# Уютные люди. Истории, от которых на душе тепло

Анна Валентиновна Кирьянова

Уют – это не прихоть и не каприз, а мощная психологическая защита, действенное средство от невзгод. Если навалились проблемы, именно уютная атмосфера и такие же уютные, родные люди рядом помогут пережить непростые времена и сохранить жизненную силу.

Можно ли обрести любовь после предательства? Утешиться в самом глубоком горе? Найти свое место в мире после потери всего?

Мудрые истории Анны Кирьяновой подскажут ответы на самые важные вопросы и подарят надежду на счастье.

> © Кирьянова А.В., текст, 2020

> © ООО «Издательство «Эксмо», 2020

## Искусство быть счастливой


Ведерко мороженого и другие истории о подлинном счастье

Судьба изменчива, так часто взлеты в ней сменяют падения, а радости – разочарования. В такие моменты необходимо понять, что для нас действительно важно, не опускать руки и двигаться дальше. Так же, как это делают герои глубоких, трогательных и вдохновляющих рассказов Анны Кирьяновой. Среди них обязательно будут те, которые найдут отклик в вашей душе и помогут преодолеть любые трудности.

Маленькое счастье. Как жить, чтобы все было хорошо

Эта книга состоит из множества исцеляющих историй, которые рассказывают о добре и зле, о том, как стать счастливым и как легко можно погрузить себя в несчастье, что такое любовь и как отличить ее от совсем другого чувства. Истории, которые рассказывает психолог и популярный блогер Анна Кирьянова, вызывают улыбку и трогают за душу.

Воздушные ванны. Истории, от которых дышится легко

В сборнике Анны Кирьяновой собраны короткие рассказы и размышления автора о том, как дети показывают свою искреннюю любовь через объятия, как люди с завистью смотрят на тех, у кого судьба сложилась лучше, забывая о собственной жизни. Как многие из нас тратят все силы и время на успех, не понимая, что главное – быть счастливым.

Куриный бульон для души. 101 вдохновляющая история о сильных людях и удивительных судьбах

Иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми. Это сложно принять. Но мы гораздо сильнее, чем думаем, по крайней мере, становимся сильными, когда этого требует от нас жизнь. Вдохновляющие истории из этого сборника помогут преодолеть любые испытания.

У одной женщины с мамой были проблемы

И очень серьезные. Мама старенькая уже; она перенесла инсульт, почти потеряла зрение и начала иногда заговариваться. Врачи сказали, что это – начало слабоумия и дальше только хуже будет. И еще диагностировали депрессию.

Целыми днями мама лежала на диване и плакала старческими слезами. Читать или телевизор смотреть она не могла, глаза-то не видят, только силуэты слегка можно различить. И нет сил, руки и ноги плохо слушаются. Иногда мама разговаривала с родственниками, которые давно умерли. Но ей казалось, что они пришли и стоят у дивана, зовут ее к себе…

А ведь надо работать, деньги зарабатывать! Оля уходила на работу, а мама одна оставалась. Кошечка у них умерла от старости, а котенка Оля боялась брать – мама не видит, почти не встает, кто будет еще и за котенком смотреть? Все это очень грустно и безнадежно было.

И приехала из деревни родственница в гости. Троюродная Олина сестра, мамина племянница. Из той деревни, откуда мама родом, где вся ее родня жила и живет. Такая толстая, круглая, энергичная, румяная Зоя приехала за покупками и вообще – чего дома-то сидеть, если можно поехать в город в гости? Зоя много-много говорила, махала руками, ела, пила чай литрами, шумела… Но обстановка дома перестала напоминать склеп или скорбный дом. И эта Зоя заманила маму в путешествие, представляете?

Она заманчиво рассказывала, как в деревне хорошо! Витька пьет и матерится. Ругается с тетей Вассой все время. Дед Михалыч рубит дрова и свиней разводит. Тетя Поля печет шаньги с картошкой в печи, пироги с капустой и морковью. У Петровых корова очень молочная, выгодно купили. И наквасили три бочки капусты вот, уродилась капуста! Поехали к родне в деревню, тетя Маша, чего тут сидеть на диване!

В общем, мама так увлеклась рассказами, что стала оживать. Перестала плакать. А энергичная племянница заказала на вокзале услугу: встречают на вокзале у входа с такой тележкой-креслом и волокут прямо до вагона! Сажают в поезд и рукой машут на прощание. А на другом вокзале – встречают! Радуются, сажают в тележку и везут до такси. Спрашивают: «как доехали?»…

Это, кстати, правда! И, несмотря на Олины страхи и предупреждения, племянница Зойка сманила маму в поездку. Увезла маму в деревню на поезде; то есть в другой город, а оттуда уже в деревню, их на машине встретил трезвый Витька и увез. И уже в поезде от маминой депрессии и слабоумия ничего не осталось, она очень энергично питалась и общалась с соседями по плацкарту. А в деревне вообще ожила и пока не хочет возвращаться. Там шум, гам, тарарам, шаньги, чай литрами, леденцы вприкуску, Витька на гармошке играет и матерится, тетя Васса причитает, Михалыч дрова рубит и свиньи хрюкают. Пахнет печкой и пирогами.

И пока мама решила еще пару недель там побыть, в деревне. Оля переживает, а я ее успокаиваю. И мама успокаивает, она звонит и бодрым голосом рассказывает новости.

Так что путешествия точно лечат. И родная обстановка лечит. Если же сидеть одному и плакать целый день, – можно заболеть слабоумием и депрессией, это бесспорно. И это просто хорошая история про путешествия и поездки, которые очень полезны…

Почему Бальмонта женщины любили?

А они его любили чрезвычайно. У него было огромное количество поклонниц; в него влюблялись и что угодно ради него готовы были сделать. Хотя не сказать, что он был красавец. Конечно, он стихи писал красивые, женщинам это нравится. И сам был романтик. Одевался чистенько. Воспитанный, образованный человек с хорошими манерами. Но этого мало для такой любви. Вот уж действительно – любимец женщин!

Его потому любили, что он в каждой женщине видел Богиню. Он не приставал и не делал всякие двусмысленные предложения, нет; он просто создавал отношения. Так он это называл. И в словах, во взгляде, в поведении его сквозило глубокое восхищение и даже преклонение перед Прекрасной Дамой. Перед Любовью.

Шел Бальмонт по Москве в голодные и страшные годы после революции. Шел, шатаясь от голодной слабости, – надо было дойти до дома. Там есть печка и можно кипятку сварить на обед. А мимо проезжала дама в экипаже. Она иностранка была, но отлично по-русски говорила и Бальмонта за его стихи обожала. Она пригласила поэта сесть в экипаж, чтобы его довезти до дома. «Садитесь, – говорит, – пожалуйста! Я вашими стихами восхищена!» И дама, стесняясь, сильно покраснев, стала спрашивать, как поэт живет. Может быть, она могла бы предложить ему муку, масло, сахар? Может быть, у него нет продуктов? Так она ему даст, у нее есть!

Бальмонт ответил: «О, благодарю вас! Благодарю, у меня все есть!» Хотя он с голоду помирал. А ответил так, – потому что разве можно брать у дамы продукты? Разве можно ее обременять своими проблемами? Разе это достойно мужчины и поэта? И в такой возвышенный миг соприкосновения двух душ, – разве можно сказать: «Давайте скорее и муку, и масло, и сахар! Ничего у меня нет, я голодаю!» Нельзя.

А потом он заметил, что экипаж далеко уехал от его дома. Слишком увлекся разговорами о поэзии и своим восхищением дамой. Она спросила: «А где ваш дом? Куда вас отвезти?», – поэт сказал учтиво: «Благодарю вас! Как раз здесь я живу неподалеку!», – хотя дом его был в другой стороне совсем. Поцеловал даме руку и вышел из экипажа. Потому что разве можно обременять дам поездками по городу. Дамы – это не извозчики. Это Прекрасные Дамы. И ничто не должно омрачать их жизнь. Никто не должен использовать дам… И побрел поэт домой по холодному и страшному городу. Потому что он был Поэт.

Вот поэтому женщины Бальмонта и любили. В самом хорошем смысле слова. В самом высоком. Потому что он был Мужчина. Хоть и поэт, добавлю от себя. Настоящий мужчина. А женщины любят мужчин. Настоящих.

Иногда дамы борются за любовь

А мужчина пассивно наблюдает за борьбой. Или вообще в другую комнату уходит и там наслаждается звуками музыки, как композитор Лист. А женщины зубами и когтями борются за любовь!

Писательница Жорж Санд увлеклась композитором Листом. А у него была другая возлюбленная, которая ради него ушла от мужа. Ушла и стала жить с любимым композитором.

Разыгралась драма; любовный треугольник. И дамы решили биться на дуэли. Выбрали оружие – ногти. И сошлись в кровавом поединке, пока композитор Лист сидел в другой комнате.

Я не знаю точно, кому достался композитор. У кого маникюр был круче, ногти длиннее, а любовь – сильнее. Но потом обе фурии с окровавленными ногтями и лицами позвали композитора и как-то его поделили. А мстительная Жорж Санд описала соперницу в черных тонах в очередном романе.

Какая ужасная история и какой ужасный поединок! Что только не идет в ход: оскорбления, колдовство, ногти и зубы. А композитор сидит в комнате, словно мешок с картофелем, и ждет, кому он достанется…

Так себе приз. Так себе кубок победителя. Не стоило так стараться и впиваться ногтями друг другу в лицо. Есть другие композиторы. Или писатели. Или просто – мужчины. Мужчины, которые не станут сидеть и ждать, чем кончится драка. И не создадут такую пикантную ситуацию…

Для каждого человека есть его половина;

это слово не очень благозвучное. Не очень правильное. Но есть пара. Можно так себе представить: две души были вместе. И решили родиться вместе; вроде как одновременно прыгнуть с парашютом и встретиться на земле. И прыгнули вместе – родились на свет. Наверное, это страшно было – прыгать. Я вот не помню. Но во сне иногда падаешь с высоты; может, это память о том прыжке?

Ну вот. Одни благополучно и быстро нашли друг друга и снова стали вместе. Стали парой. А других раскидало в разные стороны ветром. И они долго-долго ищут друг друга. Ошибаются, не тех принимают за своего человека; это понятно – облик наш изменился. Мы вообще здорово изменились по сравнению с тем, какими были до прыжка. И вот ищут друг друга по всей земле. Иногда – всю жизнь ищут. А иногда не находят даже. Но в душе точно знают, что где-то есть их человек. Пара.

А некоторые запоздали с прыжком на секунду, замешкались. Это там секунда! А здесь – лет этак пятнадцать – двадцать. Или тридцать. И встреча довольно странно выглядит, особенно если это мужчина задержался с прыжком.

Ну, еще изредка бывает, что человек сильно стукнулся головой при падении. И забыл, кого ищет. Мечется, а вспомнить не может. К счастью, такое бывает очень редко.

А остальные обычно все же находят. Отчаиваться не надо. Какой-то приборчик внутри посылает и улавливает сигналы; как у светлячков или у бабочек. И мы своего находим в итоге; свою пару.

Хотя иногда мы уже побиты жизнью, немного изранены, психика слегка искалечена… Но находим. И говорим: «Наконец-то я тебя нашел!»

И можно снова быть вместе. Вплоть до нового прыжка. Он тоже синхронный; ведь то что здесь – десять или двадцать лет, там – какая-то доля секунды, не больше.

И мы снова встретимся. Вот так я думаю. Может быть, все и не так. Но очень похоже…

Один человек доверился другому;

это его личное дело. Взрослые люди сами решают, кому довериться. Это у одной женщины был домик свой на юге, у моря. Был сад с фруктовыми деревьями и с цветами. Она хорошо жила, работала фельдшером. И всего ей хватало, только она мечтала о любви. О хорошем человеке, с которым можно жить счастливо. И встретила в интернете свою первую любовь.

Давным-давно она полюбила одного парня, предположим, Эдгар его звали. Ей было тогда восемнадцать. Они встречались, даже о свадьбе уже говорили, а потом этот Эдгар ее бросил. Увлекся другой девушкой. И не отдал кассетный магнитофон – сейчас это так смешно звучит, что и вспоминать нечего. Разве только для смеха.

Вот они с Эдгаром и вспомнили со смехом эту историю – тридцать лет прошло! Эдгар жил в Москве теперь; он несколько раз был неудачно женат. Все какие-то не такие женщины попадались. А сейчас был одинок и болен; потерял работу, набрал кредитов, машину разбил… Эта Татьяна горячо ему сочувствовала; они по скайпу общались и переписывались. И Таня поняла, что любовь никуда не ушла. Она одного Эдгара и любила всю жизнь!

Он ей предложил переехать в Москву. И она согласилась! Потому что любовь, потому что есть любимый человек, который в ней нуждается. Они планировали пожениться. И вместе бороться с трудностями жизни.

Таня продала свой домик и сад. Уволилась с работы и поехала в Москву, где Эдгар для нее снял комнату временно – у него ремонт шел в квартире. Надо ведь к свадьбе привести все в порядок, так ведь?

Ну, дальше все просто. Таня отдала Эдгару все свои деньги. Он попросил на лечение от тяжелой болезни и на выплату долгов по кредитам. И на ремонт машины. Они же близкие люди!

А потом выяснилось, что Эдгар живет с какой-то женщиной. Таня спрашивала в слезах; зачем он так поступил? А Эдгар спокойно отвечал, что она взрослый человек и должна нести ответственность за свой выбор. Ей не пять лет. А деньги он ей отдаст. Когда-нибудь потом. Когда будут свободные деньги.

Таня кое-как выкрутилась и даже нашла работу. И стала жить в Москве; а потом познакомилась с нормальным человеком. Но это другая история.

Понимаете, не надо слишком доверять тому, кто тридцать лет назад вас бросил. И не отдал кассетный магнитофон. Потому что люди не меняются, к сожалению. И поступят с вами так же жестоко, как когда-то…

Мы взрослые. И надо учитывать прошлый опыт, вот это и есть – признак взрослости. Хотя обмануть кого угодно можно. И это всегда больно.

Когда я была маленькой девочкой,

я налила лимонад в кружечку. Очень вкусный лимонад «Буратино». Это для папы. Мы были на даче; папа трудолюбиво копал грядки в конце огорода. И я к нему с кружечкой, полной лимонада, побежала. Чтобы пузырьки не исчезли; что за лимонадик без пузырьков?

Маленькому человечку трудно бежать по бороздам, обходить комья земли, переступать через досочки и кучки сорняков; да еще на вытянутой руке нести кружку с лимонадом. Когда я добралась до папы, лимонада осталось на донышке – все расплескалось… Только один глоточек остался. Папа взял кружку, выпил глоточек и сказал: «Замечательно! Я отлично утолил жажду и восполнил дефицит глюкозы! Очень сладко и полезно!», – он же доктор был.

Глоточек всего-то остался на донышке, пока я бежала и пробиралась через препятствия. Но остался! Это самое главное.

Это про любовь. Мы бежим через жизнь, огибая препятствия и перепрыгивая через ямки. Запинаемся, спотыкаемся, иногда падаем и снова встаем. Этот бег с препятствиями занимает все наше внимание, все наше время, он требует усилий. И надо постоянно бежать, так жизнь устроена. Только мы иногда забываем про кружечку, наполненную любовью. Главное, ее донести, вот в чем смысл, понимаете?

Но бывает, добежишь до близкого человека или он до тебя, а в кружке-то давно пусто. Или она потеряна и забыта где-то. И зачем было бежать? Сердце высохло и окаменело. Нет ни любви, ни дружбы. И уже надо что-то копать. Отнюдь не грядку. Ямку…

Осторожнее надо с любовью. Это самое главное и есть. Этот глоток, капля в кружке, которую надо донести до конца. Донести и отдать тому, кого любишь и ради кого бежал…

Ужасную ошибку

совершила одна женщина под Рождество. Сначала она все правильно делала, так она думала. Надела сапоги, похожие на солдатские. Шубу и шапищу. Села за руль своего джипа и поехала к одной дуре. Корыстной гадине. Разбираться.

Женщину звали Тамара Леонардовна, предположим. У нее был единственный сын, она его поздно родила, для себя. И так вдвоем с сыном прожила тридцать лет. Сына она безумно любила. Ради него и жила, и работала изо всех сил. И разбогатела ради него. А сын познакомился с девушкой Леной из общежития. Да еще с ребенком!

Тамара Леонардовна знала людей. Она знала, что эта девка, как она Лену называла, хочет отнять у нее сына и поживиться имуществом. Вот и поехала она разбираться с девкой, узнала, где та живет. И решила эту Лену запугать или подкупить; как получится уж. Но оторвать змею от своего сына, который перестал слушать маму и толковал о женитьбе.

Тамара Леонардовна была лицом похожа на бульдога. Тяжелое лицо со складками и брылями. А глаза у нее горели от злости, как у собаки Баскервилей. Она была большая женщина, как памятник Родине. Думаю, на Кабаниху она походила более всего; из пьесы Островского.

По пути Тамара Леонардовна купила несколько яблок и груш. И погремушку для ребенка. Все же праздник. Надо же как-то начать разговор, верно? Не звери же мы лютые, не ягуары!

Так что все правильно она делала. Позвонила в дверь, вошла, как циклоп, сняла сапоги и шубу. Поздравила с наступающим эту девку, только хотела начать спич, и тут увидела в манеже ребенка.

Беленький такой мальчик. Петруша его звали, как робко сказала Лена. Она стояла и тряслась от страха. Потому что Тамара Леонардовна могла напугать, уж поверьте!

Тамара Леонардовна подошла к манежу и протянула малышу погремушку. На! И тут малыш вдруг залился таким радостным смехом, что Тамара даже вздрогнула. Малыш схватил погремушку ручкой и стал так потешно переступать ножками в носочках, держась одной рукой за борт манежа, – вроде танца такого. При этом он махал погремушкой и не сводил синих глаз с Тамары. И еще радостно взвизгивал, от восторга. Почему-то Тамара Леонардовна внушила малышу необычайный восторг!

Он стал тянуть ручки к женщине, визжа и хохоча. Глаза как щелочки стали, рот с двумя зубами растянулся до ушек…

Вот тут Тамара ошибку-то и совершила. Взяла малыша на руки; инстинктивно. А Петруша обнял ее крепко-крепко, изо всех сил. А потом стал рукой трогать лицо, погремушкой слегка постукивать по лбу ей и ворковать…

Ну, и она стала ворковать. Стала умильным голоском говорить всякие глупые и бессмысленные слова: «Кто это такой малипусечка? Кто этот маленький попсинька? Кто у нас такой сладкий сахарочек?», – как дура сделалась. И сердце ее сжалось так сладко-сладко, так горячо стало в груди… А Петруша не сводил с нее влюбленных глаз и прямо цеплялся изо всех сил! Ни за что не хотел к маме. И пахло от Петруши счастьем. Любовью. Ангелами, – если они пахнут, то именно как маленькие детки…

Да Тамара Леонардовна и сама не хотела малыша отдавать. Она бы сейчас все на свете отдала бы за Петрушу. С ней случилась любовь. Бах! – и все. И по складкам лица текли теплые слезы…

Ну, дальше и так все понятно. Тамара Леонардовна приказала сыну жениться! Хотя он приказов не слушал. Но женился; он же любил Лену и Петрушу. Шантажом и посулами Тамара Леонардовна заманила молодых жить в свой огромный дом. Но она к ним не особо лезла, так что они хорошо живут, мирно. Все внимание Тамары поглощено Петрушей. Они прямо не могут друг без друга; у них любовь. Они очень-очень любят друг друга.

Так одна женщина совершила ужасную ошибку. Или чуть не совершила? Как знать? И нашла свой рождественский подарок неожиданно. Рождество – особый день. И подарки тоже особенные…

Семья, где нападают на своих, обречена

Как Месопотамия, которая была могучим государством. Вернее, она состояла из городов-государств, которые постоянно нападали друг на друга. А что, очень удобно: далеко ходить не надо. Доехал до соседнего города и напал. Все сжег, разграбил, а потом написал клинописью хвастливо; дескать, мы набросились в ночи, как львы! И окрасили кровью все вокруг. Железными топорами вырубили сады, здания по кирпичику разрушили, посевы сожгли, всех поубивали, а чистые воды канала так загадили, что он превратился в болото! Это почти дословно похвальба одного царя, Сарданапала или еще кого. Там много царей было, любителей вырубать сады и загаживать каналы.

Так что ничего удивительного, правда? На своих нападать очень удобно. Все рядом. Далеко ходить не надо. Вот и не ходили. Разрушали и грабили прямо в Месопотамии. Можно сказать, в своей семье, у своих же.

Манера нападать на своих плохо кончается. И семья, где своих не щадят, со временем ослабеет и вымрет, так обычно бывает. Единственный выход – уйти и создать свою семью. Нормальную. Построить свой дом и посадить свой сад подальше от милых родственников: Ашшурбанипала или Тиглатпаласара. Или как там они себя гордо называют…

Когда-то мы прокатились на теплоходе по реке;

два дня длилась эта прогулка. Маленький теплоходик, скромные каюты. Плывешь себе по реке; тихая гладь воды, на берегах сосны и ели… И одна женщина средних лет все стояла у поручней и смотрела на воду. Обычная женщина в белой панаме и в ситцевом платье летнем. На верхней палубе играла музыка – старые песни. И многие танцевали. В возрасте люди были; заводчане в основном по путевке от профсоюза.

Женщина была очень грустная. Она оказалась за нашим столиком, когда пригласили на ужин всех. Ее звали Антонина Ивановна, можно просто – Антонина. Мы разговорились. И она рассказала очень грустную историю.

Три года назад у нее умер муж. Они хорошо жили; дома не сидели. Ходили в походы, ездили в санаторий и вот – катались на теплоходе. Она осталась совсем одна. Ей очень одиноко! А познакомиться она ни с кем не может. На нее даже не смотрят, словно ее нет. Вот она перестала краситься, одеваться, носить каблуки… И каждый отпуск или длинные выходные проводит как раньше с мужем. Ездит в тот же санаторий и селится в том же двухместном номере, в котором они жили с мужем. Ее уже знают; и бронируют этот номер за ней. И на теплоходе она катается так же; одну путевку ей дают почти даром, а вторую она покупает, лишнюю. И плывет в двухместной каюте, как когда-то с мужем. И стоит на том месте у поручней, где они вместе стояли. Ей даже кажется, что муж стоит рядом! Или лежит ночью в соседней постели… И не так одиноко. Хотя грустно, да. Немного грустно…

Ах, неудивительно, что ее не видели и не замечали те, с кем она мечтала познакомиться! Просто поговорить, пошутить, рассказать интересное, потанцевать на верхней палубе, надев туфли на каблуках! Ей так этого хотелось в душе… Но другие люди словно видели рядом с ней такого же печального и бледного человека, как и она сама. Неясный, призрачный силуэт мужчины средних лет с поникшей головой. Они что-то видели и чувствовали; и проходили мимо. Может быть, это была ее печаль? Ее тоска по умершему?

…Она поняла. Она стала думать о том, какую печальную историю она транслирует миру. И почему сил нет, радости нет, любви и дружбы нет – она поняла! Место занято призраком прошлого. И живые люди грустно и уважительно расступались, освобождая путь этой странной паре. Никто не хотел мешать.

Все кончилось хорошо. Она приоделась, подмазала губы немного и робко поднялась на верхнюю палубу, где играла музыка. Что-то такое старое, наивное: «новая встреча – лучшее средство от одиночества»… Впрочем, я точно не помню песню. Но мотив был жизнеутверждающий. Как и слова. Слова, которые я ей сказала. И себе говорю иногда, когда слишком грущу по тем, с кем каталась на теплоходе…

Мне поразительную историю рассказал

один человек. Необычный человек с необычными способностями. Он был с группой ученых в одном странном месте, очень далеко. Там раскопали большой лабиринт; раскопки шли. И ученые ломали голову над тем, зачем этот лабиринт был нужен. В каких целях его использовали?

Этот человек сказал, что надо копать вот здесь. И указал место. Мол, там массовое захоронение. Действительно, захоронение нашли! Но что все это значит? Почему людей убивали и закапывали прямо в лабиринте? Или они сами погибали там?

И этот человек сказал, что все очень просто. Лабиринт – это такой тест на глупость. Здесь проходила инициация. Молодых членов племени запускали в лабиринт. Кто находил выход – тот становился полноправным членом племени. Кто не мог найти, – ну, такой человек был бы обузой для всех. Зачем нужен тот, кто не может найти выход из довольно простого лабиринта? Глупые опасны. Они не нужны!

Ученые поразились простоте жестокого теста. Безжалостного. А этот человек показал еще нечто, что ученые не заметили или не поняли. На стене, на видном месте, был вырублен план лабиринта. Вроде плана пожарного выхода…

Глупые не те, кто не мог найти выход из простого лабиринта. Глупые – те, которые не видели подсказку. И просто метались в панике или безвольно сидели, отчаявшись, не прилагая усилий для самоспасения.

Меня поразила эта история о лабиринте. Ему тысячи лет. И жестокому тесту на глупость и безволие тысячи лет. Но жизнь жестока иногда. Надо искать выход и получать подсказки, если хочешь выжить и жить…

Одна девушка взяла лапшу;

растворимую, в коробочке. И луковицу, как Буратино. А потом пошла к кассе платить. Она вся опухла от болезни, одета была в старый пуховик. Это летом-то! Просто ее знобило. А на ногах шлепанцы; ноги тоже опухли. Это случилось от переживаний – ее бросил гражданский муж. И она еще кредит для него взяла, на машину. Он на этой машине и уехал; а она потеряла работу. А потом заболела и очень стала некрасивая. Волосы повылезли, опухла, ослабела; денег не было. Прошло полгода.

Ну, а в магазине она видит – ее бывший гражданский муж катит перед собой тележку, битком набитую снедью вкусной. Ананас сверху лежит. И бутылки с дорогим алкоголем позвякивают. Идет ухоженный, в модной одежде, смотрит на женщин оценивающе… И спрятаться некуда. Выход через кассу!

Ей так стыдно стало. Это унизительно так; женщины поймут. Да и мужчины тоже… И эта девушка взяла и незаметно пристроилась к полному мужчине с полной тележкой; он потел, вытирал лысину платком и особо не смотрел ни на кого. Эта Света опухшей рукой незаметно схватилась за ручку тележки этого мужчины. Вроде как они вместе. И непринужденно стала за тележкой двигаться, стараясь к толстячку держаться поближе. А бывший тоже все ближе! Катит свою телегу с яствами прямо в Светину сторону.

И Света стала с полным мужчиной разговаривать. Дескать, ах, какие вы выбрали яблоки! Вот это просто огромное! А огурцы какие вы отборные взяли. Вы умеете выбирать продукты! Так она говорила и трогала продукты. И пряталась за толстячка.

А толстячок так обрадовался, что его хвалят, что охотно вступил в беседу. И не обратил внимания на то, что Света ему поправила воротничок рубашки так по-свойски. Они стали разговаривать и беседовать приятно; так и прошли через кассу. Полненький мужчина даже заплатил за луковицу. Лапшу Света незаметно оставила на полке у кассы, – стыдно как-то было за лапшу. А лук полезный. Им лечат болезни! Это не стыдно…

В общем, бывший не посмел подойти. Света же не одна; вдруг это опасный толстячок? И насмешки не было; не было унижения. Спасибо судьбе и находчивости!

Так Света познакомилась с будущим мужем. Который с первого взгляда узнал свою суженую; опухшую, в пуховике и в сланцах, с луковицей, как Буратино…

Потому что своих узнаешь в любом виде и в любом обличье. Где угодно и когда угодно.

А выглядит Света сейчас очень хорошо. Любовь лечит. Почти как лук…

Можно дружить и любить

«в одно лицо». Единолично. И даже не догадываться об этом. А потом так и остаться в одиночестве, искренне не понимая, почему богатые дары были отвергнуты так холодно и жестоко? Ведь все было так хорошо!

Это одна психолог рассказала историю о дружбе двух женщин. Хотя на самом деле дружила только одна женщина. В гостях одна дама стала с другой разговаривать, рассказывать о себе и о своих проблемах. Вторая дама вежливо слушала, кивала, так что первая дама разохотилась и все-все о себе выложила. О своем муже-изменнике, о непослушном сыне, о свекрови ужасной, о проблемах на работе, о своем здоровье. И даже показала результаты анализов. Так эти дамы подружились. Они просто созданы друг для друга, – так решила словоохотливая дама, нашла вежливую знакомую в сети и добавилась в друзья. Отлично. Теперь дружба продолжилась. Энергичная дама стала писать новой подруге, а та – ей отвечать. Но как-то коротко, хотя и вежливо. И на звонки тоже коротко отвечала, но вежливо выслушивала. Но дружба ведь разная бывает. И словоохотливой даме так даже было удобнее. Ей никакого дела не было, что происходит в жизни у ее новой подруги. И часто, страдая от бессонницы и личных переживаний, она посылала открытки и картинки часа в четыре утра своей подруге. Проявляла таким образом внимание. А вернее, привлекала внимание. Увидит, что подруга прочитала сообщение, – и пишет: «Ты не спишь? Я тоже не сплю. У меня муж опять напился и такого наговорил»…

Кончилось все плохо. Молчаливая дама молча заблокировала разговорчивую. А общая знакомая тоже перестала с говорливой дамой общаться. Только сообщила, что у вежливой дамы умирал отец все это время. Она поэтому не спала, переписывалась с врачами и с родственниками. Ну, и попутно отвечала на душевные излияния малознакомой женщины. Вежливая она. И не любит о себе рассказывать.

Психолог считает, что обе дамы виноваты. Надо было границы очертить жестче. А я полагаю, что нет смысла очерчивать границы в таком случае, когда на нас просто плевать. Когда мы – просто сливное ведро для чужих эмоций… Хоть заочерчивайся, как Хома Брут в повести «Вий»; он тоже границы пытался очертить. Не вышло.

Тем более похождения словоохотливой дамы не закончились. Сейчас ей понравился один мужчина. Он имел глупость придержать дверь в подъезде и поздороваться с ней. Сосед. Она нашла его в сети, у них сейчас любовь. В смысле дама шлет ему открытки, изливает душу, посылает музыку, а в ответ получает короткие вежливые ответы: «спасибо», «и вам всего хорошего!». То есть, роман в разгаре. И это немного утешает даму после неудавшейся дружбы. Думаю, ненадолго.

Неужели надо взрослому человеку объяснять, как неприятны прилипчивость и навязчивость? Разъяснять, что у других дяденек и тетенек свои проблемы и своя жизнь? И музыка, которая нам нравится, может им не нравиться совершенно? И писать в четыре утра только потому, что человек в сети, не надо. Все хорошее отношение улетучится моментально, после третьей открытки или исповеди, о которой никто не просил…

Человеку только кажется, что он что-то дает другому. Дарит свою душу. На самом деле он дает свои анализы, и только. Даже доктору анализы надо давать на работе все же, а не на день рождения дарить. Но вот уверен человек, что он много отдал. Задарил! А в ответ – жестокость и холодность.

Ну, что дал, то и получил.

Отчуждение – это сложное философское понятие

Но есть еще простое отчуждение. Бытовое. Один мужчина отдал своего спаниеля, который его очень-очень любил, своему приятелю. Ну, обстоятельства такие были. Ребенок родился, жена нервничала из-за собаки, собака лаяла, и шерсть… Все понятно. Он и отдал своему приятелю, который жил в поселке. Свежий воздух все же; собаке даже лучше будет. А потом мужчина через два года навестил приятеля. Все некогда было! И хотел своего Джека погладить; может, обратно забрать. Купил всяких вкусностей в зоомагазине, мячик купил, – Джек любил играть в мячик! А спаниель так подошел спокойно. Вяло махнул хвостом. Гавкнул. Повернулся и ушел на свое место. И не стал играть в мячик. Что он, дурак, что ли, играть в мячик с посторонним человеком? С чужим? Так и остался Джек у нового хозяина. И они счастливо живут.

Или вот один отец приехал проведать сынишку Егорку. Этот Егорка так страшно рыдал и хватал папу за ноги, когда папа уходил из семьи… Еле успокоили. Так долго он плакал и папу ждал. Папа приехал спустя три года. Так обстоятельства сложились. Ребенок у него в новой семье родился, работы много было. Вот этот папа накупил вкусностей, мяч футбольный купил и приехал к Егорке. А Егорка подошел вяло; поздоровался чинно. «Здравствуйте!» – и стал на «вы» родного отца называть. Очень воспитанный семилетний мальчик. А потом ушел в свою комнату рисовать, на мячик даже не посмотрел. Он же не дурак, так ведь?

Прекрасно они все помнили, и спаниель Джек, и мальчик Егорка, и все-все, кого оставили когда-то из-за обстоятельств. Отлично помнили. Поэтому и не стали играть в мяч, прыгать и лаять. Или визжать от радости.

Вот это и есть – отчуждение. Простое такое, бытовое. Отчуждение от тех, кто оставил. Ничего в этом сложного нет…

И поправить нельзя.

Это история про жалобы подруги

Ее рассказал психолог, который и сам был этой историей удивлен и потрясен. К нему обратилась молодая женщина и вот что рассказала.

Она с детства привыкла жаловаться. Стратегия такая у нее была. Чуть что-то случилось, она сразу громко жаловалась другим и горестно рассказывала о своей проблеме. Мама у нее так же поступала. А бабушка вообще советовала всегда пожаловаться добрым людям, поныть, поплакаться, – и станет легче. Сейчас, кстати, некоторые психологи тоже этот способ предлагают.

Ну вот, эта женщина жаловалась подругам. У них-то все было хорошо: все три подруги были замужем, имели детей. У них была хорошая работа и мужья хорошо зарабатывали. А у этой молодой женщины ничего такого не было. Ни мужа, ни детей, ни работы, ни денег, ни привлекательной внешности… И подруги, еще со школы они общались, приглашали эту женщину, чтобы как-то ее поддержать и развеять ее печали. Встречи проходили так: Жертва жаловалась и сидела с печальным лицом, перечисляла свои несчастья. А подруги ее утешали и поддерживали. Наперебой прямо. Жертва качала головой и обесценивала поддержку. Дескать, все равно все будет плохо. Вам-то легко говорить. А у меня все так плохо, так плохо… И снова жаловалась, а ее снова утешали.

Психолог спросил, чем все кончилось-то? Жертва улыбнулась так игриво, сверкнув белыми острыми зубами, и сказала, что сейчас все хорошо. Она вышла замуж, родила ребенка, нашла отличную работу. Муж тоже зарабатывает неплохо. Только подруги перестали общаться. У них, у всех троих, начались несчастья и проблемы. Здоровье разрушилось, браки распались, начались материальные проблемы. И эти суеверные дамы во всем обвинили Жертву. Ну, не прямо, конечно, но общаться перестали совсем. Не отвечают ни на звонки, ни на письма. Очень одиноко теперь. Очень грустно. В одном прибавилось, в другом убавилось…

Психолог стал искать причины токсичного поведения Жертвы. Объяснил, что это семейная тенденция такая. Программа и паттерн. Что можно избавиться от привычки жаловаться, если потрудиться хорошенько. Если осознать и купировать… Можно и с подругами наладить отношения!

Жертва ответила, что она за другим пришла. Как ей найти новых подруг, а? Ведь теперь хочется второго ребенка родить и дальше карьеру делать. Как научиться находить новых хороших подруг, чтобы исполнить задуманное? Успешных, веселых, энергичных, счастливых… А со старыми зачем налаживать отношения?

Старых она уже съела…

Знаменитый писатель так сказал:

«Если бы я ждал вдохновения, я бы ничего не создал». Совершенно верно. Может, написал бы десяток лирических эссе или стихотворений, – и все. Это тоже хорошо, конечно. Но этого недостаточно для успеха.

Если ждать вдохновения, свободного времени, удобной ситуации, тишины, прилива сил, отличного самочувствия, если рассчитывать на понимание других и поддержку, вы ничего так и не сделаете толком. Ничего не добьетесь. Только будете жалеть себя и говорить: ах, у меня не было вдохновения, а когда оно пришло, у меня не было времени, а когда время появилось, у меня бумага и чернила закончились, и соседи сильно шумели, и вообще – что я мог бы сделать без поддержки и материального ресурса? Ничего не мог бы. Это точно. Вот и не сделал. А жизнь прошла.

Есть тупое и простое понятие: «дневная норма». Рабочие часы и продукт труда. Каждый день надо что-то делать, выдавать норму. В любых условиях, в любых обстоятельствах, в любом состоянии. Если по каким-то причинам сегодня дневную норму не выполнил, завтра надо выполнить две нормы. Или такое можно дать себе послабление: выполнить заранее две-три нормы, а потом немного отдохнуть. Но на самом деле это гораздо тяжелее, чем каждый день выполнять свою обычную норму.

В самых тяжелых условиях выполняйте дневную норму. Только так можно добиться успеха. Не было рояля у музыканта в тюрьме – он рисовал клавиши на дощечке и тренировался, а в уме сочинял музыку. Не давали писать профессору Лосеву в лагерях, – он в уме сочинял книгу и запоминал ее наизусть. Историю древней философии. И настоящие спортсмены в любых условиях делают упражнения. Дневную норму.

Так создаются великие, настоящие вещи. Книги, бизнес, картины, фильмы, завоевания… Так создается успех. Тупой работой, выполнением дневной нормы.

А вдохновение – оно придет в процессе. Или не придет. И условия создадутся в процессе. Или не создадутся. Это не так уж важно. Важен результат. Все остальное – отговорки, если речь идет о настоящем труде и настоящем успехе.

Историю из жизни

рассказала одна женщина. Очень простую историю рассказала простым языком. Она на стройке работает. И в обед все женщины там садятся рядом и едят то, что с собой из дома принесли. Суп из банки и хлеб. Все, значит, едят свой суп, а у одной женщины супа нет. Она вся в микрокредитах запуталась. И нет у нее банки с супом…

Доброй женщине жалко стало голодную коллегу. Она немного похлебала своего борща и отдала банку с борщом этой, у которой не было супа. Ну, сердце же не камень, понимаете?

Женщина борщ с хлебом съела, губы утерла и говорит громко: «Что ж ты в борщ так мало мяса положила? Не наваристо! И овощи надо было мельче резать!»

Вот и вся история про доброе дело. Про банку с борщом и хлеб, который мы отдаем тому, у кого нету. И про то, что потом могут сказать, утерев губы…

Это часто происходит. Слишком часто. И от этого тяжело на душе.

Хотя снова протягиваешь свой суп тому, у кого нету…

Сообщение всегда приходит вовремя

И читаем мы его вовремя. Кто мои тексты давно читает, это заметил. Сообщение приходит вовремя для нас, неважно, когда оно написано, вот в чем дело. Это всегда своевременное послание.

У одного мужчины погибла дочь. Такая трагедия внезапная. Она жила в другом городе, взрослая была. И попала в аварию… Как раз начались праздники, и на почту, и в мессенджеры стал рекой литься спам. Поздравления, реклама, идиотские картинки от незнакомых людей, добрые пожелания от знакомых, – ну, как обычно. И, конечно, отцу не до этих поздравлений было. Другие хлопоты и заботы свалились на него…

Прошло сорок скорбных дней. Жизнь продолжается, ничего не поделаешь. Надо работать, жить, деньги зарабатывать, ведь еще двое детей и старенькие родители… Отец очень любил свою Жанну, он не находил себе места и все молил, чтобы она ему хотя бы приснилась. Хоть как-то сказала бы, что она где-то есть, что все не так безнадежно… Но ничего не происходило. Он тяжело страдал.

Отец стал разбирать письма и удалять все ненужное. Надо работать. Там же много писем было и важных, по работе, на которые следовало ответить. Он разбирал, удалял ненужное, потратил целый день на эту трудную и тяжелую работу. Особенно поздравительные открытки ранили. Это и объяснять не надо, не так ли?

Он все письма разобрал, – но остался значок, что есть одно непрочитанное сообщение. Он искал, искал, – там неудобно все сделано было, надо искать это сообщение вручную. И нашел. Это было письмо от его дочери, Жанны. Она обычно никогда не писала сообщений, только звонила, так уж было у них заведено. А тут в день гибели написала письмо.

В сообщении было написано: «Я люблю тебя, папа. Со мной все в порядке, не волнуйся. Мы непременно увидимся. Береги себя!» Вот такие простые слова. Будничные.

И отец заплакал светлыми слезами. Он понял. И никто не разубедит его, что это было сообщение, адресованное лично ему. Своевременное сообщение. Оно пришло вовремя. В ту самую минуту, когда он перестал надеяться и расхотел жить.

Так что письма доходят. Именно тогда, когда надо. Слова не исчезают бесследно. Как и душа. И любовь.

Сколько длятся горе и печаль?

Когда успокоится сердце и утихнет боль потери? Ученые говорят, что за два-три месяца боль притупится и пройдет. Если потеряли близкого, если пришлось пережить предательство, если вас бросили или лишили имущества, через некоторое время боль пройдет. Но она не проходит иногда всю жизнь, лишь ослабевает немного. Особенно, если человек вел себя стойко и мужественно.

Боль пройдет, когда вы выплачете слезы, так считали раньше. Изготавливали такие специальные флакончики-слезницы для сбора слез; еще в Древнем Риме они были. Когда человек плакал от печали и горя, надо было слезы собирать во флакончик. Когда флакончик наполнится слезами – надо эти слезы вылить на могилу умершего или принести в дар богам. И боги пошлют утешение усталому сердцу. Кончится боль, придет облегчение.

В викторианской Англии слезницу носили на шее, как медальон. Потекут слезы – надо их собрать и флакончик закрыть крышечкой. Через год надо крышечку снять и дать слезам испариться. Вместе с ними испарится и горе. Только память останется в душе о любимом человеке…

Мудрое это изобретение – слезницы. Человеку в печали надо поплакать. Выплакать горе. Но при этом собирание слез не давало погрузиться в беспросветное отчаяние. Когда горлышком флакончика собираешь слезы, это немного отвлекает и успокаивает. И плач не переходит в душераздирающие рыдания. Объем слезницы тоже намекал и указывал, сколько надо выплакать слез, какова «норма»…

За год это занятие становилось привычным ритуалом. А ритуалы поддерживают и утешают, укрепляют психологическую защиту. Человек проживал свое горе и свою печаль, собирая слезы. И ему потом становилось легче. Он выплакал свое горе, собрал слезы, а потом они испарились. Это завершился тяжелый период. Началась новая жизнь.

А на память оставался изящный маленький флакон. Его хранили как драгоценное украшение. Горе превращалось в воспоминание. Может быть, потому и депрессий не было? Был траур, были слезы печали, а потом приходило облегчение.

Сейчас человеку не дают поплакать. Попечалиться. Хотят, чтобы он поскорее стал позитивно мыслить и улыбаться; взял себя в руки и включился в общение, словно ничего не случилось. И сам человек стал считать печаль чем-то ненормальным, какой-то болезнью, от которой надо поскорее вылечиться и дальше весело шагать по просторам…

Иногда депрессия – это невыплаканное горе и невыдержанный траур. Приказ немедленно утешиться, улыбнуться и забыть. Или притвориться, что все забыл.

Но душа ничего не забывает. Вот для чего нужны были эти флакончики-слезницы – в них выплакивали горе. Иногда горе надо просто выплакать…

Художник Куинджи писал удивительные картины

Они светятся. Он писал свет, удивительный свет на всех его полотнах. Эти картины поражали людей неизреченным светом. Они прекрасны.

Художника люди отблагодарили так: одни сказали, что позади картин устроен хитроумный осветительный механизм. Электрические лампочки приделаны, вот они и светятся, обманывая публику. Ловкач и хитрец этот Куинджи! Мошенник!

Другие сказали: это химия. Всем известно, что Куинджи дружен с Менделеевым. А Менделеев кто? Правильно, химик. Вот Менделеев и дал Куинджи химические светящиеся краски. Каждый дурак мог бы нарисовать химическими красками светящуюся картину. Грош цена таким картинам!

Были добрые люди, которые просто сказали: Куинджи продал душу дьяволу. Это совершенно ясно. Вот откуда эта способность писать инфернальный свет на холсте. Добрые люди так не могут. А Куинджи – может. Значит, он недобрый. Злой. Еретик, как минимум.

Профессор Академии художеств Клодт сказал, что картины – дрянь. Натыкал березок, воду нарисовал и все раскрасил. И все картины одинаковые, вы заметили, господа? Как под копирку!

Куинджи перестал выставлять свои картины. Переживал очень. Стал учить студентов живописи.

Но на него все равно донос написали. За свет. Донос простой: Куинджи присвоил чужую фамилию, обманом стал художником, он политически неблагонадежен и он маньяк!

А нечего свет писать. Лишнее это. Если ты видишь то, что другие не видят, да еще смеешь это писать, про тебя тоже много чего напишут.

И Куинджи умер от сердца. Страшно страдал и переживал из-за всего этого. Он забыл, что свет порождает тень. Чем ярче свет, тем чернее тень. Тень зависти, ненависти, скудоумия…

Но картины остались. Только немного поблекли; свет стал не таким ярким. Немного повредила картинам тьма зависти и невежества.

Но свет все равно остался. Его еще можно увидеть…

Мы зашли в кафе, выпить чаю

Потому что устали очень. Это хорошее кафе, там всегда тихо и тепло. И чай подают в чайничке синеньком, с узорами, к чайничку пиалы такие же. Недорого. И быстро подают. Мы и зашли на минутку чаю выпить. Никого нет, только за спиной сидят люди; невольно слышишь их разговор.

Там сидели старичок и старушка. Не просто пожилые люди, а очень старенькие. И к столику была прислонена палочка с петелькой для руки, видимо. В тихом кафе отлично слышно каждое слово…

Старичок и старушка только что познакомились, прямо у кафе. Старушка упала, а старичок помог ей подняться. Она его за это благодарила. Он ее поднял и в кафе завел. Как джентльмен. Спросил чаю и что-нибудь к чаю. И он все спрашивал старушку, не ушиблась ли она? Как нога? Что с ногой?

А потом им принесли чай и они стали беседовать о процедурах. С упоением таким, воодушевленно. Старушка рассказывала про свои процедуры. А старичок делился рецептами здорового образа жизни. И рассказывал, что чай надо заваривать водой из родника. Он лично воду носит из родника, возит на саночках.

Они так хорошо говорили, с таким удовольствием, эти старенькие люди. И старичок заказал роскошное угощение: по три манта и еще большую лепешку. И им сладкий пирог с кремом принесли от шеф-повара, – я же говорю, это хорошее кафе. На красивых синеньких тарелочках по большому куску сладкого пирога с белым кремом, вот.

Они пили чай и беседовали прямо взахлеб. Договаривались пойти на родник, набрать воды. Обменивались рецептами оздоровления. И ели с таким аппетитом, что даже радостно на душе стало. Они познакомились. И это было как свидание.

Это и было свидание. Официант включил тихую музыку, чтобы все стало как в кино. Он мне сам это по секрету сказал. И по секрету показал прозрачные пластиковые коробочки, где еще лежали куски сладкого пирога – это комплимент старичкам от шеф-повара. Это с собой.

Мы ушли, а старички пили чай и ели свой пирог. Немножко перемазались кремом, как дети. И болтали, как дети.

Так что жизнь не так уж плоха, правда? Такой уж выдался сегодня день. Мне тоже дали с собой сладкий пирог, – это потому, что у шеф-повара на душе стало сладко, я так думаю. Сладко и немного печально…

Одна девочка

на перемене бегала за пирожками в булочную. А с ней всегда бегал мальчик; он ей нравился очень. Они еще маленькие были, в пятом классе. Девочке мама давала деньги на два пирожка. Все жили бедно тогда, плоховато. И за школьные обеды не все могли платить…

Девочка покупала два пирожка, один отдавала мальчику. Поровну. И они бежали обратно в школу, смеялись, болтали и пирожки ели.

А потом деньги мама стала давать на один пирожок. Девочке было как-то неудобно и стыдно. Такой был у нее характер. И они бежали в булочную, девочка покупала пирожок и отдавала мальчику. А потом они бежали обратно в школу, болтая и смеясь. Мальчик ел пирожок на ходу.

А потом денег не стало. Маме перестали платить зарплату – девяностые годы были. Ну, и мальчик перестал к девочке подходить. Чего подходить-то? Зачем? Пирожки ведь кончились.

Девочка плакала. Она не знала, как это называется; когда к тебе больше не подходят, если кончились пирожки. А мальчик стал ее дразнить вместе с другими. И некому было объяснить девочке, что так часто бывает.

Все было понятно и предсказуемо. Пирожок можно напополам поделить. А можно и без пирожков дружить, правда?

Но все еще обидно, когда понимаешь, что дело было в пирожках. И в нашем глупом характере, который заставляет отдавать свое, потому что неловко, неудобно, жалко… Отдавать можно. Верить нельзя. И надеяться на что-то тоже нельзя. Так сказал философ Аристотель, покинутый друзьями в трудную минуту; у него тоже кончились пирожки…

Один богатый человек разочаровался в людях

Все у него непрерывно что-то брали и просили. Он был богатый. Вот и просили. Логика понятна. У богатого надо просить и даже требовать. Пользовались им беззастенчиво, он добрый человек, как ни странно. Почему-то считается, что богатые добрыми не бывают.

В общем, его довели однажды. Он решил стать злым. С утра у него требовали пожертвование, потом еще пожертвование, потом школьный друг просил денег на новую машину, как бы в долг, а потом дама, за которой этот богач ухаживал, стала требовать тоже новую машину. Не в долг, а просто. Долги, впрочем, этому человеку никто не отдавал. Зачем? Он же богатый.

В общем, он решил заняться своим здоровьем. Он на нервной почве очень располнел. Вот он решил бегать начать и сесть на диету. И вообще – побольше двигаться.

Он надел спортивный костюм и решил пробежать вокруг коттеджного поселка. Шапочку напялил такую, их раньше «менингитками» называли. Нашел старые кроссовки. И побежал.

Побежал – громко сказано. Нелепо так бежал, задыхаясь, потом перешел на шаг. А еще и перепачкался сильно, грязно было, оттепель. Он круг не пробежал, но устал и решил зайти в магазин за диетическими продуктами. Забрел в небольшой супермаркет, – там деревня рядом была. Сейчас в деревнях есть супермаркеты, да. Взял пакет кефира и диетический черный хлеб. И пошел к кассе.

Товар выложил, а денег-то нет! Он карточку забыл взять, он много лет не был в магазине. Прислуга все покупала. Вот он стоит весь грязный, в забрызганном костюме спортивном, в шапочке уродливой. Дышит еле-еле, с хрипом. А люди из очереди его ругают. Зачем он всех задерживает? И кассир сердится. Она уже пробила чек.

Такие вот злые люди вокруг. И вдруг девушка из очереди ему сказала: «Давайте, я заплачу! Не переживайте, я тоже забывала кошелек. Я заплачу, да и все. Мне как раз зарплату дали!»

И заплатила. Олигарх взял свой кефир и черный хлеб. Взял у девушки телефон, чтобы деньги вернуть. И вернул.

А сейчас они вместе с этой девушкой уехали на море. И он мне сам говорил, что впервые в жизни за него кто-то заплатил. Просто так. Без всякой задней мысли, по доброте душевной. И впервые он такую девушку встретил!

За поездку она тоже порывалась деньги отдать. И тур искала подешевле. И свадебное платье – чтобы не очень дорого. Зачем деньги тратить бездумно?

Вот так ему повезло в тот самый день, когда он разочаровался в людях. Люди все разные. Богатые и бедные. Добрые и злые. Щедрые и не очень… Все разные. И во всех сразу не надо разочаровываться…

Есть люди, которые очень милы

Они такие простодушные и немного неловкие. Им немало лет, но они прямо как дети. Это они сами о себе говорят, простодушно хлопая глазами и горячо извиняясь. Ой! Я опять все сделал не так!

Они делают именно то, что делать не надо ни в коем случае. Именно то, что вы их попросили не делать. Пожалуйста, не верти так в руках мой новый айфон! Мне его только что подарили! Пожалуйста, я дам тебе свою машину, но ты езди осторожно! Пожалуйста, не говори Василию Николаевичу, что я собираюсь в Москву ехать. Пожалуйста, не рассказывай никому мой секрет.

Вот о чем вы предупредили – это они и сделают. Тут же. Айфон разобьют, машину сломают, про Москву расскажут и секрет выболтают тут же. Навредят вам как только могут.

А потом будут простодушно хлопать глазами. И горячо извиняться. Дескать, какое досадное недоразумение произошло. Я совсем этого не хотел. Я просто позабыл о вашем предупреждении. Чего это вы так разозлились? Я же не хотел ничего дурного! Просто уронил, разбил, сломал, разболтал, предал, подставил, – но я не нарочно!

Видите ли, все дело в последствиях. Нарочно или не нарочно – это не так уж важно, когда последствия катастрофические.

Никаких дел с таким человеком иметь нельзя. Это вредоносный человек. И отнюдь не простодушный.

Видела я, как тихонько улыбалась одна дама, разбив машину подруги. Горячо извинялась и тихонько улыбалась. И даже не думала компенсировать нанесенный ущерб.

А ущерб от них очень велик, от этих простодушных улыбчивых людей…

Эту историю рассказал психоаналитик

из другой страны. К нему однажды пришла очень красивая дама со стильной стрижкой; черные волосы у нее были и синие глаза. Идеальная фигура, ухоженное лицо, маникюр… Она выглядела великолепно! И одета была превосходно, модно. Психоаналитик думал, что даме лет сорок-сорок пять. Но Элен сказала, что ей шестьдесят два.

Успешная и красивая женщина в жемчугах. Она была пианистка. И хорошо зарабатывала.

Элен пришла посоветоваться. Она встретила мужчину моложе себя на пятнадцать лет. Он тоже музыкант; но не такой известный и обеспеченный. И вот у них возникло чувство. Любовь. Их многое объединяло; душевное родство и притяжение… Но Элен волновал ее возраст. Она тревожилась и беспокоилась из-за разницы в возрасте и вообще из-за того, что ей столько лет уже… Можно ли любить и на что-то надеяться?

Они долго говорили – час. Психоаналитик почувствовал, что Элен не раскрылась полностью. Он назначил новую встречу, но она не пришла. Оплатила пропущенный визит и попросила извинить. А он даже расстроился, до того ему понравилась эта красивая и умная дама.

Ну вот, через полгода Элен все же пришла. Психоаналитик увидел у дверей кабинета старушку в блеклом костюмчике и в башмачках старушечьих. Волосы старушки были седыми, глаза блеклыми, а лицо покрывали морщины. И сидела она, сгорбившись, опустив голову…

В кабинете старушка заговорила тихим голосом, старческим. Да, это была Элен! Доктор был потрясен! Он подумал, что любовь оказалась несчастной. Музыкант разбил сердце красивой дамы, бросил ее, растоптал ее чувства; наверное, так. Поэтому Элен превратилась в старуху, как в страшной сказке?..

Нет. Элен сама отказалась от любви. Она поступила глупо, несмотря на все свое образование. Несмотря на свой ум. Она стала советоваться по поводу своего романа с друзьями и родней. Ну и они быстренько ей все разъяснили. Что музыкант – альфонс и охотник за наследством. Что в 62 года надо о душе подумать, а не о романах. Что Элен уже бабушка давно. С ума, что ли, бабушка сошла? Может, это деменция началась! Посмотри на цифры в паспорте и на свое отражение, ты же старая! Ну кто тебя полюбит, сама подумай! Это он притворяется. Увидел твои жемчуга, твою машину и неподобающий почтенному возрасту вид, – и хочет жить за твой счет. Ты же старушка, одумайся!

Ей так говорили абсолютно все. Каждый день. Она давно уже не советовалась, давно порвала все отношения со своим музыкантом, а они все звонили и писали, приходили в гости или приглашали к себе. И вот все это говорили и говорили…

И Элен действительно стала старушкой. И убила свою любовь, сама разбила свое сердце…

Психоаналитик грустно качал головой, пока слушал тихий рассказ старой дамы. И жемчуга ее поблекли; умерли. Вернее, были убиты добрыми советами добрых людей.

Не надо слушать тех, кто под видом правды говорит вам смертельные вещи и отравляет вам душу. Элен смогла вернуться к себе. И вернуть свою любовь. И жемчуг ее ожил. Но так не всегда бывает, вот что я вам скажу. Не всегда. Воскресить невозможно. А убить – очень легко…

Из приятного расскажу маленькую историю

Добрый молодой человек вчера шел по улице и переживал, что денег нет. Он на самом деле добрый, он раздал свои деньги тем, кто очень просил. Сам на себя ругался, но раздал. Земляку из башкирской деревни, родственнику, и еще дал одному больному мальчику на конфеты. Жалко стало потому что. И денег не осталось совсем. Как-то он не рассчитал. И на миг в его сердце появилось сомнение: а может, зря он раздал все? Может, плохо быть добрым?

И в тот же миг он увидел в закоулке двора богатую машину, застрявшую в снегу. И богатую женщину, которая ругалась и не могла выехать. А вокруг никого нет!

Он подбежал и стал выталкивать машину. Забыл, что плохо быть добрым. И вытолкал! Богатая женщина обрадовалась очень и дала ему пять тысяч рублей! Он не хотел брать. Изо всех сил отказывался. Но богатая женщина сказала, что он ее спаситель. И велела немедленно взять эти деньги в подарок. В подарок от души.

Не было денег, а стало пять тысяч. И еще его поцеловали и обняли крепко. И назвали спасителем.

Так что добро не пропадет! Это мне рассказал лично Альфир. Я слово в слово пересказала. А из пяти тысяч он уже тысячу пожертвовал на доброе дело. Все равно много осталось!

У добрых все равно остается много. Почему-то так получается…

Трудное детство

было у Давида Ливингстона. Он в десять лет начал работать на фабрике – в XIX веке это было нормальное занятие для бедных детей. Ну, еще можно было в работный дом податься, это вроде тюрьмы. Или сразу в тюрьму, если начнешь попрошайничать. Вот Давид и пошел работать, работая, он умудрился выучить математику, латынь и греческий. Это позволило ему поступить в университет. Чтобы оплачивать учебу, он продолжал работать на фабрике. А потом получил степень доктора медицины. Но не стал принимать пациентов в уютном кабинете, – он стал миссионером. И поплыл в Африку. Там он проповедовал, лечил, учил, – и путешествовал. Пережил много стычек с бурами и португальцами, заступался за африканцев. Те тоже любили доктора. А Ливингстон шел по Африке все дальше и дальше. Это он назвал знаменитый водопад в честь королевы Виктории. И пересек пустыню Калахари. Можно долго рассказывать о его путешествиях и лишениях, которые пришлось перенести. Мне запомнилось, как на Ливингстона напал лев. Схватил его, как кошка хватает мышь. А отважный миссионер молился Богу и думал: «Все же лев – это не такая уж плохая смерть. Все же он царь зверей. Так что ничего страшного!»… От льва Ливингстону удалось спастись, но его рука осталась искалеченной. Он выучился стрелять с другой руки, – стрелять часто приходилось. И продолжил свое путешествие…

Чем он только не болел! Малярией, дизентерией, тропической лихорадкой, – но однажды заболел очень сильно. Да еще и заблудился. Потерялся. Пропала экспедиция Давида Ливингстона! Все газеты Англии и других стран писали об этом. Но что поделаешь? Ахали, охали, качали головами, но предпринять ничего не могли.

А в это время другой человек, у которого было тяжелое детство, снарядил экспедицию и отправился на поиски доктора Ливингстона. Его звали Генри Мортон Стенли. Детство его тоже было не сахар – мать сдала его в приют тюремного типа. Где Генри находился до 15 лет. А потом он получил образование и стал газетным репортером. Хотя мог бы стать вором или побирушкой. Вот он и отправился на поиски Ливингстона. Прошел шесть тысяч верст по Африке, участвовал в многочисленных стычках с местными племенами и бурами, переносил тяготы и лишения вместе со своим маленьким отрядом… И, знаете, нашел палатку доктора Ливингстона – это в Африке-то! Ливингстон уже погибал от болезней и голода. Но встал и вышел, опираясь на палку, стараясь держаться прямо.

А репортер Стенли приподнял шляпу и сказал вежливо, – он же никогда не видел миссионера Ливингстона: «Доктор Ливингстон, я полагаю?»

Доктор тоже приподнял шляпу, – как же без шляпы! И ответил, мол, вы не ошиблись, сэр. Это я! Рад знакомству!

И Стенли спас доктора. Он ведь привез еду, медикаменты и всеобщую поддержку. Потом они подружились. И много разговаривали темными африканскими вечерами. Очень сомневаюсь, что они жаловались друг другу на тяжелое детство. И что они вообще жаловались. Им было о чем поговорить, этим двум героям…

У кого было трудное детство – у того будет трудная жизнь. Только вот в чем дело – трудности мы сами себе выбираем. Можно и дальше работать на фабрике или сидеть в приюте. А можно отправиться в Африку. Там тоже трудно. Но особо жаловаться некому и некогда.

И еще – того, кто верит, спасут. Неожиданно появятся у палатки, приподнимут шляпу и скажут вежливо: «Доктор Ливингстон, я полагаю?»… Спасет другой человек, тоже много чего переживший. И потому готовый пройти шесть тысяч верст по выжженной африканским солнцем земле для того, чтобы найти и спасти…

Очень больно, когда понимаешь – тебя просто использовали

И все эти улыбки, комплименты, доброе отношение были всего лишь маской, способом получить желаемое. От нас просто что-то было нужно: товары, деньги, бесплатные услуги, эмоциональное обслуживание, наши связи, возможности… Что угодно, только не мы сами. Это горько осознавать потом, когда желаемое получено, а нас оставляют наедине с нашими проблемами. И больше не звонят, не пишут, никуда не зовут. Использованную вещь можно выкинуть. Или убрать в кладовку, как дрель, которая нужна в хозяйстве. Понадобится – достанем!

Молодой человек пригласил девушку на вечеринку. Не очень привлекательную девушку, полную такую, в очках. Эта девушка о нем мечтала, он знал! Она оделась красиво, потратила много времени на макияж и прическу, волновалась, ночь не спала. И все шло отлично. Пока она не поняла, что молодой человек ее пригласил, чтобы с ее отцом познакомиться и получить хорошую должность. И с вечеринки толстенькая девушка шла одна, и горько плакала. Хотя ничего ведь не случилось. Ее просто хотели использовать. А это так горько понимать.

Как только понимаете, что вас начали использовать – надо уходить с вечеринки. И дистанцироваться в отношениях. Это уже не отношения, это вы прислуживаете другому человеку, служите ему, – вроде как дрель. Ему просто надо дырок насверлить, вот он к вам и обратился. Так молодого Есенина поэтесса Гиппиус заставляла самовар раздувать и петь нецензурные частушки на потеху гостям. Хотя и за стол усаживали, и чаю из самовара наливали… Вроде все нормально было. Хотя на самом деле Есенин служил угощением и бесплатным развлечением…

Или с Эдит Пиаф в ресторан пришла компания друзей. Они всегда с ней ходили в рестораны, хвалили певицу, пели ей дифирамбы и уделяли внимание. Только платила за угощение всегда певица; так уж повелось. На это внимания никто не обращал, дело ведь не в деньгах, не в угощении, так ведь? Дело в дружбе! И однажды Эдит Пиаф заказала для всех в ресторане картошку. Просто картошку. «Хочу, – говорит, – просто картошки. И друзьям моим принесите то же самое!» Друзья были при деньгах, не нищие, не клошары. И отлично могли сами себе заказать угощение. Но так они разгневались и опешили, когда им картошку принесли, что все стало ясно. Они просто пользовались деньгами певицы. И платить за себя даже и не думали…

Понять, что нас используют, очень просто. Человеку постоянно от нас что-то надо. Он может даже и не просить, мы сами даем. Оказываем услуги, дарим, самовар ставим и счета оплачиваем. Может, и частушки поем. Попробуйте один раз отказать вежливо. Сказать: «Я сейчас не могу это сделать. Нет возможности!» И посмотрите на поведение своего знакомого. Если он нормально воспримет отказ, извинится и спросит, не надо ли и нам помочь, – все в порядке. Если надуется, рассердится и потеряет к вам интерес, – все понятно. К сожалению, все понятно. Мы – дрель. Или другая полезная вещь, которая лежит в темном углу до поры, до времени.

А в личной жизни мы беззащитны. Мы доверяем по умолчанию, вот в чем дело. Мы любим, потому и готовы отдавать, соглашаться, жертвовать. Но если слишком долго и много приходится жертвовать, тоже стоит задуматься – любят ли нас? Или тоже используют, как полезную вещь. Которую выкинут, как только она станет бесполезной…

«Все дело в рекламе», —

так уверял один коуч. Или бизнес-тренер. В общем, энергично уверял и доказывал, что путь к богатству лежит через рекламу и продвижение бренда. Если рекламировать бизнес правильно, вы получите огромные продажи. Торгуете сумочками, скажем, – вам придет контракт на покупку пяти тысяч сумочек. А потом – пятидесяти тысяч сумочек! И вы запрыгаете от радости! Деньги потекут в ваш карман!

Один мужчина слушал, а потом сказал, что он не запрыгает. Он массажист. И если он увидит у своего кабинета очередь из пятидесяти тысяч человек, он испытает желание убежать. А прыгать от радости желания не будет!

Тренер сказал, что можно нанять сто массажистов тогда! Им платить немножко, а остальное себе брать. И деньги потекут в ваш карман, вы запрыгаете от радости!

Мужчина ответил, что люди идут именно к нему. Он уникальный специалист. И люди будут разочарованы, если он будет предлагать каких-то других массажистов. Других они и сами могут найти. Вот и все.

Одним людям реклама приносит успех и деньги. И контракты на пятьдесят тысяч сумочек. А другим – головную боль и вынужденные оправдания перед пятьюдесятью тысячами человек… Или круглосуточную работу на износ. Не всех обогащает реклама, вот в чем штука. Иным людям она только вредит.

Люди покупают горячие бублики

И одни с удовольствием бублик уписывают. С аппетитом едят пышную мякоть и румяную корочку. И расхваливают. А другие мрачно смотрят на дырку от бублика. И сетуют, что вот, их обманули. За их же деньги продали дырку от бублика. Посмотрите, какая большая дырка.

Так вот и живут люди-то. Одни бублики едят, а другие остаются с дыркой от бублика. И считают себя несчастными. И говорят: «Бублик – это такая дырка, а по краям немного теста».

Бублик – это бублик. Жизнь – это просто жизнь. И надо получать удовольствие, пользоваться хорошим и не слишком сетовать на дырки. Без них, видите ли, бубликов не бывает…

Одинокий банан

предлагают купить в магазине. Большой такой сетевой магазин. Бананы лежат. И над бананами жалостное объявление, прямо душераздирающее. «Купите одинокий банан. Он не плохой, он просто потерялся. Отпал от грозди. Ему очень плохо. Но он не плохой, он хороший! Ему так плохо одному! Купите не гроздь бананов, а одинокий банан. Этим вы поможете экологичному потреблению!» Я впечатлительный человек. Я смотрела в коробку: но одинокие бананы мне не понравились. Они все были с дефектами; где-то кожура лопнула, а где-то к банану приделана часть плодоножек от других бананов. Или я не знаю, как это называется. В общем, одинокие бананы какие-то нехорошие все лежали. Помятые.

Рядом женщина средних лет с добрым лицом тоже читала объявление. Она шмыгала носом; то ли простыла, то ли грустно ей стало от такого объявления. Она нерешительно взяла одинокий банан с черными пятнышками и вертела его в руках. Положить назад как-то неудобно, я знаю.

Женщина меня узнала и сказала печально: «Вот, надо же. Бананы тоже одинокими бывают. Их никто не берет, никому они не нужны. Как люди прямо. Как я. Купить, что ли, бананов одиноких? Как-то жалко их. Но они какие-то нехорошие, да?»

Да. Я тоже так думаю. Добро бы, скидка была на эти одинокие бананы. Или прибыль от покупки передавали бы детям, скажем. Купил одинокий банан – второй достался ребенку или старичку. Это я понимаю. А давить на жалость и призывать к сознательности не надо. Одинокими люди часто остаются именно потому, что они слишком добрые. Слишком жалостливые. Слишком склонны винить себя в чем-то; и живут по «остаточному принципу». Себе похуже, другим – получше.

Тогда можно все невкусное предлагать купить. Или что-то, у чего срок хранения завтра кончится. Одинокую сметану и одинокую колбасу. Или одинокое уродливое пальто. Или одинокий ботинок без пары. Он же хороший. Он не виноват, что остался один! Может, у вас есть одноногий знакомый? Ему пригодится!

Пока я все это говорила, женщина начала улыбаться, а потом хохотать. И, смеясь, выбрала хорошую, плотную связку бананов. Прямо загляденье! А я апельсины купила. Они же все одинокие, так что сделала доброе дело, можно сказать.

И мы с женщиной в хорошем настроении, смеясь, вышли из магазина. Вспоминая одинокий банан, который она хотела купить из жалости. Из совершенно непонятной жалости…

Не надо ничего из жалости делать, кроме по-настоящему добрых дел. Тем более вступать в отношения с одиноким подпорченным бананом. Лишнее это. Если есть возможность выбрать что-то за свои средства – надо выбрать лучшее. И угостить кого-нибудь, если у вас доброе сердце…

«Почему я не могу получить больше?

Почему судьба не дает мне такую возможность? Я все время нахожусь на одном уровне и с трудом свожу концы с концами!» – так часто говорят люди. Они честно прилагают усилия, чтобы добиться большего. Больше зарабатывать, выше подняться по карьерной лестнице, расширить бизнес – выйти на новый уровень. А никак не получается это сделать. Почему?

Один философ привел хороший пример: вы заходите с трехлетним малышом в магазин и покупаете ему шарик мороженого в вафельном стаканчике. Потом выходите на улицу, а малыш неловко машет рукой, не доносит мороженое до рта… И шарик шлепается на тротуар. Малыш отчаянно плачет, и вы снова заходите в магазин. Дитя тычет пальчиком в рекламный плакат, на котором нарисован огромный вафельный рожок с тремя разноцветными шариками. И кричит: «Хочу такое! Большое!» Вряд ли вы купите ребенку такое, большое. Просто потому, что он своими маленькими ручками с одним-то шариком не смог справиться. Не смог распорядиться маленьким мороженым. Да и не съесть ему так много, все растает. Поэтому вы снова покупаете один шарик. И это – в лучшем случае…

Вот и вам дают снова один шарик. Не больше. Пока вы не научитесь правильно распоряжаться тем, что есть, вы не получите больше. Ни за что!

Если вы неправильно тратите свои деньги и при этом теряете их, вы вряд ли получите больше. Нужно внимательно проанализировать: как именно вы тратите деньги? Может быть, вы слишком расточительны и мгновенно поглощаете мороженое, даже вкуса не ощутив. Ам! – и все. Нет денег. А может, вы набрали кредитов и живете в постоянных долгах. Едва выплатите один долг, снова берете кредит? А может быть, вы тратите свои деньги на других людей слишком щедро, а на себя не тратите совсем? Отдаете свое мороженое, а потом плачете и бежите за новым шариком? Может быть, вы не радуетесь, когда тратите свои деньги, не покупаете себе ничего для удовольствия, – ровным счетом ничего? Или едите свое мороженое с недовольным выражением лица, да еще ругаете его: «Невкусно!»… А может быть, вы мороженое прячете, копите, не откусив ни кусочка, а потом требуете больше? А накопленное мороженое тает…

Вся проблема может быть в том, что вы неправильно распоряжаетесь полученным. Надо научиться крепко держать в руках свой вафельный рожок и аккуратно, с удовольствием, не спеша есть лакомство. Тогда в следующий раз вам могут дать большую порцию, почему бы и нет? Большую порцию получает тот, кто правильно распоряжается малой. И благодарит за полученное. Это тоже важный момент – благодарность.

Когда человек начинает правильно распоряжаться деньгами и своими преимуществами, он получает возможность выйти на новый уровень. Надо крепко держать в руках то, что вам уже дали. Получать удовольствие от полученного. Использовать его себе на благо. И благодарить. Это касается не только денег, – любых преимуществ. Правильное использование дает новые возможности. Когда научишься пользоваться тем, что есть, получишь новое, лучше и больше. Так часто бывает…

Над мальчиком одним смеялись

за то, что из школьной столовой утаскивает еду. С собой берет сосиску и хлеб. Пюре или кашу съест, а сосиску возьмет. Завернет в мешочек и в портфель положит. Или в карман. Придумали ему обидное прозвище, вроде побирушки. И конфетку, когда кто-то угощал на день рождения, тоже он клал в карман, никогда не ел. Жадный такой, бережливый. А этот мальчик все уносил маленькому братику и коту, это были бедные годы. Просить он не умел, поэтому только свое и уносил. Это не смешно. Совсем вот не смешно. Но все следили, переглядывались и смеялись.

Над Андерсеном тоже смеялись. Он был странный очень; то рыданиями разражался, то утопиться грозился, то влюблялся в дам и падал в обморок от чувств. А главное, он был жадный побирушка. И старался не тратить деньги на обеды, все норовил к кому-нибудь в гости пойти и там поесть. Друзья даже для смеха давали ему деньги на еду. И со смеху покатывались, когда Андерсен бережливо прятал деньги в сундук, а потом снова к кому-то шел похлебать супа. Надо же, какой жадный!

Андерсен умер и оставил своим друзьям наследство – все свои деньги. И их деньги, которые они ему давали на обеды. Он ни копейки не истратил из этих денег. Он для друзей все берег и копил. Так он выразил свою любовь, – он не умел иначе выражать свои чувства. Только в сказках умел. И вот – в сбережении денег. Он их копил для своих друзей, вот в чем дело. А еще, оказывается, тайно посылал свои деньги одиноким и больным старикам. Это уже после смерти сказочника выяснилось.

Так что осуждать чьи-то привычки не надо, наверное. И смеяться над кем-то не надо. Все может оказаться не таким, каким кажется. Вовсе не смешным. Печальным и трогательным…

Я смотрела захватывающий фильм

про корабли, вмерзшие в лед. Отважные моряки пешком отправились искать спасения. Им восемьсот миль надо было пройти по арктической снежной пустыне, по страшному морозу, от которого зубы взрываются. А за ними гонится чудовище! Моряки ослабли от голода и цинги, они еле идут, волоча за собой припасы. Консервы отравленные, – так уж вышло, палатки, оружие, ящики какие-то… А потом они, совершенно обессиленные, устраивают привал. На страшном морозе.

И, знаете, достают чайный сервиз: чайник, чашки и блюдца. И начинают пить чай.

Фарфоровый красивый сервиз они волокли с собой, значит. И на диком морозе сидят рядом с палаткой и пьют чай из красивых чашек.

Вот на этой сцене я оторвалась от захватывающего фильма про то, как моряки героически спасают свои жизни. Вранье все это. Никто не бредет по арктической пустыне, погибая от голода и холода, волоча за собой чайный сервиз. И никто не сидит у палатки в шинельке и фуражке, распивая чай, когда за ним гонится чудовище…

Так вот и бывает. Читаешь книгу с психологическими советами и поучениями; или слушаешь речи поучительные. Что делать человеку в отчаянном положении? Как спастись? Что предпринять?

Надо мыслить позитивно. Это очень помогает. Все, кто перестроил свои мысли, стали богатыми и счастливыми. Майкл стал позитивно мыслить и выиграл сто миллионов. А Грета выздоровела от страшной болезни. Джон сколотил состояние, торгуя шнурками. Восьмидесятилетняя Ада вышла замуж за юного принца.

Это чайный сервиз. Вот как увидишь его в фильме или в книге – и не хочется дальше читать. Так не бывает. Так только в плохом кино бывает.

Это бесполезный совет, вот что я думаю. Как чайный сервиз в арктических льдах. Люди берут с собой провиант и оружие. Энергию и защиту. Они в этом нуждаются, когда опасность близко и надо спасать жизнь.

А бесполезные красивые советы – это чайный сервиз. Который никто не потащит с собой в опасных обстоятельствах…

Возможно, ничего не получается из-за дома на море

Может, это дом на море всему виной. Или просто заманчивая картина безделья, которому вы предадитесь, когда все-все сделаете и добьетесь успеха.

Разъясню по порядку. На вопрос: «Что вы будете делать, когда заработаете сто миллионов долларов?» большинство отвечает примерно так: «Куплю себе особняк на берегу моря и буду отдыхать. Сидеть в кресле-качалке, смотреть на огонь в камине или на звезды. Или неспешно гулять по берегу…» Большинство людей предоставляют блаженную картину отдыха после напряженных трудов по добыванию капитала. Завоевывать, трудиться, лезть из кожи вон, прилагать усилия надо для того, чтобы получить возможность отдыхать в счастливой праздности. Это и есть рай…

Мозг хитрый. Остроумный. И он говорит человеку так: а зачем надрываться, собственно? Отдыхай сейчас. Что мешает-то? Заработай на кресло-качалку и отдыхай. А можно на стуле качаться, на работе. Это еще удобнее. Так мы с тобой, дружище, сбережем огромный ресурс. И начнем отдыхать прямо сейчас, раз тебе так хочется. Все. Отдыхай. Ничего делать не надо. Цель, о которой ты мечтал, достигнута – отдых начался!

Так мозг устроен. Он не слишком фиксируется на море, доме, кресле-качалке и прочем. Главная цель распознана – отдых. И достигнута. Вы бессильно валитесь на диван! Бах!

Надо что-то другое представлять в виде цели. Более энергичное. Видеть новые возможности и новые вершины. «Когда я разбогатею, я снаряжу экспедицию на Марс. Или построю огромный госпиталь для бедных и буду им управлять. Или поеду раскапывать древние города, как Шлиман!» – вот так лучше. Но большинство людей мечтают о доме на берегу моря, где они будут отдыхать. И падают на диван…

Один мужчина любил в юности девушку Ларису

Она была такая яркая, пышная, с большими карими глазами – волоокая, как говорили в старые времена. Веселая, энергичная, общительная… Она была как пышная роза; и пахло от нее розовым маслом. Тогда были такие болгарские духи в деревянном флакончике. А он был серенький замухрышка в советских джинсах за шесть рублей. С челочкой и в очках. Они вместе учились в институте. И один раз он танцевал с Ларисой на вечеринке, потом ее провожал до дома. Даже поцеловал. А потом он был как преданный пес; верный, добрый, любящий и совершенно ненужный… Он остался в аспирантуре, Лариса выскочила замуж за «нового русского». За разбитного бизнесмена с машиной и квартирой. Тогда это было богатство.

Прошло много лет. Этот Алексей добился успеха, стал главой крупного издательства. И сам написал много исторических книг. Он женился, но брак неудачный оказался. Как-то без любви они прожили с женой десять лет и разошлись по согласию. А потом он уж и не хотел жениться – и так все удобно и нормально. Только вот однажды машина сломалась. Пришлось вызвать эвакуатор; а самому ехать на трамвае до дома. Две остановки. Нет смысла такси вызывать. А пешком холодно и темно. Зима.

В трамвае Алексей как дурак себя чувствовал. Он даже не знал, как проезд оплатить, сколько стоит билет. Раньше три копейки стоил, – он отлично помнил это. Память такая штука…

А в трамвае стояла, держась за поручень, пожилая женщина в пуховике, в уродливой вязаной шапке. Сапоги такие китайские, матерчатые, нескользкие. Иссохшая старушка, правильнее сказать. Морщины и пепельного цвета кожа. Очки дешевые… Алексей скользнул взглядом. И как будто кожура или кора стала отпадать от старушки; странное преображение случилось. Он узнал! И вскрикнул: «Лариса!» Женщина пугливо посмотрела на него и тоже узнала. И стала пробираться к выходу. Прочь!

Он понял душой – она не хочет, чтобы он ее рассмотрел, увидел, какой она стала. Но все равно пошел за ней, люди как-то понимали и расступались молча. Он догнал Ларису у дверей. Трамвай ведь не открывает двери по желанию пассажиров. Он догнал и сказал снова: «Лариса!» А больше ничего не мог сказать этот красивый полуседой мужчина. Только рукой касался рукава старого пуховика. Благоговейно касался. Он как-то все понял за секунду и только одного боялся – что Лариса уйдет. Он ее всю жизнь любил. Но гнал это чувство и убивал память.

Хорошо, что не убил. Они вместе сейчас. И Лариса расцветает как роза; постепенно, не сразу. Глаза ее стали живыми, лицо – розовым. И волосы отросли, которые погибли после лечения. Она распрямилась и поправилась; как прежде. И все ужасное, что случилось с ней в жизни, прошло и забылось. Она ожила. Кора растрескалась и исчезла.

Когда-то Лариса не узнала свою любовь; помешали очки, челочка, убогие джинсы, юношеские прыщи… Не узнала. А он потом узнал. Он умел любить. А любящие прозорливы и обладают каким-то радаром, прибором для распознавания своих возлюбленных в любом обличье. Хоть в каком.

Это был специальный трамвай любви. Последний трамвай. Хорошо, что они успели в него сесть и встретиться. Это как сказка про Соловья и Розу; только со счастливым концом. Мы всегда узнаем своих, вот что я думаю. Может, по запаху. Он говорил, что был запах розового масла…

Если ребенка не любят,

это плохо, конечно. Вот, скажем, мать не любит ребенка. Или отец. Ну, вот так получилось; мать не смогла именно этого ребенка полюбить. Бывает такое.

Самое страшное, когда мать не признается себе в том, что она просто не любит. Это же ненормально, так? Только плохая женщина не любит ребенка, это все знают. А так важно оставаться хорошей. Достойной. Сохранить высокую самооценку.

И тут на помощь приходит атрибуция. Это не я не люблю овсяную кашу. Это каша противная. Была бы она вкусная, я бы ее любил. А она невкусная! Это не я не люблю ребенка. Это ребенок плохой. Ведет себя плохо, смотрит исподлобья, орет, бегает, мешает, не слушается. Он все это делает нарочно; умышленно. Это очень плохой ребенок!

Так Цветаева искренне считала свою младшую дочь Ирину дефективной, недоразвитой. Хотя девочка медленно развивалась от голода, – мать ее недокармливала умышленно, о чем сама писала. От отсутствия внимания – ее за ногу привязывали, чтобы она не ела из помойного ведра. И от побоев, как это ни печально. Дефективный ребенок был отдан в приют, где и умер от голода и болезней. И от нелюбви. Но плохих детей невозможно любить, так ведь?

И лорд Байрон отдал пятилетнюю Аллегру в приют. Потому что она была плохим ребенком; упрямой, как осел, и ужасно прожорливой. Чем уж Аллегра помешала лорду в его замке и сколько она ела, – неизвестно. Но ее отдали в приют не потому, что папа ее не любил. А потому, что она была плохая. Понимаете? Она была дефективная. И не давала себя любить. В приюте девочка умерла; она умоляла папу приехать, но это она хитрила. Она же плохая была. Она ждала подарков, так говорил лорд Байрон.

Вот в чем ужас нелюбви. Злодей просто не любит. А хороший человек находит оправдания своей нелюбви в поведении ребенка. И постоянно ругает, обижает, дергает, лезет, воспитывает, делает замечания… Для того чтобы оставаться хорошим. Правильным. Достойным. Чтобы не порушить свою драгоценную самооценку…

На самом деле все нормально с ребенком. Сначала. А потом его всю жизнь сопровождает глубокое чувство вины и сознание собственного ничтожества.

Кто-то ведь должен быть плохим в этой ситуации? Плохой – тот, кого не любят. Он сам не дает себя любить! Хотя это гнусная ложь. Но так важно считать себя хорошим, убивая другого нелюбовью и отторжением…

Один коммивояжер много работал

Сначала он был бедным и ездил на старой ржавой машине по бедным районам. К нему хорошо относились; он вежливо, с приятной улыбкой, задешево продавал свой товар. И жители гетто хлопали его по плечу, шутили и кое-что покупали. Не нападали ни разу на симпатичного коммивояжера. Все шло хорошо. И трудолюбивый продавец заработал на новую машину. Он купил свою мечту – «Ягуар» черного цвета.

А дальше вот что случилось: его возненавидели жители бедных районов. «Ягуар» забросали пивными банками и исцарапали. Изуродовали новенькую машину. А самому коммивояжеру хорошенько напинали. Дети показывали ему средний палец, а взрослые ругали нехорошими словами. И, конечно, ничего не покупали у него, хотя цена была прежняя.

Коммивояжер вздохнул горько и переступил барьер: стал ездить в богатые районы и стучать в двери добротных домов. Раньше он боялся, что его прогонят. Но люди охотно покупали его товар, так что он даже повысил цену и разбогател. Обеспеченные люди тоже показывали палец, глядя на «Ягуар» – большой палец. И улыбались вежливому, опрятному продавцу.

Не надо ездить на «Ягуаре» в бедные районы. Это отлично понял продавец. Там к нам будут сносно относиться, пока мы тоже бедные и неуспешные. Милые неудачники. А при малейших признаках успеха забросают пивными банками и надают пинков.

Надо искать достойное окружение, это ясно!

И еще одно ясно: у того, кто ненавидит чужой «Ягуар», никогда не будет своего. Так и останется он с пивными банками и лохмотьями навсегда. А те, кому нравится хорошая машина и чужой успех, те будут процветать и иметь хорошее. Так устроена жизнь.

А пинки и оскорбления – это всего лишь доброе напутствие и явное указание: надо ехать в другой район к другим людям. Там ждет успех. Настоящий успех…

Есть прекрасные бесплатные вещи:

виды природы, воздух, улыбка, запах цветка… А есть вещи платные. Созданные трудом человека. Они могут стоить по-разному, но оплатить их придется все равно. Поэтому умные люди не слишком налегают на бесплатное. И стараются отплатить деньгами, услугами, подарком… Стараются не пользоваться бесплатным; особенно – чужим трудом.

Один скупой и очень богатый человек жил в большом доме. Он сначала ждал, что жена будет заниматься уборкой. Вот у художника Куинджи жена ведь занималась уборкой; не было у них прислуги. А у художника Репина гости сами на кухне накладывали себе еду, а потом посуду сами мыли. Очень удобно! Но жена олигарха не стала убирать дом с утра до вечера; она работала. Она предложила вместе прибираться в выходные, например. Но олигарх был толстый и ленивый. Тогда жена предложила вызывать уборщиц из клининговой компании. Но олигарх так раскричался, что он, мол, деньги не печатает, что от этой идеи пришлось отказаться.

Жена наотрез отказалась все убирать и мыть. Тогда богач нашел остроумный выход. Он познакомился возле свалки с одним мигрантом-неудачником. У того непорядок был с документами и полный тупик. И вот этого человека богач притащил в свой дом, поселил в каморке и стал кормить объедками. Обноски дал кое-какие. А тот взамен стал вроде раба: все мыл, чистил, прибирал, работал в саду, все чинил… А потом обокрал олигарха и сбежал. Зато богач прожил два месяца в чистоте и уюте. Бесплатно.

Ученые даже подсчитали примерно, во сколько нам обходится бесплатное. Раздали студентам дешевые безделушки. Подарили. А потом попробовали выкупить обратно. Безделушка стоила десять долларов, скажем. Но студенты отдать ее были согласны только за 20–25 долларов. Как только они бесплатно присвоили вещь, мозг моментально увеличил ее цену. Бесплатное превратилось в очень дорогое. Подсознательно люди понимали, что вещица стоит денег. И больших денег. В два раза дороже, чем на самом деле, – так оценил бесплатное мозг.

Мы живем в мире обмена. Материальные ценности и труд, который их создает, должны быть оплачены. За них надо что-то отдать, все нормальные честные люди это знают. И подсознание заставит найти способ «заплатить»; создастся ситуация, в которой мы потеряем, «заплатим» двойную цену. Это не касается воров и грабителей, они по-другому устроены. А нормальный человек, даже жадноватый и хитренький, все равно рассчитается. Отдаст двойную цену…

Человек не понимает иногда, что сам заставил себя заплатить. Попал в неприятность, утратил бдительность, свалял дурака… И потерял в два раза больше. Но это – работа подсознания. Так что лучше платить за труд или вещи. Или самому помыть полы – это бесплатно…

Читать мысли очень трудно

Можно иногда, я знаю. И каждый раз это чудо! Почему-то необычайный подъем духа испытываешь; это духовная связь так проявляется. Спонтанно и по наитию. Не со всеми, а только со своими; с теми, с кем на одной волне.

Это бывает. Но есть люди, которые постоянно читают чужие мысли. Знают, что другие думают. Но читают неправильно, причиняя страдания и себе, и другим.

Девушку вызвал начальник. Нина сразу все поняла. Он решил ее уволить за ошибки в отчете. Он нашел ошибки в отчете, а еще Марина Игоревна ему наговорила гадостей про Нину. Она вчера ходила к начальнику. Все ясно. В груди у Нины стало холодно, а в животе все оборвалось. Она все поняла. Ей было велено зайти в конце рабочего дня. В конце дня она зашла на ватных ногах, с высоченным давлением. И визгливо сказала, что ошибки у всех бывают. Да, она неправильно составила отчет. Да, она плохо отзывалась о начальнике. Ну и что? Она и сама может уйти! Всякого наговорила и разрыдалась – целый день провела в напряжении. А начальник просто хотел ей поручить новый проект. Он чуть не упал, когда все это произошло.

Или одна хорошая дама знала, что ее мужчина сидит сейчас и смеется над ней с дружками. И ждет, что она напишет или позвонит. Тогда он подумает: ах, не выдержала, побежала за мной, как собачонка! Ха-ха! Это они поссорились с мужчиной. Он ничего такого не думал, он лежал с инфарктом в реанимации. У него от переживаний сердце не выдержало. Он чуть не умер. Как говорится, вот вам и ха-ха! Хорошо, что ей потом сообщили о его состоянии. И она подумала: «Боже, какая я дура!»

Вот это она точно подумала. Потому что она мне это словами сказала – свои мысли.

Так что не надо читать чужие мысли. Чаще всего это приписывание, а не чтение мыслей. Это злой голосок внутри вас говорит неправильное и путает специально. Это ваши страхи, чувство вины, неуверенность, гнев говорят за другого человека, как кукла чревовещателя.

Надо поговорить сначала и узнать, что человек думает и чувствует. Тогда многих бед можно избежать…

Философ Сенека приехал в свое поместье

Он долго добирался и устал. Римские дороги так себе, масса неудобств в пути, много переживаний и беспокойств. Придворные интриги, с императором натянутые отношения, денег не хватает – их всегда не хватает. Сенека был утомлен и раздражен. Он ходил по поместью и ворчал: почему у деревьев такие ободранные ветви, шишковатые стволы? Вы, наверное, плохо за ними ухаживаете. А это что за безобразный старикан сидит в доме? Кто его пустил, этого чужого седого старика?

Управляющий сказал: «Просто деревья очень старые, господин Сенека. Они от старости стали такими некрасивыми, с этим ничего не поделать. Только вырубить их. А седой старик – это мальчик, с которым вы играли и дарили ему кукол на Сатурналии. Товарищ ваших детских игр, вот кто это!..»

Как же так? Сенека отлично помнил, как он сажал сам эти деревья. И мальчика прекрасно помнил. Но седой старик совсем не похож на мальчика; время изуродовало деревья и превратило ребенка в старика.

Сенека ужаснулся и перестал ворчать. Как быстротечно время, как оно жестоко. Как мало осталось жить, а он все тревожится, недовольство проявляет, нервничает из-за пустяков…

Надо радоваться каждому дню. Вот что понял философ. Время все уносит с собой, это неизбежно. А мы отравляем себе радость жизни сварливыми сетованиями и требованиями. Все так быстро проходит. Каждый день – драгоценность и подарок!

И Сенека сорвал последний персик – он был очень сладким. Очень вкусным. Последнее – оно самое сладкое и вкусное, так написал мудрый Сенека. И перестал тревожиться по пустякам. Надо насладиться сегодняшним днем как следует. И не омрачать его нытьем и претензиями. И еще остались плоды на старых деревьях, – самые сладкие…

«Я правдивый человек! Режу правду-матку в глаза!» —

с тайной похвальбой говорят. Режут правду и людей этой правдой режут и рубят, как топором. Стукнет такой «правдолюб» правдой, нанесет удар и дальше пойдет. Сохраняя высокую самооценку; он же правду сказал! У кого-то ноги кривые, у кого-то макияж неправильный, кто-то разоделся как Монтесума в зените славы, а кому-то муж изменяет. Правду говорить легко и приятно, это еще Булгаков написал. Вот они и говорят черную правду с легкостью и приятным чувством.

Учитель родителям правду сказал: их сынок слабоумный дегенерат. Альберту нечего делать в школе для нормальных детей. Мама Эйнштейна горько плакала от этой правды, наверное. Шаляпину тоже правду сказали; нет у него способностей к пению. Раневскую назвали «совершеннейшей бездарью» в одном подмосковном театре. А один доктор правдиво сказал пациенту, что тот скоро умрет. Он не в те анализы посмотрел. И во время войны были очень правдивые люди: они врагам рассказывали всю правду о наших войсках. И показывали, где спрятались еврейские дети. Потом некоторые пострадали за свою правдивость – их назвали предателями и судили. А они говорили в свое оправдание, что просто сказали правду. Они очень правдивые!

Бывает черная правда. Смертельно опасная для других людей. И говорят такую черную правду из черных побуждений «черные правдолюбы». Чтобы причинить боль и зло, вот зачем такую правду говорят. Нанести удар и остаться безнаказанным. Надо такому правдолюбу тоже правдой ответить. Сказать, что умысел его понятен. Ясен как день! А вот правда весьма сомнительна. А потом ответить на их правду своей правдой; посмотреть на их ноги, проверить их компетентность и выяснить, сколько враги им за правду заплатили; сребрениками, шнапсом и яйками… А иногда сама жизнь покажет правду. Слабоумный ли мальчик Альберт и есть ли голос у Шаляпина. И смертельна ли болезнь, про которую правдивый доктор сказал, что она вас скоро убьет…

Психолог Кольберг был лжецом и преступником. Он обманывал фашистов во время войны, тайно перевозил людей в Палестину, нарушая закон. И многие герои на допросах лгали и изворачивались, даже под пытками правду не говорили. Иван Сусанин захватчиков обманул и завел в болото. Или вот доктор обманул одного безнадежного больного, дал ему витаминку, но сказал, что это экспериментальное лекарство. Больной был его другом, вот доктор и наврал, используя последнее средство. Злокачественная опухоль рассосалась и пациент выздоровел. Это белая ложь. Белая ложь – когда лгут ради самого ценного, что есть в мире; ради жизни человека. Ради спасения своих от захватчиков.

Так что белая ложь лучше черной правды. Горькая правда лучше сладкой лжи, – возможно, это так. Горькая – она как горькое лекарство иногда. Если только нет у правдолюбца злого или корыстного умысла. Обычно он есть у любителей резать правду-матку. Их правда – не лекарство, а яд. Пусть и они послушают правду потом, раз так ее любят. Если правду говорить легко и приятно, то и слушать ее – просто наслаждение. Но почему-то «черным правдолюбам» слушать правду не нравится…

У одной пожилой женщины была собачка

Ей сын подарил очень дорогую маленькую-премаленькую собачку, крошечную. Женщина перенесла инфаркт, и сын подарил собачку, чтобы маму морально поддержать, как-то отвлечь от печальных мыслей. И это помогло! Старушке, – а, честно говоря, это была старушка, – стало гораздо лучше. Она пошла на поправку! Она гуляла со своим Микрошей, водила его на тоненьком поводочке или носила в специальной сумочке. Микроша – потому что он был крошечный, как микробик. Очень ласковый песик, послушный, игривый.

Однажды старушка вышла с Микрошенькой гулять, а рядом машина остановилась. Юноша и девушка так заинтересовались Микрошей, попросили погладить. Старушке не хотелось разрешать своего песика гладить, но как-то неудобно отказать. Она поднесла собачку к окошку машины. Девушка взяла и схватила Микрошу, а парень дал по газам и они уехали моментально. Старушка побежала за машиной, крича и плача. Упала, сильно расшиблась и потеряла сознание.

Соседи вызвали «Скорую», старушку увезли в больницу. Сын к ней пришел, а она лежала слабая, с синими губами. И только шептала имя своей собачки. Плакала старческими слезами и шептала: «Микроша…»

Сын нашел этих молодых людей. Соседи запомнили машину и догадались, к кому эти люди приезжали. Если это люди, конечно. И сын обратился к друзьям. Друзья в погонах быстро вычислили, где живет владелец машины. В роскошном, знаете ли, доме живет, не бедствует. И машина очень дорогая, приметная.

Сын приехал в этот дом. Он заставил открыть дверь; неважно как. И увидел Микрошу – собачка была очень больна. Со дня похищения собачка не ела и не пила, только громко плакала, а потом уж и плакать не могла – стонала и всхлипывала.

В общем, Микрошу забрал сын. Неважно как, но забрал. Да и ворам собака порядком надоела; они же хотели с ней играть и веселиться. А украли больное животное, никчемное. Которое только мешает и все пачкает.

Старушка выздоровела, к счастью. И Микроша выздоровел. Сейчас они осторожно гуляют, ни к кому не подходят, а Микроша мгновенно прячется в сумочку, если кто-то идет. Все кончилось хорошо.

Я вот о чем: не надо красть чужое счастье. Чужую любовь. Может быть, это все, чем человек живет и дышит. Только это и держит его на земле: другой человек, или место под солнцем, или сад в три сотки, или первое место в конкурсе дурацком, микроскопическом… Вот это микроскопическое и держит человека. Не надо отнимать для развлечения чужую крошечную собачку. И не принесет счастья отобранное и сворованное счастье, простите за тавтологию.

Так запросто можно убить человека. Ради чего-то микроскопического, крошечного, чем он жил и чем дышал. Но душа тоже крошечная. Говорят, она всего несколько граммов весит. А в ней – вся наша жизнь.

Мне рассказали смешную историю про манипулятора

Один начальник уволил секретаря. «Секретарша», – он так говорил. И решил приспособить одного сотрудника для подачи себе чая. В небольшой фирме одни мужчины работали в комнате, а в кабинете сидел начальник.

Он выходил из кабинета и говорил так грустно-грустно: «Как чаю хочется! Я бы выпил чаю, да некогда заваривать. А так жажда мучает!» И смотрел на доброго Алешу. Тот вставал и наливал чай в стакан с подстаканником. И подавал начальнику. Начальник вздыхал и говорил, что ищет новую секретаршу. На следующий день начальник спрашивал у Алеши: «Ты уже попил чаю? Везет тебе. А у меня ни минуты свободной. Ты, наверное, напился вдоволь горячего чаю с сахаром!» Алеша вставал, – неудобно как-то становилось, – и наливал начальнику чай в стакан. Еще начальник говорил, что у него болит голова. Температура. И если бы у него был чай, ему бы стало полегче. И смотрел на Алешу. Через две недели Алеша уже с подносом ходил в кабинет начальника и носил ему чай. А тот вроде и не просил, но вот так получилось. Незаметно для Алеши. Но очень заметно для других. Алеша уже не мог отказаться от добровольной обязанности. Он три раза в день носил чай начальнику. А тот и не искал секретаршу, как выяснилось. Его все устраивало. Он стал Алеше еще другие поручения давать, но вот точно таким образом. Мол, как ужасно, что я не могу забрать документы в главной организации. Просто не успеваю. Если бы я был молод и здоров, я бы сел в маршрутку и пулей сгонял бы туда и обратно…

Кончилось все банально. Алеша уронил стакан с горячим и сладким чаем – выронил из подстаканника, – прямо на начальника. Очень спешил и был задумчив – все размышлял, как грамотно и красиво отказаться от роли секретарши.

Начальник так кричал и визжал страшно – все думали, что будет ожог сильный. Ожог был. Но быстро прошел. И привычка использовать Алешу тоже прошла. Моментально.

А секретаря приняли на работу. Простую и энергичную девушку, которая прямо спрашивала начальника: «Хотите чаю? Нате!», – и подавала чай в кружке большой. Литровой. Стакан-то разбился, а начальник был скуповат…

Одна из самых мотивирующих историй

начинается так: «Первые семьдесят пять лет жизни Ингеборг прожила в бедности». А дальше еще интереснее. Ингеборг Моотц родилась в бедной семье, денег вечно не хватало. Потом вышла замуж. Муж ей не разрешал работать. Он говорил, что она дура. Милый человек. У него были кое-какие деньги, вот Ингеборг приходилось у него выпрашивать на хозяйство. Она просила пять марок, а муж давал две. И добавлял от себя, что жена дура. Пусть запишет расходы и ему покажет. Ну, она и записывала. В тетрадке в клеточку. Это ей потом очень пригодилось.

Когда муж умер, Ингеборг осталась в бедности. Не в нашей нищете, а в европейской чистенькой бедности. Ей было 75 лет. Она нашла оставшиеся от мужа акции и решила поправить свое положение. Стала играть на бирже.

Компьютера у нее не было; и мобильного телефона – тоже. Она читала газеты и звонила по домашнему телефону, покупая и продавая акции. Принцип ее действий был прост: она покупала акции старых компаний. Если компания просуществовала сто лет, больше шансов, что она еще немного протянет, так?

И вот Ингеборг разбогатела, записывая свои доходы и расходы в тетради в клеточку. И даже купила племяннице дом за сто тысяч евро. Но на себя она капитал не тратила. Это же только начало. Главные сделки еще впереди! Ей девяносто два уже, надо быть осторожнее с расходами. Зато она купила себе ноутбук и стала им пользоваться. Какая молодец эта Ингеборг!

Счастливый шанс может прийти в любом возрасте. И длительная полоса бедности, унижений и неудач не сломит дух того, кто верит и надеется.

Самое удивительное, что в ответ на обидные слова мужа Ингеборг отвечала: «Раз ты не даешь мне работать, я буду играть на бирже!» Муж смеялся, наверное.

Теперь смеется Ингеборг. Улыбается отличными зубами.

Надо выбирать акции старых компаний. Кто многое перенес и вытерпел, дольше держится на плаву…

Одна девушка вышла замуж так:

в поезде познакомилась с хорошим мужчиной, который ехал в командировку. Девушка была полненькая и рыженькая, совершенно обычная. Но она вела себя необычно. Села в поезд, достала маленькую красивую скатерть и застелила столик. Поставила маленькую вазочку с букетиком – купила на вокзале. Подушечку достала вышитую. Переоделась в теплый домашний костюмчик, надела тапочки голубенькие. А потом к ужину достала румяные пирожки, аккуратно завернутые в бумагу. И хороший чай. Красиво накрыла столик и стала угощать попутчиков чаем с пирожками. Купе стало похоже на маленькую уютную комнатку. Бабушка с внуком и этот мужчина пили чай, а девушка застелила свою полку легким пледиком. Очень уютно.

И стало тепло на сердце у всех, отлегла тревога. Так действует на людей уют. Есть уютные люди, у которых дар такой, – создавать уютную обстановку. И в уюте можно расслабиться, почувствовать себя лучше, ощутить защищенность от тягот жизни. Поэтесса Цветаева уют презирала; дома у нее было очень неуютно и грязно, об этом современники писали. У Эдит Пиаф денег было много! Но дома не просто неуютно было; даже мебели не было. Мебель брали напрокат, когда гости приходили. Ахматова тоже не слишком была озабочена уютом; к ней приходила подруга Лидия Чуковская, старалась хоть как-то прибраться и создать уют. Все эти женщины были не очень счастливы в личной жизни. И в целом – не очень счастливы… Без уюта, даже самого крошечного, нет приюта. Нет психологического убежища.

Создать уют не так уж трудно. Нужны приятные маленькие вещицы, без которых можно и обойтись, – но именно они создают уют. Это символы уюта, красоты и удобства: скатерть, подушечка, вазочка, пушистый плед. Посуда красивая. Обязательно нужен кусочек природы: цветы, аквариум, даже просто картинка с красивым видом природы. Это очень полезно для человека, ученые это давно заметили. Комфорт и небольшие удобства создают уютную атмосферу. А уют укрепляет психологическую защиту, помогает расслабиться и набраться сил. Даже рабочее место можно сделать уютным и только «своим»; в своем уютном маленьком домике вы будете защищены. И работать сможете более продуктивно.

…А мужчина в купе почувствовал огромную симпатию к уютной девушке. И ощутил нежность и доверие – эти чувства связаны с уютом. В жизни надо держаться поближе к тем, кто умеет организовывать жизнь и создавать атмосферу уюта даже в купе. Это сильные духом люди, способные противостоять хаосу и тревоге. Маленький уют приносит большие счастливые перемены, любовь и здоровье. И так хорошо, когда есть рядом уютный человек, от которого веет теплом…

В санатории отдыхали дети;

разные дети после лечения. Одна девочка сидела за столиком и рисовала: перед ней стояли баночки с гуашью и стакан с водой, чтобы кисточку мыть. И слепой мальчик случайно толкнул стакан с грязной водой. Рисунок залило, он был испорчен! И девочка закричала на мальчика, тоже толкнула его. Мальчик извинялся, он же случайно… А мама девочки извинилась перед мальчиком и увела дочку в комнату. Она предложила кое-что попробовать, эксперимент поставить. Поиграть в одну полезную игру. Девочка радостно согласилась. Мама завязала ей глаза шарфиком, как при игре в жмурки. И сказала: «Налей воды в стакан!»

Сначала это было весело. Это игра! Но через пять минут девочка поняла, что это не очень-то весело и интересно; сделать что-то наощупь почти невозможно. И темно. И тревожно; маму не видно. Вдруг мама ушла? Девочка стала снимать шарфик, а мама сказала: «Подожди минутку. Подумай, каково было бы всегда ходить с завязанными глазами и ничего не видеть?..» Девочка подумала и заплакала. А мама тотчас развязала шарфик и ничего больше не сказала. Девочка и так все поняла. Через опыт.

Иногда люди делают ошибки не специально. Они не видят, вот в чем дело. Они лишены того, что есть у нас: образования, опыта, таланта, воспитания, способности чувствовать тонко или способности любить… Они не нарочно причиняют нам зло, такие люди. Иногда с них можно снять шарфик; обучить, разъяснить, показать, – и они поймут! А иногда нельзя им разъяснить или показать. Невозможно. Они по-прежнему будут опрокидывать что-то или толкать; даже без злого умысла. Они не видят душой. Их можно только остановить или словами сказать: «Осторожнее! Сейчас вы все разрушите или сами больно ушибетесь!»…

…А девочка подружилась со слепым мальчиком; она стала ему помогать и опекать его. Играть с ним… Он оказался очень добрым и даже не вспоминал об инциденте. Мальчик-то как раз прекрасно видел – душой. А девочку мама научила видеть, завязав на пять минут глаза. Научила понимать и сочувствовать. Но не всех можно научить; не всем это дано. Некоторых людей надо просто принимать такими, какие они есть. И понимать, что они не нарочно разбивают стаканы и портят что-то; они не видят. Глазами видят, а сердцем, душой – не видят. И можно только самим проявить осторожность; мягко отстраниться. Потому что другого способа нет.

Неля работала так – ненормированный рабочий день

А работа была очень ответственная, она инспектировала крупные организации. Сутками сидела за компьютером и сверяла отчеты. Начальник был токсичный человек, он создал такую атмосферу, как на войне. И сотрудники все были нервные, ожесточенные. Платили хорошую зарплату, но Неля даже не успевала тратить деньги… Выматывающая работа. В итоге Неля заболела. Все верно: уйти с работы она не могла просто так. Вот организм и выдал решение – тяжелую болезнь.

Нелю прооперировали, она долго болела, а потом подала заявление об увольнении. Она больше не могла. И она стала проживать деньги, которых хватило не очень надолго, – ведь лечение и лекарства тоже только условно бесплатны. Все надо покупать и оплачивать.

Она стала ходить гулять в скверик у дома, бледная и слабая. И искать работу. Жить-то надо на что-то. И тут обнаружилось ужасное: как только Неля пыталась разместить свое резюме, у нее сжималось горло, она задыхалась, в глазах темнело… Вроде панической атаки. Причем это состояние возникало именно во время размещения резюме на вакансии финансового специалиста, – хоть в какой организации. Начинался страшный приступ.

Отчаянное положение! Жить-то на что-то надо. Где деньги брать? Надо работать. Хотя сил маловато, но кому какое до этого дело…

Неля решила поехать в другой город и лично поговорить в одной организации. Раз невозможно резюме оставить и ответить на вакансию. А денег мало! Бензин стоит дорого. И Неля зашла на сайт, где можно брать попутчиков, – есть такой сайт. Довезешь людей до другого города, получишь деньги, – бензин окупится. А в другом городе тоже берешь попутчиков в обратный путь. Это был решительный шаг, но другого способа уже не было, деньги почти кончились.

В общем, Неля проехала в декабре по нашим дорогам пятьсот километров на машине, хотя чувствовала себя не очень. Ее растрясло, швы болели, спина ныла… Ухабы и рытвины. И стемнело рано, и снег пошел. Но попутчики оказались очень хорошими: муж с женой и пожилой мужчина. Спокойные, вежливые, доброжелательные.

Неля приехала в другой город, а в организации ничего не вышло. Бывает так. Она доехала до набережной и в проруби увидела одинокую утку. Купила булочку и покормила утку… Вот и все впечатления. Даже погулять не успела, пора обратно ехать – попутчики нашлись. И снова прекрасные люди: мужчина с Кавказа и две женщины с большими сумками. Все добродушные и спокойные. Дорога была еще сложнее, Неля же страшно устала. Но доехали благополучно. И деньги остались; вышло где-то три тысячи кроме топлива.

Это мало, конечно. Но все равно деньги. А главное, Неля стала себя хорошо чувствовать. Прошла тревога, депрессия, боли прошли, аппетит появился. Она еще раз поехала в тот город с попутчиками. Только уже взяла четверых. А потом обратно вернулась. И немножко заработала. А потом снова поехала.

В общем, она полностью выздоровела, а в другом городе познакомилась с мужчиной-попутчиком, славным человеком, заслуженным тренером. У него права забрали за «встречку» по ошибке, вот он ездил и хлопотал насчет прав. Прекрасный человек оказался.

Права вернули. И вообще все стало хорошо. Если путь закрыт, надо ехать в объезд. Надо другие пути искать. А географический способ лечения – это как раз поездки. Хотя с ними связаны тяготы и усталость, конечно. Зато результат изумительный получился…

О великодушии

самая пронзительная история вот какая. Когда прошло «смертное время», первая блокадная зима, голод остался. И блокада осталась. И бомбежки. Но весной истощенные люди под бомбами стали копать огородики и сажать семена. Даже в центре Ленинграда были грядки. А один заводчанин получил крошечный участок земли на окраине. И посадил капусту. Все лето он после работы ходил на свой огородик и капусту поливал. Каких трудов это стоило изможденному голодному человеку – Бог знает. Трудно представить.

Он считал свои кочаны и представлял, как заквасит капусту и будет зимой есть. Это спасет от голода и от цинги.

Он пришел осенью – а капусту всю украли. Всю. До последнего кочана.

И человек был потрясен и расстроен; нет слов, чтобы описать его состояние. А потом он добрался домой на слабых ногах и записал в дневнике: мол, капусту украли у меня. Но я уже не печалюсь. Свой же украл, ленинградец. Значит, он будет сыт и переживет зиму. Не фашист украл, а свой. Ну, пусть поест и выживет.

Много великого и ужасного в блокадных дневниках. Но эта история про капусту – она все объясняет. Всю душу человека показывает.

Автор дневника выжил. Может, поэтому и выжил – за великодушие ему награда досталась. Жизнь. Это много – жизнь. И капуста – это много. Это тоже была почти жизнь…

Может быть, есть страна

для нас. Наша страна. Наш Изумрудный город. А там живут люди – наши люди. Сродственники. И там живет наш человек, которому мы тоже снимся по ночам. И поэтому он не может никого любить. Старается, но не может. Это же наш человек. И в нашем общем доме пустует комната – наша комната. А на нашей веранде стоит наше кресло…

Все это мечты и фантазии, просто сны. А может, и нет. Потому что мне вполне реальная женщина пятидесяти лет рассказала историю из жизни. Она жила в своей стране сорок восемь лет. Вполне хорошо. Работала преподавателем, имела приятелей, нормально зарабатывала. Только семьи у нее не было. Так вот вышло – не смогла она никого полюбить. В юности были увлечения, но ничего серьезного не получилось. Так шла жизнь. Она свыклась. Все хорошо, да? Только ее не очень-то любили и понимали, эту Олесю. С детства. Терпели, уважали, не обижали, но как-то не понимали и не любили…

А два года назад она купила путевку в одну страну на море. Совершенно обычную путевку в недорогой отель. Раньше она бывала за границей; по работе ездила в Европу, ездила в Россию. А в эту страну поехала первый раз в жизни. Обычная поездка на море.

Она приехала и почувствовала запах страны. Он был таким несказанно прекрасным, что у нее увлажнились глаза. Пока ехали на автобусе в отель, она взгляд не могла отвести от пейзажа. Она узнавала и дорогу, и залив, и деревья, и маленькие домики… В отеле она оставила вещи и спешно отправилась в ближайшее селение. Там все рядом. Подошла к дому, – на крыльце сидел старик, разговаривал о чем-то с двумя женщинами в длинных платьях и в платках. К своему изумлению рассказчица поняла, о чем они говорят. Не слова, но смысл уловила. Старик с бородой, в шапочке, посмотрел на нее. И женщины посмотрели внимательно. И стали улыбаться, протягивать руки, приветствовать, словно давно ее знали. И приглашать в дом.

Она безбоязненно зашла и пила с ними чай из маленьких стаканчиков. Они говорили, а она понимала смысл и кивала в нужных местах. А потом расплакалась от любви и восхищения. Так плачут, вернувшись домой из долгого путешествия. Из пятидесятилетнего путешествия…

Долго перечислять все радости узнавания. И радость встречи со своим человеком, – ее описать невозможно. А Олеся его встретила там. Она уехала в эту страну, вот как получилось. Съездила домой, уладила все вопросы, собрала деньги, нашла работу удаленную, и уехала. За два месяца выучила язык. Взяла и выучила. Но она его скорее вспомнила.

А потом вот познакомилась со своим человеком. Вернее, узнала его. Он работал учителем и жил один в своем доме с садом. Не встретил свое счастье до шестидесяти лет. А потом встретил. Вернее, дождался и узнал.

Как это возможно? Никто не знает, не так ли? Может быть, потому человек и несчастлив, и одинок иногда, что он живет среди чужеземцев. Говорит на чужом языке и общается с чужаками. Хорошими, добрыми, но совершенно чужими… А где-то есть его родная страна и родные по духу люди. И они его ждут. Хотя уже и не надеются на встречу. И позабыли, что ждут.

Пусть дождутся.

Если бы у Льва Толстого был интернет,

он бы непременно комментарии писал. Интернета не было, приходилось писать длинные статьи. Но вот точно говорю; непременно писал бы комментарии. Под статьей о премьере оперы Вагнера он вот что написал бы:

«Все это глупо, балаганно, так что удивляешься, как могут люди старше семи лет серьезно присутствовать при этом… Больше я уже не мог выдержать и выбежал из театра с чувством отвращения, которое и теперь не могу забыть».

Хорошо сказано. Ядовито так. Мастерски.

А Шекспиру он написал бы: мол, удивляют глупости и безнравственности вашей пачкотни. «Безнравственность» – капслоком. Потому что в статье Толстой это слово дважды подчеркнул. И добавил, что глупые люди, как вороны на падаль, слетелись читать Шекспира. И раскаркались: «Ах, это гениально!». А на самом деле Шекспир – просто мусор.

А Пушкину Толстой написал бы такой комментарий: «Пушкин – это киргиз». И пояснил так: мол, «крестьянин, торжествуя», – что за бред? С чего крестьянину торжествовать? Поехал в лавочку за табаком, а Пушкин и рад стараться. Заныл свою песнь, как киргизский акын: что вижу, то пою!

И это я ни капли не придумываю. Это Толстой на самом деле писал такое. Только в статьях. Комментарии были недоступны.

Впрочем, Шекспир, Вагнер и Пушкин тоже от него не отставали. И тоже других комментировали, да еще как!

Нет, все-таки хорошо, что интернета тогда не было. И приходилось изливать яд чернилами на бумаге. Это долго. И хорошо, что большая часть населения просто не умела писать и комментировала устно…

Ах, лучше бы, право, написал хороший детский рассказ Толстой-то. А Пушкин – прекрасное стихотворение. А Вагнер вместо того, чтобы бедного Ницше комментировать, написал бы оперу. А Шекспир – пьесу…

Но интернета не было тогда. Это хорошо. А то не узнал бы мир ни Толстого, ни Пушкина… Они бы так увлеклись ядовитыми комментариями, что позабыли бы о своем таланте.

Лучше свое писать. Эссе, пьесы или музыку. А в перерывах подбадривать и поддерживать других талантливых или просто добрых людей. И хороших произведений стало бы больше. А злобы и зависти – меньше…

Когда все хорошо, может стать скучно

Жил человек с любящей женой, все хорошо было. Даже очень. А потом стало скучно. Все приелось, мещанский быт, одни и те же слова и объятия… Или на работе все хорошо шло. Деньги платили, относились по-доброму. А потом стало скучно. Все одно и то же, нет ярких красок, все надоело. Старый друг стал скучным. Заранее все знаешь, что он скажет. Скучной стала жизнь…

Хорошее – оно может стать скучным. Потому что оно хорошее. Скучное здоровье, скучные деньги, скучная дружба, скучная забота, любовь скучная. Это так бывает, когда все очень хорошо. Когда счастье. Скучное такое счастье. Однообразное.

И человек знакомится с новой интересной женщиной, не чета жене! Веселая и искрометная. Бросает работу и начинает рискованный бизнес. Это интересно и вдохновляет. И новых друзей находит, энергичных оригиналов. Теперь все не так скучно, наоборот, масса впечатлений. А потом он страшно пожалеет о том, что наделал. Когда его обманут, предадут, используют, бросят, кинут, пренебрегут им. Потому что он скучный. Или еще по какой-то причине.

Кончится скучное счастье. Придет болезнь или утрата случится. Внесет разнообразие в скучную жизнь.

О, как будет жалеть человек о своей скучной жизни! Как будет он молить вернуть ему скучное счастье, когда близкие рядом, когда ничего не болит, когда все так однообразно и буднично, так хорошо!

Но он сам выпросил это у судьбы. Он не ценил хорошее. Не благодарил за мир и покой. Капризничал. Жаловался на скуку.

Мирная жизнь – она скучная. И хорошие, любящие люди – они приедаются. Но ценить все это по-настоящему человек начинает только тогда, когда потеряет навсегда.

Две женщины среднего возраста вспоминали «лихие девяностые»

Они тогда были подростками. И обе, – какое совпадение! – жили в поселках. В разных, но очень, очень похожих. Все российские поселки похожи друг на друга.

Женщины вспоминали бедность и недоедание, – тогда многие плохо жили. Отцы пили, зарплату не платили на предприятиях… А в каждом поселке стоял магазинчик. «Коммерческий магазин» – так их называли. Вроде киоска. И там чего только не было, на витрине! Жвачка, разноцветные конфеты, какая-то удивительная колбаса-салями, газировка, игрушки… Только стоило все это дорого, а денег не было совсем.

И одна женщина рассказала, что ей хотелось этот прелестный магазинчик сжечь, разломать, ограбить! Она ненавидела этот магазин, но ее как магнитом тянуло к нему. В душе она мечтала разрушить магазин. А вторая рассказала, что темным унылым вечером она подходила к магазинчику и рассматривала витрины. И восхищалась замечательными вещами, которые видела. Она мечтала иметь такой же магазинчик. И в душе благословляла это чудесное, сказочное место, – ведь от него делалось как-то теплее и светлее…

Как вы думаете, кто из них добился успеха? А кто так и остался в поселке, в бедности и прозябании? Нетрудно догадаться. Девочка, которая любила магазинчик, хоть и не могла там что-то купить, жила хорошо. В достатке. А девочка, которая мечтала магазин сжечь, – плоховато жила. И ненавидела богатых. И другую женщину обругала за ее глупые детские мечты и нынешнее богатство. Небось, наворовала себе!

Это старинный способ. Увидели хорошую вещь или счастливого человека – благословите его своими словами. Постарайтесь получить хорошие впечатления и найти добрые слова. Их можно мысленно сказать. Благословите и поблагодарите. «Какая красивая машина! Сколько труда вложили в нее создатели! Она прекрасна, пусть ездит долго и остается такой же прекрасной!», – это нетрудно подумать, правда?

Но некоторым трудно. Невозможно. Они проклянут и машину, и владельца, пожелают им всего самого дурного. И сразу предположат, что хозяин машины – подлец и вор. Поэтому у них, у этих людей, никогда не будет ничего хорошего. Даже если им подарят машину, она от них уедет. А деньги – уплывут…

О хороших вещах надо говорить хорошо. Ничего, что пока их у нас нет. Счастье и богатство приходят к тем, кто умеет их ценить. Хорошие вещи приходят к тем, кто не хочет их разломать или сжечь. Это древняя гавайская техника благословения, – другого слова не подобрать. Говорите хорошо о хорошем. Радуйтесь, что оно есть в мире. И оно придет в вашу жизнь. Счастье, любовь, деньги… Все это есть в магазинчике. А значит, мы когда-то сможем это купить.

Мэрилин Монро случайно нашла записи мужа

Там было написано, что он в ней разочаровался. И еще много такого. Он же драматург был, этот Миллер, вот и записывал свои чувства. Написал, что Мэрилин его разочаровала. Он ее не любит. Брак был ошибкой. Много всего написал, а она прочитала.

И Мэрилин не стала устраивать сцены или истерики закатывать. Она погрузилась в печаль. Снова попала в свою сумрачную комнату, где монстры шевелятся по углам и очень холодно. Она так и написала в своем дневнике; мол, нет у меня злобы. Это нормально, что меня хотят бросить. Это просто отчаяние. Это всегда так бывает; унижение и отчаяние. Меня всегда предают, и это нормально, так и должно быть.

Когда нет ни злости, ни ярости, ни обиды, – это значит, человек привык к предательствам и просто вернулся в свою сумрачную комнату с монстрами. Он привык к своей комнате; очень самонадеянно было выходить оттуда, не так ли? Все равно приведут обратно. Так в детстве Мэрилин передавали из одного приюта в другой, от одних приемных родителей – другим. Это нормально. Еще одно унижение и снова отчаяние. Лучше уж вовсе не выходить из своего мрачного убежища. Оставаться в своем сумрачном приюте.

Ференци написал о том, что душа ребенка горит сначала, как одинокая свеча в темной комнате. Если прикрыть свечу рукой, – в комнате станет в два раза темнее. Сумерки и полумрак. Вот что происходит с жизнью ребенка, которого предают, унижают, обижают, бросают, не любят… Он привыкает потом к этому сумраку. Так и живет. Но об этом никто не знает.

И каждый раз, когда его возвращают от солнечного света в мрачную комнату, он просто говорит себе: «Это нормально. Меня и должны бросать, предавать, разочаровываться во мне. Вот моя комната, не надо больше выходить из нее и верить приглашениям погулять по солнечному саду. Меня снова вернут в мою страшную комнату!»

В конце концов человек просто гасит свечу. Как Мэрилин. По крайней мере, так не видно монстров. И перестает мучить слабая надежда. Сумрак превращается в тьму.

Единицы выходят на свет. Любовь спасает, спасает близкий и преданный человек рядом. Это бывает. Но не очень часто…

Диккенсу подали на обед

в ресторане невкусный паштет. Вроде пирога такого. Писатель съел вкусные блюда, а паштет есть не стал, но официант все равно включил паштет в счет.

На следующий день Диккенсу вновь к обеду подали паштет. Тот же самый. Диккенс отрезал кусочек, но есть не стал. Официант снова включил паштет в счет!

А потом официант снова подал паштет Диккенсу. Починил и подал. Вставил отрезанный кусочек и замазал салом. И снова включил паштет в счет.

Диккенс стал сопротивляться молчаливо. Он выливал в паштет остатки вина и чая, тушил сигары, кости куриные втыкал… Официант терпеливо чинил паштет, очищал и снова подавал к столу. И включал его в счет!

Так длилось неделю, пока Диккенс плыл на корабле. В конце концов он паштет выбросил за борт. Уничтожил решительно! И правильно сделал. Официант был побежден.

Если какая-то ситуация неприятная, проблема повторяется, надо ее решать. Терпение не поможет. Нет смысла делать вид, что все в порядке. Ведь еще и платить заставят…

Иногда единственный способ избавиться от паштета – выбросить его за борт. И громко возмутиться, как матрос на броненосце «Потемкин». Действовать надо решительно и смело, если кто-то повадился нас кормить паштетами. Надо решать ситуацию поскорее. Только так можно избавиться от проблемы.

Когда говорят, что нужны помощники,

часто имеют в виду «рабы». Когда говорят, что помогать надо для воплощения идеи, часто идея проста – надо бесплатно поработать на благо этого человека.

Идея хорошая, спору нет. Только лучше бы ее прямо выражали. Без обращения к совести, без давления на жалость, без туманных описаний счастливого будущего. Обычно в другом мире.

«Мне нужна помощь!» – значит, вам не заплатят ни копейки. Вот что это значит. Но после этих слов даже спросить об оплате неудобно. Кто же берет плату за помощь? Помогают даром, от сердца, бесплатно!

Только вот «помощью» работу называть не надо. Это разные вещи. Накормить голодного или довести до дома слабую старушку – это помощь. А бесплатно работать по специальности или строить дом начальнику – это работа. Или носить кого-то в паланкине – тоже работа. Или в свое свободное время принимать пациентов. Или обои клеить.

Лучше прямо сказать: «Я хочу, чтобы вы бесплатно на меня поработали». Но это так грубо звучит! И могут отказаться. Даже скорее всего откажутся. А «помощь» – звучит совсем иначе, правда?

Вот где «помощью» называют бесплатный труд, там и рабство близко. Обычно так бывает, к сожалению…

Запомнится главное;

я помню. Мне лет двенадцать было; подросток. А подростки угловаты и неловки, они еще не привыкли к новому телу. Дедушке в Академии наук на юбилей подарили такую громадную, довольно уродливую штуку из яшмы и малахита с серебряными вставками – письменный прибор. Он занял треть большого стола, за которым мы с дедушкой занимались. У нас общий стол был. Ну, и я этот чудовищный и дорогой прибор как-то уронила. Хотя он тяжелый был и громоздкий. Этот жуткий каменный цветок, так сказать, упал и разбился на тысячу кусков. Там же все было филигранно вырезано из камней, вот они и стали хрупкими. Ба-бах! Дедушка прибежал в комнату. И увидел, что я жива-здорова. Махнул рукой, сказал: «Эх!», и пошел за веником. И мы с ним все убрали. Я бормотала извинения напополам с оправданиями; а дедушка сказал, что все это пустяки и ерунда. Главное, что мне на ногу это тяжелое изделие не упало. Вот это – важно, да.

И с папой в то же время мы как-то жарили кабачки. Папа не очень в кулинарии разбирался, да и я тоже. Мучительный был процесс, скажу я вам. Мы чистили кабачки, потом вынимали семена, потом резали на ломтики, потом обваливали в муке и жарили в подсолнечном масле. Дым, шкворчание, мука, масло брызжет… А в итоге медленно-медленно растет горка пожаренных ломтиков на блюде. Мы на блюдо складывали поджаренные кабачки. На блюдо кузнецовского фарфора.

Ну, и в конце процесса, когда все было готово, когда горка стала большой, я это блюдо и уронила. Бац!

Папа был исключительно аккуратен. Он соблюдал гигиену и санитарию всегда, он же был врач и ученый. Все знают, что на полу – полчища микробов и бацилл! Поэтому и осколки блюда, и кабачки – все мы аккуратно сложили в ведро, помыли пол и пошли выбрасывать мусор. А по пути зашли в магазин и купили банку консервированной солянки. Ей и поужинали.

И тоже папа слова мне резкого не сказал. Даже в момент падения блюда. Только сказал: «Эх!», – немного разочарованно. Он кабачки жареные очень любил…

Вот это и запомнилось. Контуженный под Сталинградом, израненный на войне дедушка и его «эх!». И папа, подбирающий с пола осколки… Он мне не разрешил подбирать – вдруг я порежусь?

Они были очень добры ко мне. И очень любили.

И не надо оправдывать себя минутным раздражением, вот что я думаю. Мол, извини, я погорячился и поэтому на тебя закричал. Мужчины умеют сдерживаться, если любят. И если они – настоящие мужчины.

…Такое и запоминается почему-то. На всю жизнь. И тоже учит сдерживаться. О каждом крике и обзывательстве пожалеешь потом. О каждом! А о блюде не пожалеешь. Или о кабачках…

Все проходит, теряет ценность и смысл. Только любовь остается навсегда. Может быть, навечно…

Можно родиться красивым и богатым,

как англичане говорят, с серебряной ложечкой во рту. И потом потерять эту ложечку; утратить счастье и преимущества. А можно родиться с двумя рядами зубов в ротике, с шерстью и с густой бородой. Да еще иметь в придачу обезьянье лицо и сложение. Но прожить долго и счастливо девяносто лет. Все зависит от того, кто встретится на жизненном пути. Если любящие и добрые люди будут встречаться – можно преодолеть злое заклятие.

Так случилось с Перциллой Лоутер; «девочкой-обезьяной». Она родилась на свет мохнатой и не очень-то похожей на девочку. И родители отдали ее в цирк, чтобы людям показывать на представлениях. На потеху публике. Но владелец цирка Лоутер удочерил девочку, дал ей свою фамилию и хорошее образование. А тех, кто обзывал Перциллу, мог и побить! Он оказался добрым человеком. Перцилла выступала в цирке и отлично зарабатывала. Ее хотела купить одна богатая дама за громадные деньги, – очень подозрительная дама, в своем дворце она разводила обезьян. И неизвестно, зачем она хотела купить Перциллу; может, для опытов! Но Лоутер не продал девочку, он же ее считал своей дочкой. Потом Перцилла вышла замуж по любви за «человека-крокодила»; он был приятный молодой человек, даже красивый. Просто кожа на теле у него была как панцирь. Зато сердце было мягким и добрым.

«Женщина-обезьяна» прожила почти 90 лет. Они с мужем хорошо зарабатывали, а потом ушли на пенсию и провели старость в красивом доме, в полном достатке, в любви и согласии. Перцилла сбрила бороду, когда муж умер, в знак траура. И оказалась вполне обычной симпатичной старушкой; старость всех уравнивает. А хороших людей даже красит…

В начале жизни все может быть очень плохо. Гораздо хуже, чем у других. Но иногда судьба посылает хороших людей-помощников тем, кого страшно обделила при рождении. И в трудной ситуации могут встретиться добрые любящие люди; они помогут исправить вред и обрести успех. Надо быть внимательнее к тем, кто нам встречается; они могут стать нашими помощниками, эти люди. Или мы для них можем стать спасителями; кто знает? Именно люди на пути – вот мощный ресурс для преодоления судьбы. Не надо забиваться в уголок и отказываться от общения. Наоборот. Нужно смело идти навстречу судьбе, и знакомиться, и общаться, и работать. Это увеличивает шансы на счастье.

Про знаменитых героев много пишут

Их все знают. А про доктора Хавкина кто знает? Не очень много людей знают про Хавкина. И фамилия немного смешная, не героическая. Не Цезарь, прямо скажем. А вот Чехов написал про доктора Хавкина: «Самый незаметный человек». Так и написал. Потому что был потрясен его незаметными подвигами. Его незаметной деятельностью. И незаметным самопожертвованием.

А ведь этот доктор Хавкин спас множество людей. Он сначала учился в университете и хотел делать добро. Поэтому и начал медицину изучать. Примкнул к «народникам», – тогда многие гуманные молодые люди в «народники» шли. Хотели людям помогать и просвещать народ. Но «народники» оказались весьма агрессивными. Владимир Хавкин познакомился с одной «народницей»-террористкой, Верой Фигнер, по прозвищу «Верка-револьвер», послушал о кровавых планах по борьбе с кровавым режимом и решил народ спасать как-то иначе. Без пролития крови и без Верки-револьвера. Ушел он от них

И стал учиться у Пастера. Вместе с Пастером три года разрабатывал вакцину от холеры. И они эту вакцину создали! Надо было ее испытать на человеке теперь. Пастер на себе испытывать забоялся, а доктор Хавкин вколол себе препарат и специально постарался заразиться холерой. На благо людей. Вакцина подействовала. Доктор не заболел!

Доктор Хавкин немедленно отвез вакцину в Россию, где бушевала эпидемия холеры. Но правительство не разрешило вакцину использовать. Мало ли. Если помогло доктору Хавкину, другим может вред причинить. И вообще, как-нибудь народ сам справится. Хавкин вакцину предложил Франции и Испании – задаром! Но они тоже отказались. Мало ли… Англичане оказались хитрее и решили вот что: «Давайте, – говорят, – пошлем этого подвижника в Бомбей, в Индию. Пусть там свою вакцину предлагает. Если это хорошая вакцина, мы потом ее себе возьмем. А если плохая – мы не виноваты. А лучше всего, если этот доктор там и сгинет. Нет человека – нет и вакцины. И рассуждать не о чем!»

Хавкин приехал в Индию и собственноручно привил 42 тысячи человек. Они не заболели холерой, хотя была страшная эпидемия. Он их спас.

А потом его англичане послали снова в Индию, на этот раз с вакциной от чумы. Он от чумы изобрел вакцину и тоже на себе испытал. Ввел вакцину и попытался заразиться чумой. Вакцина подействовала! И он потом в Индии остановил эпидемию чумы. Поехал и всех спас.

Ну, вот и все, пожалуй. Вот и все незаметные подвиги этого доктора. Семью он не завел; он же в очагах эпидемии жил и постоянно подвергался риску. И вообще тихий был человек, незаметный. А деньги свои он отдавал на благотворительность и тайно посылал бедным.

Так что есть незаметные люди и тихое самопожертвование. Когда ни стран не завоевал, ни в царей не стрелял, не метал бомбы и не совершал перевороты. Не собирал пожертвования. Не плыл на плоту через океан…

Просто вот – был такой доктор. Самый незаметный человек. О котором так написал другой доктор, Чехов. Пораженный тихими, незаметными подвигами человека с немного смешной фамилией – Хавкин…

Писатель Гюго любил актрису Друэ

Он любил ее пятьдесят лет. Это долго. Но Виктор Гюго был женат на другой и имел пятерых детей. Жена изменила писателю, он тяжело это переживал и встретил Жюльетт Друэ в театре. Она играла в его пьесе.

Она красивая была, Жюльетт Друэ. Скульптор Праден с нее лепил статую, а публика рукоплескала актрисе, когда она на сцене выступала. Говорят, что она была куртизанка. Но тогда всех актрис считали женщинами вольного поведения. Просто она нравилась мужчинам и они дарили ей дорогие подарки. Она хорошо жила. А потом встретила Гюго.

Их роман продолжался пятьдесят лет. Жюльетт ушла из театра и стала жить затворницей – писатель был страшно ревнив. И скуп. На содержание Жюльетт он выделял скромные суммы. Все верно, ему же надо было семью содержать. А когда Гюго отправили в ссылку, верная возлюбленная последовала за ним. И поддерживала любимого, как могла…

Чудеса любви и самоотречения проявляла Жюльетт. Даже жена Гюго, умирая в старости, попросила у кроткой любовницы прощения за то, что дурно о ней думала. А Гюго называл Жюльетт своей «истинной женой» и любовью всей своей жизни. Хотя и изменял с другими дамами, к сожалению. Даже в дом Жюльетт их приводил.

Он так и не развелся. И на Жюльетт так и не женился. Пятьдесят лет длился этот роман с женатым мужчиной, а потом – со вдовцом. Наверное, это великая любовь и великое счастье…

Но так грустно читать: Гюго жил в одном доме, а для любовницы снимал другой дом. Маленький. И утром романтичный Гюго выходил на балкон, выпив чашечку кофе в кругу семьи. И развешивал на перилах балкона белый носовой платочек. Это был знак для его дорогой Жюльетт: ночь прошла хорошо. Писатель выспался, попил кофе и чувствует себя недурно.

Вроде сообщения в виде «смайлика». Или приветствия «доброе утро!»

Может, это и великая любовь. Наверное. Но так трудно довольствоваться утром носовым платком на перилах балкона. Или коротким сообщением в телефоне. Или прекрасными словами о любви и верности. Которые почему-то должна проявлять одна сторона. Та, что со слезами умиления рассматривает носовой платок на балконе. Знак любви. Очень скромный знак, на мой взгляд. Грустный и безнадежный, как белый флаг. Флаг поражения.

Любящий человек не может быть зрителем

Фромм много рассуждений о любви написал; много наставлений для тех, кто должен учиться любви. А об этом упомянул лишь однажды. А это и есть главный признак любви. Не быть зрителем.

«Пусть человек сам решит свои проблемы, выпутается из неприятностей, достигнет успеха, разберется с привычками, выздоровеет, справится, улучшит свое эмоциональное состояние, исправит поведение, решит задачи, станет гармоничным». Это правильно. Только вы-то, зрители, зачем ему будете нужны потом? Когда он сам всего достигнет и со всем справится.

Тот, кто сидит в партере и хрустит поп-корном, наблюдая с интересом за нашими прыжками и стараниями, не очень-то нас любит.

Тот, кто смотрит на нашу личную драму или трагедию со зрительского места, не очень-то нас любит. Даже если всхлипывает в особо грустных местах. Или отворачивается – в страшных.

Тот, кто глазеет на то, как мы боремся в поединке с врагом на арене, – вряд ли любит нас всем сердцем.

Поэтому зрители не интересны. И нечего удивляться, что мы расходимся в разные стороны после драмы или поединка.

Спасибо за аплодисменты. За внимание. За присутствие.

Но дальше мы справимся сами. Мы научились справляться.

Приходите на представление, – так мы им скажем. И не забудьте оплатить билеты. Зрители должны покупать билеты.

А любящие – они всегда с нами. В мелодраме, в комедии или в триллере, – они играют с нами и за нас. Потому что любящие не бывают зрителями. Никогда.

Я вспомнила про черную икру

И про светлое чувство. Это я в детстве знала мальчика одного. И мы приходили к нему в гости иногда – он жил в частном доме. Тогда было немало частных домов. Очень простая семья была. Папа такой, с красным носом и грубыми руками, в шапочке-«петушке», довольно уродливой и самовязаной. В телогрейке и в сапогах кирзовых. Небритый. И он все матерился себе под нос, привычно так. Для меня непривычно, но вот так все и было. На Джузеппе он был похож, из фильма про Буратино. И дети его так и звали: Джузеппе. Вечно вполпьяна, как писал Достоевский, этот Джузеппе ворчал, бурчал, стучал сапогами. И уходил со двора работать грузчиком. Он после работы снова уходил работать.

А мама мальчика оставалась дома. Полная такая женщина в выцветшем халате, с кудерьками перманента. Она болела и все лежала на диване. У нее был рак, вот. В груди был рак, она сама говорила. И она могла умереть, это мне мальчик сказал. Потому что так врачи сказали. Он знал.

На полу лежали плетеные коврики, между рамами – серая вата. Пахло больницей, как у моих родителей на работе.

А женщина на диване часто ела черную икру алюминиевой ложкой из маленькой банки. Да-да. И этот грубый Джузеппа бдительно смотрел, чтобы она все съела. И ворчал бранные слова.

Ну, икра и икра. Просто это была диковинка тогда. И в магазине ее не продавали. Можно было купить по блату в ресторане, вот. За десять рублей крошечную баночку. Я точно не помню, но за какие-то сумасшедшие деньги можно было купить. Врач один сказал Джузеппе, что жене надо есть черную икру. В ее положении это полезно очень. Очень поддерживает!

И этот грубый дяденька работал на одной работе, а потом халтурил на другой. До поздней ночи. Иногда до утра. Он там зарабатывал деньги на черную икру. Он верил, что это спасительный продукт. Раз врач так сказал и раз так дорого стоит – значит, спасительный. Вот он покупал эту икру в ресторане у коррумпированного повара или официанта, и жене нес. А она кушала алюминиевой ложкой. Так вот было.

И, знаете, мама этого мальчика не умерла. Хотя тогда лечение было не очень эффективным, наверное. Но вот не умерла. Я его потом встретила, его как раз из тюрьмы отпустили, он там сидел за хулиганство. Так мама была жива. И отлично себя чувствовала. Хотя прошло много лет!

И мальчик ничего, исправился. Стал шофером потом.

Это не искрометная история, конечно. В ней ничего такого нет; ни тайны, ни романтики, на высоких чувств. А из возвышенных предметов – только баночка черной икры.

Но это про любовь. Которая дышит, где хочет. Где человек дышит, там и любовь рядом дышит. И светло на душе от черной икры. Когда вспомнишь; а про любовь и икру редко как-то вспоминаешь. Они – редкость. Дорогая редкость…

Художник Айвазовский не читал книг

Вообще не читал. Ну, может, в гимназии читал учебники, а потом бросил это дело. Он с Пушкиным дружил, но и его сочинений не читал. «Зачем, – говорил Айвазовский, – мне читать книги? У меня и так есть свое мнение!» Все поражались такому поведению художника. И один современник уничижительно назвал Айвазовского «помесью добродушного армяшки с архиереем», посетовав, что художник говорит медленно, с акцентом, и все какие-то не очень интересные вещи. Это все потому, что он книг не читает! У него, дескать, и так есть свое мнение!

У Айвазовского был источник, вот в чем дело. Свой, личный минеральный источник в имении рядом с Феодосией. Это имение художник заработал своими картинами, удивительными и восхитительными морскими пейзажами. Он так писал море, что оно было как живое! Причем на море не смотрел, не с натуры писал. Просто из головы. Хотя море любил, конечно.

И вот в Феодосии началась страшная засуха. Айвазовский взял и подарил свой личный источник городу, изнывающему от зноя и жажды. На свои деньги проложил водопровод, 25 верст труб! И напоил весь город. Даром. Пятьдесят тысяч ведер воды каждый день получали горожане из личного источника Айвазовского. Он не был жадным. Раз у него есть источник – пусть все пьют минеральную воду. Пожалуйста!

Он гимназию в городе построил на свои деньги. Театр. Еще много разных культурных заведений. И поил всех водой из своего источника. А великолепные свои картины часто просто дарил.

Когда у человека есть источник, ему нет особой нужды читать книги. Он может себе позволить их не читать – это личное его право. Он картины писал удивительные, гениальные. А в 75 лет съездил в Америку и Ниагарский водопад написал. Когда ему читать-то было?

Пусть каждый занимается своим делом. Черпает из своего источника, если Бог ему дал. А если щедро делится с другими такой человек, – так нечего его критиковать и книги ему пихать в руки. И писать про него неприятное.

Каждому свое. А источник был неисчерпаем. Там было все: и море, и горы, и земля, и небо, и лето, и зима, и люди, и птицы, и рыбы, и спасение утопающих… Все было в источнике. В первоисточнике. А книги и картины – это всего лишь пересказ. Ведра с водой, которыми поят жаждущих…

Одна молодая жена принимала у себя родственников мужа:

свекровь, тетю с дядей, сестру с мужем. И очень-очень старалась. Из кожи вон лезла, как говорят. Накрыла стол белоснежной скатертью, достала бабушкин сервиз, а на премию, которую дали на работе, купила продукты. И решила сделать стол в русском стиле. Запекла осетрину, разорилась на икру – выложила ее на блюдо. Тонко нарезала лимон. Буженину нарезала, окорок копченый разложила щедро. Испекла пироги с мясом, с рыбой, с капустой. Белые грибы маринованные выложила. И горячий картофель в мундире поставила художественно в чугунке на вышитое красивое полотенце. Ну, и сластей видимо-невидимо!

Родня пришла и плотно поела, запивая осетрину хорошими напитками. Поднатужились и все съели! А пироги с собой унесли. Потом они горько жаловались мужу щедрой хозяйки, соседям и общим знакомым. Рассказывали, что молодая жена им сварила картошку в мундире на праздничный обед! Все ужасались и сочувствовали. Некоторые оправдывали жену – мол, она еще молода и глупа! Но, действительно, картошка – это слишком! Это унизительно даже – подать такое скудное угощение.

Вот ни слова ведь родственники не соврали, так? Была картошка? Была! Это чистая правда. А про осетрину, буженину, икру и коньяк они просто умолчали. Так что не надо слишком верить рассказам таких людей. Они все съедят, но расскажут только про картошку. И выставят вас жадными, недобрыми, глупыми… Попользуются хорошенько, а потом вот так отплатят. И оправдаться невозможно будет. Ведь была картошка? Была!

Жена иногда общается с этой родней. И на стол выставляет чай без сахара. Сахар вреден. Пришли попить чаю – пожалуйста, вот чай. Просто чай. В простых чашках чайных. Попили чаю? Вот и славно. Идите и рассказывайте. Потому что рассказывать будут все равно. Это закон. Но когда про чай рассказывают – это не обидно. Закармливать пирогами и пряниками тех, кто предвзято к нам относится, нет смысла – только хуже будет. Все равно запомнят только картошку в мундире – вот ей и следует потчевать таких людей.

Репин был великий художник

Дорого брал за портреты; это правильно. Портрет, написанный мастером живописи, не может дешево стоить. И Репин был обеспеченным человеком. Но скуповатым. Когда его дочь Вера нуждалась в массаже, Репин ей посоветовал: мол, Верочка, ты один раз заплати массажистке за сеанс. А сама все бдительно примечай, все ее приемчики. И потом сама себе массаж делай! Это выгодное дело, так мы сэкономим большие деньги!

Здорово придумано. В парикмахерской надо бдительно понаблюдать за мастером, а потом самой стричься. У стоматолога тоже надо быть приметливее. Потом можно самому себе зубы лечить. Сантехник чинит трубы, – а вы наблюдайте, потом сами будете чинить. И за работой художника можно последить, запомнить приемчики, а потом самому портреты писать…

Чужую работу обесценить легко. Но тогда надо самому все делать. Один раз подсмотреть, и довольно. Странно только, что за свою работу люди просят большие деньги. А за чужую платить не хотят. Это же так легко и просто – чинить, лечить, массажировать, учить…

Но идея оригинальная. Не хочешь платить – научись и сделай сам. Как советовал великий художник Репин.

Если вы наденете красную шапочку —

дело кончится плохо. И это не сказка. Людовик Шестнадцатый выбрал «средний путь». Пошел на уступки, – это же правильно, идти на уступки? Когда разъяренная толпа ворвалась в Тюильри, выкрикивая угрозы, Людовик надел красную шапочку санкюлота в знак согласия с требованиями толпы. И даже попил красного вина из бутылки, которую ему кто-то сунул. В знак примирения.

Он пошел на уступки. Вот на эти самые уступки, на которые учат идти, когда на нас нападает кто-то разъяренный и агрессивный. «Вам надо всего лишь немного уступить, надеть красную шапку и отпить вина из бутылки с чьими-то слюнями. Покивать и согласиться. И конфликт уладится сам собой!»

Когда кто-то умышленно нападает и нарушает ваши границы, когда ворота уже сломаны и вам угрожают, оскорбляют, унижают вас, – не надо надевать красную шапку. Надо или бежать. Или так же яростно обороняться. «Бей или беги» – так работает нервная система. Не предусмотрены другие функции. И ничего хорошего не будет, если вы будете договариваться, уступать, унижаться или пытаться сделать вид, что ничего не происходит. Просто кто-то поджигает ваш дом и блюет в гостиной. Или рубит головы вашей родне.

Людовик имел много шансов спастись и спасти свою семью. Очень много. Он мог начать палить из пушек и прогнать толпу. А мог сбежать и получить поддержку от своих сторонников. Мог бы, мог бы… Вместо этого он пошел на уступки. Надел шапку. А потом ему отрубили голову, вот и все.

Наполеон сказал тогда: «Какой трус!» – про Людовика. Может, и не трус. Просто уступчивый человек, который хотел со всеми жить в мире, никому не причинять зла, не выглядеть грубияном и показать, что он прислушивается к чужому мнению. Учитывает его и идет на уступки.

На уступки надо идти с теми, кто не желает нам смерти или несчастья. С теми, кто не замыслил недоброе. С теми, кто не ворвался с бранью и угрозами в наш дом.

А в случае нападения уступки всегда плохо кончаются. И не надо напяливать на себя чужую грязную шапку и пить вино. Надо сохранять трезвую голову. Это поможет голову сохранить.

Или хотя бы не выглядеть трусом. Это тоже важно.

Человек может иногда располнеть

даже при небольшом рационе. Многое зависит от гормонов, к сожалению. От скорости обмена веществ. Но иногда причина очевидна – мы слишком много едим. Мы не голодны, но зачем-то снова поели. И съели многовато, – мы и сами это понимаем, сожалеем, даем себе слово сдерживаться. Но снова срываемся… Не надо себя клясть и ругать, – может быть, дело в том, что вы просто не справляетесь с переживаниями, грубыми нападками, с какой-то травмирующей ситуацией, с тревогой… Чувствительные люди могут переедать по этой причине.

Бывают, конечно, и просто обжоры. Лакомки. Как древнеримский поэт Гораций; он так любил поесть, что завтракал три-четыре раза. Позавтракает и снова хлопает в ладоши, велит рабам накрывать на стол. И снова завтракает. До обеда сидит и завтракает. Неудивительно, что поэт был очень полным. Просто он очень-очень любил покушать и не прилагал усилий, чтобы как-то себя ограничить. Но вот Бисмарк, например, даже прозвище имел – Железный Канцлер. Характер был очень сильный у этого деятеля, воля поистине железная. Но в одно время враги и неудачи так достали Великого Бисмарка, что он начал очень много есть. Чрезвычайно много. Он растолстел и не мог остановиться. Хорошо, что канцлеру встретился отличный доктор, который занялся его диетой. Стал следить за количеством еды, запретил вино, заставил ходить на прогулки, а главное – наладил сон. Ведь нарушенный сон лишает человека энергии. Бессонница лишает душевного покоя!

Бисмарк похудел и выздоровел. А ел он от стресса. Ведь во время стресса в организме вырабатываются адреналин и кортизол; нарастает тревога. Уходит энергия. Организм буквально приказывает немедленно запастись энергией впрок, съесть как можно больше! И самое главное вот в чем. Когда младенец рождается на свет, единственное место, в котором он чувствует себя в безопасности, – подле груди матери. Блаженное насыщение молоком матери, тесный контакт с ней, чувство тепла и покоя, – вот что связано в нашем подсознании с процессом еды.

В трудные времена мы стремимся обрести безопасность. А безопасность и процесс еды теснейшим образом связаны. Если вас обидели, расстроили, причинили вред, если вы чувствуете тревогу и гнев, еда становится универсальным антидепрессантом, так сказать. Убежищем. Спасением. Единственным способом почувствовать себя в безопасности. Нет вашей вины в том, что вы начинаете есть. И корить себя, ругать, чувствовать стыд и вину не надо. Надо разбираться с причинами своей высокой чувствительности. И с чувством одиночества; выходит, нет рядом человека, к которому можно прижаться, обнять, получить помощь и поддержку? Никто не может дать вам чувства защищенности, вот в чем дело. И вас мучает «эмоциональный голод»…

Это от морального одиночества – переедание. Иногда это главная причина. Только погружение в глубокое детство дает иллюзию защиты… Но вот Бисмарк нашел выход из положения – подружился с доктором. Это его спасло от ожирения, пьянства, депрессии и полного провала. Может быть, и от преждевременной смерти на радость врагов… Не надо себя бранить и ругать. Надо искать причину – тогда и выход найдется. Как доктор, который встретился Железному Канцлеру. Все мы не такие уж железные…

Очень понравился эксперимент

с обезьянами. Ученые поставили такой автомат с вкусной едой; кидаешь жетон – получаешь угощение. И сметливый энергичный самец быстро научился пользоваться автоматом. Кидал жетон и получал лакомство. А одна старушка-обезьяна была глуповата. Не понимала связи жетона, автомата и лакомства. Повертит в лапках жетон, уронит на пол и грустно смотрит, как умница-обезьян получает вкусные вещи. Смотрит и все. Не просит. Просто грустно сидит, старчески сгорбившись, в уголке… Необучаемая старая дурочка.

Этот обезьян стал подбирать жетоны старушки с пола и кидать в автомат. Вот какой умный! А потом он эту вкусную еду отдавал старенькой обезьяне. На свои жетоны себе покупал еду, а на жетоны старушки – ей. И все ей отдавал!

Так что глупости это; мол, у животных нет души. Раз есть доброта и сострадание, значит, и душа есть. Иногда очень добрая душа. Как у этого умного и великодушного обезьяна…

Когда над вами будут издеваться

и сживать со свету, вам для начала запретят жаловаться. Жаловаться – это фу! Разве ты слабак? Разве ты предатель? Разве ты не понимаешь, как стыдно быть ябедой?

Это в старом фильме про концлагерь мучители заставляли истощенных детей писать письма родным: «Мы живем хорошо! Здоровье у нас хорошее!» Потому что жаловаться – это плохо, так ведь?

Сколько случаев травли в школе приводили к ужасному событию, – или, в лучшем случае, к тяжелой моральной травме, – потому что тот, кого травили, не жаловался. Мучители ему живо разъясняли, что жаловаться – это фу как некрасиво! А те, кто должен был на жалобы реагировать, разъясняли то же самое. Стыдно жаловаться! Иди и постарайся найти общий язык с ребятами. Подружись с ними! Или с фашистами подружись…

Робкие попытки найти защиту и решение проблемы заканчивались. А травля – набирала обороты.

В армии при «дедовщине» было то же самое. Издеваться можно. Жаловаться – нельзя! И избитым женам мужья говорили, что стыдно жаловаться на собственного мужа. Это какой-то позор, – на мужа жаловаться. И часто то же самое говорили те, кому эти жены пытались пожаловаться и найти защиту от мучителя. Какой стыд – жаловаться на мужа.

На начальника тоже стыдно жаловаться. Вроде ты доносчик какой-то и слабак, не можешь свои проблемы решить сам. Доносы пишешь, жалобы, втягиваешь других людей… А потом тому же начальнику жалобу передадут, а он тоже постыдит: «Эх вы, – скажет, – Иуда Искариот! На родного начальника ябедничать пошли. Ужо я вам покажу!»…

Крестьяне все же собрались и пошли жаловаться на Салтычиху. А сотрудники «Франс-телеком» – на Дидье Ломбара, который доводил людей до суицида. И в конце концов это сработало. Салтычиху посадили в яму, а Ломбара отдали под суд. А про зверства фашистов сняли документальные фильмы…

Тот, кто уверяет, что жаловаться нехорошо, или сам – мучитель, или не хочет связываться. Выполнять свои должностные обязанности.

Ребенок должен делиться с родителями своей ситуацией. А человек – с теми, кто может и должен помочь. Или с теми, кто может распространить информацию и позвать на помощь. Это меры самоспасения, вот что это такое. Не надо поддаваться на манипуляцию и держать все в себе, если вам или вашим близким угрожает опасность. Если вас мучают и вам угрожают. Иногда пожаловаться – это спасти себе жизнь. Или другому спасти жизнь…

Не надо от себя слишком многого требовать

Мы все же живые люди. Иногда слабые, утомленные, раздраженные; наш ресурс не безграничен. Одна молодая мама в декрете с третьим ребенком села в отчаянии и расплакалась. Потому что только приберешься, – опять грязно. Игрушки, вещи, посуда, горшочки… Дети старшие кричат и бегают. С самым старшим надо уроки делать, писать буквы и цифры. И, главное, от уборки следа не остается моментально. А раковина вновь наполняется грязной посудой. Посудомойка сломалась. Каша пригорела. Чашечка разбилась и надо осколки убрать. Один ребенок просит пить, второй просто плачет, третий зовет на помощь: пример не получается. Главное, грязно дома. На ковре крошки, хотя вот только ковер пылесосили. И никак не добьешься идеального порядка, никак!

Чем больше она старалась и все мыла, чистила, складывала, тем ужаснее казался всеразрушающий хаос. Он поглощал плоды ее труда моментально. Приготовленная еда съедалась, снова появлялась грязная посуда. Вещи пачкались… Это был замкнутый круг. Вот она и расплакалась.

Так бывает: чем больше хочешь все привести в порядок, чем больше усилий прилагаешь, тем больше хаос. Схватишься за одно, – другое сломалось или испачкалось. За другое возьмешься, – испортится то, что уже сделал. И еще что-то надо делать уже, время пришло. А силы кончились.

Ну так это и есть жизнь. Она иногда не дает все привести в порядок раз и навсегда. Бывают такие периоды, когда невозможно добиться идеального порядка, это нормально. И доводить себя до слез не надо, – потихоньку, по мере развития событий, надо поддерживать порядок. Не надрываясь. И решать проблемы по мере их поступления. И ничего, все как-то потихоньку образуется, само собой. С каждым днем будет полегче, если мы не будем надрываться. Мы сбережем себя и свои силы. А потом или ремонт сделаем, когда будет время и возможность. Или переедем в красивый дом. Или у нас появится больше времени и денег. Главное – себя сохранить. И не надрываться, не корить себя, не требовать невозможного. Это просто период такой, вот и все. А потом все будет иначе. Гораздо лучше. И это не только про уборку. Вообще – про порядок в жизни…