В ту ночь, в сиянье темных лун,

В долине вспыхнул яркий свет,

И выползли охотники из нор,

Где прозябали много лет,

Укрытых сенью мрачных гор.

Эпизод первый. Клеон

Фрина и Фафни молча лежали в траве, рассматривая ночное небо. В лесу стояла такая невообразимая тишина, что дети слышали дыхание друг друга. На горизонте всходили луны, усеивая поляну пепельным светом. Это была последняя ночь перед последним испытанием, после которого они уже не увидят друг друга. Никто не знал, что происходило с теми, кто прошел его. Их имена, как и их самих, просто забывали. Они шли навстречу неизвестности, уверенные в своем предназначении. Их с малых лет готовили к встрече с богами, другой участи они не знали. Но последние несколько дней все перевернули. Почти год они света белого не видели, готовясь встретить свою судьбу. Все молодые люди их возраста грезили о том, что достигнув совершеннолетия, окажутся достойными пройти все этапы мучительных испытаний, и хотя бы на шаг приблизиться к своей мечте – встрече с посланниками. Лишь единицы из тысяч претендентов доходили до стен храма. И лишь двое из избранных, самых сильных, умных, отпрыски лучших семей планеты, взглянут в глаза детей богов. Это и будет последнее испытание. Снизойдут ли до них в своей милости посланники? Удостоят ли их своим взглядом, позволив приблизиться к себе на расстоянии вытянутой руки и преклонить колено? От самой этой мысли все тело пробивала крупная дрожь. Но теперь, преодолев нечеловеческие препятствия, они поняли, что не хотят расставаться друг с другом. Мысли о посланниках, богах, небесах, звездах, не отпускающие их все это время, постепенно превращались в обыденные, навязчивые, бесформенные образы. Детские мечты, взращенные в них с рождения, через какое-то время уступили место более яркому и сильному чувству, заслонившему весь мир. Фафни, гладя в лицо Фрины, с горящими в полумраке глазами, пытался сказать что-нибудь успокаивающее. Но мысли путались, а слова застревали в горле. Фрина уткнулась в его плечо и засопела, прикрыв глаза, изможденная дневным поединком с последними из претендентов. Теперь их осталось только двое. Лучших из лучших. Когда их, сына вождя племени охотников и дочь царя кочевников, выбрали, они были счастливы. Все изменилось, когда жребий свел их в пару. Из них получилась отличная команда. Острый ум Фрины и отточенные навыки охотника Фафни помогли пройти им все препятствия, включая поединок в круге, когда они стояли спиной к спине, чувствуя каждое движение друг друга. Но теперь, перед последним испытанием, когда осталось сделать последний шаг, Фафни отступил. Он боялся сказать ей об этом. Жутко боялся, что не сбежит она с ним. Больше всех испытаний, вместе взятых, боялся. Но она лишь устало кивнула, всецело положившись на него. И Фафни, обнимая Фрину при свете взошедших лун, окончательно решил для себя – утром они уйдут в другую сторону. Сторону, противоположную от храма.

***

На трибунах царило разнузданное веселье. Ряды зрителей обходили зазывалы с местных рынков, девицы с бубнами весело пританцовывали, соблазняя своими округлостями. Другие, худые, с изможденными лицами, раздавали на подносах вино, брагу и закуску, а жадные до легких денег дельцы дразнили захмелевших зевак выгодными ставками. А на верхних этажах амфитеатра, нависающих над шумной серой массой, степенно занимала свои места городская элита. Столы ломились от яств, фруктов и благородных напитков. Вдоль сидений, расположенных с удобным обзором арены, стояли слуги с опахалами. Правитель Кнессиды уже занял свое место в мягком кресле. Шумная свита, сопровождавшая его, под мелодичные свирели придворных музыкантов делились последними новостями. Ежегодный праздник находился в апогее, венцом которого станет битва претендентов. Все было готово к началу. Сенаторы под фривольный смех сопровождавших их девиц рассаживались по своим местам, искоса поглядывая на пустующее кресло первосвященника. Царь Амферон в ожидании главы культа нервно потирал руки, недовольный затянувшейся паузой. Царица Каира, дочь вождя сыроедов, доставшаяся ему как военный трофей, успокаивающе поглаживала его по плечу. Недоволен Амферон был только внешне. Внутри же его закипал гнев, вызванный неуважением первосвященника. Опоздание при его дворе считалось дурным тоном. Однако Владыка по своему статусу был равен правителю Кнессиды, потому вспыльчивый, с характером воина, Амферон сдержался, нервно улыбнувшись молодой жене. Наконец шторы, закрывающие главный вход, распахнулись, и на площадку ложи один за другим, четко соблюдая дистанцию, вышли братья Культа. Зрители притихли, рассматривая одетых в строгие черные плащи, с накинутыми капюшонами, послушников. Лица их были скрыты масками. Лишь у одного из них маска отсутствовала. Махнув рукой братьям и отдав команду рассредоточиться, он, отыскав взглядом правителя, двинулся к нему. Коротко кивнув тому, как равному, он подошел ближе и поцеловал руку натянуто улыбнувшейся царице.

– Извините за опоздание, правитель, – ровным голосом произнес он и, склонившись к уху царя, шепотом добавил, – обстоятельства вынудили нас задержаться.

– Вот как, – ответил Амферон, – какие же?

– Владыка, – совсем тихо сказал он, почти касаясь уха царя, – владыка занемог, и попросил вас открыть игры.

– Что ж, – царь просиял и привстал со своего места, – почту за честь. И, – он полуобернулся к преемнику первосвященника, – передайте владыке, что мы все будем молиться о его выздоровлении.

– Непременно, – мрачно ответил Нерон, поклонился и отошел за спину правителя.

Трибуны загудели, когда к ним вышел царь и, подняв над головой руки с раскрытыми ладонями – жест, означающий смирение и благодарность богам, объявил игры открытыми. Зрители неиствовали в предвкушении зрелища, которого они ждали год. Из подтрибунных помещений вышли лучшие из претендентов, прошедшие многочисленные испытания, чтобы заслужить возможность попасть на арену амфитеатра. Юноши и девушки, разбитые по двое. Бои продлятся несколько дней, пока не останется одна пара, которая и предстанет перед посланниками. На заре веков бои велись насмерть. Бойцы в одних набедренных повязках вели поединки практически без средств защиты. Согласно правилам древней Земли, лишь правитель с молчаливого согласия первосвященника, решал судьбу поверженных. Песок арены после таких схваток менялся целиком, превращенный в мрачное месиво из кровавых комьев, отрубленных конечностей и вывалившихся кишок. Те дикие нравы остались в прошлом. Претенденты были облачены в броню, которая закрывала все жизненно важные органы. Теперь бои велись до первой крови или повреждений, не позволяющих держать в руках оружие. Но схватки не становились от этого менее ожесточенными. Случаи смерти от увечий и ран не были редкостью. Однако правило не добивать раненых соблюдалось неукоснительно. Мечи юношей были специально затуплены, а девушки, вооруженные луками, использовали стрелы со сбитыми наконечниками. Пара, потерявшая одного из бойцов, считалась выбывшей.

Эдил – магистрат города, поклонившись царю, вышел на смотровую площадку и взмахом руки поприветствовал толпу. Зрители взревели, увидев улыбающегося, одетого в разноцветные одежды устроителя, появление которого означало начало многодневных игр. Старец, огладив роскошную седую бороду, поприветствовал граждан столицы и поздравил их с началом празднеств, посвященных небесным богам. По традиции он громко, под рев толпы, представлял каждую пару, выходившую на арену.

Амферон, удобно расположившись в кресле, легким взмахом пальцев подозвал Нерона. Подперев кулаком подбородок, он оценивающе рассматривал вышедших на арену бойцов.

– На кого поставишь? – спросил он у Нерона, неспешно к нему подошедшего.

– Мой царь, – негромко ответил тот, наклонив голову, – боги свой выбор сделали.

Царь вскинул на Нерона глаза со вспыхнувшим в них огоньком интереса.

– Продолжай. Кого же они выбрали? Кому, как не слуге храма, приближенному Владыки, знать об этом.

– То мне, господин, неведомо. Но боги уже нашли избранных. А испытания… Испытания нужны лишь самим претендентам, дабы осознать значимость и важность событий, в которых им отведена главная роль. Это понимание одухотворяет, и будит внутренние силы, о которых они и не подозревали.

– Звучит запутанно, – царь нахмурился и поднял глаза на Нерона. – Присаживайся рядом, послушник.

Нерон почтительно склонил голову.

– Познакомишь ближе с избранниками. И, может быть, с высоты своего положения, мы сможем одни глазком заглянуть за ширму происходящего божественного действа.

***

Старик с глубокими морщинами, всклоченными, седыми волосами и длинной бородой устало опустился на стул и коротким кивком отпустил послушника, зажегшего лампады. Тесная келья наполнилась скудным светом масляных ламп, и он тяжелым движением трясущихся рук расстегнул массивные застежки на хламиде первосвященника. Его время пришло. Он чувствовал, как болезнь с каждым днем пожирает его все больше, отзываясь противным свистом из легких. Нужно готовить преемника. Молодого, здорового, полного жизненных сил и фанатично преданного культу адепта. Готового продолжить его дело, которому он посвятил всю свою жизнь. Преемника, который станет ревностно служить вере, следить за неукоснительным соблюдением ритуала, ставшего стержнем культа. Множество поколений сменилось с тех пор, как появилась эта традиция, со временем ставшая религией. Культ, обросший фанатичными служителями, сакральными ритуалами и армией верующих. Традиция, превратившаяся в их веру, нерушимым оплотом которой стало строгое, учитывающее каждое движение и слово, соблюдение небесного ритуала. Новая вера, ревностное поклонение богам со звезд, в отличие от страха перед слабыми, мстительными тотемами, позволило его предкам выбраться из сырых, холодных пещер. Из жалких кучек охотников, сбитых в небольшие, постоянно голодные семьи, народ Терры превратился в густонаселенное, сытое, мирное общество и страну, объединившую разношерстные племена, разделенные по роду занятий, определенных местом их обитания. Север планеты обжили рыболовы и охотники, обеспечивающие большую землю рыбой, мясом, кожей и мехами. В середине материка поколение за поколением оттачивали свое искусство кузнецы, ткачи, строители, став центром ремесел. На западе и востоке раскинулись поля землепашцев. Юг принадлежал скотоводам, два раза за сезон перегоняющим свои стада с одного конца материка в другой. Вдоль границ страны протянулась масштабная сеть крепостей, форпостов в борьбе с дикими племенами кочевников. Культ много веков являлся государственной религией стран и отдельных племен, расположенных на Терре. Что, несомненно, способствовало их мирному сосуществованию. Однако первосвященник возглавил церковь в неспокойные времена. На востоке усиливались кочевники, постоянно разоряющие приграничные селения. Вождь племени Сыроедов, обладающий острым умом и циничной непреклонностью, жестокий и отчаянно храбрый, объединил вокруг себя мелкие племена. Культу с его поклонением посланникам он объявил под флагами древних тотемов священную войну. В самой стране начиналось брожение в умах, недовольных культом и его монополией на общественные и государственные дела. Число избранных, отобранных для испытания, с каждым годом уменьшалось. А большинство правителей земель под разными предлогами перестали отправлять в храм своих отроков, ограничиваясь детьми простолюдинов. Да, в непростые времена он стал первосвященником. И какие еще испытания готовит ему небо?