Вместо предисловия

У меня, как говорят, интересно получается придумывать разные истории. Но вот их записывать у меня то времени нет, то сил, а то просто неохота. И тогда мама предложила:

─ За каждый рассказ плачу 100 рублей.

Я лежал на диване, книжку читал. От такого предложения подскочил:

─ 200!

─100!

─ 150! ─ входя в азарт, выкрикнул я.

Мама и говорит:

─ Видит бог, я тебе предлагала 100 рублей за рассказ. Ты отказался. Такой заработок профукал!

Я ретировался:

─ Не лезь, говорю, в бутылку. Не руби, говорю, с плеча. 100 так 100. У нас же время рыночных отношений. Торг никто не отменял.

И я набросал рассказов на полторы тыщи. Сначала думал, что сборник так и назову «На полторы тыщи». А потом решил, что прикольнее будет назвать сборник «Упс!». Когда прочитаете, сами поймёте почему. Приятного чтения!

Всё ли тайное становится явным?

Когда мне было лет десять, я прочитал у Виктора Драгунского очень смешной рассказ про Дениску, который ненавидел манную кашу. Однажды, чтобы её не есть, находчивый парень вылил кашу из окна, думая, что никто не узнает о случившемся. Но его тайна стала явной. Я долго думал над этими словами и в душе подверг их сомнению. Ведь если всё правильно скрыть, то никто ни о чём не узнает. И тут подвернулся случай проверить мои домыслы.

В нашей школе есть традиция: два раза в год все классы разъезжаются по музеям. Этой весной мы поехали не в музей, а на агрокомбинат «Московский». Тоже познавательно! Там выращивают цветы и знаменитые салаты. Кто не знает их салаты в горшочках? Даже я знаю, хотя люблю их так же, как Дениска манную кашу. Но это не важно. Важно то, что мама дала мне 300 рублей, чтобы я купил цветочек «аленькый». Шутка! Просто цветок. Какой понравится. На комбинате цветов ─ видимо-невидимо. И все по-своему красивые. Я был поражён, как цветы сажают. Рабочая, как автомат, быстро и точно в лунку ставит рассаду, хоп ─ закопан. Следующий!

Во время экскурсии я умничал: поинтересовался, используют ли при выращивании цветов генномодифицированные растения. Был слегка разочарован ответом: нет. А жаль! Вот бы вывели генные инженеры цветик-семицветик, чтобы желания исполнял… Ну не суть. Суть в том, что напоследок нам подарили герберы, даже не подарили, а разрешили выбрать, кому какой нравится. Я выбрал розовый. Три нежных герберочка в коричневом горшочке. А сам подумал: «Так, цветок можно не покупать, а деньги прикарманить».

Дома мама ахала и умилялась цветком, моим вкусом и вообще. Я был счастлив, что маме угодил да ещё и обогатился на 300 рублей. И вот стоит гербер на кухонном столе ─ всех радует.

Но однажды, через месяц после экскурсии, ко мне в гости зашёл одноклассник Валера. Мама начала поить нас чаем. Валера посмотрел на гербер и говорит:

─ А мой цветок мама кому-то подарила. У меня на них аллергия.

Мама спрашивает:

─ А ты какого цвета купил?

Валера непонимающе посмотрел на маму и говорит:

─ Я цветок не покупал, нам их…

И тут я вскрикнул:

─ Валера, молчи! Молчи!

Валера удивился и с недоумением стал на меня смотреть. А я схватился за голову, скорчил лицо и прошептал:

─ Ни слова больше!

И тут вмешалась мама. Она как-то быстро всё поняла.

─ Валер, так ты цветок не покупал, вам, видимо, их бесплатно дали, потому что цветок входил в стоимость экскурсии?

─ Да, так и было. Нам разрешили выбрать кому какой понравится. Мне тоже розовый понравился. Я не знал про аллергию.

─ Понятно, ─ сказала мама и с презрением посмотрела на меня, при этом добавив. ─ Тебя Дениска предупреждал. Не поверил?

Я сгорал от стыда. А за ужином мама всё рассказала папе. Они, конечно, посмеялись над случившимся, но я поймал себя на мысли: «Неужели и вправду всё тайное становится явным?» Эх, Валера, Валера!

Что произошло?

Я люблю, когда у меня есть деньги. Я их коплю и не трачу. Я бы все их разом потратил, на «Лего». Но на «Лего» мне запрещают. И тогда я решил: пусть лежат ─ есть не просят. Мама предупредила, что деньги любят дело. Я предложил, чтобы родители взяли их у меня под проценты, хорошие. Папа ответил: «Ещё одну ипотеку мы не потянем». И деньги остались у меня.

Тратить на всякую муть ─ не хочу, растрачивать по мелочам ─ тоже. И тут со мной вот что приключилось.

На летних каникулах гуляю я как-то с другом Семёном. Он мне и предложил: «Пошли к тебе домой. Пиццу испечём и съедим». Хорошая идея. Пиццу я люблю. Позвонил маме, она и говорит, что, кто предложил, к тому и идите. Тоже правильно. Но к Семёну было нельзя. И тогда мы договорились на следующий день скинуться и сходить в пиццерию. Сказано ─ сделано.

Сидим в кафе. Официант к нам долго не подходил. Семён стал возмущаться: мол, что это такое, мы им что, дети что ли? Мы пришли с деньгами, поесть, а они ─ никакого уважения к посетителям. ─ Я молчу, хотя согласен, но как-то неудобно вслух об этом говорить. Тут Семён вообще закричал:

─ Гарсон! Гарсон!

Подошла миловидная девушка:

─ Что, мальчики, будете заказывать?

Семён разошёлся, можно сказать, раздулся, притворяется взрослым, и так это надменно, через губу, говорит:

─ Нам, пожалуйста, одну большую «Пепперони» и по маленькой «Фокаччо».

А я добавил:

─ И чая «Оолун». Два стакана, в смысле, чашки.

Ох и наелся я пиццы! Уже и не лезла она в меня, но не оставлять же: за всё заплатим.

Тут Семён пальцами щёлкнул и говорит:

─ Счёт, пожалуйста!

Я взглянул на чек ─ 980 рублей. Хорошо, что тысячу взял, на всякий случай, договаривались-то рублей по триста.

И тут Семён мне шепчет:

─ Слушай, я деньги забыл. Ты расплатись, а я завтра половину, 440, тебе верну.

Я поделил 980 пополам и говорю:

─ Почему 440? 490 ведь? Мы же поровну?

Семёна так возмутил мой вопрос, что он презрительно мне сказал:

─ Чё ты мелочишься: пятьюдесятью рублями больше – меньше. Это же неважно.

Лучше бы больше, чем меньше. Но решил ─ ладно, хоть бы эти вернул.

На следующий день до Семёна я не смог дозвониться. Увидел его только через неделю. Напомнил о долге. Он долго вспоминал, что мне должен, а потом как хлопнет меня по плечу и говорит:

─ Дружище, а я думал, что ты меня угощал?

─ Нет, ─ говорю, ─ мы с тобой изначально договаривались, что будет складчина.

И тут Семён прищурился и говорит:

─ А у тебя, я смотрю, память короткая.

Я от такого наезда даже оторопел.

─ Это почему? ─ спрашиваю.

─ Да ты совсем забыл, как я тебя с первого класса на переменах угощал? То яблоко дам откусить, то бублик с сухариком. Вот всё это сложи и получится, что это ты мне должен, а не я тебе.

Тут я вообще обалдел. Если бы я знал, что его сухарики таких денег стоят ─ сроду бы не взял. А Семён между тем продолжал:

─ Но поскольку я человек порядочный, и своего друга не могу кинуть на бабки, так и быть, я тебе отдам деньги. Но только сто рублей. Согласен?

Я подумал, что нужно брать хотя бы сто, а то вообще прогорю. И мы пошли к Семёну домой, точнее, он меня оставил у подъезда, а сам исчез и не появлялся около часа. Потом спустился и дал мне пакет со ста рублями по рублю. Я так обрадовался, что наступил конец этой истории, схватил пакет и побежал домой.

Дома с радостью я рассказал маме о случившемся, а мама с каждым словом всё серела, и вдруг схватила пакет с рублями, и как бросит его на пол. Рублики мои все так и покатились в разные стороны. Я стоял окаменевший и не понимал, что произошло. А мама между тем с возмущением почти кричала:

─ Боже, какой позор! Какой стыд! Да как ты мог продаться за сто рублей? Вот твоя настоящая цена! Вот сколько ты стоишь! ─ и показала на валявшиеся монеты.

Что-то я не понял: что произошло?

Как друг отучил меня от вредных привычек

Всё детство мама боролась с моими вредными привычками. Каждый раз напоминала, чтобы я мыл руки, чистил зубы, не грыз ногти на руках, тщательнее умывался, не оставляя закиси в уголках глаз, чистил уши. Я, конечно, слушался, но иногда забывал то глаза промыть, то ногти постричь. И всё это длилось до тех пор, пока меня на посадили с одноклассником Димкой Сопляковым. Парень он хороший, мы сразу подружились. Но вскоре я стал замечать за своим другом неладное.

Сидим мы как-то на литературе. Учитель рассказывает о русских былинах и богатырях. И вдруг я узнаю, что Илья Муромец не выдуманный персонаж, а всамделишней. Я повернулся к Димке, хотел с ним разделить свой восторг, но вдруг вижу, что он с каким-то, я бы сказал, сладострастием грызёт ногти и плюёт их под парту. Я ахнул. Руки у Димки ─ это произведение искусства. Он их моет только по выходным, наверное. С внешней стороны они все покарябаны котиком, которого он отрыл в мусорном бочке и принёс домой на откорм. Ладони украшены чернильными кляксами, наверное, потому, что он всегда раскручивает шариковую ручку, достаёт стержень и начинает в него дуть. Я как-то спросил: «Зачем ты это делаешь?» На что он ответил, чтобы шарик лучше крутился.

Ногти же Димка никогда не стрижёт, он их аккуратненько обгрызает. И достиг в этом огромного мастерства: у него всегда они обглоданы, как под линеечку. Зато под оставшейся кромкой чернеет рядок туго набившейся грязи.

И вот сейчас он обрабатывал свои ногти, а я глядел, как заворожённый, на него, и мне было до того тошно, что я вышел из класса и пошёл в туалет мыть руки. Себе я дал клятву: никогда больше не грызть ногтей и раз в неделю их стричь ножницами.

Но Дима был полон сюрпризов. На истории он меня ошарашил ещё сильнее. Ему так понравился рассказ про Спартака, что он перестал, как мне показалось, контролировать себя.

Я читал про Спартака, смотрел фильм и с удовольствием хотел бы послушать учителя, но после литературы краем глаза всё время наблюдал за другом. Он, не отрываясь, смотрел на учителя и внимательно его слушал. При этом указательным пальцем правой руки он залез в нос, отковырнул там что-то мягкое, вынул это, скатал под партой шариком и щелчком запустил, как мне показалось, в самого Марка Красса. Я искренне посочувствовал полководцу.

Дима был непредсказуем. Следующую отковырянную партию из носа он не сминая отправил прямо в рот. От неожиданности я ахнул и прикрыл рот рукой. Учитель посчитал мой возглас за сочувствие Спартаку. С полными ужаса глазами, я шёпотом спросил у Димки:

─ Вкусно?

Он, видимо, не совсем понял вопрос. Переспросил:

─ Что?

Я кивнул в сторону рта.

─ А, ты про это. Ничего, сладкие.

С тех пор я тщательно, без напоминалок, мою руки, подстригаю ногти, держу волосы и уши в чистоте. Вот как бывает: увидел бревно в глазу другого из своего соринку вытащил.

Про пук

Купил папа кофе-машину. Я обрадовался: вот теперь будем кофе пить. Я как-то в кафе попробовал латте. Так понравился! Но мама предупредила:

─ Детям кофе пить нельзя. В нём содержится вредный для ребёнка кофеин.

Хорошо. Нельзя так нельзя. Но разок-то можно…

Утром родители ушли на работу пораньше, а я сварил себе этот божественный напиток, добавил сливок. Сел и начал наслаждаться ароматом арабики, как в рекламе. В общем-то, я в кофе не разбираюсь, просто мне этот напиток понравился, потому что я его хорошенечко посластил.

Пришёл в школу. Сел за первую парту. Ко мне подошёл Коля Бурлаков.

─ Свободно?

─ Свободно.

Начался урок. Учитель информатики у доски новую тему объясняет, а я чувствую, что со мной что-то неладное творится. В кишках как будто что-то вздувается. «Ой, ─ думаю, ─ сейчас рванёт!» И правда, это что-то начало вырываться наружу. Мое счастье, что я умею пукать тихо. Ну я и пукнул. И такой запах начал распространяться, что одним словом, вонь. Я Коляну и говорю:

─ Это ты бзднул?

А он смотрит на меня с непониманием и говорит: нет. А потом через секунду закрывает нос рукой и говорит:

─ Вот это вонище! Как будто слон пёрнул!

Я тоже рукой нос закрыл, показываю всем видом, что согласен.

Прислушался к себе. Вроде всё утихло. И вдруг опять злой дух наружу просится. Я аккуратненько так ─ пук. И опять Коле говорю:

─ Нет, это ты пердишь, а признаваться не хочешь?

А он мне:

─ Клянусь, не я!

─ А кто же тогда? Не я, не ты, а воняет? ─ заговорщицки спрашиваю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.