М. Б. Кановская
1000 загадок, сказок, басен

ВСТУПЛЕНИЕ

Сказки любят дети и взрослые во всем мире. И это не удивительно, ведь сказка – настоящий кладезь мудрости, источник добра и светлых переживаний. Читая сказку, мы сочувствуем положительным героям и желаем им победить всех злодеев, встречающихся на пути. А дочитав сказку до конца, радуемся – ведь все закончилось хорошо!

В сказках о животных говорится о проделках и приключениях зверей, птиц, рыб и насекомых. Отношения между ними очень похожи на отношения между людьми. Характеры зверей тоже уподобляются некоторым человеческим характерам: Заяц трусоват, Волк жаден, Лиса хитра, Медведь глуповат. Благодаря сказкам мы учимся различать добро и зло, узнаем в себе черты характера некоторых героев – как положительные, так и отрицательные. Можно смело утверждать, что сказки помогают нам открыть в себе самые лучшие черты и избавиться от недостатков.

В сказках также можно увидеть зимние, летние, осенние и весенние пейзажи. Особенно много сказок придумано про зиму. Возможно, это связано с тем волшебным, сказочным настроением, которое приходит к людям в новогодние и рождественские дни. Когда-то зима считалась у крестьян временем отдыха: старый урожай уже собран, а новые посадки еще делать рано. Почему бы не посидеть в теплой избе и не посочинять сказки? А раз уж за окошком идет снег и свирепствует стужа, то и сказка выходит «зимней». Кроме того, зима приносит множество испытаний, в которых проявляются самые разные качества сказочных героев. Сразу становится ясно, кто добрый, а кто злой, кто трудолюбивый, а кто лентяй и лежебока.

В баснях заложены вековые истины, традиции, мудрость. Они помогают нам разобраться в себе и в других, лучше понять характеры и мотивы поведения людей. Мы читаем басни в минуты сомнений и раздумий о добре и зле, правде и лжи, любви и ненависти. Благодаря басням дети имеют возможность лишний раз посмотреть со стороны на самих себя и на свои взаимоотношения со сверстниками и взрослыми. Молодым басни помогают обрести смысл жизни, а пожилым – осмыслить пройденное. Одним словом, мудрые мысли веков необходимы людям любого возраста, поскольку стремление сориентироваться в нравственных вопросах, найти правильное решение и выбрать единственно возможный вариант поведения сопутствует нам на протяжении всей жизни.

Разгадывание загадок – увлекательное занятие! В давние времена их разгадывали всей семьей. Все главные дела сделаны, можно и отдохнуть. Усядутся рядом папа с сыном, мама с дочкой, бабушка с дедушкой – и начнется потеха! Кто самый смекалистый? Кто самый наблюдательный? В этой книге мы постарались собрать самые лучшие сказки, басни и загадки. Очень хочется, чтобы вы получили удовольствие!

РУССКИЕ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ

ЛИСА И ВОЛК

Одна лукавая лисица захотела поесть рыбки, а не знала, где взять; думала, думала да и вздумала лечь на дорогу. И вот едет мужик с рыбой; вдруг у мужика лошадь остановилась; мужик и говорит сам про себя: «Что бы это значило, что там лежит?» Пошел посмотреть; смотрит – лежит лисица; он ее пнул, а она будто околела; он ее взял и положил в воз с рыбой и закрыл рогожей. Едет мужик, радуется, что лисицу нашел славную: оттает, так снимет шкуру. А лисица в эту пору прогрызла дыру в санях да и спускает по рыбке в дыру, а мужик едет и ничего не замечает. Вот лисица чуть ли не всю рыбу выудила из воза, выскочила из-под рогожи – и в лес.

Мужик как-то остановился, посмотрел – лисицы нет, да и давай реветь; ревел-то он, ревел, да что сделаешь! «Экая проклятая! Ведь отогрелась, черт ее возьми! Ну, не дорого дана, не больно и жаль!» Он поехал вперед и не хватился рыбы. А лисица подобрала рыбку, сносила ее в свою лачужку да и лакомится. Приходит к ней волк и говорит: «Хлеб-соль, кумушка!» – «В хлев зашел, так двери ищи, куманек!» – «Ой, милая кумушка, ты еще рыбку ешь?» – «Как же! Сегодня маленько, бог дал, наудила!» – «Ой ли! Где ты удила?» – «В проруби, в проруби, мой миленький куманек!» – «А как?» – «Очень просто: только хвост погрузи в воду, так такие рыбины прицепятся, что любо-дорого! Чем дольше посидишь, тем больше наудишь; только не дергай скоро, дай заклевать; а если клевать не будет, то заговор читай: „Рыбка, клюнь – попади, меня за хвост потяни!“»

Куманек опрометью кинулся к проруби удить. Пришел и запустил хвост в воду. Вот сидит, сидит, а клева нет, да и только. И хвост у него так вмерз в прорубь, что и пятерым волкам не вытащить. Вот идет баба за водой и видит «рыбака». Стала она сначала гнать его словами: «Пошел ты к черту, прожора! Нашел место хвост полоскать!» Но видит, что волк – ни с места, подошла к нему и давай его коромыслом бить. Волк сколько ни ревел, ни бился, ни рвался, во все стороны ни метался, так хвост и не отрывался. А баба ему так набила бока, что, когда хвост оторвался, он кое-как уплелся. А лисица в это время прибежала в избу, где жила баба, и давай из квашни тесто есть. Маленькие ребята испугались, забрались все на печь и говорят лисице: «Не тронь, не меси, лиса, квашню! Мамка сама хлеб испечет!»

Но лиса, знай, свое делает: ест тесто, да и только; наелась так, что бока еле несет, а рыло и уши в тесте. И убежала из избы. Пошла, легла на дорогу, по которой куманьку идти. Лежит и стонет, плутовка. Идет волк и говорит ей: «Нет, кумушка, плохой был лов; слава богу, только хвост проудил, а не голову! Ох, кумушка, а что это у тебя голова-то испроломана?» – «Молчи уж лучше, куманек, видишь, у меня голова вся испроломана коромыслом, и мозг вышел!» – «Ой, бедная, нечего делать, садись на меня, увезу до двора!»

Волк везет ее и думает: «Не мне хоть одному досталось!» А лисица едет и похохатывает: «Хи-хи-хи, битый небитого везет!»

Вот волк привез лису домой и говорит ей: «Не нужно ли духовника, кумушка любезная?» – «Нет, куманек любезный, не волнуйся, мне теперь получше! А тебе не дурно ли, мой друг?» – «Да вот не знаю, скоро ли кровь перестанет капать из хвоста, больно!» Лисица волку говорит: «Дай-ка я тебе заговорю кровь: как рукой снимет!» – «Заговори, кумушка!» Она и давай заговаривать: «Встань на камень, кровь не канет; стань на кирпич, кровь закипит; у сороки боли, у вороны боли, у сыча всех шибче! Ну, куманек, если не отвалится, и так переболит!»

(Фольклорный фонд им. проф. В. Н. Морохина. Записано В.Н. Морохиным со слов Александры Васильевны Алексеевой в 1970 г. в селе Большое Болдино.)

МЕДВЕДЬ – ЛИПОВАЯ НОГА

Жили-были старик со старухой.

Посеяли они репку. Вот повадился медведь репку у них воровать. Старик пошел посмотреть и видит: много репы нарвано да разбросано кругом.

Воротился он домой и рассказывает старухе.

А она ему говорит:

– Да кто же репу нарвал? Если бы люди, так унесли бы. Наверное, это медведь проказит! Поди-ка, старик, покарауль вора!

Старик взял топор и пошел караулить на ночь. Лег под плетень и лежит. Вдруг приходит медведь и давай таскать репу – нагреб целое беремя и полез через плетень.

Старик вскочил, бросил в него топором и отрубил ему лапу. Сам убежал, спрятался.

Заревел медведь и ушел на трех лапах в лес.

Старик взял отрубленную лапу, принес домой:

– На, старуха, вари.

Старуха ободрала медвежью лапу, варить поставила, шерсть с кожи общипала, на кожу села и начала шерсть прясть.

Старуха прядет. А медведь сделал себе липовую ногу и пошел к старику со старухой.

Вот медведь идет, нога поскрипывает, он сам приговаривает:

– Скырлы, скырлы, скырлы,
На липовой ноге,
На березовой клюке.
Все по селам спят,
По деревням спят,
Одна баба не спит —
На моей коже сидит,
Мою шерсть прядет,
Мое мясо варит.

Старуха услышала это и говорит:

– Поди-ка ты, старик, запри дверь, медведь идет…

А медведь уже в сени вошел, дверь отворяет, сам приговаривает:

– Скырлы, скырлы, скырлы,
На липовой ноге,
На березовой клюке.
Все по селам спят,
По деревням спят,
Одна баба не спит —
На моей коже сидит,
Мою шерсть прядет,
Мое мясо варит.

В те поры старик со старухой испугались.

Старик спрятался на полати под корыто, а старуха – на печь, под черные рубахи.

Медведь влез в избу, стал искать старика со старухой да и угодил в подполье.

Тут собрался народ и убили медведя.

(В обработке А. Н. Толстого, а также М. В. Толстикова.)

МЕДВЕДЬ И СОБАКА

Жили-были мужик да баба. Была у них собака верная. Смолоду сторожила она дом, а как пришла старость, так и брехать перестала.

Надоела она мужику. Вот он взял веревку, зацепил собаку за шею и повел в лес. Привел к осине и хотел было удавить, да как увидел, что у старого пса текут горькие слезы, стало ему жалко.

Отпустил мужик собаку, а сам отправился домой.

Остался пес в лесу. Лежит под деревом голодный и проклинает собачью долю.

Вдруг идет медведь:

– Что ты, пес, здесь улегся?

– Хозяин меня прогнал.

– А что, пес, хочется тебе есть?

– Еще как хочется-то!

– Ну, пойдем со мной, я тебя накормлю.

Вот они и пошли. Попадается им навстречу жеребец. Медведь схватил жеребца. Жеребец упал. Медведь разорвал его и говорит собаке:

– На, ешь сколько хочешь, а как съешь все, приходи ко мне.

Живет собака, ни о чем не тужит. А как все съела да опять проголодалась, побежала к медведю.

– Ну что, брат, съел жеребца?

– Съел, опять приходится голодать.

– Зачем голодать! Знаешь ли, где ваши бабы жнут?

– Знаю!

– Тогда пойдем, я подкрадусь к твоей хозяйке и ухвачу ребенка, а ты догоняй меня да отнимай. Как отнимешь, отнеси хозяйке. Она за то станет тебя по-старому кормить.

Вот прибежал медведь на ниву, где бабы жнут, и унес ребенка.

Ребенок закричал, бабы бросились за медведем, догоняли, догоняли, не могли догнать, так и воротились. Мать плачет, бабы тужат.

Откуда ни возьмись – прибежал пес, догнал медведя, отнял ребенка и несет его назад.

– Смотрите, – говорят бабы, – пес-то отнял ребенка!

Мать уж так рада-радешенька.

– Теперь, – говорит, – я этого пса ни за что не покину!

Привела собаку домой, налила молока, накрошила хлебца:

– На, покушай!

А мужику говорит:

– Вот, муженек, эту собаку надо беречь да кормить: она нашего ребенка у медведя отняла.

Поправился пес, отъелся и живет припеваючи. Стал он медведю первый друг.

Один раз у мужика была вечеринка. На ту пору медведь пришел к собаке в гости.

– Здорово, пес! Ну, как поживаешь – хлеб поедаешь?

– Слава богу, – отвечает пес, – не житье, а масленица! Чем же тебя потчевать? Пойдем в избу, хозяева загуляли, не увидят. Только ты войдешь – поскорее лезь под печку. Вот я, что добуду, тем и стану тебя потчевать.

Ладно, забрался медведь в избу – под печку.

Собака видит, что гости и хозяева порядком развеселились, – и ну таскать со стола, угощать приятеля.

Медведь выпил стакан, выпил другой – и разобрало его. Гости затянули песни. И медведь стал свою песню заводить.

Собака его уговаривает:

– Не пой, а то беда будет.

Куда! Медведь не утихает, а все громче заводит песню.

Гости услыхали вой под печью, похватали колья и давай медведя по бокам охаживать.

Насилу медведь вырвался, убежал.

Вот тебе и сходил в гости!

(В обработке А. Н. Толстого, а также М. В. Толстикова.)

ВОРОНА

Жил да был старик. Поехал он в гости со старухой. Сели рядом, стали говорить ладом. Ехали-ехали – ногами по дороге. Хлобыстнул старик кобылу бичом треузлым и уехали ночью верст на пять-шесть, оглянулись – тут и есть, еще и с места не подались! Дорога худая, гора крутая, телега немазаная!

Ехали-ехали, до бору доехали. В бору стоят семь берез, восьмая – сосна виловата. На той сосне виловатой кукушечка-горюшечка гнездо свила и детей вывела. Откуда ни возьмись – скоробогатая птица, погуменная сова – серые бока, голубые глаза, суконный воротник, нос крючком, глаза – по ложке, как у сердитой кошки. Гнездо разорила, детей погубила и в землю схоронила.

Пошла кукушечка, пошла горюшечка к зую праведному. Зуй праведный по песочку гуляет, чулочки обувает, сыромятные коты. Наряжает синичку-рассы л очку, воробушка-десятника к царю-лебедю, к гусю-губернатору, к павлину-архиерею, к коршуну-исправнику, к грачу-становому, к ястребу-уряднику, к тетереву-старосте.

Собрались все чиновники и начальники: царь-лебедь, гусь-губернатор, павлин-архиерей, коршун-исправник, грач-становой, ястреб-урядник, тетерев-староста, синичка-рассылочка, воробей-десятник и из уездного суда тайная полиция: сыч и сова, орел и скопа. «Что есть на белом свете за скоробогатая птица, погуменная сова – серые бока, голубые глаза, суконный воротник?»

И догадались, что ворона. И присудили ворону наказать: привязали ко грядке ногами и начали сечь по мягким местам. И ворона взмолилась: «Кар-каратаите, мое тело таратаите, никаких вы свидетелей не опрашиваете!» – «Кто у тебя есть свидетель?» – «У меня есть свидетель воробей». – «Знаем мы твоего воробья – ябедника, клеветника и потаковщика. Крестьянин поставит нову избу – воробей прилетит, дыр навертит; крестьянин избу топит, тепло в избу пропускает, а воробей – на улицу выпускает!»

Неправильного свидетеля сказала ворона, и наказывают ворону пуще того. И ворона взмолилась: «Кар-каратаите, мое тело таратаите, никаких вы свидетелей не опрашиваете!» – «Кто у тебя есть свидетель?» – «У меня есть свидетель жолна!» – «Знаем мы твою жолну – ябедницу, клеветницу и потаковщицу! Стоит в лесу липа, годится на иконостас. Жолна прилетит, дыр навертит, дождь пошел, липа и сгнила – не годится на иконостас; после того и лопаты из нее не сделать!»

Неправильного свидетеля назвала ворона, пуще того ее стегают. Опять ворона взмолилась: «Кар-каратаите, мое тело таратаите, никаких вы свидетелей не опрашиваете!» – «Кто у тебя есть свидетель?» – «У меня есть свидетель последний – дятел!» – «Знаем мы твоего дятла – ябедника, клеветника и потаковщика! Крестьянин загородил новый огород, а дятел прилетел, жердь передолбил, и две передолбил, и три передолбил; дождь пошел, огород размылся и развалился!»

И ворону наказали, от грядки отвязали. Ворона крылышки разбросала, лапочки раскидала: «Из-за кукушечки, из-за горюшечки, из-за ябедницы я, ворона-праведница, пострадала! Ничем крестьянина не обижаю: поутру рано на гумно вылетаю, крылышками разметаю, лапочками разгребаю – тем себе и пищу добываю! Она, кукушечка, она, горюшечка, она, ябедница, она, клеветница! Крестьянин нажнет один суслон, кукушечка прилетит и тот сдолбит! Больше того под ноги спустит!»

И выслушали Воронины слова. И ворону подхватили, на красный стул посадили. А кукушечку-горюшечку, в наказание ей, в темный лес отправили на тридцать лет, а поглянется – живи хоть весь век!

И теперь кукушка в лесу проживает и гнезда не знает!

ЖУРАВЛЬ И ЦАПЛЯ

Летела сова – веселая голова; вот она летела, летела и села, да хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела и опять полетела; летела, летела и села, хвостиком повертела да по сторонам посмотрела… Это присказка, сказка вся впереди.

Жили-были на болоте журавль да цапля; построили они себе по концам болота избушки. И вот показалось журавлю скучно жить одному и задумал он жениться: «Дай пойду посватаюсь к цапле!»

Пошел журавль – тяп, тяп! – семь верст болото месил; приходит и спрашивает: «Дома ли, цапля?» – «Дома». – «Выходи за меня замуж». – «Нет, журавль, не пойду за тебя замуж: у тебя ноги долги, платье коротко, сам худо летаешь, да и кормить-то меня тебе нечем! Ступай прочь, долговязый!» Журавль, как несолоно хлебал, ушел домой.

Цапля же потом передумала и сказала: «Чем жить одной, лучше пойду замуж за журавля». Приходит к журавлю и говорит: «Журавль, возьми меня замуж!» – «Нет, цапля, мне тебя не надо! Не хочу жениться, не беру тебя замуж. Убирайся!» Цапля заплакала от стыда и воротилась назад. Журавль же передумал и сказал: «Напрасно не взял за себя цаплю: ведь одному-то скучно. Пойду теперь и возьму ее замуж». Приходит и говорит: «Цапля! Я вздумал на тебе жениться, поди за меня…» – «Нет, журавль, не пойду за тебя замуж! Ступай прочь, долговязый!» И пошел журавль опять домой несолоно хлебавши.

Тут цапля передумала: «Зачем отказала? Что одной-то жить? Лучше пойду за журавля замуж!» Приходит свататься, а журавль не хочет ее замуж брать.

Вот так и ходят они до сих пор один к другому свататься, да никак не женятся.

ТЕРЕМ-ТЕРЕМОК

Жила муха-горюха. У одной хозяйки был сметаны горшок. Ну вот, муха-горюха летела, перевернула его и назвала теремом.

Бежит блоха: «Кто в терему, кто в высоком?» А муха отвечает: «Я – муха-горюха, а ты кто?» – «Я – блоха-поскакуха. Пусти меня на подворье!» – «Иди».

Летит комар: «Кто в терему, кто в высоком?» – «Муха-горюха, блоха-поскакуха, а ты кто?» – «Комар-пискун. Пустите меня на подворье!» – «Поди!»

Таракан бежит: «Кто в терему, кто в высоком?» – «Муха-горюха, блоха-поскакуха, комар-пискун… А ты кто?» – «Таракан-шеркун! Пустите меня на подворье!» – «Ну, иди!»

Вот уж четверо живут. Бежит ящерица, спрашивает: «Кто в терему, кто в высоком?» – «Муха-горюха, блоха-поскакуха, комар-пискун, таракан-шеркун… А ты кто?» – «Ящерица-ширикаленка! Пустите меня!» – «Иди!»

Живут. Бежит мышь: «Кто в терему, кто в высоком?» – «Муха-горюха, блоха-поскакуха, комар-пискун, таракан-шеркун, ящерица-ширикаленка… А ты кто?» – «Мышь – толста колоколенка… Пустите меня!» – «Иди!»

Бежит горностай: «Кто в терему, кто в высоком?» – «Муха-горюха, блоха-поскакуха, комар-пискун, таракан-шеркун, ящерица-ширикаленка, мышь – толста колоколенка… А ты кто?» – «Я – горносталюшко-чирикалюшко! Пустите меня!» – «Что ж, иди».

Вот уж их сколько! Живут да живут. Бежит зайко: «Кто в терему, кто в высоком?» – «Я, муха-горюха, блоха-поскакуха, комар-пискун, таракан-шеркун, ящерица-ширикаленка, мышь – толста колоколенка, горносталюшко-чирикалюшко… А ты кто?» – «Я – заюшко-попытаюшко, ушки долги, ножки коротеньки». – «Иди к нам!»

Вот живут. Бежит лисица: «Кто в терему, кто в высоком?» – «Муха-горюха, блоха-поскакуха, комар-пискун, таракан-шеркун, ящерица-ширикаленка, мышь – толста колоколенка, горносталюшко-чирикалюшко, заюшко-попытаюшко… А ты кто?» – «Лисица – подхила гузница… Пустите меня!» – «Поди!»

Тоже лисицу пустили. Бежит волк: «Кто в терему, кто в высоком?» – «Муха-горюха, блоха-поскакуха, комар-пискун, таракан-шеркун, ящерица-ширикаленка, мышь – толста колоколенка, горносталюшко-чирикалюшко, заюшко-попытаюшко, лисица – подхила гузница… А ты кто?» – «Волчище – большой ротище… Пустите меня!»

Пустили и того. Идет медведь: «Кто в терему, кто в высоком?» – «Муха-горюха, блоха-поскакуха, комар-пискун, таракан-шеркун, ящерица-ширикаленка, мышь – толста колоколенка, горносталюшко-чирикалюшко, заюшко-попытаюшко, лисица – подхила гузница, волчище – большой ротище… А ты кто?» – «Медведище – толсты пятища». – «Иди, к нам!»

Он их всех лапой и задавил.

МУЖИК, МЕДВЕДЬ И ЛИСА

Пахал мужик ниву, пришел к нему медведь и говорит: «Мужик, я тебя заломаю!» – «Нет, не трогай: я вот сею репу, себе возьму хоть корешки, а тебе отдам вершки!» – «Быть так, – сказал медведь, – а коли обманешь – так в лес по дрова ко мне хоть не езди!» Сказал и ушел в дубраву.

Пришло время, мужик репу копает, а медведь из дубравы вылезает: «Ну, мужик, давай делить!» – «Ладно, медведюшка! Давай я привезу тебе вершки», – и отвез ему воз ботвы. Медведь остался доволен честным разделом.

Вот мужик наклал свою репу на воз и повез в город продавать, а навстречу ему медведь: «Мужик, куда ты едешь?» – «А вот, медведюшка, еду в город корешки продавать». – «Дай-ка попробовать, каков корешок!» Мужик дал ему репу. Медведь съел и заревел: «А-а-а! Ты меня обманул, мужик! Корешки твои сладеньки! Теперь не езжай ко мне по дрова, а то задеру!»

Мужик воротился из города и боится ехать в лес; пожег и полочки, и лавочки, и кадочки, да делать нечего – надо в лес ехать. Въезжает потихонечку, откуда ни возьмись – лиса. «Что ты, мужичок, – спрашивает она, – так тихо бредешь?» – «Боюсь медведя: сердит на меня, обещал задрать». – «Не бойся медведя, руби дрова, а я стану порскать; коли спросит медведь: „Что такое?“ – скажи: „Ловят волков и медведей"».

Мужик принялся рубить, глядь – а медведь бежит и кричит: «Эй, старик! Что это за крик?» Мужик говорит: «Волков ловят да медведей!» – «Ох, мужичок, положи меня в сани, закидай дровами да увяжи веревкой – авось подумают, что колода лежит!» Мужик положил его в сани, увязал веревкою и давай обухом гвоздить в голову, пока он совсем не окочурился.

Прибежала лиса и говорит: «Где медведь?» – «А вот, околел!» – «Ну что ж, мужичок, теперь нужно меня угостить». – «Изволь, лисонька! Поедем ко мне, я тебя угощу!»

Мужик едет, а лиса впереди бежит; стал мужик подъезжать к дому, свистнул своим собакам и притравил лисицу.

Пустилась она к лесу и юрк в нору; спряталась в норке и спрашивает: «Ох вы, мои глазоньки, что вы делали, когда я бежала?» – «Ох, лисонька, мы смотрели, чтоб ты не споткнулась». – «А вы, ушки, что делали?» – «А мы все слушали, далеко ли псы гонят». – «А ты, хвост, что делал?» – «Я-то, – сказал хвост, – все мотался под ногами, чтоб ты запуталась, да упала, да к собакам в зубы попала!» – «А-а, каналья! Так пусть же тебя собаки едят!»

И высунув из норы хвост, лиса закричала: «Ешьте, собаки, лисий хвост!» Собаки за хвост потащили и лисицу из норы вытащили…

Так часто бывает: от хвоста и голова пропадает.

ПЕТУШОК ЗОЛОТОЙ ГРЕБЕШОК

Жили-были кот, дрозд да петушок Золотой гребешок. Жили они в лесу, в избушке.

Кот да дрозд ходят в лес дрова рубить, а петушка одного оставляют.

Уходят, строго наказывают:

– Мы пойдем далеко, а ты оставайся домовничать, да голоса не подавай; когда придет лиса, в окошко не выглядывай.

Проведала лиса, что кота и дрозда дома нет, прибежала к избушке, села под окошко и запела:

– Петушок, петушок,
Золотой гребешок,
Масля на головушка,
Шелкова бородушка,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку

Петушок и выставил головку в окошко. Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору. Закричал петушок:

– Несет меня лиса
За темные леса,
За быстрые реки,
За высокие горы…
Кот и дрозд, спасите меня!..

Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню и отняли у лисы петушка.

В другой раз кот и дрозд пошли в лес дрова рубить и опять наказывают:

– Ну, теперь, петух, не выглядывай в окошко, мы еще дальше пойдем, не услышим твоего голоса.

Они ушли, а лиса опять прибежала к избушке и запела:

– Петушок, петушок,
Золотой гребешок,
Масля на головушка,
Шелкова бородушка,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку

Петушок сидит, помалкивает. А лиса опять:

– Бежали ребята,
Рассыпали пшеницу,
Курицы клюют,
Петухам не дают…

Петушок и выставил головку в окошко:

– Ко-ко-ко! Как не дают?!

Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору.

Закричал петушок:

– Несет меня лиса
За темные леса,
За быстрые реки,
За высокие горы…
Кот и дрозд, спасите меня!..

Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню. Кот бежит, дрозд летит… Догнали лису – кот дерет, дрозд клюет, и отняли петушка.

Долго ли, коротко ли, опять собрались кот да дрозд в лес дрова рубить. Уходя, строго-настрого наказывают петушку:

– Не слушай лисы, не выглядывай в окошко, мы еще дальше уйдем, не услышим твоего голоса.

И пошли кот да дрозд далеко в лес дрова рубить. А лиса – тут как тут: села под окошечко и поет:

– Петушок, петушок,
Золотой гребешок,
Масля на головушка,
Шелкова бородушка,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку

Петушок сидит, помалкивает. А лиса опять:

– Бежали ребята,
Рассыпали пшеницу,
Курицы клюют,
Петухам не дают…

Петушок все помалкивает. А лиса опять:

– Люди бежали,
Орехов насыпали,
Куры-то клюют,
Петухам не дают…

Петушок тут и выставил головку в окошко:

– Ко-ко-ко! Как не дают?!

Лиса схватила его в когти плотно, понесла в свою нору, за темные леса, за быстрые реки, за высокие горы…

Сколько петушок ни кричал, ни звал – кот и дрозд не услышали его. А когда вернулись домой – петушка-то нет.

Побежали кот и дрозд по Лисицыным следам. Кот бежит, дрозд летит… Прибежали к Лисицыной норе. Кот настроил гусельцы и давай натренькивать:

– Трень, брень, гусельцы,
Золотые струночки…
Еще дома ли Лисафья-кума,
Во своем ли теплом гнездышке?

Лисица слушала, слушала и думает:

«Дай-ка посмотрю – кто это так хорошо на гуслях играет, сладко напевает».

Взяла да и вылезла из норы. Кот и дрозд ее схватили – и давай бить-колотить. Били и колотили, покуда она ноги не унесла.

Взяли они петушка, посадили в лукошко и принесли домой.

И с тех пор стали жить да быть, да и теперь живут.

(В обработке А. Н. Толстого, а также М. В. Толстикова.)

ЛИСА-ПОВИТУХА

Жили-были кум с кумой – волк с лисой. Была у них кадочка медку. А лисица любит сладенькое; и вот лежит она с кумом в избушке да украдкой хвостиком постукивает. «Кума, кума, – говорит волк, – кто-то стучит!» – «А, знать, меня на повой зовут!» – бормочет лиса. «Так поди», – говорит волк.

Вот кума из избы да прямехонько к меду; нализалась и вернулась назад. «Что бог дал?» – спрашивает волк. «Початочек», – отвечает лисица.

В другой раз опять лежит кума да постукивает хвостиком. «Кума! Кто-то стучится», – говорит волк. «На повой, знать, зовут!» – «Так сходи!»

Пошла лисица, да опять к меду, нализалась досыта; медку только на донышке осталось. Приходит к волку. «Что бог дал?» – спрашивает ее волк. «Середышек!»

В третий раз опять так же обманула лисица волка и долизала уж весь медок. «Что бог дал?» – спрашивает ее волк. «Поскребышек!»

Долго ли, коротко ли – прикинулась лисица хворою, просит кума медку принести. Пошел кум, а меду – ни капли. «Кума, кума, – кричит волк, – ведь мед съеден!» – «Как съеден?

Кто же съел? Кому кроме тебя!» – закричала лисица.

Волк и крестится, и божится. «Ну, хорошо! – говорит лисица. – Давай ляжем на солнышке: у кого вытопится мед, тот и виноват!»

Пошли, легли. Лисице не спится, а серый волк храпит во всю пасть. Глядь-поглядь, у кумы-то и показался медок; она ну-тко скорее перемазывать его на волка. «Кум, кум, – толкает волка, – это что? Вот кто съел!» И волк, нечего делать, повинился.

Вот вам сказка, а мне кринка масла!

(Фольклорный фонд им. проф. В. Н. Морохина. Записано Краснопевцевой Т. Ф. со слов Мамонтовой Зинаиды Александровны 1950 года рождения в г. Нижнем Новгороде, 20 апреля 2000 года.)

ЛИСА, ЗАЯЦ И ПЕТУХ

Жили-были лиса да заяц. У лисицы была избенка ледяная, а у зайчика – лубяная; пришла весна – у лисицы избенка растаяла, а у зайчика стоит по-старому. Лиса попросилась у зайчика погреться да зайчика-то и выгнала. Идет зайчик да плачет, а ему навстречу собаки: «Тяф-тяф-тяф! Про что, зайчик, плачешь?»

А зайчик говорит: «Отстаньте, собаки! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы – ледяная, попросилась она ко мне да меня и выгнала». – «Не плачь, зайчик! – говорят собаки. – Мы ее выгоним». – «Нет, не выгоните!» – «Нет, выгоним!» Подошли к избенке: «Тяф-тяф-тяф! Поди, лиса, вон!» А она им с печи: «Как выскочу, как выпрыгну – пойдут клочки по заулочкам!» Собаки испугались и убежали.

Зайчик опять идет да плачет. Ему навстречу медведь: «О чем, зайчик, плачешь?» А зайчик говорит: «Отстань, медведь! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы – ледяная; попросилась она ко мне да меня и выгнала». – «Не плачь, зайчик! – говорит медведь. – Я выгоню ее». – «Нет, не выгонишь! Собаки гнали – не выгнали, и ты не выгонишь». – «Нет, выгоню!» Пошли гнать. Медведь заревел: «Поди, лиса, вон!» А она с печи: «Как выскочу, как выпрыгну – пойдут клочки по заулочкам!» Медведь испугался и ушел.

Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу бык: «Про что, зайчик, плачешь?» – «Отстань, бык! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы – ледяная; попросилась она ко мне да меня и выгнала». – «Пойдем, я ее выгоню». – «Нет, бык, не выгонишь! Собаки гнали – не выгнали, медведь гнал – не выгнал, и ты не выгонишь». – «Нет, выгоню!» Подошли к избенке: «Поди, лиса, вон!» А она с печи: «Как выскочу, как выпрыгну – пойдут клочки по заулочкам!» Бык испугался и ушел.

Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу петух с косой: «Ку-ка-ре-ку! О чем, зайчик, плачешь?» – «Отстань, петух! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы – ледяная; попросилась она ко мне да меня и выгнала». – «Пойдем, я ее выгоню». – «Нет, не выгонишь! Собаки гнали – не выгнали, медведь гнал – не выгнал, бык гнал – не выгнал, и ты не выгонишь». – «Нет, выгоню!» Подошли к избенке. Петух: «Ку-ка-ре-ку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!» А она услыхала, испугалась, говорит: «Одеваюсь…» Петух опять: «Ку-ка-ре-ку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!» А она: «Шубу надеваю…» Петух в третий раз: «Ку-ка-ре-ку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!» Лисица выбежала, а петух ее зарубил косой, и стали они с зайчиком жить да поживать.

Вот вам сказка, а мне кринка масла!

(Фольклорный фонд им. проф. В. Н. Морохина. Записано Краснопевцевой Т. Ф. со слов Мамонтовой Зинаиды Александровны 1950 года рождения в г. Нижнем Новгороде, 20 апреля 2000 года.)

ВОЛК-ДУРЕНЬ

В одной деревне жил-был мужик, у него была собака; смолоду сторожила она весь дом, а как пришла тяжелая старость – и брехать перестала. Надоела она хозяину. Вот он собрался, взял веревку, зацепил собаку за шею и повел в лес; привел к осине и хотел было удавить, да как увидел, что у старого пса текут по морде горькие слезы, ему и жалко стало: смиловался, привязал собаку к осине, а сам отправился домой.

Остался бедный пес в лесу и начал плакать и проклинать свою долю. Вдруг идет из-за кустов большущий волк, увидал его и говорит:

«Здравствуй, пестрый кобель! Долгонько поджидал тебя в гости. Бывало, ты прогонял меня от своего дома, а теперь сам ко мне попался: что захочу, то над тобой и сделаю. Уж я тебе за все отплачу!» – «А что ты хочешь, серый волчок, со мною сделать?» – «Да немного: съем тебя со всей шкурой и костями!» – «Ах ты, глупый серый волк! С жиру сам не знаешь, что делаешь; так уж после вкусной говядины станешь ты есть старое и худое песье мясо! Зачем тебе понапрасну ломать свои старые зубы? Мое мясо теперь словно гнилая колода. А вот я лучше тебя научу: поди-ка да принеси мне пудика три хорошей кобылятинки, поправь меня немножко да тогда и делай со мною, что угодно!» Волк послушал кобеля, пошел и притащил ему половину кобылы: «Вот тебе и кобылятинка! Смотри, поправляйся!» Сказал и ушел.

Собака стала прибирать мясцо и все поела. Через два дня приходит серый дурак и говорит кобелю: «Ну, брат, поправился али нет?» – «Маленько поправился; коли б еще принес ты мне какую-нибудь овцу, мое мясо сделалось бы не в пример слаще!» Волк и на то согласился, побежал в чистое поле, лег в лощине и стал караулить, когда погонит пастух свое стадо. Вот пастух гонит стадо; волк повысмотрел из-за куста овцу, которая пожирнее да побольше, вскочил и бросился на нее; ухватил за шиворот и потащил к собаке: «Вот тебе овца, поправляйся!»

Стала собака поправляться; съела овцу и почуяла в себе силу. Пришел волк и спрашивает: «Ну что, брат, каков теперь?» – «Еще немножко худ. Вот когда б ты принес мне какого-нибудь кабана, так я бы разжирел, как свинья!» Волк добыл и кабана, принес и говорит: «Это моя последняя служба! Через два дня приду к тебе в гости!» – «Ну ладно, – думает собака, – через два дня я с тобою справлюсь». Через два дня идет волк к откормленному псу, а пес завидел и стал на него брехать. «Ах ты, мерзкий кобель, – зарычал серый волк, – смеешь ты меня бранить?!» – и тут же бросился на собаку и хотел ее разорвать. Но собака собралась уже с силами, стала с волком в дыбки и начала его так потчевать, что с серого только космы летят. Волк вырвался да бежать скорее; отбежал далече, захотел остановиться, да как услышал собачий лай – опять припустился.

Прибежал в лес, лег под кустом и начал зализывать свои раны, что дались ему от собаки.

«Ишь как обманул мерзкий кобель! – говорит волк сам с собою. – Постой же, теперь на кого ни попаду, уж тот из моих зубов не вырвется!»

Зализал волк раны и пошел за добычей. Смотрит – на горе стоит большой козел; он ему и говорит: «Козел, а козел! Я пришел тебя съесть!» – «Ах ты, серый волк! Для чего станешь ты понапрасну ломать об меня свои старые зубы? А ты лучше стань под горою и разинь свою широкую пасть: я разбегусь да так прямо к тебе в рот – ты меня и проглотишь!» Волк стал под горою и разинул свою широкую пасть, а козел себе на уме: полетел с горы, как стрела, ударил волка в лоб, да так крепко, что тот с ног свалился. А козел и был таков!

Часа через три очнулся волк, голову так и ломит от боли. Стал он думать: проглотил ли он козла или нет? Дум ал-дум ал, гадал-гадал: «Коли бы я съел козла, у меня брюхо-то было бы полнехонько; кажись, он, бездельник, меня обманул! Ну, уж теперь я буду знать, что делать!»

Сказал волк и пустился к деревне; увидал свинью с поросятами и бросился было схватить поросенка, а свинья не дает. «Ах ты, свиная харя! – говорит ей волк. – Как смеешь грубить? Да я и тебя разорву, и твоих поросят за один раз проглочу!» А свинья отвечает: «Ну, до сей поры не ругала я тебя, а теперь скажу, что ты большой дурачина!» – «Как так?» – «А вот как! Сам ты, серый, посуди: как тебе есть моих поросят? Ведь они недавно родились: надо их обмыть. Будь ты моим кумом, а я твоей кумою, станем их, малых детушек, крестить!»

Волк согласился. Пришли они к большой мельнице. Свинья говорит волку: «Ты, любезный кум, становись по ту сторону заставки, где воды нету, а я пойду, стану поросят в чистую воду окунать да тебе по одному подавать». Волк обрадовался, думает: «Вот когда попадет в зубы добыча-то!» Пошел серый дурак под мост, а свинья тотчас схватила заставку зубами, подняла и пустила воду. Вода как хлынет – и потащила за собой волка и начала его вертеть! А свинья с поросятами отправилась домой; пришла, наелась и с детками на мягкую постель спать повалилась.

Узнал серый волк лукавство свиньи: насилу кое-как выбрался на берег и пошел с голодным брюхом рыскать по лесу. Долго терпел он голод, не вытерпел, пустился опять к деревне и увидел: лежит около гумна какая-то падаль. «Хорошо, – думает, – вот придет ночь, наемся хоть этой падали». Нашло на волка неурожайное время – рад и падалью поживиться! Все лучше, чем с голоду зубами пощелкивать да по-волчьи песенки распевать!

Пришла ночь; волк направился к гумну и стал уписывать падаль. А охотник уж давно его поджидал – приготовил для приятеля пару хороших орехов; ударил он из ружья, и серый волк покатился с разбитой головой.

Так и окончил свою жизнь серый волк!

ЗВЕРИ В ЯМЕ

Жили себе старик со старушкой, и у них только и было именья, что один боров. Пошел боров в лес желуди есть. Навстречу ему идет волк.

– Боров, боров, куда ты идешь?

– В лес, желуди есть.

– Возьми меня с собою.

– Я бы взял, – говорит, – тебя с собою, да там яма глубока, широка, ты не перепрыгнешь.

– Ничего, – говорит, – перепрыгну.

Вот и пошли; шли, шли по лесу и пришли к этой яма.

– Ну, – говорит волк, – прыгай.

Боров прыгнул – перепрыгнул. Волк прыгнул, да прямо в яму. Ну, потом боров наелся желудей и отправился домой.

На другой день опять идет боров в лес. Навстречу ему медведь.

– Боров, боров, куда ты идешь?

– В лес, желуди есть.

– Возьми, – говорит медведь, – меня с собою.

– Я бы взял тебя, да там яма глубока, широка, ты не перепрыгнешь.

– Небось, – говорит, – перепрыгну.

Подошли к этой яме. Боров прыгнул – перепрыгнул; медведь прыгнул – прямо в яму угодил. Боров наелся желудей, отправился домой.

На третий день боров опять пошел в лес желуди есть.

Навстречу ему косой заяц.

– Здравствуй, боров!

– Здравствуй, косой заяц!

– Куда ты идешь?

– В лес, желуди есть.

– Возьми меня с собою.

– Нет, косой, там яма широка, глубока, ты не перепрыгнешь.

– Вот перепрыгну, как не перепрыгнуть!

Пошли и пришли к яме. Боров прыгнул – перепрыгнул. Заяц прыгнул – попал в яму. Ну, боров наелся желудей, отправился домой.

На четвертый день идет боров в лес желуди есть. Навстречу ему лисица; тоже просится, чтоб взял ее боров с собою.

– Нет, – говорит боров, – там яма глубока, широка, ты не перепрыгнешь!

– Ай, – говорит лисица, – перепрыгну!

Ну, и она попалась в яму.

Вот их набралось в яме четверо, и стали они горевать, как им еду добывать. Лисица и говорит:

– Давайте-ка голос тянуть; кто не встанет – того и есть станем.

Вот начали тянуть голос; один заяц отстал, а лисица всех перетянула. Взяли зайца, разорвали и съели. Проголодались и опять стали уговариваться голос тянуть: кто отстанет – чтоб того и есть.

– Если, – говорит лисица, – я отстану, то и меня есть, все равно!

Начали тянуть; только волк отстал, не мог тянуть голос. Лисица с медведем взяли его, разорвали и съели.

Только лисица надула медведя: дала ему немного мяса, а остальное припрятала от него и ест себе потихоньку. Вот медведь начинает опять голодать и говорит:

– Кума, кума, где ты берешь себе еду?

– Экий ты, кум! Ты возьми-ка просунь себе лапу в ребра, зацепись за ребро – так и узнаешь, как есть.

Медведь так и сделал, зацепил себя лапой за ребро, да и околел. Лисица осталась одна. После этого, убрамши медведя, начала лисица голодать.

Над этой ямой стояло древо, на этом древе вил дрозд гнездо. Лисица сидела, сидела в яме, все на дрозда смотрела и говорит ему:

– Дрозд, дрозд, что ты делаешь?

– Гнездо вью.

– Для чего ты вьешь?

– Детей выведу.

– Дрозд, накорми меня, если не накормишь, я твоих детей поем.

Дрозд горевать, дрозд тосковать, как лисицу ему накормить. Полетел в село, принес ей курицу. Лисица курицу убрала и говорит опять:

– Дрозд, дрозд, ты меня накормил?

– Накормил.

– Ну, напои ж меня.

Дрозд горевать, дрозд тосковать, как лисицу напоить. Полетел в село, принес ей воды. Напилась лисица и говорит:

– Дрозд, дрозд, ты меня накормил?

– Накормил.

– Ты меня напоил?

– Напоил.

– Вытащи ж меня из ямы.

Дрозд горевать, дрозд тосковать, как лисицу вынимать. Вот начал он палки в яму метать; наметал так, что лисица выбралась по этим палкам на волю и возле самого древа легла, протянулась.

– Ну, – говорит, – накормил ты меня, дрозд?

– Накормил.

– Напоил ты меня?

– Напоил.

– Вытащил ты меня из ямы?

– Вытащил.

– Ну, рассмеши ж меня теперь.

Дрозд горевать, дрозд тосковать, как лисицу рассмешить.

– Я, – говорит он, – полечу, а ты, лиса, иди за мною.

Вот хорошо, полетел дрозд в село, сел на ворота к богатому мужику, а лисица легла под воротами. Дрозд и начал кричать:

– Бабка, бабка, принеси мне сала кусок! Бабка, бабка, принеси мне сала кусок!

Выскочили собаки и разорвали лисицу.

Я там была, мед-вино пила, по губам текло, в рот не попало. Дали мне синий кафтан; я пошла, а вороны летят да кричат:

– Синь кафтан, синь кафтан!

Я думала: «Скинь кафтан», – взяла да и скинула. Дали мне красный шлык. Вороны летят да кричат:

– Красный шлык, красный шлык!

Я думала, что «краденый шлык», скинула – и осталась ни с чем.

(В обработке А. Н. Афанасьева.)

НАПУГАННЫЕ ВОЛКИ

Жили-были на одном дворе козел да баран; жили промеж себя дружно: сена клок – и тот пополам, а коли вилы в бок – так одному коту Ваське. Он такой вор и разбойник – каждый час на промысле, и где плохо лежит – тут у него и брюхо болит!

Вот однажды лежат себе козел да баран и разговаривают; откуда ни взялся котишко-мурлышко, серый лобишко, идет да так жалостно плачет! Козел да баран и спрашивают: «Кот-коток, серенький лобок! О чем ты плачешь, почему на трех ногах скачешь?» – «Как мне не плакать? Била меня старая баба; била, била, уши выдирала, ноги поломала да еще удавку припасла!» – «А за какую вину такая тебе погибель?» – «Эх, за то погибель была, что себя не опознал да сметанку слизал!» И опять заплакал кот-мурлыко. «Кот-коток, серый лобок! О чем же ты еще плачешь?» – «Как не плакать? Баба меня била да приговаривала: „Ко мне придет зять, где будет сметаны взять? Хочешь не хочешь, а придется заколоть козла да барана!“» Заревели козел и баран: «Ах ты, серый кот, бестолковый лоб! За что ты нас-то загубил? Вот мы тебя забодаем!»

Тут мурлыко вину свою приносил и прощенья просил. Они простили его и стали втроем думу думать: как быть и что делать? «А что, середний брат баранко, – спросил мурлыко, – крепок ли у тебя лоб: попробуй-ка о ворота!» Баран с разбегу стукнулся о ворота лбом: покачнулись ворота, да не отворились. Поднялся старший брат, мрасище-козлище, разбежался, ударился – и ворота отворились…

Пыль столбом подымается, трава к земле приклоняется; бегут козел да баран, а за ними скачет на трех ногах кот – серый лоб. Устал он и взмолился названым братьям: «Ни то старший брат, ни то средний брат! Не оставьте меньшого братишку на съедение зверям!» Взял козел, посадил его на себя, и понеслись они опять по горам, подолам, по сыпучим пескам. Долго бежали, и день и ночь, пока в ногах силы хватило.

Вот пришло крутое крутище, под тем крутищем – скошенное поле, на том поле стога, что города, стоят. Остановились козел, баран и кот отдыхать, а ночь была осенняя, холодная. «Где огня добыть?» – думают козел да баран.

А мурлышко уже добыл бересты, обернул козлу рога и велел ему с бараном стукнуться лбами. Стукнулись козел с бараном, да так крепко, что искры из глаз посыпались: берестечко так и вспыхнуло! «Ладно, – молвил серый кот, – теперь обогреемся». Да за словом и затопил стог сена.

Не успели они путем обогреться, глядь – жалует незваный гость, мужик-серячок Михайло Иванович. «Пустите, – говорит, – обогреться да отдохнуть: что-то неможется!» – «Добро жаловать, мужик-серячок муравейничек! Откуда, брат, идешь?» – «Ходил на пасеку да подрался с мужиками, оттого и хворь прикинулась; иду к лисе лечиться».

Стали вчетвером темну ночь делить: медведь – под стогом, мурлыко – на стогу, а козел с бараном – у огня. Идут семь волков серых, восьмой белый – и прямо к стогу, «фу-фу, – говорит белый волк, – нерусским духом пахнет. Какой такой народ здесь? Давайте силу пытать!» Заблеяли козел и баран от страха, а мурлыко такую речь повел: «Ахти, белый волк, над волками князь! Не серди нашего старшего: он, помилуй бог, сердит! Как расходится, никому несдобровать. Аль не видите у него бороды: в ней-то и сила, бородою он зверей побивает, а рогами только кожу сымает. Лучше с честью подойдите да попросите: хотим, дескать, поиграть с твоим меньшим братишкой, что под стогом-то лежит!» Волки козлу поклонились, обступили Мишку и стали его задирать. Вот он крепился, крепился да как хватит на каждую лапу по волку: запели они Лазаря, выбрались кое-как, да, поджав хвосты, подавай бог ноги!

А козел да баран тем временем подхватили мурлыку и побежали в лес и опять наткнулись на серых волков. Кот вскарабкался на самую макушку ели, козел с бараном схватились передними ногами за еловый сук и повисли. А волки стоят под елью, зубы оскалили и воют, глядя на козла и барана.

Видит кот – серый лоб, что дело плохо, стал кидать в волков еловые шишки да приговаривать: «Раз волк! Два волк! Три волк! Всего-то по волку на брата. Я, мурлыко, давеча двух волков съел, и с косточками, так еще сытехонек, а ты, большой брат, за медведями ходил, да не изловил, бери себе и мою долю!» Только сказал он эти речи, как козел сорвался с дерева и упал рогами прямо на волка. А мурлыко, знай, свое кричит: «Держи его, лови его!» Тут на волков такой страх нашел, что со всех ног припустились они бежать без оглядки.

А козел, баран да кот – серый лобок быстрехонько побежали домой.

СТАРАЯ ХЛЕБ-СОЛЬ ЗАБЫВАЕТСЯ

Попался было бирюк в капкан, да кое-как вырвался и стал пробираться в глухую сторону. Завидели его охотники и стали следить за ним. Пришлось бирюку бежать через дорогу, а в ту пору шел по ней с поля мужик с мешком и цепом. Бирюк к нему: «Сделай милость, мужичок, схорони меня в мешок! За мной охотники гонятся». Мужик согласился, запрятал его в мешок, завязал и взвалил на плечи. Идет дальше, а навстречу ему охотники. «Не видал ли, мужичок, бирюка?» – спрашивают они. «Нет, не видал!» – отвечает мужик.

Охотники поскакали вперед и скрылись из виду. «Что, ушли мои злодеи?» – спросил бирюк. «Ушли». – «Ну, теперь выпусти меня на волю». Мужик развязал мешок и выпустил его на вольный свет. Бирюк и говорит: «А что, мужик, я тебя съем!» – «Ах, бирюк, бирюк! Я тебя из какой неволи выручил, а ты меня съесть хочешь!» – «Старая хлеб-соль забывается», – отвечал бирюк. Мужик видит, что дело-то плохо, и говорит: «Ну, коли так, пойдем дальше, и если первый, кто с нами встретится, скажет по-твоему, что старая хлеб-соль забывается, делать нечего – съешь меня!»

Пошли они дальше. Повстречалась им старая кобыла. Мужик к ней с вопросом: «Сделай милость, кобылушка-матушка, рассуди нас! Вот я бирюка из большой неволи выручил, а он хочет меня съесть!» – и рассказал ей все, как было. Кобыла подумал а-подумал а и сказала: «Я жила у хозяина двенадцать лет, принесла ему двенадцать жеребят, изо всех сил на него работала, а как стала стара и пришло мне невмоготу работать, он взял да и стащил меня под яр; уж я лезла, лезла – насилу вылезла и теперь вот плетусь куда глаза глядят. Да, старая хлеб-соль забывается!» – «Видишь, моя правда!» – молвил бирюк.

Мужик опечалился и стал просить бирюка, чтоб тот подождал до другой встречи. Бирюк согласился и на это. Повстречалась им старая собака. Мужик к ней с тем же вопросом. Собака подумала-подумала и сказала: «Служила я хозяину двадцать лет, оберегала его дом и скотину, а как состарилась и перестала брехать, он прогнал меня со двора, и вот я плетусь куда глаза глядят. Да, старая хлеб-соль забывается!» – «Ну, видишь, моя правда!» Мужик еще пуще опечалился и упросил бирюка обождать до третьей встречи:

«А там делай, как знаешь, коли хлеба-соли моей не помнишь».

В третий раз повстречалась им лиса. Мужик рассказал ей все и повторил свой вопрос. Лиса говорит: «Да как это можно, чтобы бирюк, этакая большая туша, мог поместиться в таком малом мешке?» И бирюк, и мужик побожились, что это истинная правда, но лиса все-таки не верила и сказала: «А ну-ка, мужичок, покажи, как ты сажал его в мешок-то!» Мужик расставил мешок, а бирюк всунул туда голову. Лиса закричала: «Да разве ты одну голову прятал в мешок?!» Бирюк влез совсем. «Ну-ка, мужичок, – продолжала лиса, – покажи, как ты мешок завязывал?» Мужик завязал. «Ну-ка, мужичок, как ты в поле хлеб-то молотил?» Мужик и начал молотить цепом по мешку. «Ну-ка, мужичок, как ты колосья отворачивал?» Мужик стал отворачивать голову бирюку да задел и лису по голове и убил ее до смерти, приговаривая: «Старая хлеб-соль забывается!»

ХИТРЫЙ КОЗЕЛ

Жил старик со старухой. У них никого не было, только один козел. Этот козел три года за печкой жил.

Вот бежит козел по полю, побежал вдоль по дорожке, а ему волк навстречу. Испугался козел, убежал козел на двадцать метров в лес и спрашивает у волка:

– Не видал ли ты, волк, двух волков – двух брателков?

– На что тебе-то их?

– Подраться, побороться, побаталиться!

Испугался волк и говорит:

– Видел – они за двумя болотами, за осиновыми колодами…

Козел опять побежал вдоль по дорожке и опять ему навстречу волк. Испугался козел, на пять метров в лес убежал и спрашивает:

– Не видал ли ты двух волков – двух брателков?

– На что тебе их?

– Подраться, побороться, побаталиться!

– Ну-ка, давай со мной бороться!

Ему козел и говорит:

– Давай. Мне ведь надо рогами – так давай разбежимся!

Согласился волк. Стал козел разбегаться – да и убежал домой.

А волк и доныне его ждет в лесу.

(В обработке В. Н. Серебренникова, а также М. В. Толстикова.)

СКАЗКА О ЕРШЕ ЕРШОВИЧЕ, СЫНЕ ЩЕТИННИКОВЕ

Ершишко-кропачишко, ершишко-пагубнишко склался на дровнишки со своими маленькими ребятишками; пошел он в Кам-реку, из Кам-реки – в Трос-реку, из Трос-реки – в Кубенское озеро, из Кубенского озера – в Ростовское озеро. И в этом озере выпросился остаться на одну ночку, от одной ночки – на две ночки, от двух ночек – на две недели, от двух недель – на два месяца, от двух месяцев – на два года, а от двух годов жил тридцать лет.

Стал он по всему озеру похаживать, мелкую и крупную рыбу подкалывать. Тогда мелкая и крупная рыба собрались во един круг и стали выбирать себе судью праведного – рыбу сом с большим усом: «Будь ты, – говорят, – нашим судьей!»

Сом послал за ершом, добрым человеком, и говорит: «Ерш, добрый человек! Почему ты нашим озером завладел?» – «Потому, – говорит, – я вашим озером завладел, что ваше озеро Ростовское горело снизу и доверху, с Петрова дня и до Ильина дня, выгорело оно снизу и доверху и запустело!» – «Ни вовек, – говорит сом, – наше озеро не гарывало! Есть ли у тебя в том свидетели, письменные грамоты?» – «Есть у меня в том свидетели и письменные грамоты: сорога-рыба на пожаре была, глаза запалила – и понынче у нее красны!»

И посылает сом-рыба за сорогой-рыбой. Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туда же понятых (это государские посыльщики) зовут сорогу-рыбу: «Сорога-рыба! Зовет тебя рыба сом с большим усом пред свое величество!»

Сорога-рыба, не дошедши сом-рыбы, кланялась. И говорит ей сом: «Здравствуй, сорога-рыба, вдова честная! Гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?» – «Ни вовек, – говорит сорога-рыба, – не гарывало наше озеро!» Говорит сом: «Слышишь, ерш, добрый человек! Сорога-рыба в глаза обвинила!»

А сорога тут же примолвила: «Кто ерша знает да ведает, тот без хлеба обедает!»

Ерш не унывает, на бога уповает. «Есть же у меня, – говорит, – в том свидетели и письменные грамоты: окунь-рыба на пожаре был, головешки носил – и понынче у него крылья красны!»

Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туда же понятых (это государские посыльщики) приходят и говорят: «Окунь-рыба! Зовет тебя рыба сом с большим усом пред свое величество!»

И приходит окунь-рыба. Говорит ему сом: «Скажи, окунь-рыба, гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?» – «Ни вовек-то, – говорит, – наше озеро не гарывало! Кто ерша знает да ведает, тот без хлеба обедает!»

Ерш не унывает, на бога уповает, говорит сом-рыбе: «Есть же у меня в том свидетели и письменные грамоты: щука-рыба, вдова честная, скажет истинную правду! Она на пожаре была, головешки носила – и понынче черна!»

Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туда же понятых (это государские посыльщики) приходят и говорят: «Щука-рыба! Зовет рыба сом с большим усом пред свое величество». Щука-рыба, не дошедчи сом-рыбы, кланялась: «Здравствуй, ваше величество!» – «Здравствуй, щука-рыба, вдова честная! – говорит сом. – Гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?» Щука-рыба отвечает: «Ни вовек-то не гарывало наше озеро Ростовское! Кто ерша знает да ведает, тот всегда без хлеба обедает!»

Ерш не унывает, на бога уповает. «Есть же, – говорит, – у меня в том свидетели и письменные грамоты: налим-рыба на пожаре был, головешки носил – и понынче он черен!»

Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туда же понятых (это государские посыльщики) приходят к налим-рыбе и говорят: «Налим-рыба! Зовет тебя рыба сом с большим усом пред свое величество!» – «Ах, братцы! Нате вам гривну за труды и за волокиту; у меня губы толстые, брюхо большое, в городе не бывал, пред судьями не стаивал, говорить не умею, кланяться, право, не могу!»

Эти государские посыльщики пошли домой; тут поймали ерша и посадили его в петлю. А по ершовым-то молитвам бог дал дождь да слякоть: ерш из петли и выскочил; пошел он в Кубенское озеро, из Кубенского озера – в Трос-реку, из Трос-реки – в Кам-реку. В Кам-реке идут щука да осетр. «Куда вас черт понес?» – говорит им ерш.

Услыхали рыбаки ершов голос тонкий и начали ерша ловить. Изловили ерша, ершишку-кропачишку, ершишку-пагубнишку! Пришел Бродька – бросил ерша в лодку, пришел Петрушка – бросил ерша в плетушку. «Наварю, – говорит, – ухи да и скушаю!»

Тут и смерть ершова!

МОРОЗКО

Живало-бывало, жил дед да с другой женой. У деда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься – бита и недовернешься – бита. А родная дочь что ни сделает – за все гладят по головке: умница. Падчерица и скотину поила-кормила, дрова и воду в избу носила, печь топила, избу мела – еще до свету… Ничем старухе не угодишь – все не так, все худо. Ветер хоть пошумит, да затихнет, а старая баба расходится – не скоро уймется. Вот мачеха и придумала падчерицу со свету сжить.

– Вези, вези ее, старик, – говорит мужу, – куда хочешь, чтобы мои глаза ее не видали! Вези ее в лес, на трескучий мороз.

Старик затужил, заплакал, однако делать нечего, бабы не переспоришь. Запряг лошадь:

– Садись, мила дочь, в сани.

Повез бездомную в лес, свалил в сугроб под большую ель и уехал. Девушка сидит под елью, дрожит, озноб ее пробирает. Вдруг слышит – невдалеке Морозко по елкам потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает. Очутился на той ели, под которой девица сидит, и сверху ее спрашивает:

– Тепло ли тебе, девица?

– Тепло, Морозушко, тепло, батюшка.

Морозко стал ниже спускаться, сильнее потрескивает, пощелкивает:

– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

Она чуть дух переводит:

– Тепло, Морозушко, тепло, батюшка.

Морозко еще ниже спустился, пуще затрещал, сильнее защелкал:

– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Тепло ли тебе, лапушка?

Девица окостеневать стала, чуть-чуть языком шевелит:

– Ой, тепло, голубчик Морозушко!

Тут Морозко сжалился над девицей, окутал ее теплыми шубами, отогрел пуховыми одеялами. А мачеха по ней уже поминки справляет, печет блины и кричит мужу:

– Ступай, старик, вези свою дочь хоронить!

Поехал старик в лес, доезжает до того места – под большою елью сидит его дочь, веселая, румяная, в собольей шубе, вся в золоте, в серебре, и около – короб с богатыми подарками. Старик обрадовался, положил все добро в сани, посадил дочь, повез домой. А дома старуха печет блинцы, а собачка под столом:

– Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину замуж не берут.

Старуха бросит ей блин:

– Не так тявкаешь! Говори: «Старухину дочь замуж берут, а стариковой дочери косточки везут…»

Собака съест блин и опять:

– Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину замуж не берут.

Старуха блины ей кидала и била ее, собачка – все свое… Вдруг заскрипели ворота, отворилась дверь, в избу идет падчерица – в злате-серебре, так и сияет. А за ней несут короб высокий, тяжелый. Старуха глянула – и руки врозь…

– Запрягай, старик, другую лошадь! Вези, вези мою дочь в лес да посади на то же место…

Старик посадил старухину дочь в сани, повез ее в лес на то же место, вывалил в сугроб под высокой елью и уехал. Старухина дочь сидит, зубами стучит. А Морозко по лесу потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает, на старухину дочь поглядывает:

– Тепло ли тебе, девица?

А она ему:

– Ой, студено! Не скрипи, не трещи, Морозко…

Морозко стал ниже спускаться, пуще потрескивать, пощелкивать.

– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

– Ой, руки-ноги отмерзли! Уйди, Морозко…

Еще ниже спустился Морозко, сильнее приударил, затрещал, защелкал:

– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

– Ой, совсем застудил! Сгинь, пропади, проклятый Морозко!

Рассердился Морозко да так хватил, что старухина дочь окостенела.

Чуть свет старуха посылает мужа:

– Запрягай скорее, старик, поезжай за дочерью, привези ее в злате-серебре…

Старик уехал. А собачка под столом:

– Тяф, тяф! Старикову дочь женихи возьмут, а старухиной дочери в мешке косточки везут.

Старуха кинула ей пирог:

– Не так тявкаешь! Скажи: «Старухину дочь в злате, серебре везут…»

А собачка – все свое:

– Тяф, тяф! Старухиной дочери в мешке косточки везут…

Заскрипели ворота, старуха кинулась встречать дочь. Рогожу отвернула, а дочь лежит в санях мертвая. Заголосила старуха, да поздно.

(В обработке А. Толстого.)

ЗИМОВЬЕ ЗВЕРЕЙ

Идет из деревни бык, а навстречу ему – баран. «Куда идешь?» – спрашивает барана бык. «Иду искать лето», – отвечает тот. «Пошли вместе», – говорит бык.

И пошли они вместе. Идут вдвоем, а навстречу им – свинья. «Куда идете, братцы?» – спрашивает их свинья. «Идем от зимы к лету», – отвечают те.

«И я с вами пойду», – просится свинья.

И пошли они дальше. Идут, а навстречу им – гусь. «Куда, гусь, идешь?» – спрашивают они. «От зимы к лету», – отвечает гусь. «Пойдем вместе», – говорит бык.

И пошли они вчетвером. Шли, шли и встретили петуха. «Куда, петух, идешь?» – спрашивает гусь: «От зимы иду к лету», – отвечает петух. «Пошли вместе», – позвал бык.

Идут они и разговаривают между собой: «Приходит зима, наступают морозы: куда деваться?» Бык и говорит: «Надо хату ставить!» А баран говорит: «У меня хорошая шуба, видишь, какая шерсть, я и так зиму перезимую!» А свинья говорит: «Я глубоко в землю зарываюсь; зароюсь в землю и так зиму перезимую!» А гусь с петухом говорят: «У нас по два крыла: взлетим на ель, одним крылом постелемся, другим накроемся и так зиму перезимуем».

И разошлись, кто куда.

Бык остался один и начал ставить хату. Ставил, ставил и поставил. Настала суровая зима: лютые морозы, снегопады и метели. Приходит баран к хате быка и говорит: «Пусти, брат, согреться!»

Бык отвечает: «У тебя хорошая шуба, видишь, какая шерсть, ты и так зиму перезимуешь!»

Баран говорит: «Ежели не пустишь согреться, я разгонюсь и рогами дверь твою в щепки разобью, и тебе будет холодно!» Бык думает: «Что делать? Ведь он меня заморозит». И пустил бык барана в свою хату, и стали они жить вдвоем.

Приходит свинья: «Пусти, братец…» Бык и говорит: «Ты глубоко в землю зарываешься; заройся в землю и так зиму перезимуешь!» Свинья говорит: «Ежели не пустишь, я вырою весь фундамент твоей хаты, и тебе будет холодно!» Бык думает: «Что делать? Ведь она же меня заморозит!» Пустил и свинью. Стали жить втроем.

Приходят и гусь с петухом: «Пусти, братец…» Бык говорит: «У вас ведь по два крыла; взлетите на ель, одним крылом постелитесь, другим накроетесь и так зиму перезимуете!» Тогда гусь и говорит: «Ежели не пустишь, я из стен своим клювом выдергаю мох, и тебе будет холодно!» А петух кричит: «Ежели не пустишь, я влезу на потолок и с потолка своими когтями сгребу землю, и тебе будет холодно!» Подумал, подумал бык и пустил их в хату.

Петух согрелся и начал песни напевать. Бежала лиса по лесу и услыхала. Подбежала к окну, смотрит в окно и видит, что у быка есть петух, гусь, свинья и баран. Побежала лиса к волку и медведю; прибежала и говорит: «Знаешь что, куманек, и ты, дядя Михаил Потапыч? Идемте к быку! У быка есть петух, гусь, свинья и баран. Я схвачу гуся и петуха, а вы – свинью и барана».

И пошли. Подходят к дверям, лиса говорит: «А ну-ка, Михаил Потапыч, отворяй дверь!» Медведь открыл дверь, и лиса вскочила в хату. А бык как прижмет ее рогами к стене, а баран давай рогами по бокам осаживать! И до тех пор осаживал, пока из нее дух вон. Потом вскочил в хату волк. Бык волка тоже прижал к стене, а баран рогами его до тех пор тер, пока душа не выкатилась колесом. Медведь тоже было бросился в хату, но они так принялись за него, что он чуть жив выбрался…

А бык с друзьями и до сих пор живут в своей хате. Живут, поживают и добра наживают.

ПО ЩУЧЬЕМУ ВЕЛЕНЬЮ

Жил-был старик. У него было три сына: двое умных, третий – дурачок Емеля.

Те братья работают, а Емеля целый день лежит на печке, знать ничего не хочет.

Один раз братья уехали на базар, а бабы, невестки, давай посылать его:

– Сходи, Емеля, за водой!

А он им с печки:

– Неохота…

– Сходи, Емеля, а то братья с базара воротятся, гостинцев тебе не привезут!

– Ну ладно!

Слез Емеля с печки, обулся, оделся, взял ведра да топор и пошел на речку. Прорубил лед, зачерпнул ведра и поставил их, а сам глядит в прорубь. И увидел Емеля в проруби щуку. Изловчился и ухватил щуку в руку:

– Вот уха будет сладка!

Вдруг щука говорит ему человечьим голосом:

– Емеля, отпусти меня в воду, я тебе пригожусь.

А Емеля смеется:

– На что ты мне пригодишься? Нет, понесу тебя домой, велю невесткам уху сварить. Будет уха сладка.

Щука взмолилась опять:

– Емеля, Емеля, отпусти меня в воду, я тебе сделаю все, что ни пожелаешь.

– Ладно, только покажи сначала, что не обманываешь меня, тогда отпущу.

Щука его спрашивает:

– Емеля, Емеля, скажи – чего ты сейчас хочешь?

– Хочу, чтобы ведра сами пошли домой и вода бы не расплескалась…

Щука ему говорит:

– Запомни мои слова: когда что тебе захочется – скажи только: «По щучьему веленью, по моему хотенью».

Емеля и говорит:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – ступайте, ведра, сами домой…

Только сказал – ведра сами и пошли в гору.

Емеля пустил щуку в прорубь, а сам пошел за ведрами.

Идут ведра по деревне, народ дивится, а Емеля идет сзади, посмеивается…

Зашли ведра в избу и сами встали на лавку, а Емеля полез на печь.

Прошло много ли, мало ли времени – невестки говорят ему:

– Емеля, что ты лежишь? Пошел бы дров нарубил.

– Неохота…

– Не нарубишь дров, братья с базара воротятся, гостинцев тебе не привезут.

Емеле неохота слезать с печи. Вспомнил он про щуку и потихоньку говорит:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – поди, топор, наколи дров, а дрова – сами в избу ступайте и в печь кладитесь…

Топор выскочил из-под лавки – и на двор, и давай дрова колоть, а дрова сами в избу идут и в печь лезут.

Много ли, мало ли времени прошло – невестки опять говорят:

– Емеля, дров у нас больше нет. Съезди в лес, наруби!

А он им с печки:

– Да вы-то на что?

– Как мы на что?.. Разве наше дело в лес за дровами ездить?

– Мне неохота…

– Ну, не будет тебе подарков.

Делать нечего. Слез Емеля с печи, обулся, оделся. Взял веревку и топор, вышел на двор и сел в сани:

– Бабы, отворяйте ворота!

Невестки ему говорят:

– Что ж ты, дурень, сел в сани, а лошадь не запряг?

– Не надо мне лошади.

Невестки отворили ворота, а Емеля говорит потихоньку:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – ступайте, сани, в лес…

Сани сами поехали в ворота, да так быстро – на лошади не догнать.

А в лес-то пришлось ехать через город, и тут он много народу помял, подавил. Народ кричит: «Держи его! Лови его!» А он знай сани погоняет. Приехал в лес:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – топор, наруби дровишек посуше, а вы, дровишки, сами валитесь в сани, сами вяжитесь…

Топор начал рубить, колоть сухие дерева, а дровишки сами в сани валятся и веревкой вяжутся. Потом Емеля велел топору вырубить себе дубинку – такую, чтобы насилу поднять. Сел на воз:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – поезжайте, сани, домой…

Сани помчались домой. Опять проезжает Емеля по тому городу, где давеча помял, подавил много народу, а там его уж дожидаются. Ухватили Емелю и тащат с возу, ругают и бьют. Видит он, что плохо дело, и потихоньку:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – ну-ка, дубинка, обломай им бока…

Дубинка выскочила – и давай колотить. Народ кинулся прочь, а Емеля приехал домой и залез на печь.

Долго ли, коротко ли – услышал царь об Емелиных проделках и посылает за ним офицера: его найти и привезти во дворец.

Приезжает офицер в ту деревню, входит в ту избу, где Емеля живет, и спрашивает:

– Ты – дурак Емеля?

А он с печки:

– А тебе на что?

– Одевайся скорее, я повезу тебя к царю.

– А мне неохота…

Рассердился офицер и ударил его по щеке. А Емеля говорит потихоньку:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – дубинка, обломай ему бока…

Дубинка выскочила – и давай колотить офицера, насилу он ноги унес.

Царь удивился, что его офицер не мог справиться с Емелей, и посылает своего самого набольшего вельможу:

– Привези ко мне во дворец дурака Емелю, а то голову с плеч сниму.

Накупил набольший вельможа изюму, черносливу, пряников, приехал в ту деревню, вошел в ту избу и стал спрашивать у невесток, что любит Емеля.

– Наш Емеля любит, когда его ласково попросят да красный кафтан посулят, тогда он все сделает, что ни попросишь.

Набольший вельможа дал Емеле изюму, черносливу, пряников и говорит:

– Емеля, Емеля, что ты лежишь на печи? Поедем к царю.

– Мне и тут тепло…

– Емеля, Емеля, у царя будут хорошо кормить-поить – пожалуйста, поедем.

– А мне неохота…

– Емеля, Емеля, царь тебе красный кафтан подарит, шапку и сапоги.

Емеля подумал-подумал:

– Ну ладно, ступай ты вперед, а я за тобой вслед буду.

Уехал вельможа, а Емеля полежал еще и говорит:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – ну-ка, печь, поезжай к царю…

Тут в избе углы затрещали, крыша зашаталась, стена вылетела, и печь сама пошла по улице, по дороге, прямо к царю.

Царь глядит в окно, дивится:

– Это что за чудо?

Набольший вельможа ему отвечает:

– А это Емеля на печи к тебе едет.

Вышел царь на крыльцо:

– Что-то, Емеля, на тебя много жалоб! Ты много народу подавил.

– А зачем они под сани лезли?

В это время в окно на него глядела царская дочь Марья-царевна.

Емеля увидал ее в окошке и говорит потихоньку:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – пускай царская дочь меня полюбит…

И сказал еще:

– Ступай, печь, домой…

Печь повернулась и пошла домой, зашла в избу и стала на прежнее место. Емеля опять лежит-полеживает.

А у царя во дворце крик да слезы. Марья-царевна по Емеле скучает, не может жить без него, просит отца, чтобы выдал он ее за Емелю замуж.

Тут царь забедовал, затужил и говорит опять набольшему вельможе:

– Ступай, приведи ко мне Емелю живого или мертвого, а то голову с плеч сниму.

Накупил набольший вельможа вин сладких да разных закусок, поехал в ту деревню, вошел в ту избу и начал Емелю потчевать. Емеля напился, наелся, захмелел и лег спать. А вельможа положил его в повозку и повез к царю. Царь тотчас велел прикатить большую бочку с железными обручами. В ее посадили Емелю и Марью-царевну, засмолили и бочку в море бросили.

Долго ли, коротко ли – проснулся Емеля; видит – темно, тесно:

– Где же это я?

А ему отвечают:

– Скучно и тошно, Емелюшка! Нас в бочку засмолили, бросили в синее море.

– А ты кто?

– Я – Марья-царевна.

Емеля говорит:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – ветры буйные, выкатите бочку на сухой берег, на желтый песок…

Ветры буйные подули. Море взволновалось, бочку выкинуло на сухой берег, на желтый песок. Емеля и Марья-царевна вышли из нее.

– Емелюшка, где же мы будем жить? Построй какую ни на есть избушку.

– А мне неохота…

Тут она стала его еще пуще просить, он и говорит:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – выстройся каменный дворец с золотой крышей…

Только он сказал – появился каменный дворец с золотой крышей. Кругом – зеленый сад: цветы цветут, и птицы поют.

Марья-царевна с Емелей вошли во дворец, сели у окошечка.

– Емелюшка, а нельзя тебе красавчиком стать?

Тут Емеля недолго думал:

– По щучьему веленью, по моему хотенью – стать мне добрым молодцем, писаным красавцем…

И стал Емеля таким, что ни в сказке сказать ни пером описать.

А в ту пору царь ехал на охоту и видит – стоит дворец, где раньше ничего не было.

– Это что за невежа без моего дозволения на моей земле дворец поставил?

И послал узнать-спросить: «Кто такие?» Послы побежали, стали под окошком, спрашивают.

Емеля им отвечает:

– Просите царя ко мне в гости, я сам ему скажу.

Царь приехал к нему в гости. Емеля его встречает, ведет во дворец, сажает за стол. Начинают они пировать. Царь ест, пьет и не надивится:

– Кто же ты такой, добрый молодец?

– А помнишь дурачка Емелю – как приезжал к тебе на печи, а ты велел его со своей дочерью в бочку засмолить, в море бросить? Я – тот самый Емеля. Захочу – все твое царство пожгу и разорю.

Царь сильно испугался, стал прощенья просить:

– Женись на моей дочери, Емелюшка, бери мое царство, только не губи меня!

Тут устроили пир на весь мир. Емеля женился на Марье-царевне и стал править царством.

Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец.

(В обработке А. Н. Толстого.)

КАК ПЕТУШОК ПОДАВИЛСЯ

Жили-были петушок да курочка. Побежали они к попу на мельницу искать зернышки.

Бегали, бегали, петушок нашел большое зернышко и думает: «Один съем, не дам курочке!» А зернышко-то в горле застряло, петушок и подавился. Увидала курочка, что петушок подавился, и побежала к молочнице просить молока: «Молочница, молочница, дай молочка!» – «Куда с молоком?» – «Петушок подавился у попа на мельнице зернышком!» Молочница сказала: «Беги к сенокосцам, пускай накосят сена, тогда и молочка дам».

Пришла к сенокосцам: «Сенокосцы, сенокосцы, накосите сенца!» – «Зачем тебе, – говорят, – сенца?» – «Молочнице снести». – «Зачем молочнице?» – «Молочка даст». – «Куда с молочком?» – «Петушок подавился у попа на мельнице зернышком!» – «А сбегай, – говорят, – к кузнецам, пускай скуют косу, тогда мы тебе накосим и сена».

Пришла к кузнецам: «Кузнецы, кузнецы, скуйте косу!» – «Зачем коса?» – «Сенокосцам снести». – «Зачем сенокосцам?» – «Сена накосят». – «Зачем сено?» – «Молочнице снести». – «Зачем молочнице?» – «Молочка даст». – «Куда с молочком?» – «Петушок подавился у попа на мельнице зернышком!» – «Сбегай, – говорят, – к угольнице, попроси угольков, тогда и косу скуем».

Побежала курочка к угольнице: «Угольница, угольница, дай угольков!» – «Зачем угольки?» – «Кузнецам снести: они косу скуют». – «Зачем коса?» – «Сенокосцам снесу: они сена накосят». – «Куда с сеном?» – «Молочнице дать». – «Зачем молочнице?» – «Молочка даст». – «Куда с молочком?» – «Петушку дать: петушок подавился у попа на мельнице зернышком».

Угольница дала угольков, курочка потащила их к кузнецам, кузнецы сковали косу, она потащила ее сенокосцам, сенокосцы накосили сена, она сено потащила к молочнице, молочница дала молочка, курочка принесла молочко, а петушок уже задохся…

И молочко не помогло!

КУРОЧКА, МЫШКА И ТЕТЕРЕВ

В далекие времена жили-были курочка, мышка и тетерев. Однажды нашла курочка ячменное зерно и от радости даже раскудахталась: «Нашла зерно, зерно нашла!.. Надо его смолоть! А кто понесет на мельницу?» – «Не я», – сказала мышка. «Не я», – сказал тетерев.

Нечего делать, взяла курочка зерно и понесла. Пришла на мельницу, смолола зерно. «Кто домой муку нести будет?» – спросила. «Не я», – сказала мышка.

«И не я», – сказал тетерев.

Нечего делать, взяла курочка муку и принесла домой. «Кто хлеб замесит?» – спросила курочка. «Не мы», – крикнули мышка и тетерев.

Замесила курочка тесто, и печку затопила, и хлеб сама посадила в печь. Вышел каравай на славу: пышный да румяный. Курочка на стол его поставила и спрашивает: «А кто есть его будет?» – «Я», – сказала мышка. «И я», – сказал тетерев. И оба залезли за стол.

БАЙКА О ЩУКЕ ЗУБАСТОЙ

В ночь на Иванов день родилась щука в Шексне, да такая зубастая, что боже упаси! Лещи, окуни, ерши – все собрались глазеть на нее и дивовались такому чуду. Вода той порой в Шексне всколыхалася; шел паром через реку да чуть не затопился, а красные девки гуляли по берегу да все порассыпались. Экая щука родилась зубастая! И стала она расти не по дням, а по часам: что день – на вершок прибавится; и стала щука зубастая в Шексне похаживать да лещей, окуней подавливать: издали увидит леща, хвать его зубами – леща как не бывало, только косточки хрустят на зубах у щуки зубастой!

Экая оказия случилась в Шексне! Что делать лещам да окуням? Тошно приходится: щука всех приест, прикарнает. Собралась вся мелкая рыбица; стали думать, как извести щуку зубастую да такую торовастую. На совет пришел Ерш Ершович и так наскоро сказал: «Полно думу думать да голову ломать, полно мозг портить, а вот послушайте, что я буду баить. Тошно нам всем теперь в Шексне: щука зубастая проходу не дает, всякую рыбу на зуб берет! Не житье нам в Шексне, переберемтесь-ка лучше в мелкие речки жить – в Сизму, Коному да Славенку; там нас никто не тронет, будем мы жить припеваючи да деток наживаючи!»

И поднялись все ерши, лещи, окуни из Шексны в мелкие речки Сизму, Коному да Славенку. По дороге, как шли, хитрый рыбарь многих из их братьи изловил на удочку и сварил славную ушицу, да тем, кажется, и заговелся. С тех пор в Шексне совсем мало мелкой рыбицы. Закинет рыбарь удочку в воду, да ничего не вытащит; когда попадется стерлядка, да тем и ловле шабаш!

Вот вам и вся байка о щуке зубастой да такой торовастой. Много наделала плутовка хлопот в Шексне, да после и сама не сдобровала: как не стало мелкой рыбицы, пошла хватать червячков и попалась сама на крючок. Рыбарь сварил уху, хлебал да хвалил: такая была жирная!

Я там был, уху хлебал; по усам текло, а в рот не попало…

ЛИСА И ЖУРАВЛЬ

Подружилась лиса с журавлем, даже покумилась с ним у кого-то на родинах.

Вот и вздумала однажды лиса угостить журавля, пошла звать его к себе в гости.

– Приходи, куманек, приходи, дорогой! Уж я как тебя угощу!

Идет журавль на званый пир, а лиса наварила манной каши и размазала по тарелке. Подала и потчевает:

– Покушай, мой голубчик – куманек! Сама стряпала.

Журавль клоп-клоп по тарелке носом, стучал, стучал, ничего не попадает!

А лисица в это время лижет себе да лижет кашу, так всю сама и скушала. Каша съедена.

Лисица говорит:

– Не обессудь, любезный кум! Больше потчевать нечем.

– Спасибо, кума, и на этом! Приходи ко мне в гости.

На другой день приходит лиса, а журавль приготовил окрошку, налил в кувшин с малым горлышком поставил на стол и говорит:

– Кушай, кумушка! Право, больше нечем потчевать.

Лиса начала вертеться вокруг кувшина, и так зайдет и этак, и лизнет его, и понюхает-то, все ничего не достанет! Не лезет голова в кувшин. А журавль меж тем клюет себе да клюет, пока все поел.

– Ну, не обессудь, кума! Больше угощать нечем.

Взяла лису досада, думала, что наестся на целую неделю, а домой пошло как несолоно хлебала. Как аукнулось, так и откликнулось!

С тех пор и дружба у лисы с журавлем врозь.

(Фольклорный фонд им. проф. В. Н. Морохина. Записано Краснопевцевой Т. Ф. со слов Мамонтовой Зинаиды Александровны 1950 года рождения в г. Нижнем Новгороде, 20 апреля 2000 года.)

ЛИСА И ТЕТЕРЕВ

Бежала лисица по лесу, увидала на дереве тетерева и говорит ему:

– Терентий, Терентий! Я в городе была.

– Бу-бу-бу, бу-бу-бу! Была, так была.

– Терентий, Терентий! Я указ добыла.

– Бу-бу-бу, бу-бу-бу! Добыла, так добыла.

– Чтобы вам, тетеревам, не сидеть по деревам, а все бы гулять по зеленым лугам.

– Бу-бу-бу, бу-бу-бу! Гулять, так гулять.

– Терентий! Кто там едет? – спрашивает лиса, услышав конский топот и собачий лай.

– Мужик.

– Кто за ним бежит?

– Жеребенок.

– Какой у него хвост-то?

– Крючком.

– Ну, так прощай, Терентий! Мне дома недосуг.

(Фольклорный фонд им. проф. В. Н. Морохина. Записано Духтиной Т. Н. со слов Духтиной Елизаветы Григорьевны 1923 года рождения в г. Нижнем Новгороде 12 апреля 2000 года.)

ЛИСА И ЛАПОТЬ

Шла лиса по дорожке и нашла лапоть, пришла к мужику и просится:

– Хозяин, пусти меня ночевать.

Хозяин говорит:

– Негде, лисонька! Тесно!

– Да много ли нужно мне места!

Я сама лягу на лавку, а хвост спрячу под лавку.

Пустил ее ночевать. Лиса и говорит:

– Положи мой лапоть к вашим курочкам.

Положил хозяин лапоть в курятник, а лисонька ночью встала и выбросила свой лапоть в окно. Поутру встает она и спрашивает:

– Где мой лапоть?

А хозяева говорят:

– Лисонька, ведь он пропал!

– Ну, тогда отдайте мне за него курочку.

Взяла лиса курочку, приходит в другой дом и просит, чтобы ее пустили переночевать, а курочку посадили к хозяйским гусям.

Ночью лиса припрятала курочку, а утром получила гуся. Идет довольная, что всех обманула. Шла она так, шла. Увидела новый дом и просится переночевать. Да говорит, чтобы гуся посадили к барашкам. Опять схитрила, взяла за гуся, барашка и пошла еще в один дом.

Осталась ночевать и просит посадить ее барашка к бычкам. Ночью лисонька украла и барашка, а поутру требует, чтобы ей отдали бычка.

Всех – курочку, гуся, барашка и бычка – лиса спрятала. Взяла шкуру, набила соломой – получился бычок. Лиса поставила его на дороге.

Идут медведь с волком, а лиса и говорит:

– Возьмите сани, да поедем кататься.

Вот они украли сани и хомут, впрягли бычка, уселись в сани. Лиса стала править и кричит:

– Бычок, соломенный бочок. Сани чужие, хомут не свой, погоняй, не стой!

Бычок не идет.

Она прыгнула из саней и закричала:

– Оставайтесь, дураки!

А сама ушла. Медведь с волком обрадовались добыче и давай рвать бычка: рвали, рвали, видят, что одна шкура да солома, покачали головами и разошлись в разные стороны.

Вот так хитрая лиса всех обманула.

А тут мимо бежали собаки, увидели лису – и за ней. Такую трепку ей задали, чтобы неповадно было обманывать других. Отобрали и курочку, и гуся, барашка и бычка. А лиса убежала в лес с потрепанным хвостом. Так ей и надо!

ЛИСА И КОЗЕЛ

Бежала однажды лиса по дороге, засмотрелась на ворону и упала в колодец. Воды в колодце было немного: утонуть нельзя, но и выскочить тоже нельзя.

Сидит лиса в колодце и думает, что делать?

В это время по дороге шел козел – умная голова. Заглянул в колодец и увидел там лису.

– Что ты там, лиса, делаешь?

– Отдыхаю, голубчик, – отвечает лиса. – Наверху жарко, а здесь прохладно, хорошо! Воды холодной – сколько хочешь!

А козел давно пить хотел.

– А хороша ли вода? – спрашивает козел.

– Отличная! – отвечает лиса. – Чистая, холодная! Прыгай сюда, если хочешь. Здесь и тебе, и мне место есть.

Прыгнул козел в колодец, а она ему говорит:

– Эх ты, и прыгнуть-то не умеешь – всю меня обрызгал.

Вскочила лиса козлу на спину, со спины – на рога, так и выскочила из колодца.

А козел чуть было не умер с голоду в колодце. Еле нашли его и за рога вытащили.

ВОЛК И ЛИСА

Жили волк и лиса. У волка избушка хворостяная, у лисички – ледяная. Пришла ростепель, у лисы избушка растаяла. Явилась лиса к волку на ночлег проситься:

– Пусти меня, куманек, обогреться!

– Мала моя избушка, – говорит волк. – Одному повернуться негде. Куда тебя пущу?

Не пустил волк лису.

Явилась лиса другой раз, явилась третий. Заладила каждый день к волку ходить:

– Хоть на приступочку, куманек, пусти!

Сжалился волк, пустил лису. Первую ночь лиса на приступочке спала, на вторую забралась в избу, а на третью на печи развалилась. Волк спит под печью, внизу, а лиса на печи. И всю-то ночь сама с собой разговоры разговаривает.

Услыхал волк, спрашивает:

– Кто у тебя, кума?

– Никого, куманек, нету.

Легли спать, а лиса, знай, лапкой в печную трубу стучит: «Тук, тук, тук! Тук, тук, тук!» Проснулся волк:

– Выйди, кума, спроси: кто там стучится?

Вышла лиса в сени. А из сеней забралась в кладовушку, где волк запасы берег. Стала в кладовушке сметанку да маслице слизывать. Лижет и приговаривает:

– Хороша у волка сметанка! Вкусное маслице!

Вылизала все маслице и сметанку, муку рассыпала. Вернулась на печь, облизывается.

– С кем ты, кумушка, в сенях разговаривала? – спрашивает волк.

– Это за мной послы приезжали, – отвечает лиса. – Звали меня на свадьбу, на почестный пир. Да отказалась я ехать.

Поверил волк лисе.

Утром задумал волк блины печь. Говорит лисе:

– Я буду дрова носить, печку топить. А ты сходи, кумушка, в кладовушку, посмотри там хорошенько. Было у меня и маслице, и сметанка, была и мучица. Печку затопим, напечем блинков.

Пошла лиса в кладовушку. Явилась из кладовушки, волку говорит:

– Я под старость слеповата стала, вижу плохо – ничего не нашла в твоей кладовушке. Сходи, куманек, сам.

Пошел волк сам в свою кладовушку. На полочки посмотрел, под полочки поглядел: все в кладовушке подлизано! Вернулся, спрашивает у лисы:

– Не ты ли у меня, кумушка, сметанку и маслице слизала да муку рассыпала?

Стала отрекаться лиса:

– Я слепа и убога. Не видала маслица, не лизала сметанки, не рассыпала твоей муки!

Снова поверил волк хитрой лисе, оставил до весны в избушке жить.

Жила лиса до весны, жила до холодной осени.

И теперь у волка в избушке живет.

КАК ЛИСА ВОЛКУ ШУБУ ШИЛА

Идет волк по лесу. Видит, дятел долбит дерево; он ему и говорит: «Вот ты, дятел, все долбишь и долбишь, работаешь, работаешь, а хатки за свой век построить не можешь!» А дятел волку и говорит: «А ты, волк, все режешь и режешь скот, а кожуха за свой век не сошьешь!» Подумал волк, что дятел правильно ему говорит, приходит к лисе: «Лиса, сшей мне шубу. А я тебе принесу овечек!»

Согласилась лиса.

Вот волк приносит лисе овец: одну, другую, третью, а шубы все нет. А лиса мясо съест, шерсть же на базаре продаст. Наконец, волк и спрашивает: «Когда же, лиса, шуба готова будет?» А лиса говорит: «Сегодня к вечеру шуба готова будет, надо только на обводы шерсти. Пойди к людскому огороду, там лошадь стоит. Ты зарежь ее и принеси хвост и гриву на обводы!»

Пошел волк и видит лошадь. Подкрался к ней сзади и только хотел вцепиться в нее зубами, она как ударит его копытами – и убила насмерть…

И сейчас по снегу волчьи косточки блестят.

ВОЛК И КОЗЛЯТА

Жила-была коза с козлятами. Уходила коза в лес есть траву шелковую, пить воду студеную. Как только уйдет – козлятки запрут избушку и сами никуда не выходят.

Воротится коза, постучится в дверь и запоет:

– Козлятушки, ребятушки!
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла – молока принесла;
Бежит молоко по вымечку
Из вымечка – по копытечку
Из копытечка – во сыру землю!

Козлятки отопрут дверь и впустят мать. Она их покормит, напоит и опять уйдет в лес, а козлята запрутся крепко-накрепко.

Волк подслушал, как поет коза. Вот раз коза ушла, волк побежал к избушке и закричал грубым голосом:

– Вы, детушки!
Вы, козлятушки!
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла,
Молока принесла.
Полны копытца водицы!

Козлята ему отвечают:

– Слышим, слышим – да не матушкин это голосок! Наша матушка поет тонюсеньким голосом и не так причитает.

Волку делать нечего. Пошел он на кузницу и велел себе горло перековать, чтоб петь тонюсеньким голосом. Кузнец ему горло перековал, волк опять побежал к избушке и спрятался за куст.

Вот приходит коза и стучится:

– Козлятушки, ребятушки!
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла – молока принесла;
Бежит молоко по вымечку
Из вымечка – по копытечку
Из копытечка – во сыру землю!

Козлята впустили мать и давай рассказывать, как приходил волк, хотел их съесть.

Коза накормила, напоила козлят и строго-настрого наказала:

– Кто придет к избушечке, станет проситься грубым голосом да не переберет всего, что я вам причитываю, – дверь не отворяйте, никого не впускайте.

Только ушла коза, волк опять шасть к избушке, постучался и начал причитывать тонюсеньким голосом:

– Козлятушки, ребятушки!
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла – молока принесла;
Бежит молоко по вымечку
Из вымечка – по копытечку
Из копытечка – во сыру землю!

Козлята отворили дверь, волк кинулся в избу и всех козлят съел, только один козленочек схоронился в печке.

Приходит коза: сколько ни звала, ни причитывала – никто ей не отвечает.

Видит – дверь отворена, вбежала в избушку – там нет никого. Заглянула в печь и нашла там одного козленочка.

Как узнала коза о своей беде, как села она на лавку – начала горевать, горько плакать:

– Ох, вы детушки мои, козлятушки!
На что отпиралися-отворялися,
Злому волку доставалися?

Услыхал это волк, входит в избушку и говорит козе:

– Что ты на меня грешишь, кума? Не я твоих козлят съел. Полно горевать, пойдем лучше в лес, погуляем.

Пошли они в лес, а в лесу была яма, а в яме костер горел. Коза и говорит волку:

– Давай, волк, попробуем, кто перепрыгнет через яму?

Стали они прыгать. Коза перепрыгнула, а волк прыгнул, да и ввалился в горячую яму.

Брюхо у него от огня лопнуло, козлятки оттуда выскочили, все живые – прыг к матери! И стали они жить-поживать по-прежнему.

ЗАЙЦЫ И ЛЯГУШКИ

Сошлись раз зайцы и стали плакаться на свою жизнь:

– И от людей, и от собак, и от орлов, и от прочих зверей погибаем. Уж лучше раз умереть, чем в страхе жить и мучиться, давайте утопимся!

И поскакали зайцы на озеро топиться. Лягушки услыхали зайцев и забултыхали в воду.

Один заяц и говорит:

– Стойте, ребята! Подождем топиться: вот лягушачье житье, видно, еще хуже нашего: они и нас боятся!

КОЗА-ДЕРЕЗА

Были-жили старик да старушка, и была у них дочь. Держали они козу. И очень старик эту козу любил, никому не доверял ее кормить – только дочери. Раз он посылает дочь:

– Поди, покорми козу!

И вот дочь погнала козу в лес, поит, кормит целый день и гонит обратно домой. А старичок дожидается у ворот и спрашивает сразу:

– Коза ты моя, козынька, что сегодня пила и ела?

– Твоя дочка прогоняла меня целый денек, а я съела один только листок!

Осерчал старик и говорит:

– Ну, старуха, завтра ты иди!

Вот погнала на другой день старуха козу в лес. Пасет целый день, поит, кормит, а вечером ждет старик опять козу домой и спрашивает:

– Коза ты моя, козынька, что сегодня пила, ела?

– Гоняла твоя старушка меня целый денек, я только успела схватить один листок! Осерчал старик:

– Ну, ладно, завтра сам пойду пасти!

И вот пошел старик сам пасти. Коза целый день ест, пьет. Так день прошел. Прибежал старик домой раньше козы, вышел навстречу:

– Ну, коза ты моя, козынька, что сегодня пила, ела?

– Сегодня пробегала целый денек, схватила один только листок!

– Ну, держите козу, сейчас зарежу… Давайте нож!

Коза видит, что хозяин хочет ее зарезать, рванулась и бежать. И убежала. Бежала, бежала, прибегает в лес – в заинькову избушку, завалилась на печь и лежит. Вдруг заинька прибегает:

– Кто, кто в мою избушку зашел?

А коза с печи отвечает:

– Я – коза-дереза,
За три гроша куплена,
Под бока луплена!
Топну, топну ногами,
Заколю тебя рогами,
Ножками затопчу,
Хвостиком подмечу!

Заинька испугался, побежал прочь. Попадает ему навстречу лиса:

– Что, заинька, плачешь?

– Не знаю, кто-то в избушку пришел, не могу выгнать!

– Ну, пойдем, я выгоню!

Вот пошли они; приходит лиса на порог и кричит:

– Поди отсюда прочь!

Отвечает коза:

– Я – коза-дереза,
За три гроша куплена,
Под бока луплена!
Топну, топну ногами,
Заколю тебя рогами,
Ножками затопчу,
Хвостиком подмечу!

Лиса испугалась, прочь побежала, и заинька вслед бежит, плачет. Попадает волк навстречу:

– Что ты плачешь?

– Да вот не знаю, кто-то в избушку зашел, не могу выгнать!

– Ну, пойдем, я выгоню!

И пошли. Приходит волк к избушке и кричит:

– Кто в избушке заинькиной, ступай прочь!

– Я – коза-дереза,
За три гроша куплена,
Под бока луплена!
Топну, топну ногами,
Заколю тебя рогами,
Ножками затопчу,
Хвостиком подмечу!

И волк испугался, побежал прочь. Идет заинька, плачет. А навстречу ему медведь:

– Что ты, заинька, плачешь?

– Да не знаю, кто-то зашел в избушку, не могу выгнать.

– Ну, пойдем, я тебе помогу!

Пришел медведь к избушке и закричал:

– Выходи прочь, кто здесь сидит!

А коза с печи отвечает:

– Я – коза-дереза,
За три гроша куплена,
Под бока луплена!
Топну, топну ногами,
Заколю тебя рогами,
Ножками затопчу,
Хвостиком подмечу!

Подумал медведь, испугался и прочь побежал. Идет заинька, плачет. Вдруг петушок навстречу:

– Здорово, заинька, что плачешь?

– Да вот забрался кто-то в избушку, не могу выгнать!

– Пойдем, я выгоню.

И пошли. Пришли, петушок взлетел на порог и закричал:

– Кто в заинькиной избушке, выходи прочь!

Отвечает коза:

– Я – коза-дереза,
За три гроша куплена,
Под бока луплена!
Топну, топну ногами,
Заколю тебя рогами,
Ножками затопчу,
Хвостиком подмечу!

Петушок не испугался и говорит:

– А я иду на ногах,
В красных сапогах!
Несу косу,
Твою голову снесу —
По самые плечи!
Полезай с печи!

Коза так сильно испугалась, что упала с печи, разбилась и тут же околела. Петушок да заинька насилу вытащили ее, а сами стали жить да быть в избушке.

И до сих пор живут.

ЗАЯЦ-ХВАСТА

Жил-был заяц в лесу: летом ему было хорошо, а зимой плохо – приходилось к крестьянам на гумно ходить, овес воровать.

Приходит он к одному крестьянину на гумно, а тут уж стадо зайцев. Вот он и начал им хвастать:

– У меня не усы, а усищи, не лапы, а лапищи, не зубы, а зубищи, я никого не боюсь.

Зайцы и рассказали тетке вороне про эту хвасту. Тетка ворона пошла хвасту разыскивать и нашла его под кокориной. Заяц испугался:

– Тетка ворона, я больше не буду хвастать!

– А как ты хвастал?

– А у меня не усы, а усищи, не лапы, а лапищи, не зубы, а зубищи.

Вот она его маленько и потрепала:

– Более не хвастай!

Раз сидела ворона на заборе, собаки ее подхватили и давай мять, а заяц это увидел. И думает: как бы вороне помочь.

Выскочил на горочку и сел. Собаки увидали зайца, бросили ворону – да за ним, а ворона опять на забор. А заяц от собак ушел.

Немного погодя ворона опять встретила этого зайца и говорит ему:

– Вот ты молодец, не хваста, а храбрец!

ВОРОНА И РАК

Летела ворона по-над морем, смотрит: рак ползет – хап его! И понесла в лес, чтобы, усевшись где-нибудь на ветке, хорошенько закусить. Видит рак, что приходится пропадать, и говорит вороне:

– Эй, ворона, ворона! Знал я твоего отца и твою мать – славные были люди!

– Угу! – ответила ворона, не раскрывая рта.

– И братьев и сестер твоих знаю: что за добрые были люди!

– Угу!

– Да все же хоть они и хорошие люди, а тебе не ровня. Мне сдается, что разумнее тебя никого нет на свете.

Понравились эти речи вороне; каркнула она во все горло и упустила рака в море.

(А. Н. Афанасьев. «Русские детские сказки». В обработке М. В. Толстикова.)

КАК ЛИСА УЧИЛАСЬ ЛЕТАТЬ

Встретился с лисицей журавль:

– Что, лисица, умеешь ли летать?

– Нет, не умею.

– Садись на меня, научу.

Села лисица на журавля. Унес ее журавль высоко-высоко.

– Что, лисица, видишь ли землю?

– Едва вижу: с овчину земля кажется!

Журавль ее и стряхнул с себя.

Лисица упала на мягкое место, на сенную кучу.

Журавль подлетел:

– Ну как, умеешь, лисица, летать?

– Летать-то умею – садиться тяжело!

– Садись опять на меня, научу.

Села лиса на журавля. Выше прежнего унес он ее и стряхнул с себя.

Упала лисица на болото: на три сажени ушла в землю.

Так лисица и не научилась летать.

КОТ И ЛИСА

Жил-был мужик. У этого мужика был кот, только такой баловник, что беда! Надоел он до смерти. Вот мужик думал, думал, взял кота, посадил в мешок и понес в лес. Принес и бросил его в лесу – пускай пропадает.

Кот ходил, ходил и набрел на избушку. Залез на чердак и полеживает себе. А захочет есть – пойдет в лес, птичек, мышей наловит, наестся досыта – опять на чердак, и горя ему мало!

Вот пошел кот гулять, а навстречу ему лиса. Увидала кота и дивится: «Сколько лет живу в лесу, такого зверя не видывала!»

Поклонилась лиса коту и спрашивает:

– Скажись, добрый молодец, кто ты таков? Как ты сюда зашел и как тебя по имени величать?

А кот вскинул шерсть и отвечает:

– Зовут меня Котофей Иванович, я из сибирских лесов прислан к вам воеводой.

– Ах, Котофей Иванович! – говорит лиса. – Не знала я про тебя, не ведала. Ну, пойдем же ко мне в гости.

Кот пошел к лисице. Она привела его в свою нору и стала потчевать разной дичинкой, а сама все спрашивает:

– Котофей Иванович, женат ты или холост?

– Холост.

– И я лисица-девица. Возьми меня замуж!

Кот согласился, и начался у них пир да веселье.

На другой день отправилась лиса добывать припасов, а кот остался дома.

Бегала, бегала лиса и поймала утку. Несет домой, а навстречу ей волк:

– Стой, лиса! Отдай утку!

– Нет, не отдам!

– Ну, я сам отниму.

– А я скажу Котофею Ивановичу, он тебя смерти предаст!

– А кто такой Котофей Иванович?

– Разве ты не слыхал? К нам из сибирских лесов прислан воеводой Котофей Иванович! Я раньше была лисица-девица, а теперь нашего воеводы жена.

– Нет, не слыхал, Лизавета Ивановна. А как бы мне на него посмотреть?

– У! Котофей Иванович у меня такой сердитый: кто ему не по нраву придется, сейчас съест! Ты приготовь барана да принеси ему на поклон: барана-то положи на видное место, а сам схоронись, чтобы кот тебя не увидал, а то, брат, тебе туго придется!

Волк побежал за бараном, а лиса – домой.

Идет лиса, и повстречался ей медведь:

– Стой, лиса, кому утку несешь? Отдай мне!

– Ступай-ка ты, медведь, подобру-поздорову, а то скажу Котофею Ивановичу, он тебя смерти предаст!

– А кто такой Котофей Иванович?

– А который прислан к нам из сибирских лесов воеводою. Я раньше была лисица-девица, а теперь нашего воеводы, Котофея Ивановича, жена.

– А нельзя ли посмотреть его, Лизавета Ивановна?

– У! Котофей Иванович у меня такой сердитый: кто ему не приглянется, сейчас съест. Ты ступай, приготовь быка да принеси ему на поклон. Да смотри, быка-то положи на видное место, а сам схоронись, чтобы Котофей Иванович тебя не увидел, а то тебе туго придется!

Медведь пошел за быком, а лиса – домой.

Вот принес волк барана, ободрал шкуру и стоит раздумывает. Смотрит – и медведь лезет с быком.

– Здравствуй, Михайло Иванович!

– Здравствуй, брат Левон! Что, не видал лисицы с мужем?

– Нет, Михайло Иванович, сам их дожидаю.

– А ты сходи-ка к ним, позови, – говорит медведь волку.

– Нет, не пойду, Михайло Иванович. Я неповоротлив, ты лучше иди.

– Нет, не пойду, брат Левон. Я мохнат, косолап, куда мне!

Откуда ни возьмись – бежит заяц.

Волк и медведь как закричат:

– Поди сюда, косой!

Заяц так и присел, уши поджал.

– Ты, заяц, поворотлив и на ногу скор: сбегай к лисе, скажи ей, что медведь Михайло Иванович с братом Левоном Ивановичем давно уже готовы, ждут тебя-де с мужем, с Котофеем Ивановичем, хотят поклониться бараном да быком.

Заяц пустился к лисе во всю прыть.

А медведь и волк стали думать, где бы им спрятаться.

Медведь говорит:

– Я полезу на сосну.

А волк ему говорит:

– А я куда денусь? Ведь я на дерево не взберусь. Схорони меня куда-нибудь.

Медведь спрятал волка в кустах, завалил сухими листьями, а сам влез на сосну, на самую макушку, и поглядывает, не идут ли Котофей Иванович с лисой.

Заяц меж тем прибежал к Лисицыной норе:

– Медведь Михайло Иванович с волком Левоном Ивановичем прислали сказать, что они давно ждут тебя с мужем, хотят поклониться вам быком да бараном.

– Ступай, косой, сейчас будем.

Вот и пошли кот с лисою. Медведь увидел их и говорит волку:

– Какой же воевода-то Котофей Иванович маленький!

Кот сейчас же кинулся на быка, шерсть взъерошил, начал рвать мясо и зубами и лапами, а сам мурчит, будто сердится:

– May! May!

Медведь опять говорит волку:

– Невелик, да прожорлив! Нам четверым не съесть, а ему одному мало. Пожалуй, он и до нас доберется!

Захотелось и волку посмотреть на Котофея Ивановича, да сквозь листья не видать. И начал волк потихоньку разгребать листья. Кот услыхал, что листья шевелятся, подумал, что это мышь, да как кинется – и прямо волку в морду вцепился когтями.

Волк перепугался, вскочил и давай утекать.

А кот сам испугался и полез на дерево, где сидел медведь.

«Ну, – думает медведь, – увидел он меня!»

Слезать-то было некогда, вот медведь как шмякнется с дерева оземь, все печенки отбил, вскочил – да наутек.

А лисица вслед кричит:

– Бегите, бегите, как бы он вас не задрал!..

С той поры все звери стали кота бояться. А кот с лисой запаслись на всю зиму мясом и стали жить да поживать.

И теперь живут.

КОЧЕТОК И КУРОЧКА

Жили курочка с кочетком.

Пришли они в лес по орехи.

Кочеток залез на орешню орехи рвать, а курочке велел на земле подбирать.

Кочеток кидает, а курочка подбирает.

Вот кинул кочеток орешек и попал курочке в глазок.

Курочка пошла – плачет.

Едут мимо бояре и спрашивают:

– Курочка, курочка! Что ты плачешь?

– Мне кочеток вышиб глазок.

– Кочеток, кочеток! На что ты курочке вышиб глазок?

– Мне орешня портки разорвала.

– Орешня, орешня! На что ты кочетку портки разорвала?

– Меня козы подглодали.

– Козы, козы! На что вы орешню подглодали?

– Нас пастухи не берегут.

– Пастухи, пастухи! На что вы коз не бережете?

– Нас хозяйка блинами не кормит.

– Хозяйка, хозяйка! На что ты пастухов блинами не кормишь?

– А у меня свинья опару пролила.

– Свинья, свинья! На что ты у хозяйки опару пролила?

– У меня волк поросеночка унес.

– Волк, волк! На что ты у свиньи поросеночка унес?

– Я есть захотел.

(В обработке А. Н. Толстого, а также М. В. Толстикова.)

ЛЕВ, ЩУКА И ЧЕЛОВЕК

Раз на реке лев со щукой разговаривал, а человек стоял поодаль и слушал.

Только щука увидала человека, сейчас же ушла в воду.

Лев ее после спрашивает:

– Чего ты ушла в воду?

– Человека увидела.

– Ну, так что же?

– Да он хитрый.

– Что за человек? – спрашивает лев. – Подай мне его, я его съем.

Пошел лев человека искать. Идет навстречу мальчик.

– Ты человек?

– Нет, я еще не человек. Я мальчик. Еще когда буду человеком-то!

Лев его не тронул, прошел мимо. Идет навстречу старик.

– Ты человек?

– Нет, батюшка лев! Какой я теперь человек! Был когда-то человеком.

И этого лев не тронул:

– Что за диковина! Не найдешь человека нигде!

Шел, шел лев, встретил солдата с ружьем и с саблей.

– Ты человек?

– Человек.

– Ну, я тебя съем!

– А ты погоди, – говорит ему солдат. – Отойди от меня, я сам тебе в пасть кинусь. Разинь пасть пошире!

Лев отошел, разинул пасть. Солдат наметился да как бабахнет из ружья! Потом подбежал да саблей ухо у льва отсек. Лев – бежать.

Прибегает к реке. Выплывает щука, спрашивает:

– Ну что, видел человека?

– Да что, – говорит лев, – хитер человек! Сразу-то я его не нашел: то говорит, что был человеком, то говорит, что еще будет человеком, а как нашел человека – так я и не обрадовался. Он мне велел отойти да раскрыть пасть, потом как плюнет мне в пасть, и сейчас еще жжет, а потом как высунет язык, да ухо мне и слизнул!

– То-то же, я тебе говорила, что хитер человек…

(В обработке А. Н. Толстого, а также М. В. Толстикова.)

ЛИСА И ДРОЗД

Дрозд на дереве гнездышко свил, яички снес и вывел детенышей. Узнала про это лисица. Прибежала и – тук-тук! – хвостом по дереву.

Взглянул дрозд из гнезда, а лиса ему:

– Дерево хвостом подсеку, тебя, дрозда, съем и детей твоих съем!

Дрозд испугался и стал просить, стал лису молить:

– Лисанька-матушка, дерева не руби, детушек моих не губи! Я тебя пирогами да медом накормлю.

– Ну, накормишь пирогами да медом – не буду дерева рубить!

– Вот пойдем со мной на большую дорогу.

И отправились лиса и дрозд на большую дорогу: дрозд летит, лиса вслед бежит.

Увидел дрозд, что идет старуха с внучкой, несут корзину пирогов и кувшин меду.

Лисица спряталась, а дрозд сел на дорогу и побежал, будто лететь не может: взлетит от земли да и сядет, взлетит да и сядет.

Внучка говорит бабушке:

– Давай поймаем эту птичку!

– Да где нам с тобой поймать!

– Как-нибудь поймаем. У ней, видать, крыло подбито. Уж больно красивая птичка!

Старуха с внучкой поставили корзину да кувшин на землю и побежали за дроздом.

Отвел их дрозд от пирогов да от меду. А лисица не зевала: вволю пирогов да меду наелась и в запас припрятала.

Взвился дрозд и улетел в свое гнездо.

А лиса тут как тут – тук-тук! – хвостом по дереву:

– Дерево хвостом подсеку, тебя, дрозда, съем и детей твоих съем!

Дрозд высунулся из гнезда и ну лисицу просить, ну лисицу молить.

– Лисанька-матушка, дерево не руби, детушек моих не губи! Я тебя пивом напою.

– Ну, пойдем скорей. Я жирного да сладкого наелась, мне пить хочется!

Полетел опять дрозд на дорогу, а лисица вслед бежит.

Дрозд видит – едет мужик, везет бочку пива. Дрозд к нему: то на лошадь сядет, то на бочку. До того рассердил мужика, тот захотел убить его. Сел дрозд на гвоздь, а мужик как ударит топором – и вышиб из бочки гвоздь. Сам побежал догонять дрозда.

А пиво из бочки на дорогу льется. Лиса напилась, сколько хотела, пошла, песни запела.

Улетел дрозд в свое гнездо. Лисица опять тут как тут – тук-тук! – хвостом по дереву:

– Дрозд, а дрозд, накормил ты меня?

– Накормил!

– Напоил ты меня?

– Напоил!

– Теперь рассмеши меня, а то дерево хвостом подсеку, тебя, дрозда, съем и детей твоих съем!

Повел дрозд лису в деревню. Видит – старуха корову доит, а рядом старик лапти плетет. Дрозд сел старухе на плечо. Старик и говорит:

– Старуха, ну-ка не шевелись, я убью дрозда!

И ударил старуху по плечу, а в дрозда не попал. Старуха упала, подойник с молоком опрокинула. Вскочила старуха и давай старика ругать. Долго лисица смеялась над глупым стариком.

Улетел дрозд в свое гнездо. Не успел детей накормить, лисица опять хвостом по дереву: тук-тук-тук!

– Дрозд, а дрозд, накормил ты меня?

– Накормил!

– Напоил ты меня?

– Напоил!

– Рассмешил ты меня?

– Рассмешил!

– Теперь напугай меня!

Рассердился дрозд и говорит:

– Закрой глаза, беги за мной!

Полетел дрозд, летит-покрикивает, а лисица бежит за ним – глаз не открывает.

Привел дрозд лису прямо на охотников.

– Ну, теперь, лиса, пугайся!

Лиса открыла глаза, увидела собак – и наутек. А собаки – за ней. Едва добралась до своей норы.

(В обработке А. Н. Толстого, а также М. В. Толстикова.)

ЛИСА-ИСПОВЕДНИЦА

Однажды лиса всю большую осеннюю ночь протаскалась по лесу не евши. На заре прибежала она в деревню, взошла на двор к мужику и полезла на насест к курам.

Только что подкралась и хотела схватить одну курицу, а петуху пришло время петь: вдруг он крыльями захлопал, ногами затопал и закричал во все горло. Лиса с насеста-то так со страху полетела, что недели три лежала в лихорадке.

Вот раз вздумалось петуху пойти в лес – разгуляться, а лисица уж давно его стережет; спряталась за куст и поджидает: скоро ли петух подойдет.

А петух увидел сухое дерево, взлетел на него и сидит себе.

В то время лисе скучно показалось дожидаться, захотелось сманить петуха с дерева; вот думала-думала, да и придумала: «Дай прельщу его!»

Подходит к дереву и стала здороваться:

– Здравствуй, Петенька!

«Зачем ее лукавый занес?» – думает петух.

А лиса приступает со своими хитростями:

– Я тебе, Петенька, добра хочу – на истинный путь наставить и разуму научить. Ты, Петя, на исповеди ни разу не бывал. Слезай ко мне и покайся, а я все грехи с тебя сниму и на смех не подниму.

Петух стал спускаться ниже и ниже и попал прямо лисе в лапы. Схватила его лиса и говорит:

– Теперь я задам тебе жару! Ты у меня за все ответишь: попомнишь про свои худые дела! Вспомни, как я в осеннюю темную ночь приходила и хотела попользоваться одним куренком, а я в то время три дня ничего не ела, и ты крыльями захлопал и ногами затопал!..

– Ах, лиса! – говорит петух. – Ласковые твои словеса! Премудрая княгиня! Вот у нашего архиерея скоро пир будет; в то время стану я просить, чтоб тебя сделали просвирнею, и будут нам с тобой просвиры мягкие, кануны сладкие, и пойдет про нас слава добрая.

Лиса распустила лапы, а петух – порх на дубок.

(А. Н. Афанасьев. «Народные русские сказки». В обработке М. В. Толстикова.)

ЛИСА И КУВШИН

Вышла баба на поле жать и спрятала за кусты кувшин с молоком. Подобралась к кувшину лиса, всунула в него голову, молоко вылакала; пора бы и домой, да вот беда – головы из кувшина вытащить не может.

Ходит лиса, головой мотает и говорит:

– Ну, кувшин, пошутил, да и будет, – отпусти же меня, кувшинушко! Полно тебе, голубчик, баловать – поиграл, да и полно!

Не отстает кувшин, хоть ты что хочешь.

Рассердилась лиса:

– Погоди же ты, проклятый, не отстанешь честью, так я тебя утоплю.

Побежала лиса к реке и давай кувшин топить. Кувшин-то утонуть утонул, да и лису за собой потянул.

(В обработке К. Д. Ушинского, а также М. В. Толстикова.)

ОВЦА, ЛИСА И ВОЛК

Убежала у одного мужика овца.

Навстречу ей – лиса:

– Куда, овечка, идешь? Куда путь держишь?

– Ох, лисичка-сестричка! Была я у мужика, да житья мне не стало: где баран сдурит-напроказит, а все я виновата! Вот и вздумала уйти куда глаза глядят.

– И я тоже! – говорит лиса. – Где коршун ли, ястреб ли курочку словят, а все я, лиса, виновата. Побежим-ка вместе!

Встретился им голодный волк:

– Овца и лиса, далече ли бредете?

Лиса ему:

– А куда глаза глядят!

– Пойдемте вместе!

Пошли они втроем.

Вдруг волк говорит овце:

– А что, овца, ведь на тебе тулуп-то мой!

Лиса услышала это и подхватила:

– Вправду, братец, твой?

– Верно говорю, мой тулуп.

– И к присяге пойдешь?

– Пойду, – говорит волк.

– Тогда целуй присягу!

Лиса сметила, что мужик на тропинке поставил капкан. Подвела волка к капкану и говорит:

– Вот здесь и целуй!

Волк сдуру сунулся туда мордой; капкан щелкнул и ухватил его.

Лиса с овцой убежали подобру-поздорову.

(В обработке А. Н. Толстого, а также М. В. Толстикова.)

НЕТ КОЗЫ С ОРЕХАМИ!

Пошел козел лыки драть, а коза орехи рвать.

Пришел козел с лыками – нет козы с орехами.

Нет козы с орехами, нет козы с калеными!

– Ну, добро же, коза! Пошлю на тебя волка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.