ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Родичев

Семён Родичев, мой тесть, военный в отставке и доктор технических наук,  прелюбопытная личность. Ему под семьдесят, но выглядит на много младше – деятелен и углублён в какие-то изыскания. Он ненавидит телевидение, Ельцина, Крючкова, коммунистов и ещё много  чего и кого, но об этом можно узнать крайне редко, если кто-нибудь при нем  заводит речь о политике и провалах России в Космосе. Он с презрением смотрит на мои успехи и падения в бизнесе и считает меня никчёмным человеком, хотя  при мне об этом не обмолвился ни слова. Георгина, его дочь и моя жена, изредка переводит мне то, о чем молчит её родитель. И я бы взял под сомнение все эти «переводы», не затащи он  однажды меня в подвал своего дома – святая святых.

– Путч, – обратился тесть к двери подвала.

Секретный замок щёлкнул и мы вошли. Дверь тотчас же захлопнулась.

– Это пароль дня, – заметил тесть, когда мы спускались по лестнице, – но он меняется через разы, а в какой степени, не скажу. На выход отсюда действует другой пароль.  Если  я его забуду, что вряд ли возможно, или меня хватит инсульт, что вероятно на  99 процентов, отсюда ты никогда не выйдешь…

– Да за что же вы так меня? – спросил я, с любопытством разглядывая помещение, но  ничего особенного в нем не нашёл. Только в центре помещения стояла машина, прикрытая тентом.

– А за то, дурень, что не родил с Геркой мне внука.

Ах, всем известная «ахиллесова пята» моего тестя!

– Ну, за этим дело не встанет, Семён Аркадьевич, мы не так уж и стары с Георгиной.

– Не трепись Георгий, – резко оборвал меня тесть. Неприкрытые грубость и хамство были возмутительными и мне захотелось выйти из подвала, но тесть продолжал. – Репродуктивный возраст у вас на  исходе, да и потом я  знаю причину бесплодия. А выйти без меня ты не сможешь и для тебя путь на свободу отсюда только один. Какой, скажу.

Тесть сорвал тент. Авто оказалось Волгой выпуска времён позднего Брежнева, когда я ещё не был знаком с Георгиной.

– Садись  за руль.

– Что это за раритет? – поинтересовался я с нескрываемым сарказмом. – Куда и как выехать на нем из подвала?

– Я назвал тебя полным именем, зятёк, но ты этого не оценил, – с укоризной ответил мой высокоученный родственник.  – Это нормальная машина и ходит не хуже всяких привезённых из-за бугра. Скоро вместе с ней ты будешь ездить по улицам.

Он нажал на пульте, непонятно, как оказавшимся в его руке,  кнопку, и стена подвала дрогнула: она оказалась комуфляжной. Передо мной развернулся  настоящий командный пульт запуска космических аппаратов с мониторами слежения за ракетами и спутниками. И система, похоже, работала круглые сутки.

– Поглазей, но все равно ничего не поймёшь. Вернёмся к авто.  Смотри, что над приборной доской?

– Ни хрена себе, навигатор! – удивился я, открывая дверь и усаживаясь на водительское сиденье.  –  Зачем он этой колымаге?

– Послушай меня, – усмехнулся Родичев, – как работать с прибором ты знаешь. Но перед тобой маршрут  не в километрах и населённых пунктах, а в годах. Когда ты прибил своё хозяйство?

– Ну, в 1989 году,  – ответил я на автомате и снова возмутился бесцеремонностью родственника.

– Месяц, день, час?

– Какое вам дело до всего этого?

Бывший военспец оглянулся на лестницу, ведущую к двери.

Я понял, брыкаться не стоит.

– 16 сентября,   15 часов. Ну, где-то около этого.

– Даю полтора часа подготовки, – сказал тесть, набирая дату. Затем он указал на красную кнопку прибора. –  Включишь двигатель, а после   нажмёшь на эту кнопку. Время у тебя в отлучке будет подумать, что и как.

Наконец до меня стал доходить смысл происходящего. У тестя здесь некая пыточная камера и мне предстоит…

– Сделаешь так, – продолжал тесть, – что срыва на турнике, который сделал тебя во время тренировок, инвалидом, не будет. Понял?

Я кивнул головой в знак согласия. Мне самому приходила часто мысль о том, хорошо бы вновь повторить тот день. Та травма испортила мне жизнь, хотя многим из моего окружения кажется, что она у меня удалась.

– Ещё скажу, – отошёл мой тесть от машины, чтобы настраивать систему уже за клавиатурой командного пульта, – вся это фигня про встречи с самим собой в прошлом, – он повернулся ко мне, чтобы придать особую значимость своим словам, –  пошлая придумка голливудских сценаристов. Твоя нынешняя внутренняя сущность войдёт в физиологию того типа, кем ты был в том времени. Сбросишь на вид нынешние года, и жирок, что появился от твоего безделья здесь. Ты, наверное, ещё тогда и не брился?

Но в его взгляде не было и тени иронии, что меня насторожило. Я  по уши увяз в его авантюре. И тесть меня неприкрыто ненавидел. Возможно, это предсмертная сцена. И его машина была модернизированным электрическим стулом.

– Я до сих пор люблю вашу дочь, – сказал я и добавил, – и вас – кажется, тоже.

– Сразу же после тренировки вернёшься в машину, где её припаркуешь, – мой родственник не обратил никакого внимания на признание в любви. – Ключи бери с собой, да не потеряй.  Сверим часы, сейчас 08.03.34 17 августа 2015 года. Это время возврата. Устанавливаю. Прибор  автономный и не зависит от прихотей водителя. Там, в прошлом, вставишь ключ зажигания и при работающем двигателе нажмёшь на кнопку навигатора. И ты – снова здесь. Иначе – тебя никто никогда не найдёт в просторах времени.

Семён Аркадьевич отошёл от меня, как скульптор после ваяния, оглядел всё придирчиво, что было в подвале, хмыкнул.

– Вот это всё, – словно опомнившись, он указал на командный пункт, – связь с объектом в Космосе, который поддерживает программу времени в околоземном пространстве. Остальное не твоего ума дело. Вернёшься, расскажу, может быть. Вперёд, Георгий! Береги себя и свои причиндалы…

С туманом в голове я повернул ключ зажигания, нажал на кнопку навигатора и… оказался на улице большого города. Осмотрелся. Ба, да, это Москва последышей Брежнева. Повеяло моей молодостью.

Мама

– Откуда у тебя Волга? – спросила мать.

Я не отвечал, а во все глаза смотрел на неё. Жива, бодра и по-женски любопытна.

– Димкина, что ли? – предположила она. – Его отец важная шишка. Только и Волгу признает, наш Серёжа, – приложила конец фартука к глазам, – взял бы Жигули.

В машинах мама разбиралась. Но боль после смерти отца засела в её сердце вечной занозой.

Я кивнул головой. Пусть будет так.

И подошёл к ней, обнял, наслаждаясь неожиданной близостью с любимым человеком.

– Ладно, ладно, беги, – легонько оттолкнула меня мать. Она не любила сантиментов. – Хотя после армии я тебя не часто вижу. Девушку пригляди себе порядочную.  Но не торопись. Тебе жить…

– Ладно, усёк!

Знала бы она, что проживёт всего несколько лет после того, как мы распишемся с Георгиной. Тоже будет жалеть, что нет у нас детей. Тогда я уже был мастером спорта и тренировал молодых гимнастов.

Я прошёл в свою комнату, собрал спортивную сумку, так и не понимая, как можно было вложить в меня  прожитое мной время.

Что я делал до того, как вошёл в дом, не считая машины, оставленной у обочины внутридомовой дороги? Какие у меня были мысли?

И вдруг, словно молнией поразило. Только что ходил сегодня в институт и нашёл себя в списках студентов. Так там и написано: «Кольцов».

После армии подал документы, сдал экзамены, вернулся в спортзал, что в Черкизово, в Локомотив. Сегодня на тренировке, получается, сорвусь. Боль будет ужасной, но отлежусь, жизнь пойдёт в  прежнем русле…

Нет, не пойдёт. Сегодня, или никогда, но я  изменю свою судьбу! В угоду ли тестю, себе, жене – не важно.

До развала СССР, я был тренером. В  политику не ввязывался. Директор стадиона, Ашот Вартанов, в 1992 году станет его владельцем и предложит мне готовить олимпийскую команду. Я уйду в работу, мои ребята получат разные медали, но не столько, на что рассчитывал Ашот. И тогда он,  великий комбинатор, предложит мне работать на рынке. Да я и сам разочаровался в спорте. Многие мои товарищи пошли в охранники, а кто – в армию, другие –  в криминал. Я никого не осуждаю. Жизнь разломится и все вокруг закрутится вокруг бабок.

Я забросил за спину спортивную сумку.

В прихожей до двери меня проводила мать.

И снова её обнял, подумав, что устранив срыв, я вернусь в будущее без неё.

– Ну что сегодня с тобой? – недоумевала она. – Ты там, на снарядах, будь осторожен.

Словно в воду глядела. Как же вот так её бросить? Мысль о том, чтобы взять её с собой, придёт мне позже.

Дима

Я был предельно собран. Тренировка прошла на ура. Тренер Фёдор Миронович, одобрительно похлопал по плечу:

– Гоша, ты молоток. Поедешь на соревнования в Прагу. Завтра принесёшь паспорт.

Первенство Европы – я и не мог на это рассчитывать сразу после армии. С первых тренировок, мне казалось, что не очень приглянулся Миронычу. В том, первом варианте, через полгода, были всесоюзные соревнования, на которых я хорошо выступил и стал кандидатом в мастера. Но вот так чтобы перворазрядником сразу в Европу? Что-то произошло. Я должен обязательно вернуться к Родичеву, чтобы сохранить изменённое будущее.  Но если в октябре  поеду в Прагу, то не встречу Георгины. Уж не на это ли рассчитывал Родичев, чтобы составить своей дочери другую судьбу? Тогда с кем ей будет хорошо?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.