# Гниль отца Григория

Роман С.

Станции атмосферной вакцинации установлены по всей земле. Людям больше не требуется ходить в больницы для получения очередной прививки от гриппа. Вместе с удобствами пришли и ужасы. Вирус выпущен наружу и распространён по всей земле за один день. Захватывая разум ничем не связанных между собой людей и устраивая настоящий зомби-апокалипсис. Пять историй объединённых общим сюжетом в цикле Гниль.

Книга содержит нецензурную брань.

© Роман Юрич С., 2026


ISBN 978-5-4498-0966-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1

Святой отец вышел из такси и направился к тюрьме «Рассвет». В одном ухе у него был наушник, из которого звучала композиция известной англоязычной рок группы восьмидесятых годов. В свободном слышался шум улицы и пение птиц, вместе с шелестом берёзовых листьев, которые будоражил утренний, но не прохладный ветер. Начало дня и правда было прекрасным, а кофе купленное по дороге его дополняло. Тюмень уже наполовину проснулся и вдалеке от тюрьмы были слышны клаксоны автомобилей, чьи владельцы торопились на работу, либо после изнурительной ночной смены, домой. В длинной черной рясе, с аккуратно-подстриженной бородой, высокий и мощный мужчина смотрел своими глубокими зелеными глазами на место в котором нес свою службу и вел, такую разную, и неординарную паству.

Его лицо было обрамлено рваным шрамом тянувшимся от правого глаза до шеи. Под рясой были более тяжелые раны, которые никто кроме него не видел, тяжкий груз напоминающий о событиях давно минувших дней. Отец Григорий остановился за сто метров от печально-известной тюрьмы, чтобы до конца допить свежий кофе, дослушать любимый трек и избавиться от бумажного стакана. Зубодробительный и динамичный ритм музыки никак не сочетался с его внешним видом. В глубоких рукавах расы он нащупал пачку сигарет и старался ограничиться прикосновением, но отсутствие желания идти в это место заставило его закурить. Он, кстати, всегда курил перед входом сюда, хотя это его смущало и было неуместно, учитывая его сан. Эта привычка была выработана не так давно, но успешно укоренена. Сделав пару затяжек, Иващенко бросил сигарету в урну и направился к центральному входу, по пути снимая наушник. Предстояло начаться новому дню и помочь людям духовно тем от которых в привычном мире принудительно отказались и в основном по их собственной вине.

— Доброе утро батюшка, все так же покуриваете смотря на наш серый острог? — Улыбающийся караульный излучал доброту и свет, видно было, что парень совсем не касался того быта и чернухи, что творилась внутри.

— И тебе того же Алексей, как дочка и сын? — Григорий пожимал руку худому ефрейтору и не выпускал ожидая ответа.

— Слава богу все хорошо, делаем первые шаги, а Марийка жутко ревнует. — Мужчина покрывался легким румянцем, та искренняя любовь к семье заставляла его говорить о детях бесконечно. — Такая милая, я даже не представлял, что смогу любить кого-то так сильно и искренни. Смотрю в ее голубые глазки и тону, глажу кудрявые волосы и забываю обо всем на свете.

— Да будет тебе Алеша, пропускай. — Григорий знал о словоохотливости, которой страдал Алексей, он мог говорить о хороших вещах часами чем непроизвольно вызывал скуку и желание поскорее сбежать. — Давай милок, негоже забалтываться перед началом рабочего дня.

— Простите, привык стоять тут один. — Повернувшись на своего товарища внутри пропускного пункта, тот одарил его злобным взглядом уткнувшись обратно в кроссворды. — Проходите батюшка.

Серые коридоры и тусклый свет провожали по локальным зонам вглубь тюрьмы, его келья находилась ближе к центру, но была крайне удачно отделена от всего остального здания, что действительно помогало ощущать тишину и уединение. Отец Иващенко вел службу в тюремном приходе. Работа была непыльной, но крайне ответственной, сотни заключенных находящихся здесь по решениям судов несли свой крест пытаясь загладить вину перед обществом. Разные люди и их совершенно невообразимые судьбы: грабители, убийцы, насильники и менее опасные для граждан субъекты. Каждый из них с удовольствием оставался с отцом Григорием на более продолжительные беседы, но их социальное положение заставляло их быть смиренными и незаметными. Разговор с представителем духовенства помогал им осознать всю тяжесть совершенных грехов или же просто оттянуть время до возвращения в свою камеру. Сегодня с ним остался один из самых частых его гостей. В темном помещении с нависшим запахом ладана и отблесками редкого света, отбрасываемые позолоченными ликами святых, находилось двое.

Леонид Ростропович являлся вором-рецидивистом, молодой человек тридцати лет отроду в очередной раз попался на краже, чем и наслал на себя наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет. Совсем юный, еще не потерявший красоту, и душевный задор в столь закрученной жизни. Его каре-зеленые глаза взирали на святого отца с уважением.

— Как проходит твой пост Лёня? — Добрый и чуткий голос отца Иващенко озарил маленькую келью.

— Хорошо святой отец, рад, что скоро смогу пуститься во все тяжкие и покушать чего-то вкусного. С прошлой неделей у меня были сложности, сами наверное понимаете, как трудно сюда «затягиваются» продукты. — Смотря прозорливым прищуром прямо в душу, казалось для этого парня не существовало невзгод которые он бы не смог преодолеть. — Хотя чувствую я себя прекрасно, вправду все шлаки сам организм и скушал.

— Понимаю Леонид, много ли времени ты проводишь в молитвах? — Прямые линии лица разгладились, а улыбка из золотых зубов, отблеском резанула глаза.

— Постоянно, всегда, как выдаётся свободная минута я обращаюсь к господу, чтобы он простил мне мой образ жизни. Конечно жаль, что я не говорю с ним словами из писания, но так по простому, я всегда с ним на связи. — Расправляя плечи и откидываясь на стул он старался быть искренним.

— Ты не хочешь меняться? — Григорий знал этого парня прекрасно, они беседовали с ним уже около года.

— Я не могу святой отец, я выбрал этот путь и уже не смогу с него свернуть. — Печальный взгляд опустился в глубины плиточных швов столетней кельи. — Я не могу и никогда не смогу, мой путь один… — Странность его грусти была непонятна батюшке. Этому парню было всё ни по чем, а его образ жизни был для него единственным возможным…

Тишина на минуту повисла в маленьком приходе. Десятки огоньков с зажжённых свечей колебались от порывов воздуха проходящих через решетчатое окно. Все святые с икон, как и отец Григорий взирали на этого грешника. Одну заповедь он нарушал в течении всей жизни, «Не укради» и от нее он уже не сможет отмыться, лишь молить Господа о прощении и не творить тоже самое, но его слово данное приступному сообществу не могло быть нарушено. Поэтому для него оставалось одно, жить с этим грузом, тяжкой ношей верующего с постоянным осознанием греха преследующее по жизни.

— Ты хороший человек Леня, ты добрый и справедливый, у тебя прекрасная душа и не замаранные кровью руки. — Положа ему ладонь на плечо они пересеклись глазами.

— Разве это что-то меняет отче? — Лёня опустил глаза, взял сигарету и откинулся назад на спинку стула, он был готов ко всему, и к суду над своей душой, и он не боялся, и был смел, а то что было, всего лишь его дорога.

— Только Господу это известно наверняка. — С уважением смотря на молодого парня батюшка прикуривал ему.

— Спасибо Гриша. — Раздувая крепкие американские, Ростропович выпускал дым кольцами в сторону от церковной утвари. — Ты единственный с кем я могу говорить открыто, тот кого не нужно держать на расстоянии вытянутой руки и бояться предательства. Скоро меня переведут и мы больше никогда не увидимся.

— Куда тебя отправляют, когда? — Опешив Иващенко закурил сам, для Лёни это было странно видеть, но видом этого он не показал.

— Екатеринбург, тот лагерь станет для меня последним пристанищем. — Леонид не мог поверить, что сказал это вслух. Сейчас появлялось осознание, что все это правда, как будто он сам выписал себе смертный приговор в стране, где мораторий ввели очень давно.

— Почему ты так говоришь? — Не понимая его выводов и зная, как он себя чувствует, и как к нему относятся за решеткой, Григорий ждал ответа.

— Это клоака отче, либо смерть… либо смерть. — Облизывая пересохшие и горьковатые от никотина губы он пытался найти решение. — Нет выхода, если только не «скрутить» на больничку и там уже этапироваться куда-нибудь подальше… хотя нет… по любому без вариантов, я у них, как кость в горле и поступят со мной кардинально.

— Разве так может быть? — Не веря своим ушам, отодвигая такие новости Иващенко старался совладать с эмоциями, хотя было странно наблюдать за тем, что его вообще, что-то вывело из равновесия.

— Вы ночевали в нашем отеле и наверное ни один раз слышали довольно странные звуки из дальних уголков? — Леонид устремил взгляд в глаза Григория, по старой привычке он пытался отыскать в них ложь и обман. Не специально, а уже инстинктивно, стараясь расколоть людей по первой реакции и действовать молниеносно. Инстинкты зверя в человеке, или человека в звере.

— Конечно. — Машинально кивая он ожидал продолжения.

— Значит вы можете представить, что происходит в местах, где всем абсолютно плевать на узников от чьих камер давно выкинули ключи. Специальные лагеря по обработке преступников и членов сообществ. Таким, как мне там редко удается выжить, а точнее вообще не удается. — Лёня закуривал еще, внешне он оставался тем же веселым и улыбчивым парнем в душе которого сейчас творился шторм.

— Шанс есть! — Говоря твердо и решительно, казалось выход найден.

— Нет, нас ждут там и начнут с первых минут. Долгие физические и психологические обработки, вода, холод, жара, пытки и разного рода сексуальные эксперименты на десерт. — Водя головой он отметал все надежды.

— Я могу помочь тебе Лёня? — Блеск в глазах и озабоченность святого отца вдохновляли и приободряли, но что с них толку если ты стоишь уже с петлей на шее.

— Если вы отправитесь с нами в крестовый поход на Урал, ваше присутствие заставит их вести себя более сдержанно… — Пытаясь читать мысли священника он прокладывал параллели далекие от реальных планов Григория.

— Я постараюсь помочь тебе и твоим товарищам, тем более, что это место я давно мечтал покинуть. — На вопросительный взгляд Леонида пришлось отвечать. — Со временем Лёня ты все узнаешь, а пока помолимся.

Звонкий смех на секунду озарил стены тюрьмы и местного прихода. Со стороны коридора раздавались грузные шаги охраны идущие за последним страждущим. Без стука отворив дверь они учтиво, но с нотками повелительного тона приказали подняться и вернуться в свою камеру. Святой отец видел это много раз и в очередной раз убедился, в этом месте такие, как Леонид жили хорошо. Тут они и их каста диктовала правила, охрана не смела применять силу, без масок скрывающих лица, тут все было «схвачено» и налажено уже довольно давно.

Конечно иногда наставали моменты когда все выходило из под контроля и начальник тюрьмы пытался вернуть свою власть, но денежные поступления и дорогие подарки в который раз его останавливали, если же нет, то маленькая река крови и сожжённый корпус отрезвляли буйного офицера. В этот раз он решил сделать все намного умнее, убрать всех генералов преступного мира в места от куда, как минимум прежними, не возвращаются. Леонида увели и тюрьма собиралась погрузиться в сон, конечно так было по режиму, на самом деле она только должна была проснуться. Отец Григорий наводил в приходе порядок, протерев от пыли лики святых и все подсвечники, он затушил свечи, очень легко отужинал и помолился, ночевать он собирался здесь.

— Господи, помоги пожалуйста этой душе, аминь. — Переписывая в очередной раз письмо, он вкладывал его в писание.

## Глава 2

Утром он направился к начальнику исправительного учреждения. Постучав в дверь и получив разрешение войти святой отец переступил порог.

В небольшом кабинете было уютно и светло, хотя эти окна тоже были закрыты решетками. Полковник Гуляев сидел в широком кожаном кресле и пил кофе с коньяком. На столе покрытым зелёным сукном стояла хрустальная пепельница полная окурков. Его стол с одного краю был завален несколькими стопками личных дел заключенных, с другой стояли пару рамок с фотографиями и позолоченный органайзер из которого никогда не извлекались предметы в него установленные.

Весь кабинет был сделан просто, но очень дорого. Мебель, что включало в себя стол и пару шкафов были целиком из древесины редких пород, сделанными на территории промышленной зоны тут же в тюрьме. Позолоченная люстра свисала с потолка обшитого деревянными панелями. Казалось на первый взгляд, что это было бюджетное подражательство для придания помещению более дорого вида, но это лишь казалось. Пригласив присаживаться и угощаться кофе с сигаретой начальник ждал момента пока святой отец сообщит ему, что-нибудь интересное. Конечно было глупо рассчитывать на нарушение тайны исповеди, но полковник не терял надежды.

— Доброе утро батюшка. — Начальник слащаво улыбался и покачивался в кресле. Видимо уже порядком поднабрался своего любимого напитка, только уже без содержания кофеина. Засаленные волосы перекрывали облысевшую голову с лева на право, чем делали его вид еще комичнее, но смеяться над этим человеком было опасно. В его власти и с теми возможностями, что он имел, за шутку над его прической любого могли закопать во дворе, в прямом смысле этого слова.

— И вам доброго утра Кирилл Афанасьевич. — Пожимая потную руку, Григорий садился напротив, смотря в очередной раз на того кому принадлежит вся власть в этом остроге. Гуляев даже не пошевелился, лишь протер платком влажную шею и лоб, затем положил его на стол закуривая и смачивая горло остатками напитка.

— С чем пожаловали, проблемы, замечания, предложения? — Деловито подходя к гостям, а они у него всегда приравнивались к просящим, он вел себя нагло и по-хамски.

— Хотелось бы вас предупредить о том, что я покидают ваши стены. — Григорий сложил руки на столе и смотря прямо в глаза начальнику доносил до него твердость и непоколебимость своего решения.

— Жаль, очень жаль, вы очень благоприятно влияли на постояльцев. Какие у вас планы? — Совершенно отстранено реагируя на эту весть, он желал узнать хоть что-то полезное, что творится у него в тюрьме. — Анечка, обнови мне кофе пожалуйста, вы батюшка?

— Я откажусь, завтракал уже. — Григорий хотел поскорее покинуть его кабинет, но учтивость и вежливость требовали завершения диалога. — Вернуться в родной приход и нести службу там.

— Собираетесь вновь его восстановить Григорий Павлович? — С иронично скривленной гримасой было сложно догадаться, он сочувствовал или злорадствовал.

— Конечно Кирилл Афанасьевич, и хочу отметить вы прекрасно осведомлены. — Улыбаясь, Григорий скрывал насколько был поражен.

— Работа такая батюшка. — Довольный собой он начал застегивать китель.

— Понимаю, хотел бы вас попросить отправить меня вместе с сегодняшним этапом. — Выжидая паузу он ждал реакцию начальника.

— Вы кстати тоже неплохо знаете о наших планах святой отец, хотя к вам ходит слишком много народу и это совсем не удивительно. — Немного разочаровываясь, что за этот год он не смог завербовать такого ценного осведомителя, как тюремный священник, он немного осунулся.

— Вы разрешите? — Приходилось настаивать, без его согласия путешествие на специальном составе было бы невозможно.

— Конечно, вас поселят с конвойными в отдельном вагоне. Или же можете купить билет на этот же поезд и ехать отдельно. — Ехидно смотря на батюшку он прекрасно знал насколько плачевно его финансовое положение.

— Предпочту сэкономить если такая возможность имеется. — Григорий хотел скорее удалиться, находиться в одном помещении с этими человеком доставляло немалый дискомфорт.

— На том и решили, что-то еще Григорий Павлович? — Принимая кофе от секретарши, полковник Гуляев желал, как можно скорее добавить в него главный ингредиент.

— Нет, это все товарищ полковник. — Вставая Иващенко ждал напутствующего слова и позволения уйти.

— Тогда мне нужно заняться неотложными делами. — Его взгляд начинал блестеть, а дыхание сбивалось переходя на более тяжелое. Видимо настало время для очередной дозы горячительного. — А вы святой отец, проведете сегодня еще службу?

— Конечно Кирилл Афанасьевич, спасибо за гостеприимство. — Тепло улыбаясь заблудшей душе батюшка направился к выходу.

— И вам всего доброго Григорий Павлович. Сопроводительные документы будут у начальника конвоя. — Стараясь сказать последнее слово он с облегчением выдыхал, тяжелая форма алкоголизма не выходила из под контроля благодаря его положению, но тем не менее была тяжким бременем.

Полковник поднялся со своего места, чтобы пожать руку человеку который поддерживал веру и православный дух здесь в течении нескольких месяцев. Отец Григорий Иващенко выходя из кабинета услышал скрип дверцы в столе, той в которой хранились все презенты и «топливо» для полковника Гуляева.

Спеша к себе в келью предстояло сделать очень многое. Раннее утро обязывало его начинать приготовления, чтобы перед обедом к нему пришли на службу заключенные и охрана, которая нуждалась в этом. Приготовления в старенькой комнате переделанной из какого-то бытового помещения, шло в обратном порядке, как и вчера. Прошлое помещение было закрыто, так как предыдущий служитель церкви собирался организовать побег. Завершив все приготовления, двери прохода отворились. Оставалось ждать пока заключенные вернутся с работы и перед обедом или после будут заходить, чтобы еще раз поговорить со своим батюшкой или просто пожать руку на прощание.

Сегодня заявок на посещение содержащихся в отдельном крыле не было, но опасных личностей хватало и здесь. Пока наплыва не было к Григорию Павловичу проходили те кто в местах заключения не работают. Различные приступные элементы вели себя, как джентльмены и любили поговорить с человеком праведным и разносторонне развитым, а еще они часто играли в шахматы и нарды, но сегодня эту традицию пришлось оставить. Недолгие разговоры за чашкой чая, пожелания успехов, здоровья и всех благ. Батюшку любили и уважали на столько, на сколько он был честен и открыт со своими прихожанами. Самое личное и откровенное он оставлял при себе даруя поддержку и советы основанные на опыте святых старцев. Вскоре помещение опустело и матерые волки оставили священника в одиночестве разбирать подарки принесенные благодарными преступниками.

— Григорий Павлович! — Резкий голос из глубины продольного коридора заставил осечься. — Не навестите одного постояльца, он кстати тоже отправляется сегодня с вами?

— Конечно Сергей, идем. — Молодой парень, с приятными чертами лица, доброй улыбкой и немного топорщащимся ушами ждал батюшку в коридоре.

В дальних уголках «Рассвета» томились самые ужасные жители учреждения. Опасные не только для обычных людей ставших их жертвами, но и для всех окружающих. Этих субъектов мечтали прикончить, где-нибудь за станком в промышленной зоне или любом другом месте с точно таким же исходом. Ставшие героями криминальных хроник и многих сюжетов передач их с тщательностью прятали от других. Постояльцы мечтали прервать их жизни, взглянуть в глаза этих животных прежде, чем острая заточка оборвет никчемное существование.

Главные лица массовых убийств, насильники детей, людоеды и маньяки. Те кто сейчас ждал пересылки в свой последний чертог, те кто действительно заслуживал испытать немного страданий до встречи с творцом. Григорий шел по коридорам и слышал, как за многочисленными дверьми они скреблись ногтями и стонали, другие угрожали или таились, чтобы напугать или наброситься. Препроводив в отдельную комнату и заперев дверь сержант взвел оружие.

Ожидая пока преподобный закончит аудиенцию Сергей будет в этой комнате, вместе с еще одним вооруженным конвойным и капитаном сопровождавшим особо-опасного. В клетке сидел страждущий, вставать он не собирался. Странный, изогнутый и сгорбленный, такой, что его можно было попросту не заметить.

— Заключенный Шматько Валентин Романович. Осужден на пожизненный срок, по статьям массовое убийство с особой жестокостью, похищение и нанесение тяжких телесных повреждений. Признан вменяемым… хотя это еще нужно проверить. — Сергей смотрел на этого изверга с огромной злостью, этот мужчина человеком точно не был. — Отец Григорий, я буду рядом. Вам же советую к этому ублюдку не приближаться.

Конвойный отошел в сторону с отвращением взирая на только-что названного маньяка. Внутри комнаты была небольшая клетка, внутри в наручниках сидел старик. Лысый череп ниже висков перерастал в грязные сальные локоны свисавшие до плеч. С виду очень старый и худой, абсолютно седые брови с изрезанными морщинами лицом и руками. Его взгляд навсегда отпечатывался в памяти. Холодный и жесткий, потерявший весь блеск радужной оболочки, выцветший от постоянного пребывания в темноте.

Медленно он обводил помещение глазами, никакой нервозности или озабоченности. Отсутствие эмоции и движений, как статуя проклятого, он лишь водил глазами на доли секунды задерживаясь на окнах, замках, охраннике, оружии. Изогнутый его профиль гордо взирал снизу. Григорий Павлович сел напротив, чем полностью захватил его внимание. Старик начал медленно подаваться головой вперед, чем машинально вызывал обратную реакцию у проповедника. Сила исходившая от него ясно давала понять, что перед тобой очень опасный человек, который убивал и убьет вновь.

— Здравствуйте, вы хотели поговорить? — Стараясь сохранять спокойствие в голосе, Григорий Павлович начинал беседу с преступником.

— Я хотел посмотреть на сколько ты свят батюшка. Знаешь ты немного лучше, чем я представлял себе. Знаешь, если бы я был сейчас не в клетке, то наверное вырвал тебе глотку или глаз. — Его лицо и мимика были абсолютно неподвижны, словно гипсовая маска с глазами дьявола и еле шевелящимися губами. — Не злись батюшка, просто я соскучился по ощущениям когда смотришь в лицо из которого уходит жизнь, как наркотики которых я никогда не пробовал, но думаю тяга такая же. Знаешь я хотел бы слышать бешенное биение твоего сердца, прежде чем оно затухнет.

— Вы хотели сказать именно это? Позвали для того, чтобы угрожать смертью и говорить все то ужасное, что теплиться в вашей голове? Никаких сожалений, хоть что-нибудь хорошее в вас осталось? — Иващенко старался пробудить в нем совесть, оживить хоть что-то, чтобы не слышать этот аморальный фарс, который тот мог бы с легкостью исполнить.

— Сожаления, нет, откуда? Я убийца, и это мой крест, я рожден лишать жизни и наводить ужас, но позвал я вас не для этого святой отец. — Его лицо было так же неподвижно, но тон и громкость голоса менялись.

— Зачем же? — Понять его было сложно, да и есть ли у него чувство реальности. Он за решеткой уже десять лет и неизвестно соображает ли вообще, или же только грезит мечтами об очередном убийстве.

— Твой приход отче, я помню, как он горел, какой запах и какие сладкие голоса запертых в огне людей. Помнишь? Я смотрел со стороны, как ты бился в агонии у заваленного входа. — Впиваясь своим взглядом в глотку Иващенко, он немного улыбался видя, как батюшка каждый раз сглатывает от его слов. — Как же это неописуемо ужасно: гарь, плач, лопающиеся щеки и отслаивающаяся кожа, и я с топором, жду пока кто-нибудь выберется, чтобы раскроить ему череп.

— Ты!? — Григорий Павлович поднялся, но в этот же миг солдат положил ему руку на плечо. — Ты бредишь сумасшедший, ты все это вычитал, услышал, придумал. — Нервы сломались, как и весь ментальный барьер строившийся десятки лет.

— Не надо батюшка, сидите на месте! Этот ублюдок пудрит вам мозги! — Сергей смотрел на него не понимая, как он смог вывести Григория из себя.

— Точно, а еще я изнасиловал твою сестру в ноябре две тысячи шестого. — Сержант застыл держа руку на преподобном, Григорий Павлович почувствовал дрожь исходившую от того. Немая паника расходилась по помещению. Второй конвойный подошел к клетке сзади и ударил прикладом автомата по решетке. Громкий звон пробудил священника и солдата, убийца сидел даже не шелохнувшись. — Это я тоже придумал Сережа, как же ее звали, Аля, Аня, Маня, точно Галя, Галина Матроскина! — Его смех разнесся по помещению вызывая дрожь в поджилках и холод по спине, ощущение накапливаемого ужаса.

— Сержант! Проводите отца Григория в келью! Выполнять! — Капитан который был приставлен за этим заключенным и со столицы не покидал его, приказным тоном он заставил этих двоих шевелиться и начать движение в сторону выхода. — Больной ублюдок, если бы тебя можно было расстрелять, как в советские времена ты бы не болтал всю эту чушь.

— Чушь, да посмотри в их лица Пронин, это правда с которой им придётся жить до конца жизни и теперь у них есть лик этой правды, мое лицо и голос! — Встав так резко и быстро он обхватил решетки просовывая голову так сильно что его лицо покрылось ссадинами. — Я убью тебя легавый, выпушу кишки и станцую на твоих органах.

— Заткнись придурок. — Навидавшийся разного рода маньяков и убийц похуже этого, капитана Пронина так просто было не испугать. Разрядив ему электрошок в промежность и вырубив Шматько он сел на стул, чтобы перекурить и подумать об увиденном.

Дверь закрылась и оба застыли вопросительно смотря друг на друга. Молодой солдат переведенный в пенитенциарную систему и пятидесятилетний мужчина священник. Каждому из них напомнили открыв незажившую рану. Данный факт был в их истории, но откуда он мог знать об этом. Мысли проносились локомотивом, вместе с ним и понимание, что данные события были освещены средствами массовых информаций в свое время. Краткосрочная стабилизация психологического состояния вернула их в реальность.

— Идемте? — Матроскин смотрел на батюшку стараясь отодвинуть все сказанное и сослаться на новости.

— Согласен Сереж. — Выдыхая и двигаясь шаткой походкой по коридору они не могли перестать думать об этом человеке и всем том, что он сказал.

Святой отец и конвойный сержант покинули коридор с особо-опасными и направились каждый по свои комнатам. Им необходимо было прийти в себя и осознать, что произошедшее с ними давным-давно, не имеет никакого отношения к этому недочеловеку. Отправление этапа было назначено на после полудня, а значит можно было начать сборы. Иконы и священные писания укладывались в отдельную квадратную сумку, свечи, ладан и кадило было убрано в другой. Главная книга в нагрудный карман. Остальные вещи он заберет из съёмной квартиры предоставленной администрации тюрьмы. Весь путь у них будет занимать сутки и один час, а сейчас сборы и только сборы, хоть времени еще и было предостаточно, но располагать им следовало более чем рационально. Ждать его никто не будет, а ехать нужно обязательно

## Глава 3

Тюремный приход опустел, свечи погасли и полностью исчез запах ладана. Все вещи создававшие в этом месте частичку света и индивидуальности святого отца планомерно и аккуратно складывались в дорожные сумки. Все время к нему проходили его прихожане и благодарили за ту миссию, которую он взял на себя. Благодарности и обещания замолвить словечко, сыпались через раз в который раз напоминая о своем почтении.

Подарки также пополняли отдельно заготовленную сумку. В их числе было следующее: пара икон которые раскрывались створками и отражали свет серебряным или золотым обрамлением со святым ликом. Длинные четки и православные бусы, а также пара ножей и серебряная цепочка с массивным крестом. Отказываться от подарков было бессмысленно, сами заключенные этими вещами вряд ли будут пользоваться, раз им уже дали «имя». Прозвучал сигнал приглашавшей всех постояльцев на завтрак и келья стала понемногу пустеть, пока Григорий не остался один. Ночные жители покидали одухотворённое место, чтобы набираться сил перед очередной трудовой ночью. Собрав все принадлежащие ему вещи он выходил на улицу и оставив свой скарб на проходной, возвращался, чтобы подняться на верхний ярус.

Хотелось пожать руку тем, кто охраняет и также проводит жизнь за решеткой. На вышках подавали сигналы поднятой рукой, так как подойти лично они не могли. Обойдя все кольцо он попрощался лично с каждым говоря слова благодарности и благословляя нести свой крест не омрачая душу грехами и низкими поступками. Остановившись на парапете можно было оглядеть тюрьму с высоты: монолитные блоки корпусов и сотни маленьких оконцев, просторный двор и вышки по всему периметру. Искусственно сжатое пространство и дух непроходимых барьеров. Место на котором располагался батюшка состояло из металлических конструкций установленных над прогулочными камерами. Под ними на послеобеденную прогулку выводили особо опасных из числа тех кто должен покинуть это место сегодня и тех кто желал размять ноги. Прогулочных было четыре штуки, в одной из которых было около пятнадцати человек вместе с Лёней Ростроповичем. В соседней еще человек пять. Дальше две камеры с двумя и тремя людьми соответственно. Заключенные проводили свою прогулку в бесконечной ходьбе и редких разговорах на сближениях. Стоять им запрещалось, а разговаривать тем более. Ходить и дышать воздухом, вот и весь спектр услуг данного учреждения. В обычный день им бы дали время заняться спортом или попить чайку, но раз сегодня отправление, то короткая разминка и глоток свежего воздуха. Куря сигарету с сержантом Матроскиным, с кем намедни они навещали Шматько, отец Григорий уже начинал скучать по этому месту.

— Матроскин кинь сигарет! — С прогулочной в которой был Лёня, один из бандитов обращался к охраннику. — Кидай не жмись, больше один фиг не увидимся.

— Ловите бездельники. — Пачка крепких ковбойских пролетела сквозь решетку металлической сетки покрывавших крышу прогулочных. Батюшка закинул в каждую по одной с умилением смотря на Сергея. — Ну а что?

— Спасибо Григорий Павлович, просто ангельски помог. — Донеслась благодарность из каждой прогулочной.

Смех и хорошее настроение распространялись, никто их колотить в день отправления не хотел. Те кто был по обе стороны решетки уже могли привыкнуть друг к другу и прощаясь с природными врагами или тайными друзьями, не переходили грани позволяющей чувствовать себя более менее спокойно. Обстановка разбавлялась позволяя гуляющим просто побыть на свежем воздухе представленными самим себе. Узники это отметили и начали заниматься своими делами о которых те кто их сторожил ничего не должны были знать. За стенами тюрьмы стояли машины привезшие жен и друзей местных постояльцев. Свидание и передачи были обычным явлением, которое разбавляло психологическое состояние и пополняло припасы. Молодые девушки, мамочки с детьми, старики и пожилые родители. Стар и млад, все спешили в это место, чтобы еще раз увидеть и услышать голос родного человека, обнять, поцеловать и передать что-нибудь вкусное или запрещенное.

Резкий шум прервал атмосферу места с ироническим названием «Рассвет». Позади слышался удар двери и запирающийся замок одного из входов на эту площадку. Начальник тюрьмы прознал, что святой отец не спит у себя в келье, а прогуливается по тюрьме прощаясь со всеми ее жителями. Лишь его тяжелые шаги начали разноситься по округе, прежняя атмосфера в прогулочных была безмолвно восстановлена. Охрана подавала сигналы вниз, проблем не хотел никто.

— Григорий Павлович! — Громко восклицая, чтобы каждый прознал, что хозяин здесь он приближался к батюшке.

— Кирилл Афанасьевич приветствую. — Пожимая руку начальнику тюрьмы, тот становился рядом и закуривал тоже.

— Вижу наслаждайтесь последними моментами в нашем заведении. — Крепко затягиваясь он хитрым прищуром обводил свои владения задерживаясь на постах.

— Конечно, я все равно, как никак провел тут несколько месяцев. — Иронично Григорий Павлович ностальгировал вслух. — Тут свой дух, своя душа.

— Хорошо, сейчас приедет этап, мы примем новых постояльцев и через час вы сможете отправляться в дорогу. — Гуляев был в приподнятом настроении и под градусом, поэтому он хотел насолить им всем в дорогу, чтоб уж запомнил наверняка.

— Спасибо Кирилл Афанасьевич. — Риторически отвечая хотелось больше с ним не говорить, от этого человека веяло гнильцой и низменной злостью.

— Может кофе святой отец? — Предлагая горячий напиток он машинально был обходителен, хотя на самом деле уже подходило время для очередной дозы.

— Не откажусь товарищ полковник. — Понимая, что тут ему придётся торчать еще около часа Григорий Павлович отказываться не стал.

— Сергей, сообрази нам с преподобным. — Ища глазами первого попавшегося ответственного работника знакомого с вкусовыми предпочтениями, его взгляд остановился на Матроскине.

Сержант покинул свой пост спеша выполнить приказ-заказ. Через пять минут он вернулся с двумя чашками крепкого кофе с армянским коньяком. Любимый рецепт начальника колонии был исполнен блестяще. Несколько глотков и взгляд на солнце которое направлялось к своему полуденному месту разгоняя облака и грея землю, дополнили то чудесное настроение и картину дня.

На поясную рацию поступала информация о приближении этапируемых. Открывалась пара тяжелых ворот и грузовик заезжал внутрь большого двора, а за ним еще один. Новоприбывших встречал взвод солдат и несколько человек с немецкими овчарками на коротком поводке. Двери передвижной камеры открылись и появился офицер сопровождавший конвой. Подходя к ответственному лицу, а именно к капитану Решетникову, тот вел следующий доклад.

— Товарищ капитан, Лейтенант Ерошин, этап в количестве тридцати двух человек прибыл. За время движения происшествий не произошло. — Прикладывая руку к виску он заканчивал рапортовать.

— Вольно лейтенант, строй заключенных! — Обменявшись рукопожатиями Ерошин спешил исполнить.

— Покинуть машину, бегом к стене. Сидеть! Ждать остальных! Выполнять! — Из кабины начали выпрыгивать люди, с различными мешками и вещами спешащими к указанной стене по дороге получая по несколько ударов резиновыми дубинками и укусов собаки. Охрана проявляла силу показывая, кто тут главный. Психологическое давление и распределение ролей в новом месте. Люди спешили преодолевая несколько десятков метров и усаживаясь на корточки в углу, как только машина опустела и всё транспортированные ожидали дальнейших команд, капитан взял управление в свои руки.

— Снять с себя одежду, вещи к осмотру! — Выходя перед сидящими он смотрел на них сверху вниз, прекрасно зная кто к нему прибыл и как с ними быть.

Заключенные повиновались, парочку революционеров охрана сбила с ног и прошлась по ним тяжелыми сапогами и ударами дубинок. Остальные протестовать не решались. Освободив от вещей их сейчас досматривали, сумки вытряхали на предмет запрещенных предметов. Преподобный Иващенко вместе с начальником тюрьмы пили кофе и наблюдали эту картину, такую привычную и знакомую за несколько месяцев служения здесь.

— Выглядит жестоко. — Григорий хотел бы смягчить этот ритуал, но это было невозможно.

— Это стандартная процедура Григорий Павлович, разве вы этого не видели раньше? — Удивленно смотря на батюшку он включал мыслительных процессы в своем затуманенном мозгу.

— Конечно видел Кирилл Афанасьевич, просто не могу привыкнуть к такому… — Григорий был честен.

— И никогда не привыкните святой отец, а в том месте куда вы отправитесь сегодня, эти процедуры и всё остальные в разы жестче, чем у нас и где-либо… — Акцентируя на этом он замолчал.

— Заключенные говорили об этом месте. — Иващенко не смог смолчать, видя происходящее он даже мысленно не мог представить, как выглядит это его «В разы жестче».

— Это ни что по сравнению с личным знакомством. — Усмехаясь он прихлебывал горячий напиток.

Начальник не скрывал своей радости, он одним разом избавиться от всех членов «воровской семьи» и наконец-то беспрепятственно сможет вернуть полный контроль над тюрьмой и каждой сферой жизни протекающей здесь. Материальная база станет полностью подконтрольна лично ему. Если все получиться и он продержится год, то можно будет сменить свои звездочки на одну большую. Григорий Павлович смотрел на его лицо которое сменялось различными гримасами. Из его носа текла тонкая струйка крови, а капилляры на глазах лопались с поразительной скоростью заполняя пожелтевший белок. Бледнея и хирея с каждой секундой казалось его вот-вот схватит удар.

— Кирилл Афанасьевич с вами все в порядке, у вас кровь. — Протягивая ему платок, начальник принимал его трясущимися руками.

Кровь не останавливалась, а повысившееся давление выталкивало еще и еще. Одним носом дело не закончилась, уши и глаза также стали кровоточить. Начальник тюрьмы терял ориентацию в пространстве пытаясь удержаться на ногах держась за поручни.

— Что здесь происходит? — Взволнованный голос доносился откуда-то сзади.

Отец Григорий обернулся на этот возглас. На дальней вышке с солдатом происходило тоже самое. Не удержавшись он перемахнул через невысокий борт и свалился на четырёхметровый забор покрытый колючей проволокой. Внизу в прогулочных камерах творилось нечто странное. Заключенные кричали и требовали помощи, их товарищей захватил тот же недуг. Обернувшись посмотреть, как там начальник тюрьмы, батюшка опешил.

Кирилл Афанасьевич разрывал горло охраннику, прошедшему ему на помощь. Неконтролируемый гнев и жажда убийства исходили от него. Вгрызаясь в шею он рвал ее, как собака тряся головой и держа обеими руками. Солдат был жив и кричал от боли, теряя равновесие они вместе перевернулись через поручень падая в прогулочную камеру и пробивая своим весом сетчатый потолок. Внутри творился хаос, людей охватывала паника и жажда смерти. Одни пытались спастись, вторые убить их. Во дворе происходила та же картина, только места там было больше, но и людей соответственно тоже. Они набрасывались на тех кто был рядом. В свою очередь павшие поднимались и пополняли армию сумасшедших. Кто-то рвал собак трясущихся от страха, конвойные и заключенные нападали на своих товарищей вымещая гнев и агрессию включившуюся по мановению невидимой руки.

Под ногами Григория из прогулочной в которую свалился начальник тюрьмы на него взирали бешенные кровавые глаза. Кирилл Афанасьевич поедал мертвого и громко чавкал челюстями. Второй же рычал и не сводил глаз с преподобного, охранник которого только что поедал начальник тюрьмы вставал полностью перейдя на их сторону и став точно таким же. Предсмертные крики людей бившихся в агонии разносились со всей территории тюрьмы и далеко за ее пределами. Отец Григорий не мог пошевелиться, он просто взирал на все творящееся вокруг и не мог поверить своим глазам. В этих кровожадных тварей превращались абсолютно разные и ничем не связанные между собой люди. Заключенные, охрана, приехавшие с этапом солдаты и гости пришедшие на свидание со своими родными. Во дворе творилось нечто ужасное. Все нормальные были мертвы, остальные же сбившись в стаю гонялись за единственной выжившей собакой. Многие пали, а те кто не смог покинуть этот мир поднимались и пополняли армию каннибалов. Видеть это и понимать не представлялось возможным.

— Преподобный в сторону! — Сергей Матроскин оттолкнув отца Григория в сторону бья прикладом автомата в открывшуюся нишу прогулочной. — Ах ты беззубая морда! — Осознавая, что разговоры и удары совсем не влияют на этих сбрендивших Сергей взвел автомат готовясь открыть стрельбу.

Из камеры в которую упал начальник вылезал по сетке красноглазый псих. Он рычал и у него также текла кровь из глаз, носа и ушей. Сергей пытался его оттолкнуть автоматом, но получалось плохо. Крепко вцепившись эта тварь понимала, что если она сменит положение хоть одной своей частью тела, оторвав ту от сети, то отправиться в четырёхметровый полет на бетонный пол. С вышек стреляли солдаты и было видно, как они попадают. Выстрелы в конечности замедляли агрессоров, но ничего более, они все также шли или бежали вперед. Уйти отсюда одному и без оружия вряд ли удастся, отец Григорий понимал это.

— Помогите мусора поганые, что тут творится мать вашу? — С прогулочных камер и из окон основного корпуса вопрошали о помощи.

Очередной крик раздавался из самой дальней прогулочной, отец Григорий пришел в себя от знакомого голоса. Мощным ударом ботинка в лицо подползающей твари он свалил ее вниз на начальника тюрьмы отрезвляя Сергея. Не проходит и нескольких секунд, как она поднимается на ноги и бросается вновь, чтобы забраться наверх.

— Убей его Сережа! Я пойду к дальней! — Одернув Матроскина он показывал на тех, кто мог вскоре оказаться снаружи и убивать уже на этой площадке.

Сержанта два раза просить не нужно было, приведя автомат на изготовку он выстрелил точно в лоб. Зараженный неизвестным видом бешенства упал замертво. Отец Григорий бежал к последней камере. Двое солдат с этой же конструкции стреляли по кровожадным тварям внизу и своим бывшим коллегам. На смотровой, где они находились были еще двое надзирателей справившихся с этим внезапным нападением. Сейчас они в две пары отстреливали тех кто был во дворе, а их там было много. Из сорока человек охраны и заключенных, по настоящему мертвых и не желающих убивать было трое. Остальные бегали, как ошалелые по двору. Получив пару пуль в корпус они увидели солдат наверху. Издав отвратительный крик и показывая вытянутыми пальцами наверх они замерли на секунду.

— У нас проблемы. — Раздалось у всех в рациях. — Они нас заметили и наступают.

Рыча и роняя слюну на песок под ногами, несколько десятков красноглазых убийц бросились в сторону плоской стены переходящей в форт для наблюдения за выведенными на прогулку. Сорвавшись с места они набирали скорость. Врезаясь и прыгая на стену они не могли добраться до живых. За ними тянулся отряд медленных и неповоротливых тварей. Ловкие и агрессивные пытались забраться наверх при помощи них, но расстояние было слишком велико.

— Хрен с ними, идем вытащим тех кто еще жив. — Сергея взяли его товарищи находившиеся здесь и повели за собой к дальней прогулочной, ведь в ней было около пятнадцати человек.

Преподобный и пара солдат были у крайней камеры, остальные прикрывали. Внутри был десяток человек стоявших в углу, в противоположном лежали два трупа с красными глазами. Завидев людей наверху они просили о помощи. Отец Григорий просил их не кричать, поведав о том, что весь состав вновь прибывших перешел на сторону сатаны. Они замолкли. Переглянувшись с сержантом единогласно решили их освободить, также, как бывший начальник тюрьмы выпустил ту бешенную тварь наружу. Они подняли труп молодого солдатика и бросили сверху прорывая сетчатый потолок. Заключенные медленно выползали по сетке.

— Только не все вместе, иначе она порвётся и вы останетесь внизу. — Опускаясь на колени отче помогал испуганным мужчинам.

Здравый смысл преобладал. Внизу оставаться никто не хотел. Медленно поднимаясь они вскоре были наверху. Из них всех, было двое раненых, укусы на руках кровоточили и загнивали моментально покрываясь влажной пленкой от которой исходил резкий запах бьющий в нос.

— Спасите нас тоже! — Из другой прогулочной до них дошел тихий голос.

— Кто там? — Сергей оглядывался, поняв откуда идет звук он шел к источнику.

Перейдя чуть в бок к камере на троих человек, внутри был маньяк Шматько и еще два таких же субъекта. Спасать их никто не хотел, они наделали дел больше чем эта армия сбрендивших каннибалов. Решив, что те будут выбираться сами они двинулись к дверям ведущим в глубь тюрьмы, иначе это место было не покинуть. Впереди шли два солдата с автоматами, посередине группа заключенных и замыкали отец Григорий, двое солдат и Матроскин.

— Спасибо отец, мы бы пропали там без тебя. — Пожимая руку преподобному Ростропович выражал общее мнение.

— Не за что Леонид. — Немного улыбаясь Григорий был счастлив в душе.

Медленно открывая очередную дверь из дальних концов длинного коридора слышались рычание и движение. Сумасшедшие были здесь и ходили в поисках новых жертв. Решено было идти тихо и аккуратно. До выхода нужно было преодолеть две локальные зоны и внутреннее КПП, потом улица и двое ворот. Искать выживших было опасно, люди содержались здесь в основном коллективно, а единичные субъекты томились в самых дальних уголках тюрьмы. Посоветовавшись было принято решение зайти в комнату охраны, там было оружие, боеприпасы и камеры наблюдения. Там они смогут вооружиться и узнать обстановку по каннибалам и выжившим. Дорога до комнаты охраны была чистой, хотя они замечали, где-то вдали сновавших убийц. Заперев за собой дверь они могли перевести дух. Комната охраны была пуста, видимо когда начал происходить этот ужас солдаты пошли выполнять свой долг и больше сюда не вернулись.

— Берите, те кто пользоваться не умеет, я сейчас все объясню. — Сергей открывал шкаф хранения оружия и передавал стволы людям в очереди.

— Матроскин, это преступники! — Пожилой охранник с недоверием смотрел на этот акт благотворительности.

— А еще они нормальные. — Сергей отрезал, спорить со здравым смыслом было неуместно. — У нас есть проблемы серьезнее Артем. Нам нужно выжить любой ценной и чем нас будет больше тем и шансов соответственно тоже.

— Хрен с тобой, отчитываться все равно не перед кем. — Плюнув на все правила и ограничения Артем помогал с кратким вводом в использование огнестрельного оружия.

Заключенные брали автоматы и пистолеты хранящиеся здесь. Оружия на всех не хватило, так как это был промежуточный пункт. Основная часть лежала в комнате хранения оружия располагавшейся дальше. Отцу Григорию и солдатам вручили автоматы и это не обсуждалось. Солдаты хотели, чтобы у заключенных было, как можно меньше единиц в руках.

По камерам обстановка была следующей: в подвалах было трое живых, два генерала преступного мира и один маньяк убивший конвойного, остальные превратились в красноглазых каннибалов и грызли металлические двери и решетки. Этаж на котором они сейчас находились почти полностью был вырезан. Осталась одна камера в которой был десяток человек убивших единственного слетевшего с катушек соседа, их решили спасти по пути. Двор кишел сумасшедшими, забраться на бетонную стену они так и не смогли, зато смогли убежать на свободу через забор используя медленных товарищей, как лестницы. Первый часовой упавший с вышки также превратился в одного из них и сейчас болтая руками рвал колючей проволокой свою плоть и кожу.

— Эти очень быстрые и сильные, могут соображать и действовать коллективно. — Тыкая в экран монитора они могли изучить противника и понять, как им противостоять.

— Невероятные твари, бьют в робота, чтобы испугать того, кто там затаился. — Приглядываясь все осознавали у них устойчивые охотничьи инстинкты и человеческую смекалку.

— Точно, но вот начальник превратился в неповоротливого и медленного. — Вспоминая полковника Гуляева и таких же скованных аналогов они отыскивали на мониторах и их.

— Смотрите. — Леонид указал на камеру транслирующее происходящее в бараке на третьем этаже.

Труп с оторванными руками начинал двигаться, он лежал все это время и сейчас проснулся. Пытаясь подняться без рук он несколько раз заваливался на бок, с третей попытки у него удалось и он стал ходить по казарме, из разных углов выходили такие же и они объединившись в стаю стояли группой шатаясь из стороны в сторону у двери.

— Он очнулся? — Переглядываясь с остальными хотелось понять, что же тут только что произошло.

— Может это какой-то вирус? — Начались предположения и догадки.

— Тогда бы в этих тварей превратились все. — Отец Григорий думал логически и версию о болезни отодвигал в сторону.

— Что-то странное, со столькими ранами он не мог выжить. А тут? — Сергей опираясь на стол локтями пытался сопоставить все ему известное, но нормальной версии не было.

— Вопросов больше чем ответов, по крайней мере мы поняли какими они могут быть. — Леонид оставаться в одной тюрьме с этими каннибалами не хотел.

Дверь камеры за которой они наблюдали открылась и медленное стадо стало перемещаться по коридорам. Проследив кто это сделал они увидели Шматько и подельников. Чертовы психи освобождали демонов, чтобы те убили, как можно больше людей. Каждый исторгнул десяток ругательств и желаний наказать ублюдка.

— Мы пойдем вниз за Гошей и Леприконом. — Заключенные из камеры Ростроповича собирались за своими командирами. — Также освободим Пулю и остальных.

— Я останусь с преподобным, мы откроем оружейную и оставим вам несколько стволов заряженными. — Леонид собирался выжить, а это исключало блуждание по «Рассвету»

— После оружейной мы пойдем к центральному входу, за первыми воротами будет стоянка машин. Открываем ворота, ждем пять минут и валим, с вами или без. — Сергей говорил то, что и так было известно, видимо не хотелось оставлять недосказанность.

— Решено, удачи братец. — Старый уркаган жал руку Леониду, затем уводил за собой всех заключенных.

Группа зеков уходила в противоположную сторону, один из конвойных дал им ключи для свободного перемещения. Сами же военные вместе с преподобным и Лёней Ростроповичем шли в сторону комнаты для хранения оружия. Добравшись через несколько минут они обнаружили, что она была закрыта. Ключей и доступа к ней не было, а искать обратившегося в тварь дежурного никто не хотел.

У них всех были автоматы и один пистолет, который забрал Сергей. Заключенным отделившимся от основной группы достались два автомата, штык-ножи и дубинки. Военные уходили тем маршрутом, что разработали внутри наблюдательного поста. Каннибалов на их пути не должно было быть, но эти твари вели себя странно, либо стояли в одном месте зависнув, либо же ходили или бежали на любой неестественный звук. Двигаясь аккуратно они подходили все ближе к выходу. Главная локальная зона была пуста, несколько трупов изглоданных до костей и кровяные следы тянувшиеся во все стороны, но главное ни одной твари. Движения были быстры и бесшумны, в узких коридорах их могли продавить, а ограниченное число патронов вряд ли бы им помогло. Со стороны подвалов раздавалась стрельба и крики. Понять кто вышел из этой битвы победителем не представлялось возможным.

— Идем дальше, осталось две двери и мы на улице, приготовьтесь. — Сергей вел команду. Хоть он и был одним из самых молодых охранников в тюрьме, зато имел реальный боевой опыт в горячих точках. — Открываю.

Медленно приоткрывая дверь они заметили трех инфицированных стоявших во дворе. Понять к какому типу из известных принадлежат эти, не получалось. В статике они были одинаковы. Решили сделать так: преподобный, Леонид и Сергей идут к машине, открывают ее и запускают, благо умения для этого Ростропович имел. Остальные прикрывают, но сначала должны нейтрализовать тех кто во дворе.

— Только аккуратнее мужики, действовать надо наверняка. — Сергей не зря им об этом напоминал, одна ошибка и их тут будет столько, что они уже никуда не уедут.

Охрана заходила с тылу этих тварей, автоматы были убраны за спину. С ножами в руках они приближались к ним. Случайно наступив на камень тот предательски скрипнул. Твари в миг повернулись на шум. Уставившись на новых жертв они скалились и рычали пару секунд, потом бросились. У тех двоих, что шли с ножами началась паника. Прикрытие поднимало автоматы снимая оружие с предохранителей. Один из этих ублюдков начал кричать, но его сигнал тревоги прервал нож запущенный точно в горло. Тварь упала замертво, другие два заходили с обоих флангов на большой скорости. В них отсутствовал примитивный инстинкт атаковать в лоб, они убедились только-что, люди способны убивать их на расстоянии. Солдатам пришлось стрелять, их скорость и преимущество в ближнем бою все видели во дворе. Пара выстрелов и столько же трупов.

— Стрелять нужно в голову, точно умирают. — Артём убивший каннибала доносил до остальных одну из самых главных новостей.

— Или в сердце, работает аналогично. — Его напарник Жора отработав по корпусу, делился своим наблюдением. — Хотя нет, шевелиться еще тварь.

Ростропович Иващенко и Матроскин бежали от машины к машине дергая за ручки. Открытой была лишь классическая трех-дверная Нива. Проникая внутрь, закрывая за собой дверь и ставя на блокировку, вор занимался тем что умел, хотя и не по специальности. Отец Григорий осматривал другие машины, одной им на шестерых будет мало. Из здания доносился гул топающих ног и плотоядных звуков. Солдаты занимали оборону в две линии, одна была на колене вторая же стоя за спинами. Леонид сидел в машине, дернув резким движением он сломал блокировку на руле, дальше он ломал, лежащей в дверной карте, отверткой рулевую колонку. Вырвав ее часть он искал необходимые провода.

— Матроскин нож! — Опуская окно он тянул руку. — Быстрее!

Сергей прикрывающий единственную машину передал требуемое. Леонид провода перерезал, замкнул и по двору разлетелся звук крутящегося стартера и запускаемого двигателя. Радость была мимолетной. С главного входа неслась толпа зараженных, вышибая двери они вываливаясь на улицу и продолжая движение по головам своих соратников мчались убивать. Солдаты открыли прицельный огонь, но их было слишком много. Аккуратная стрельба их сдерживал, пока с этажей выше не стали падать еще. Сломав массивные решетки врезаясь в нее толпой они открыли путь на улицу. Инфицированные летели из здания, падая на асфальтированную площадку многие из них уже не могли быть так мобильны, но тем не менее продолжали идти к живым. Под плотным огнем люди побеждали, но смена магазинов и крайние рожки поднимали градус напряженности. Медленные и быстрые, поднимаясь и идя вперед казались бессмертными.

— Быстрее в машину, Матроскин открывай ворота и валим отсюда! — Леонид кричал из машины, вариантов не было, либо ехать, либо умирать здесь.

Сергей побежал к внутреннему КПП из которого он мог это сделать. Преподобный садился в машину, стрелять ему было неудобно да и не умел он этого делать. Солдат сдерживающих армию мертвых, смели и сейчас поедали не давая шансы пополнить свои ряды. Лёня и батюшка видели это, помочь им они уже не могли, а ждать было опасно. Машина тронулась в сторону свободы. Подобрав Сергея они уносились прочь от ужасного «Рассвета».

## Глава 4

Старенькая «Нива» покинула территорию тюрьмы. В клубах дыма и пыли виднелись десятки силуэтов зараженных. Отпускать живых они не собирались, но и догнать не могли. Проехав узкую лесополосу, разделявшую столь специфическое учреждение от цивилизации, они заехали в город. Хотелось понять хоть что-нибудь. Улицы были пусты и лишь пакеты пролетали через дорогу, словно перекати-поле. Следы разрушения виднелись повсюду. Разбитые окна домов и машин, кровавые следы и последствия борьбы. Десятки обглоданных до костей людей и животных лежали в тех позах в которых их оставили каннибалы. Множество разбитых автомобилей и полная тишина. Зараза выкосила жизнь с многотысячного города.

— Твою ж мать, это зараза добралась и сюда! — Матроскин озираясь не мог найти слов и эмоций, в мыслях появлялись кошмарные думы о том, что это могло случиться по всему миру.

— Что будем делать? — Ростропович имел некоторые соображения, что он будет делать оказавшись на свободе, но о том, что это произойдет при таких обстоятельствах низвергало в шок.

— Лёня, сколько у нас горючки? — Отец Григорий, как и все, ничего не мог понять, но об обычных вещах облегчающих их жизнь в апокалиптическом мире следовало заботиться и следить.

— Почти полный бак, остальное вроде тоже в порядке. Хотя, я бы лучше осмотрел машину более детально, а в идеале вообще сменил на что-нибудь более просторное и иностранное.

— Успеется, что думаете о происходящем отче? — Проплывающие дома и обстановка разрухи возрастала кратно от приближения к более густонаселенным районам. Мертвые лежали всюду.

— Если обращаться к священному писанию, то это один из признака конца времен. — Отец Григорий проверял книгу спрятанную во внутренний карман, в спешке он мог ее обронить. Удостоверившись он молчал будто бы все уже сказал.

— Один из, что еще то? — Сергей не читавший древних текстов и главную книгу, очень смутно представлял, что может быть еще, но вот если проводить аналогии с зарубежными фильмами то дальше будет только хуже.

— Много всего сынок, не думай. Нам нужно жить и помогать людям. О природе случившегося мы обязательно узнаем. Мне кажется Господь тут не причем. — Григорий смотрел в окно, каждый сантиметр города был пропитан смертью и страданиями, от увиденного хотелось выть и клясть судьбу.

— Очень скептически отче, не похоже на все богословские суждения исходящие от ваших коллег. — Матроскин был удивлен, обычно служители церкви всё происходящее подводили под свои учения и их жесткие трактовки, хотя это было просто его мнение ни основанное абсолютно ни на чем.

— Сережа, это все не укладывается в голове. Поэтому рассуждения и выводы оставим до появления хоть какой-нибудь информации. — Григорий не хотел вступать в дебаты, ужасы происходили здесь и сейчас.

Дальше поездка проходила молча, каждый прогонял события произошедшие сегодня в остроге. Инфекция, зараза, божья кара или просто злая шутка природы. Определиться было сложно, одно противоречило другому и сбивало с правильной мысли, о которой они представления не имели. Сколько людей погибло, как далеко эти твари могли убежать от тюрьмы и где они находятся? В камеры видеонаблюдения они видели, как павшие вставали пополняя армию мертвых. Быстрые и свирепые, им не чуждо ничего человеческое, только смерть и убийство.

— Впереди заправка, заедем? — Леня Ростропович видел впереди станцию с заполненной стоянкой машин и магазином.

— Нам все равно нужно раздобыть еды и воды. — Матроскин осматривал обстановку в поисках движения. Любое живое существо становилось врагом и источником потенциальных проблем.

— Сергей, что у нас с оружием и патронами? — Святой отец понимал, что единственный способ сохранить себе жизнь, это лишить ее нападавших.

— Так, так, так. У нас есть два автомата, по одному магазину в каждом и один дополнительный. Отвертка и нож для крайних случаев. Пистолет с полным боекомплектом и дубинка. Вроде бы все.

— Не густо. — Григорий Павлович ушел в думы, пока старенькая «Нива» заезжала на территорию заправочной станции. — Дай мне дубинку Сереж.

— Я могу стрелять Серега, хотя я не любитель применять оружие, но толк в этом знаю. — Передавая батюшке оружие ближнего боя он завис на просьбе Леонида.

Взгляд Матроскина говорил, что он не доверяет преступному элементу, но в этих обстоятельствах выбирать не приходилось. То, что отец Григорий являлся человеком, которому можно доверять не убавляло его полнейшего неумения обращаться с оружием. Ростропович уже покинул стены тюрьмы и вполне мог сбежать от них или сделать это сейчас. Силой удержать человека выбравшего свой путь не удастся, да и если и так, какой с него прок. Молча передавая автомат Сергей задержал на Леониде свой взгляд.

— Да успокойся служивый, может мы единственные люди на площади в несколько километров и лучшей кандидатуры, чтобы прикрыть свой зад ты не найдешь. — Подмигивая он брал короткий Калашников, проверив взвод и убрав приклад он клал его между дверью и сидением.

— Зришь в корень вор. — Спорить было глупо.

— Успокойтесь, если вы собираетесь собачиться то давайте пойдём каждый своим путем и уже там не на кого будет орать и препираться. — Отец Григорий переводил взгляд от одного к другому. Они и сами прекрасно понимали, что втроем у них больше шансов нежели по одиночке. Ни говоря ни слова они занялись каждый своим автоматом.

— Предлагаю сначала осмотреть магазин и станцию, если все в порядке заправить машину или сменить ее же. — Леня ждал реакции. Старенькая Нива, в которой находились выжившие, стояла поодаль от заправочного комплекса и тихонько гудела карбюратором.

— Согласен. — Матроскин одобрил план, открывая дверь и поднимая за собой сидение. Массивному преподобному требовалось сделать несколько усилий, чтобы покинуть задний ряд машины.

— Я решительно за, чтобы сменить эту капсулу смерти. — Недовольный тон батюшки и легкий смешок молодежи успокаивал недавнее разногласие.

Спустя несколько секунд преподобному все-таки удалось покинуть трех-дверную машину. Тихонько прикрыв за собой двери, они в полу-приседе продвигались к станции. Светлый пластик которым было обшито небольшое строение в некоторых местах был покрыт брызгами крови. Тихо и очень аккуратно открывая входную дверь, Леонид еле успел придержать колокольчики собиравшиеся так предательски озарить тишину. Тяжело выдыхая, Сергей повернулся и с огромной благодарностью посмотрел на Ростроповича. Григорий Павлович получивший милицейскую дубинку прикрывал тыл. Дверь была открыта, а звуковое оповещение снято со своего места. Пробравшись внутрь они закрыли вход на поворотный замок. Небольшое помещение было заставлено прилавками с различной едой и средствами по уходу за автомобилем. Сергей проходил к кассе, заходя за нее он видел, что монитор и электричество работало, а команда на заливку полного бака со средней колонки ждала подтверждения.

— Я посмотрю подсобку. — Леонид тихо, но очень внятно донес о своих намерениях. Отец Григорий шел за ним, перекладывая увесистую дубинку в руках.

Отворив дверь ведущую в служебные комнаты они замерли. На полу у запасного выхода лежал человек. Его затылок был раскурочен, а стены и пол залиты кровью. Подходя ближе можно было заметить, что бедолаге будто бы вскрыли череп и словно из кокоса выели всю мякоть. В коридоре были еще двери помимо самого выхода. Без слов решили идти вместе. Первая комната являлась уборной. Проверив обе кабинки в них никого не было, лишь уборочный инвентарь и сам туалет. Вторая комната представляла собой личное помещение персонала: несколько металлических ящиков для одежды, небольшая полка с ключами от щитовой, склада уборочного инвентаря и подземным резервуарам с топливом. Камеры видеонаблюдения работали и транслировали обстановку на триста шестьдесят, с возможностью громкой связи. Немного посмотрев можно было убедиться, что вокруг все спокойно. Из машин имевшихся на стоянке было три зарубежных и одна отечественная. Леонид просмотревший личные ящики нашел одежду своего размера. Хотелось, как можно скорее избавиться от спортивного костюма в котором он топтал срок. Переодевшись за минуту он был готов. Преподобный одобрительно кивнул, светло и лучезарно улыбаясь. Вернувшись к Сергею можно было обсудить, что делать дальше.

— Заправиться мы можем, все настроено и работает. Только неизвестно как долго. — Утыкаясь в мониторы Сергей не хотел пропустить шатающихся зомби.

— Сама станция пуста, за исключением бедолаги в коридоре. На улице несколько машин, думаю стоит подумать о смене транспорта. — Матроскин осматривал изменившийся вид заключенного. Синие джинсы и футболка поверх которой была надета темная кофта с капюшоном и изображением горящего черепа по середине.

— Лучше? — Улыбаясь зубами из драгоценных металлов Лёня ощущал дух свободы, хотя и такой странной.

— Лучше. — Сергей не мог сдержаться, матерый бандит был словно ребенок которого отпустили погулять, понять его чувства он не мог, но выглядел он счастливым.

— Я соберу припасов, как выберете машину скажете. Я возьму всё для нее тоже. — Отец Григорий пошел к прилавкам набивать пакеты, заблаговременно положенными Матроскиным на стойку.

Солдат и преступник пошли на улицу через запасной вход. Возвращаясь в узкий коридор, молодой человек в специальной униформе покоился в своем последнем порыве. Аккуратно перешагивая тело и открывая дверь они сквозь небольшую щель осматривали стоянку.

— Вроде бы все тихо. — Выглядывая в обе стороны он возвращался внутрь. — Давай Матроскин я пойду первым, вон к тому минивэну.

— Хорошо. — Леонид словно японский ниндзя двигался быстро и бесшумно несмотря на тяжелые ботинки и распорядок дня не менявшийся уже более пяти лет.

Сергей был приятно удивлен, он первый раз видел людей его профессии в деле. Инстинктивно, ловко и профессионально. Каждое действие и движение, оценка обстановки и касания, все было выверено до идеала. Опомнившись Сергей бросился за Лёней, оказавшись у ближайшей машины они замерли.

— Что думаешь? — Об угоне Матроскин ничего не знал, поэтому полностью полагался на своего визави.

— Световой индикатор, может быть установлена сигнализация. — Заглядывая в салон Лёня был разочарован.

— Ты не сможешь ее угнать? — Задавая простой вопрос, Сергей ожидал простого ответа.

— Конечно нет, даже если я ее открою она будет орать на всю округу несколько минут, а ты знаешь чем это может обернуться? — Смотря на оставшиеся машины следовало идти дальше.

— Знаю, идем дальше? — Сергей спешил, задерживаться на улице он не хотел.

— Да, давай к тому седану, если нет, берем Газельку. — Указывая на старенького японца они шли дальше.

— Газель будет намного практичнее. — Отечественная разработка была в другой стороне, Лёня знал, что ее он сто процентов откатит, но хотелось комфорта.

— Практичнее то практичнее, идем. — Ростропович сорвался с места, Сергей за ним.

Посмотрев внутрь салона легковушки все исходные были на месте: антенна и индикатор светились, как новогодняя гирлянда. Немного разочаровавшись, что погонять на нормальной машине не получиться, они пошли к Газели. Белая семиместная со сдвижной дверью. Идеально для дальних путешествий с возможностью отдыха и перевозки большого количества припасов. Леонид дернул ручку и дверь поддалась, сев за руль он осмотрел салон на наличие ключа. Естественно его тут не было. Матроскин оставил Леонида с машиной, сам же возвращаясь на станцию. Нужно было сообщить Григорию Павловичу и помочь собрать продукты и воду. Подбежав тем же самым маршрутом и открыв дверь запасного выхода Сергей ужаснулся. Мертвого не было на месте. Кто-то шуршал пакетами со стороны магазина, мигом проходя глубже он видел, как преподобный продолжает набивать пакеты.

— Отче! — Еле слышно Матроскин окрикнул батюшку.

— Да сынок, что случилось? У тебя озабоченный вид. — Не понимая странного поведения в уже проверенном помещении он в недоумении выпрямился.

— Там мужик лежал в коридоре, ты не трогал? — Пытаясь говорить и одновременно прислушиваться ко всему происходящему вокруг, Сергей ждал ответа.

— Я убрал его в туалет Сереж. Нашли машину? — Совсем не меняясь в голосе он разметал все сомнения он ждал ответа возвращаясь к набиванию пакетов.

— Да Газель. — Тяжело выдохнув и смахнув пот с лица Матроскин стоял упираясь руками в колени.

Все видели на что способны эти твари, даже одна такая способна была убить кучу народу. Батюшка повернулся, к заправочным колонкам подъезжала старенькая маршрутная Газель серого цвета. Леонид покидал водительское кресло и погружал пистолет для заправки. Преподобный вручал Матроскину уже собранные пакеты, чтобы тот укладывал их в машину. Батюшка смёл с полок все чипсы и шоколад, орешки и различную выпечку. Налил каждому по пол-литровому стакану кофе и передал в салон. Леонид заправив машину, реквизировал имеющиеся в продаже алюминиевые канистры и сейчас готовился наполнить и их. Сергей видел, что он хотел сделать и запустил процесс заправки вновь. Осмотрев машину и залитые в нее жидкости, они так же погрузили канистры с моторным маслом, охлаждающей жидкостью и для чистки стекол. Маршрутка была загружена припасами на ближайшее время.

— Возьмите сигарет и жвачек! — Лёня улыбался, наконец-то он смог ощутить дух свободы. Словно он откинулся и вот, вот, готов был вернуться домой к родителям. Жаль, что это была иллюзия, да и родителей уже давно нет…

Григорий Павлович погрузил в пакеты несколько блоков самых дорогих марок, гору зажигалок, спичек и различных салфеток: от сухих, до влажных. В магазине имелись ящики с инструментами, поэтому один из них так же был отправлен в багажное отделение.

— Готовы молодежь? — Подводя итоги он говорил вслух.

— Щас бать, погоди, в сортир схожу по человечески. Ты не представляешь, как долго я об этом мечтал. — Счастливый Леонид уходил по коридору. — Точно, сартирку еще захватите!

Молчаливое понимание и улыбка пролетели по лицу молодого солдата и проповедника. Не теряя времени они укладывали пакеты внутрь и помечали их цветными бумажками, с обозначениями, что и с чем. Все было погружено, преподобный Иващенко знал толк в загородных путешествиях и был мужчиной в годах, а они как известно более расчетливы и прагматичны в вопросах сбора. Ростропович заходя в туалет немного опешил, мертвый служащий лежал в углу под раковиной. Не торопясь он положил новый ободок поверх общественного, закурил сигарету и взяв в руки освежитель воздуха читал его состав и индивидуальные особенности. Так шли минуты, сигарета подходила к концу, а инструкции перешли на все зарубежные языки. Закончив свои дела он спустил воду и застегивая штаны покидал кабинку. Умывая руки и лицо он посмотрел на себя в зеркало.

— Точно, надо будет взять одноразовых станков и пену. Не гоже такому симпатяге зарастать. — Всматриваясь в свое отражение на него смотрело все то же молодое лицо, без явных признаков пребывания в темнице, за исключением полностью поменянных зубов и жесткого взгляда. — Одну минуту. — Переводя взгляд себе за спину он видел силуэт человека. В темноте было трудно распознать кто это. Еще один беглый обзор углов зеркала показал, что трупа на его законном месте нету.

Резко разворачиваясь и вставая в боевую позицию он видел, что перед ним стоит считавшимся мертвым служащий заправки. Лишь они пересеклись глазами, тварь начала двигаться. Отступая Леонид искал по карманам, что у него есть для защиты, но все тщетно. Пачка сигарет и зажигалка, больше ничего. Отступая шаг за шагом, тварь наступала. Медленно передвигаясь он тянул руки и рычал. Ростропович нервничал и боялся, он прекрасно видел, что эти твари способны сделать с человеком. Еще шаг и он оступаясь садиться на унитаз, каннибал идет ближе и его руки почти дотянулись, но Лёня выставил ногу и оттолкнул его обратно. Чертова тварь сделала пару шагов, но найдя себя в пространстве опять пошла к своей цели. Озираясь вокруг он искал оружие, место было мало и мимо никак не получиться прорваться. Зараженный скалился и рычал всё сильнее, идя к своей цели. Оттолкнув его ногой еще раз Леонид взял освежитель воздуха и приставив зажигалку, применил бытовой огнемёт. Резкое пламя с запахом ландышей, заставило отступать инфицированного. Лёня вышел из кабинки и резким ударом прямой ногой отправил тварь в раковину. Резкий пустой звук разлетелся по небольшому помещению. Врезавшись с расстояния в несколько метров он сползал на пол. Зомби не шевелился и не подавал признаков жизни, аккуратно приближаясь он заметил в раковине нечто странное. Видимо от удара через дырку при помощи которой лакомились его друзья, у него вылетели остатки мозга и он окончательно умер. Понять это и полностью удостовериться желания не было. Ростропович покинул уборную возвращаясь в основной зал. Преподобный и Матроскин с вопросом на него смотрели, вор вернулся с зажигалкой в одной руке и осветителем воздуха в другой.

— Чертов заправщик ожил! — Ошалелый он в недоумении смотрел на обоих.

— Он же был без мозгов! — Переглянувшись солдат и преподобный непонимающе застыли.

— Видимо чуть, чуть, осталось. — Пожимая плечами он положил баллончик на стеллаж направляясь к выходу и закуривая вновь.

— Готовы свалить отсюда? — Сергей менял вектор разговора.

— Да, погнали, на хрен этих зомби. — Взяв еще пачку чипсов он садился за руль.

Двигатель запустился и машина тронулась. Ровный ход и обилие пространства радовали команду выживших. Они пили горячий кофе, который согревал организм и душу. Григорий Павлович находившийся сзади достал из ящика с инструментами пару ключей и теперь откручивал крайние, к двойным дверям, сидения. Спустя несколько километров пути он их освободил от притягиваемых к полу болтов и выкинул. Путь проходил легко и непринужденно. Можно сказать, что поездка изображала из себя путешествие мужчин на природу, если бы не одно большое, но…

Вокруг все было усеяно телами людей и животных. Некоторые из них услышав звуки двигателя начинали подниматься. С преодолением табличек с километражем выжившие понимали, что не все зомби быстрые, как в «Рассвете». Именно поэтому в уборной на Леонида напал очень медленный и тупой зараженный. Быстрые же и стремительные только завидев Газель бросались в погоню и прыгали под колеса или на борт, не взирая на неудачу этого мероприятия. С заправки машина выехала на трассу которая огибала город, хотелось найти место, до которого не добралась эта армия и направление взяли на север по единственной федеральной трассе. Машина работала ровно, периодически прогоняя радио они надеялись услышать мнения и рекомендации от правительства. Периодическая реклама напоминала, что ничего существенного в мире не произошло, только вот судьба города с миллионным населением казалось никого не волнует. По радиочастотам крутили заученные хиты и сообщали о новинках кино и эстрады. Объездная заканчивалось и приводила единственную машину к противоположному въезду в сторону Тобольска.