# Фуа-гра из топора

Дарья Аркадьевна Донцова

Татьяна Сергеева выбилась в начальницы! Правда, подчиненные ей достались словно на подбор – с левой резьбой. Секретарша, например, превратила Танин кабинет в… столовую! И как в таком дурдоме разбираться со сложным делом? Ванда, домоправительница известного композитора Ксении Кауф, попросила расследовать гибель своей хозяйки. Та якобы покончила с собой, но Ванда кое-что разузнала и поняла: переселиться в мир иной Ксении явно помогли! Правда, вскоре выяснилось, что сделала это… сама Ванда! Да-да, она написала покаянное письмо, где призналась в убийстве, и сиганула с обрыва в реку… Вроде бы все разрешилось само собой, но Танюшу не так легко провести, даже этим блестяще поставленным спектаклем!

## Глава 1

«Семь раз посмотри на торт, один раз отрежь – и никогда не ешь».

Я постояла около холодильника, на дверце которого магнитом было прикреплено это объявление, сняла листок, покинула кухню, вошла в просторную комнату с офисными столами и сказала даме, сидевшей у самого входа:

– Уважаемая Лора, очень прошу вас более не украшать бытовую технику никакими дацзыбао.

– Танечка, я, как секретарь бригады, обязана следить за состоянием здоровья всех ее членов, – моментально отозвалась тетушка. – А лишний вес приводит к болезням – артрит, холецистит, тромбофлебит, гипертония…

Я решительно прервала Лору:

– Большое спасибо, я очень ценю ваше рвение, но лучше вам сосредоточиться на служебных вопросах, а не на том, кто из нас сколько пищи употребляет.

Секретарша обиженно поджала губы, но промолчала.

Я втянула живот, выпрямила спину и молча скрылась в своем кабинете. Намек на излишние килограммы явно адресован мне, начальнице подразделения Татьяне Сергеевой. Остальные сотрудники, включая саму Лору, все, как один, имеют подтянутую фигуру. Впрочем, меня тоже нельзя назвать кучей жира, я регулярно занимаюсь спортом. Просто у нас нервная работа, без четкого графика, и порой я весь день провожу в офисе, поневоле соблюдая диету, а подчас бегаю, высунув язык, по разным адресам и, падая в обморок от голода, глотаю первое, что попадется под руку. А что попадается занятому человеку под руку? Булочки, пирожные, гамбургеры, хот-доги и лапша быстрого приготовления. Чтобы съесть полезный салат из овощей, заправленный оливковым маслом, нужно зайти в кафе и потратить драгоценное время, которого у меня элементарно нет.

На столе захрипела серая коробочка, я нажала в нее пальцем.

– Татьяна, к вам пришла Ванда Комиссарова, – отрапортовала Лора.

– Проводите ее, пожалуйста, в переговорную, – ответила я, – буду там через пару минут.

– Разрешите приготовить кофе? – спросила секретарша.

Я подавила вздох.

– Пожалуйста.

– Можно подать к нему сахар? – не успокаивалась Лора.

Я собрала в кулак все свое терпение.

– Да.

– Позволите поставить на стол печенье? – усердствовала она.

Мое напускное спокойствие стало тихонечко таять.

– Вы прекрасно знаете, как организовать прием посетительницы. Пожалуйста, Лора, перестаньте задавать праздные вопросы.

Секретарь тут же ринулась в бой.

– Конечно, знаю. И мне казалось, что я отлично справляюсь со своими обязанностями, которые включают в себя и заботу о членах бригады. Но сегодня вы указали мне на ошибку, сняли предупреждение с холодильника, и я растерялась, боюсь совершить новую оплошность, поэтому жду от вас подробнейших указаний. Значит, кофе, сахар и печенье?

– Именно так, – стараясь говорить бесстрастно, согласилась я и открыла ящик своего письменного стола.

Где тут лежит небольшая упаковка шоколадных конфет, недавно подаренная мне Котовым? Антон был начальником бригады, я рядовым его сотрудником, а потом меня неожиданно повысили, сделали руководителем нового, недавно созданного коллектива, и жизнь моя стала такой нервной, что ежедневная порция шоколада мне просто необходима[1].

Признаюсь, впервые усевшись за стол в своем кабинете, я испытала эйфорию. Стать боссом, понять, что тебя ценят, считают нужной, было необыкновенно приятно. Я исполнилась желания работать как можно лучше, сплотить своих сотрудников в дружную команду, настоящую семью, где один за всех и все за одного. Конечно, я понимала, что свежеиспеченная бригада не сразу превратится в единый организм, и дала себе слово быть спокойной, интеллигентной, разумно строгой и по-деловому требовательной начальницей. Первым делом я съездила в книжный магазин, накупила пособий типа «Как правильно руководить фирмой и не заработать инфаркт» и тщательно проштудировала их. Кроме того, в моей домашней библиотеке появились брошюры «Как подобрать сотрудников», «Психологическое тестирование» и «Создание комфортного морального климата в коллективе».

Десять дней я сидела в офисе одна, ожидая, когда кто-нибудь из вышестоящего руководства пригласит на, так сказать, кастинг моих будущих сотрудников. И в конце концов дождалась – подчиненные сами явились на службу. Оказалось, их приняли на работу, не поинтересовавшись мнением новой начальницы. Таким образом, мне не пришлось применять спешно полученные знания по отбору кандидатов, я получила уже сформированный кем-то наверху коллектив.

Всеми компьютерными делами у меня занимается Роберт Троянов. Ему чуть больше сорока, он был женат, давно развелся и работал в разных местах. Справка, которую на него приготовил кадровик, выглядела как представление к высшей государственной награде: ни одного порицания, сплошные поощрения. Но я насторожилась. Если руководство, заходясь от восторга, хвалит подчиненного – и отдает его в другой отдел, это не очень хороший знак. По-настоящему ценного сотрудника будут изо всех сил ругать и никогда не отпустят. Так почему Роберт постоянно перемещается из одного подразделения в другое? Более трех лет он ни в одном коллективе не задерживался.

Оперативная работа лежит на плечах Дениса Жданова и Елизаветы Кочергиной. Лизу я, слава богу, знаю[2], и она мне нравится. Про Дениса пока ничего сказать не могу, кроме того, что он, если верить все той же служебной характеристике, ангел с пушистыми крыльями: ранее работал в полиции, а в нашу систему попал за ум, храбрость и сообразительность.

Меня не поразило малое количество подчиненных, все подразделения нашего управления немногочисленны. В тех, где я работала до того, как стала шефом нового, тоже было немного сотрудников. Но вот что странно, мне выделили секретаря. Лоре вменено в обязанности заниматься разными хозяйственными вопросами: подавать чай-кофе, проверять, чтобы в туалетах были бумага, полотенца и мыло, следить за порядком в комнатах отдыха (иногда сотрудники вынуждены оставаться здесь ночевать), отвечать на звонки городского телефона, пополнять запасы немудреной еды в офисном холодильнике и не вмешиваться в служебные вопросы.

Я была буквально поражена, когда прочитала личное дело Лоры. Даме исполнилось пятьдесят шесть лет, а как известно, в таком возрасте большинство женщин выходят на пенсию, и прежним местом ее работы была… общеобразовательная школа, где Лора Павловна Селезнева преподавала домоводство. Узнав подробности ее биографии, я впала в глубочайшую задумчивость. Зачем мне секретарь? Там, где я работала ранее, сотрудники сами нажимали на кнопки кофемашины и отвечали на телефонные звонки. И каким образом бывшая училка оказалась в строго засекреченной структуре?

Некоторое время я мучилась любопытством, а потом мне позвонила Лапуля, жена Димона, и все разъяснилось. Но давайте расскажу об этом по порядку.

С Димой Коробковым мы долго работали в одной бригаде и до сих пор дружим. Лапулю я люблю, но не всегда могу понять, о чем она говорит.

Вот и на сей раз супруга Коробкова, как обычно, забыв поздороваться, затараторила:

– Заиньки такие красивые, просто очаровашки! Но от кошек плачут. Зая совсем расстроился! Он хотел помочь, но не знал, что заиньки с кошками не дружат. Кисе ничего не говорит, ей и так плохо, с лапками беда. Зая весь на мыло изошел. Заиньки чешутся, кричат, никто не спит. Крокодиловна с ног падает. Ой, помоги, Танюша!

– Лапуля, позови Димона, – попросила я и, услышав голос друга, спросила: – Что у вас происходит?

Дима засопел и пробубнил:

– Да так, ерунда. Бытовуха.

Но я прекрасно знаю Коробкова, поэтому насела на него и выяснила, в чем дело.

У компьютерного гения есть сестра Олеся. Она моложе Димы, живет в небольшом провинциальном городке и не состоит в браке. Годы летят, выйти замуж Олеся никак не может, а биологические часы неустанно тикают. В конце концов она решила: раз уж не получается найти мужа, она родит ребеночка и будет его воспитывать одна. Сестра Коробкова владеет швейной фабрикой и сетью магазинов, где успешно сбывает произведенный товар, поэтому не боится материальных трудностей. Забеременев, Олеся наняла рабочих, и те оборудовали в ее уютном доме просторную детскую. Затем она нашла квалифицированную няню, договорилась со знающим педиатром и приготовилась руководить бизнесом дистанционно. Короче, предусмотрела все, кроме одного: узи показало, что у нее скоро родятся близнецы, причем мальчики.

Я не медик, поэтому не могу объяснить, почему лучший местный акушер-гинеколог посоветовал пациентке: «Отправляйтесь в Москву. Вам предстоит непростая операция, которую лучше сделать в крупной клинике». Вроде что-то у нее было не так с положением плодов. А еще, полагаю, врача беспокоил возраст женщины, которой предстояли первые роды. Ведь Олесе слегка за сорок. Наверное, врач решил перестраховаться. Есть у некоторых провинциальных эскулапов такая манера – увидят непростой случай и тут же спешат снять с себя ответственность. Мол, в столице в лечебницах есть прекрасная диагностическая аппаратура, не чета нашей бедной больничке.

Сестра Коробкова дама предприимчивая, самостоятельная и хорошо обеспеченная, заработавшая капитал своим умом и трудолюбием. Она не из тех, кто впадает при малейшей трудности в панику и начинает истерически рыдать. Будущая мать выбрала в столице медицинский центр, встала там на учет, за две недели до родов собралась ехать в Москву, и тут ей, словно что-то почуяв, позвонил старший брат, который ничего не знал о беременности Олеси.

Почему она, несмотря на прекрасные отношения с Димой, скрыла от него столь важное событие? На то имелось несколько причин.

Владелица швейного производства понятия не имеет, где на самом деле трудится Димон. Коробков сказал ей, что служит в военной организации, работает на оборону страны, поэтому у него ненормированный график, и подчас он живет в служебном кабинете. Вот Олеся и не хотела волновать брата, отвлекать его от исполнения важных для государства обязанностей. А еще она побаивалась, что братишка, узнав о том, что скоро станет дядюшкой, воскликнет:

– Леська, ты сошла с ума! Не делай глупостей! В твоем возрасте очень опасно впервые рожать. И подумай, ты ставишь крест на своей личной жизни. Мало найдется мужчин, готовых полюбить чужого ребенка. Может, пока не поздно, откажешься от этой затеи?

Олесе не хотелось спорить с Димой, поэтому она избрала тактику партизана на допросе в гестапо – ни словом не обмолвилась брату о предстоящих родах. Но Коробков что-то почуял, звякнул сестрице и живо вытянул из нее правду. Выяснив, что Леся вот-вот должна приехать в столицу, Димон категорично заявил:

– Прекрасно. Я сам встречу тебя на вокзале и препровожу к нам с Лапулей домой.

Олеся попыталась объяснить ему, что нашла в Москве хорошую квартиру, и ей не хочется стеснять семейство Коробкова. А после появления на свет близняшек она уедет домой, где все уже приготовлено к приему детей и матери.

Но Коробок был неумолим, и ей пришлось остановиться у брата.

Олесю радостно приняли все обитатели огромных апартаментов: две престарелые тетушки, Лапуля, крохотный малыш и четыре кошки.

Роды прошли успешно. Мальчики появились на свет здоровенькими, и оба, что редкость для близнецов, имели вес чуть больше трех килограммов, а рост пятьдесят сантиметров. Олеся тоже прекрасно себя чувствовала. Одним словом, ничто не предвещало беды.

За день до выписки Коробкова пошла на очередное узи-обследование. Идти ей предстояло по длинной галерее, пол там выложен плитами из искусственного мрамора. На середине пути какая-то тетка схватила Олесю за руку и принялась умолять:

– Спрячьте меня! Я в ужасной опасности!

Леся сразу поняла, что незнакомка не в себе, попыталась уйти, но сумасшедшая вцепилась в нее мертвой хваткой.

Как назло, в галерее никого не было, а психопатка оказалась невероятно сильной. К тому же Олеся была слаба после операции, вот и не смогла дать отпор напавшей. А та разошлась не на шутку. Чокнутая баба ударила мать близнецов головой о подоконник, Леся потеряла сознание и рухнула на пол. Очнулась она в реанимации с диагнозом: тяжелое сотрясение мозга и перелом костей таза. Слава богу, что в тот момент, когда ополоумевшая тетка начала избивать упавшую Коробкову, в галерее наконец-то появились двое студентов-медиков – они скрутили безумную и вызвали врачей для Олеси.

Сейчас сестра Димона лежит в том же центре. Она находится под воздействием сильных лекарств. Владелец клиники, боясь, что история с нападением станет известна широкому кругу людей, сказал примчавшемуся Димону:

– Сотрудники, не проследившие за душевнобольной, доставленной для проведения операции по прерыванию беременности, уволены. Олесе Коробковой мы окажем необходимую помощь в полном объеме. Вип-палата, питание по высшему разряду, наблюдение лучших травматологов – все бесплатно. Я не снимаю с себя ответственности за произошедшее, но, поймите, никто не застрахован от форс-мажорных обстоятельств.

Димон не собирался судиться с больницей, прекрасно зная, что это бесперспективное дело, поэтому просто сказал:

– Надеюсь, вы поставите сестру на ноги.

И новоиспеченный дядюшка забрал близнецов к себе домой.

## Глава 2

Тетушки Димона, засучив рукава, начали ухаживать за детишками. Но учтите, совокупный возраст отважных пожилых дам равен примерно ста шестидесяти годам, и в квартире есть еще один младенец – ребенок Димы и Лапули. Коробков быстро понял, что им нужна няня, порылся в Интернете, поднял на ноги всех знакомых и в конце концов нашел некую Эмму Гавриловну, которую Лапуля тут же переименовала в Крокодиловну. На пару дней в доме воцарилась относительная тишина и некое подобие порядка. А потом новорожденные разом заболели – у них поднялась температура, начался насморк, кашель, полились слезы из глаз. Спешно вызванный педиатр с ходу поставил диагноз: у крошек аллергия на кошачью шерсть, необходимо убрать из дома животных.

Дима страстный кошатник, но ему пришлось спешно эвакуировать из квартиры своих любимиц. Киски с пакетами своего корма, туалетами, мягкими матрасиками, ошейниками и прочим богатым приданым временно перебрались ко мне. Однако близнецам лучше не стало.

Был вызван другой врач. Он подтвердил вердикт своего коллеги: да, у мальчиков аллергия. Но ее причиной являются не четверолапые обитательницы апартаментов.

– На глазок диагноз не поставить, – вещал педиатр, – надо провести лабораторные исследования, чтобы установить аллерген.

Около недели в квартире Коробкова все стояли на ушах, а потом пришли результаты анализов. Выяснилось, что близняшки столь негативно реагируют на кожные частицы… Лапули. Да, да, причиной золотухи детей Олеси являлась жена Димона! Очень редкий, но подробно описанный в научной литературе случай аллергии на человека.

Коробков приехал ко мне забирать реабилитированных мурок и сказал, что сейчас спешно ищет квартиру, куда перевезет Эмму Гавриловну с парнишками. А я предложила ему обменять кисок на детей.

– Зачем тратить деньги? – убеждала я друга. – В Москве приличную жилплощадь сдают за круглые суммы. А у меня три комнаты, просторная кухня, два санузла, лоджии, плюс стиральная машина с функцией ухода за детскими вещами и разная другая бытовая техника. Меня почти не бывает дома, сплю я, как кирпич, никакого неудобства от присутствия малышей не почувствую. Они мирно лежат в кроватке, не бегают, не разговаривают, с кошками и то забот больше, чем с новорожденными. Да и не мне же предстоит печься о них, для этого есть Эмма Гавриловна. Друзей надо выручать. Ты, Димон, неоднократно помогал мне, теперь настал мой черед оказать тебе услугу.

Крокодиловна с малышами живо перебралась по новому адресу, и теперь мы живем вместе, весьма довольные друг другом.

Эмма Гавриловна милая женщина, она постоянно хлопочет по хозяйству, я теперь завтракаю вкусной геркулесовой кашей на молоке и пью какао. А вечером, когда возвращаюсь домой, на столике у плиты стоят заботливо завернутые в одеяло кастрюльки с тушеными овощами и рыбой или картофельным пюре и куриными котлетками. Уплетая простую, но очень вкусную еду, я ощущаю себя третьим близнецом. Правда, немного мучаюсь совестью, ведь у Крокодиловны хватает своих забот, а она еще и меня успевает баловать.

Пару дней назад, собираясь на службу, я открыла шкаф, обнаружила идеально отглаженные блузки и сказала Эмме Гавриловне:

– Извините, я, наверное, случайно бросила свои высушенные кофточки в корзинку с неглажеными вещами мальчиков. Я вовсе не собиралась подсовывать вам собственные мятые наряды.

– Нет, Танюша, – улыбнулась Крокодиловна, – вы очень аккуратно складываете свою чистую одежду на полку в кладовке. Но у работающей женщины нет свободного времени на то, чтобы махать утюгом, а мне глажка доставляет удовольствие.

Я окончательно смутилась.

– Огромное спасибо, но, право, мне как-то неловко.

– Я вас понимаю, – кивнула Эмма Гавриловна. – Но тогда я не буду есть шоколадные конфеты, которые вы покупаете специально для меня. Сами-то, я вижу, сладкое стараетесь не употреблять.

– Вашей фигуре может позавидовать любая девушка, – вздохнула я, – похоже, у вас сорок второй российский размер, а я едва влезаю в пятидесятый. Шоколадки позволяю себе лишь в момент стресса, я успокаиваюсь от сладкого. Вам нравятся марципаны в шоколадной глазури, вот мне и хочется вас порадовать. Я люблю делать людям приятное.

– А я люблю гладить, и мне приятно вас порадовать, – парировала Крокодиловна. – Детки спокойные, особых хлопот не доставляют, у меня много свободного времени остается. Ну, так как, продолжаем радовать друг друга?

Я улыбнулась.

– Пожалуй, сегодня я прихвачу к вечернему чаю еще и трюфели с орешками.

Эмма Гавриловна кивнула. И неожиданно добавила:

– Забыла сказать! Я лучше всех умею заделывать дырочки. Знаете, я заметила на вашем трикотажном платье пару спущенных петель, так я исправлю незадачу, ладно?


Вчера вечером к нам с Крокодиловной, как всегда, нагруженный пакетами, заглянул Димон. Я забрала у него упаковки памперсов, банки с сухой молочной смесью, бутылки детской минералки без газа, усадила приятеля на кухне, налила ему чаю и не удержала вздоха.

– Что случилось? – мигом отреагировал он.

– Завтра придет первый клиент, а я не очень уверена в сотрудниках, – призналась я. – Никогда ведь не руководила расследованием да и слегка побаиваюсь подчиненных. Денис и Роберт помалкивают, зато Лора трещит без умолку и изо всех сил пытается стать главной в коллективе. Похоже, я не нравлюсь ни мужчинам, ни бывшей училке. И зачем только ее прикрепили к моей бригаде? Между прочим, эксперта у меня до сих пор нет, зато секретарша в наличии. Лучше бы наоборот было…

Димон отвел глаза в сторону и слишком весело воскликнул:

– Какая хорошая погода установилась! Апрель, а тепло, как в июне!

– Эй, ты что-то знаешь про Лору? – подскочила я. – Немедленно рассказывай.

– Ну, понимаешь… – замямлил Коробков, – короче… в общих словах…

– Говори! – приказала я.

Он потер шею.

– Селезнева – любимая женщина нашего директора Ивана Никифоровича.

– Так она ж пенсионерка! – ляпнула я.

– И что? – усмехнулся Димон. – Ему тоже не двадцать, он уже трижды дедушка.

– Хочешь сказать, что высокое начальство изменяет жене? – уточнила я. – Лора моложе любовника, но все равно, это странный выбор. Обычно мужики в возрасте предпочитают юных блондинок.

Коробков оглянулся на дверь и понизил голос.

– Супруга Ивана умерла десять лет назад, остались дети – сын и дочь. Парень значительно младше сестры, чем занимается, я понятия не имею. Вся инфа про начальство засекречена. Про то, что он вдовец и живет с Лорой, я узнал… Впрочем, какая тебе разница, откуда приплыли сведения. Просто имей в виду: твоя секретарша совсем не простая тетка. Иван Никифорович не может на ней жениться, потому что дочь очень негативно настроена против Лоры, считает ее виновницей смерти матери. С супругой директора какая-то темная история случилась. Вроде она поехала на дачу, а там орудовал грабитель. Он зарезал не вовремя явившуюся хозяйку и исчез, растаял, как сахар в горячем чае.

– Хочешь сказать, что наш босс не нашел убийцу? – опешила я. – Это невозможно!

– Никаких подробностей о смерти его жены не знаю, – поморщился Коробок. – Лора никогда не работала в системе. Почему сейчас шеф решил пристроить ее в твое подразделение? Думаю…

Димон вдруг умолк и отвернулся к окну. А я рассердилась:

– Из тебя сегодня сведения прямо клещами приходится вытаскивать!

Коробков сложил руки на груди.

– Тань, ты совсем не интриганка, работаешь и не особо интересуешься внутренними делами управления. Тебе не приходило в голову спросить: по какой причине именно тебя сделали руководителем новой бригады?

– Очевидно, за мой ум и прочие способности, – гордо ответила я. – А еще Антон сказал, что руководство решило впервые дать шанс встать у руля женщине. Поэтому я чувствую большую ответственность.

– Антон Котов человек Ивана Никифоровича, – покачал головой Димон, – он служит ему верой и правдой. Но и над Иваном есть шеф, Петр Степанович. Слышала о нем?

– Да. Правда, никогда не встречалась с самым наиглавнейшим нашим начальником, – призналась я.

– Кстати, он не наиглавнейший, – поправил Димон. – Структура управления проста. Ты отлично знаешь, что до недавнего времени в его состав входило восемь подразделений. Их руководители подчиняются директору, Ивану Никифоровичу, который в свою очередь тоже имеет босса – Петра Степановича. А уж тот непосредственно общается с человеком, придумавшим и основавшим эту структуру. Как зовут последнего, кто он такой, знает один Петр Степанович. Я подозреваю, что хозяин нашей системы очень богат, потому как управление он финансирует, а мы не особенно стеснены в денежных расходах. Все начальники бригад являются ставленниками либо Ивана, либо Петра, они участвуют в совещаниях, где принимаются решения по стратегическим вопросам. Тебя туда тоже позовут. Ну, а теперь представь, что Ваня с Петей расходятся во взглядах на проблему. Как тогда пройдет голосование на совете? Ничья. Четыре «за», четыре «против». Это я тебе примитивно объясняю. Замечу еще, что между Иваном и Петром Степановичем бывают словесные дуэли, бурное выяснение отношений, один не хочет уступать другому. И тому, кто содержит структуру, неизвестному нам, но реальному ее хозяину, надоел базар. Он решил найти честного, не вошедшего ни в какие коалиции и союзы бригадира, который будет заседать в Совете, думая о пользе дела, а не о личных интересах. Вообще, я предполагаю, что очень скоро в управлении среди руководства начнутся перестановки, кое-кто может лишиться своего кресла. Но пока самодержец изучает обстановку, думает, как лучше реорганизовать работу. Понимаешь?

Я поежилась.

– Намекаешь, что я и есть тот самый «честный и не вошедший»?

– Ага, – кивнул Димон. – Поэтому Ваня с Петей живенько заслали в твою бригаду шпионов. Иван Никифорович оформил на ставку секретаря Лору, которой он доверяет больше, чем себе. А вот кого внедрил Петя, я понятия не имею. Только вряд ли это Денис или Роберт.

– Почему? – тут же поинтересовалась я.

– Ну как тебе объяснить… – задумался Коробок. – Например, Жданов недавно перешел из полиции, служил на земле в обычном отделении, его отобрал человек, подыскивающий новые кадры для управления. Дениса тщательно изучали, в его деле прослеживаются результаты стандартной проверки. Он пока не оброс знакомыми в системе, то есть наивный неофит.

– Лиза тоже новичок, – сказала я, – ее родственники были связаны с КГБ. Кочергина – женский вариант Жданова. И мне трудно представить, что она стучит кому-то на меня – Лизавета не похожа на шпионку.

Димон хмыкнул.

– Отличное замечание для опытного сотрудника. Позволь напомнить: профессионального засланного казачка трудно вычислить.

– Пожалуйста, не читай мне лекцию, – отмахнулась я.

– А ты не пори чушь, – немедленно отбил подачу Димон. – В данный момент Иван Никифорович и Петр Степанович изучают ставленницу того, кто владеет структурой. Спорить с императором оба не смеют и боятся за свои места – а ну как их турнут?

– Из системы не уходят, – напомнила я. – Даже тот, кто по возрасту или состоянию здоровья отошел от дел, может быть в любую минуту призван на работу.

Коробков прищурился.

– Оно, конечно, так. Но что лучше, сидеть в отдельном кабинете, заниматься интересными делами, или выдавать в архиве пыльные папки? В управлении полно нудной работы. Поставят тебя топтуном у двери или наружным наблюдателем, будешь носиться хвостом за объектом и докладывать о том, кто, куда и с кем пошел, и получать выговоры от оперсотрудников за нерасторопность. Или вот еще «ответственное» занятие: отсматривать записи видеокамер. Очень увлекательно. Сейчас Иван Никифорович приказывает кому-то сидеть у компьютера и пялиться в монитор. А вдруг ему самому велят ловлей мышей заниматься? Не забывай про мужской менталитет. Для мужика упасть с верхней ступени служебной лестницы на нижнюю намного болезненнее, чем для женщины. Вот Ваня с Петей и хотят понять, почему именно Татьяна Сергеева выбилась в бригадиры, какие у нее планы, метит она на высокую руководящую должность или нет. Если им придет в голову, что Танюша представляет для них опасность, собираясь их потеснить, тогда они начнут войну с конкуренткой. Но перед тем, как открыть боевые действия, Ваня и Петя, люди осторожные, профессионалы сыска, решили тщательно изучить обстановку. Иван Никифорович сглупил. Он считает, что про него и Лору никому не известно, поэтому она стала твоим секретарем, и мы теперь в курсе – тетка его человек. А вот Петр Степанович оказался хитрее. Лично я пока не могу сообразить, кто его стукачок. Короче, будь очень осторожна. И еще. Думаю, завтра тебе подсунут какое-нибудь особенно заковыристое дело. Оба босса категорически возражали против твоего назначения, каждый хотел пропихнуть в бригадиры нового подразделения своего человека. Так что они постараются, чтобы ты облажалась, завалила расследование. Тогда Ваня с Петей дуэтом скажут: «Ну что с бабы взять? Она исполнительный сотрудник, но, увы, не лидер». В общем, послушай совет друга. Веди себя, как обычно, не показывай вида, что знаешь, кто такая Лора, не пытайся с ней подружиться. Держи на расстоянии Дениса, Лизу и Роберта. Танюшка, ты сейчас, как та болонка, что случайно затесалась в драку питбуля и ротвейлера, сражающихся за сочный кусок мяса.

– Пока здоровенные псы грызут друг друга, маленькая собачонка может незаметно подползти и утащить вырезку, – улыбнулась я. – Надеюсь, ты понимаешь, что я не собираюсь вольготно устраиваться ни в кабинете Ивана, ни в офисе Петра. Меня интересует практическая работа, а не общее руководство. Пост бригадира пик моей карьеры. И знаешь, я совсем не уверена, что он мне очень уж нужен. Я теперь постоянно нервничаю, боюсь не оправдать доверия, попасть впросак, повести себя непрофессионально.

– Постарайся в любых ситуациях сохранять спокойствие, – посоветовал Димон. – И последнее. Перестань искать Гри. Он никогда к тебе не вернется. Точка. Смирись. Думаю, ты сама поняла, что пора перестать гоняться за призраком, тебе просто трудно признать свое поражение, но когда-нибудь придется это сделать. Вы расстались давно, и вам не суждено быть вместе. Гри умер! Оттуда, куда он ушел, возврата нет[3]. Хорошо?

Я молча кивнула. Но Димон остался недоволен:

– Нет, скажи словами.

– Я больше не ищу Гри, – тихо произнесла я, – он умер.

Коробок встал и обнял меня за плечи.

– Это как вскрыть нарыв. Сначала больно, затем плохо, но постепенно рана затягивается, остается лишь шрам. Кое-что навсегда забыть не получится, но можно научиться жить дальше, не ковыряя ежедневно ссадину. Поверь, я знаю, о чем говорю.

На том наш разговор и закончился…

В дверь кабинета постучали, потом между косяком и створкой просунулась идеально причесанная голова Лоры.

– Татьяна, все собрались в комнате переговоров и ждут вас.

Я быстро прогнала воспоминания о беседе с Димоном и, озарив лицо приветливой улыбкой, воскликнула:

– Спасибо, уже бегу!

## Глава 3

В просторной комнате за круглым столом сидела вся моя команда, а также худенькая невысокая блондинка с простым, милым, этаким русско-рязанским лицом – голубые глаза, чуть курносый нос, светлые брови и рот с тонкими губами.

– Здравствуйте, – сказала я, – извините за задержку. Я Татьяна Сергеева. А вы Ванда Комиссарова?

– Да, – чуть испуганно подтвердила женщина, – верно.

Я решила сразу брать быка за рога.

– Что привело вас к нам?

Блондинка стиснула ладони в кулаки, прижала их к груди, сделала вдох, приоткрыла рот, но не успела произнести ни слова. В переговорную вплыла Лора с подносом в руке.

– Кофеек! – громко объявила она. – Сахар и печенье.

Я удивленно сказала:

– Большое спасибо. Только нас пятеро, а чашек всего две.

Лора заморгала.

– Простым сотрудникам тоже можно пить кофе? Я думала, по статусу он положен только вам и гостье.

Лиза опустила глаза. Денис, наоборот, уставился на меня. Один Роберт, сидевший перед открытым ноутбуком, никак не отреагировал на заявление секретарши.

Я постаралась обратить неловкую ситуацию в шутку.

– В трудовом договоре у каждого из нас есть строчка: «Имеете право на одну бесплатную порцию кофе в год». Думаю, сегодня тот самый день, когда все могут воспользоваться этой привилегией.

Лора нахмурилась и ушла. Я поставила свою чашку перед Елизаветой и посмотрела на Ванду.

– Слушаем вас внимательно.

– Не знаю, с чего начать, – смутилась она.

– От печки, – неожиданно подал голос Денис.

– У нас дома ее нет, – заморгала Комиссарова.

– Тогда от стиральной машины, – улыбнулась Лиза. – Без разницы, главное, чтобы мы поняли, в чем корень проблемы.

– В Ксении Кауф, – робко произнесла Ванда. – Ксюша много лет назад наняла меня няней к своей дочке, со временем мы стали лучшими подругами, можно даже сказать, сестрами, и никогда не расставались. И вот, Ксения Львовна недавно умерла от тяжелой болезни. Ой, простите!

Ванда вытащила из сумочки бумажный носовой платок и приложила его к глазам. Потом заговорила быстро и путано. Я не хотела прерывать ее, слушала молча и в конце концов разобралась в сути дела.

Ксюшу знают миллионы людей, вот только они не в курсе, что знают именно ее. Сейчас расшифрую загадочную фразу, произнесенную Вандой в самом начале рассказа. Ксения Львовна известный композитор, написала невероятное количество песен, которые исполняют лучшие эстрадные певцы. Простой слушатель, как правило, не задумывается над тем, кто сочинил стихи и мелодию. А Ксения была стеснительным человеком. Талант в себе она открыла поздно, долгое время преподавала музыку в обычной школе, не помышляла ни о больших деньгах, ни о вселенской славе. И даже когда ее песни зазвучали повсюду, чуралась прессы, не участвовала в телепрограммах.

Красивую фамилию Кауф она получила от первого мужа Генриха, этнического немца, и от него же родила дочку Беатрису. Девочке еще не исполнилось и года, когда ее отец отбыл на историческую родину, в Германию, и с тех пор никогда не вспоминал ни о ребенке, ни о той, с кем оформлял брак. Ванда не знала, по какой причине разбежалась пара, Ксения старательно избегала разговоров на эту тему. А когда ее дочь, вступив в подростковый возраст, категорично потребовала объяснения, почему отец ушел из семьи, в ответ сказала:

– Мы были очень разными людьми и не смогли притереться. Генрих не пил, не распускал рук, не ходил налево, я старалась быть хорошей хозяйкой, не изменяла супругу. Но отношения не складывались. На беду, у нас не было своей квартиры, оба жили в коммуналках и никак не могли поменять две комнаты на однушку. Материальные и жилищные проблемы разрушили не одну семью, наша не стала счастливым исключением. Где сейчас находится господин Кауф, я понятия не имею. Он уехал в Германию много лет назад. Думаю, ему живется трудно, поэтому он и не платит алиментов. Генрих порядочный человек, он просто беден и не способен помочь нам деньгами.

Сама Ксюша тоже жила совсем небогато, из дорогих вещей у нее было лишь старинное пианино, доставшееся от бабушки. Продать его Ксения не согласилась бы никогда: оно являлось семейной реликвией.

Когда Беатрисе стукнуло двенадцать, Ксения Львовна нашла себе подработку. Учительница дала в бесплатной газете объявление: «Провожу детские музыкальные праздники» – и неожиданно стала получать много заказов.

В основном Кауф приглашали на дни рождения. Ксения Львовна играла с малышами, пела им песенки собственного сочинения, получала скромное вознаграждение и была счастлива. А потом фея удачи вспомнила про нее и прикоснулась к ее плечу волшебной палочкой. Ксению позвали на именины восьмилетней Машеньки, где присутствовали почти все ее одноклассники. Детям очень понравился праздник, но особенно он пришелся по вкусу подружке именинницы Лене, чей отец был весьма обеспеченным человеком. И вскоре Кауф пригласили на девятилетие самой Леночки, еще там была певичка Алина. Последняя пожаловалась случайной напарнице, что у нее нет хороших песен.

– Композиторы совсем охренели, – сетовала она, – дерут немереные тысячи. Я вот написала стихи, но какая же песня без музыки.

– Дай мне текст, – предложила Кауф.

Вот так и началось. Господь решил вознаградить Ксению за все прежние ее тяготы. Она написала музыку и отдала Алине клавир бесплатно – ей и в голову не пришло, что за это можно брать деньги. А дальше события завертелись со скоростью света. Певичка исполнила новую песню на каком-то корпоративном празднике, где в числе гостей был муж одной из сотрудниц фирмы. Он оказался генеральным продюсером крупной радиостанции, ему понравились и Алина, и спетая ею песня. Через неделю голос никому не известной исполнительницы зазвучал из всех радиоприемников. Алина живо стала любимицей слушателей. Позже она получила несколько премий, прочно поселилась в телеэфире и теперь является звездой. А на Ксению дождем посыпались заказы.

Счастливая Кауф, получавшая огромное удовольствие от сочинения музыки и впавшая в эйфорическое состояние от того, что ее творчество нравится людям, была готова раздавать ноты направо и налево, совершенно не думая о гонорарах. Наивностью ее быстро воспользовался певец Баринов, жадный и неумный человек. Получив от начинающей композиторши пакетом восемь песень, ставших впоследствии хитами, он стал хвастаться, как ловко обошелся с ней.

– Посидели в дешевой кафешке, – потирал руки Баринов, – я угостил Ксению салатом, сказал, что моя мама рыдает, когда слышит песню Алины, и вуаля – дамочка подарила мне толстую папку с нотами.

Спустя короткое время к Кауф приехала Алина и сказала:

– Знаешь, дорогая, ты давай твори, а финансовой стороной вопроса будет заниматься Володя Резников. Он человек честный, к тому же юрист, а по совместительству мой старший брат.

Через год Ксения начала строительство загородного дома и вышла замуж за Владимира.

Каким-то образом она ухитрялась ваять стопроцентные хиты. Любые стихи, положенные на ее музыку, в одночасье запевала вся страна. Исполнители и продюсеры прекрасно знали: если ты имеешь в репертуаре хоть одно произведение Кауф, никогда не останешься без концертов.

На протяжении почти десяти лет бывшая учительница была счастлива, жила с любимым мужем, который обожал супругу и ее дочь Беатрису. Деньги не изменили Ксению Львовну: она осталась скромной, стеснительной, чуралась веселых компаний, не бегала по тусовкам, вела размеренный, если не сказать замкнутый, образ жизни. Кауф наперебой атаковали журналисты всех мастей, желавшие взять интервью, но поговорить с ней не удалось никому – Владимир тщательно оберегал жену от папарацци, та ни разу не засветилась ни в телепрограммах, ни в гламурной прессе.

Алина, ставшая не только золовкой, но и лучшей ее подругой, тоже держала язык за зубами. На все вопросы о родственнице певица неизменно отвечала: «Ксения поглощена творчеством. Она простой человек, которому Господь подарил великий талант, но ее частная жизнь это ее частная жизнь».

Газетчики не потеряли к Кауф интереса, но писать им было совершенно нечего.

А около месяца назад Ксении не стало.

– Вроде она была не пожилой? Почему она умерла? – удивилась я.

Ванда судорожно вздохнула.

– У Ксюши начал развиваться рассеянный склероз, а медицина пока не способна кардинально бороться с этим недугом. Мы надеялись, что болезнь удастся загнать в стадию ремиссии, и врачам одно время удавалось поддерживать мою бедную…

Голос клиентки сорвался. Но Ванда справилась с собой и продолжила.

– Зимой Ксюша прочитала в газете статью, где отнюдь не врач, а безграмотный борзописец, подробно рассказал, какие ужасы ждут человека, страдающего рассеянным склерозом. Ксения, к сожалению, никому не сообщила, какие мысли вызвала у нее публикация, а я не обратила внимания на то, что она стала уж очень тихой. Впрочем, Ксюша никогда не была шумной, и я решила, что у нее очередной творческий кризис. У Кауф наступали порой периоды, когда новые мелодии не рождались. Как правило, это происходило в мае или феврале. Но сейчас я понимаю, та злополучная статейка, обещавшая больным людям всяческие ужасы, сильно напугала Ксению, и она стала думать о самоубийстве. Она была очень гордой, не хотела никого обременять, боялась стать обузой, старалась сама себя обслуживать. Поймите, Кауф творческий человек и все воспринимала обостренно. А тут еще неделю назад один телеканал показал репортаж из больницы, где лежат несчастные люди с рассеянным склерозом. Ну и…

Ванда махнула рукой, помолчала, потом устало добавила:

– Журналисты пишут всякую чушь, нагнетают обстановку, чтобы повысить тираж своих изданий. Им не приходит в голову, что люди, которые страдают от недуга, могут поверить врунам. Отчего бы не сообщить, что с рассеянным склерозом можно прожить много лет вполне деятельным человеком? Сейчас созданы лекарства, задерживающие развитие болезни. Но Ксюша, напуганная прессой, решилась на самоубийство.

## Глава 4

Ванда закашлялась. Лиза взяла бутылку с минералкой, налила воду в стакан и подала Комиссаровой.

– У вас возникли какие-то сомнения насчет смерти Ксении Львовны? – неожиданно спросил Денис.

Ванда резко выпрямилась.

– Медэксперт заявил, что ни малейших следов насилия не обнаружено, Ксения по собственной воле ушла из жизни. Но подождите, я не все рассказала. Когда жене поставили страшный диагноз, Владимир сразу нанял опытную медсестру, хотел, чтобы Ксения всегда была под присмотром, ей ведь требовалось делать уколы, массаж, разные манипуляции. Однако, когда сиделка поселилась в доме, Ксения взбунтовалась: «Я буду ощущать себя заключенной, за которой постоянно ходит надзиратель». И Володя отказался от услуг медсестры, сам научился обращаться со шприцем, капельницей, овладел приемами мануального терапевта. Только Резникову приходилось уезжать из дома по делам, я тоже отлучалась, и Ксюша иногда оставалась одна. Она была очень мужественной, никогда не жаловалась, не плакала, не демонстрировала слабости.

– И все же женщина, обладавшая столь сильным характером, решилась на суицид… – покачала головой я. – Судя по вашим словам, Ксения была не из тех, кто легко сдается.

Ванда подняла указательный палец.

– Вот! Совершенно с вами согласна. Я работала у Кауф всю жизнь и ни разу не видела ее в отчаянии или сетующей на судьбу. Нет, если случалась неприятность, она всегда говорила: «Главное, мы живы, остальное чепуха. Справимся».

– Простите, – перебил Ванду Жданов, – если я правильно понял, Ксения, пока не стала писать музыку, испытывала материальные трудности.

– На зарплату учительницы трудно поднимать одной ребенка, – кивнула Комиссарова. – Кауф в те года еле-еле хватало денег от аванса до получки.

– И тем не менее она наняла вас, – продолжал Денис. – Вероятно, у нее был некий дополнительный доход, о котором она никому не сообщала?

Ванда поморщилась.

– Нет.

– Странно, – не успокаивался Денис. – Откуда тогда средства на домработницу?

Комиссарова отвела взгляд в сторону.

– Я в тот год приехала в Москву из провинции. Думала, в столице под ногами золото валяется, да только наивность моя живо испарилась. Жить негде, надо снимать комнату, работу найти трудно… В конце концов я пристроилась уборщицей в пяти местах, в том числе в школе, где вела занятия Кауф. Мы симпатизировали друг другу, так и познакомились. Один раз я пожаловалась Ксении, что придется опять искать жилье, а она в ответ посетовала на болезненность Беатрисы. Мол, отдала дочку в ясли, и теперь у нее постоянно то насморк, то кашель, то температура. А через пару дней Ксюша предложила: «Давай жить вместе. Квартира у меня большая, у тебя будет своя комната. За коммунальные услуги я ни копейки не возьму, еда бесплатная. А ты взамен станешь присматривать за Триси». Так она дочурку называла. Вот с той поры мы и жили вместе.

Я кашлянула.

– Мы слегка отвлеклись от темы. Что привело вас к нам?

– Ксюшу убили, – коротко сказала Ванда. – Надо наказать того, кто поднял на нее руку.

– Экспертиза признала факт самоубийства, – подал голос Роберт, смотревший в экран компьютера. – В акте указано, что снотворное, которое приняла Кауф, было выпито ею добровольно, нет ни малейших следов насилия, которые непременно остаются, если человека вынуждают проглотить лекарство. Что навело вас на мысль об убийстве?

Комиссарова открыла свою сумку, вынула конверт и протянула мне.

– Ксюша приняла решение уйти из жизни, потому что поняла: впереди ее ожидает полнейшая беспомощность. Понимаете, она могла смириться с любыми обстоятельствами, кроме одного: стать зависимой от других. Но на самом деле произошло убийство. Читайте.

Я взяла листок.

– Анализ крови на токсины? Обычно, если суицид не вызывает сомнений, его не делают. Исследование дорогостоящее, а у полиции бюджет ограниченный, приходится экономить.

Ванда кивнула.

– Ну да. Я, так сказать, приватно попросила об этой услуге, оплатила ее из собственного кармана. Результат пришел лишь сейчас, спустя почти месяц после похорон.

– Это еще быстро, – пробормотала Лиза.

– Тетанобарин[4], яд, близкий к ботулотоксину. Это что такое? – удивилась я, глядя в листок.

– Есть такое опасное заболевание – ботулизм, – пояснила Елизавета. – Возбудитель часто живет в консервах, как домашнего, так и заводского изготовления.

– Ксения часто употребляла консервы? – спросила я. – Что-то я ничего не понимаю. Кауф скончалась от снотворного, но незадолго до смерти она съела испорченную еду и просто не успела заболеть ботулизмом?

– Нет, – ответил Роберт, по-прежнему не отрываясь от ноутбука. – Хм, какая, однако, интересная штука… Симптомами рассеянного склероза являются усталость, снижение остроты зрения, спастичность, нарушение координации движений. Но теперь посмотрим на симптомы ботулизма: мышечная слабость, нарушение зрения, паралич, парез. Очень похоже, правда? А у Кауф в крови обнаружен тетанобарин, который, говоря по-простому, является младшим братом ботулотоксина, этот яд вызывает те же последствия, что и возбудитель ботулизма. Но тетанобарин гораздо менее действенен, и если правильно подобрать его дозировку и регулярно давать человеку, то врачи легко могут принять его за больного рассеянным склерозом. Бедняга сразу не умрет, будет медленно загибаться.

Лиза и Денис переглянулись. Ванда посмотрела мне прямо в глаза.

– Ксения никогда не была больна. Ее планомерно травили ядом, вызывающим симптомы рассеянного склероза, и довели до самоубийства.

– Интересная версия, – пробормотала я, разглядывая бумажку с результатами анализа. – Как же вы додумались провести его? И где сделали? На бланке нет ни штампа лаборатории, ни печати, ни подписи специалиста.

Ванда развела руками.

– Простите, но никаких координат человека, проводившего исследование, я вам не дам. Кто он, где работает, как я его нашла, значения не имеет. Главное – результат. В полицию я с ним, по понятным причинам, пойти не могла, поэтому сижу у вас. А насчет того, почему вдруг я затеяла проверку крови Ксюши… Вот взбрело в голову, и все. Просто засомневалась в диагнозе, который ей поставили.

– Почему? – тут же поинтересовалась Лизавета.

Комиссарова пожала плечами.

– Если скажу, вы будете смеяться.

– Даже не улыбнемся, – пообещала я. – Говорите.

– Мне сон приснился около месяца назад, – после паузы произнесла Ванда. – Как будто сижу я на полянке, погода чудесная, солнышко светит, вокруг беленькие маргаритки цветут, птички щебечут. Прямо рай. Вдруг вижу, Ксюша идет по тропинке, в розовом платье, рукавчики-фонарики, юбочка коротенькая. Я ей рукой машу. И тут с дерева на нее выливается черная жижа, и Ксения падает. Хочу к ней подбежать, но не могу с места сдвинуться, ноги парализовало. А она плачет, зовет: «Ванда, помоги». Потом из леса выползает нечто страшное, хватает ее и утаскивает в чащу. Последнее, что я слышу, отчаянный крик подруги: «Меня отравили!» Жуткий кошмар. Я проснулась в холодном поту и подумала: «Что-то не так, надо непременно поговорить с Ксенией, вдруг сон вещий».

Она замолчала и закрыла глаза рукой.

– Вы побеседовали с ней? – спросила я.

– Не успела, – пробормотала Ванда. – Утром она себя не очень хорошо чувствовала, сказала, что от слабости ноги дрожат, и ушла к себе. Мне не хотелось ее беспокоить. Но часов в шесть вечера я все же отправилась к ней. Обычно Ксения весь день сидела за инструментом, но тогда вообще не прикоснулась к клавишам, из ее комнаты не доносилось ни звука. Меня этот факт удивил, и я, несмотря на то, что прекрасно знала, как негативно она реагирует, если ввалиться в ее комнату без приглашения, решилась нарушить правило, предписывающее не мешать ни под каким предлогом творческому процессу. И нашла Кауф мертвой. На столе лежала записка. Содержание ее точно не помню, что-то вроде, мол, простите, никто ни в чем не виноват.

«Мои любимые Триси, Володенька, Алина, Ванда и Виктор Маркович. Решение уйти из жизни я приняла сама, – громко начал читать вслух Роберт, уставившись в компьютер. – Находясь в трезвом уме и твердой памяти, объясняю причину своего поступка: лучше умереть, чем лежать без движения, лишившись зрения. Болезнь прогрессирует, я с трудом управляю своим телом, значит, пора. Жаль, что жизнь должна закончиться так быстро. Прощайте, мои дорогие, нежно любимые Триси, Володенька, Алина, Ванда и Виктор Маркович. Поймите меня. Не плачьте. Я буду вашим ангелом-хранителем. Я люблю вас. Ксения Кауф».

– Так вы возьметесь за это дело? – с надеждой спросила Комиссарова. – Найдете человека, который травил Ксюшу?

– Постараемся изо всех сил, – сказал Денис. – И восстановим справедливость.

Я посмотрела на Елизавету. Та чуть приподняла бровь. Отлично, сегодня Кочергина объяснит Жданову, что клиентам никогда ничего не следует обещать.

– Спасибо, – выдохнула Ванда.

– Нам понадобится список людей, живущих и бывающих в вашем доме, – попросила я. – Друзья, родственники, соседи, домработница, шофер, садовник… Постарайтесь вспомнить всех, кто контактировал с Ксенией.

Ванда нахмурилась.

– Владимир, Беатриса, Алина и доктор Виктор Маркович. Четыре человека. Других нет. Ах, да, еще я.

## Глава 5

– Как же так? – удивилась я. – Вы ведь живете в загородном доме, неужели у вас нет домработницы, садовника, сторожа? А певцы, которые заказывали композитору музыку? Подруги Кауф?

– Горничная Варвара Борисова уволилась год назад, вернее, ее выставили вон за плохое поведение, – стала пояснять Ванда. – Другую поломойку нанимать не стали, Ксения не хотела видеть лишних людей. Продюсеры, покупавшие песни, общались исключительно с Резниковым. Подруг у Кауф, кроме меня, не было. Садовник приходит каждый вторник, но никогда не переступает порог особняка, с хозяйкой не встречался. Она редко выходила из дома.

– Елизавета сейчас запишет телефоны врача и Варвары Борисовой, – распорядилась я. – И, конечно, нам придется встретиться с Владимиром и Беатрисой.

Кочергина встала.

– Пойдемте, Ванда. Я сразу внесу нужные сведения в компьютер.

Я опустила голову. В отличие от Дениса, Лиза сообразительна, мигом поняла, что Комиссарову следует на время увести.

Едва Ванда покинула комнату, как я обернулась к Жданову и негромко сказала:

– Не стоит раздавать опрометчивые обещания и обнадеживать человека. Если нам не удастся разобраться с делом Кауф, будет очень неудобно.

– Просто я посочувствовал тетке, она, похоже, здорово нервничала, – вспыхнул парень.

– А мне, наоборот, клиентка показалась очень спокойной, – вмешался в разговор Роберт. – Я еще подумал: говорит не эмоционально, что-то тут не так.

– Ты не прав! – перебил его Денис. – Хотя голос у Ванды не дрожал и слезы из глаз не капали, она находилась на грани нервного срыва.

# Примечания

1

О том, как Татьяна Сергеева превратилась в начальницу, читайте в книге Дарьи Донцовой «Всем сестрам по мозгам», издательство «Эксмо».

2

История знакомства Сергеевой и Кочергиной описана в книге Дарьи Донцовой «Всем сестрам по мозгам», издательство «Эксмо».

3

О том, как Татьяна познакомилась со своим мужем и как потеряла его, читайте в книгах Дарьи Донцовой «Старуха Кристи – отдыхает!», «Золотое правило Трехпудовочки» и «Агент 013», издательство «Эксмо».

4

Существует подобный яд, но из этических соображений его правильное название не приводится. –Здесь и далее примечания автора.