ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

«Пересечение множеств в теории множеств – это множество, которому принадлежат те и только те элементы, которые одновременно принадлежат всем данным множествам.»

17 апреля 2044. Париж.

«Ночь. Ладно, еще немного» – подбодрила сама себя Оливия, глядя в зеркало освободила черные вьющиеся пряди из резинки и попыталась руками придать им какую-то осознанную форму. Затем пробежалась взглядом по узкому бледному лицу и телу, затянутому в плотный темно-синий арамидный комбинезон со светоотражающими полосками и большой звездой жизни на правом плече, машинально проверив при этом состояние всех карманов и молний. Она, было, подняла взгляд, и успела снова отметить, что с каждым днем все больше превращается из бледной готичной красотки в банальный суточный труп, как явственно поняла, что в уборной есть кто-то еще.

– Ну конечно…

Рене сидел позади нее на столике, болтал ногами и разглядывал плитку на полу.

– Почему ты не в школе? – Оливия задала вопрос не оборачиваясь и продолжала смотреть на него через зеркало: закатанные снизу драные джинсы, свободная клетчатая рубашка и как всегда что-то непонятно-фиолетовое вместо прически на голове.

– Вероятно потому что мне тридцать восемь и я умер, сестренка! – Рене расхохотался и через долю секунды очутился уже совсем рядом, став тем самым статным мужчиной в серой

«тройке» с короткими черными кудрями, проседью на висках и вечной трехдневной щетиной. По воздуху разошелся аромат одеколона.

– Зачем ты постоянно появляешься? – Оливия почувствовала, как начало сбоить дыхание, а на коже выступили незаметные капельки пота. Ноги ослабли и вес тела пришлось перенести на руки.

– Просто ты сама хочешь меня видеть. – Он обнял сестру за левое плечо, прислонился к ее щеке, и, поймав ответный взгляд в зеркале, изобразил озорную клоунскую улыбку. – Послушай, Олли, перестань уже задавать себе глупые вопросы: ход событий не изменить. И вообще – тебе пора отдохнуть. Пум! – сказал он, приставив палец к ее виску.

– Просыпайся, напарница. Вот так, встаем осторожно. Умница. Рене заглянул в гости? -

Айзек заботливо помог ей подняться и держал всеми четырьмя руками.

– Угу, – только и смогла промычать в ответ Оливия. – О-о… мерзость.

– Ты о том, что на полу? Всего лишь остатки твоего обеда и кровь от разбитого о раковину лба, не более. Давай умоемся и пойдем в смотровую: нужно тебя подлатать.

Силы начали постепенно возвращаться к телу, но Оливия предпочла расслабиться и под шум текущей из крана воды полностью доверилась отделанным похожим на кожу бархатистым пластиком рукам, с поразительной скоростью и точностью сновавшим вокруг нее с мокрыми полотенцами.

Смотровая как всегда была наполнена стерильным, пахнущим озоном воздухом, а в каждый ее угол с потолка бил ослепительный свет. Оливия лежала на кушетке, а нависший сверху словно двухметровый бело-синий ангел Айзек, выставив указательный палец с раздвинутыми экранами, аккуратно запаивал рану на ее лбу.

– Ну вот и все, мадмуазель. Вашему прелестному личику не повредит один маленький рубец, который скоро исчезнет.

– Ты отнес меня на руках – это было очень мило, – с улыбкой сказала Оливия, повернувшись на бок.

– Ох, не надо романтики! – ироничным тоном бросил он в ответ, одновременно разбираясь с упаковками в шкафу. – Медицинской андроид эвакуировал тебя для оказания первой помощи. Для этого меня и создали.

– А еще у тебя очень дружелюбное лицо.

– Спроектировавший меня завод учел, что обводами лица, мимикой и строением тела я должен вызывать у людей симпатию и чувство защищенности.

– Да не умничай ты, Аполлон многорукий,– беззлобно пшикнула Оливия, – просто спасибо.

– Всегда! Между прочим, классические скульптуры брались в расчет…

– Ох!.. Сколько у нас времени, Айзек?

– Осталось еще два часа перерыва, а потом последняя смена.

– Пойдем, мне нужно поспать.

– Хорошо, но давай сначала возьмем немного крови на анализ. Вытяни руку. – Айзек подкатил табурет, и, держа в руках поднос с несколькими колбами, жгутом и прочими мелочами, присел рядом.

В комнате отдыха было темно. Только подсветка обозначала контур потолка, да на окно проецировалось изображение лесного озера с изумительно голубой водой. Оливия завернулась в плед и полулежа устроилась на груди Айзека.

– Слушай, из какой дряни теперь делают эти стабилизаторы? Мы уже все перепробовали.

– Олли, не думай об этом. Кейси ведь сказал, что это особенность твоего организма: просто ткани коры твоего мозга активнее отторгают губчатые электроды. Это один случай на несколько миллионов, но такое бывает.

– Все равно – дрянь. – Она поежилась. – Неужели не могут придумать что-то получше?

Это риторический вопрос.

– Ты знаешь выход: можно уволиться и жить как все. Тогда ты сможешь удалить импланты.

– Во-первых социальные все равно придется оставить, во-вторых я не хочу как все девяносто процентов просто превращаться в животное.

– Тогда остается терпеть.

– Ты настоящий друг, Железный Дровосек! Но на ощупь ты плюшевый! – Оливия расхохоталась и прижалась к его телу плотнее. – Подними температуру на пару градусов.

– Сделано, засыпай.

18 апреля 2044. Париж. Кабинет.

– Господа! Коньяк, виски, кофе? Месье Парацельс, Вам, конечно, не предлагаю. – Юлий сделал приглашающий жест в сторону бара, но никто из присутствующих не двинулся с места.

Лицо сидевшего во главе стола, как и лица остальных троих были скрыты голографическими масками с одинаковыми ничего не выражавшими серыми лицами, а дубовый кабинет погружен в почти полную темноту.

– Кхм, – Юлий прокашлялся в кулак и еще раз обвел кабинет взглядом, – к делу.

Парацельс, что с нашим «орудием»?

– Пока что все идет по плану: мы вместе с Зигмундом поддерживаем психическое состояние с перспективным отрицательным прогнозом и постепенно снижаем дозу Адаптонола. К назначенной дате планируем закончить введение в сознание необходимых агрессивных паттернов. Кроме того, первый компонент состава и наномашины уже введены. Осталась вторая часть и гормональные активаторы.

– Прекрасно. – Юлий скрестил руки на груди. – Зигмунд, хотите что-нибудь добавить? Облокотившийся на ручку кресла силуэт с трубкой отрицательно покачал головой.

– Иван, Ваш выход.

– С моей стороны ничего нового. Организация охраны поручена мне, и сейчас я работаю над способом ее обезвреживания. О результатах доложу.

– Понятно. – Председатель откинулся в кресле и устало потер висок. – Со своей стороны могу сказать, что я изучу и при необходимости откорректирую план, который составит Служба протокола и обеспечу нужным лицам допуск в зону проведения мероприятия. Собираемся двадцать пятого и составляем план, расписываем все по минутам.

– Скажите, Парацельс, Вам не жаль? В конце концов, Вы могли бы сделать все сами. -

Массивный силуэт с необъятными плечами встал и принялся прогуливаться вдоль стола.

– Безумно жаль, Иван. – Голос его не выражал никаких эмоций. – Но откройте окно и оглянитесь. Господин Конев, чей псевдоним Вы взяли, освободил узников крупнейшего японского концентрационного лагеря, а мы должны спасти всех. Стоит ли этого одна жизнь, которая, к сожалению, должна быть именно человеческой?

– Безапеляционно. – Юлий поднялся и облокотился на стол. – Господа, до встречи, но на всякий случай – прощайте!

20 апреля 2044. Париж.

Снега в Париже уже очень давно никто не видел, и столицу Республики, как обычно, поливал мерзкий мелкий дождь, капли которого, гонимые ветром, летели почти параллельно земле. Оливия привычно припарковалась на полупустой стоянке возле успевшего уже сгнить и сесть на брюхо красного универсала покойного офтальмолога Аль Валида, который так никто и не эвакуировал. Поняв что зонтик остался висеть на крючке в прихожей, она выругалась про себя, хлопнула дверью и засеменила ко входу. Когда до мраморных ступеней осталось пробежать несколько метров, букву «М» с возвышавшейся над ними вывески

«Благотворительный госпиталь имени Архангела Михаила» сорвало очередным порывом ветра и с треском разнесло о пустую цветочную клумбу.

«Даже он нас уже ненавидит. Аль Валид был бы в восторге: повелитель дождя и ветра применил свои силы…» – не без удовольствия заключила Оливия, оттянула дверь, глядя под ноги проскользнула внутрь и чуть не врезалась в пытавшегося выйти наружу бездомного с лангетой на руке, от которого ощутимо несло дешевым ромом.

Айзек поджидал ее возле стойки дежурных, и, завидев, расплылся в синтетической улыбке.

– Привет! Как прошел выходной?

– И тебе, Железный Дровосек. Ничего нового: пила какао и читала. Для меня лучший отдых – это за сутки не произнести ни слова и никого не видеть.

– Что на этот раз?

– Как сохранять рассудок, будучи косвенно виновным в смерти шестидесяти миллиардов человек.

– О, классика! – Айзек удовлетворенно покачал головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.