1. Сказки и картинки

Мой дедушка терпеть не мог нормальных сказок. Не то, чтобы он выражал своё недовольство или раздражение. Он просто их игнорировал. Для него все эти «жили-были» и «в некотором царстве» были просто набором сопливых историй, не достойных внимания настоящего мужика. А уж «три медведя», «три девицы» и «третий раз забросил он невод» и иже с ними – набором никому не нужной арифметики.

Это абсолютно не мешало быть ему настоящим сказочником. Он сочинял истории на ходу, как другие люди придумывают тему для разговора в зависимости от заявившегося собеседника. Сочинял так, что я раскрывала рот и забывала все свои капризы и истерики.

Мой дедушка совершенно не умел рисовать. Его попросту этому никогда не учили. Он и понятия не имел о всяких пропорциях, перспективах и светотенях. Все эти мудрёные штуки нужны ему были как козе гармонь.

Это абсолютно не мешало быть ему настоящим художником. Он получал истинное удовольствие, иллюстрируя свои же истории. Он увлекался. Он кайфовал. Он комментировал каждую новую деталь. Его картинки жили своей особой жизнью.

Правда, надолго его не хватало. Всё-таки это был человек взрослый и занятой – время от времени он об этом вспоминал и, к моему глубокому разочарованию, садился смотреть новости или читать газету. А то и отправлялся окучивать грядки.

Сказки деда не были похожи ни на что.

Иногда им предшествовало какое-либо событие.

Например, бабушка пошла в магазин и задержалась, заболтавшись с подружкой.

Он демонстративно игнорирует её появление, берёт меня на руки, сажает на свой диван и без всяких предисловий начинает:

– У одних в семье баба пошла ненадолго и пропала. Ждут-ждут, нету. Уж ночь наступила. Пошли искать. Нет нигде! Что ты будешь делать? В милицию заявили. Приехала машина с мигалкой, милиционеры вылезли, все с собаками – пошли искать. Ищут день, ищут два. Так и не нашли. Расстроились, конечно – начальство их отругало. А у той бабы была внучка, вот такая же, как ты, маленькая…

– Я большая.

– Ну да. Я забыл. А у внучки был кот. Умный, чудо просто. И читал, и писал, только разговаривать не умел. Так вот. Пошли они гулять, а он её так и зовёт – «мяу» да «мяу». Что такое? Смотрят – дерево, а на дереве сумка баушкина висит. А и дерева-то раньше на этом месте не было! Внучка – к деду. Дед-то тоже умный был, сразу всё понял! Он дерево-то кааак дёрнет, так с корнями и вытащил. Глядят, а это и не дерево, а их баушка. Она, пока с соседками-то калякала, корни пустила. На ней и листья выросли. Ещё бы постояла, так и яблоки бы поспели. Жалко, что рано вытащили. Кто вот так без дела-то стоит – у всех корни вырастают!

В другой раз он долго наблюдает за тем, как я рисую.

– Это что у тебя?

– Домик.

– Ну! А что же печка не топится?

– Топится.

– Так дыма-то нет!

И пока я вывожу дым, он окружает домик невиданными зверями и птицами, рассказывет, как они всей кучей гонят бандитов, возжелавших ограбить хозяев, а потом все вместе едят пироги и пельмени.

А то ни с того спрашивает.

– А Катька где твоя?

Катька – моя кукла. Сидит, конечно же, в своём ящике – где ей ещё быть?

– Там.

– А ты погляди-ка.

– Нету…

–Ну вот! А я про что?! Сказать тебе забыл, что видел. Ты спала ещё, а я в окошко гляжу. Батюшка! Катька по снегу бежит. Да быстро так – босиком-то холодно.

Я ей: «Куда?»

«Да вот, – говорит. – За конфетками в магазин»

– Дедушка! Так не бывает!

– Ага! Ты вот не знашь! Они, куклы-то чего только ночью не делают – и чай пьют, и в гости ходят.

– К кому в гости?

– К мышам. Вон дыра в подпол. Прыг, да и пошли… Смотри-ка – стучится вроде кто-то!

– Я не слышу.

– А я слышу. Пойди-ка, открой. Да смотри, чтоб в тапочках – пол холодный.

Я кидаюсь открывать тяжёлую дверь в сени. Прямо у порога сидит растрёпанная Катька, замотанная в носовой платок. В руках у неё пакетик с лимонными драже.

Мой дедушка был настоящим сказочником и настоящим иллюстратором – самым лучшим в мире. Потому что искренне верил во всё то, что рассказывал и рисовал.

2. Звери разные

Дед очень любил животных. Особенно собак и кошек. Они присутствовали в каждой его истории. Даже если история была про двух мужиков, отправившихся в ларёк за папиросами, в ней обязательно упоминалось, что за ними увязалась собака или по дороге они увидели полосатого кота.

Звери и птицы изображались на каждой картинке. Для человека постороннего они не были различимы по видовым признакам. Но не для меня. Даже сейчас, спустя десятки лет, я могу безошибочно определить, что нарисовано на каждом дедовом рисунке.

Вот это собака со щенком:

И это собака:

А это волк:

Вот лиса:

А это кот. Кошки, честно скажем, у дедушки получались не очень. Но он старался.

Животные никогда не разговаривали с человеком, как происходит обычно почти во всех сказках. Но между собой они вполне адекватно общались, да и соображали иногда куда лучше, чем некоторые люди. В сложной ситуации именно за животными оставалось последнее действие. Часто они действовали сообща.

– Вот жила одна злая баба, – дедушка делает паузу и выразительно поглядывает на бабушку. Та вяжет, сидя у печки, и делает вид, что ничего не слышит. – Злая и глупая. Всё жадничала. Кот Васька с улицы пришёл… озяб весь, исхудал, – дед бросает взгляд на вполне себе гладкого и обогретого Ваську, спящего исключительно на его диване. – Попросил колбаски…– «Нет, не дам», попросил курочки – «Нет, не дам». Обидно Васеньке-то. Пошёл на двор, а там птички. Баба их не кормила, всё крупу жалела. Птички-то много ли съедят? Нет, жалеет… Вот он и говорит… – голос деда дрожит от волнения. – Говорит: «Уйду я отсюда. Как тут жить?» Голуби говорят: «И мы с тобой. Не прилетим больше». Они и решили так – баба-то уснула, а кот ворота отпер да ушёл. А в ворота-то ночью воры залезли. Всё и унесли.

– А Васька куда ушёл?

– К одному хорошему мужику. Пошли, Васенька, молочка налью…

После обеда довольный дед усаживается на завалинку и неторопливо кидает пшено налетевшим голубям.

3. Корова

Коров было много, но сохранилась всего одна. Вот она:

Были ещё лошади, но по честности, на рисунках они отличались только отсутствием вымени.

Коров и лошадей дед очень уважал. В его сказках они всегда кого-нибудь спасали. Нет, там и близко не было ничего про Крошечку-Хаврошечку и её корову с непонятным четвёртым измерением в ухе. Ничего похожего. Корова выступала как самостоятельная боевая единица. Она появлялась в опасный момент и поднимала врага на рога.

– Тут каак выскочит корова! А корова-то была здоровая как слон, такая только одна в деревне и была. Её на выставку даже возили. Да каак пошла! Одного – налево, другого – направо… только клочки летят. Орут «Караул! Спасите!» Куда там!

Враг (вор, бандит, фашист) оставался жив, но в панике улепётывал, поддерживая порванные штаны. А все очевидцы произошедшего радовались спасению, хвалили корову и угощали её тем, что коровы обычно не едят – пирогами, пельменями, а иногда и водкой.

– Вот я маленький был, коров пас. Придут к речке, а жарко. Они давай плавать. Плывут и ногами вот так дрыгают, а голова торчит. Плывут-плывут, а потом вот так мордой ныряют – «прррр!»

– Ещё раз покажи!

– Пррр!

– Ещё!

– ПРРРРРР!

За ужином я представляю, что я – корова, и делаю знатное «пррр» в чашку с молоком. Бабушка ворчит и стаскивает с меня угвазданное платье.

4. Любовь и голуби

Кто-то занимается йогой, кто-то клеит модельки, кто-то вышивает крестиком. Людям свойственно искать занятие, приносящее покой и умиротворение. У дедушки тоже было такое занятие.

Он обожал кормить голубей.

Голуби были жирные и зоркие. Когда дед усаживался на завалинке, голубь-разведчик засекал его издалека и прилетал убедиться – насколько всё серьёзно и нет ли рядом бабушки. Потом он посылал вдаль неслышные человеку позывные сигналы и толстопузая команда слеталась со всей округи.

Голуби ели всё. Даже накрошенные котлеты. Даже заплесневелый хлеб. Не знаю, страдали ли они потом животами, но любую предложенную дедом еду они уминали так, будто не ели три дня.

Голуби клевали. Их жирненькие бочки перламутрово переливались. В эти минуты они искренне любили и уважали деда. Дед наслаждался. Он купался в их любви.

Только один раз, один единственный раз, эту идиллию нарушила самая настоящая трагедия. Дед пошёл за хлебом и тайно от бабушки купил аж три кило гороха. Горох мы с дедом припрятали в сенях и, когда бабушка отправилась в гости к родне, устроили пир.

Это был праздник живота, апофеоз обжорства и настоящий голубиный бал. Голуби слетелись отовсюду. Прилетели даже белые с голубятен, которые обычно считали наше общество не подходящим их пернатому достоинству. Шевелящаяся воркующая толпа бегала прямо по нашим ногам.

Бабушка пришла вечером, молча сменила пальто на старый ватник и что-то тихо сказала деду. Они хотели выйти вдвоём, но я тут же сунула ноги в валенки и незаметно увязалась за ними.

Двор был усыпан голубиными трупами. Весь вечер бабушка с дедом складывали их в мешок и уносили на свалку. Горох наполнил их под завязку и этим убил.

Голуби были одними из немногих персонажей, которых мой дед рисовал с удовольствием. Даже когда я его об этом не просила.

Вот это голубь:

И это тоже голуби:

Человек умный и наблюдательный никогда не спутает их с другими представителями мира пернатых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.