# Хаоспатрон

Вячеслав Владимирович Шалыгин

## Пролог. Москва, 29 февраля 2012 года

В сводках погоды о таких днях говорят «пасмурный», но инспектор ГИБДД лейтенант Савельев предпочитал слово «хмурый». Никаких осадков и снежной каши на дорогах, скачков температуры, штормового ветра или других погодных сюрпризов последний день зимы пока не преподнес. Тянулся тихо и мирно, только хмуро. С самого утра небо заволокло серыми облаками, но вот уже почти пробило полдень, а снег, как вчера, так и не повалил. В общем, погода больше хмурилась, делала вид, что чем-то недовольна и опечалена, чем была расстроена на самом деле.

«Оно и к лучшему, – подумалось лейтенанту. – Меньше ДТП и всяких авралов. Может, хотя бы сегодня домой вовремя вернусь».

– Смотри-ка, помыл, – напарник Савельева кивком указал на проезжающий мимо «уазик». – Ну, дает, Михалыч. Пока холодно было, как чушка ездил, а теперь помыл, в самую грязюку.

Лейтенант перевел взгляд с неба на землю и вернулся к действительности. Рабочий день пока не закончился, а значит, о возвращении домой лучше не думать, чтобы не расхолаживаться. Савельев проводил взглядом машину местного фермера, проезжавшую мимо поста по шесть раз на дню, и хмыкнул, как бы разделяя скепсис напарника.

– Сейчас свернет и вырубит фары, – напарник покачал головой. – Экономный мужик. Надо как-нибудь за поворотом встать, нахлобучить его за это дело.

Савельев снова промолчал, лишь кивнул. Его почему-то опять потянуло на лирику, а вернее – на созерцание окружающей местности. Хотя любоваться было нечем: Ярославское шоссе, двухуровневая дорожная развязка Пушкино – Ивантеевка, торчащая из грязного снега лесополоса и серые контуры поселков слева и справа давно приелись. Да и не было в них ничего интересного и красивого даже летом, когда пейзаж выглядел не настолько уныло. Но сегодня Савельева почему-то так и подмывало поиграть в наблюдателя-натуралиста. Или, может, дело было в какой-то новой детали, появившейся на знакомой до боли картинке?

Прямо по курсу ничего необычного не наблюдалось, это точно. Савельев обернулся и снова отыскал взглядом машину Михалыча. Неестественно чистый «уазик» выглядел, конечно, практически чужеродной деталью пейзажа, но не настолько, чтобы…

Лейтенант вдруг встрепенулся и невольно проронил невнятное ругательство. То, что он увидел, стало как раз той новой деталью окружающей местности, которую интуитивно искал инспектор. Но что конкретно увидел лейтенант Савельев, он не мог объяснить даже самому себе. Метрах в десяти перед «уазиком» Михалыча вдруг возникло нечто вроде колеблющегося облачка тумана или небольшого мутного вихря, и одновременно инспектор услышал негромкий хлопок. Вроде отзвука далекого выстрела. А затем «уазик» вдруг остановился. Только не затормозил в экстренном порядке, а внезапно встал как вкопанный, словно врезался в невидимую стену.

Савельев не разглядел, что стало с капотом машины, и, главное, не услышал звука удара, но звон стекол и натужный стон сминаемого железа он расслышал отчетливо, гораздо лучше, чем непонятный хлопок. При этом мотор помятой машины продолжал работать, это определялось по густому выхлопу, которым отравлял атмосферу ветеран отечественного автопрома.

Секундой позже лейтенант услышал еще два хлопка, тоже похожие на выстрелы, но теперь громкие, будто из охотничьей двустволки. На самом деле это были не выстрелы, а звуки лопнувших передних шин. «Уазик» резко накренился вперед и наконец заглох. Для Савельева это стало последним доказательством того, что на второстепенной дороге, в трех сотнях метров от поста ДПС, происходит нечто странное.

«Может, гвоздей кто-то накидал? Или борону какую-нибудь потерял. Не повезло Михалычу».

Лейтенант, не оборачиваясь, протянул руку и дернул напарника за зеленый жилет.

– Что? – напарник взглянул на Савельева, а затем проследил за его взглядом.

В этот момент «уазик» вдруг коротко и как-то жалобно вякнул клаксоном, а затем… в один неуловимый миг лишился капота и передней подвески. Нет, под машиной ничего не взорвалось, и никакой столб поперек капота не рухнул. Передняя часть машины просто вдруг взяла, да и рассыпалась на мелкие кусочки, как столетний ржавый хлам после удара гигантской кувалды.

Выглядело это, мягко говоря, странно. Да, «уазику» было сто лет в обед, но ведь не настолько он был ржавым. Но главная странность заключалась в том, что ржавые обломки не рухнули на землю, а начали кружить, сталкиваться и даже взмывать вверх на приличную высоту. Складывалось впечатление, что непонятный мутный вихрь аккуратно отпилил у машины переднюю часть, изорвал ее на мелкие кусочки и теперь пытался жонглировать обломками, не умея толком этого делать.

– Это… что за… хрень? – напарник удивленно уставился на Савельева.

– Я знаю? – лейтенант отвел взгляд и пожал плечами. – Может, торнадо?

– Какое, на хрен, торнадо? – напарник возмущенно округлил глаза. – Погода шепчет, разве что солнце не светит! За день не дунуло ни разу.

– Так-то да, – Савельев, соглашаясь, кивнул. – Вообще-то, в первую очередь это ДТП. И, похоже, с пострадавшими.

– Ну, так по коням, Савелий! – напарник вынул из кармана ключи от служебной «Лады».

– Оперативному надо доложить, и в «Скорую» сразу… – Савельев кивнул, но с места так и не сдвинулся. – И в МЧС.

– Оперативный сам всех вызовет, – напарник двинулся к машине, попутно подтолкнув лейтенанта. – Давай, давай, шевелись!

Инспектора запрыгнули в машину, лейтенант Савельев тут же взялся за рацию, а напарник врубил задний ход и, пользуясь случаем, не без удовольствия выполнил лихой «полицейский разворот». Благо размеры площадки перед постом позволяли выписывать такие кренделя.

Минутой позже офицеры уже стояли рядом с «уазиком» и растерянно оглядывались, не в силах понять, что же произошло и, главное, куда подевался Михалыч?

Передние двери «распиленного» неведомой стихией «уазика» были распахнуты и заметно тряслись, словно мотор машины по-прежнему работал. Но мотора «уазик» больше не имел, поэтому объяснить странную дрожь, охватившую остатки кузова машины, было нечем.

В поисках водителя Савельев осторожно, не притрагиваясь к «уазику», заглянул в распахнутую дверь. Руль машины лежал на переднем сиденье, а на месте педального узла зияла дыра, через которую несложно было разглядеть асфальт. Савельев сделал шаг вперед, собираясь обойти машину спереди, но вовремя одумался. Никакого торнадо перед машиной он не видел, но это не значило, что его там нет. Ну, или не торнадо, а какой-нибудь другой непонятной аномалии.

«Вот! Аномалия! – вдруг осенило Савельева. – Может, природная, а может, и нет. Мало ли? С боевого спутника, допустим, жахнули из новейшего оружия. Случайно. Звучит, как фантастика, но кто знает…»

– Не врубаюсь, – громко заявил напарник, заглядывая в машину через пассажирскую дверь, – чего он трясется? И где следы? Если Михалыч выбрался, следы должны быть.

– Может, вылетел?

– И куда улетел?

– Братки! – вдруг простонал кто-то неподалеку. – Помогите!

Савельев резко обернулся. Неподалеку-то неподалеку, но метров на двадцать пострадавший в странном ДТП Михалыч все-таки улетел. Причем умудрился плюхнуться в самую грязь.

Увязая в холодной грязи и тихо матерясь, офицеры доковыляли до пострадавшего, подхватили его под мышки и за ноги и выволокли на дорогу. На все про все ушло минут пять, и весь этот отрезок времени Михалыч не затыкался. Стонал и обрывочно описывал происшествие:

– Я, мать его, даже по тормозу топнуть не успел! Хрясть, и как в стенку! Километров шестьдесят ехал, об руль трымзнулся, все печенки отбил!

– А вылетел как? – вклинился Савельев в речевой поток пострадавшего.

– Дык, это опосля! Когда капот начал сыпаться! Затряслось все, потом – бац! – колеса лопнули, двери нараспашку, и меня, как мячик… зафутболило. Ой, не трясите, братки! Болит все!

Офицеры вняли просьбе и осторожно уложили пострадавшего на асфальт.

– Где больно? – Савельев окинул Михалыча взглядом.

– Все болит, говорю же! – фермер скривился и жалобно хныкнул. – Не сдюжу, братки! Ломает, сил нет! Помираю, видать!

– Потерпи, – напарник Савельева выпрямился и обернулся в сторону шоссе. – Вон, уже «Скорая» едет. Сейчас ужалят чем-нибудь приятным – и все дела. Потерпи, Михалыч.

– А там что за колонна? – негромко спросил Савельев, кивком указывая на следующие за «Скорой» машины. – Смотри-ка, и наши, и спасатели нарисовались. А за ними… модный какой-то.

– Думаешь, сюда? – напарник сдвинул на затылок шапку и утер со лба пот.

Савельеву отвечать не пришлось. Колонна машин была условная, из трех машин, не считая «Скорой». Один экипаж МЧС на «Газели», одна машина дорожной полиции с королевского поста, а замыкающим шел черный внедорожник «Мерседес» с наглухо тонированными стеклами. Откуда он взялся и почему пристроился за машинами экстренных служб, пока было непонятно. Но колонна в полном составе свернула с Ярославского шоссе и направилась следом за «Скорой» к месту происшествия, поэтому все сомнения развеялись окончательно. Машины выстроились одна за другой не случайно.

– Вообще ничего не понимаю, – признался напарник Савельева. – Это что, подстроено было? Сколько минут прошло? Десять, пятнадцать от силы? Что за нереальная оперативность?

– Лучше спроси, что это за сводная делегация, – едва заметно качая головой, проронил Савельев. – Особенно модные с мигалкой меня интересуют.

– Одно за другое цепляется… – напарник одернул жилет. – Что ясно уже сейчас: торчать нам сегодня на службе до посинения, Савелий. Пока разбор, пока то да се.

– Оперативно прибыли, может, и дальше все по-быстрому.

– Это вряд ли, – вздохнув, ответил напарник. – Поверь опыту. Ладно, разберемся.

Напарник вышел на разделительную полосу и медленно двинулся навстречу гостям, указывая жезлом, где следует остановиться головной машине колонны, в данном случае – «Скорой».

Машина остановилась, где указал инспектор, а вот остальные транспортные средства на жестикуляцию полицейского не отреагировали, встали рядом со «Скорой», полностью перегородив проезжую часть. И дальше все пошло не так, как хотелось бы сотрудникам ДПС.

Первыми из своего авто выбрались «модные», то есть товарищи непонятно из какого, но явно правительственного ведомства. Трое стандартно и неброско одетых мужчин с одинаковыми выражениями на холеных физиономиях, как по команде, сунули руки в карманы и неторопливо прошли мимо инспекторов, не поздоровавшись даже кивком, словно те были невидимками. Четвертый, одетый не настолько прилично, да и на лицо «попроще», хотя бы кивнул, но беседовать тоже не стал. Пятый «товарищ» из машины вовсе не вышел, остался сидеть за баранкой, но тоже глядя при этом сквозь инспекторов.

Следующими выбрались на свежий воздух двое спасателей и медики, но никто из них не пересек условную линию, которая будто бы сама собой нарисовалась перед бамперами выстроившихся в ряд машин. Так и стояли ребята, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая то на товарищей из «Мерседеса», то на пострадавшего, рядом с которым сидел на корточках Савельев. Лишь после того, как один из «товарищей» дал отмашку, медики схватили носилки и чемоданчики и подбежали к Михалычу. Аккуратно уложив пострадавшего на носилки, они подняли их и разложили упрятанную снизу складную конструкцию, превратив санитарный «трансформер» в каталку на маленьких колесиках.

– Не увозить! – проронил один из «стандартных товарищей». – Делайте, что там надо, но чтоб я видел.

– В стационар надо, – ответил руководящий бригадой врач.

– Отставить! – «стандартный» коротко, но строго взглянул на медика. – Окажете посильную помощь и свободны.

– Как же это?.. – доктор покачал головой, но фразу замял. Понял, видимо, что спорить бессмысленно. Он нахмурился, посмотрел на Савельева, а затем склонился над пострадавшим. – На что жалуетесь?

– Ой, на все, браток, – хрипло ответил Михалыч. – Жжет изнутри, будто перцем потроха забиты. И ломает… страшно!

– Метров на двадцать улетел, – подсказал Савельев, поднимаясь с корточек.

– Лейтенант, – отвлек Савельева командир «товарищей», – отойдем.

Савельев приблизился к «стандартному», а затем прошел с ним чуть вперед, почти до той опасной аномальной зоны, где теоретически мог вращаться невидимый вихрь. Инспектор хотел было предупредить спутника, что дальше может быть опасно, но «товарищ» остановился без подсказок Савельева. Остановился, обвел взглядом пространство перед изуродованной машиной, затем окинул взглядом сам «уазик» и обернулся к лейтенанту.

– Фролов Вадим Евгеньевич, – представился «стандартный» и достал из кармана удостоверение с гербом на обложке.

Ниже двуглавого орла была вытиснена золотом вовсе не та аббревиатура, которую ожидал увидеть Савельев, да и на развороте удостоверения значилось нечто непонятное, ранее лейтенантом невиданное: «Министерство иностранных дел». Господин Фролов, как значилось в документе, являлся заместителем начальника какого-то там департамента, кажется, связанного с безопасностью, толком Савельев не рассмотрел. А если бы и рассмотрел, не запомнил бы, очень уж его удивил факт встречи с представителем именно этого министерства на второстепенном загородном шоссе, вдалеке и от центра, и от тех мест, где проживают или предпочитают отдыхать власть предержащие. Конечно, водителей Савельеву приходилось останавливать разных, и документы они предъявляли тоже всякие, в том числе и удостоверения различных министерств и ведомств. Но чтобы общаться с начальством тех водителей, да еще по делу… как-то все это выглядело странно.

«Может, Михалыч на самом деле бывший дипломат? Абсурд! Но тогда какого хрена забыли здесь эти граждане?»

– Лейтенант Савельев, – с некоторым запозданием представился инспектор.

– Хлопок был? – без предисловий спросил Фролов и уставился на лейтенанта, словно экзаменатор на студента. – Негромкий, как от шампанского.

– Так точно, – лейтенант кивнул. – Секунд за тридцать до происшествия. Источник установить не удалось.

– Машину быстро располовинило? – новый вопрос дипломата оказался таким же нестандартным, как первый, но теперь Савельева он не удивил.

– Мы только подъехали… – лейтенант кивком указал на пост ДПС. – Сколько тут ехать… Тоже секунд за тридцать.

– Хорошо, – Фролов обвел задумчивым взглядом сонные серые заросли ближайшей лесополосы. – Никакого движения в зеленке не засекли? На трассе чисто было? Что-нибудь необычное видели?

Дипломат снова уставился на инспектора. До Савельева вдруг дошло, что взгляд у Фролова вовсе не экзаменаторский. Это был взгляд опытного командира, а если еще немного подумать – особиста. В армии Савельеву довелось пообщаться с контрразведчиками, и у них были именно такие взгляды. Даже разговаривая со своими «за жизнь», эти люди смотрели так, словно пытались уловить в словах и поведении собеседника какую-то фальшь.

– Нет, Вадим Евгеньевич, – после секундной паузы ответил Савельев. – Ничего такого.

– Но хлопок был, – констатировал Фролов.

– Хлопок был, – согласился Савельев и добавил: – Даже три хлопка. Сначала тихий, вроде бы далекий, а затем еще два, из-под машины. Колеса лопнули, как я понял.

– Правильно понял, – Фролов поежился от порыва ветра, налетевшего впервые за день, и обернулся к своим товарищам. – Время?

– Ровно полдень плюс тридцать, – ответил один из помощников дипломата, на миг отрываясь от переговоров по телефону, которые он без перерыва вел с момента прибытия на место происшествия.

– Что у тебя? – Фролов перевел взгляд на второго помощника.

Тот стоял по другую сторону «уазика» и мучил какой-то прибор, внешне похожий на планшетник. Савельев давно раздумывал, а не прикупить ли такой аппарат, и в результате изучения рынка начал неплохо разбираться в этих гаджетах. Но в первую очередь он понял, что на фиг не нужны эти дорогущие хреновины, когда тебе нужно всего-то раз в сутки проверить почту и на полчаса заглянуть в «Одноклассники». С этими задачами отлично справлялся и старый добрый стационарный комп с системным блоком в полстола, зато с нормальным монитором, а не с форточкой вместо экрана. Так вот, сейчас лейтенант видел нечто, отличное от «айпэда» и любой из рыночных моделей его конкурентов. Да и обращался с приборчиком помощник Фролова скорее как с каким-нибудь дозиметром или сканером: держал его на уровне пояса, тыкал в сенсорный экран большими пальцами и водил прибором из стороны в сторону. Параметры аномалии замерял, что ли?

– Один в один, Вадим Евгеньевич, – ответил помощник. – Можно оформлять как третий случай.

– И что же тогда получается? – завершая опрос помощников, Фролов обернулся к третьему, одетому проще всех, который осторожно, но деловито, как заправский эксперт, изучал обломки «уазика».

– Триангуляция, – вместо эксперта ответил первый помощник, снова на миг оторвавшись от бесконечных консультаций по телефону.

– Сам так решил? – Фролов искоса посмотрел на первого помощника.

Тот коротко мотнул головой и указал на трубку.

– Компьютер высчитал. Стороны треугольника равны до метров. И временные промежутки равны. До минут. Если через двадцать три часа восемнадцать минут не будет четвертого случая…

– Компьютер сообщил вероятные координаты? – перебил помощника Фролов.

– Все здесь, – второй помощник потряс приборчиком. – Можем ехать на четвертую точку хоть сейчас.

– Нет, нельзя спугнуть клиента.

– Да и смысл? – первый помощник пожал плечами. – Сутки еще.

– Не будет клиента, – наконец высказался эксперт. – Потому что четвертой точки тоже не будет. В центр треугольника надо ехать, Вадим Евгеньевич. Там развернется продолжение банкета.

– Уверен? – Фролов внимательно посмотрел на эксперта.

– На сто процентов. Знаем такие фокусы, плавали. Тоже сначала внешние границы обозначались, а потом в центре шухер поднимался до небес. Пусть ваш компьютер эти… биссектрисы проложит и сбросит координаты, где они пересеклись.

– По четырем точкам тоже фигура строится, – скептически заметил первый помощник.

– Через сутки! – эксперт многозначительно посмотрел на скептика и поднял палец. – А завтра первое марта. Въезжаешь?

– Нет.

– Так и поступим, поедем в центр треугольника, – вмешался Фролов. – В любом случае ничего не потеряем. До завтрашнего полудня времени полно.

– Сами говорили, три дня на все, – первый хмыкнул.

– Это у вас, – отмахнулся Фролов и подошел к эксперту. – Оно самое? Теперь ты убедился?

– Бог троицу любит, – эксперт сдал немного назад и окинул взглядом обломки, как художник, который любуется своим творением. – Теперь убедился. Надо же… двадцать восемь лет!

Заключенное в последней фразе утверждение показалось Савельеву сомнительным. «Уазик» у Михалыча был древний, спору нет, но вряд ли настолько. Впрочем, эксперт мог говорить не о возрасте машины, а о чем-то другом. О чем? Этого лейтенант не мог понять, так же, как всего остального. Смысл странной беседы дипломатов ускользал от инспектора, как рассветная тень. Вроде бы говорили по-русски, а о чем – не понять. Одно слово – дипломаты.

Эксперт обернулся и кивком указал на Михалыча. Пострадавший по-прежнему стонал и тихо жаловался на самочувствие доктору, который уже завершил осмотр и подозвал фельдшера со шприцем в руке. И вновь Фролов отреагировал на ситуацию довольно странно. Он вдруг взмахнул рукой и окрикнул медика:

– Убери шприц!

– Чего? – фельдшер удивленно уставился на дипломата. – С чего это вдруг?

– Обезболить надо, – вступился за коллегу врач, – у человека болевой шок может развиться. И вообще, его в стационар надо везти.

– Я сказал – отставить, – отчеканил Фролов. – Свободны.

– Хотя бы обезболить…

– Свободны, я сказал! – повысил голос Фролов и слегка подтолкнул Савельева. – Лейтенант, проводите граждан.

– Братки… – Михалыч вдруг захрипел и закашлялся. – Ой, кончаюсь! Не дайте помереть!

– Да по какому праву вы тут распоряжаетесь?! – возмутился врач, гневно глядя на Фролова. – Человек пострадал, ему помощь требуется… квалифицированная!

– Лейтенант, – Фролов выразительным взглядом как бы продублировал приказ Савельеву.

Вообще-то, инспектор был согласен с врачом. Первым делом – помощь пострадавшим, а разборы полетов позже. Как записано во всех инструкциях и законах. Да и чисто по-человечески…

Заминка Савельева и скрытый протест у него во взгляде ничего не решили. Фролов просто махнул рукой напарнику инспектора и повторил свой приказ. В отличие от лейтенанта Савельева, его напарник не замешкался ни на секунду. Он взял обоих медиков под локотки и повел к «Скорой».

Уже поблизости от бело-красной «Газели» доктор попытался еще раз возмутиться, но инспектору пришли на помощь двое сотрудников МЧС. Они встали в проходе между машинами и преградили доктору путь к месту происшествия.

А ведь ни спасателям, ни напарнику Савельева странный дипломат своих «корочек» не показывал, то есть было непонятно, на каком основании они помогают Фролову и его команде нарушать конституционное право гражданина Михалыча на получение экстренной медицинской помощи. Примерно в ту же дудку дули коллеги с королевского поста. Они вообще не выходили из своего экипажа. Сидели и отстраненно наблюдали за происходящим, словно засадный полк в кустах.

«Может, я не все пока понимаю в этой службе? – подумалось Савельеву. – Тонкостей пока не просек? Так-то понятно, шишка из федерального министерства и все такое, может и права покачать, флаг ему в руки. Но человека-то зачем мучить? Почему нельзя хотя бы обезболивающее вколоть? Потому что дипломат так решил? А он кто, профессор медицины?»

– Ой, братки, совсем худо! – взвыл Михалыч, затем вдруг стиснул до хруста зубы, захрипел и выгнулся на носилках дугой, будто бы пытаясь встать на борцовский мостик.

Савельев рефлекторно дернулся в сторону носилок – мелькнула мысль, что Михалыча следует придержать, пока он не навернулся с метровой высоты на асфальт, и вставить ему в зубы что-нибудь, как эпилептику, – но инспектора остановил Фролов. Он резко выбросил в сторону руку и практически ударил лейтенанта в живот. Не специально, просто так получилось, слишком сильной вышла отмашка, но Савельеву от этого легче не стало. Удар пришелся почти под ложечку, и лейтенант на время забыл, как дышать.

Впрочем, в следующую секунду дыхание наверняка перехватило у всех присутствующих. Даже у тех, кто сидел в машинах.

– Назад! – крикнул Фролов.

Савельев отпрянул, но шаг назад сделать не успел.

Лицо у лежавшего на носилках Михалыча вдруг побагровело, покрылось сетью крупных синих прожилок, а затем пострадавший фермер… лопнул! Да не просто лопнул. Он практически взорвался, как бомба, с достаточно громким хлопком. Даже воздух вокруг встряхнуло ощутимой «взрывной» волной. Ну и, конечно же, как от любой бомбы, по окрестностям разлетелось множество «осколков». В данном случае – ошметков плоти, обрывков одежды, капель крови и мелких обломков костей. Досталось этими поражающими элементами всем. Савельев, Фролов и один из его помощников были с головы до ног покрыты кровью и мелкими теплыми окровавленными кусочками. Спасатели, медики и напарник Савельева выглядели чуть лучше, но тоже как мясники в конце рабочего дня. Чистыми остались только водители и полицейские из второй машины ДПС.

На какое-то время над местом происшествия повисла мертвая тишина, а затем заскрипели «дворники», стирая с лобовых стекол кровь, захлопали дверцы, и послышался разноголосый мат. Савельев какое-то время ориентировался именно на звуки, поскольку глаза ему пришлось протирать от чужой крови. Выручили влажные салфетки, которые с завидным упорством совала ему в карман жена. Все боялась, что заскочит Ванечка перекусить в чебуречную, возьмет восточный беляш грязными руками, да и заработает себе расстройство желудка. Замечания Савельева, что расстройство скорее всего будет вызвано качеством чебурека, а не микробами на руках, жена игнорировала. Чистюля наивная! Но сейчас Савельев сто раз поблагодарил судьбу за то, что Оленька такая любительница чистоты.

– Твою мать, – проронил за спиной у Савельева напарник. – Савелий, ты живой? Сюда иди, снегом умойся!

– Какой на фиг… снег?! – лейтенант утер лицо салфеткой и достал другую. – Кровища кругом!

– Идем, провожу подальше, где чисто, – напарник ухватил Савельева за рукав.

– Да грязь там! – нервно отмахнулся лейтенант. – Пятилитровку из багажника достань!

– Ага, я мигом! – напарник бросился к машине.

– Все, песец, – пробормотал «эксперт» из команды Фролова. – Теперь нам всем карантин светит.

– Разберемся, – пообещал дипломат.

Савельев уже протер глаза и сумел оценить обстановку. Носилки, на которых несколько секунд назад лежал Михалыч, сами собой сложились и съехали в кювет. Никаких крупных частей тела поблизости не наблюдалось, а кровью и ошметками было залито-засыпано пространство диаметром метров в двадцать, не меньше. Фролов и его помощник тоже пытались утереться чем придется, а еще двое более-менее чистых дипломатов маячили у «Мерседеса», видимо, пытаясь отыскать в машине какие-нибудь тряпки и воду, чтобы привести начальника и эксперта в божеский вид.

Выручили, как, впрочем, и положено, спасатели и медики. У первых нашлось достаточно воды, у вторых – всяких салфеток-простынок. В целом проблему это все не решило, но хотя бы удалось сделать так, чтобы не слипались пальцы и ресницы и ничто не липло к одежде.

– Я надеюсь, Михалыч СПИДом не болел, – пробормотал напарник, поливая Савельеву на руки.

– Один хрен – карантин, – повторил эксперт, который умывался из той же канистры, что и Савельев.

– Из-за чего? – уцепился напарник. – Что это было?

– Что было, то было, – эксперт усмехнулся. – Забудь. Рекомендую.

– Иди в задницу со своими рекомендациями, – посоветовал напарник, направляя струю только на руки Савельеву. – Из лужи умоешься.

– Сам иди, – ответил эксперт, но при этом, казалось, ничуть не обиделся.

Он снова хмыкнул и подставил сложенные пригоршней руки спасателю, который помогал умываться Фролову.

– Понял, какие загадочные? – пробурчал напарник. – Подвели под монастырь, а теперь еще и морды строят, типа не вашего собачьего ума дело.

– Угомонись, – попросил Савельев. – Черт с ними.

– Я почти так и сказал, – напарник кивнул. – Только все равно карантин в мои планы не входит. У меня отпуск через неделю, путевка куплена. Таиланд, Камбоджа, трансвеститы, древние храмы… И что теперь?

– Теперь доживи до отпуска, – будто бы пародируя недовольный тон инспектора, проронил эксперт. – В Камбоджу он собрался… трансвестит.

– Чего?! – напарник Савельева заметно напрягся.

– Успокоились все, – вмешался Фролов. – Пока неясно, будет карантин или нет, значит, и говорить не о чем. Гаврилов, умылся? Иди, перекури. А вы, господа полицейские, возвращайтесь к шоссе и перекройте эту дорогу. Пропускать только спецмашины. Задание понятно?

Офицеры нехотя покивали, но с места не сдвинулись.

– Понятно, конечно… – напарник взглянул на Савельева, затем снова на Фролова.

– Мы тут не одни, – Савельев кивком указал на королевский экипаж.

– Им тоже дам задание, – Фролов смерил взглядом полицейских и наконец озвучил главное, то, чего и ждали офицеры. – Кстати, начальство ваше в курсе, так что возражать не будет. Зато премиальные будут.

– Так-то да, – Савельев усмехнулся, – только наши премиальные не в вашей власти, Вадим Евгеньевич. Министерства разные.

– Не верите, – дипломат усмехнулся. – Ваше право. Выполняйте приказ.

– Домоюсь…

– На посту домоешься, – напарник вдруг ухватил Савельева за рукав и потянул к машине.

– Ты чего? – Инспектор высвободил руку, только когда напарники очутились рядом с машиной.

– Дают – бери, бьют – беги, – напарник кивком указал на шоссе, а затем примерно так же – на небо.

Савельев оглянулся. По шоссе ехала целая колонна новых «модных», десять машин. А когда инспектор поднял взгляд, увидел еще и четыре вертолета, которые заходили с востока. Причем все четыре были военными.

– Сюда, что ли? – усаживаясь в машину, спросил Савельев и еще раз посмотрел на небо, подавшись к лобовому стеклу.

– Надо же, сообразил наконец! – напарник завел двигатель.

– Я-то сразу подумал, странные дипломаты, – Савельев поморщился и, приоткрыв окошко, сплюнул. – Ни фига они нас не отпустят без карантина. Наврал Фролов.

– Типун тебе на язык, – напарник включил передачу и развернул «Ладу», чтобы по обочине объехать перегородившие дорогу машины. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, а что? – лейтенант беспокойно заглянул в зеркало заднего вида.

Лицо у него вроде бы не багровело, как это было у Михалыча, и синими прожилками не покрывалось. Усталым выглядел инспектор, но и только. Савельев успокоился и сел на место.

– А мне не по себе, – неожиданно скис напарник. – А вдруг зараза? Вдруг и вправду карантин нам полагается? Все планы псу под хвост!

– Тоже об этом думаю, – признался Савельев. – С другой стороны, чего теперь голову забивать? Проехали, не вернешься. Будет карантин, значит, будет. Нет – значит, нет.

Напарник остановил машину на обочине у перекрестка и опять первым выбрался на свежий воздух, чтобы указать новой колонне, куда сворачивать. «Модные» справились с задачей и без подсказок инспектора, но порядок есть порядок. Когда замыкающая машина миновала пост, напарник невесело хмыкнул, покачал головой и, заложив руки за спину, медленно прошелся от обочины к обочине. С нового ракурса было отлично видно, что из машин этой колонны выбираются десятки людей в разномастной полевой униформе и в штатском, а из зависших над полем «вертушек» выпрыгивают бойцы вполне спецназовского вида и при оружии. Издалека эта высадка очень сильно смахивала на первый этап реальной боевой операции. Напарник Савельева и сам когда-то давно участвовал в таких делах, только происходило это гораздо южнее подмосковных полей.

– Я ж говорил, не дипломаты, – сказал Савельев, присоединяясь к напарнику.

– Спецназ, – согласился напарник, – только чей?

– Армейский.

– Может, и фээсбэшный или «краповые», – напарник покачал головой. – Там-то, на дороге, смотри, какой винегрет. Хрен поймешь, кто понаехал.

– Так-то да, – Савельев вдруг, сам не зная почему, обернулся и окинул взглядом поток машин, текущий по Ярославке.

Поток в сторону области сбрасывал скорость, завидев у обочины экипаж ДПС, а вот машины, которые направлялись в город, притормаживали задолго до развязки и вовсе не потому, что видели стражей дорожного порядка. Народ воспринимал высаживающийся на поле десант как бесплатное шоу, которое грех пропустить, вот и тормозили.

«Так даже лучше, – подумал Савельев. – Натуральнее. Тут спецназ высаживается, там машины стоят, типа, наблюдают за учениями. Ничего такого, чтобы потом пришлось как-то заминать для ясности. Обычные учения как бы».

Лейтенант скользнул взглядом по автомобильному потоку и почему-то выхватил из общей массы машин среднеразмерный японский внедорожник. Машина была практически новая, чистая, с правильной половинчатой тонировкой и вообще ничем особенным не выделялась, разве что цветом. Черный джип мог вполне органично вписаться в колонну «модных», имей он соответствующий номер и мигалку. Но серия и номер машины подкачали, мигалки тоже не было. И все-таки Савельев заострил на ней внимание. В машине ехал только водитель, и смотрел этот водитель исключительно вперед, словно его ни на йоту не заинтересовала ни высадка десанта, ни автошоу из черных внедорожников и спецмашин на второстепенной дороге. Нет, может, его это и впрямь не интересовало, но разок-другой бросить взгляд он был просто обязан. А этот смотрел вперед и в зеркала, словно демонстрировал инспектору, что он – дисциплинированный водитель и его интересует исключительно дорожная обстановка. Обычно так держались нетрезвые водители и новички, но этот вел машину ровно и плавно, так что явно не был ни пьяным, ни новичком. Вез что-то запретное?

Савельев рефлекторно подался к шоссе, но вовремя вспомнил, что поставлен не затем, чтобы останавливать подозрительные машины.

– Я тоже его срисовал, – косясь в сторону черного «японца», сказал напарник, – наверное, и он… этот… модный. Только из прикрытия.

– Может, и так, – Савельев покачал головой. – А может, и наоборот.

Черный джип неожиданно включил сигнал поворота и резко свернул на дорогу, которую как бы перекрыли напарники. Савельев успел махнуть жезлом: «назад», но джип не остановился и не развернулся, чтобы вырулить обратно на шоссе. Он подъехал прямо к инспекторам и только тогда затормозил.

Стекло водительской двери опустилось, и на Савельева уставился достаточно молодой, лет около тридцати, но при этом на удивление серьезный и даже внушающий уважение только одним своим видом мужчина. Так показалось инспектору в первый миг. Потом он понял, что дело во взгляде человека: уверенном, проницательном, умном и, казалось, абсолютно не соответствующем возрасту. Казалось, что в глубине взгляда незнакомца кроется мудрость и жизненный опыт человека лет на тридцать старше. Трудно сказать, почему Савельев обратил внимание на все эти детали, почему вообще вдруг решил провести физиономическое исследование, но факт остается фактом. Человек в джипе произвел на лейтенанта сильное впечатление. На напарника тоже. Он вообще как-то вдруг стушевался и отошел на второй план, предоставляя Савельеву полную свободу действий.

– Надолго перекрыли? – спросил водитель.

– Пока непонятно, – доверительным (неожиданно для себя самого) тоном ответил Савельев. – Если вам в Ивантеевку, можно объехать.

– Не горит, – водитель покачал головой. – Случилось что-то?

– Учения, – не задумываясь, соврал Савельев, а потом вдруг выпалил, вовсе не понимая, зачем это делает: – Случайный пуск секретной ракеты…

– Не зацепило? – водитель окинул лейтенанта взглядом. – Кровь у вас.

– Ерунда, – отмахнулся Савельев. – Ну так что, подсказать вам, как можно объехать?

– Спасибо, я знаю. – Водитель закрыл окошко, развернул машину и успешно вклинился в поток, текущий в город.

Некоторое время офицеры молчали, глядя на проезжающие машины, а затем напарник Савельева будто бы очнулся:

– Как-то странно поговорили, – напарник потер висок. – Вроде бы ни о чем, а ощущение такое, что ты ему всю историю выложил, от начала до конца. И я добавил пару комментариев. Как бы.

– Тоже такое чувство, – Савельев виновато взглянул на товарища. – Но ведь ты слышал, я ничего не говорил!

– Если уж поперла мистика, так поперла, – напарник вздохнул. – Быстрее бы сменили нас, пока мы еще во что-нибудь не вляпались.

– Поздно метаться, – Савельев указал на группу спецназовцев.

Группа отделилась от общей массы военных и направилась от места происшествия прямиком к перекрестку, а если точнее – к полицейским.

– Господа офицеры, сдайте оружие и пройдите в «Скорую», – сказал старший группы из четырех бойцов.

– Шутить изволите? – спросил Савельев.

Старший группы был без маски, поэтому нетрудно было определить, что он предельно серьезен. И остальные спецназовцы вряд ли были настроены на шутливый лад. Смотрели они будто бы сквозь инспекторов, а оружие держали наготове.

– Пройдемте, – повторил старший.

– Не было печали, – напарник, снова вздохнув, вынул из кобуры пистолет и протянул спецназовцу. – Совсем плохо дело, да? Все-таки будет карантин?

– Ради вашей же безопасности, – военный сунул оружие в карман. – Топайте.

Третье за последние полчаса резкое изменение ситуации окончательно лишило Савельева способности соображать, и он был вынужден покориться воле обстоятельств. Топать, значит, топать. Карантин, значит, карантин. И хватит загружаться непонятными проблемами. Все, закончили на сегодня с загадками!

Волевому решению Савельева все-таки не суждено было воплотиться в жизнь. Когда офицеры вновь подошли к месту происшествия, случилось то, что окончательно «сломало мозг» и Савельеву, и его напарнику, да и наверняка многим другим свидетелям.

Сначала вдруг ни с того ни с сего лопнули задние колеса несчастного «уазика», а затем остов машины снова завибрировал, заскрежетал и развалился на мелкие ржавые кусочки. Причем эти мелкие металлические обломки продолжали вибрировать, словно осыпались не на асфальтовое шоссе, а на вибростенд. Длилось это дело около минуты, по истечении которой обломки измельчились до ржавой пыли. А еще через минуту исчезла и пыль, будто бы впитавшись в неровности и трещинки асфальта и растворившись в грязной каше на обочинах. На том месте, где недавно стоял изуродованный «уазик», не осталось практически никаких следов загадочного происшествия.

Но самое интересное заключалось в том, что никаких следов не осталось на служебных машинах и одежде людей. Еще минуту назад машины были заляпаны подсыхающей кровью, а на одежде и лицах потерпевших красовались бурые разводы – ведь полностью смыть кровь не удалось никому. Но теперь все транспортные средства приняли первоначальный вид, одежда дипломатов и полицейских – тоже.

Савельев для верности похлопал по куртке, но с нее даже пыль не слетела. Подсохшая кровь бесследно исчезла.

– Это нормально? – оторопевший Фролов обернулся к Гаврилову, а затем скользнул взглядом по Савельеву и его напарнику.

– Почем я знаю? – Гаврилов пожал плечами. – Чтоб в пыль – это я видел. А что дальше бывает… не наблюдал… не до того было. А разве вчера и позавчера не так все прошло?

Фролов не ответил. Один из военных, судя по замашкам и повадкам, самый главный в их делегации, подошел к Фролову и деловито кивнул, отзывая Вадима Евгеньевича в сторону.

Когда Фролов и военный отошли, Гаврилов обернулся к полицейским и конвою, строго посмотрел на старшего группы спецназовцев, и тот от взгляда эксперта словно очнулся. Он кивком предложил Савельеву и напарнику все-таки выполнить предыдущий приказ, сесть в машину «Скорой помощи».

Савельев и напарник переглянулись, но ничего не сказали. А что тут скажешь? Разве что: «Спасибо непонятной аномалии за неожиданную очистку от подозрительных загрязнений и вечная память двадцативосьмилетнему раритету».

«Ах, да, – вспомнил Савельев, – я же решил, что эксперт по другому поводу упомянул про двадцать восемь лет. Интересно все-таки, по какому? Двадцать восемь лет назад, это был… 1984-й? Меня и в проекте не было. Интересно, что могло тогда произойти и какая может быть связь с нашим временем?»

Инспектор следом за напарником забрался в машину, уселся в кресло и устало откинулся на спинку. Если честно, ему было не так уж интересно, что там могло случиться в далеком восемьдесят четвертом году. На самом деле его интересовало, не затянется ли карантин. Очистка очисткой, но ведь отпускать инспекторов никто не спешил.

Именно по этой причине Савельев не выкинул из головы догадку о связи между каким-то происшествием в те далекие времена и тремя (как выяснилось) происшествиями за последние трое суток. Если в 1984 году случилось нечто похожее и карантин был недолгим, оставалась надежда, что и теперь он не затянется. Вывод казался вполне логичным, так что при возможности его стоило «провентилировать».

На передние сиденья «Газели» почти синхронно забрались два спецназовца, а в салон – врач, фельдшер и трое спасателей. Похоже, карантин действительно никто не отменил. Было непонятно, почему под него пока не попали дипломаты, но в остальном военные даже перестраховались, прихватили водителя машины спасателей и посадили в «Скорую» конвой. Оставалось дождаться, когда законное место займет шофер «Скорой», и карантинный экипаж мог спокойно отправляться в путь.

Савельев хмыкнул.

«Ну да, с таким-то конвоем и вправду «спокойно». Особенно спокойно от этого господам дипломатам и военным. Непонятно только, от чего они теперь страхуются? Зараза ведь исчезла. Боятся, что мы умом тронемся и бузить начнем? Было такое, что ли, в восемьдесят четвертом?»

Медики и водитель уселись впереди, а бойцы МЧС заняли места позади полицейских, немного поерзали, устраиваясь поудобнее, и расслабленно засопели. Видимо, в отличие от инспекторов, никаких проблем в связи с карантином они не предвидели. Савельев обернулся. Да, спасатели явно собрались воспользоваться случаем и вздремнуть. Один свесил голову и уткнулся в воротник куртки, а другой прислонился к стеклу и закрыл глаза. Солдат спит – служба идет.

Лейтенант отвернулся и тоже расслабился. Оно и верно, теперь волноваться поздно, так почему бы не вздремнуть?

Мысль о сне вдруг реализовалась, да так резко, что Савельев не успел ничего понять. Просто выключился, словно получил удар по голове. Точно так же мгновенно вырубился и его напарник, а секундой позже – и оба медика…


…Водительская дверца распахнулась, но за руль «Скорой» сел не шофер, а Гаврилов. Усевшись, он обернулся и окинул взглядом салон:

– Готово дело?

Спасатель, который сидел за Савельевым, сложил и спрятал в карман что-то вроде телескопической указки, которой секунду назад коснулся затылка лейтенанта, а затем и его напарника. Второй спасатель, нейтрализовавший доктора и фельдшера, проделал то же самое и вопросительно посмотрел на Гаврилова.

– Таймер на час, нормально?

– Годится, – Гаврилов кивнул. – А где шофер этой «кобылы»?

– Здесь, под лавкой, – ответил водитель машины МЧС. – Я о нем заранее позаботился.

– Вот и чудно, – Гаврилов удовлетворенно кивнул. – О втором экипаже гаишников парни тоже заранее позаботились. Километра через три, как раз на скоростном участке у них рулевое заклинит и тормоза откажут. И не забудьте, спасатели, когда будет объявлено, что карантин отменяется, выйдете отсюда радостными, а не как обычно.

– А как обычно? – буркнул один из спасателей.

– Физиономии такие, что даже сгущенка киснет прямо в банках, – Гаврилов погрозил спасателям кулаком. – Играть, как во МХАТе!

– Сыграем, не волнуйтесь.

Гаврилов обернулся к спецназовцам:

– Ты сядешь за руль, поэтому просто снимай броню и закидывай в салон. А ты… – Гаврилов кивнул другому бойцу, – перебирайся назад. Полторы минуты у тебя на переодевание в медработника. Маску не забудь!

Как раз в тот момент, когда спецназовец перебрался из кабины в салон, открылась задняя дверь, и в «Скорую» заглянули еще двое бойцов. Кивнув Гаврилову, они молча сняли разгрузки и броню, затем куртки и шапочки и приняли от спасателей верхнюю одежду Савельева и его напарника.

– Оделись и сразу пошли, пошли! – Гаврилов указал на машину ДПС, которая так и стояла на перекрестке. – И не оборачиваться! Не дай бог, дипломат вас разглядит. Сядете в машину и сразу езжайте на пост.

– А как свое заберем? – один из бойцов кивком указал на оставленное в «Скорой» оружие и снаряжение.

– За «Скорой» поедете, – ответил Гаврилов. – Заодно поможете разгрузиться. Но пока – с глаз долой!

Бойцы закончили переодевание, захлопнули дверь и потопали к машине ДПС.

– А этих куда? – спросил спецназовец, переодевшийся в форму медика.

– В Москву, куда ж еще? – Гаврилов пожал плечами.

– А там?

– В Москву-реку, – пояснил Гаврилов и покосился на Фролова, беседующего с военным начальством поблизости от машины королевского экипажа ДПС. – Или в Клязьму, она ближе. Через час процесс пойдет, от них даже корма рыбам не останется. Одни пузырьки. И учтите, орлы, надо вовремя на точку прибыть. Там каждый ствол будет на счету. А вам еще место искать, где этот груз-двести сбросить.

– Пока триста, – заметил спасатель и мельком взглянул на Савельева, а точнее – на едва заметную серебристую метку, приклеенную к бритому затылку полицейского. – Еще час будут просто в коме. Только потом заряды сработают.

– Ну, груз-триста, – Гаврилов пожал плечами. – Не принципиально. Утонут с тем же успехом. Главное, в глубоком месте их сбросить, и поскорее.

– Знаю такое место, – заверил спецназовец, временно ставший водителем «Скорой». – И сбросить успеем, и на точку вовремя приедем. Еще и кофе попьем.

– Тогда все, пацаны. Раз по свидетелям решили, я возвращаюсь. Ваш выход через минуту.

Гаврилов почти бесшумно открыл дверцу, выскользнул из машины и вновь присоединился к компании Фролова. Практически для любого стороннего наблюдателя отлучка Гаврилова выглядела как незначительный рабочий эпизод. Ну, отошел в сторонку по нужде или высморкаться, мало ли? Во всяком случае, никто из команды Фролова уж точно ничего не заподозрил…


…Подозрения возникли только у водителя черного японского внедорожника, что в пятый раз за полчаса медленно проехал по большому шоссе мимо места происшествия. Ведь кроме подозрительной суеты Гаврилова этот водитель увидел еще и топающих к машине ДПС «инспекторов». И не со спины, как мог их увидеть Вадим Фролов и его команда. Водитель джипа видел лица подставных и потому без труда определил, что это вовсе не те люди, с которыми он беседовал несколько минут назад.

## Подмосковье, 27 февраля 2012 года

Бытует мнение, что проникнуть на секретный военный объект очень сложно. Для этого требуется либо брать его штурмом, либо разрабатывать хитроумный план, в котором будет учтена каждая мелочь: от расположения камер слежения и других систем охраны до графика смены караула. В целом все правильно, есть лишь одно уточнение. Звучит оно как простой вопрос: для чего? Для чего вы собрались проникать на объект? Устроить диверсию, что-то выкрасть, сделать фото объекта? Если первое, потребуется один арсенал средств, если второе – совсем другой, а для третьего и проникать никуда не нужно, есть длиннофокусная оптика, беспилотные самолеты-разведчики, спутники-шпионы, в конце-то концов.

Все эти уточнения относятся и к деталям хитроумных планов. Чтобы пронести и заложить взрывчатку, план проникновения должен быть действительно дерзким, неожиданным, оригинальным, а если вы собрались утащить какую-нибудь секретную деталь, особое внимание следует уделить проблеме отхода с объекта.

Хранитель, глава Арбитража, а по совместительству его основная ударная сила, не однажды в своей жизни разрабатывал подобные планы, поэтому ничуть не сомневался, что сумеет и войти в секретную военную лабораторию, и выйти, и вынести то, что ему требуется. Охранялась лаборатория хорошо, а сегодня на территорию лабораторного комплекса прибыл еще и серьезный резерв, но и этот нюанс не смутил Хранителя. Ведь он не собирался сражаться с охраной. Он вообще не собирался шуметь и, как говорится, изобретать велосипед.

Он планировал просто войти утром, как обычный служащий, через КПП, миновать три строго охраняемых даже внутри объекта уровня и проникнуть в святая святых – в сектор перспективных разработок. И все это Хранитель собирался сделать почти легально, с помощью пропусков и кодов, добытых давно внедренным на объект агентом, а также при помощи голографической маскировки под начальника лаборатории. Поскольку охрана объекта и не догадывалась, что изобретенная еще четверть века назад маскировочная голограмма теперь активно используется в операциях секретной организации под названием Арбитраж, проникновение на объект должно было пройти удачно.

Так оно, собственно, и получилось. Помощница, тот самый внедренный агент, сообщила сегодняшний код-пароль, Хранитель успешно миновал три уровня охраны, и ровно через десять минут с момента начала операции ему оставалось только прихватить нужное экспериментальное изделие, документацию, уничтожить сервер с базой данных и уйти.

– У вас четырнадцать минут, Хранитель, – сообщил на специальной частоте Наблюдатель, третий член команды. – Машина реального начальника лаборатории объехала пробку и свернула на Пятницкое шоссе. Охрана спокойна, на мониторах «пустая» картинка, датчики давления, объема, влажности и тепла работают, но ничего не улавливают. Качественный взлом системы, коллеги, поздравляю.

– Поздравления при встрече, – сказал Хранитель. – Красавица моя, что с защитой изделия?

– Готово, – ответила Помощница. – Датчики последнего рубежа тоже отключены. Можешь забирать изделие.

– Документация?

– Скопирована, сервер я зачищу, когда ты выйдешь.

– Где ты реально?

– Теперь в машине, все по плану. Мой фургон на уровне «Б». Это второй этаж подвала. Не надорвись.

Помощница иронизировала, но имелась в ее словах и доля истины. Секретное изделие было тяжеленным, словно автомобильный мотор. Впрочем, Хранителю не требовалось взваливать его на горбушку, в задачу входило лишь сдвинуть его с лабораторного стола.

Хранитель вынул из-за пазухи и активировал приспособление размером со стандартную книжку. «Книжка» выскользнула из руки у Хранителя, но не упала, а зависла в воздухе точно на уровне стола. Затем приспособление бесшумно трансформировалось в довольно вместительное корытце и подплыло по воздуху вплотную к изделию.

– Навались, – себе и заодно компьютеру, управляющему сервоусилителями бронекостюма, шепотом скомандовал Хранитель.

Навалиться не удалось. Руки Хранителя вдруг провалились внутрь изделия и уперлись в стол. Никакого секретного образца на подиуме не было, место изделия занимала качественная голограмма. Учитывая, что в этой лаборатории не могло быть ничего подобного (Помощница этот факт мгновенно подтвердила), сделать однозначный вывод оказалось нетрудно: Арбитраж опередили. И Хранитель точно знал, кто это сделал.

– Здесь был Отступник, – Хранитель сдал назад. – Отбой. Уходим.

– Охрана зашевелилась, – в голосе Наблюдателя мелькнула нотка тревоги.

– Это не охрана! – вдруг возразила Помощница Хранителя. – Это чистильщики! Они перекрывают выходы! Хранитель, это ловушка!

– Разберемся, – спокойно сказал Хранитель.

– Подтверждаю, – сказал Наблюдатель. – Тебя заперли.

Хранитель подошел к двери, но автоматика и не подумала ее открыть. Хранитель ввел код, но снова не дождался результата. Не помогли и отпечатки пальцев начальника лаборатории, нанесенные на перчатки Хранителя. Лазутчик действительно оказался заперт в центральном отсеке лаборатории.

– Отступник, теряешь время, – негромко проронил Хранитель и усмехнулся. – Это дешевый трюк.

– Я стираю данные с сервера! – сообщила Помощница. – Не могу добраться только до внутренней системы наблюдения. Ее кто-то использует.

– Все правильно. – На стене справа от Хранителя включилась большая телевизионная панель, и на экране возник силуэт Отступника. – Системой управляю я. И охрана усилена моими чистильщиками. Ты в ловушке, Хранитель.

– Проникновение на объект – это не кража секретного изделия, – спокойно произнес Хранитель. – Разбирательство не затянется. Надолго изолировать меня таким способом ты не сможешь.

– И не собираюсь, – Отступник усмехнулся. – Ты просидишь взаперти ровно до тех пор, пока не отключится твоя маскировка.

– То есть тебе нужно, чтобы я засветился. И после этого ты сразу выпустишь меня?

– Мгновенно.

– Не верю.

– Попробуем?

– Подождем.

– Ты сам так решил, – Отступник вновь усмехнулся. – Теперь устраивайся поудобнее и смотри, что будет дальше. Захар, покажи картинку из лаборатории!

Отступник обернулся и кивнул кому-то, не попавшему в кадр. Изображение разделилось на четыре фрагмента. В одном по-прежнему маячил Отступник, а еще три показывали картинки из разных секторов военной лаборатории.

– Все помещения лаборатории под нашим контролем, – сообщил невидимый оператор. – Связь отключена, внутренние замки разблокированы, периметр чист. Начальник объекта по-прежнему уверен, что мы спецназ ГРУ, присланный для усиления охраны. Персонал тоже ничего не подозревает.

– Чистильщик-один, – позвал Отступник.

– Первый на связи, – тут же откликнулся лидер основной группы. – Нахожусь в центральном здании лаборатории. Бойцы на позициях.

– Начать полную зачистку! – скомандовал Отступник. – Валите всех, и военных, и гражданских. С контрольными в голову, чтоб никаких раненых, только трупы. Чистильщик-два!

– Второй на связи! – откликнулся лидер группы оцепления.

– Не выпускать никого! Прорвется хоть один свидетель, шкуру спущу!

– Есть, понял!

– Третий!

– Третий здесь!

– Начинай наводить марафет. Все по плану. Дыра в стене лаборатории, в заборе, следы в лесу, трупы охраны, а главное – не забудь залить на сервер новые записи камер слежения, когда первая группа закончит зачистку. Максимум достоверности! Террористы уничтожили секретный объект Министерства обороны – не шуточки! Упустишь хоть одну деталь, контрразведка не поверит. И не забудь про фургон. Отгони его на шоссе и оставь там.

– А что делать с дамочкой?

– Я заберу, это мой давний трофей, – Отступник коротко рассмеялся и вновь обернулся к камере. – Нам будет о чем с ней поговорить, что вспомнить. Как думаете, Хранитель, она меня не забыла?

– Зачем тебе заложница, Отступник? – Хранитель старался сохранять спокойствие. – Ты получил секретный образец. Что еще тебе нужно?

– Ты знаешь, что мне нужно. – Отступник подался вперед, и Хранитель смог увидеть не только контуры его фигуры, но и лицо.

Отступник мало изменился за годы, прошедшие с их последней встречи. Чуть добавилось седины на висках, но в остальном он остался тем же. Тот же взгляд с искорками одержимости, та же вечная брезгливая гримаса, тот же косой шрам через скулу и верхнюю губу. Последнюю особую примету на лице у Отступника много лет назад оставил именно Хранитель.

– Знаю, – ответил Хранитель. – А ты знаешь, что тебе не получить желаемое никогда. Ты одержим своей идеей вот уже двадцать восемь лет, неужели за это время ты не осознал, что она безнадежна?

– Пусть пройдет хоть сто лет, я не откажусь от своего замысла! – Отступник сдал назад в тень. – Впрочем, сто лет это слишком много. Мы решим все в этот раз. Я верну тебе Помощницу в обмен на ключ от хранилища.

– Шато не примет тебя, даже если ты войдешь в хранилище.

– Примет. Ведь я выполню для него твою работу, доставлю образец опаснейшего секретного оружия. Грозный, но предсказуемый Шато Диаман будет просто вынужден меня принять. Ну, так что, ты согласен на такой обмен?

– Отпусти ее, тогда и продолжим разговор.

– Нет, Хранитель! – судя по интонациям, Отступник был доволен собой. – Условия диктую я! И место, где состоится наш обмен, обозначу тоже я. Ну, так что, ты согласен? Время дорого, Хранитель, скоро очередной День «Д». На размышление у тебя лишь трое суток, до сумерек 29 февраля. Думай поживее. И не ищи меня! Место встречи я обозначу так, чтобы ты догадался, что это оно. Если ты не принесешь мне ключ, твоя Помощница умрет еще до того, как закончится 29 февраля… впрочем, нет… она умрет в первую минуту весны. Романтично, не правда ли? Я лично ее пристрелю, а секретный образец пущу с молотка. Ты потеряешь и Помощницу, и доверие Шато.

– Назначай место и выпускай меня отсюда, – решил Хранитель.

– Сними маску и посмотри в камеру.

– Черт с тобой! – Хранитель выключил голографическую маскировку и поднял взгляд на камеру внутреннего наблюдения.

В тот же миг в двери лязгнули, открываясь, замки.

– Как видишь, я держу слово, – сказал Отступник.

– Я тоже сдержу свое слово, – сказал Хранитель. – Если помнишь, я обещал тебе в прошлый раз, что следующая наша встреча станет для тебя последней.

– Не вопрос, – Отступник проронил это чуть нервно. – Я согласен. Все решится в этот раз, Хранитель, без вариантов… и без пощады. Встретимся на закате 29 февраля! Но сначала попробуй выбраться из этого ада, Хранитель! Внимание, всем группам чистильщиков, погнали!

– Я знал, что твоя мстительность перевесит расчет, – Хранитель покачал головой. – До встречи, Отступник. И не забудь предупредить своего потустороннего Покровителя, что скоро составишь ему компанию в тонком мире.

Телевизионная панель погасла, и тут же в эфир вернулся встревоженный голос Наблюдателя:

– Я все слышал! Помощница не отвечает! Я сумел подключиться к камерам слежения! Происходит что-то нереальное. Чистильщики идут по коридорам и, как в компьютерной игре, убивают всех подряд! Поторопись!

– Спокойно, – Хранитель включил новый режим маскировки. Теперь он стал почти невидимкой. – Ухожу по запасному маршруту. Высылай стрекозу.

– Стрекоза пошла.

– Включаю автопилот, – Хранитель толкнул летающую тележку.

Она выплыла в коридор, свернула вправо и достаточно быстро полетела к выходу на пожарную лестницу. Хранитель тем временем тоже выскользнул в коридор, сделал несколько шагов в другую сторону, вошел в лифт и нажал кнопку пятого этажа.

– Внимание, перехожу на открытую частоту. Спускаюсь.

Лифт, вопреки утверждению Хранителя, пошел вверх, но остановился не на пятом, а этажом ниже. Створки разъехались, и матовую поверхность внутренней обшивки лифта вспороли тяжелые пули. Несколько почти бесшумных очередей из специальных автоматов в считаные секунды превратили лифт в решето, но Хранителя пули не задели. Потому что его уже не было в лифте. Двое чистильщиков заглянули в кабину, осмотрели пол и потолок, обернулись к командиру группы перехвата и синхронно пожали плечами. Люки в полу и потолке кабины были закрыты. Командир группы усмехнулся и указал большим пальцем вверх.

– Хранитель, чистильщики на хвосте, – сообщил Наблюдатель.

– Знаю, – Хранитель к этому моменту уже поднялся по тросам к самому верху лифтовой шахты и выбрался через технический люк в чердачное помещение.

Короткая лестница и дверь выхода на крышу оказались завалены хламом, но Хранитель быстро разобрал завал и одним ударом выбил замок в двери. В ту же секунду на чердаке появился авангард чистильщиков.

Хранитель одним прыжком убрался и с лестницы, и с линии возможного огня, упал, откатился в сторону и прыжком поднялся на ноги. Чистильщики бодро затопали по лестнице, но на крышу выбраться не смогли. Хранитель неожиданно вновь возник в просвете двери, подбил кверху ствол автомата в руках у первого бойца и почти одновременно нанес чистильщику удар открытой ладонью в лицо. Эффект был сравним с прямым ударом ногой в корпус. Чистильщик потерял равновесие, завалился назад и уронил по принципу домино двоих бойцов, шедших следом.

Хранитель тут же захлопнул дверь, сместился в сторону, но оставил прижатой к двери ладонь. Нет, Хранитель не надеялся таким способом удержать дверь. Смысл заключался в другом.

– Сварка! – шепотом скомандовал Хранитель.

По контуру двери рассыпались миллионы мельчайших искр, которые сверкали ровно секунду, а затем исчезли. В воздухе разлился едва уловимый запах окалины. Железная дверь, несмотря на отсутствие замка, теперь была задраена наглухо. Это постарались невидимые помощники Хранителя – нанороботы, следящие за состоянием брони его боевого костюма. Несколько колоний микроскопических механизмов переместились с брони на дверь и в доли секунды приварили ее к раме по всему контуру.

Хранитель сдал назад и быстро осмотрелся. На плоской крыше его никто не ждал, но в окнах пятого этажа соседнего здания, второго из трех стоящих в ряд одинаковых корпусов секретного объекта, заняли позиции несколько снайперов. В том, что это именно снайперы, Хранитель убедился через секунду.

Несколько пуль просвистели над головой, а одна даже проверила на прочность броню, толкнув Хранителя в плечо. Пришлось маневрировать и отходить к центру крыши. Как раз туда, где было нарисовано «яблочко» вертолетной площадки.

– Стрекоза над тобой, – сообщил наблюдатель. – Включаю увеличение картинки и усиление звука.

– Во втором корпусе снайперы.

– Вижу. Включаю имитацию рикошетов. Дьявол, ошибка системы!

– Они стреляют!

– Примитив! – фыркнул Наблюдатель. – Они что, кино не смотрят? Злодеи не могут подбить вертолет, пока он не вывез героя. Только бы машину испортить, что за люди? Все, имитация заработала по всем пунктам. Стрекоза снижается.

Хранитель поднял взгляд. Небольшой вертолет снижался настолько быстро, что казалось, если он не сбросит скорость, посадка может выйти чересчур жесткой. Наблюдатель, похоже, подумал о том же, поскольку в последний момент резко сбросил скорость и заставил «вертушку» зависнуть точно над «яблочком».

– Открывай!

В борту «вертушки» открылась дверь.

– Поднимайтесь, Хранитель!

– Три, два, один… – отсчитал Хранитель. – Я на борту, взлетай!

Из окон соседнего здания хлопнули еще несколько выстрелов, все пули легли точно в цель, на корпусе «вертушки» вспыхнули несколько искорок, словно от рикошетов, которые не причинили ей вреда.

Ведь на самом деле пули пролетели сквозь нее и ушли в небо. Крупная голографическая «цель» успешно заложила вираж и ушла в сторону города. О том, что вместо нормального вертолета над объектом зависала миниатюрная модель с уникальным лазерным проектором и звукоусилителем на борту, которые и создали иллюзию, что объект имеет нормальные размеры, знали только нарушители. Чистильщики посчитали, что вертолет был защищен легкой броней. Во всяком случае, Хранитель надеялся, что они посчитают именно так и не станут больше поливать наугад по плоской крыше, на которой в действительности по-прежнему маячил почти невидимый беглец.

Спуск по удобной кирпичной стене занял меньше двадцати секунд. Тысячи мельчайших крючков, образовавшихся на перчатках, обуви и наколенниках боевого костюма, обеспечили отличное сцепление с кирпичной кладкой, не хуже, чем между половинками застежек-липучек. Очутившись внизу, Хранитель проверил запас энергии в аккумуляторах боевого костюма, сверился с системой слежения за транспортировочной тележкой и бесшумно двинулся к северной стене периметра. Ровно через минуту он снова взял на себя управление тележкой, которая благополучно долетела до конечной точки заложенного в автопилот маршрута и теперь поджидала хозяина вплотную к стене.

Включив на максимальную мощность сервоусилители костюма, Хранитель отошел на три шага назад, толкнул тележку вперед и вверх, а затем коротко разбежался и прыгнул сам. Шестиметровая высота покорилась с первой попытки.

Приземлившись с другой стороны забора, Хранитель снова отрегулировал мощность вспомогательных систем и быстро углубился в лесополосу, которая отделяла охраняемую территорию от шоссе. Лес был утыкан датчиками, а ближе к шоссе затаилась еще одна группа чистильщиков, но визуальная маскировка по-прежнему работала отлично, поэтому единственное, что могло выдать Хранителя, – звук шагов и следы. Хранитель умел ходить бесшумно даже по лесу, но сейчас важнее были именно следы на снегу. Да и какой смысл «хорошо идти», когда можно «плохо ехать», как говорится в известной пословице. Хранитель навалился на тележку и поплыл над землей на стандартной метровой высоте. Нагрузка резко увеличила расход энергии, но до шоссе должно было хватить.

«Выплыв» из лесополосы, Хранитель осмотрелся. Поток машин был так себе, и поскольку асфальт на второстепенном шоссе оставлял желать лучшего, машины ехали не слишком быстро. К тому же рядом был крутой поворот, перед которым все сбрасывали скорость и вовсе до минимума. Вот из-за этого поворота и вырулила нужная Хранителю машина, черный японский внедорожник.

Почти поравнявшись с Хранителем, черная машина сбросила скорость, но не остановилась. Хранитель быстро пересек шоссе, открыл заднюю дверцу машины, загнал в салон летающую тележку, запрыгнул сам и захлопнул дверцу. Все за секунду. Со стороны могло показаться, что неплотно закрытая задняя дверь просто громыхнула, когда машина попала колесом в выбоину.

– Поздравляю, – без всякой радости в голосе проронил Наблюдатель, сидевший за рулем. – Пять баллов, Хранитель!

– Сарказм неуместен, – ответил Хранитель.

– Это не сарказм, – Наблюдатель вывел машину на главную дорогу и прибавил скорость. – Отступление прошло, как по нотам. Жаль, в целом операция провалилась. Что будем делать? Ты ведь не собираешься на самом деле отдавать ключ от хранилища Отступнику?

– А в чем проблема? – Хранитель невольно сунул руку за пазуху и нащупал цепочку с парой металлических жетонов в прозрачных пластиковых чехлах. – Он все равно не войдет. С ключом или без него.

– Не уверен, – Наблюдатель покачал головой. – Вспомни, он все-таки есть в списке. Что, если пришло его время? Кроме того, ему необязательно входить, он может отправить в хранилище какую-нибудь мину, а сам остаться здесь. Помнишь, что он обещал?

– «Карфаген будет разрушен»?

– Ну, конкретно это обещал не Отступник, но смысл примерно такой же.

– Этот вариант я исключаю. Пусть он и прикидывается нервнобольным, на самом деле с головой у Отступника полный порядок. Он может разрушить хранилище лишь после того, как вывезет оттуда все содержимое.

– Это нереально.

– Вот именно. И Отступник это понимает. Поэтому, я уверен, его цель осталась прежней – занять мое место.

– И ты готов его уступить, чтобы спасти Помощницу?

– Готов. А ты сомневался? Одна проблема, кому какое место занимать, решает только Шато. Боюсь, Отступник не вернет Помощницу, пока не получит гарантий от Шато.

– Зачем же ты согласился играть по его правилам, если знаешь, что Отступник блефует?

– А у нас есть выбор?

– У нас есть три дня, чтобы придумать, как в очередной раз переиграть Отступника, – уверенно ответил Наблюдатель. – На этой проблеме предлагаю и сосредоточиться.

– Давай попробуем…


…Оставшийся путь до небольшого пригородного поселка, где в подвале стандартного двухэтажного дома находилась временная база Арбитража, товарищи молчали, напряженно размышляя. Когда за машиной сомкнулись створки автоматических ворот просторного гаража, Хранитель спустился в подвал, где занялся упаковкой спецсредств и подбором оружия для предстоящей встречи с Отступником, а Наблюдатель отправился в дом, чтобы, как он выразился, провентилировать ситуацию через сеть.

Часом позже Хранитель закончил свои дела и тоже поднялся в гостиную. Наблюдатель сидел, уткнувшись носом в ноутбук, и выглядел мрачнее тучи. Хранитель не стал вмешиваться и сосредоточился на приготовлении чая. В конце концов Наблюдатель захлопнул комп, помассировал переносицу и покачал головой. Без всяких комментариев было ясно, что обнаруженные им в сети сведения не содержали ни капли позитива.

– В этот раз Отступник совсем слетел с катушек, – Наблюдатель огорченно вздохнул. – Сорок четыре трупа. И все как бы висят на нас, коллега. Дело ведет военная прокуратура и параллельно свое расследование проводит контрразведка. Другие ведомства пока не подключены, но дайте срок, обложат со всех сторон.

– Плохо, – спокойно проронил Хранитель, наливая в кружку чай. – Если начнут искать всерьез, нам не спрятаться, а найдут – не уцелеть. В воскресенье президентские выборы, все компетентные органы на нервах, не удивлюсь, если сначала начнут стрелять, а потом разбираться. Не ожидал от Отступника такой кровожадности.

– Подождите, то ли еще будет, – Наблюдатель невесело хмыкнул. – В следующий раз этот чокнутый Отступник вырежет не только персонал и охрану, а еще их семьи до седьмого колена, домашних животных и любовниц.

– Какая интересная иерархия, домашние животные и только потом любовницы! – Хранитель иронично взглянул на коллегу. – Слышала бы вас Помощница.

– Еще и всех знакомых уничтожит, вплоть до школьных товарищей и учителей физики, которые воспитали таких умников, – добавил Наблюдатель. – И авторов учебников по физике прихватит, чтоб не ерошили детям мозги всякими занимательными опытами, не побуждали к опасному научному творчеству.

– Тьфу на вас, – Хранитель поморщился. – Откуда такие нездоровые фантазии?

– Это у Отступника нездоровая фантазия, – парировал Наблюдатель. – Я просто моделирую его реакцию на очередной проигрыш. Он ведь опять проиграет, да, Хранитель?

– Слышу нотки сомнения, – Хранитель задумчиво взглянул на товарища. – Что вас смущает? Отступник и раньше вел себя по-скотски. Вспомните прошлый День «Д». Нам повезло, что стычка произошла в относительно безлюдной местности. Теперь это происходит в Москве, дело плохо, но поправимо. Просто нам придется подключить резервы.

– Просто! – Наблюдатель всплеснул руками. – Если бы все было настолько просто, мы давно устранили бы Отступника! Распылили и загнали бы в пробирку, как в свое время загнали туда чуму и оспу! Но ведь не получается! А все почему?

– Отступник – слишком серьезный боец, – выдвинул свою версию Хранитель. – К тому же у него обширные связи и сами знаете чья почти мистическая поддержка.

– Нет, коллега! – Наблюдатель помотал головой. – Проблема в том, что мы слишком гуманны! Отступнику ничего не стоит вырезать сорок четыре человека, расстрелять четыре сотни, как было в Сомали в двухтысячном, или смыть одним цунами четыреста тысяч, как в Малайзии и Таиланде в 2004-м. А мы все время стараемся обойтись без потерь среди мирного населения. И он этим успешно пользуется!

– Вы предлагаете уподобиться этому извергу? – Хранитель сделал глоток и вопросительно посмотрел на коллегу поверх чайной кружки. – Предлагаете пожертвовать людьми? Шато нас всех сотрет в порошок, расстреляет и уволит.

– В обратном порядке, – подсказал Наблюдатель.

– Я пошутил.

– Я понял, – Наблюдатель кивнул. – Но я предлагаю другое. Я предлагаю быть жестче с самим Отступником. Да, возможно, будут жертвы, но…

– Отставить!

– Коллега, дослушайте! – взмолился Наблюдатель. – Жертвы будут исключительно моральные! Более того, я очень сильно подозреваю, что тот, кому придется принести в жертву свое моральное здоровье, в конце концов получит щедрую компенсацию!

– Так, так, – Хранитель пристально посмотрел на товарища и снова перешел на «ты», как бы обозначая, что опять входит в боевой режим. – Вижу, у тебя появилась идея. Выкладывай, что задумал?

– Моя идея хороша, как ни крути, – Наблюдатель хмыкнул. – Я предлагаю аккуратно и ненавязчиво подключить к делу гражданина Фролова.

– Кого? – Хранитель чуть не поперхнулся чаем и удивленно вытаращился на Наблюдателя.

– Фролова Вадима Евгеньевича, – спокойно уточнил тот и улыбнулся. – Согласись, тонкий план. Мы подбросим Вадиму Евгеньевичу вводную информацию, спровоцируем провести небольшое частное расследование, а затем подскажем правильный вывод и… столкнем с Отступником. Если эту атаку поддержишь ты, Отступнику мало не покажется.