Под крылом галактики
Кирилл Хвостенко

© Кирилл Хвостенко, 2020

ISBN 978-5-4498-0717-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Бог един, и имя ему – Противоречие. Заросшей Земле всегда сопутствует облысевшая Луна, Рай вынужден идти на компромисс с Адом, материя неотделима от антиматерии. Преступление и наказание. Орёл и решка. Война и мир.

Фардакль Ницвини, религиозный фанатик из юпитерского сериальчика «Восход заката»

Я кинематографичным движением прыгнул на койку. Так сказать, почтил память вымирающих штампов.

За иллюминатором романтически светила Луна. Я моргнул. Потом вспомнил, что это Плутон.

– Как вы, – спрашиваю, – находите меню, господа?

Попугайчики запищали и заволновались. На то они и волнистые. Честно говоря, взять их с собой на звездолёт было тяжело. Для нервов – убийственно. А ведь речь шла лишь о провозе двенадцати ангелочков, почти апостолов… Зачем, мол, в другой галактике попугаи. На них поле не вспашешь…

– Для души, – сказал я тогда и впоследствии благословил свою решительность.

Что можно сказать об экипаже, если единственными друзьями за полтора месяца полёта так и остались попугайчики? Да много чего, если не «фильтровать свой базар», по выражению штурмана Дью.

Вот он кстати, тот, что с красной косичкой и беременными глазами. Перед полётом мне выдали подписанные фотокарточки – выучить имена членов экипажа. Я приклеил их к подушке. Теперь боксирую перед сном…

Дью – понторез. Я быстро выяснил, что для него красивое и броское сочетание слов равносильно дорогой побрякушке. Свою косичку он называл «быдляцкой эстетикой». Экипаж – «космическими гавриками». Слушал классику в рэп-обработке. Запивал кефир коньяком…

Как-то я спросил Дью о детях.

– Дети? Ты про кучерявые камни под ногами? Те, что потом дорастают до прыщавого валуна, ты про этих? Ну, горы, которые никогда не свалятся с плеч, верно?

– Смотря на ком ты женат, – иронизировал я, хотя и знал, что у Дью иммунитет к чужим шуткам.

– У меня двойня, – снизошёл он.

– Камней?

– Детей. Симпатичные зверята, нервами питаются…

На звездолёте Дью негласно признавался душой экипажа. В основном душа проводила время в «метафизической активности». Проще говоря, в объективной и самоотверженной лени. Да, у неё тоже есть научное название…

Профессии делятся на два вида: рабские и господские. Всё-таки есть некая доля аристократизма в том, чтобы на протяжении всего полёта не делать абсолютно ничего и при этом спокойно проверять правильность шести нулей на конверте с зарплатой. Дью как господин своего личного времени мог спокойно этим заниматься. Космический штурман нужен только в поясе астероидов и атмосфере планет. Это заранее атрофированный орган корабельного тела… Я называл Дью про себя аппендиксом…

Правее фотография Хотти, учёного-биолога. Сколько слоёв можно обнаружить в человеке, если счистить телесную грязь с его души! Внешне Хотти напоминал скульптуру из обезжиренного творога. Внутренне был под завязку фарширован лавой. Неудивительно, что от каждого его поступка пахло жареным…

Извержение произошло уже на третий день полёта. В корабль забыли загрузить любимое блюдо Хотти, макароны по-космофлотски, и он разгромил холодильную камеру. Скандалом дело не ограничилось, я настоял. В камере были мои любимые котлеты…

Экипаж взял Хотти под домашний арест, он ответил голодовкой. Не спасли даже найденные в грузовом отсеке макароны. Биолог вёл себя как загнанный в угол зверь. Все мы немного тигры в запертой комнате…

Наконец его выпустили, взяв обещание вести себя тихо. Пока всё мирно. Но макароны уже кончаются…

Я облегчённо вздохнул. Хотти хотя бы не сделали нашим капитаном. Можно повременить с поисками эффективных передозировок.

Кстати о капитане, её фото крайнее слева. Ксения Артамонова, официальный представитель феминизма на звездолёте. Она называет себя прекрасной половиной экипажа, а мы, безусловно, соглашаемся. Может, хоть подмышки удосужится побрить…

Дью страстно и почти уважительно называет Ксению «гром-бабой по вызову». Иногда рифмует Ксюху со шлюхой. Кстати, совершенно безосновательно. Капитану 32 года, у неё локоны невинного альпийского ягнёнка сочетаются с цветом умудрённого жизнью барана. Вернее, овцы…

У Ксюхи есть странная привычка. Полтора месяца она спрашивает меня:

– Как вам погодка сегодня? Заметили весь этот холод, мороз, как зимой? Осень в этом году настроена решительно, чувствуется январская наледь, по-февральски стучат зубы.

И полтора месяца я отвечаю, глядя в иллюминатор:

– Да, пора починить кондиционер…

Феминизм Ксюхи имеет поэтическую направленность и заключается в нездоровой любви к женской литературе. В топку Пастернака и Пушкина… Даёшь Ахмадуллину и Цветаеву… «Гарри Поттер» хорош Гермионой. «Таня Гроттер» хороша Таней Гроттер…

– Любишь кроссворды? – спросил я её однажды на вопрос о первом человеке по версии христиан.

– Верно. Надоели стихи, Ахматова уже и так наизусть, – Ксюха руками пыталась воссоздать сотворение мира. – Где бродит этот мужик, когда так нужен? Только вчера о нём ночью вспоминала…

– Адам, беги…

– Что?

– Адам, говорю.

– Верно, – она выплюнула изгрызанный колпачок от ручки и нехотя вывела 4 буквы. – Даже бог был сексистом…

Вот и весь наш отряд самоубийц. Есть, правда, ещё картавый вояка Тарон и негр-медик Камаль, но они редко появляются в общем отсеке. Мы бороздим бесконечный вакуум на звездолёте «Карфаген». Нас послали в другую галактику, чтобы открывать, исследовать и покорять. Но для начала покорить бы собственные разногласия.

Все эти Дью, Хотти и прочие Ксюхи по отдельности меня терпят. Вместе – гнобят. Может, им не нравится мой сарказм.

А может, непривычная голова марсианина… Кто этих землян разберёт.

Я заметил: чем дальше планета от Земли, тем добродушнее её обитатели… Так что полёт в другую галактику можно смело называть побегом…

Я заставил себя встать. До этого был ночной вызов из-за проблем с реактором. Бумажные ноги, неистовство карминовых ламп, приставучие перегородки по краям коридора. Ради работы встаёшь за минуту. Ради хобби забываешь о существовании кровати…

Попугайчики разбились по группам, каждая у своей клетки. Вылитые солдаты на параде, не отличишь. Стоит только погуще распушить перья. Высыпешь всё в одну кормушку, начнётся смена караула…

Я обновил тарелки Меркурия, Венеры, Марса и прочих попугайчиков. Некоторое время любовался устроенным банкетом. Убедился в том, что каждая калория нашла своего едока.

Когда я вновь упал на койку, последний кусок мяса уже был разорван и съеден двенадцатью алчущими клювами. Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили.

А те, кого мы приручили, в таком же ответе за нас…

Глава 2

…Одиночеством звёзды не кичатся,
Вычерпая ядра закрома;
Посещением корча любимца, мы
Достигаем вселенной костра.
Полыхает сопло человечества,
Звёзд реснички блестят от планет,
Отвратим мы идею язычества
И дадим христианства обет…¹

Джонни Синис, известный поэт, обладатель множества межгалактических наград, один из основоположников поэтического эротизма

Тираннозавр раскрыл пасть. Я провёл банковской картой между его передних зубов и снял несколько тысяч. Только тогда понял, что нахожусь во сне.

У кошмаров женская природа: они обижаются, когда им не уделяют достаточно внимания.

– Ничего подобного, – помнится, возразила мне жена после особенно удачной ночи. Я не ответил, и она ушла плакать на балкон…

Я проснулся и спросил у вязкой темноты: что со мной не так? Я давно уже насильственно забывал жену, с тех пор, как развод украсил жизнь очередной неприглядной галочкой. И вот, нашёл время для воспоминаний: перед пастью тираннозавра, сжимая в руках несуществующую карту, окружённый попугайчиками и матовыми панелями… Видимо, дают о себе знать прожитые года. Всё-таки у долгой жизни много побочных эффектов.

Койка скрипнула под моим весом. Она была мягкой и какой-то зыбучей. Я без спешки встал и на цыпочках прошёл мимо попугайчиков. Как же симптоматично, что слова «жена» и «кошмар» у меня в мозгу находятся рядышком…

Один мой знакомый, капитан Лигмен, пережил 5 свадеб и 4 поездки к тёще. Так вот, он говорил: главное, чтобы гражданский брак не обернулся заводским…

Я вышел из своего отсека сквозь автоматические двери. Тихо переругивались блестящие приборы. В конце коридора Тарон поливал своего пса из водяного пистолета. Это единственное оружие, которое ему разрешили использовать до прибытия.

Я заметил, что оказался в зоне поражения, и в порыве самосохранения поднял руки:

– Я свой!

Тарон выполнил перекат и всё равно прицелился:

– Маъш-бъосок!

Тарон – гений в каком-то смысле. Уверен, он мог бы крошить врагов даже резиновой уточкой. Такая дисциплина у военных называется «скоростной милитаризацией подручных средств». Недавно Дью попросил Тарона выговорить это название целиком. Дело чуть не обернулось гражданской войной за права картавых…

Ещё Тарон – убеждённый собачник. Его адская гончая зовётся Тюбиком, это самец чихуахуа. У Тюбика невероятно женственные глаза и кокетливо вертлявый хвостик. С такими данными он и сам не верит, что у чихуахуа бывают самцы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цензурированная версия строки, в которой упоминалось возбуждение мужских половых органов.

Вернуться