Андрей Савельев
Спарта. Мир богов и героев

Предисловие

История становится аргументом для оценок современности, а современность готова оценивать деяния предков, исходя из собственных представлений о справедливости, нравственности, целесообразности. Чем меньше достоверности в истории, тем шире простор интерпретаций – политических мифов, фабрикуемых на основе исторических домыслов. Дискредитировать историю проще, чем предъявлять претензии действующим правителям. Оскорблять прах давно ушедших поколений, смеяться над их страданиями, поносить их вождей и героев – любимое дело не только публицистов, но и тех, кто причисляет себя к профессиональному цеху ученых.

История Древней Греции – неисчерпаемый источник вдохновения мыслителей во все последующие эпохи. Но только современность направляет это вдохновение против самой истории, усматривая между событиями древности и текущими событиями не аналогии, а смысловые тождества. Без тени сомнения проводятся параллели между Афинами и послевоенными США, между Спартой и гитлеровским режимом, между законами Ликурга и правовой системой сталинизма. Чудовищность этих сопоставлений, разумеется, не имеет ничего общего с наукой, но научные монографии (не говоря уже о популярных изданиях) пестрят ими.

Беда интерпретаторов истории в том, что они лишены концептуального видения предмета своих исследований. Они судят историю по законам современности, не имея на это никаких оснований. Их представления о прошлом служат вовсе не подтверждению той или иной концепции и доказательству ее применимости к давним векам истории народов, а убогому морализаторству. Подспудно тем самым предполагается оправдать историческую науку перед политическими заказчиками, формирующими свой собственный политический миф за счет дискредитации исторического мифа, за счет разрушения того культурного стиля, который выстраивает мировоззрение культур и цивилизаций.

История не может игнорировать законы этнического развития, священный характер и смысл традиций, присущих событиям соответствующих эпох, законы войны, мира и политической конкуренции, общие для всех эпох. Все это создает инструментарий исследователя, применимый в рамках возможного «коридора событий» определенной культуры. Игнорирование этого ограничения означает фантазирование, подмену истории безосновательным вымыслом.

Историки, лишенные широкого философского взгляда на свой предмет, соединяют в одно целое представления о закономерностях жизни совершенно различных человеческих сообществ и культур. Поэтому они часто выходят за пределы исторической реальности и даже гипотетически возможной реальности. Вместо исследования древних эпох на злобу дня и политической конъюнктуры фабрикуются исторические мифы – мифы не древних эпох, а наших дней, когда ради «имиджа» можно опровергнуть научную истину.

Откуда взялись спартанцы

Кто такие спартанцы? Почему их место в древнегреческой истории выделено по сравнению с другими народами Эллады? Как выглядели спартанцы, можно ли понять, чьи родовые черты они наследовали?

Последний вопрос кажется очевидным только на первый взгляд. Очень просто считать, что греческая скульптура, представляющая образы афинян и жителей других греческих полисов, в равной мере представляет и образы спартанцев. Но где же тогда изваяния спартанских царей и полководцев, которые на протяжении веков действовали успешнее, чем вожди других греческих городов-государств? Где спартанские олимпийские герои, имена которых известны? Почему их облик не отразился в древнегреческом искусстве?

Что произошло в Греции между «гомеровским периодом» и началом становления новой культуры, чье зарождение отмечено геометрическим стилем – примитивными росписями ваз, больше похожими на петроглифы?

Вазопись геометрического периода

Как могло столь примитивное искусство, датируемое 8 в. до н. э. превратиться в великолепные образцы росписи по керамики, бронзового литья, скульптуры, архитектуры к 6–5 вв. до и. э.? Почему Спарта, возвысившись вместе с остальной Грецией, испытала культурный упадок? Почему этот упадок не помешал Спарте выстоять в борьбе с Афинами и на короткое время стать гегемоном Эллады? Почему военная победа не увенчалась созданием общегреческого государства, а вскоре после победы Спарты греческая государственность была разрушена внутренними распрями и внешними завоеваниями?

На многие вопросы ответ следует искать, выясняя, кто жил в Древней Греции, кто жил в Спарте: какие народы и каковы были их государственные, хозяйственные и культурные устремления?

Согласно Гомеру, спартанские цари организовали и возглавили поход против Трои. Может быть, герои троянской войны это и есть протоспартанцы? Нет, герои этой войны к известному нам государству Спарта не имеют никакого отношения. Их отделяют даже от архаичной истории Древней Греции «темные века», которые почти не оставили археологам значимых материалов и не отразились в греческом эпосе или литературе. Герои Гомера – это изустная традиция, которая пережила расцвет и забвение народов, давших автору «Илиады» и «Одиссеи» прообразы известных доныне персонажей.

Троянская война (рубеж 12–13 вв. до н. э.) прошла задолго до рождения Спарты (9–8 вв. до н. э.). Но народ, впоследствии основавший Спарту, вполне мог существовать, а позднее – участвовать в завоевании Пелопоннеса. Сюжет о похищении Парисом Елены, супруги «спартанского» царя Менелая, взят из доспартанского эпоса, родившегося среди народов крито-микенской культуры, предшествовавшей древнегреческой. Он связан с микенским святилищем Менелайон, где в архаичный период отправлялся культ Менелая и Елены.

Менелай и Елена. Крылатый Бореад парит над сценой встречи, напоминая сюжет о похищении Орфии, подобный похищению Елены.

Менелай, копия с изваяния 4 в. до н. э.

Будущие спартанцы в дорийском нашествии – та часть завоевателей Пелопоннеса, которая шла впереди, сметая микенские города и умело штурмуя их мощные стены. Это была самая воинственная часть завоевателей, которая продвинулась дальше всех, преследуя врага и оставляя позади тех, кто удовлетворился достигнутыми результатами. Быть может, именно поэтому в Спарте (сама дальняя точка континентального завоевания, после которой оставалось покорять только острова) была установлена военная демократия – здесь традиции народа-войска имели самые прочные основания. И здесь же напор завоевания был исчерпан: армия дорийцев сильно поредела, они составляли меньшинство населения в самых южных землях Эллады. Именно это обусловило как многонародный состав жителей Спарты, так и обособленность властвующего этноса спартиатов. Спартиаты властвовали, а процесс культурного развития продолжали подвластные – свободные жители периферии спартанского влияния (периеки) и приписанные к земле илоты, обязанные содержать спартиатов как защищающую их военную силу. Культурные запросы воинов-спартиатов и торговцев-периеков причудливо смешались, создав немало загадок для современных исследователей.

Откуда же взялись дорийские завоеватели? Что это были за народы? И как они пережили три «темных» века? Положим, что связь будущих спартанцев с Троянской войной, достоверна. Но при этом роли по сравнению с сюжетом Гомера меняются местами: спартанцы-троянцы разгромили спартанцев-ахейцев в карательном походе. Да и остались в Элладе навсегда. Ахейцы и троянцы после этого жили бок о бок, переживая тяжелые времена «темных веков», смешивая свои культы и героические предания. В конце концов, поражения были забыты, а победа над Троей стала общим преданием.

Прообраз смешанного сообщества можно рассмотреть в соседней Мессении, где так и не образовалось государственного центра, дворцов и городов. Мессенцы (и дорийцы, и завоеванные ими племена) жили в небольших селениях, не обнесенных оборонительными стенами. Во многом та же картина наблюдается и в архаической Спарте. Мессения 8–7 вв. до н. э. – слепок более ранней истории Спарты, возможно, дающий общую картину жизни Пелопоннеса в «темные века».

Так откуда же пришли спартанцы-троянцы? Если из Трои, то эпос Троянской войны со временем мог быть усвоен на новом месте поселения. В таком случае возникает вопрос, почему завоеватели не вернулись в свои земли, как это сделали жестокие ахейцы, разорившие Трою? Или почему они не построили новый город, хотя бы в чем-то приближающийся к прежнему великолепию их столицы? Ведь микенские города ничуть не уступали Трое в высоте стен и размерах дворцов! Почему завоеватели предпочли забросить покоренные города-крепости?

Раскопки и реконструкция Трои

Ответы на эти вопросы связаны с загадкой раскопанного Шлиманом города, который с античных времен был известен как Троя. Но совпадает ли эта «Троя» с гомеровской? Ведь имена городов переезжали и «переезжают» с места на место до сегодняшнего дня. Пришедший в упадок город может быть забыт, а его тезка может стать широко известным. Идентичные названия городов присутствуют не только в древности, но и в современности. У греков фракийскому городу и острову Фасос в Эгейском море соответствует Фасос в Африке, рядом с которым находился Милет – аналог более известного ионийского Милета.

Раскопки и реконструкция Вавилона

Трое может быть приписан сюжет, связанный с другим городом. Например, в результате преувеличения значимости отдельного эпизода длительной войны или превознесения малозначительной операции в ее финале.

Можно сказать наверняка, что описанная Гомером Троя – это не Троя Шлимана. Шлимановский город беден, незначителен по численности населения и в культурном отношении. Три «темных» века могли сыграть злую шутку с бывшими троянцами: они могли забыть, где размещалась их замечательная столица! Ведь присвоили же они себе победу над этим городом, поменявшись местами с победителями! А может быть, они еще несли в своей памяти смутные воспоминания о том, как сами стали хозяевами Трои, отняв ее у прежних владельцев.

Скорее всего, Троя Шлимана – промежуточная база троянцев, изгнанных из своей столицы в результате неизвестной нам войны. (Или же, напротив, хорошо известной нам от Гомера, но связанного вовсе не с Троей Шлимана.) Они принесли с собой имя и, возможно, даже завоевали этот город. Но жить в нем не смогли: слишком агрессивные соседи не позволили им спокойно вести хозяйство. Поэтому троянцы двинулись дальше, вступив, в союз с дорийскими племенами, пришедшими из Северного Причерноморья по привычному транзитному пути всех степных мигрантов из далеких южноуральских и приалтайских степей.

Вопрос «где настоящая Троя?» на нынешнем уровне знаний неразрешим. Одна из гипотез состоит в том, что гомеровский эпос был принесен в Элладу теми, кто вспоминал в изустных преданиях о войнах вокруг Вавилона. Блеск Вавилона, действительно, может походить на блеск гомеровской Трои. Война Восточного Средиземноморья с Междуречьем – масштаб, действительно, достойный эпоса и многовековой памяти. Экспедиция кораблей, которая достигает бедной шлимановской Трои в три дня и воюет там десять лет – не может быть основой для героической поэмы, волновавшей греков много столетий.

Как мы увидим далее, связь Греции (прежде всего Спарты) с Древним Востоком была чрезвычайно тесной.

Троянцы не воссоздали свою столицу на новом месте не только потому, что память о настоящей столице иссякла. Иссякли и силы завоевателей, которые терзали остатки микенской цивилизации многие десятилетия. Дорийцы, вероятно, в массе своей ничего не хотели искать на Пелопоннесе. Им хватало других земель. Поэтому спартанцам пришлось преодолевать местное сопротивление также постепенно, десятилетиями и даже столетиями. И держать строгий военный порядок, чтобы самим не быть завоеванными.

Почему троянцы не построили города? Хотя бы на месте одного из микенских городов? Потому что с ними не было строителей. В походе было только войско, которое не смогло вернуться. Потому что некуда было возвращаться. Троя пришла в упадок, завоевана, население рассеяно. На Пелопоннесе оказались остатки троянцев – войско и те, кто покинул разоренный город.

Микены: Львиные ворота, раскопки крепостных стен

Будущие спартанцы удовлетворились бытом сельских жителей, которым более всего угрожали ближайшие соседи, а не новые нашествия. А троянские предания остались: они были единственным предметом гордости и воспоминанием о былой славе, основой культа героев, которому суждено было восстановиться – выйти из мифа в реальность в сражениях Мессенских, Грекоперсидских и Пелопонесских войн.

Если наша гипотеза верна, то население Спарты было разнообразным – более разнообразным, чем в Афинах и других греческих государствах. Но живущим раздельно – в соответствии с закрепившимся этносоциальным статусом.

Можно предположить существование следующих групп:

а) спартиаты – люди с восточными («ассирийскими») чертами, родственные населению Междуречья (их образы мы видим преимущественно на вазописи) и представлявшие южно-арийские миграции;

б) дорийцы – люди с нордическими чертами, представители северного потока арийских миграций (их черты воплотились в основном в скульптурных изваяниях богов и героев классического периода греческого искусства);

в) ахейцы-завоеватели, а также микенцы, мессенцы – потомки коренного населения, в незапамятные времена переселившегося сюда с севера, частично представленные также уплощенными лицами далеких степных народов (например, знаменитые микенские маски из «дворца Агамемнона» представляют два типа лиц – «узкоглазые» и «лупоглазые»);

г) минойцы, «семиты» – представители ближневосточных племен, распространившие свое влияние по побережью и островам Эгейского моря.

Все эти типы можно наблюдать в изобразительном искусстве спартанской архаики.

В соответствии с привычной картиной, которую дают школьные учебники, хочется видеть Древнюю Грецию однородной – заселенной греками. Но это неоправданное упрощение.

Расселение народов в Древней Греции

Кроме родственных племен, которые в разное время заселяли Элладу и получили название «греки», здесь было множество других племен. Например, остров Крит населялся автохтонами, находящимися под властью дорийцев, Пелопоннес также был заселен в основном автохтонным населением. Наверняка илоты и периеки к дорийским племенам имели очень отдаленное отношение. Поэтому можно говорить лишь об относительном родстве греческих племен и об их различии, зафиксированном разнообразными наречиями, иногда крайне сложными для понимания жителями крупных торговых центров, где формировался общегреческий язык.

Спарты и спартанцы

Происхождение названия «Спарта» достоверно не установлено. Между тем древнегреческое значение слова Σπάρτᾱ (Спарта) очень близко к понятию «род человеческий» – σπαρτῶν γένος. Как и у многих древних племен, самоназвание означало просто «люди». Другое близкое понятие οἱ σπαρτοί – сыны земли, казалось бы, говорит о сельском характере труда спартанцев. Смущает исследователей значение σπαρτός— посеянный, выросший из земли. Данное значение дало название фиванским родам Σπαρτός – «посеянным», выросшим из зубов дракона, а вовсе не из зерен, которые рассеивают сельские труженики.

Некоторые современные историки предлагают не путать спартов со спартанцами. Действительно, фиванские мифы возводят родословные своих героев к спартам, а о спартанцах как потомках спартов мы не знаем ничего. Из рода спартов происходили и реальные исторические персонажи – полководец фиванцев Эпаминонд. Плутарх также упоминает Пифона Фисбийского из рода спартов. Эта скудная информация мало чего доказывает. Необходимо признать, что мы вообще мало знаем о греческой архаике, а тем более – о предшествовавших «темных веках».

Мифология дает нам расшифровку исторического сюжета – возможность создать приемлемую версию истории, которая в достоверных свидетельствах нам не известна. Сын финикийского царя Агенора, внук Посейдона Кадм победил некое чудовище, созданное Аресом – богом войны. Посеянные зубы дракона взошли в виде людей, которые сразу были облачены в панцири и вооружены. Но эти «сеянные» затеяли меж собой схватку, и выжили из них всего пять человек. На «земляное» происхождение указывают имена оставшихся – Хтоний (земляной человек), Удей (подземный человек), Пелор (великан), Гиперион (сверхмощный), Эхион (человек-змея). Последний явно связан с чудовищем-драконом, с которым когда-то пришлось разделаться Кадму. Неслучайно, чтобы закрепить свою победу, Кадм выдал за него свою дочь Агаву. Выжившие «спарты» стали охраной Кадма.

Характерно испытание Кадма. После похищения Зевсом его сестры Европы, Кадм и его браться были отправлены отцом на поиски, но рассеялись по свету, так и не найдя ее. Они «рассеялись» – то есть, тоже были «спартами». Скорее всего, название «спарты» для «выросших из земли» было связано не с этим фантастическим сюжетом, а со службой у Кадма, который был «сеянным» – командированным своим отцом.

В своих поисках Кадм набрел на Оракул Аполлона (может быть, Дельфы – спартанскую и потом общегреческую святыню), где получил указание «ходить за коровой» (то есть, за Герой, богиней-коровой, супругой-сестрой Зевса), пока она не ляжет (это продолжение мотива поиска сестры-Европы, украденной Зевсом, обернувшимся быком). Там Кадм, победив дракона Ареса (дракон – земное, хтоническое существо), в наказание 8 лет был в услужении у бога войны, а потом основал город Фивы. Получив от Зевса дочь Ареса Гармонию, Кадм стал царем. Затем, то ли по нуждам войны, то ли в результате изгнания, переселился в Иллирию, где тоже царствовал. Но горевал оттого, что его дочери и сын погибли – Ино не угодила Гере зато, что вскормила Диониса, а Актеон не поладил с Артемидой, убив ее священную лань. Кадм с женой были изгнаны из Фив, а по мифу – превращены богами сначала в змеев (то есть, обращены в землю), а потом в горы Иллирии.

Иногда миф о «спартах» трактуют, предполагая, что побежденные были «рассеяны» Кадмом по окрестностям – попросту разбежались. И их потомки, якобы, приобрели постыдное прозвище «рассеянные» – «спарты». Другая трактовка, напротив, гласит, что Кадм собрал рассеянных людей, которые постоянно воевали меж собой. И остались только пять племен во главе со своими вождями. Вторая версия выглядит более правдоподобно. Так или иначе, Кадм был пришлым царем местных земледельцев с их хтоническими культами. Был он «спартом», его союзники звались «спартами» – то есть, проще говоря, колонистами. И насаждал иные культы, убив дракона.

Но без особого успеха – его самого «обратили в дракона», древние культы оказались сильнее «спартов».

Скорее всего, Кадм – реальный персонаж. Имя Кадма упоминается в письме микенского правителя хеттскому владыке по поводу владения группой островов, завоеванных в прошлом Кадмом (ок. 1250 г. до н. э.). Этимология имени относится к финикийскому «древний» или «восточный».

Если отбросить мифологический пафос, то получится, что сыновья-воеводы финикийского царя отправились в разные страны воевать и служить. Кадм оказался в Фивах, в стране земледельцев. Там он долгое время служил, а потом унаследовал власть, женившись на дочери царя. Другие его братья-«спарты» стали царями в Малой Азии и Африке. Может быть, кому-то из не известных нам завоевателей достался Пелопоннес, и там образовалась Спарта. Другой вариант: воеводы Кадма отправились на Пелопоннес, но возвращаться им было некуда – Кадм был свергнут и бежал в Иллирик. Также можно трактовать «спартов» как «выросших как из-под земли», то есть, объявившихся внезапно. Завоеватели нахлынули внезапно и стали правителями. Их стремительность была сопоставлена с древней легендой о выросших из земли богатырях – из посеянных зубов дракона. Собственно, финикийские колонисты были не менее проворны и вездесущи, чем впоследствии колонисты Афин и других греческих городов.

«Рассеянным» в ареале экспансии отрядов царя Агенора мы встречаем и сакральное пространство. Светлые олимпийские боги создали резиденцию на Олимпе – трехгорбой вершине на севере Греции, подавив при этом порождение Земли – титанов – и уничтожив хтонических драконов, божеств древнейшей догреческой и даже домикенской цивилизации. При этом гора Олимп находится вовсе не в центре греческой цивилизации, а на границе Фессалии и Македонии. Были также свои Олимпы и в Малой Азии (Ликия и Мисия), на Крите (одна из гор выше Фессалийской), на юге Греции – в Аркадии. Олимп – название до греческое, но получившее священный статус только в греческие времена, когда фессалийский Олимп стал обиталищем богов пришлых народов. Скорее всего, «олимп» означает «небеса» и «поднебесные горы». Греки, образовав на месте древней цивилизации свою собственную, заселили эти горы своими светлыми антропоморфными богами.

Аполлон, руководивший действиями Кадма и предопределивший его судьбу, в крито-микенских текстах не встречается. Если считать датировку упоминания Кадма как реального исторического персонажа, то речь идет о южноарийской миграции, и тогда культ Аполлона, да и всех олимпийских богов – арийский и скотоводческий. Родина матери Аполлона – Гиперборея, куда он, согласно мифу, улетает осенью. Вероятно, через это родство мы имеем указание на участие в заселении Пелопоннеса также и североарийскими мигрантами. И в то же время культ Аполлона многосложен, мифологические сюжеты уже античных авторов понуждали говорить, что «аполлонов» в мифах то ли четыре, то ли шесть.

Аполлон, сын Зевса и Лето, гипербореец и совсем не земледелец. Он в греческой мифологии – хранитель стад и победитель Пифона (Дельфина) – хтонического чудовища. За убийство Пифона он был оправлен Зевсом пасти стада фессалийского царя те же восемь лет (божественный год), что и Кадм. Кадм по мифу аналогичен Аполлону – он представитель не земледельческой, а скотоводческой цивилизации. Побежденные им земледельцы Фив не были ему родственниками, и его изгнание было логичным. Иное дело, что после него и его соплеменников остались «спарты» – отдельные родовые ветви, восходящие к пришлому, а потом изгнанному правителю.

Греческая мифология отчетливо указывает на две большие общины – земледельческую и скотоводческую, которые имели разных богов, лишь отчасти умиротворенных в мифологических сюжетах классического периода, где побежденным хтоническим богам оставлена достаточно веская роль. «Спарты», очевидно, – носители аполлонического культа. Сестра-близнец Аполлона – Артемида – становится одной из самых почитаемых богинь Спарты.

Микенская Спарта

Многие историки считают, что Спарта возникла сравнительно поздно, уже после «дорийского нашествия», произошедшего предположительно между 1150 и 1100 до и. э. Но это утверждение противоречит реальности, документированной Гомером и другими авторами эпических циклов, где одним из героев был царь Спарты Менелай, который появляется также в гомеровской «Одиссее» и повествует о своих приключениях после Троянской войны. Мы можем лишь сомневаться, совпадает ли положение гомеровской Спарты со Спартой, существовавшей после «темных веков». Народы, заселявшие долину Еврота, могли быть разные в разные эпохи, но Спарта была историко-культурным явлением, в котором эти эпохи демонстрировали сходство, продолжение многих традиций – Гомер и судьба его поэм говорят нам об этом.

Спартанцы гомеровских времен ничем особенным не отличаются от других ахейцев, населявших Пелопоннес, Среднюю Грецию и острова. Впрочем, только спартанцы смогли дать отпор Гераклу, который всюду сеял смерть. Именно из Спарты он едва унес ноги, получив тяжелое ранение. Излечившись, он отомстил спартанцам-ахейцам, разорив город и убив царя Гиппокоонта с его сыновьями.

Все это произошло незадолго до Троянской войны. Возникает вопрос: каким образом археологи, раскапывая древнюю Спарту, не обнаружили царский дворец, где Менелай принимал сына Одиссея Телемаха? Ведь это было, может быть, самое примечательное и крупное сооружение той эпохи. Мы можем предположить, что царская резиденция размещалась в стороне от города – точно так же, как Микены были вдали от Аргоса, который подчинялся микенским царям. В самом Аргосе город находился под горой Лариссой, на которой размещалась цитадель с главными святынями города. Возможно, что Спарта времен Троянской войны также существовала не в том месте, где возникла позднее, когда несколько поселков слились в синойкию.

На роль Спарты микенского периода может претендовать соседствующие с современным городом Терапны (город назван по имени дочери легендарного царя Лелега), где существовал крупный город микенской эпохи и святилище Менелайон, и вплоть до классического периода отправлялся культ Менелая и Елены. Также считается, что здесь родились знаменитые герои дотроянского периода Кастор и Полидевк, браться Елены Прекрасной.

Около деревни Пеллана недалеко от Спарты раскопан фундамент древнего дворца, окруженный мощными укреплениями. Археологи уверены, что это дворец Менелая. Но подкрепить эту уверенность пока нечем.

В конце августа 2015 двенадцатью километрами южнее Спарты возле деревни Ксирокампи раскопан дворцовый комплекс микенской эпохи (17–14 вв. до н. э.), где ранее были обнаружены несколько глиняных табличек линейного письма Б – первые в Лаконике.

На самой южной оконечности Пелопоннеса расположен городок Неаполис (135 км от Спарты), где также имеются микенские захоронения. Здесь могли происходить эпизоды истории, описанные Гомером. Например, похищение Елены, которая прибыла к какому-то важному святилищу.

На холме Палайопиргос в Лаконике, неподалеку от Вафио, в восьмидесятых годах XIX века археологи обнаружили две гробницы, датируемые 15 в. до н. э. Самые ценные найденные тут предметы – два золотых кубка с чеканными рельефами быков и их ловцов. Скорее всего, это копии или подражания минойским образцам. Кубки хранятся в Национальном археологическом музее в Афинах.

На одном из кубков быков ловят сетью, и они разбегаются в разные стороны, разбрасывая ловцов. На другом кубке быки спокойны, и один из них дает себя стреножить. Возможно, мы видим продолжение сакрального или спортивного ритуала, известного по фресковым росписям Кносса и Тиринфа. Если минойский вариант предполагал перепрыгивание через быка, то в данном случае перед нами скорее испытание несколько другого рода – бык должен быть пойман и стреножен. Отметим, что фигура мужчины, поймавшего быка, лишена какой-либо инфантильности, которую приписывают минойцам, обуславливая это матриархатом. В тех же захоронениях найдены золотые кольца, повторяющие стиль и сюжеты аналогичных колец микено-минойских находок. Здесь также нет признаков инфантильности мужских образов, но есть поклонение то ли правительнице, то ли женскому божеству.

Упомянутый Гомером город Лаас («камень» – в честь камня, проглоченного Кроносом вместо Зевса) идентифицирован по остаткам типично микенской стены. Город располагался на крутом холме и был окружен кольцевым укреплением. Обнаружены следы и других городов, упомянутых Гомером.

Все эти раскопки не доведены до конца. Серьезные исследования велись лишь в Амиклах в первой половине XX века, да и то ограничивались святилищем микенской эпохи. Остальная часть города не исследовалась.

Так называемый «Трон Аполлона» в Амиклах считался в древности созданием ионийского архитектора и скульптора Бафикла из Магнезии. Трон был построен на могиле Гиакинфа (Гиацинта) – юного приятеля Аполлона, которого он случайно убил, упражняясь в бросании диска. Подобный сюжет – с убийством (вольным или невольным) во время состязаний в метании диска – не раз встречается в преданиях микенской эпохи. Но рельефы основания «трона», которые описывал Павсаний, явно более позднего происхождения – в них отражены как популярные греческие мифы, так и сюжеты малоизвестных местных преданий.

В сценах из жизни богов преобладали любовные истории, не свойственные не только микенской эпохе, но и архаическому периоду Эллады. Они в большей степени связаны с ионийским стилем и свободой нравов, присущей удаленным от материковой Греции колониям. Вместе с тем, Бафиклом создан, надо полагать, только «трон», само же изваяние Аполлона – бесспорно архаическое.

Изваяние Аполлона было огромным – высотой «верных тридцать локтей». Павсаний пишет, что оно очень древнее и «сделано безо всякого искусства». «Если не считать того, – сообщает Павсаний, – что эта статуя имеет лицо, ступни ног и кисти рук, то все остальное подобно медной (бронзовой) колонне. На голове статуи шлем, в руках – копье и лук». Нет сомнений, что это одно из древнейших изваяний, которое обычно датируют 6–7 вв. до н. э., но вполне возможно, что оно относилось к микенской эпохе. К сожалению, специалисты считают, что «Трон» создавался целиком – и само изваяние, и оформление его подножия. Это ошибка. Архаизм примитивной статуи Аполлона никак не сочетается с неологизмами собственно «трона».

История о Гиацинте и Аполлоне, да еще с гомосексуальным фоном, – это явно изобретение современности. Никакой «клубнички» у древних не было, и быть не могло, пока их цивилизации не приходили к разложению – подобно нашей собственной. В мифе о Гиацинте и Аполлоне в свернутом виде заложена смена культа – домикенский герой был заменен ахейским божеством.

Варианты реконструкции Трона Аполлона

И храм богу символически воздвигнут над почитаемой могилой. Одновременно – торжество нового культа и уважение к старому. Спартанцы сохранили празднование «гиацинтий» с трапезой в честь умирающего и воскресающего бога плодородия – так почитался древний Гиацинт. Прославлен был древний бог и в других городах – в Аргосе, Таренте, в Кирене, на острове Кос. Гиацинтии были настолько популярными, что во время войны 390 г. до н. э. царь Агесилай вынужден был отпустить воинов родом из Амикл, чтобы они могли поучаствовать в торжествах.

Время разрушения святилища и строительства христианской базилики на его месте точно неизвестно. Виновником окончательного разрушения памятника стал аббат Мишель Фурмонт, который в 1729 г. под видом «изучения предметов древности» получил от султана Ахмеда III право разорять античные святыни. Он уничтожал все, что не мог вывезти во Францию. В Спарте и в Амиклах аббат выламывал из стен античные камни с надписями. В Спарте он выломал из стен 300 надписей, списал, а потом уничтожил каменные стелы. Аббат гордо писал: «Я все сравнял с землей, все лишил фундамента… от большого города не осталось больше камня на камне». Уничтожив до основания Спарту, аббат не пропустил и Амиклы, чтобы истребить остатки Трона Аполлона. С шизофренической жестокостью аббат уничтожал древние захоронения, присылая отчеты в Париж.

Через столетие после разрушения небольшой холм с церковью св. Кириаки был опознан как место, где существовал Трон Аполлона. Первые раскопки проведены в 1890 г., найдены элементы ограды и круглого строения. Позднее здесь найдена керамика и терракоты геометрического периода, а также бронзовые статуэтки более поздних времен. На основании находок был сделан вывод, что остатки Трона находятся прямо под церковью. Позднее были найдены множественные архитектурные фрагменты, датированные 6 в. до н. э. Сегодня на вершине холма и южнее церкви св. Кириаки находится единственная сохранившаяся часть фундамента Трона длиной 4 м и шириной 1 м.

Дорийцы против ахейцев

Около 1100 г. до н. э., после вторжения дорийцев в Арголиду, часть дорийских племен переселилась в долину Еврота. Из этой переселенческой волны образовались лаконские, или спартанские дорийцы. Фактически речь следует вести не о завоевании, а о заселении Пелопоннеса, разоренного междоусобицами и утратившего государственное управление. Лаконика заселялась дорийцами 150–200 лет. Фактически это было заполнение вмещающего ландшафта – долины Еврота, хорошо прикрытой горами, особенно с запада – горами Тайгета (высота 2406 метра).

Рассказы современных исследователей о «разрушенных до основания» городах во время дорийского нашествия не имеют под собой никакой основы. Архитектурные комплексы разрушались вовсе не завоевателями, которым нет смысла тратить огромные усилия для этого. Заброшенные строения растаскивались местными жителями, использующими хорошо обтесанные камни для новых сооружений. Это происходило в «темные века» после продолжительных междоусобных войн, уничтоживших микенскую цивилизацию. Разрушение микенских строений состоялось общими усилиями – местных ахейцев и пришлых дорийцев, которые постепенно сложили новую государственность и новую цивилизацию. Так в 9 в. до н. э. в междуречье Еврота и Могулы сформировалась «классическая» Спарта.

Почему так сильны были дорийские племена, почему они столь легко заняли пространство, освоенное ахейцами – победителями Трои?

Гомер в своем эпосе перечисляет множество городов Лаконии, каждым из которых правил свой царь, но троянская экспедиция прошла под началом «спартанского» царя Менелая, на какое-то время объединившего ахейские племена. Позднее Лакония также будет «страной городов» – в ней будет более сотни городских поселений. Куда же подевалась доблесть ахейцев, каждый город которых снарядил несколько кораблей (всего, согласно Гомеру, более тысячи) и отряд для покорения Трои? Археологи нашли следы городов ахейцев, окруженные оборонительными стенами. Позднее спартанцы откажутся от строительства стен, считая, что лучшая защита спартанских городов – воины. Вероятно, они знали цену стен Трои, разрушенных землетрясениями и предпочитали не испытывать на себе гнева богов. Возможно, они помнили не только землетрясение, подорвавшее могущество Трои (стены шлимановской Трои были сильно повреждены землетрясением), но и подобные катаклизмы, подорвавшие могущество Микен. Спарта также испытывала на себе удары землетрясений, которые заметно влияли на ее историю.

Не только Лакония, занятая спартиатами, была до дорийского нашествия (в микенскую эпоху) густонаселенной страной. Крупными городами были Пилос в Мессении, Фивы в Беотии, Аргос и Тиринф в Арголиде. От этой эпохи остались лишь гомеровские поэмы, микенские черепки да воспоминание о божественном быке – критском Минотавре. Вместе с людьми в войне цивилизаций сталкивались и боги – звероморфные боги ахейцев были побеждены антропоморфными богами дорийцев. Но прежние боги были включены в эпос – без них герои не получили бы достойных соперников и не превратились бы в богов. Например, Персей не нашел бы Медузы с головой, увенчанной змеями (при раскопках Амикл в Лаконии найдена статуя богини микенского периода с головой, оплетенной змеями, – аналог критского изваяния).

Если от 15 в. до и. э. сохранились микенские гробницы с богатыми дарами и изящным оружием, то в 11 в. до н. э. от прежней роскоши не осталось и следа. Была утрачена даже письменность. Лишь потом она возродилась, но уже не на базе слогового письма, а на базе алфавита. Как возможен был кризис сразу после триумфального захвата Трои?

Раскопки дворца в Пилосе. План дворца в Пилосе, 13 в. до н. э.

Крепостная стена в Тиринфе. План дворца в Тиринфе

Еще один вопрос, на который нужно дать ответ: что искали дорийцы на Пелопоннесе – в земле неуютной, испепеленной жарой, небогатой для ведения земледелия и лишенной просторных пастбищ для скота? Почему им, кочевникам-скотоводам, понадобилось пройти без остановки более пригодные для жизни северные территории?

Уже сама постановка этих вопросов высвечивает неочевидную, но весьма вероятную причинную связь между Троянской войной и дорийским нашествием. Она прослеживается как во времени, так и в пространстве. Близость по времени двух событий и общее для ахейцев и дорийцев пространство Пелопоннеса побуждают выдвинуть гипотезу о причинной связи: экспансия дорийцев была ответом на взятие и разрушение Трои.

Богатства разграбленной Трои, вероятно, стали поводом для раздоров и войн среди победителей, а затем слабость ахейцев спровоцировала нашествие племен, знавших о сокровищах Трои и, возможно, возглавляемых потомками спасшейся троянской знати. Неслучайно столица спартанцев возникла в землях, некогда управляемых одним из вождей антитроянской коалиции Менелаем. Завоеватели разрушили города ахейцев с той же жестокостью, с которой была разрушена Троя и ее окрестности.

Образец линейного письма из Пилоса. Напоминает изображения геометрического периода вазописи. Возможно, утраченная письменность оставила свой след в ранней вазописи

Завоевание Пелопоннеса было не столь стремительным, как кажется через три сотни веков. Первоначально спартиаты, представлявшие союз трех племен (на основе их затем образуются территориальные общности – филы): диманы, памфилы, гиллеи. Они захватили северную часть долины реки Еврот, расположенную между двумя горными массивами. Ахейцы постепенно превратились в илотов – крепостных сельских тружеников. Ахейская знать не смогла оказать сопротивления нашествию и, возможно, вела разорительные междоусобицы (как впоследствии сильные и богатые этрусские города, так и не сплотившиеся в коалицию, не смогли остановить римлян). Остатки отрядов ахейцев, укрывшиеся в горах, постепенно получили статус периэков («живущих вокруг») – формально свободных, но лишенных права участвовать в управлении страной и народных собраниях.

Завершение завоевания долины Еврота стало возможным только после взятия древней крепости Амиклы в первой половине 8 в. до и. э. Теперь новая знать, поддержанная местным населением, уставшим от войн и разорения между покорителями Трои, смогла установить свои порядки – начался процесс этнообразования. Базой спартиатов так и остался север Лаконии, где их городами стали прежние военные лагеря. Юг страны населяли периеки, обложенные данью, и илоты, арендующие земельные наделы.

Аналогичным образом события развивались в Фессалии, Арголиде, на Крите, в других землях Греции. Греция и сама была лишь страной, но не государством. Государствами становились общности, занявшие ландшафтные ниши, пригодные для хозяйственной жизни и отделенные от соседей естественными преградами. Десятилетия и столетия обособленного существования превращали некогда единый народ в родственные, но разные народы. Ландшафт диктовал дорийцам ту же историю, которую до них здесь же прошли ахейцы.

Сближает спартиатов с троянцами множество признаков. Спарта унаследовала от Трои гражданина-патриота, война-солдата. Спартанцы имели внешний вид, продиктованный традицией – длинные волосы и длинная борода без усов. Такой облик имели народы Малой Азии, в частности, ассирийцы. Как и ассирийских царей, спартанцы хоронили своих царей в медовых ваннах, препятствующих тлению. Спартанцы, как и троянцы не имели большого желания совершать морские путешествия и завоевания. Троянцы не создали флота, способного отразить нашествие ахейцев, а спартанцы основали лишь одну заморскую колонию – Тарент.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.