# Навигатор времени

Владимир Петрович Вейс

Герой рассказа стал заложником требований и фантазий своих родственников и собственной неустроенности, и он ищет выхода из ситуации в прошлом. Удастся ли это ему?

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ


Родичев


Семён Родичев, мой тесть, военный в отставке и доктор технических наук,  прелюбопытная личность. Ему под семьдесят, но выглядит на много младше – деятелен и углублён в какие-то изыскания. Он ненавидит телевидение, Ельцина, Крючкова, коммунистов и ещё много  чего и кого, но об этом можно узнать крайне редко, если кто-нибудь при нем  заводит речь о политике и провалах России в Космосе. Он с презрением смотрит на мои успехи и падения в бизнесе и считает меня никчёмным человеком, хотя  при мне об этом не обмолвился ни слова. Георгина, его дочь и моя жена, изредка переводит мне то, о чем молчит её родитель. И я бы взял под сомнение все эти «переводы», не затащи он  однажды меня в подвал своего дома – святая святых.


– Путч, – обратился тесть к двери подвала.


Секретный замок щёлкнул и мы вошли. Дверь тотчас же захлопнулась.


– Это пароль дня, – заметил тесть, когда мы спускались по лестнице, – но он меняется через разы, а в какой степени, не скажу. На выход отсюда действует другой пароль.  Если  я его забуду, что вряд ли возможно, или меня хватит инсульт, что вероятно на  99 процентов, отсюда ты никогда не выйдешь…


– Да за что же вы так меня? – спросил я, с любопытством разглядывая помещение, но  ничего особенного в нем не нашёл. Только в центре помещения стояла машина, прикрытая тентом.


– А за то, дурень, что не родил с Геркой мне внука.


Ах, всем известная «ахиллесова пята» моего тестя!


– Ну, за этим дело не встанет, Семён Аркадьевич, мы не так уж и стары с Георгиной.


– Не трепись Георгий, – резко оборвал меня тесть. Неприкрытые грубость и хамство были возмутительными и мне захотелось выйти из подвала, но тесть продолжал. – Репродуктивный возраст у вас на  исходе, да и потом я  знаю причину бесплодия. А выйти без меня ты не сможешь и для тебя путь на свободу отсюда только один. Какой, скажу.


Тесть сорвал тент. Авто оказалось Волгой выпуска времён позднего Брежнева, когда я ещё не был знаком с Георгиной.


– Садись  за руль.


– Что это за раритет? – поинтересовался я с нескрываемым сарказмом. – Куда и как выехать на нем из подвала?


– Я назвал тебя полным именем, зятёк, но ты этого не оценил, – с укоризной ответил мой высокоученный родственник.  – Это нормальная машина и ходит не хуже всяких привезённых из-за бугра. Скоро вместе с ней ты будешь ездить по улицам.


Он нажал на пульте, непонятно, как оказавшимся в его руке,  кнопку, и стена подвала дрогнула: она оказалась комуфляжной. Передо мной развернулся  настоящий командный пульт запуска космических аппаратов с мониторами слежения за ракетами и спутниками. И система, похоже, работала круглые сутки.


– Поглазей, но все равно ничего не поймёшь. Вернёмся к авто.  Смотри, что над приборной доской?


– Ни хрена себе, навигатор! – удивился я, открывая дверь и усаживаясь на водительское сиденье.  –  Зачем он этой колымаге?


– Послушай меня, – усмехнулся Родичев, – как работать с прибором ты знаешь. Но перед тобой маршрут  не в километрах и населённых пунктах, а в годах. Когда ты прибил своё хозяйство?


– Ну, в 1989 году,  – ответил я на автомате и снова возмутился бесцеремонностью родственника.


– Месяц, день, час?


– Какое вам дело до всего этого?


Бывший военспец оглянулся на лестницу, ведущую к двери.


Я понял, брыкаться не стоит.


– 16 сентября,   15 часов. Ну, где-то около этого.


– Даю полтора часа подготовки, – сказал тесть, набирая дату. Затем он указал на красную кнопку прибора. –  Включишь двигатель, а после   нажмёшь на эту кнопку. Время у тебя в отлучке будет подумать, что и как.


Наконец до меня стал доходить смысл происходящего. У тестя здесь некая пыточная камера и мне предстоит…


– Сделаешь так, – продолжал тесть, – что срыва на турнике, который сделал тебя во время тренировок, инвалидом, не будет. Понял?


Я кивнул головой в знак согласия. Мне самому приходила часто мысль о том, хорошо бы вновь повторить тот день. Та травма испортила мне жизнь, хотя многим из моего окружения кажется, что она у меня удалась.


– Ещё скажу, – отошёл мой тесть от машины, чтобы настраивать систему уже за клавиатурой командного пульта, – вся это фигня про встречи с самим собой в прошлом, – он повернулся ко мне, чтобы придать особую значимость своим словам, –  пошлая придумка голливудских сценаристов. Твоя нынешняя внутренняя сущность войдёт в физиологию того типа, кем ты был в том времени. Сбросишь на вид нынешние года, и жирок, что появился от твоего безделья здесь. Ты, наверное, ещё тогда и не брился?


Но в его взгляде не было и тени иронии, что меня насторожило. Я  по уши увяз в его авантюре. И тесть меня неприкрыто ненавидел. Возможно, это предсмертная сцена. И его машина была модернизированным электрическим стулом.


– Я до сих пор люблю вашу дочь, – сказал я и добавил, – и вас – кажется, тоже.


– Сразу же после тренировки вернёшься в машину, где её припаркуешь, – мой родственник не обратил никакого внимания на признание в любви. – Ключи бери с собой, да не потеряй.  Сверим часы, сейчас 08.03.34 17 августа 2015 года. Это время возврата. Устанавливаю. Прибор  автономный и не зависит от прихотей водителя. Там, в прошлом, вставишь ключ зажигания и при работающем двигателе нажмёшь на кнопку навигатора. И ты – снова здесь. Иначе – тебя никто никогда не найдёт в просторах времени.


Семён Аркадьевич отошёл от меня, как скульптор после ваяния, оглядел всё придирчиво, что было в подвале, хмыкнул.


– Вот это всё, – словно опомнившись, он указал на командный пункт, – связь с объектом в Космосе, который поддерживает программу времени в околоземном пространстве. Остальное не твоего ума дело. Вернёшься, расскажу, может быть. Вперёд, Георгий! Береги себя и свои причиндалы…


С туманом в голове я повернул ключ зажигания, нажал на кнопку навигатора и… оказался на улице большого города. Осмотрелся. Ба, да, это Москва последышей Брежнева. Повеяло моей молодостью.


Мама


– Откуда у тебя Волга? – спросила мать.


Я не отвечал, а во все глаза смотрел на неё. Жива, бодра и по-женски любопытна.


– Димкина, что ли? – предположила она. – Его отец важная шишка. Только и Волгу признает, наш Серёжа, – приложила конец фартука к глазам, – взял бы Жигули.


В машинах мама разбиралась. Но боль после смерти отца засела в её сердце вечной занозой.


Я кивнул головой. Пусть будет так.


И подошёл к ней, обнял, наслаждаясь неожиданной близостью с любимым человеком.


– Ладно, ладно, беги, – легонько оттолкнула меня мать. Она не любила сантиментов. – Хотя после армии я тебя не часто вижу. Девушку пригляди себе порядочную.  Но не торопись. Тебе жить…


– Ладно, усёк!


Знала бы она, что проживёт всего несколько лет после того, как мы распишемся с Георгиной. Тоже будет жалеть, что нет у нас детей. Тогда я уже был мастером спорта и тренировал молодых гимнастов.


Я прошёл в свою комнату, собрал спортивную сумку, так и не понимая, как можно было вложить в меня  прожитое мной время.


Что я делал до того, как вошёл в дом, не считая машины, оставленной у обочины внутридомовой дороги? Какие у меня были мысли?


И вдруг, словно молнией поразило. Только что ходил сегодня в институт и нашёл себя в списках студентов. Так там и написано: «Кольцов».


После армии подал документы, сдал экзамены, вернулся в спортзал, что в Черкизово, в Локомотив. Сегодня на тренировке, получается, сорвусь. Боль будет ужасной, но отлежусь, жизнь пойдёт в  прежнем русле…


Нет, не пойдёт. Сегодня, или никогда, но я  изменю свою судьбу! В угоду ли тестю, себе, жене – не важно.


До развала СССР, я был тренером. В  политику не ввязывался. Директор стадиона, Ашот Вартанов, в 1992 году станет его владельцем и предложит мне готовить олимпийскую команду. Я уйду в работу, мои ребята получат разные медали, но не столько, на что рассчитывал Ашот. И тогда он,  великий комбинатор, предложит мне работать на рынке. Да я и сам разочаровался в спорте. Многие мои товарищи пошли в охранники, а кто – в армию, другие –  в криминал. Я никого не осуждаю. Жизнь разломится и все вокруг закрутится вокруг бабок.


Я забросил за спину спортивную сумку.


В прихожей до двери меня проводила мать.


И снова её обнял, подумав, что устранив срыв, я вернусь в будущее без неё.


– Ну что сегодня с тобой? – недоумевала она. – Ты там, на снарядах, будь осторожен.


Словно в воду глядела. Как же вот так её бросить? Мысль о том, чтобы взять её с собой, придёт мне позже.


Дима


Я был предельно собран. Тренировка прошла на ура. Тренер Фёдор Миронович, одобрительно похлопал по плечу:


– Гоша, ты молоток. Поедешь на соревнования в Прагу. Завтра принесёшь паспорт.


Первенство Европы – я и не мог на это рассчитывать сразу после армии. С первых тренировок, мне казалось, что не очень приглянулся Миронычу. В том, первом варианте, через полгода, были всесоюзные соревнования, на которых я хорошо выступил и стал кандидатом в мастера. Но вот так чтобы перворазрядником сразу в Европу? Что-то произошло. Я должен обязательно вернуться к Родичеву, чтобы сохранить изменённое будущее.  Но если в октябре  поеду в Прагу, то не встречу Георгины. Уж не на это ли рассчитывал Родичев, чтобы составить своей дочери другую судьбу? Тогда с кем ей будет хорошо?