# Княжна с тараканами

Дарья Аркадьевна Донцова

После замужества любимой бабули модель по макияжу Степанида Козлова тоже стала членом семьи Барашковых, и они просто достали ее своей опекой! Подружилась Степа лишь с Надей Барашковой и даже решила проложить для этой красотки тропинку в мир высокой моды. Случайно ответив на звонок Надиного мобильного, Степаша с удивлением узнала – мать девушки Алена, якобы давно погибшая в автокатастрофе, вовсе не отправилась в мир иной, а находилась в местах не столь отдаленных. По словам ее товарки по заключению, Алену подставили – накачали наркотиками и посадили в авто, под колесами которого погиб человек… Хрупкой и трепетной Наде ничего говорить нельзя! Значит, придется Степе разбираться в этом самой. И первым делом необходимо узнать, как ночью в ноябре Алена оказалась на улице в одном шелковом платье и… чужих ярко-розовых «шпильках» со стразами!

## Глава 1

Надежда умирает последней, а вот глупость живет вечно.

Я на цыпочках кралась по коридору в сторону прихожей. Слава богу, сейчас на первом этаже никого нет, и мне удастся благополучно дойти до двери. Вон она, совсем рядом, осталось всего три шажочка.

– Степашка, – зазвенел за спиной пронзительный дискант, – опять ты надела тапочки на босу ногу? Сколько раз тебе говорить – держи ножки в тепле, голову в холоде, живот в голоде и проживешь сто пятьдесят лет.

Я старательно навесила на лицо самую любезную улыбку, обернулась и смиренно произнесла:

– Дома тепло, и на улице весна начинается.

– Так ты и в январе без колготок скакала, – не сдалась собеседница. – Напомню – на дворе март. А что нам говорит народная мудрость? Пришел марток, надевай десять порток.

– Народная мудрость упоминает лишь про штаны, о носках помалкивает, – крикнул мужской голос из глубины таунхауса. – Аня, отстань от девочки.

– Она простудится, – заквохтала Анна Константиновна, – и что будет дальше? Степашка сляжет в кровать, чтобы сбить температуру, врач пропишет антибиотики, а они пагубно влияют на суставы и желудок. У девочки начнутся артрит-гастрит, откроется язва, кровотечение, ей сделают операцию, у нее заболит сердце…

– Нюрочка, не надо призывать неприятности! – возмутилась крепенькая брюнетка, появляясь в коридоре. – Привет, Степа.

– Здравствуй, Лиза, – кивнула я, бочком продвигаясь к двери.

– Если со Степашечкой случится неприятность и она умрет из&за паралича сердца… – продолжала причитать Анна Константиновна.

– Анна Константиновна, не волнуйтесь, – перебила ее я, – прямо сейчас натяну носки. Честное слово!

– Если это произойдет, как я посмотрю в глаза Димочке? – продолжала она, наплевав на мои слова. – Что я отвечу, когда он спросит: «Нюрочка, почему ты не усмотрела за Степонькой, внученькой моей любимой жены? Ведь специально ребенка здесь поселили, потому что были уверены…»

– Пирог горит! – закричал мужской голос.

Анна Константиновна всплеснула руками и кинулась в сторону кухни.

– Степа, удирай, пока жива, – хихикнула Лиза. – Эй, ты помнишь, что обещала сделать мне макияж на свидание? Когда вернешься?

– Часам к трем совершенно точно, – заверила я. – Мне сегодня только одну квартиру посмотреть надо.

– Ни в коем случае не торопись, – предостерегла Лиза. – А когда наконец&то определишься с выбором, пригласи Нюрку, пусть она все изучит. Бабушка зануда с подзаводом, но в некоторых вопросах ей нет равных.

– Гиблая идея, – хмуро пробормотала я. – Анна Константиновна непременно обнаружит там кучу неполадок. Она слишком придирчива, и я никогда не обзаведусь собственной квартирой, если она будет мне помогать.

– Ну, может, и так, – согласилась Лиза. – Зато не вселишься туда, где полно недоделок.

– Елизавета! – вновь полетел по коридору резкий дискант. – Ты купила вчера хлеб?

– Блин… – вздохнула собеседница. – Ваще на фиг забыла.

– Лиза, Лиза, – продолжала надрываться Анна Константиновна, – где хлеб?

– Сейчас, Нюрочка! – заорала Лиза, направляясь в прихожую. – Уже несу!

Я последовала за ней. Но в отличие от Лизы, которая, живо накинув на плечи яркий пуховичок, выскочила из дома, я завернула за громоздкий дубовый гардероб, толкнула узкую, сливавшуюся по цвету со стенами створку и очутилась в квадратной комнате с круглыми окнами.

Что случилось со мной? Как я очутилась в чужом доме? Кто такие Анна Константиновна, Елизавета и прочие? Сейчас отвечу на все вопросы.

Итак, начнем с того, как я оказалась в этом таунхаусе. Меня в него привела за руку верная моя подружка по имени Глупость. Но – давайте по порядку.

В самом конце зимы моя бабушка Изабелла Константиновна, которую все зовут Белка, выскочила замуж за Дмитрия Барашкова. Бабулин избранник – режиссер. Он может поставить на огромном стадионе шоу известного певца, организовать день рождения ребенка, придумать праздничную церемонию юбилея фирмы, короче – исполнить любой каприз за ваши деньги. Хотя следует признать: в первую очередь Дмитрия интересует творческая сторона дела, звонкая монета у него на втором месте. Он прекрасно зарабатывает, имеет в столице элитную недвижимость и унаследовал состояние своего отца, весьма богатого человека. Одним словом, у Барашкова нет ни материальных, ни жилищных проблем, и его никак нельзя заподозрить в том, что он вознамерился решить свои финансовые вопросы за счет моей бабушки. Дима (очевидно, мне следует называть его дедулей) намного моложе супруги, но, судя по всему, искренне обожает Белку. Лично мне благоприобретенный дедушка совершенно не нравится, мои отношения с ним не сложились с первой минуты знакомства. Похоже, я тоже не особенно нравлюсь дедуле. Но ради Белки мы оба старательно изображаем бурный восторг при встречах.

У нас с бабулей нет никого из близких людей, а вот Барашков – глава большого клана крепко спаянных родственников. Всех членов его семьи я перечислить не способна, их слишком много: тетушки, дядюшки, племянники, троюродные, четвероюродные и еще бог знает сколько «юродные» сестры и братья, их дети, внуки… На свадьбу Белки и Дмитрия собралось более трехсот человек, самый, так сказать, ближний круг. Причем со стороны невесты присутствовали четыре приятельницы и я, остальные гости оказались родней жениха.

Честно говоря, я с тихим ужасом наблюдала за огромным семейством. Ей-богу, нужно обладать феноменальной памятью, дабы не забыть все имена, и потребуется завести отдельный ноутбук для фиксации дней рождения, годовщин свадеб и прочих памятных дат. К моему удивлению, вся эта армия искренне считает себя единым коллективом и моментально сплачивается, если кому&то из его членов грозит неприятность.

Не так давно на Олесю, бывшую жену Кости, троюродного племянника Димы, успевшую после развода выйти замуж еще два раза вовсе не за мужчин из мафии Барашковых и родить парочку детей, поздним вечером на улице напал грабитель. Мерзавец вознамерился отнять у нее сумочку. Олеся оказалась глупышкой. Вместо того чтобы отдать сумку, она вцепилась в нее мертвой хваткой и заорала во все горло:

– Спасите! Убивают!

Ясное дело, услышав этот вопль, редкие прохожие кинулись врассыпную, а полиции, естественно, поблизости не обнаружилось. Вот если б Олеся ехала на машине и совершила обгон еле&еле тащившегося по дороге грузовика в том месте, где данный маневр невесть почему запрещен, тут бы точно из засады в кустах вылетел гаишник. Но она шла от метро пешком, часы показывали полночь, с неба валил мокрый снег – ну какой, скажите на милость, полицейский высунет нос на улицу в столь поздний час, да еще при отвратительной погоде?

Грабитель ударил Олесю по лицу, выбив пару зубов, и убежал, прихватив сумку. Как бы я поступила на месте Олеси? Облившись слезами, пришла домой, наутро начала бы искать стоматолога и постаралась поскорей забыть о кошмаре. Обратиться в полицию мне бы и в голову не пришло. Отлично знаю: там шевелиться не станут, не бросятся искать подонка, изо всех сил будут отбрыкиваться, чтобы не принимать у потерпевшей заявление о нападении и не открывать дело, которое непременно превратится в висяк. Белке я ничего не рассказала бы, чтобы не нервировать ее, а больше мне жаловаться некому. Как я уже говорила, мы с бабушкой одни на свете, мужа у меня нет, любовника тоже. Да и вообще я привыкла справляться с любыми проблемами, большими и малыми, исключительно собственными силами.

А вот с Олесей совершенно иная ситуация. Не уходя с места происшествия, она позвонила Косте, хотя после него у нее, напомню, было еще два мужа. Но для семьи Димы это не аргумент, клан Барашковых – как банда, если вы в него попали, вырветесь на свободу только мертвым. Константин, услышав о нападении, пришел в ужас и ринулся туда, где рыдала бывшая супруга. По дороге он позвонил дяде Васе, тот звякнул тете Марине, она связалась с братом жены своего старшего внука, тот бросился к маме бывшей невесты… Короче, когда Костя подбежал к Олесе, у него в телефоне уже имелись координаты прекрасного стоматолога, который на следующий же день совершенно бесплатно сделал пострадавшей голливудскую улыбку, поскольку был чем&то обязан Светлане. Кто она такая? Не спрашивайте, понятия не имею, знаю лишь, что это знакомая одного из членов семьи.

Кроме того, родственники быстро нашли выход на начальника отделения полиции и в момент сломили его нежелание заниматься поисками грабителя. Бедный майор, которому дядюшки-тетушки и прочие близкие потерпевшей трезвонили беспрестанно, сообразил, что ему легче завести дело, чем отбиваться от армии обозленных Барашковых. И я была поражена, когда узнала: вскоре Олесю вызвали в отделение, сообщив об аресте ее обидчика, и попросили опознать его.

Понимаю, вам кажется, что стать членом этой дружной семейки огромная удача – ведь тебя никогда не оставят в беде. Но! У любой медали есть оборотная сторона, и в каждой бочке шоколада непременно обнаружится утонувший в сладкой жиже таракан. Да, за вас станут горой в случае неприятности, но и легко раздавят танком, если вы вдруг сделаете нечто, не пришедшееся по вкусу Диме и старейшинам семьи. Могу рассказать, как это работает, на собственном примере.

Моя бабуля владела гостиницей «Кошмар в сосновом лесу», которая расположена в Подмосковье. А я работаю визажистом в фирме «Бак» и не желаю тратить по три часа в день на дорогу, поэтому снимаю квартиру в столице. Изабелла Константиновна частенько повторяла, заботясь обо мне:

– Степа, обидно отдавать каждый месяц свои деньги чужим людям. Лучше оформи ипотеку и плати ту же сумму за собственное жилье.

В конце концов я взялась за калькулятор, произвела нехитрые расчеты и увидела, что окончательно смогу расплатиться за собственную норку, купленную в кредит, аж через двадцать пять лет. А кроме того, отдам банкирам намного большую сумму денег, чем возьму у них. И моим ответом на заботы Белки было категоричное «нет».

Бабуля еще пару раз пыталась образумить меня, но поняла, что я уперлась, и махнула на все рукой. Я была совершенно уверена: тема приобретения мной жилья закрыта лет этак на десять. Но тут Изабелла Константиновна неожиданно выскочила замуж, отправилась в свадебное путешествие и вернулась из него с новой идеей: «Кошмар в сосновом лесу» продают – Белка потеряла интерес к гостинице, к тому же здание не новое, в него постоянно требуется вливать финансы, а у Димы есть человек, который заплатит за отель очень хорошую сумму. Бабуля вложит средства в бизнес мужа и станет его правой рукой. Жить она будет вместе с супругом в его большом, прекрасно обустроенном доме, а мне даст денег на покупку собственной двушки, мебели и всякой мелочи, вроде сковородок, постельного белья, посуды и прочего.

Я, конечно, отговаривала Белку от ее затеи, но она только потирала руки и твердила:

– Ты себе не представляешь, какие у нас с Димой планы. Мой муж может все! Он титан! Он очень умный! Димочка все устроит и с твоим жильем!

Не успела я и ахнуть, как мой новоявленный дедуля, развив бешеную активность, продал старенький «Кошмар» за нереально большую сумму, а также нашел риелтора, который теперь занимается подбором квартиры для меня. Кроме того, Барашков решил временно поселить бездомную Белкину внучку у своих гостеприимных родственников.

– Ну, зачем отдавать каждый месяц бешеные тысячи какому&то дяде, когда Анечка приютит тебя бесплатно? – прочирикала бабуля, приехав ко мне на съемную квартиру. – Оглянись, где ты сейчас обитаешь! Скворечник в доме без лифта и мусоропровода, соседи выглядят странно, подъездная дверь нараспашку… Одна радость, что халабуда находится у Белорусского вокзала, вроде центр. Но, с другой стороны, тут полно бомжей, приезжих, нет ни парка, где можно гулять с коляской, ни…

– У меня нет детей, – быстро напомнила я.

Из&за спины Изабеллы Константиновны выдвинулся Дима.

– Сколько ты платишь в месяц?

– Тридцать тысяч, – нехотя призналась я. И прибавила: – Зато до работы близко.

Дед закатил глаза.

– За год получается машина! Смотри: умножаем арендную плату на двенадцать и – получаем сумму на вполне приличную иномарку.

– Ой, здорово! – захлопала в ладоши Белка. – У тебя будут и колеса, и свое жилье!

– Все, переезжаешь к тете, – категорично заявил Дима. – Она с семьей живет в таунхаусе в Куркино, прекрасное место!

Я возразила:

– У меня нет тети!

Дмитрий изумился:

– А Нюрочка? Ты член нашей семьи. Анна Константиновна Барашкова внучке моей жены не чужой человек. Не спорь, мы хотим как лучше. У тебя будет автономная жилплощадь с отдельным входом. Гостевая комната у Ани пустует, она никому не нужна.

– Нет, – уперлась я.

– Ладно, – неожиданно быстро сдался дед.

Беседа происходила во вторник утром. А во время обеда мне вдруг позвонила сама Анна Константиновна и спросила:

– Кисонька, какое бельишко постелить тебе на кроватку, шелковое или льняное?

Я растерялась. Пробормотала нечто невразумительное и быстро отсоединилась. Только хотела набрать номер Белки, как телефон ожил вновь. Теперь на том конце провода оказался мужчина.

– Привет, Степанида. Я твой дядя Леня, сын Нюрочки. В гостевой стоят кровать, два кресла, столик, тумбочка. Телик висит на стене. Теперь вопрос: мебели хватит или ты еще чего&то хочешь? Да, чуть не забыл, к спальне примыкает гардеробная, шкаф не понадобится.

Не успела я прийти в себя от этого звонка, как по моей съемной халупе понеслась новая трель. Но на сей раз ее источником явился звонок на входной двери. На пороге стояла парочка парней лет двадцати пяти, похожих, как сказочные двое из ларца.

– Привет, – бойким речитативом завел один, – мы твои двоюродные братья Костя и Павел.

– Пришли помочь с вещами, – подхватил второй. – Где чемоданы? Машина внизу. «Газели» хватит? Если нет, быстро подгоним чего побольше.

Я онемела. И тут, будто по волшебству, появились три женщины, назвавшиеся моими тетушками. Они в кратчайший срок ловко и аккуратно упаковали мои шмотки, а Костя с Павлом без задержки отволокли баулы в автомобиль. Потом и меня усадили в кабину, и «Газель», как ошпаренная, понеслась по улицам. Павел крутил руль, а Костя исполнял роль бортпроводника. Мне в дороге были предложены бутерброды, минеральная вода, салат, упакованный чьей&то заботливой рукой в пластиковую коробочку, и шоколадка.

Когда меня, все еще находящуюся под впечатлением от всего происходящего, ввели в прихожую симпатичного двухэтажного кирпичного дома, там с большим пирогом в руках стояла дородная женщина.

– Ну, наконец&то! – радостно заверещала она. – Я твоя любимая тетя Аня. Степашка, скорей снимай курточку, пора подкрепиться, вот кулебяка с капустой. Господи, деточка! На дворе холодает, зима подступает, а на тебе полуперденчик до пояса и сапожки на каблучках! Сейчас добудем теплую шубку с антресолей, ее моя свекровь в конце семидесятых из Китая привезла…

## Глава 2

Гостевая комната, куда меня поселили, действительно имеет отдельный вход. Чтобы попасть в нее, я должна войти с улицы в общую прихожую, обогнуть большой шкаф и толкнуть маленькую створку. Взору открывается неожиданно большое помещение, оно очень уютно обставлено. И здесь действительно есть удобная гардеробная. Ни «дедушка» Дима, ни Леонид, ни Анна Константиновна не обманули, когда описывали условия, в которых мне придется жить. Они просто забыли упомянуть о некоторых деталях.

Архитектор, планировавший таунхаус, почему&то не вспомнил о санузле для гостей. Чтобы помыться, мне надо попасть в хозяйскую часть дома и пройти по длинному коридору до двери с табличкой, изображающей щенка в тазике, из которого вываливается обильная мыльная пена. И, конечно, в гостевой отсутствует кухня, перекусывать мне приходится в столовой. А едва я вхожу в просторную комнату с длинным столом, как из воздуха материализуется Анна Константиновна и с воплем: «Степашка, скорей садись, я приготовила тебе вкусненькое!» – начинает носиться туда&сюда от плиты к холодильнику, выставляя на стол блюда и тарелки с едой.

Нюрочка, как все зовут хозяйку таунхауса, не работает, смысл ее жизни – семья. В состав оной входят муж Илья Львович, сын Леня, его жена Катя со своей дочкой Лизой и Надя, ребенок Леонида от первого брака.

Старшие Барашковы поженились в молодом возрасте, будучи студентами, и сразу родили сына. Леня пошел по стопам родителей – Наденька появилась на свет, когда ее отцу едва стукнуло двадцать. Когда девочке исполнилось одиннадцать, ее мать погибла, попав под машину. Леонид спустя год женился на Кате, у которой имелся свой ребенок, Лиза. Так Надюша обрела новую мать. Я уже рассказывала, какие порядки царят в клане, и вы понимаете, что у девочек, которые стали назваными сестрами, нет ни одного повода для ссор. Лиза и Надя – сестры. Точка!

Елизавета студентка, вот&вот получит диплом специалиста по рекламному делу. Надюша младше нас и тоже поступила в вуз, но посещает занятия через пень-колоду, часто пропускает лекции и семинары. Только не думайте, что она наркоманка, пьяница или оторва, хамящая по каждому поводу родителям. Нет, Наденька тихая, интеллигентная, очень вежливая, но, к сожалению, больная девушка. У нее какая&то странная хворь, лучшие врачи не смогли установить диагноз. У Нади иногда сильно трясутся руки, так что она не способна донести до рта чашку с чаем или ложку с кашей. У нее случаются сильные приступы головной боли, а еще порой ломит все тело, возникает слабость в ногах.

В детские годы Надя была обычной девочкой, ну, может, просто тише, чем ее сверстницы. Беда со здоровьем началась позже. Родители таскают дочку по врачам, сдувают с нее пылинки, покупают новые и новые лекарства, витамины, биодобавки. Анна Константиновна трепетно следит, чтобы внучка соблюдала предписанный режим. Бабушка законопатила в доме все щели (даже заклеила рамы идеально подогнанных стеклопакетов по старинке бумагой), настелила на полы толстые ковры, но ничего не помогает – Надя постоянно простужается и вечно кашляет. При росте метр восемьдесят четыре она весит пятьдесят килограммов, и, на мой взгляд, из нее могла бы получиться великолепная манекенщица.

Сейчас по подиуму шагают шеренги скелетоподобных моделей с личиками самого болезненного вида. Крупнейшие модные дома мира громко говорят о том, что они откажутся работать с манекенщицами, которые исчезают из виду, повернувшись в профиль, а кое&кто уже пригласил для демонстрации коллекций пышечек аж сорок второго французского размера. Но на самом деле все эти стоны и причитания – сплошное лукавство. Платье лучше всего смотрится на вешалке, эту простую истину в фэшн-мире усвоили давным&давно, девушку с нормальными формами выпускают на подиум в виде исключения, чтобы иметь возможность заявить прессе:

«Мы категорически против булимии и анорексии. Полюбуйтесь на нашу модель, у нее объем талии семьдесят три сантиметра, пышная грудь и есть бедра».

Но, пообщавшись с журналистами, модельеры вернутся в свои офисы и устроят разгон другим девицам, которые прибавили в весе триста граммов, налетят на них с воплем: «Совсем голову потеряла? На тебя сшито много платьев! Немедленно худей!»

Вот Надюша бы таких слов не услышала, она похожа на глисту в обмороке.

Илья Львович, муж Анны, владелец сети предприятий, которые выпускают сантехническое оборудование. Спрос на изделия большой, бизнесмен прекрасно зарабатывает и постоянно расширяет сферу деятельности. Леонид управляет одной из папиных фабрик, а его жена Катя генеральный директор рекламного агентства. То есть никаких материальных проблем в этой семье нет. Впрочем, и моральных тоже. Данная ячейка общества построена по старинке: глава дома и его сын обеспечивают всех деньгами, Анна умело ведет домашнее хозяйство. Однако Илья Львович совсем не домостроевец. Пожелай его супруга работать, он бы мигом нанял прислугу и предоставил второй половине возможность самореализоваться. Но Анна Константиновна считает, что она обязана заботиться о семье. Вот у Кати, жены Леонида, другое мнение, и никто не запрещает ей вспахивать ниву пиара.

О первой жене Барашкова-младшего, Алене, в семье почти не говорят. Ее портретов в доме нет, и даже в спальне Наденьки отсутствует фото покойной мамы. Об Алене мне однажды рассказала Нюра. Она хвалила невестку, упоминала о ее красоте, сообщила, что та работала на телевидении, была очень талантлива, часто ездила в командировки по всему миру. Но потом случилась беда – она попала под машину и скончалась от полученных травм. Нюрочка упомянула, что прах ее первой невестки после кремации забрала мать Алены, живущая в городе Петропавловск-Камчатский, и захоронила его на тамошнем кладбище. Поэтому Надя не посещает могилу мамы – слишком далеко лететь из Москвы.

– Мы помним и любим Алену, – вздыхала Анна Константиновна, – но стараемся не говорить о ней, потому что Наденьке может сделаться плохо. Степонька, пожалуйста, не проявляй любопытства. Захочешь что узнать про покойную, подойди ко мне и тихонечко спроси, тут же получишь ответ. Никаких тайн нет, мы помалкиваем исключительно из&за опасения за здоровье девочки.

Вот так я и живу сейчас – окруженная любовью и вниманием, не тратя ни копейки на коммунальные услуги и еду. Но если честно, мне совсем некомфортно, потому что я чувствую себя нахлебницей. Первое время я покупала продукты, но Катя мне шепнула:

– Не обижай Нюру.

Я испугалась.

– Что я не так сделала?

Жена Лени стала загибать пальцы.

– Сама стираешь свои вещи, а потом берешься за утюг. Притаскиваешь харчи. Намедни ты купила шампуни, гели, кондиционеры. Нюрочка очень расстраивается. Вчера даже плакала. Я спросила, в чем дело, и услышала: «Степочка меня не любит, брезгует моей помощью. Девочке не по вкусу ни супчик, ни мое фирменное чахохбили, она предпочитает сыр с колбасой и сама застилает свою постель».

Я оторопела и стала оправдываться.

– Анна Константиновна шикарно готовит, но с какой стати ей бесплатно кормить лишний рот? И, ясное дело, я сама привожу в порядок свои вещи. А о том, чтобы кто&то убирал за мной постель, даже подумать не могу. Да, разъезжая по командировкам, я никогда не убираю в своем гостиничном номере, на то есть горничные, они за это получают зарплату. Но оставлять беспорядок в комнате, куда тебя пригласили пожить, на мой взгляд, некрасиво…

– Нюра ощущает себя ненужной, если кто&то, кроме нее, занимается хозяйством, – перебила меня Катя. – Пожалуйста, не обижай Анну Константиновну, она тебя любит. Грязные вещи просто бросай в корзинку, перестань забивать холодильник продуктами и спокойно уходи из спальни, оставив постель неубранной.

– Ладно, – пробормотала я, – больше не буду покупать еду, но, боюсь, с вещами и постелью не получится.

– Пожалуйста, постарайся, – попросила Екатерина. – Пойми, у вас с Нюрой разный менталитет. И еще одно. Когда она спрашивает тебя по вечерам: «Как дела, милая?» – что ты ей отвечаешь?

– Говорю, что все хорошо.

Я пожала плечами. Хм, а что следует говорить в подобном случае?

Катя улыбнулась.

– Если можно, отвечай поподробнее. Для Нюрочки это вовсе не светская любезность. Ей действительно интересно, как у домашних прошел день, с кем они встречались, что происходит у них на службе. И ты никогда не просишь у тети совета.

– М-м-м… – растерянно пробормотала я.

– Нюра обожает свою семью, – сказала Катя, – и нам надо показать ей, как мы ценим ее заботу, прислушиваемся к ее словам. Понимаешь, дорогая? Мы же ближайшие родственники. Мы – как пальцы на одной руке. Возьми, например, мизинец. Вроде он маленький, ненужный, казалось бы, но без него неудобно. Зачем людям семья? Чтобы человек не ощущал одиночества, знал, он член коллектива, где его любят, всегда поймут, поддержат. И, между прочим, оградят от совершения глупостей, опрометчивых поступков. Ты еще так молода, и Нюрочка волнуется, вдруг ты сведешь знакомство с дурными людьми. В фэшн-бизнесе не очень здоровая обстановка. Сделай одолжение, стань немного откровеннее, это успокоит Нюру. Да и нас с Леней тоже. И ты потом будешь нам благодарна.

Екатерина обняла меня за плечи и притянула к себе.

– Солнышко, я поделюсь с тобой одной своей тайной. Моя рано ушедшая из жизни мама придерживалась тех же семейных принципов, что и Нюрочка. У нас дома существовала традиция – за ужином мы рассказывали друг другу все новости, хорошие и плохие. Никто никого не ругал, мы просто совместно обсуждали положение дел. В шестнадцать лет я без памяти влюбилась в главного хулигана школы. У нас с этим мальчиком из неблагополучной семьи мог получиться роман. Парень был старше меня и, думаю, уже имел опыт интимного общения с девушками, а я по сравнению с ним была совершенная незабудка, наивная дурочка. Представляешь мою радость, когда тот, по кому сохли все девочки, пригласил меня на свидание? Я просто потеряла голову! И была уже готова ехать на дачу к его приятелям, куда он меня настойчиво зазывал. Но вдруг представила, что мне придется рассказать родителям о своем приключении, и отказалась от приглашения. Сейчас понимаю, от какой беды я спаслась. А если б у нас не было традиции общения? Меня могли изнасиловать, убить…

Я молча слушала. Должна сказать, что терпеть не могу, когда меня обнимают посторонние люди, но освободиться от нежных, но крепких рук Кати показалось мне неприличным, поэтому я стояла смирно. Катерина поцеловала меня в висок и спросила:

– Ну, как? Договорились?

– Хорошо, – пробормотала я, – постараюсь.

И некоторое время я честно пыталась жить по Нюрочкиным правилам. Мне даже удавалось уходить на работу, оставив незаправленной постель. Но потом стало невмоготу. Хорошо, когда тебя любят, однако забота не должна душить человека, забивать ему нос, рот и глаза. Одна радость – меня часто отправляют в командировки. Нью-Йорк, Лондон, Париж, Милан – иногда я по два месяца не показываюсь в Москве. Однако стоило мне вернуться и переступить порог дома Барашковых, как у меня возникало ощущение, будто я муха, попавшая под дождь из варенья или под град из пряников. Я в мельчайших подробностях рассказывала Нюрочке и остальным о том, как прошла поездка. А члены семьи начинали охать, ахать, задавать бесконечные вопросы, на которые приходилось подробно отвечать. Хуже всего было то, что мне никак не удавалось найти для себя квартиру. Поиск жилья совсем непростое дело, а времени у меня мало. Ходить по домам с риелтором я могу, лишь когда нахожусь в Москве, да и то в выходной.

Пару недель назад Нюрочка неожиданно воскликнула:

– Степашечка, нам так славно вместе! Представить не могу, как ты, деточка, от нас съедешь, будешь жить одна, ходить голодная, в мятой юбочке, и никто не наведет у тебя порядок…

– Не переживай, мамуля, – засмеялся Леонид, – никуда наша Степа не денется. Она пока сама не понимает, какое ей жилье нужно. А с ее работой на поиск подходящей квартиры, а потом на ее ремонт и обустройство уйдут годы. Степе у нас хорошо, может, она вообще откажется от идеи жить отдельно. Правда, дорогая?

Я усердно заулыбалась, стараясь скрыть охвативший меня ужас. Леонид прав! Если я не займусь вплотную поисками квартиры, то надолго застряну у Барашковых, и Анна Константиновна в конце концов задушит меня своей любовью.

Через день я отправилась к Роману Глебовичу, владельцу фирмы «Бак», и, честно рассказав ему о проблеме, попросила:

– Можно мне взять двухнедельный отпуск за свой счет? Я постараюсь за это время найти подходящее жилье.

Звягин у нас молодожен, свадьбу он играл в один день с моей бабулей, из&за чего я не смогла присутствовать на бракосочетании босса, с которым меня связывает крепкая дружба. Настроение у Романа сейчас наипрекраснейшее, и я рассчитывала, что он пойдет мне навстречу. Звягин же, усмехнувшись, воскликнул:

– Две недели мало! Даю тебе месяц с сохранением зарплаты. Представляю, в каком ты пребываешь восторге, купаясь в безграничной любви этого семейства. Еще не началась аллергия на слово «родня»?

И вот сегодня у меня, модели Степаниды Козловой, первый день безделья. Но, несмотря на это, я должна многое успеть.

## Глава 3

Через полчаса я сидела в небольшом кафе и набирала номер Нади.

– Алло, – еле слышно ответила она.

– Ну, и где ты? – спросила я.

– Дома, – промямлила Надюша.

– Поторопись! – приказала я. – Опаздывать нельзя.

– Не могу, – простонала она, – голова болит, ноги подкашиваются.

Но я великолепно знала, с кем имею дело, поэтому дала совет:

– Ползи по-пластунски.

Из трубки донесся то ли смешок, то ли сдавленный кашель, затем Надя заканючила:

– Живот ноет, прикоснуться к нему невозможно.

– Ладно, – вздохнула я, – фиг с тобой, сиди дома.

– Ты перенесешь съемку? – обрадовалась она.

– Нет, отменю ее, и тебя более никогда не пригласят, – жестко ответила я. – Вокруг слишком много девиц, которые, не жалея каблуков лабутенов, прибегут в студию к Роже, готовые на все. Никому из топ-моделей не придет в голову капризничать, если на нее обратил внимание великий Винтер. Ты упустишь свой шанс, такой больше уже не представится.

Надя зашмыгала носом, а я так же твердо продолжала:

– Понимаю, тебе просто лень. Все разговоры о желании сделать карьеру в мире моды сплошное бла-бла. Зачем тебе утруждаться? Добрые папа и дедушка всегда дадут денег больной девочке. Но меня ты подвела. Через два часа нас в студии ждут не только Роже, но и куча народа: представители фирмы, в частности, мой шеф Франсуа Арни, швея, стилист, ассистенты всех мастей и пять моделей, которые призваны стать фоном в новой рекламе. Если ты не появишься вовремя, никому не заплатят, день у людей пойдет насмарку. Роже выскажет претензию Франсуа, тот мигом спросит у меня, своей правой руки и любимой мордочки для раскрашивания: «В чем дело, дарлинг? Почему твоя протеже нас кинула?» И что мне ответить? Что у тебя животик бо-бо? Арни на меня разозлится и…

– Иду, – тоном мученицы, восходящей на костер, пролепетала Надя. – На улице пакостная погода, да?

– Прекрасный день, – заверила я, – весной пахнет. Давай быстрее! Жду на нашем месте.

Надюша издала очередной стон и отсоединилась. Я заказала капучино и уставилась в окно.

Как мы с Надей подружились? Что ж, пожалуй, рассажу.

Сначала мне было жаль больную девушку, а потом вдруг стало понятно: не такая уж она и хворая, просто ей не нравится профессия переводчицы, которую выбрали для нее родные. Надюша свободно изъясняется на английском и французском, но мысль о том, что всю жизнь ей придется корпеть за письменным столом, переводя чужие книги, приводит девушку в ужас. Дело в том, что заботливые родственники, зная о слабом здоровье Наденьки, отправили ее на факультет литературного перевода, а Илья Львович заранее договорился с издательством, где для его внучки подготовили теплое местечко подальше от форточки. Значит, получив диплом, Надя очутится в компании женщин и будет тихо шуршать страницами рукописей и словарей. Прекрасная работа для человека, у которого всегда что&нибудь болит.

Кстати, в детстве у девочки не было ни кашля, ни ломоты в суставах, ни головокружения, все это появилось, когда речь зашла о поступлении в вуз. Я не знаю, какой Наденька была лет в четырнадцать, но думаю, что она бегала с подружками в кино, вероятно, даже обзавелась ухажером. Но потом все пошло наперекосяк. Сейчас Надю окружают только члены патологически заботливого клана Барашковых, которые во все глаза следят, чтобы она не нервничала, принимала тонны лекарств, одевалась соответственно погоде, питалась по расписанию, вовремя ложилась спать, а заодно стимулируют Надю получать фундаментальные знания в области перевода. Лично я точно бы умерла от такого агрессивного любвеобилия, поэтому искренне пожалела Надю.

Так вот, повторяю: спустя недолгое время мне открылось, что дочь Леонида тяготится заботой семьи, а ее ежевечерний стон за ужином: «Простите, голова заболела, пойду лягу» – вызван не мигренью, а желанием побыть в одиночестве.

Как&то около часа ночи Надя поскреблась в мою комнату и смущенно сказала:

– Наши давно спят, а из&под твоей двери свет пробивается. У тебя случайно нет пары новых колготок? Я свои порвала, завтра не в чем идти на занятия.

Я сразу сообразила, что это всего лишь предлог для того, чтобы поболтать со мной. За два часа разговора мы поняли, что очень похожи и прежде всего обе не в восторге от опеки Нюрочки, хотим жить отдельно. Главное наше отличие заключалось в том, что у меня есть интересная работа и перспектива обрести свое жилье, избавиться от Барашковых, а Надюше предстоит вечно жить с родственниками. Единственный шанс для нее спастись от их любви – выйти замуж.

Но где найти жениха? В институте, где Надя отбывает повинность, учатся одни девочки, мальчиков там раз-два и обчелся, и те давным&давно, так сказать, разобраны. На свою беду, Надя инертна, безынициативна, побаивается шумных компаний. Она ни с кем не дружит, ее не приглашают в гости, из таких девиц получаются классические старые девы. Впрочем, я уверена, что Леонид и Катя непременно решат эту проблему: приведут дочурке жениха на дом, сами выберут подходящую, на их взгляд, кандидатуру. Вероятнее всего, найдут ее среди знакомых клана Барашковых, а потом сыграют свадьбу. Молодые поселятся бок о бок со старшими, может быть, Надюша родит ребенка. Но вот станет ли она свободной?

Несколько ночей подряд мы тайно беседовали, потом я пригласила Надю к себе на работу – хотела, чтобы она увидела показ мод, который был устроен в честь выпуска компанией «Бак» очередного нового парфюма. После того как манекенщицы продемонстрируют коллекцию, предполагался фуршет с большим количеством народа. У меня не было никаких далекоидущих планов, я просто вознамерилась встряхнуть Надюшу. Но она наотрез отказалась от приглашения, заныла:

– Меня не отпустят.

– Не говори, куда идешь, – предложила я.

– Так ведь спросят, – хныкала Надя.

– Скажи, что отправляешься в библиотеку, – придумала я подходящий предлог.

– Лгать? – ужаснулась Надя.

– Конечно, – ухмыльнулась я. – Сама частенько вру Белке – незачем ей всю правду обо мне знать.

– Врать нехорошо, – прошептала Надя.

– А всегда откровенничать с родственниками – это идиотизм, – отбрила я. – Короче, если решишься, то вот пригласительный билет.

На показе мод Надюша не появилась. Я обиделась, потому что рассказала ей, что впервые буду задействована в процессе как полноценный визажист, а не просто ассистент Франсуа, для меня это важный шаг в карьере. Но потом подумала, что мы с Надей общаемся недавно, ей мои достижения по барабану, и мое плохое настроение как водой смыло.

Роман Глебович договорился с одним из самых значимых в фэшн-мире глянцевых журналов о репортаже. В Москву прислали титулованного фотографа из Нью-Йорка, француза по происхождению, Роже Винтера. Наши модели, понимая, что всего лишь один кадр, снятый гуру фоторепортажа и иконой фэшн-журналистки, способен вознести девушку со дна неизвестности на мировые подиумы, постарались произвести на Роже наилучшее впечатление. Красавицы нарядились по полной программе, встали на километровые каблуки, начесали кудри, наложили макияж и явились на фуршет, сверкая ослепительными улыбками.

И вот, уже после показа, Винтер, не обращая внимания на стадо однояйцевых блондинок, тихо беседовал с Арни, а я застыла справа от Франсуа, ожидая от него каких&либо указаний. Вдруг Винтер замолчал, поднял висевший на шее фотоаппарат, пару раз щелкнул затвором и спросил:

– Франсуа, кто эта девочка?

Арни проследил взглядом за рукой Роже, прищурился и ответил:

– Не знаю. Но ты прав, в ней что&то есть.

Я тоже повернула голову и удивленно спросила:

– Вы говорите о худышке в джинсах?

– Да, да, – закивал Винтер, – вон о той темненькой, которая небрежно заколола волосы, отчего половина прядей упала ей на плечи.

– В малышке есть шарм, – подхватил Франсуа. – Посмотри, как стоит – этакой изломанной линией… И руки хороши.

– А глаза, – дополнил Винтер, – как на древнерусских иконах – близко посажены к узкому носу.

Я еще больше удивилась:

– Мне всегда казалось, что вам, наоборот, нравится, когда глаза широко расставлены.

– Поверь, через год в моду войдут именно такие лица, как у этой юной незнакомки, – зачастил Роже, – я это чувствую. Совершенно иной типаж, необычный. Одухотворенный. Он сменит простые лица. Грядет революция, всем надоели девочки-куклы…

Я молча слушала Винтера.

Резкие изменения в мире моды очень часто происходят из&за одного человека, которому пришла в голову гениальная мысль. Например, идея обрезать подол юбки почти на уровне талии или одеть женщину в брючный костюм. Однако сейчас дамы в галифе, пиджаках, смокингах или в микроплатьицах уже не вызывают особого интереса. А ведь когда&то творения Коко Шанель, Мэри Куант, придумавшей мини-юбку, и других великих модельеров произвели настоящую революцию не только в мире моды, но и в умах простых людей. Не стоит сбрасывать со счетов и манекенщиц. В год, когда на подиум вышла Твигги, женская часть населения земного шара принялась истово худеть и до сих пор не может остановиться. Или вот другая история. В самом конце 90-х XX века в Париж из Нижнего Новгорода приехала девушка, страстно мечтавшая сделать карьеру модели. Манекенщицы тех лет «носили» тонкие, выщипанные брови, и именно широкие брови российской неофитки привлекли внимание одного из гуру фэшн-бизнеса. Сейчас эта россиянка – звезда, а большинство представительниц слабого пола перестало рисовать над глазами «нитки».

– Степа, немедленно узнай, как зовут незнакомку, и приведи ее сюда, – велел мне Франсуа. – Похоже, она не русская.

– Почему ты так решил? – удивился Роже. – Из&за темного цвета волос?

Арни усмехнулся.

– Москвичка никогда не придет на фуршет в джинсах, простом пуловере, балетках и без агрессивного макияжа вкупе с прической, напоминающей кудрявый стог сена.

– Ну, не все же страдают дурновкусием, – возразил Винтер, – вероятно, она журналистка.

– Представительницы прессы не моют голову, – решительно отрезал недолюбливающий папарацци Арни. – А если у репортера волосы чистые, значит, он просто попал под дождь.

Я вмешалась в их беседу.

– Я знаю красавицу, это студентка Надежда Барашкова, моя подруга и в некотором смысле родственница.

## Глава 4

Смущение Нади, нежданно-негаданно оказавшейся в центре всеобщего внимания, ее прекрасное знание английского и французского языков привели в восторг Роже, и он заявил:

– Во вторник жду вас в студии «Бак». Вы идеально подойдете для новой рекламной кампании.

– Ой, нет! – испугалась Надюша.

Винтер оторопел. Он привык, что любая женщина, услышав от него фразу: «Я сделаю несколько ваших снимков», – закатывает глаза и начинает биться в корчах от счастья.

– Нет? – с изумлением повторил Роже. – В каком смысле «нет»?

– Да, – быстро сказала я, пиная Надю, – она придет в студию. Просто моя подруга от радости слова перепутала.

Собравшийся морщинами лоб Винтера разгладился.

– Отлично. Начнем в полдень.

Почти всю ночь я объясняла Наде, какой удивительный шанс подбросила ей судьба. Рассказала, как сама совершенно случайно попалась на глаза Арни и из студентки заштатного вуза превратилась в девушку, которая летает по всему миру и занимается самым прекрасным на свете делом.

В субботу утром я потащила Надю с собой в офис – не хотела оставлять ее один на один со своими мыслями. Потом еще вечером в воскресенье и понедельник провела с ней воспитательные беседы. И вот сегодня, когда до съемок осталось всего ничего, услышала стоны про больной живот…

– Можно я сяду? – прозвучало за спиной.

Я обернулась, увидела Надю и удивилась.

– Как ты вошла? Я специально внимательно смотрела в окно.

Девушка показала пальчиком на бар.

– Там есть еще одна дверь. Мне очень плохо.

– Не ври! – рассердилась я.

– Нет, правда, – смутилась Надя. – Я сделала пирсинг и теперь не могу дотронуться до пупка, очень больно.

Я чуть не упала со стула.

– Что ты сделала?

– Пирсинг, – испуганно повторила Наденька.

Я схватила чашку с остывшим кофе, залпом осушила ее, слегка пришла в себя и поинтересовалась:

– Как тебе вообще пришло в голову продырявить пуп?

Надя отвела глаза.

– Я рылась в Интернете, а там полно фотографий моделей. У многих татушки и украшения в пупке, вот и мне захотелось быть как они.

– Рисунки у девушек сделаны на коже хной, или это переводные картинки, – с трудом удержавшись, чтобы не заорать «Дура!», объяснила я. – А пирсинг у моделей фальшивый, на магнитах.

– Правда? – удивилась Надя. – Ну надо же, я и не догадывалась… Знаешь, мне и в самом деле ужасно больно. Словно в живот нож воткнули.

– Показывай, – велела я.

– Прямо здесь? – смутилась подруга. – В зале?

– Ладно, пошли в туалет, – согласилась я.

Когда Надя задрала кофточку, я присвистнула:

– Круто! Где украшение взяла?

– В тату-салоне купила, – призналась Надюша. – Мастер уверял, что оно не тяжелое, но мне очень неудобно, пуловер за подвеску цепляется, живот болит. И украшение странное, да? Я вообще&то другое хотела, с голубым камушком, за него и заплатила, а мастер сказал, что это самое модное.

– Кто посоветовал тебе к нему пойти? – не успокаивалась я.

Наденька округлила глаза.

– Ну… ты же говоришь, что человек должен сам справляться со своими проблемами… не прятаться за спиной у родителей, вот я и подумала… а спросить не у кого… Нюрочка в обморок бы упала, про такое услышав, и никогда бы мне не разрешила… В общем, я пошла на рынок…

Я привалилась к раковине.

– Куда?

– На базар, – пролепетала Надя. – Поняла, что ты права, пора стать активной…

Я схватила ее за руку.

– Быстро рулим туда, где тебе повесили эту «красоту». Ее необходимо вытащить.

– Ты так считаешь? – с надеждой спросила Надя. – Конечно, мне больно, но ради того, чтобы понравиться Роже…

Я с шумом выдохнула.

– Модель с настоящей татуировкой и продырявленным пупом сразу отпугнет Винтера – он принципиальный противник нательных рисунков и железок в теле.

– Ой! – в ужасе прошептала Надя.

– Адрес салона помнишь? – спросила я.

– Ага, – кивнула она, – он тут, рядышком, около ларька с шаурмой.

Я поперхнулась от возмущения. Ни одному здравомыслящему человеку не придет в голову отправиться на пирсинг в тату-салон по соседству с ларьком, где торгуют лепешками, начинка которых еще недавно бегала на четырех лапах и мяукала. Но в идиотском поступке Нади есть и моя доля вины – именно я упорно твердила ей о том, что надо стать самостоятельной. Да уж, наставница добилась сокрушительного успеха!

В тату-салоне, напоминавшем размерами ящик секретера, нас встретил кудлатый парень. Несмотря на прохладную погоду, он щеголял в майке-алкоголичке – явно хотел продемонстрировать тело, сплошь покрытое картинками.

– О, девочки пришли! – радостно воскликнул юноша, когда мы с Надей втиснулись внутрь. – Что желаем? Бабочки на попочках? Цветочки на ножках? Сделаю все, что хотите! Дать каталог позырить или свои идеи есть?

– Снимай куртку, – приказала я Надюше. А когда та покорно стащила пуховичок, я задрала на ней пуловер и показала пальцем на живот. – Это что?

– Бляха-муха! – выпалил парнишка. И эхом повторил вопрос, только что заданный мною: – Это что?

– Сам не видишь? – прошипела я. – А ну, зови хозяина!

– Я уже тут, – пробормотал кудлатый собеседник. – Здрасте, меня зовут Вадик!

– Знаешь, как мы сейчас поступим? – угрожающим тоном спросила я. – Отправимся с Надей…

– Ой, пожалуйста, не надо! – быстро перебил меня Вадим. – Как же такое могло получиться?

Занавеска в углу комнатенки зашевелилась, из&за нее вышел мужчина лет сорока в джинсах и теплой клетчатой рубашке.