# Два шага до любви

Татьяна Александровна Алюшина

Мирослава хороший юрист. Обостренное чутье уже не раз выручало девушку. Вот и сейчас, когда Славу попросили завезти документы одному из ВИП-клиентов, она сразу почувствовала тревогу. Входя в призывно распахнутую калитку, девушка настроилась на неприятности, но даже представить не могла, что увидит обнаженного мужчину. Мало того – мужчина оказался ей знаком…

Та-а-к, и что бы это значило?

О-очень как-то сомнительно, что открывшаяся моему взору картина представляет собой любезное приглашение: «Заходите, гости дорогие, мы вам очень рады, как видите, – наши двери всегда открыты для вас!» Эта широко распахнутая калитка высокого красивого забора с претензией на кованое кузнечное искусство уж слишком навязчиво для всех моих рецепторов и недремлющей интуиции вызывала подозрение о подставе и иных неведомых злонамеренных гадостях от столь недвусмысленного приглашения.

Нет, ну ладно, это Леночка – молодая, суетливая, еще не профессиональная ни фига и слегка нагловатая, но уж Игорь-то слишком хорошо все знает про профессиональную этику и неукоснительные правила, и туда же: «Славочка, ты же понимаешь – только потому, что это ты, тебя и прошу. Форс-мажор, так сказать!»

Так ему сказать! Роман у него, что ли, с этой Леночкой намечается? Ох, Игорь, Игорь, неугомонный ты наш «левоходящий»! Мало тебе уже было разборок с Мариной?

А так хорошо день начинался!

Раненько, в семь утра позвонил довольный клиент сообщить, что его оппоненты решились на мировое соглашение, чему мы необычайно порадовались, закончив, таким образом, многомесячную нудную тяжбу. И по дороге в контору чудным образом я не попала ни в одну из пробок, шустренько проскочив все напряженные места на пути. И новый сорт кофе, которым меня потчевал мой оптимистично-энергичный секретарь Олег, благоговеющий перед этим напитком и постоянно экспериментирующий с его разновидностями, на сей раз был просто восхитительным – обжигающе горячим, чуточку пряным, с умопомрачительным ароматом и тонким вкусом. И я позволила себе немного посибаритствовать: устроившись в посетительском кресле, скинула туфли, пристроила свои дивные ножки на его брата-двойника и, прикрыв глаза, потягивала себе кофеек.

Но, за работу! Дела не ждут, вернее – клиенты, как правило, не из разряда людей, расположенных к ожиданиям исполнения их претензий и желаний!

К одному из таковых мне и предстояло ехать за город в довольно элитный поселок, не Рублевка, слава богу, и не Николина Гора, но тоже себе нехилый поселочек для достойно обеспечивших себя граждан, со всеми атрибутами таковых – охраной и предварительной записью на посещение его обитателей. Как в аквариум или в террариум, уж кому как больше нравится. Мой клиент, например, был ближе ко второй категории далеко не безобидных рыбок, но, всем известно, что клиента, как и маму родную, не выбирают, главное – вовремя уворачиваться от его опасных маневров и попыток укусить, и вполне можно работать на безопасном расстоянии. Я привыкла.

И меня, вот такую всю в прекрасном настроении после столь удачного начала дня, разнеженную чудным кофе, поймала, уже на выходе из конторы, новая сотрудница Леночка Зинчук и начала сразу же заискивающе ныть, помогая себе мимикой лица:

– Мирослава Витальевна, – заканючила Леночка, сведя бровки домиком, что, видимо, должно было означать трагически неизбежно сложившиеся обстоятельства, – Игорь Романович сказал, что вы к клиенту в «Озерское» едете?

– И? – поторопила я суровым начальственным тоном.

– Мы сегодня должны были передать документы нашему клиенту из того же поселка, – зачастила торопливо Леночка, стараясь выдать информацию. – Но у другого клиента, которого ведет наша группа, неожиданно возникли сложные обстоятельства, и нас всех кидают на разрешение этой ситуации, вот Игорь Романович и сказал, что можно попросить вас отвезти документы, вы ведь все равно туда едете!

– Лена, вы же знаете, что передавать документы в чьи бы то ни было руки, кроме специалиста, ведущего дело, и самого клиента, недопустимо! Это же азы и кодекс нашей профессии, – строго отчитала я.

– Да, конечно! – горячо согласилась девонька и заспешила словами пуще прежнего: – Игорь Романович тоже так говорит, но сейчас он сказал, что если и можно кому доверить такое дело, кроме Бога, то только вам!

– Идем! – я ухватила Леночку за локоток и торопливо потащила за собой в крайней степени душевного раздражения.

Таким образом и дотащила до кабинета Игоря, по дороге успев накрутить себя еще больше, подхлестываемая смутным предчувствием, что вся эта история еще выйдет мне боком.

Почему? А бог знает! У меня так бывает: возникает некое предчувствие, такое неясное, еле уловимое ощущение, что та или иная ситуация принесет мне проблемы и неприятности. В основном, разумеется, это касалось дел, которые я вела, или личностей клиентов, или каких-то подстав, которых в специфике нашей работы хватало. Но еще никогда эти предчувствия меня не обманывали. Вот никогда! И уже давным-давно я научилась к ним прислушиваться и не отмахиваться, списывая все на глупые страхи.

Предупрежден – значит, вооружен, как известно. Не знаю, как кто, а я предпочитаю быть вооруженной, то есть вовремя предупрежденной. И подстраховаться, перестраховаться – еще ни разу не помешало и выручало всегда.

А меня, господа, эта просьба передать неизвестные мне документы чем-то смутно и совершенно нелогично тревожила, как назойливый комар, от которого никак не отделаться, сколько ни маши руками – вот не нравилась мне эта ситуация, и все! И настроение мое прекрасное к тому же испортили!

– Ну, и что за передача чужих документов? – войдя в кабинет к Игорю, с порога приступила я к наезду, позабыв поздороваться.

– Славочка, – поднявшись из-за стола, двинулся мне навстречу господин Русаков, приветственно разводя руки в стороны для дружеских объятий, – ты хоть поздоровайся, для начала!

Для начала я таки не избежала «братских» объятий, ну и поздоровалась приличий ради, чего уж.

– Здравствуй, дорогой, – и, отстранившись, продемонстрировала свое явное негодование. – Так, что это за история с непонятным курьерством? И почему ты поручаешь какой-то девочке вылавливать меня в коридоре и передавать твои пожелания?

– Я собирался лично прийти к тебе в кабинет, но твой Олег сказал, что ты ушла минуту назад, вот я и попросил девочку, – «девочку» он произнес подчеркнуто, с нажимом, – перехватить тебя и сказать, что мне надо срочно с тобой переговорить. Разумеется, я не поручал ей передавать что-то на словах.

– Девочка, видимо, не поняла или слишком старалась, – пожурила я и его, и Лену эту бесцеремонную одновременно. – Так что за пожар на нашей фабрике?

– Да, у клиента Невельской полный обвал по делу, появились неожиданные обстоятельства, – тяжко вздохнул Игорь, поясняя ситуацию. – И она бросает всех своих помощников на срочную ликвидацию проблемы. В том числе и Леночку, – и он стрельнул веселым многозначительным коротким взглядцем на притихшую у двери девулю. – Ты же понимаешь, что ни при каких обстоятельствах я бы не позволил передачу документов в чьи-то руки. Только потому, что это ты, тебя и прошу. Форс-мажор, так сказать. А у тебя, насколько мне известно, сегодня встреча именно в этом поселке. К тому же мужик этот непростой, не олигарх и не из власти, но о-очень значимый.

Ну да, мы с Игорем делимся информацией в общем виде, без подробностей, – у кого какие клиенты, о проблемах, с ними связанных, и направлении деятельности во всех возможных или непредсказуемых ситуациях, ведь ответственность за фирму лежала на нас двоих, вот и подстраховывались, как только могли.

И да! Да, разумеется, никому, кроме меня, он не мог доверить решение таких вот непредвиденных моментов в работе, впрочем, как и я – никому, кроме него. Но почему-то сегодня мне этот форс – черт бы его побрал – мажор ужасно не нравился!

– Во сколько у тебя назначена встреча? – быстро спросил Игорь, поняв по моему выражению лица, что я сдалась за неизбежностью единственно возможного в таких обстоятельствах решения.

– В десять, – вздохнула тягостно я, окончательно смирившись с ситуацией.

– Вот и прекрасно! – обрадовался Игорь и, приобняв меня одной рукой за плечи эдаким особо доверительным жестом, поинтересовался у девочки: – Лена, вы созвонились с клиентом, договорились о встрече?

– Да, да, Игорь Романович, – сделала шажок вперед и подала голос Леночка, восторженно поглядывая на высокое начальство. Не на меня, разумеется. – Все очень удачно со временем получается: меня заверили, что будут ждать нашего представителя в половине десятого!

Игорь в этот момент на девулю не смотрел, посему взгляд, предназначавшийся ему и обещавший многое, не заценил, хотя восторженных голосовых модуляций Леночки вполне хватало и без визуального подтверждения. Герцогским жестом господин Русаков протянул в сторону девочки руку, в которую тотчас же была вложена папочка с документами, и передал ее мне.

– Леночка тебе тут адресок написала и актик по передаче документов подготовила со всеми данными.

– Мирослава Витальевна, простите, если я что-то не так сделала, мне казалось, надо сразу объяснить, в чем проблема… – запричитала девонька.

Скрепя сердце, не слушая Леночкиных извинений, – пусть с ней Игорь разбирается – папочку я приняла, бросив взгляд на верхний лист, на котором большими буквами старательно был выведен адрес клиента и более ничего.

От досады и раздражения на разбушевавшуюся предупреждением интуицию я бросила эту папку на переднее пассажирское сидение машины и всю дорогу старалась на нее не смотреть, отвлекая себя обдумыванием предстоящего разговора со своим непростым клиентом, мысленно пробегаясь по фактам и текстам документов.

И так увлеклась, что и не заметила, как долетела до поселка в рекордное время – во второй раз за сегодняшний день мне повезло не попасть ни в одну пробку. Я даже хмыкнула про себя и крутнула головой, отмечая, что без некоторого вмешательства мистических сил тут явно не обошлось.

А вот застряла бы утром в привычной пробке, вообще бы в офис не стала заезжать, а сразу бы в это «Озерское» порулила, так, кстати, и планировала, и не нарвалась бы на работу курьера. Так нет же, смотри, дорогу словно кто маслом смазал и ковровой дорожкой устелил, даже ни одного патруля гаишного не встретила! Прямо судьба какая-то! Знать бы какая….

Да ладно, все это лирика и мысли странные, никчемные. А я, будучи дамой деловой до невозможности, время свое драгоценное (для клиентов в прямом смысле – драгоценное) ценю и уважаю, и всячески оберегаю.

Кивнув на въезде охраннику, сверившему мою личность со списками допущенных к посещению поселка с его дорогими, в самом буквальном смысле, гражданами, я проехала под поднятым шлагбаумом и порулила дальше к небольшой площади в центре, где расположился солидный магазин и два кафе высокой ценовой категории, не знаю уж, как насчет кухни – высокой или не очень, не проверяла.

Времени до первой – навязанной мне – встречи оставалось минут двадцать пять, расположение улиц и дорог поселка я знала хорошо, еще с первого моего посещения, специально изучив для этой цели его план, и отчетливо представляла теперь, как проехать к нужному дому и где приблизительно он находится, и решила провести это время более продуктивно, чем любоваться красотами открывающихся взору пейзажей средней полосы. Кстати, замечу, любоваться было чем – не зря этот поселочек относится к разряду элитных: вокруг потрясающе красивая, нетронутая природа, залюбуешься. Но я, пожалуй, отложу любование, как-нибудь в другой раз.

Я припарковалась на стоянке возле одного из кафе, под тремя кленами солидного возраста, чуть ли не вековыми, хотя, сколько там живут клены, бог знает, у меня как-то с ботаникой не сложилось по жизни. Сейчас эти исполины внушали уважение даже своими голыми ветвями с почти облетевшей листвой в эти первые дни ноября.

Все так же стараясь не смотреть на всученную мне папку, я достала из-под нее портфель, вытащила из его недр блокнот и углубилась в сделанные ранее записи и заметки по делу, дополняя небольшими комментариями по продуманным в дороге пунктам, старательно отгоняя так и не покинувшее меня чувство вероятной надвигающейся неприятности.

Это из области психологии и подсознания, когда мы стараемся обходить стороной и вообще не замечать неприятный нам предмет… Игра такая, неосознанная, с самим собой – если не замечать проблемы, то ее как бы и нет.

Ну, пусть будет так. И что? Варианты у меня какие? Документы передать я обязана и передам, разумеется, что бы ни пищала мне интуиция. А то ж! Так что психология там или подсознание, а дело надо делать, хоть конец света – жизненная планида у меня такая. Фиговая. Но это моя работа, любимая к тому же, замечу.

Да, если вы еще не поняли, я юрист. Точнее, адвокат, в солидной и известной фирме, но про контору и мою работу как-нибудь потом. Вернее про контору потом, а про работу прямо сейчас.

Время пробежало быстро, и я, убрав блокнот обратно в портфель, не преминув тягостно вздохнуть, жалея себя, завела машину и неспешно поехала по адресу «доставки». Это хорошо, что неспешно, это мне очень даже повезло, что у меня правило такое: появляться на деловых встречах точно в назначенное время – ни раньше, ни позже, поэтому я и не торопилась, растягивая оставшиеся минуты, подгадывая свое пунктуальное прибытие. Вот именно эта маленькая, можно сказать, черепашья скорость и спасла меня от лобового столкновения с мчавшейся посередине дороги машиной.

Красный новехонькой модели «фордик» несся по улице навстречу мне со скоростью спортивного болида, по крайней мере, мне с перепугу и от неожиданности именно так показалось. Повернув из-за угла на нужную мне улицу, я на автомате, с не контролируемой разумом реакцией выкрутила руль, съехав передними колесами с крутого склона кювета и уходя от прямого столкновения, но странным образом успела увидеть холеную блондинку за рулем и даже разглядеть ее довольную, злорадную улыбку. Явно адресованную не мне, а каким-то непонятным мыслям, занимавшим ее мозг или что там у нее вместо этого органа.

«Фордик» пронесся мимо, не останавливаясь, даже не предприняв попытки притормозить, – дамочка, по всей видимости, не удостоила вниманием такое ничтожное препятствие, как мой джип, на пути своей безбашенной радости.

Идиотка! Клиническая притом! Тупая дура!

Вот и не верь после этого в анекдоты и мужские суждения о разуме блондинок!

И хотя я и сама блондинка, но не принимаю критику недалеких мужчин в свой адрес, точно зная, что я серьезное исключение из всех правил, а вот разумность многих «сестер» по цвету волос, увы, весьма сомнительна и большей частью полностью совпадает с нелестными высказываниями. И вот вам очередное подтверждение – эта неадекватная идиотка на красной машине лишь доказывает правдивость этих подозрений в отсутствии сложной мозговой деятельности у данного вида дамочек.

Я еще и от себя присовокупила! Покрепче! С душой так!

Мне-то что, мой «танк» такую срань господню, как эта красная божья коровка, и не заметит, разве что бампер помнется и подушка безопасности сработает – неприятно, конечно, но, по большому счету, фигня! А вот от этой кретинки вместе с ее «фордиком» под цвет маникюра только мокрое место и осталось бы!

Я от души, с чувством, хрипло и громко, проникновенно выматерилась и прилегла головушкой на скрещенные руки на руле. Отдохнуть, наверное. От выстрелившего в организм адреналина меня заколотило крупной противной дрожью, даже зубы застучали. Господи, как здорово, просто замечательно, что я питаю слабость к большим, тяжелым и внушительным джипам с повышенной системой безопасности! Мой вот, например, даже не заглох от всяких резких выкрутасов! Так и урчит солидно движком, успокаивая хозяйку, жалеет!

– Твою мать!!! – добавила я ко всему уже вышесказанному и предприняла попытку выбраться из кювета назад на дорогу.

Не так быстро, сказал организм, воспротивившись моим действиям, – ноженьки ослабли и подрагивали, рученьки так вообще ходуном ходили. Ладно, пойдем другим путем! Я спешно, трясущимися руками ухватила бутылку воды, всегда стоявшую у меня в машине в держателе, хорошенько так попила, порассматривала себя в зеркало заднего обзора: ничего, бледненькая, правда, и глаз дурной от испуга, как у взбрыкнувшей лошади, но макияж не пострадал.

И что, об этом происшествии предупреждала меня сегодня интуиция? Прислушалась к себе… Может, и об этом, но, по ощущениям, очевидно, что не только о нем! Тоже, вашу мамашу!

Ну что ж, испугалась-испугалась, адреналин там, не адреналин, а работа прежде всего! И поругавшись сквозь зубы еще немного, больше для поддержания себя в рабочем состоянии, я вырулила назад на дорогу и теперь уже поспешила на встречу с клиентом.

А подъезжая к дому, отметила два факта, и оба из области профессионализма, доведенного до рефлекса. Первый – про ценовую стоимость домика и той части участка, который был доступен взору через высокий ажурный забор по ту сторону кузнечных выкрутасов, правда, прикрытого от любопытных глаз плотным металлическим листом. Ну что: раза в два поменьше особнячка моего основного клиента в данном поселке, но тоже очень далеко за пределами возможностей повального количества населения страны. Ну, это, как я уже пояснила, на автопилоте набросанные штрихи к портрету клиента.

А вот второй факт!.. Калитка в этом заборчике, такая же причудливо ажурная, была навязчиво-зазывно распахнута.

И ничего хорошего это не сулило, господа! Уж поверьте мне!

Я профи до корней волос на голове и отросших ногтей на пальцах и абсолютно точно знаю, как «Отче наш», что еще ни одна гостеприимно распахнутая, приглашающая войти всех подряд дверь ни одному вошедшему человеку не принесла ничего хорошего!

Эдак мило и почти нежненько: заходи, заходи, родной, только тебя и ждали, станешь основным подозреваемым в том, что здесь случилось, мы уж и полицию вызвали, чтобы ты не утруждался звонками, и трупик приготовили! Или что там? Обнесенную квартиру с исчезнувшими бабушкиными драгоценностями?!

И как бы ни взывал мой разум свалить подальше от этой калитки и того пакостного, что за ней – вот сто пудов! – находится, мешало осуществлению этого вполне логичного и обоснованного побега одно большое «НО», непреодолимое, как китайская стена для варваров! Я обязана туда войти, что бы там ни произошло и что бы там меня ни ожидало – это клиент нашей фирмы, адвокатом которой я являюсь, и, значит, мой наипервейший долг защищать клиента всеми доступными мне способами. И малодоступными тоже!

Вот такая Гадя Петрович Хренова, которая сильно прыгала….

Интуиция уже не пищала, а надрывалась оглушительным ором в моем сознании.

Ладно, против такого «лома» у меня есть свои проверенные приемы. И не в такие засады попадали. Если б вы только знали, с чем приходится сталкиваться адвокатам!

Ну, во-первых, никто не отменял одно из основных правил: клиенты всегда врут! Всегда! И если вы, не приведи, конечно, вас господи, когда-нибудь станете клиентом адвоката, вы тоже приметесь врать на голубом глазу и настаивать на своем вранье, уж это будьте уверены! А потому что адвокат, как духовник и исповедник, должен знать о вас все: если понадобится, то вплоть до кишечных расстройств в вашем нежном младенческом возрасте и любимых журналов, которые вы штудируете в туалете, сидя на унитазе, и всяческих иных интимных пристрастий и непотребств.

Разумеется, все врут, а как же! А нам приходится разгребать и ваши дела, и ваше вранье, и ваши мелкие пакости соседской тете Зине и ее кошке Маруське.

И стоит только начать работать, как очень быстро, к глубокому унынию клиента, из праведника, кипевшего гневом в адрес своих обидчиков, он превращается в мелкого или крупного пакостника со своими скелетами в шкафу и тщательно скрываемыми криминальными наклонностями.

Увы, такова реальность – хочешь выиграть дело, выворачивай всю подноготную. И не хотят, а кто бы горел желанием! И брешут, как коты, пойманные на сексуальных домогательствах по весне, и, выпучив глаза, доказывают свою невиновность, даже припертые фактами к стенке, и пакостят своим же адвокатам, и устраивают всяческие провокации и подставы, и… и чего только не вытворяют! Порой и представить невозможно, на какие изощренные выкрутасы пускаются господа участники юридического процесса! А мы все равно прощаем своих клиентов, терпим, разгребаем и помогаем выигрывать дела! Но научены уже! Еще как научены! Самым что ни на есть жестким образом, именуемым «опытом», ну, вы в курсе, сыном кого! И свои приемы на ваши выкрутасы имеем, и про профилактику ваших глупостей не забываем.

Кстати, одним из данных приемов и придется воспользоваться.

Я застегнула куртку, перекинула через голову длинную ручку дамской сумочки, чтобы не мешала, достав из портфеля и пристегнув к креплениям по бокам ремень, набросила его на плечо, взяла в ту же руку пресловутую папку с документами и прижала к себе неосознанным защитным жестом. Вроде готова? Вынула из бардачка небольшую, но мощную цифровую видеокамеру, извлекла ее из чехла, включила и, который уже раз за сегодняшний день обреченно вздохнув, приступила к работе.

Направила объектив на себя и протокольно сообщила свое имя-отчество-фамилию, сегодняшнюю дату и цель визита по данному адресу, продемонстрировала его же на листке папки, ненадолго отодрав ее от своего бока, назвала точное время, подкрепив сказанное съемкой моих наручных часов и таймера на панели автомобиля. Впрочем, на камере автоматически фиксировались дата и время, но лишняя предосторожность еще никому не помешала, особенно в нашей профессии.

Я перевела объектив на распахнутую дверь калитки через лобовое стекло и, укрупнив план, пояснила:

– В момент моего приезда калитка, ведущая на участок, находилась в открытом и распахнутом состоянии, никаких людей возле дома и у калитки не наблюдается.

И принялась выбираться из машины, старательно фиксируя каждый свой шаг, – весьма, кстати, неудобно вылезать из высокого джипа, будучи обвешанной сумкой, портфелем, прижимая к боку папку и держа камеру в свободной руке, а еще и автомобиль ставить на сигнализацию! Можете представить, как я это проделывала? Вот-вот – пятой точкой вперед, стукаясь локтями, головушкой, коленкой! А куда деваться? Так и корячилась!

Я нажала кнопку звонка на каменном калиточном столбике, продолжая комментировать свои действия и снимать их, соответственно, и с надеждой прислушалась, не откликнется ли кто из забывчивых хозяев.

Да, сейчас! Понадеялась она тут!

Трели звонка вполне отчетливо заливались где-то, хоть и приглушенно из-за расстояния, но ни одна собака – в прямом и от души ругательном смысле слова – не отозвалась ни на участке, ни в доме!

– Я вхожу на участок, – выждав какое-то время, сообщила я, фиксируя на камеру свое дальнейшее продвижение.

От калитки вела дорожка, выложенная декоративными каменными плитами, современненько так, дизайнерски, я бы сказала, со вкусом, которая заканчивалась у пяти полукруглых ступенек, ведущих на площадку перед массивными железными двустворчатыми дверьми центрального входа. По всем законам засады и ожидаемых мной любых уже неприятностей одна из створок оказалась настежь распахнута. Что я удрученно и запротоколировала на камеру, не забыв про словесный комментарий.

Не обнаружив на стенах по бокам от дверей никакого устройства, хоть отдаленно напоминающего звонок, или, на худой конец, новомодную призывную колотушку – что-то типа башки животного, подавившегося кольцом, я отобразила сей факт в записи и прокричала в глубину:

– Хозяева! Есть кто дома?

В ответ, понятное дело, получила молчаливый фиг, переступила порог и вошла в большой холл. Именно в этот момент стилизованные под старину часы, висевшие на одной из стен этой огромной прихожей, оповестили одним ударом о наступившей половине десятого утра, что я старательно и сняла, лишний раз отметив свое пунктуальное появлениее.

– Хозяева!!! – повторила я призыв, продвигаясь в сторону гостиной, в которую, делая плавный поворот направо, перетекал холл.

В доме стояла абсолютная тишина – ни тебе музычки отдаленной, ни звуков бубнящего телевизора, бодрым голосом диктора оповещающего в утренних новостях о всевозможных ужасных происшествиях, случившихся за прошедшие сутки, ни кухонных звуков, сопровождающих завтрак, ни шагов, ни голосов – тишь дурная, и все!

– Есть кто в доме, отзовитесь! – призвала я к общению хоть кого-нибудь.

«Ну что? – спросила я обреченно-безнадежно свой внутренний голос. – Пойдем искать труп хозяина? О-е-ей, куда ж я вляпалась, мама дорогая?! Твою ж дивизию!»

Больше всего, понятное дело, хотелось послать все на три главные буквы русского алфавита и бежать отсюда дальше, чем видеть! Еще хотелось так навставлять Игорю вместе с его Леночкой, чтоб проняло до самых потрохов! Так, все на свете! Раз так и еще раз так!!!

Судя по мизансцене с «гостеприимным» приглашением и отсутствием видимых следов ограбления, версия с трупом хозяина напрашивалась сама собой, как одна из самых красочных и страшных. Что-то из области киношных шелковых простыней с мужской обнаженкой в луже крови на них, с бутылкой шампанского, фруктами, двумя бокалами на столике у кровати и явным женским «следом» во всей этой истории!

Так, и где у нас хозяйская спальня? Предполагается, что на втором этаже.

Пожалуй, я оттяну эту «встречу», для начала обследую все помещения первого этажа. К чему я добросовестно и приступила, старательно и подробно снимая на камеру интерьер и каждую мелочь огромной гостиной. Сами понимаете для чего – мало ли, обвинят потом, что стырила любимую вазу хозяев, или еще каких гадостей навешают на адвоката, так «удачно» зашедшего. В нашем деле, как и у хирургов, и у саперов, мелочей не бывает. Такие вот реалии.

Мое тщательное «протоколирование» обстоятельств и предметов интерьера неожиданно прервалось на начальном этапе… Я уловила какой-то непонятный звук, движение за спиной, резко развернулась, успев ужасно испугаться – до холода и слабости под коленками, замирания сердца и отхлынувшей в один момент крови от головы – и замерла окаменевшим изваянием…

Откуда-то сбоку, из коридора, который я не заметила при первичном осмотре, в комнату медленно входил мужчина, вытирая голову большим синим полотенцем, тихо бубня себе под нос какой-то незатейливый мотивчик…

Совершенно голый! Если не считать полотенца на голове.

От неожиданности, находясь в ступоре, я автоматически продолжала старательно снимать его несколько секунд – с ног до головы в полотенце и обратно! Спохватилась, сообразила, что происходит, прочувствовала второй за день адреналиновый «отходняк», навалившийся жуткой слабостью и дрожью, и спешно опустила руку с камерой, позабыв, правда, ее выключить.

О господи! Я глубоко, но тихо-тихо вдохнула-выдохнула, прикрикнула мысленно на себя, собирая перепуганную душу в кучку, в рабочее невозмутимое состояние, еще разок вдохнула-выдохнула. Вроде отпустило!

Мужик тем временем остановился, не прекращая своего занятия, вернее, двух занятий – пения и вытирания волос, а я совершенно беззастенчиво принялась его рассматривать!

Мама дорогая! Там было на что посмотреть, скажу я вам! Микеланджело рыдает, что упустил такую натуру для ваяния!

Мужчина, вошедший в свой самый лучший возраст, высокий, подтянутый, мускулистый, с пресловутыми «кубиками» на торсе, не накачанными для красоты и понта, а настоящими, которые нарабатываются годами спорта, с длинными мощными колоннами ног, узкими лодыжками и крупными, но изящными ступнями, небольшая растительность на груди сбегала треугольником к паху.

А там! Еще раз мама дорогая! Господь дядьку одарил не по-детски, достойно и щедро «подвесив» мужского хозяйства!

Боже святый, я даже возбудилась! Честное слово! Спасите, помогите! Я и помнить забыла, что такое чувство имелось у меня в арсенале, а уж как это переживается, и подавно осталось где-то во временах моей юности, глупой и безмятежной! И не вспоминала и обходилась себе спокойно без закидонов этих телесных! А сейчас теплым огнем налилось во всех правильных женских частях тела, и щеки полыхнули румянцем, и вообще… фантазии в голове зашебуршились всякие! Ощущение было такое, словно меня пару раз окунули в кипяток!

Пришлось срочно проорать на себя мысленно кое-что тяжело ругательное, встряхнуться, сбрасывая неуместную дурь, ударившую в голову, напомнить строгим тоном про профессионализм, цель своего приезда и еще десять секунд назад вполне ожидаемый труп в хозяйской спальне.

От момента возникновения непонятных звуков за моей спиной, шокового испуга, обнаружения и разглядывания голого мужчины и до полного приведения в надлежащий порядок моих разбушевавшихся нервов и черт-те что возомнивших о себе гормонов прошло, наверное, не больше минуты. Мне показалось, что полжизни!

– Кхм! – кое-как придя в собранное деловое состояние, деликатно кашлянула я, обозначая свое присутствие.

Мужик резким движением ладоней скинул полотенце на плечи и уставился на меня с выражением недовольного удивления на лице. Не предприняв при этом ни малейшей попытки прикрыть свою наготу.

– Кто вы и как сюда вошли? – строгим, холодным и неприязненным тоном потребовал он ответа.

– Я… – начала было ответствовать я спокойным, ровным адвокатским голосом и осеклась…

И узнала его! У-ЗНА-ЛА!!!

Он мало изменился – нет, не так! Изменился. Ушел юношеский блеск и очарование бесшабашной молодости, уступив место зрелой глубокой привлекательности, приобретаемой годами, знаниями и уверенностью в своей мужской силе духа, проверенной не единожды жизнью и испытаниями, которые отразились на лице наметившимися морщинками, непростым взглядом и придававшими некую изысканность образу поседевшими висками по-прежнему темной, непокорной шевелюры. Весь его облик стал жестче, опаснее, что ли, и от этого еще более интересным, притягательным. И он все знал о своей мужской привлекательности и интересе к себе, неизменно вызываемом у женщин. Он вообще все прекрасно знал и понимал о себе, о жизни, о своем месте в этой жизни – в первых рядах. В первых, это точно!

Я смотрела на него, и чей-то чужой голос в голове сообщал мне, что у меня шок и, как следствие, ступор и что с этим необходимо что-то срочно делать! Немедленно!!!

Бежать, например, или хоть прийти в себя, перестать пялиться на него, а для начала неплохо бы начать дышать! Ау! Слава! Очнись! Вдох! Выдох! Давай!!!

И я «дала» – вдохнула и выдохнула…

– Что вы уставились! – рявкнул он, будто хлестнул словами.

И я вынырнула из временного ступора шокового бессознания в реальность и вдохнула полной грудью, и в долю секунды, в какое-то неуловимое мгновение пришла в себя окончательно. На рефлексе, выработанном годами, умении сохранять спокойствие, холодную голову и здравый рассудок в любой ситуации! На чистом, натренированном рефлексе – в этот момент я полностью собралась, как для прыжка.

– Что, никогда голого мужчину не видели? – с явной неприязнью в голосе отчитывал он незнакомую гражданку, так и не сделав ни одного фальшиво-стыдливого движения, чтобы прикрыть свои красивые причиндалы.

– Видела, но редко столь же достойных для обозрения, – польстила я ему, чуть улыбнувшись уголком губ.

Ну вот, я снова в обойме! Спокойна, собранна, рассудительна, иронична и полностью непроницаема для любых словесных нападок! Мо-ло-дец!

– Я спросил, кто вы такая и как здесь оказались? – прямо-таки излучал всем своим голым телом раздражение, предупреждение и тяжелое недовольство мужчина.

Ровным, спокойным тоном, полностью владея собой, глядя в эти опасные светло-карие глаза, я представилась по имени-отчеству, намеренно не назвав фамилию, и огласила цель своего визита. Чуть ли не по слогам, как для умственно отстающего в развитии ребенка.

– Вы сами назначили время нашей встречи по телефону, – напомнила я.

– Я ни с кем из вашей конторы сегодня не разговаривал по телефону! – резко ответил он, но уже с меньшей долей агрессии в интонации.

И наконец соизволил сдернуть быстрым, раздраженным движением полотенце с плеч и обмотать его вокруг бедер.

– Но моя помощница говорила с вами, и вы заверили, что будете ждать представителя нашей фирмы именно в это время, – с некоторым нажимом повторила я.

– Я не говорил ни с какой вашей помощницей! – рявкнул он в очередной раз и, призадумавшись на секунду, вдруг возмутился: – Нет, ну вот же сука!

– Простите? – подняла я брови в холодном интеллигентном порицании.

– Да не вы и не эта, как там ее, ваша помощница! – скривился, как от кислого лимона, он и снизошел до пояснений: – Это я о бывшей жене! – и нетерпеливым, раздраженным жестом протянул ко мне руку: – Давайте ваши документы!

– Простите, но есть определенная процедура, – мягко возразила я. – Нам вместе необходимо проверить наличие каждого документа по списку и подписать акт передачи их вам.

– Ладно, – буркнул уже условно не голый клиент, продолжая пребывать в скверном настроении, и распорядился: – Тогда ждите! Я оденусь, и мы подпишем этот ваш акт.

И, ничего более не говоря, вышел из комнаты. А я закрыла глаза и попыталась изгнать из себя к чертовой бабушке или еще куда подальше и свой испуг, и потрясение, и так и сотрясавшую мои внутренности мелкую неприятную дрожь.

О боже, дай силы! Я, конечно, справлюсь! Уже справилась! Но, господи, за какие грехи ты наказал меня этой встречей?! Вот на кой?!

– Не об этом ты думаешь, Слава, – прошептала я себе. – Тебе еще со своим проблемным клиентом разбираться, и очень хочется надеяться, что на встречу к нему ты не опоздаешь!

А этот неприятный инцидент пройдет и забудется, уговаривала я себя. Ну, я очень постараюсь, чтобы испарился из памяти! Тренингом там каким-нибудь займусь, дел побольше наберу, уеду в командировку – да что угодно сделаю, но забуду! А с данным господином мы вряд ли еще когда-нибудь встретимся или пересечемся, нет поводов – так, случай одноразового форс-мажора произошел на мою бедную голову, и все! Да и в поселок этот, надеюсь, я приезжаю в последний раз: дела моего клиента идут к логическому завершению и таких частых общений, как раньше, уже не требуют, остается только ждать результата проведенной скрупулезной работы.

И все, все – сейчас быстренько подпишет мне акт, и бежать!

Ну да! Мечты, мечты!..

Быстренько, как вы догадываетесь, не получилось!

Вернулся он минут через пять, уже не голый, одетый, может, даже и увы по этому поводу. Джинсы сидели на нем как влитые, а легкий, свободный светло-коричневый свитер, рукава которого он поддернул до локтей, практически тон в тон сочетался с цветом его глаз, делая их более выразительными, яркими.

И мое заполошное, предательское сердце опять заколотилось, как сумасшедшее, и возбуждение, с которым, как мне казалось, я полностью справилась, вновь шибануло в голову, окрасив щеки легким румянцем и окатив кипятком низ живота.

О господи!!! Да что же такое делается-то!!!

И самое ужасное, что он увидел и понял мое состояние! Он никак не выразил этого ни мимикой лица, ни жестом, но в его глазах промелькнула некая снисходительная усмешка. Точно, понял! Я бы, например, тоже сразу прощелкала, если б мужчина испытал ко мне прилив желания, если б он меня хотел. Этот – не хотел!

– Ваша жена ездит на красном «Форде»? – выпалила я вопрос, старательно пытаясь справиться с новой волной неожиданной и предательской реакции тела и переведя взгляд куда-то повыше его головы.

– Да… – все-таки не удержался от легкой, понимающей улыбки он.

Ну, в общем и целом, с его оценкой, данной бывшей жене, я согласна. Сука, конечно. Но замечу, что мои эпитеты в адрес этой дамы после чудом не состоявшейся аварии были куда более разнообразными, цветистыми и красочными. Более творческими, я бы сказала.

Подходя ко мне, он указал на диван приглашающим жестом и, уточняя свое предыдущее односложное утверждение, спросил:

– Но вам это должно быть известно из материалов моего дела, не правда ли?

– Видите ли, не я веду ваше дело и потому не посвящена в его детали, – уклончиво пояснила я.

– Ну что ж, – легко принял он неполную версию моего появления в его доме и вторично пригласил жестом присесть на диван за большой журнальный столик для работы с документами и практически приказным тоном потребовал: – Давайте поскорее закончим с формальностями.

Давайте! Поскорее, так совсем хорошо!

Он просматривал и вычитывал каждый документ, прежде чем поставить свою подпись на акте передачи, чем вызывал мое естественное адвокатское уважение. Но сам процесс ожидания, пока он изучит все бумаги, давался мне невероятно тяжело – сидеть рядом так близко, что чувствовать тепло, исходящее от его тела, еле уловимый запах дорогого парфюма, совсем близко видеть завитки коротких волос на затылке!

Мне приходилось постоянно контролировать каждое свое движение, слово, даже дыхание! И так отчитывать себя мысленно и прикрикивать, что мой внутренний голос наверняка охрип от постоянного ора. К тому же добавлялось еще и удивление на саму себя, больше похожее на бессильную растерянность. Я не могу вспомнить, когда я позволяла себе демонстрировать окружающим свои эмоции и чувства! Я настолько привыкла ими владеть, настолько была вымуштрована жизнью и достойным учителем сохранять при любых обстоятельствах сдержанность, хладнокровие, изысканность манер, что и вспомнить не могу, когда так открыто выказывала свои реакции! Честное слово, лучше бы я чей-то труп тут обнаружила!

Но, слава богу, эта пытка длилась недолго – он явно владел техникой скорочтения и, не упуская ни одной детали и мелочи, тем не менее сумел довольно оперативно просмотреть все документы и подписал наконец этот проклятый акт, который я буквально выхватила из-под его руки, как только ручка завершила росчерк его автографа.

– Ну вот, – заторопилась я, подскакивая с дивана и запихивая документ в портфель, – все дальнейшие дела будет вести, как и прежде, ваш адвокат.

– Надеюсь, – откинувшись на спинку дивана и закидывая на нее руку, не совсем чтобы добрым тоном заметил он и в том же ключе поинтересовался: – А почему она сама не приехала, а прислала вас?

– Так получилось, – обтекала я формулировками истинные причины, – у нее небольшой форс-мажор, но она обязательно сегодня же свяжется с вами. – И я поспешила распрощаться, первый раз обратившись к нему по имени: – Ну что ж, всего доброго, Сергей Константинович, уверена, что ваше дело завершится самым наилучшим для вас образом.

И мотанула на выход, схватив в охапку портфель, сумочку, куртку, которую сняла, когда присела на диван, и практически побежала, но деловой рысью, сдержанной, не дожидаясь исполнения хозяином его долга – провожания. Может, его и удивила такая прыть адвокатши, но мыслей своих он не озвучил и не сильно отстал от меня, что я обнаружила уже у самой калитки, когда услышала вопрос у себя за спиной:

– А что, у вас все рядовые адвокаты ездят на машинах такого класса и уровня или это служебная? – даже как-то весело поинтересовался он.

А я чуть не подпрыгнула от неожиданности, пребывая в полной успокаивающей уверенности, что хозяин остался в доме, отчего и пропищала перепуганно-сдавленно нечто невразумительное, как гусыня, которую ухватили за горло и тащат под топор:

– Н-нет…

Что «нет» – было непонятно даже мне, но уточнять я ничего не стала, быстренько и скомканно повторив неполную процедуру прощания:

– До свидания, Сергей Константинович…

И, не выслушав ответного прощания, рванула в спасительное нутро любимой машины, на ходу отключая сигнализацию. Он стоял у калитки, засунув руки в карманы джинсов, и со странным выражением лица смотрел на мои прыжки и откровенный побег. Разворачивая машину, я почему-то махнула ему рукой приветственно-прощальным жестом.

Сбрендила. Верняк!

И это я?! Я, дама такого уровня и статуса, прошедшая такие крымы-рымы, что врагу не пожелаешь, холодная, уравновешенная женщина, владеющая собой в любой ситуации, – и прыгаю шуганутой белкой, блею, мелко трясусь, несу какую-то лабуду, возбуждаюсь не к месту и откровенно сбегаю – бред!

Полный бред и помутнение рассудка! И позор к тому же!

Видимо, находясь в глубоком послешоковом состоянии, я как-то на удивление споро и продуктивно завершила дела со своим основным клиентом, игнорируя его занудство, тупой снобизм и клиническую подозрительность, выражавшуюся придирками к любой мелочи и придумыванием возможных «ужасных обстоятельств».

Мое сознание как бы раздвоилось: одна половина занималась работой – четко, профессионально, не упуская ни одной мелочи; а вторая ругала себя на чем свет стоит и все пыталась справиться с потрясением от неожиданной встречи и от еще более неожиданных и таких предательских реакций организма и чувств на этого мужчину.

Как, каким образом я могла допустить столь непростительную для специалиста моего уровня, знаний и опыта ошибку?! Даже не просмотреть документы, которые везла, не поинтересоваться именем-фамилией клиента и хотя бы в общих чертах не вникнуть в суть данных его дела?! Я же не курьер по доставке пиццы, в самом-то деле!!! Да если б я узнала КОМУ предназначены эти бумаги, я бы точно не согласилась их передавать и избежала бы такого стресса и нервного потрясения! Ну как можно было вести себя так глупо?!

Знаете, в очень многих профессиях, связанных с риском для жизни, все правила безопасности «написаны» кровью. Абсолютно все! Кровью погибших. В адвокатской профессии, фигурально выражаясь, – кровью загубленных жизней клиентов и самих адвокатов. Это еще страшней! Их довольно много, этих неукоснительных и зачастую неписаных правил, но они, как основа основ, – единственная застолбленная тропинка через минное поле.

Я, конечно, совершив недопустимую ошибку, такого ляпа дала, как ни разу в своей практике, вот ни разу! Но тут надо кое-что пояснить и напомнить самой себе, чтоб не так уж сильно себя обвинять.

Наша фирма, именуемая незатейливо, но с большой, неприкрытой долей тщеславия «Адвокатская контора «Русаков», по фамилии ее основателя, является одной из самых крупных и известных адвокатских контор и занимается юриспруденцией практически во всех сферах жизни. А именно: гражданскими, уголовными делами и международным правом. Мы с Игорем возглавляем два основных подразделения: он – больший, куда входят подотделы по гражданским, уголовным делам и юриспруденция бизнес-направления. Я же являюсь специалистом по международному юридическому праву, в основном Евросоюза и входящих в него стран, и возглавляю именно это подразделение.