Маргарита Блинова
Гарпия в Академии. Драконы не сдаются

© Блинова М., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Часть первая

Пролог

Легкий ветерок ласкал лица выстроившейся команды, гладил опущенные паруса, трепал одежду. Разум убаюкивал шепот моря, взгляд поражался открывающемуся простору, а разогретые работой тела покалывали лучики солнца. Запах соли и приключений настраивал на созерцательную пустоту.

Да, морской пейзаж может успокоить и умиротворить душу любого, ведь вода, как известно, одна из трех вещей, на которые можно смотреть бесконечно. Любого, но не Марсию Браун.

– Сво-ло-чи! – горланила я, стуча кандалами о металлические прутья клетки. – Как у вас совести хватает так надо мной издеваться!

Пятерка морских кочевников дружно расплылась в улыбках. Их зубы напоминали звезды. Такие же желтые и такие же далекие друг от друга.

На мостике кого-то громко распекал капитан «Ретивой девочки», но, заслышав, что жертва в сознании и требует свободы, практически слетел вниз, на палубу. Высокий, с ухоженными руками, еще очень и очень молодой мужчина рушил мой годами формировавшийся стереотип о пиратах.

Где, спрашивается, крюк или костыль вместо конечности? Где попугай на плече? Где борода и гнусная физиономия?

И уж точно ни один уважающий себя пират не станет разгуливать по кораблю в черной рубашке из тончайшего шелка, начищенных ботинках и брючном костюме.

Белом. Отглаженном. Но главное, белом!

Вот как ему это удавалось? Лично я умудрилась посадить масляное пятно на рукав зачарованной от грязи туники, едва переступила борт этого гостеприимного суденышка.

А руки! Такие холеные ручки даже у магов-аристократов не всегда увидишь. А еще маникюр! Не знаю, что за мастерица его сделала, но готова решиться на кровавые пытки, лишь бы добыть адресок ее салона.

Словно в насмешку, господин Белый Костюмчик (окрестить его пиратом даже мысленно не выходило) встал рядом и оперся рукой на прутья моей темницы, демонстрируя черный лак с переливами разноцветных линий, складывающихся в замысловатые узоры. Как утверждал сам хозяин «Ретивой девочки», узоры предсказывали будущее. Это если капитан, конечно, не врал. А врал он частенько, можете мне поверить.

Скрестив руки, я вперила в переносицу собеседника взгляд, полный жажды убийства.

– Птичка, я прекрасно понимаю, как трудно молчать, когда сказать нечего, но очень хочется, поэтому прибереги негатив для кого-то другого.

Громко фыркнула.

– Не забывайте, что я женщина. Мы способны часами скандалить и орать без всякой причины. Просто так, по велению души.

– Не стану мешать, – ласково прошептал коварный похититель невинных преподавательниц, легко оттолкнулся от разогретых на жаре прутьев и ушел.

Но орать я не стала. Еще горло сорву, кто за меня лекции вести будет? Ректор, что ли?!

Нет, я решила забыть про гуманность и спеть.

В океане средь могучих волн,
Где дельфины нежатся c пеленок,
Как-то раз попал в рыбацкий борт
Маленький, невинный дельфине-е-е-е-нок.

А потом изрезанный винтом,
Оставляя след кроваво-алый.
И все ближе приближалось дно,
А дельфин кричал: «Ну где же ма-а-а-ма»…

Пела, точнее, немузыкально стенала я до того душевно, что у пожилого моряка заблестели глаза, один матрос так вообще с разбегу сиганул в море, а молоденький юнга взвыл, аки коты в марте, и быстрее упомянутых вскарабкался на мачту. В направленных на Костюмчика взглядах команды читалась просьба воспользоваться кляпом, но капитан «Ретивой девочки» делал вид, что все так и задумано. Мол, провожу экстремальную проверку вашей профпригодности и стрессоустойчивости, так что, команда, не роптать!

Я уже добралась до куплета, где все умерли, а лодку покарало море, когда за бортом послышалось громкое бульканье.

На палубе тотчас началось оживление. Обрадованные возможностью не слушать мои душевные завывания о судьбе дельфиненка моряки суетились, хватались за канаты, тянули, ругались и снова тянули. В процессе был утоплен крюк, которым подцепляли батискаф, чтобы пришвартовать к сходням корабля, сломана лебедка для поднятия камеры с глубины и сломан указательный палец. А еще кто-то задел ведро с очистками и размазал благоухающую смесь из рыбьих потрохов, картофельной кожуры и стухшей гороховой каши по доскам палубы.

М-да… Если бы идиотизм считался болезнью, то этот корабль никогда бы не покинул порт. Так бы и стоял в карантинной зоне.

Скрестив руки, я внимательно наблюдала за балаганом под названием «коллективная работа». Что удивительно, Белый Костюмчик делал то же – смотрел, но не участвовал. Изгваздаться боялся?

Матросы втащили на палубу двух глубоководных ныряльщиков из магов воды, помогли стащить пояса с грузами и едва не подрались за право подержать мешок с добычей. Мешок источал аромат продуктов жизнедеятельности моря, обтекал водой и внешне не выглядел презентабельным, но капитан «Ретивой девочки» смотрел на него как на возлюбленную.

Странный. Очень странный мужик!

Один из матросов ослабил горловину мешка, после чего господин Отглаженный Костюмчик запустил внутрь чуть подрагивающие от предвкушения пальцы и вынул амфориск[1] из закаленного магией стекла. Бока «маленькой амфоры» украшали надписи на всех языках материка с одним и тем же посылом «НЕ ВСКРЫВАТЬ», для совсем уж идиотов ниже был изображен рисунок – перечеркнутая крест-накрест рука, вытягивающая пробку. Но капитан «Ретивой девочки» проигнорировал все предупреждения.

– Господа, это великий день в истории! День начала моего правления! – заявил Костюмчик и потянул пробку.

Увы, триумфу не суждено было случиться.

С криком «мама-а-а-а» на палубу лицом вниз шлепнулся Олаф Углеж. Пока присутствующие, вмиг ощерившиеся кривыми саблями, гарпунами и магией, любовались инсталляцией «бесчувственное тело в позе звезды», вниз бесшумно соскользнули остальные мои ученики.

– Бросай! Бросай оружие! – орал Кьяри-младший, размахивая двухсторонней косой.

– Сам бросай! – голосили окруженные пираты.

Пожилой матрос сделал рывок в сторону, словно коршун, налетел на зазевавшуюся Жетон и прижал к ее боку острие кортика.

– На твоем месте я не был бы таким смелым, мальчик!

Со звериным проворством, свойственным только зверолюдам, Гамод юркнул за спину Костюмчика и приставил к шейке капитана нож.

– Бросай, а не то я его прирежу!

– Оружие на пол!

– Кто-нибудь! Бросьте мне бутерброд!

На меня недоуменно покосились как команда, так и ученики.

– Что?! – обиженно буркнула я, скрещивая руки на груди. – Я с утра ничего не ела…

А затем Гамоду прилетело обломком весла по затылку. Вскрикнув, не ожидавший предательства со стороны своих зверолюд повалился на палубу.

– Кира?! – ахнул Кьяри-младший, за что и поплатился.

Молниеносным движением двое матросов выбили из его рук оружие и скрутили руки за спиной. Нет, не то чтобы я рассчитывала на спасение, но уж больно быстро разоружили примчавшихся на выручку охламонов.

Капитан «Ретивой девочки» склонил голову в легком поклоне.

– Великодушно благодарю за помощь.

– Пустяки, – отмахнулась Кира и провела обломком весла по прутьям моей клетки. – Шокированы, госпожа Браун?

Я едва заметно поморщилась от металлического грохота, откинула рыжий водопад волос за спину и снисходительно пояснила:

– Чтобы меня шокировать, кому-нибудь из вас придется сказать что-то умное. Вот ему, например, – взглядом указала на постанывающего Олафа, которого пытались поднять с палубы. – Но вынуждена признать, мотив твоего предательства меня очень интригует.

Девушка покрутила в руках обломок весла (где хоть она его откопала?) и проговорила:

– Как? Разве вы забыли тот урок, госпожа Браун? Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств разумных существ. Не бывает добрых или злых, апатичных или энергичных, умных или глупых. Каждый из нас несет в себе и то, и другое.

И я действительно вспомнила тот урок…

Глава 1
Птица обломинго

– Одной из самых распространенных ошибок сознания считается мысль, что каждое живое существо имеет лишь ряд определенных свойств и черт характера. Что бывают умные и дураки, добрые и злые, энергичные или апатичные. Но это не так. Все мыслящие существа как живые реки: вода во всех одинаковая, но в каждой реке есть узкие или широкие места. Течения то убыстряют, то замедляют свой ход. Вода становится то холоднее, то теплее, а порой мутнеет настолько, что гибнет все, что наполняет реку смыслом. Так и мы с вами. Мы носим в себе зачатки всех свойств, пороков, слабых и сильных черт. Иногда проявляем одни, иногда даем волю другим. Часто мы бываем сами не похожи на себя, но при этом остаемся все той же рекой.

– Госпожа Браун, – нарушил мои разглагольствования Камаль. – Это третий мешок яблок. Может быть, пора остановиться?

Я нехотя посмотрела в сторону вспотевших от работы охламонов.

Денек выдался жарким. Тень от фруктовых деревьев не спасала никого, кроме меня, развалившуюся на принесенном покрывале.

Чуть увеличившаяся в процессе практики группа жадно глотала водичку и обмахивалась, с нескрываемой ненавистью глядя на ровные ряды деревьев.

Состав не изменился. Наше всесторонне недоразвитое чудо Олаф, его приятель Ян, зверолюд Гамод, всезнайка Жетон со своей молчаливой подругой Аришей, наивная третьекурсница Галочка (это не имя, это ее пихнули в мою группу для галочки), ледяной демон Камаль, Гриц по прозвищу Никакой (сверхчеловек, способный спать с открытыми глазами), Ронни Дуглас Кьяри, два его близких друга Джек и Роб, а также Леля и Минька, брат с сестрой, к которым я в последнее время начала с интересом приглядываться. Совсем недавно примкнувшие к чертовой дюжине Кира и компания из трех сосредоточенных парней стояли чуть в стороне, окружив старую и жутко скрипучую тачку, груженную сливой.

Я мысленно пересчитала продовольствие: яблоки – три мешка, слива – одна тачка, вишня – четыре ведра… На пару дней хватит, а там, глядишь, Белозерский вспомнит о нашем существовании, спохватится и вернет обратно в Академию. Надеюсь, что вспомнит.

– Вот они, ворюги! – пожаловался появившийся в начале яблоневого ряда работник.

«Ворюги» переглянулись, подхватили честно награбленное и под моим строгим руководством рванули в кусты.

– А ну стоять!!!

Ага, сейчас, господин начальник. Мы не затем полдня горбатились, чтобы так просто сдаваться властям.

– Вперед! Кто попался, тот практику не сдал! – мотивировала я, взлетая.

Наблюдаемая с высоты картинка откровенно радовала глаз. Мои молодчики неслись со скоростью молодых борзых, таща на себе мешки, корзинки и толкая скрипучую тачку. За ними, охваченные азартом погони, следовали трое работяг и представитель закона, вызванный бдительным сторожем.

Вероятно, бремя знаний этого самого закона оказалось настолько тяжелым, что первым бросил погоню мужичок в форме. Хватая ртом воздух, он привалился к ближайшей яблоньке и прижал ладонь к боку. Бок был круглым и мягким, как булочка, чего не скажешь о характере.

– Догнать… Ос… Остановить… – напутствовал он, хрипя и захлебываясь воздухом.

Работяги бросились исполнять приказ «догнать», но вот с «остановить» возникли проблемы. Бросив вопросительный взгляд в небо, где парила я, Камаль перебросил свой мешок Олафу. Тот явно не ждал такого подарочка судьбы, крякнул и, пошатываясь, сделал пару неуверенных шагов. Большего и не потребовалось. С пальцев ледяного демона сорвались язычки морозного воздуха, заблестела инеем трава, ботинки, а следом и остальная одежда преследователей обрела морозную свежесть и задубела.

– Да! – радостно закричал Олаф, оглядываясь назад, споткнулся о корень и рухнул навзничь.

При этом мешок вылетел из его рук, плохо стянутая горловина разошлась, и яблоки высыпались под ноги улепетывающих охламонов. Первой поскользнулась Жетон, следом рухнули Галочка с Аришей. Джек и Роб, друзья мелкого дракошки, попытались поднять девушек, в результате чего перевернули тележку и вконец загубили операцию «побег».

Глядя на них с высоты полета, я вдруг поняла, что у высших сил есть чувство юмора. Но отчего-то демонстрируют они его только мне.

– Спускайтесь, дамочка, – проорал довольный и уже малость отдышавшийся представитель закона. – Все кончено.

Я мысленно представила лицо разгневанного Кьяри-старшего, которого вызовут в участок, чтобы вызволять нас (а в том, что с ним уже связались, в этом я не сомневалась), довольно улыбнулась и спикировала вниз.

– Вы победили! – с наигранным всхлипом признала я, сокрушенно опустив голову, чтобы спрятать лицо за рыжими волосами.

Нет, не подумайте, я не настолько коварная и расчетливая тварь, как это может показаться. Я просто люблю и умею грамотно планировать. И еще дико не люблю, когда меня игнорируют. А именно этим и занимался декан кафедры Темных искусств всю прошлую неделю.

После моего пробуждения драконище начал вести себя так, словно его покусали неадекватные блохи. Избегал, держал дистанцию, а при моей встрече с эрешкиль так вообще отказался присутствовать. Виданное ли дело, Кьяри, который не сует свой нос в мои дела и не пытается вывести на чистую воду!

Короче, такое поведение чешуйчатого ящера удручало.

Я планировала устроить тет-а-тет, когда вернемся на практику, но этот гад свалил в Академию, едва портал перенес меня обратно к охламонам!

Нет, первую пару дней я стоически исполняла функции педагога, няньки и жилета утешения для осознавших степень своего попадалова студентов. Еще сутки держалась только благодаря мысли «ничего-ничего, вот вернется Кьяри, отомщу за все», но на исходе четвертого дня возобновившейся практики запасы терпения иссякли.

Отчаянье толкает на глупости. Желание мести заставляет планировать.

Скажем так, сегодняшний воровской набег – это запланированная глупость, в результате которой охламонов связали и заперли в сарае, а я оказалась в кабинете управляющего.

Успех? Еще какой!

– Госпожа Марсия Браун… – вслух прочел управляющий, пробегая глазами документ на проведение практики. – Политическая преступница… так-так!

Сказать, что невысокий мужичок с залысинами обрадовался, все равно что обозвать скачущего от радости ребенка печальным.

Сосредоточенный на чтении мужчина казался слепленным из двух непропорциональных колобков, обладал большими, чуть оттопыренными ушами и жутко волосатыми руками. Маленькие глазки смотрели с грустной поволокой молодого теленка, а чересчур широкая улыбка отталкивала, но даже несмотря на все это, он каким-то непостижимым образом располагал к себе.

Этакий страшный, но очень добрый дядюшка.

В другой ситуации мы бы, может, даже подружились. Я бы подсказала ему рецепт настойки против облысения, он бы познакомил меня со своим чудесным семейством из семи детишек, улыбающихся с фотографии на стене.

– Знаете, – доверительно начал управляющий, разглаживая примявшийся уголок листа, – а я в свое время приценивался к парочке ваших собратьев. Хотел купить ар-теро для воздушных перевозок, но не смог поставить на баланс в качестве неодушевленного транспортного средства. – «Добрый дядюшка» с горечью вздохнул. – Пришлось распрощаться с мечтой иметь ручных птичек в клетке.

Ошибочка. Не подружились бы.

– На каком основании ваши люди нас задержали? – холодно осведомилась я.

Собеседник хохотнул и весело стукнул по столу ладонью.

– Вы что, всерьез собираетесь отрицать свою вину и рассказывать лживые сказочки о том, что просто мимо проходили?

– Естественно.

– Меня восхищает ваша наглость, – заявил хозяин кабинета. – Вас, политическую преступницу, находящуюся на испытательном сроке, поймали на грабеже крупной партии фруктов. Да на вашем месте я бы уже предлагал мне взятку, лишь бы замять это дело без шума и увеличения срока!

– Грабеже? Да я не коснулась ни одной ягодки на ваших угодьях! – возмутилась я и вкрадчиво уточнила: – И позвольте узнать, с каких пор три мешка яблок, тачка сливы и четыре ведра вишни стали крупной партией фруктов?

Вообще я достаточно неплохо разбираюсь в людях, но сейчас прокололась по полной. Ничто ни в его простоватой и отталкивающей внешности, ни в добротной и скупой обстановке кабинета не подсказало, что в кресле напротив сидит самый настоящий и первостатейный… жулик!

С самым невозмутимым видом управляющий вытянул из стопки бланк и зачитал:

– «…после тщательной проверки, проведенной после поимки задержанных, комиссией была выявлена недостача 3 тонн яблок королевского сорта, 2 тонн сливы и 7 тонн вишни».

Попыталась хотя бы в теории представить, как мы тащим на себе двенадцать тонн фруктов, но фантазия забуксовала, даже не сумев представить, какой высоты должна быть горка такой массы.

И вот этот вот жуликоватый тип рассчитывает, что сумеет списать эту недостачу на меня?

– Да кто вам поверит? – хохотнула я, поражаясь наглости некоторых.

– Вообще-то все. – Жабьи губки управляющего расплылись в мерзкой улыбке. – Ар-теро официально признаны неразумной расой, следовательно, некому оспаривать мои показания.

Он уже праздновал победу, мысленно продавал спертую партию фруктов перекупщикам и составлял список, на что потратить вырученные деньги. Пришлось обламывать.

Расправив правое крыло, я двумя пальцами извлекла спрятанный между черных перьев официальный бланк Академии.

– Что это? – занервничал собеседник.

– Это? – Пародируя управляющего, разгладила края и положила на стол. – Вы, вероятно, не в курсе, господин Каз, но Академия заключила с советом договор, по которому любое хозяйство обязано обеспечить практикантов необходимыми продуктами. А это – документ, подтверждающий, что я и мои ученики имели полное право находиться здесь. Более того, вы были обязаны оказать нам содействие и предоставить нужное количество припасов.

Управляющий схватил бумажку, посмотрел на свет, сличая водяные знаки, зачем-то понюхал бумагу и только после этого быстро перечитал текст. Его лицо побледнело и пошло красными пятнами от досады. Во взгляде, брошенном в мою сторону, явственно читался вопрос: «И зачем тогда нужен был весь этот цирк?»

Я снисходительно улыбнулась.

– И да, вы правы, я бесправное и по нашему законодательству даже безмозглое существо, но сейчас в одной из ваших подсобок заперты детишки очень влиятельных родителей. И уж они-то смогут содрать с вашего фруктового рая внушительную компенсацию за это возмутительное задержание и голословные обвинения.

Управляющий вскочил со своего кресла.

– Вы… Вы подставили меня!

– Как можно! – разыграла искреннее недоумение я. – Я просто привела своих студентов за фруктами, все остальное сделали ваши помощники.

Кто коварный? Я?!

Ну что вы!

Просто как еще заставить Кьяри приехать и лично наорать на меня?

За дверью кабинета послышался голос секретаря и уверенные шаги. Легок на помине.

Я развернулась, чтобы поприветствовать декана радостной улыбкой, но напоролась на недружелюбный взгляд той, кого меньше всего ожидала увидеть на пороге кабинета.

– Приношу свои извинения, господин Каз, – практически промурлыкала Бьянка Барис, самая ядовитая преподавательница кафедры Светлых искусств. – Госпожа Браун и практиканты будут наказаны за самоволие. Все убытки вам возместят.

Тьфу ты! Что ж она творит! Да мы даже моргнуть не успеем, как этот жулик запишет в недостачу еще тонну-другую винограда!

Но Бьянка проигнорировала мой красноречивый взгляд «Ты дура?» и с милой улыбкой голодного крокодила отчеканила:

– Ваша практика закончилась.

Прозвучало как «ваша песенка спета».

Тринадцать неразлучных охламонов и сморчок

Как все же интересны и сложны ассоциативные ряды, которые порождает наш мозг. Я сказала – мозг, а не больное воображение!

Глядя наКамаля, нашего ледяного демона-полукровку, я вспоминаю о том, что у некоторых рыб, обитающих в северных морях, температура крови составляет около 1,5 градуса Цельсия. Не замерзнуть рыбехам помогает специальный антифриз, содержащийся в крови, а вот что помогает остальным студентам не подхватить воспаление легких после даже недолгого разговора с демоном – науке неизвестно.

ЛицезретьРонни Дугласа Кьяри и двух его верных дружков (Джека Элкера и Роба Симона) без стресса для организма помогает научный факт, что вот такое V-образное построение драконом вперед, то есть я хотела сказать «углом вперед», стаи птиц бывает перед дальним перелетом. А значит, мозолить мой нервно дергающийся глаз троице осталось недолго.

Аккурат до ближайшей сессии.

Ольга (Леля) и Дмитрий (Минька) Стаевы – брат с сестрой, внуки легендарного Освальда Несокрушенного, своей прочной семейной связью всегда навевают мысли о львином прайде, где даже старая кошка с выпавшими зубами ждет, когда остальные хищники поделятся добычей.

Глядя на имперцевОлафа Углежа и Яна Тагора, я думаю о том, что первым воспоминанием новорожденных жирафчиков становится падение с полутораметровой высоты.

Интересно, самоотверженные матери Олафа и Яна тоже рожали стоя, или инцидент с падением случился позже?

Заметка на полях: опять возвращаюсь к мысли, что Олаф жуть как похож на ныне покойного, однако ж достаточно воспетого в легендах. Хоторна Завоевателя, ставшего три века назад первым королем Бретонии.

Таблеточки от глупых мыслей, что ли, попросить?

Как ни странно, но толькоГамод Всегда-Сижу-На-Первой-Парте, сын Шаги, клан Черных хвостов, наш суровый зверолюд, ассоциируется у меня с человеком.

Этого человека зовут Дин, и он бегун на длинные дистанции. Его выносливость тела настолько высока, а энергия восстанавливается так быстро, что Дин может бежать не переставая. Он бежал в течение 80 часов (560 км) и не умер!

Последнее удивляет меня сильнее всего.

При мысли о самом удивительном ребенке в группе –Жетон Прочла-Все-Учебники Безанье, я всякий раз вспоминаю муравьев. Почему муравьев? Да потому, что эти крохи являются обладателями самого большого мозга по отношению к размерам тела в мире.

Ариша Сама-Скромность Нор с ее навязчивым заиканием почему-то всегда ассоциируется с электрическим угрем. Возможно, потому, что неприметный хищник глубин способен вырабатывать такой уровень электрического напряжения, чтобы зажечь шесть ламп разом. А может, это тревожный звонок, что палец в рот этой тихоне не клади! Оттяпает и скромно улыбнется.

Стоит только мельком зацепить взглядомГрица Никакого Листарда, способного профессионально зевать, не размыкая губ, и спать, имитируя блеск сознания в открытых глазах, как в голове сразу возникает образ альбатроса, который способен спать даже во время полета.

Эльза Галочка Гротене, подсунутая в мою группу для галочки, навевает мысли о подброшенном в чужое гнездо кукушонке.

А стоит заметить высокую фигуруЭрга Гая Кьяри, и в голове тут как тут научный факт: «Львы могут спариваться до 50 раз в сутки».

Великие предки! О чем я только думаю…

Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей»

Глава 2
Проверка на прочность

– Этого нельзя допустить, слышите?! Ни в коем случае. Нет, нет и еще раз нет!

В принципе всегда сдержанный, сейчас ректор походит на выжившего из ума деда, мрачно голосящего со своего крыльца вслед прохожим.

Остальные преподаватели, собравшиеся в кабинете ректора, выглядели не лучше. Декан Светлых нервно теребил пуговицу на пиджаке, пока та не оторвалась и с мелодичным бряканьем не закатилась под шкаф с документацией. Бьянка Барис сидела в компании преподавательницы магической математики и специалистки по разведению садовых культур, цветов и грязи в учительской. Юлая, наша кроткая преподавательница грез, терла покрасневшие глаза платочком и едва заметно дрожала от сдерживаемых рыданий. Оборотень хмуро взирал в окно, а Анна Сминт, наша неунывающая старушка, кусала большой палец правой руки.

Я осторожно наклонилась к профессору Хельмергу, занимающему соседний стул.

– А в чем, собственно, дело?

Вопреки своему обыкновению дремать на разносах, устраиваемых преподавателям ректором, старичок был добр и сосредоточенно ловил каждое слово Белозерского.

– Как?! Вы не в курсе?! – ахнул он.

Естественно, я не в курсе! Меня только полчаса назад с практики отозвали. Даже сумки в комнату занести не дали, пришлось пристраивать поклажу под собственным стулом и делать вид, что звякают там исключительно пробирки с важными ингредиентами, а не домашнее вино, которое я тайком прикупила для взяток.

– Пять дней назад к нам нагрянула проверка, – зашептал старичок-профессор. – Перерыли все документы, облазили все башни, а вот сейчас очередь открытых занятий… Грозят закрыть наше учебное заведение.

– Да ладно!

Реакция получилась искренней и громкой. Я даже не сразу заметила, что ректор уже давно ничего не говорит и все присутствующие пристально смотрят на нас с профессором.

– Это все из-за гарпии! – авторитетно заявил Эмиль Фаркас.

И что этому оборотню не сидится? Почему как что, так гарпия виновата? Хуже только Кьяри. Кстати, да где же он?!

– Господин ректор, у Академии есть возможность отказаться от наших обязательств и вернуть госпожу Браун в застенки? – уточнил декан Светлых.

Эх, прощай, домашнее вино, отвратительная кормежка и охламоны. Стоп! Я что, действительно радуюсь?

– Госпожа гарпия не вернется в камеру.

От низкого рокочущего голоса все, включая меня, слегка вздрогнули. Мне показалось, что даже шкаф качнулся и звякнул хрусталь в секретере.

Словно не замечая произведенного на публику эффекта, Кьяри бесшумно запер дверь и скрестил руки на могучей груди.

– Она не вернется.

Сказал как отрезал. А вид при этом какой суровый сделал, а как желваками заиграл, а как глазки блеснули! Любо-дорого посмотреть. Вот он, мой спаситель. Защитник. Драконище.

– Мы сами от нее избавимся.

Я поперхнулась и судорожно закашлялась.

– Ну наконец-то! Я уж думал, никто не предложит! – воскликнул оборотень и недружелюбно оскалился.

– Профессор, пересядьте, – заботливо посоветовал декан кафедры Светлых искусств, – еще не хватало, чтоб вас окатило кровью этой выскочки. А вас, ректор, я попрошу открыть окно. Как говорят стражи: нет тела, нет дела.

Профессор ошарашенно замотал головой, ректор, не ждавший такой кровожадности от сотрудников, удивленно приоткрыл рот, а Фаркас хрустнул шеей и начал наступать на опешившую меня.

– Сейчас все по-тихому сделаем…

– Да вы с ума сошли! – закричала Бьянка Барис, вскакивая, и на нее с недоумением воззрились все присутствующие. Просто вот до этого момента наша ядовитая дамочка не питала ко мне никаких теплых чувств, и видеть ее в защитниках казалось в высшей степени странно. – Ее нельзя убивать, – горячо заявила она, обжигая суровым взглядом оборотня. – По крайней мере, не здесь.

Вот теперь все так, как и должно быть.

– Верно, – кивнул Фаркас, притормаживая. – Любой некромант выявит остаточные признаки насильственной смерти.

– Вы знаете, – выступила с инициативой Дори Мильграм, наша любительница растений, – на прошлой неделе четвертый курс перестарался в одной из теплиц и наколдовал целый ящик плотоядных бактерий…

– А еще можно воспользоваться одним из ядов, которые готовят на моих практических. Скажем, что перепутала.

– А можно списать все на несчастный случай, – оживилась Стелла Круз. – Мол, шла по коридору, а на нее сверху статуя василиска упала.

– Вы про ту, что на балкончике большого зала? Полнейшая безвкусица, такую не жаль…

– Я слышал, что из-за физической особенности ар-теро не способны плавать, – присоединился к мозговому штурму декан Светлых. – Что, если во время одного из полетов гарпии дождаться, пока она отлетит подальше в море, и вызвать дождь?

Нет, вы только гляньте на этих креативщиков. Как привнести разнообразие в лекции, так мы пасуем, а как речь зашла обо мне, так вон сколько светлых идей. Одна кровожаднее другой.

– Я сказал «избавимся», а не уничтожим, – грозно напомнил Кьяри, и все вновь вздрогнули. Даже шкаф.

– И что же вы предлагаете, господин Кьяри? – проворчала Анна Сминт.

Драконище посмотрел на ректора.

– Проверка приехала не по наши души, так давайте дадим им то, чего они так сильно жаждут, и спасем Академию. Напишем общую докладную от всего преподавательского состава. Ректор, вам придется внести несколько порицаний в личное дело, я со своей стороны обещаю собрать не менее десяти коллективных жалоб от студентов. Члены комиссии должны быть уверены в том, что мы заинтересованы в избавлении от госпожи гарпии не меньше, чем они.

Белозерский побарабанил по столу пальцами и медленно кивнул. Я же откинулась на спинку стула, скрестила руки и с ненавистью глянула на высоченного декана.

– И что будет со мной?

Кьяри с безразличным видом пожал плечами.

– Переведут в другое место. Куда-нибудь подальше от нашей Академии.

Ах, вот что он придумал!

Я заставила себя успокоиться, дуя на собственные мысли, как на огонек свечи. Встав, вытащила сумку, призывно звякнувшую бутылками, обвела присутствующих покровительственным взглядом и с поистине королевским величием улыбнулась.

– Что ж, не стану вам мешать.

* * *

Женщин противопоказано оставлять наедине с обидой. Хуже только оставить ее наедине с этой обидой в компании домашнего вина и случайного мужчины.

И так как с мужчинами в Академии всегда была глобальная напряженка, то я сидела у себя в комнате, смотрела на медленно опускающиеся за окном сумерки и прислушивалась к шагам в коридоре. Вероятно, драконище чувствовал сгустившиеся над его тупой башкой тучи, потому что идти к себе не торопился.

Пришлось взять инициативу в собственные руки и послать на разведку союзника. Каково же было мое удивление, когда тот вернулся с рассказом, что дракон развлекает комиссию в составе пяти разодетых дам.

– Ну все. Ему кранты! – решила я, вставая и направляясь к окну.

Оказавшись на свежем воздухе, облетела башню, где располагался преподавательский этаж, и начала искать окно драконьего логова. Наудачу заглянув в первое попавшееся, с удивлением обнаружила нашу скромную преподавательницу грез за весьма необычным занятием. Девушка самозабвенно мазюкала кистью по холсту.

Ничего особенного? Ага, такое очень умиротворяющее хобби, если не считать черного латексного костюма, облегающего, как вторая кожа, туфель на шпильках и смущенного старшекурсника, одетого в белоснежную тогу.

Вот тебе и тихий омут…

Следующие два окна ничего интересного не показали, зато я наконец сориентировалась в планировке и нашла нужное. Будучи порядочным драконом (и не менее порядочной свиньей), Кьяри навесил на свою комнату все известные меры предосторожности. Окно не стало исключением.

В другое время я бы с превеликим удовольствием приступила к отключению всех установленных защитных заклинаний, но не сейчас. Сейчас мне хотелось внимания, и я его получу.

Взломав замок на раме, быстро пролезла внутрь уже знакомой комнаты и огляделась.

Судя по разбросанным вещам, здесь собиралась на судьбоносную вечеринку девочка-подросток. Великие ветра, разве у одного мужчины может храниться столько рубашек! А ремни?! Вы когда-нибудь видели целый выдвижной ящик, заполненный под завязку ремнями?

Спихнув с кровати прямо на пол разбросанную одежду, я важно уселась на краешке и закинула ногу на ногу.

Все. Сидим и настраиваемся на скандал.

Поступь дракона походила на топот несущегося со склона стада обезумевших бизонов, глаза ворвавшегося в комнату мужчины сверкали ритуальным огнем фанатиков, а мощные кулачищи напоминали молот кузнеца.

Здравомыслящее существо уже давно улепетывало бы тем же путем, что прилетело сюда, но ведь я не из пугливых. И потом, меня просто взбесил его внешний вид.

Декан кафедры Темных искусств всегда был образцом сдержанности. Его костюмы отличались простым кроем, строгим и деловым стилем. Вначале мне казалось, что это дело вкуса, но потом дошло – таким нехитрым способом Кьяри насмехался над богатыми детишками и их родителями с их вычурными нарядами. Вот только сейчас он вырядился в горчичного цвета пуловер с белоснежной рубашкой, узкие черные штаны, подчеркивающие накачанные ноги и крепкий зад. Тщательно выбритое лицо, яркий запах парфюма. Да он даже свой короткий ежик волос, срезанных после неожиданного посинения, облагородить попытался.

И вот это вот все ради пяти куриц из комиссии?

Кьяри шумно выдохнул и спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Великие ветра, какой же тугодум.

– Некролог для тебя придумываю, – не без ехидства заявила я. – Там обязательно будет строчка: «Противоестественно, когда уровень тупости соответствует росту, но Кьяри даже не комплексовал по этому поводу».

Кьяри прислонился к стене и искривил губы в подобии усмешки.

– Драконище, тебя тошнит?

– Я насмехаюсь над твоей попыткой задеть меня.

– М-да? – Я чуть наклонила голову вбок. – А выглядит как несварение. Может, подхватил чего, пока кормил комиссию враньем о моей некомпетентности?

Ярко-зеленые глаза декана вспыхнули торжеством.

– Ревнуешь?

– Офигеваю! – взорвалась я, неосознанно сжимая пальцами покрывало кровати. – Ты знал о проверке. Знал, не мог не знать. Знал задолго до ее появления. Знал и подстраховался, оставив меня…

Не обращая внимания на мою вдохновенную обвинительную речь, Кьяри оттолкнулся от стенки, перешагнул через кучу одежды, сваленную мной на пол, и решительно двинулся в ванную.

– Куда?! – возмутилась я. – Не смей уходить, когда я высказываюсь.

Но драконище не слушал.

Пылая от праведного гнева, я бросилась следом. Декан кафедры Темных искусств стоял у шкафчика с бутылочками и принюхивался. Со стороны он был похож на ищейку, взявшую след. Пальцы быстро пробежались по бутылочкам с гелем для душа, и подозрительные с виду флаконы улетели в мусорное ведро. Туда же отправились все без исключения бутыли с шампунем. Рисковать драконище больше не желал.

– Это, знаешь ли, свинство – игнорировать женщину, которая отчаянно хочет поругаться.

– Угу, – буркнул этот грубый болван, с подозрением осматривая пену для бритья.

Я проследила за полетом баночки, отправленной в утиль, и усмехнулась.

– Кьяри, неужели ты всерьез полагаешь, что мне не достанет изобретательности и я стану повторяться в своей жажде отмщения?

Собеседник вернул на место зубную щетку, повернул голову и нахмурился.

– Я отреагировал на сигнал моментально. У тебя не хватило бы времени на что-то серьезное… Нет-нет, ты блефуешь.

Блефую, но кто ж признается.

– Ты прав, драконище, времени было катастрофически мало. – Губы сами собой расплылись в коварной улыбке. – Однако достаточно, чтобы я нашла твою маленькую слабость, твою тайную страсть коллекционера и…

Собеседник едва заметно побледнел.

– Что ты сделала, гарпия?

Обида ушла, и стало так чертовски хорошо!

– Скажем так, – куда веселее продолжила я, – выбрала один из твоих ремней и поставила на нем очень-очень большую дополнительную дырку.

Никогда бы не подумала, что искусный блеф может сравняться с эффектом скипидара, вылитого на открытую рану. Никогда бы не подумала, что одно дополнительное отверстие может вызвать такую реакцию. Но Кьяри завелся.

Он стиснул челюсти, сжал кулаки и пошел в наступление.

– Гарпия…

Меня грубо толкнули к стене, а после прижали огромным твердым телом.

– Как же сильно ты действуешь мне на нервы! – прорычал взбешенный декан, наклоняясь, чтобы завладеть моими губами, но я не давалась. Дразня, ловко отворачивалась в последний момент, чем только сильнее бесила сгорающего от нетерпения мужчину. – Ты действуешь мне на нервы… во всех смыслах.

И он прижался ко мне бедрами. Каюсь, такой реакции я не ждала.

Если эта демонстрация мужской силы была специфическим способом запугивания противника, то он сработал. Я опешила, не успела увернуться, и случился поцелуй. Сладкий, дурманящий сознание, будящий плоть.

Не теряя времени, дракон оторвал меня от земли, заставив вцепиться руками в его шею и обхватить бедра ногами, и понес в комнату. По пути его нога запнулась о разбросанную одежду, и мы фактически рухнули на кровать.

Глава 3
Треволнения

– Ты в курсе, что адекватных мужиков не должны возбуждать скандалы? – хрипло простонала я, откидывая голову назад.

Кьяри, сосредоточенный на том, чтобы покрыть каждый сантиметр моей шеи властным поцелуем, что-то неразборчиво буркнул. Его рука дернула мою рубашку из брюк, мягко скользнула по голому животу, поднялась выше и победно сжала грудь. Такого произвола я стерпеть уже не смогла.

Схватив его голову, провела по колючему светлому ежику руками и потянула к себе. По сути, мы скандалили в процессе поцелуя. Я мягко покусывала его нижнюю губу, он настойчиво и провокационно мял и гладил все выступающие части моего тела, умудрившись даже провести пальцами по узкому участку позвоночника между крыльями. Узкому и очень чувствительному.

«Скандал» набирал обороты, когда Эрг Гай Кьяри вдруг вскинул голову, уставился в сторону входа и замер, прислушиваясь.

– Ты чего? – удивилась я, стараясь отдышаться и утихомирить разбушевавшееся сердце.

– Тревожусь, – лаконично изрек драконище, повернулся и поймал мой взгляд. – Мы в кровати. Я практически залез к тебе в штаны.

– И?

– И ничего не происходит.

Я не сдержалась и захохотала.

– А ты чего ждал, Кьяри? Фейерверк за окнами? Хор мальчиков, исполняющих «Восславься, герой»?

Драконище потерся об меня щекой, словно огромный домашний кот, и мягко поцеловал в уголок губ.

– Подвоха. Очередного покушения. Как минимум Белозерского с криками: «Почему ты бросил комиссию?»

Бам. Бам. Бам.

Дверь содрогнулась от мощных ударов.

– Кьяри, какого черта ты творишь! – раздался гневный вопль ректора.

«Вот!» – одними губами прошептал декан кафедры Темных искусств, притянул меня к себе и жадно поцеловал.

– Я дико соскучился, – прошептал он между делом.

От веса, искренности и глубины обрушившегося признания стало безумно приятно и в то же время ужасно неловко. Судя по лицу, драконище пришел в не меньший ужас от собственной откровенности. Он быстро встал, взял себя в руки и хриплым полушепотом приказал:

– Лежи. Не двигайся. Я скоро вернусь.

– Я буду здесь, Дуглас.

Кьяри замер, прислушиваясь не то к крикам недовольного ректора, не то к воплям внутреннего голоса, предупреждающего, что крайне глупо оставлять гарпию у себя в комнате, затем медленно кивнул и стремительно вышел.

Естественно, лежать и ждать я не стала. Вот еще чего!

Быстро скатилась с кровати и понеслась в душ, на ходу стаскивая одежду. Направляясь в логово дракона, я рассчитывала на скандал, но никак не ожидала горизонтального исхода разговора. Соответственно, подготовиться не успела.

Смыв пыль, грязь и пот душной провинции, где мы проходили практику, завернулась в мягкое махровое полотенце и выскочила в спальню. Пока ветерок лихорадочно крутился, суша крылья и волосы, я метнулась к куче одежды. Выбрав рубашку, надела ее задом наперед, подкатала рукава и застегнула на спине пуговицы: две верхние и «сколько руки дотянулись» нижних. Что поделать, местная портниха наотрез отказывалась шить мне соблазнительную ночную сорочку.

– У меня нет лекала под ваши крылья! – заявляла она.

Что такое лекало? При чем тут сорочка? Почему нельзя прорезать дырки в уже готовой одежде? И еще сотня озвученных мной вопросов, так и оставшихся без ответа.

Что тут скажешь? Упрямая баба попалась!

Покрутившись перед зеркалом, я, к своему удивлению, обнаружила, что мужская рубашка невероятно удобна в эксплуатации, подчеркивает ножки, будоражит воображение и чертовски мне идет.

Воровато оглянувшись, позаимствовала из кучи еще парочку и велела союзнику унести добычу в нашу комнату. Как говорится, с паршивого дракона хоть горсть чешуи.

Прикрыв за ветерком окошко, я сдернула с кровати покрывало, заняла максимально эффектную позу. Подождала. Сменила позу на более эффектную. Опять подождала. Переползла на центр. Подождала. Потом всего на секундочку положила голову на подушку, приятно пахнущую Кьяри, и… отключилась.

Нет, вернувшийся в логово дракон, конечно, попытался пробудить спящую красавицу поцелуями, но во сне я та еще гарпия.

– На чем мы там остановились? – хрипло поинтересовался декан, забираясь под одеяло и оглаживая огромными, чуть шероховатыми руками мое бедро.

И мне бы томно потянуться, но вы же помните – гарпия, подвид сонная.

– Что ты задумал и почему не посвятил в свой план меня? – буркнула, даже не открывая глаз.

Взрослый мужчина, опытный руководитель и просто чересчур догадливый дракон такого подвоха явно не ожидал. Уткнувшись в мой затылок, он что-то невнятно проворчал (судя по интонации, ругался), печально вздохнул и оставил сонную женщину в покое.

Уже где-то на последней границе перед фазой глубокого сна я расслышала звук льющейся воды, осторожные шаги и скрип кровати.

– Чудовище, – ласково шепнул Кьяри, притянул ближе и укутал теплом своего тела.

* * *

– Я так разволновалась, что забыла сделать перекличку в начале практикума, – тихонько щебетала Юлая. – Как думаете, профессор, комиссия снимет из-за этого еще один балл?

– Снимет, – «поддержал» преподавательницу по грезам грустный Хельмерг. – Но это пустяки. У меня на открытом занятии вообще котел рванул. Позор! Позор на мою седую голову! Столько лет в Академии – и на тебе! Перепутал манганит калия с взрывчатым порошком…

Я незаметно покачала головой. Как мало надо преподавателю со стажем, чтобы деградировать до состояния «студент, заваливший экзамен».

Юлая принялась утешать старичка, подсовывая то шоколадку, то бумажный платок, то картонку Санкты-Рудофии, покровительницы всех учителей. По кабинету степенно кружили ароматы сердечных капель и ромашкового чая. Ветерок баловался с паутиной, затянувшей угол.

Рука медленно и с неохотой выводила строчки:

«Пояснительная записка к учебному плану высшего учебного учреждения «Межрасовая магическая академия № 220» на текущий учебный год, также именуемого «Академия Светлых и Темных искусств»…»

На кой она нужна и кто ею будет подтираться?

«Учебный план высшего учебного учреждения «Межрасовая магическая академия № 220», также именуемого «Академия Светлых и Темных искусств», разработан на основе следующих нормативных документов…»

Интересно, кто из чертей покровительствует бюрократам? Хотя сомневаюсь, что даже рогатые захотели бы мараться о гордое название «министерство образования».

«Учебный план включает в себя обязательные для изучения на данном уровне предметы, по которым проводится итоговая аттестация выпускников и оценка образовательных достижений учащихся по итогам учебного года…»

В кабинет с шумом и рыданиями влетела полненькая шалиска Стелла Круз.

– Меня уволят! Меня точно уволят! – выкрикнула она прямо с порога и картинно рухнула на пол, имитируя обморок.

И вот за что люблю преподавательский состав кафедры Темных искусств, никто даже не пошевелился. Юлая и Хельмерг пили успокоительный чай, я писала, декан слушал оправдательный лепет студента Траспарова, пойманного комендантом в женском общежитии.

– Да вы поймите, господин Кьяри, – пел соловьем Траспаров. – Вот вы бы устояли перед искушением… – Тут парень запнулся и покраснел. – Сыграть с девушкой в шахматы?

Драконище переплел пальцы и оценивающе оглядел нахального студента.

– На партию вам потребовалось бы минут двадцать…

– Декан, вы меня обижаете! – возмутился студент. – Используя тактику гамбита, я всегда обыгрывал свою девушку за двадцать три хода. А это час как минимум.

Брови Кьяри поползли вверх, но взгляд остался все таким же серьезным и невозмутимым.

– Допустим, – изрек он со скрежетом опускающейся на шею гильотины. – Но почему вы остались на ночь и были пойманы комендантом на рассвете?

– Дело в том, – начал вдохновенно врать Траспаров, – что на пятнадцатом ходу партии моя девушка применила контргамбит Фалькбеера и съела моего ферзя.

– О-о, это серьезная потеря.

– Вот! – воодушевился поддержкой герой-любовник. – Она спутала мне всю игру. Я был вынужден уйти в глухую оборону. Делал попытки отыграться батареей «слон плюс ладья», заманивая ее короля в угол игральной доски. Мне уже грозил неминуемый цугцванг, но тут она совершила ошибку и попалась на мат Легаля. – Лицо паренька расплылось в счастливой улыбке. – Господин Кьяри, вы бы слышали, как она стонала… – Траспаров спохватился. – В смысле, негодовала! Ведь я практически вырвал победу из ее рук.

– Да-да, тут есть из-за чего расстроиться, – подтвердил дракон, посылая в мою сторону выразительный взгляд.

А я что? Я сижу и тренирую выдержку на пояснительной записке.

– Все упомянутые маневры значительно затянули шахматную партию, – подытожил студент. – Мы без сил рухнули на постель и уснули прямо после финального хода. Я понимаю, что это не является уважительной причиной, но все же прошу принять во внимание.

Декан кафедры Темных искусств вытащил из стопки лист бумаги, ручку и протянул Траспарову.

– Садись, пиши объяснительную. Сможешь, используя магические формулировки вместо шахматных, придумать правдоподобную байку, так уж и быть…

– Вы меня отпустите?

– Поставлю по своему предмету зачет автоматом, а вот наказание отбывать придется. Думаю, что пара часов практики на полигоне под надзором коменданта Якова Потски значительно улучшат вашу физическую подготовку. Он, знаете ли, в молодости тоже был большим любителем шахматных партий, но, в отличие от вас, не попадался.

– В таком случае нам будет о чем побеседовать.

– Не сомневаюсь.

Студент, понурив для вида голову, поплелся к свободному столу работать над объяснительной. В это же время дверь вновь распахнулась, и на пороге возникла Анна Сминт.

– Голубушка, вы чего разлеглись? Медитация? Сердечный приступ? Инсульт? – склонилась она над преподавательницей по магической математике, по-прежнему имитирующей глубокий обморок.

– Я не взяла интеграл, – скорбно сообщила та, складывая на груди руки. – Всегда брала. Любой! А сегодня не сумела…

– Бывает, – отмахнулась профессор Сминт, переступила через неподвижное и, будем честными, неподъемное тело, чтобы с улыбкой потребовать: – Коллеги, поздравьте меня!

– Они к вам не придирались? – изумилась Юлая.

– Они к вам вообще не пришли? – предположил профессор Хельмерг.

– Лучше!

Преподавательница аж сияла от распирающего ее счастья. Это счастье было настолько мощным, что даже мы с Кьяри отвлеклись от дел и вопросительно глянули на женщину.

– Я им на-ха-мила.

Глава 4
Вред и польза открытых уроков

– Ты такая спокойная…

Юлая была поражена. Не то моей выдержкой, не то самооценкой, не то глупостью. Уточнять не стала. Не всякое мнение должно быть озвучено.

Я молча пожала плечами и с маской равнодушия начала листать журнал, брошенный преподавательницей по магической математике, хотя у самой аж пальцы подрагивали от предвкушения горячих новостей.

Меня продолжали ограждать от прессы. Да и будем честны, изучать «Столичный сплетник», как это делали другие преподаватели, попусту не хватало времени. То Кьяри заставит писать очередную никому не нужную фигню, то охламоны отличатся. Вот и приходится в перерывах метаться между кабинетами.

И вот хорошо, что ограждали. Я и раньше-то не сильно верила в силу свободы слова, но этот выпуск превзошел сам себя.

Демоны лишили монашку невинности! Эксклюзивный репортаж с места события

Куролесили, куролесили, да выкуролесили!

Солнечные очки, яркие перчатки и другие тренды этой зимы

Нет, с перчатками, даже канареечных расцветок, я могу хоть как-то примириться, но зачем солнечные очки? Прятать красные от недосыпа глаза от общественности?

Отдельного внимания заслуживала заметка о конфликте на западной пограничной заставе. Ввиду полного отсутствия дорог в тамошних лесах и чащах несколько отрядов егерей и боевых магов начали использовать в качестве транспорта лошадей. Хорошо? Хорошо. Для егерей и магов, которые раньше обходили погранзону пешком. Но не для межрасовой транспортной комиссии.

– Как?! – схватился за сердце председатель комиссии. – Лошадей же необходимо ставить на довольствие, регистрировать, проводить техобслуживание, переобувать в зимние подковы. А всадники?! Всадники не имеют права управлять четвероногим средством передвижения весом до 500 кг без соответствующих документов, выданных после сдачи экзамена по теории, выполнения стандартных упражнений на манеже и сдачи экзамена в условиях реального движения с соблюдением всех правил движения по лесополосе в условиях атаки нежити и опасных хищников.

Короче, энтузиасты и сами были не рады, но перспектива и дальше топтать ногами едва заметные тропинки радовала еще меньше.

Худо-бедно, кто с десятой, кто с двадцатой попытки, но права пограничники получили. А кто не сдал, просто купил и не морочился. Хорошо? Хорошо. Но неугомонные ребята из межрасовой транспортной комиссии вновь порадовали неиссякаемым фонтаном своего креатива.

Комиссия постановила присвоить каждому четвероногому средству передвижения номер, нанести специальное клеймо (чтоб никто не спер имущество!) и вплести в хвост и гриву светоотражающие полосы.

Егеря только рукой махнули, маги возмущались уже в голос, но в итоге и те, и другие смирились и начали выполнять требования транспортников. А вот кентаврам, которые также подходили под определение «четвероногое средство передвижения», перспектива номера, клейма на попе и светоотражающих полос в хвосте настроения не подняла.

Вы когда-нибудь видели бастующих кентавров, бьющих копытами по мостовой? Вот то-то и оно!

Я мельком глянула на занятого Кьяри, мысленно гадая – успею слетать туда-обратно до начала пары?

– Нет, – безапелляционным тоном заявил декан, кидая на меня грозный взгляд.

– Что нет? Я же ничего еще не сказала.

– Зато подумала.

Да чтоб тебя, драконище!

Обиженно сопя, я пролистала журнал до конца, но никаких сообщений о встрече эрешкиль с советом или упоминаний о покровительстве драконов над ар-теро в прессе не нашла. Вот и думай: то ли это они так хорошо работают, что ни один слух не просочился, то ли из рук вон плохо.

– Госпожа гарпия, шевелите крыльями, у вас занятие вот-вот начнется, – вновь подал голос Кьяри, щелчком пальцев испепеляя какой-то документ. Свято верю, что это не вымученный мной учебный план на год.

Сохраняя невозмутимость, я грациозно встала, неторопливо натянула куртку, замотала лицо шарфом и направилась к окну.

– Господин Кьяри, будьте так добры прикрыть за мной окошечко, – крикнула напоследок и соскочила с подоконника.

Рисуясь, сделала кульбит, ворвалась в облако и, только скрывшись от глаз драконища, начала энергично размахивать крыльями.

Опаздываю! Блин. Блин! Блин!!!

Морозный ветер трепал рыжие волосы, редкий снежок покрывал вычурные крыши башен Академии. В другое время я бы позволила себе слепить первый снежок и запустить во флюгер в виде корабля, но времени в обрез. А вот на обратном пути…

Залетев в заботливо приоткрытое студентами окошечко, я сложила крылья, спрыгнула с подоконника и с подозрением оглядела притихшую группу.

– Кто-то умер? – почти испугалась я, оглядывая траурного вида лица, черные костюмы на парнях и строгие платья на девушках.

Теоретически у Академии была своя форма. Черные пиджаки с красной отделкой и фигурной буквой «А», вышитой на груди золотыми нитками, и брюки с красными лампасами. Девушкам предлагалась вариация – удлиненный пиджак и облегающие брюки или бесформенное платье длиной до пят.

Но то в теории.

На деле же студенты носили форму только в первый месяц после поступления, а дальше забивали на правила и начинали одеваться кто во что горазд, отдавая предпочтение привычным в повседневной носке нарядам. Исключением стала только тренировочная форма боевиков. Удобная, противоударная, пропитанная заклинаниями «антигрязь» и «антихворь», форма не раз спасала студентов даже за пределами стен Академии.

И вот теперь я узрела причесанных охламонов в отглаженной форме Академии.

Мне явилось чудо.

Чудо поставило меня в тупик.

– Вы кого-то взорвали? – с подозрением в голосе уточнила я.

Класс остался недвижим.

– Прокляли?

Охламоны по-прежнему сидели, чинно сложив перед собой ручки, как образцовые первоклашки, и молчали.

– Так, дети, меня тревожит это образцово-показательное поведение, поэтому срочно рассказывайте о его причинах, иначе я сама все додумаю, и вам же хуже будет.

В воздух взлетела рука Жетон. Отличница, что с нее возьмешь.

– Ну?

– Госпожа Браун, сегодня у нас открытое занятие. На пару придет комиссия.

Я усмехнулась и с нескрываемым весельем оглядела студентов.

– И?

В воздух поднялось еще несколько рук. Вы только гляньте, какие мы сегодня до скучного правильные.

– Если комиссия не найдет к чему придраться, то вас оставят с нами, – заявил Ронни.

Великие ветра, какие наивные нынче студенты пошли.

– Всегда есть к чему придраться, – выдала я очевидную, на мой взгляд, истину. – Было бы желание, а возможности найдутся.

Если охламоны и планировали спорить, то не успели. Дверь с тихим стоном отворилась, и в кабинет важно прошествовала комиссия в усеченном составе.

– Безобразие!

– Мы еле вас нашли!

– Никогда не сталкивалась с такой хаотичной нумерацией кабинетов.

Нахмурившись, я обошла трех теток и осторожно выглянула в коридор. Далеко ходить за ответами не пришлось. Некий злоумышленник выкрутил таблички на дверях кабинетов и перепутал местами, оставив только нашу аудиторию в покое. Неудивительно, что дамочки опоздали. Удивительно, что они вообще нашли нас!

– Добрый день, меня зовут Марсия Браун, – дежурно поприветствовала я комиссию и указала на задние парты. – Прошу. Присаживайтесь.

Дамы степенно двинулись по проходу. Глядя им в спину, я мысленно качала головой. Вероятно, эти представительницы женского рода уже давно поняли, что красотой они мир спасти не смогут, поэтому окончательно махнули на себя рукой. У первой дамы был вид тоскливой ондатры, вторая имела ярко выраженное родство с вислоухими жабами, ну а третью в детстве уронили. Трижды. Причем лицом вниз.

Ондатра. Жаба. Мопс.

Боюсь даже представить, кто будет четвертой и пятой.

– Можете начинать, госпожа Браун, – проскрипела Ондатра, пока ее коллеги вытаскивали из сумок блокноты, листки, ручки всех цветов радуги.

Я специально дождалась, пока они разложат весь свой канцелярский скарб на столе, и скомандовала:

– За мной!

Охламоны, уже привыкшие к моей манере преподавания, дружно встали и поспешили к дверям, а вот дамочки что-то возмущенно забормотали. Но я уже не слушала. Я уверенно шла по коридору, наслаждаясь процессом преподавания.

– Сегодня говорим о «Конфликте трех Ко». Гамод, кратенько, в чем суть конфликта.

Зверолюд, незаметно для других боровшийся со сползающими брюками, пошитыми явно без знания анатомии человекоподобных лисов, прибавил шаг, чтобы появиться у меня за спиной, и быстро перечислил:

– У короля Бургуса родились тройняшки: принцы Конор и Кондар, а также принцесса Коринда. Не желая ссор, отец разделил королевство на две равные части и отдал во владение каждому из сыновей. Дочери был подарен самый крупный и богатый портовый город. Однако после скоропостижной кончины короля братья начали войну. Конор называл себя старшим по рождению, поэтому оспаривал права других отпрысков. Коринда желала большей власти. Кондар хотел заполучить алмазные прииски, расположенные на территории брата…

– Госпожа Браун! – «Голову» учебной группы догнала Жаба. – Что происходит?

– Как что? Стандартный учебный процесс.

– Но почему не в аудитории?

– Места мало.

– Это возмутительно! – заключила Жаба, а охламоны неодобрительно покосились в мою сторону.

В их глазах читалось: «Ну что, вам сложно всего разок улыбнуться и прогнуться под начальство?»

Сложно.

Стоит всего раз предать себя – и потеряешься в море сомнений, обещаний и лжи во имя благополучия.

Глава 5
Удар

– Проверяем ваши знания на практике, – уведомила я, сворачивая в просторный зал, отведенный под выставку артефактов.

Студенты отдавали сюда образцы своих работ неохотно, даже под угрозой экзамена, поэтому зал пустовал. Держась на расстоянии от витрин, укрытых защитным полем, я начала делить ребят.

– Камаль, поздравляю, ты условно старший из отпрысков, принц Конор. Олаф. О-олаф! Заканчивай строить глазки Кире. Ты будешь принцем Кондаром. Вставай напротив Камаля.

Кира встретилась со мной взглядом.

– И роль принцессы достается…

Девушка подалась вперед, уже готовая услышать собственное имя, но я оказалась беспощадна:

– Жетон.

Отличница вздрогнула и несколько поспешнее, чем необходимо, побежала в указанное мною место. Теперь «отпрыски короля Бургуса» стояли в центре зала, лицом друг к другу, образуя правильный треугольник. Комиссия шушукалась в уголке, остальные выстроились в шеренгу.

– У каждой из сторон был свой советник и генерал. Принц Конор…

Камаль переступил с ноги на ногу.

– …кто присоединился к вашей стороне?

– Мой лучший друг и единомышленник – Таргос Неукротимый – возглавил собранные мною войска. Советником же стал наставник моего отца мастер Лукреций.

– Выбирай, кому достанутся их роли, – скомандовала я, кивком головы указывая на ровную шеренгу.

Камаль выбрал дружков Кьяри-младшего – Роба на роль советника и Джека на роль генерала. Олаф взял лучшего друга Яна и угрюмого паренька из свиты Киры. Адриан, кажется. Жетон остановилась на дракошке и зверолюде. Остальные студенты сгруппировались за моей спиной и выступали в роли менторов, следя, чтобы ответы всех трех команд были точными. И только Кира отступила на шаг назад и мрачно следила за ходом истории.

Окажись я сама на подобном уроке в качестве непредвзятого члена комиссии, то описала бы творившуюся в зале вакханалию как «они знатно повеселились».

Просто весь ход исторических событий мы проиграли за каких-то десять минут, а после я предложила добрать в команды по два человека и придумать новый ход событий так, чтобы максимально выиграть в «Конфликте трех Ко». Команде из Киры, Ариши и Галочки, не выбранных никем, предлагалось подумать над тем, как другие государства и королевства могли вмешаться в конфликт и переломить ситуацию в свою пользу.

Что тут началось…

Студенты возбужденно размахивали руками, кричали, перебивали друг друга, смеялись над самыми нелепыми предложениями. Короче, полное погружение в тему занятия.

Звонок нами был проигнорирован, перемена показалась одним мигом, и только когда за опаздывающей на следующее занятие группой пришел уже привычный профессор Хельмерг, пришлось сворачиваться.

– Последняя группа! – скомандовала я, поворачиваясь к трем девушкам. – Как поступят соседние королевства?

Ариша и Галочка повернулись в сторону Киры, та пожала плечами.

– Ничего. Мы сохраним нейтралитет.

– Нейтралитет, – медленно повторила я и вздохнула. – Понятие нейтралитета является привлекательной заменой слову «трусость». И я очень надеюсь, что обучаю смелых и решительных студентов. Тех, кто способен выбрать сторону, когда наступит момент.

Глаза девушки вспыхнули, кулаки сжались, но в спор она не полезла. Это хорошо. Значит, мои слова пробудили дремлющий вулкан. Осталось дождаться, пока он рванет.

– До свидания, госпожа Браун! – прокричали охламоны и понеслись на пару к профессору Хельмергу, я же обернулась к возмущенному трио Жаба, Ондатра и Мопс.

– Это возмутительно! – подвела итог Жаба. – Это противоречит всем методикам преподавания и подрывает авторитет…

Началось.

Образованность и образование

На одном из ежегодных съездов преподавателей, отличавшихся своей скукотой и торжественностью, за кафедру встал пожилой сморчок с трясущимися ручонками.

Это был Иос Данкон, ректор Академии Многоликих, что располагалась на одном из островов неподалеку от Феса. В том году сморчка, то есть ректора, провожали на заслуженную пенсию, которую тот все откладывал, и откладывал, и откладывал, так реалистично удивляясь количеству свечей на именинном торте, что даже у бездушных канцелярских крыс, работавших в министерстве образования, рука не поднималась подписать кляузу о профнепригодности.

Выступление оказалось крайним в программе вечера, поэтому большая часть ученой публики перекочевала ближе к переходу в соседний зал, где были накрыты столы, и плевать хотела на последнего оратора.

Иос Данкон с трудом поднялся на сцену, встал подле кафедры и поправил круглые очки в роговой оправе.

– Педагоги…

Новоиспеченный пенсионер окинул взглядом, удивительно острым для столь преклонного возраста, немногочисленные остатки слушателей. В его голосе сквозила скорбь, словно дедушка поминал давно погибшего приятеля молодости.

– Я семь лет находился в лагере военнопленных, – начал он. – Мои глаза видели то, чего не должен видеть цивилизованный человек. Я видел, как выдающиеся ученые и прогрессивные инженеры разрабатывали первые магические бомбы, которые испытывали на пленных. Я видел, как квалифицированные врачи заражали детей неизлечимыми хворями. Я видел, как первоклассно обученные медсестры убивали младенцев. Видел, как выпускники высших магических заведений отрабатывали смертельные удары на приговоренных к смерти пленных: стариках, женщинах и детях. Вот почему я не доверяю образованности.

Ректор Данкон сделал паузу, расправил сгорбленные временем плечи и повторил:

– Я не доверяю образованности, если за ней не стоит человечность. Поэтому я прошу вас: помогайте своим ученикам стать людьми.

Твердый, уверенный в каждой произнесенной букве голос накрыл весь зал и зацепил даже тех, кто топтался у выхода, пуская голодную слюну по накрытым столам.

– Помогайте своим ученикам стать людьми, – повторил бывший ректор чуть слышно. – Ваши усилия никогда не должны привести к появлению ученых чудовищ и тренированных психопатов. Такие дисциплины, как боевая магия, управление стихиями и высшая магия, важны лишь тогда, когда помогают нашим выпускникам стать более человечными! Растите в сердцах детей любовь, а не войну.

Это была самая правильная речь на той конференции.

Марсия Браун.«Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей»

Послав возмущенную моим преподавательским беспределом комиссию к ректору, я вернулась в аудиторию, натянула брошенную на стул куртку и распахнула окошко.

Сейчас немного полетаю, потом заскочу к поварам со скандалом. Ах да! Чуть не забыла, надо бы перехватить декана и… Решить, чего хотелось больше – схватить чешуйчатого гада за грудки и потрясти или прижаться и поцеловать, чувствуя его ответное неистовство, – не могла. Оба варианта казались чертовски заманчивыми. Ладно. Буду действовать по обстоятельствам и стараться совмещать.

Мои ноги уже стояли на подоконнике, когда за спиной послышалось резкое:

– Вы хотели меня унизить?

Ребенок, как же ты не вовремя!

Я медленно повернулась и встретилась взглядом с невысокой девушкой, пышущей гневом. Впору звать пожарных.

– Вы постоянно подкалываете меня. Унижаете! И не даете проявить себя, – начала обвинительную речь Кира.

– Выкинь этот нелепый бзик из головы, – велела я. – Мне определенно импонирует твоя внутренняя сила и стойкость перед натиском проблем, поэтому заканчивай вести себя как истеричка. Возможно, ты не самая талантливая, умная, богатая или красивая, но Академия сделала тебя человеком, за которым следуют остальные студенты. И я это отмечаю.

– Как?! – практически крикнула Кира. – Как вы это отмечаете? Я лидер, прекрасный лидер. Я лучше других в группе умею руководить. Лучше других знаю сильные и слабые стороны каждого…

– Кира, – оборвала я девушку.

Обращение прозвучало хлестко, как пощечина, и на миг отрезвило зарвавшуюся студентку.

– Я не даю уроки тем, кто уже владеет ими в совершенстве. Твоим уроком на занятии было иное. Умерь гордыню и поймешь, о чем я.

Девушка опешила, и я воспользовалась паузой. Сделала шаг назад в пустоту и свободу, позволила телу падать, постепенно набирая скорость, и только у самой земли раскрыла крылья. Мчащийся следом ветерок растрепал волосы и прильнул ближе. Он-то и нашептал, что в коридоре прятался шпион.

* * *

Я летала, сосредоточенно обдумывая складывающуюся ситуацию, пока холод не забрался под куртку и не начал пощипывать разгоряченную кожу. Еще пару месяцев назад Кьяри уже мчался бы в обличье грозного ящера с рычанием:

– Несанкционированный полет! Немедленно вернуться в Академию, пока я не открыл по вам прицельный огонь!

Но не сегодня.

С появлением в стенах нашего учебного заведения комиссии все вели себя несвойственно. Кафедра Светлых показала себя как типичных склочных баб, оскорбляя и подначивая друг друга. Наши, Темные, явили удивительное смирение – будь что будет. Но самые разительные перемены случились на кухне. Поваров подменили!

Причем в прямом смысле.

Я много раз обивала порог ректорского кабинета с требованием разогнать неумех в колпаках и заменить на кого-то более умелого, но Белозерский был непреклонен. А стоило в Академии появиться членам комиссии, как повара самоустранились и наняли кого-то со стороны. И вот теперь я жаждала знать кого.

Как назло, все окна были плотно закрыты заклинанием невидимости, а поверх накинут щит, не позволяющий ветерку проникнуть внутрь. Решив зайти с другой стороны, я слетала к себе, переоделась и, вооруженная корзинкой, с голодным взглядом ринулась на штурм преподавательской столовой.

Вот сейчас вкусно поужинаю, поймаю с поличным королей накрахмаленных фартуков и потребую за молчание полную корзинку вкусностей. Не сегодня, так завтра, но комиссия уберется восвояси, а вкусно кушать хочется всегда.

В столовой оказалось многолюдно. В кои-то веки практически весь преподавательский состав явился к ужину вовремя. Все привычно кучковались за давно облюбованными столами, и только в центре пустовал островок отчуждения – мой столик.

Стоило устроиться и призывно помахать дежурному, разносящему тарелки, как столовую почтили дамы из комиссии. Хорошо знакомые мне Жаба, Ондатра и Мопс шли впереди, громким шепотом обсуждая… кого бы вы думали? Меня, всю такую нехорошую.

Естественно, кого ж еще им обсуждать.

Чуть поодаль не шла, а скорее брела четвертая дама. Высокая, нескладная и жутко худая тетка. Этакая цапля на строгой диете. А вот личико оказалось красивым. Даже странно, что при таких-то внешних данных она настолько плохо одевалась и следила за собой. Может, мимикрировала под остальных дурнушек?

Дамочки устремились к пустующему у окошка столику, и вот теперь я смогла разглядеть декана кафедры Темных искусств, обнимающего за талию пятую стерву.

Розмари.

Та самая разодетая брюнетка, которую я видела с Кьяри на ужине, где выступал Кулман. Точно, она. Вон брошь в виде бабочки, вон чудовищно большая грудь, подрагивающая в вырезе платья при каждом шаге. Платье, кстати, тоже чудовищное – розовое, в облипочку, что на такой внушительной фигуре смотрится, как шкурка на колбасе.

Я молча перевела взгляд на идущего рядом с дамой Кьяри.

Что. Здесь. Делает. Эта… Крутизадка!

Глава 6
Скандал с последствиями

– Марси!

Игнорировать. Идти с гордо поднятой головой. Смотреть прямо. С шага не сбиваться.

– Марсия, остановись, нам надо поговорить.

Продолжаем хранить невозмутимость.

– Марсия, я не буду за тобой бегать.

Иди лесом, гад чешуйчатый.

– Да чтоб тебя…

Драконище приглушенно выругался, таки догнал и, схватив за плечо, развернул. Что он там говорил? Бегать не будет? Ага-ага.

Я значительно поднаторела в искусстве манипулирования, но увидеть во взгляде дракона чувство тревоги и стыда было неожиданно.

– Дай я все тебе объясню! – Это даже не просьба, это мольба.

– О, замечательно, – возрадовалась я, скидывая его руку. – Давай начнем с объяснений, чем на самом деле был продиктован порыв избавиться от меня?

Кьяри нахмурился и сглотнул.

– Розмари не имеет к этому никакого отношения.

– Правда? А вот мне так почему-то не кажется.

Из-за поворота выскочили трое гогочущих парней. Заметив нас, студенты сделались серьезными и перешли на чинный шаг. Отвернувшись, я продолжила свой путь, старательно игнорируя мягкую поступь декана, идущего по пятам. Студенты нырнули в боковой коридор, и вновь послышался довольный хохот юности. Не дав опомниться, коварный Кьяри обхватил меня поперек туловища, прижав крылья, и взлетел.

В этой части перехода под потолком шла балка, куда меня аккуратно усадили. Сам дракон устроился рядом, оседлав застонавшую от непомерной нагрузки подпорку, и загородил нас перепончатыми крыльями.

– Просто выслушай, – потребовал похититель прекрасных гарпий. – Численность моей расы уменьшается с каждым годом. Ты была права, мы вырождаемся. Кроме золотых девочек из правящего рода, у нас нет дракониц. В других союзах появляются только сыновья, но женщины неохотно соглашаются на роды. Риск летального исхода для матери слишком велик.

Я кремень. Я прекрасный бриллиант. Я глыба льда.

Ушей у меня нет, а значит, вешать лапшу некуда. Поэтому сидим, смотрим прямо, игнорируем чужое дыхание на своем виске. Тем более я уже догадываюсь, что он пытается сказать.

– После того, что случилось с Ронни, я поклялся, что подобного не случится с моими сыновьями. Два года назад я начал отбирать кандидаток и нашел Розмари.

Динь-динь-динь! Марсия вновь догадалась первой.

Тогда почему так тошно на душе?

– Она идеальна. Крупная, сильная, уже дважды рожавшая и, что самое важное, влюблена в меня настолько, что готова рискнуть. – Кьяри вздохнул. – Мы договаривались о зачатии на эту осень, но в Академию прислали тебя, и… стало как-то не до того.

– Прости, что помешала вам обрести наследника, – сухо произнесла я.

Его пальцы отвели от моего лица непослушную рыжую прядь, задели кожу и скользнули вниз.

– Марси, я не пытаюсь избавиться от тебя. Я хочу защитить. Спрятать как можно дальше. Ради меня Розмари похлопочет о твоем переводе в более безопасное место. Я уже подготовил бумаги.

– Ладно.

– Ладно? – Кьяри выглядел до крайности удивленным. – И это… все? Ты даже кричать не будешь?

Я бесстрастно пожала плечами.

– Дуглас, ты достаточно долго проработал в женском коллективе, чтобы понять – женщины кричат, когда им не все равно.

– Вот это-то меня и пугает.

Внизу снова пробежали студенты, точнее, проскакало стадо упитанных слоников, улюлюкая и завывая похлеще котов в марте.

– И на какую дату назначено прощание? – мрачно полюбопытствовала я. – Хотелось бы успеть собрать вещички до того, как меня с позором и проклятьями изгонят из этих святых стен знаний.

– Еще два дня.

Забавно. Я ожидала чего-то подобного, но реальность все равно бьет внезапно.

– Ладушки. Пошла паковать конспекты.

Кьяри убрал крылья, после чего я слетела вниз и пошла в сторону преподавательского этажа. С каждым шагом злость на себя, на дракона, на пышечку Розмари, на обстоятельства нарастала.

После того, как он остался, чтобы дождаться моего пробуждения, и вчерашней ночи я обрела надежду, что между нами что-то есть. Нечто большее, чем… Чем что?

Дракон и ар-теро не созданы друг для друга. Прочитанная в схроне история это подтверждала. Тогда почему я, вся такая умная и зрелая женщина, готова пойти и вцепиться Розмари в патлы?!

А самое скверное, что я даже знаю, на чью сторону встанет Кьяри. Не на мою точно. Где уж мне тягаться с женщиной, готовой предоставить свою вместительную утробу для маленького дракончика?

Пнув по дороге забытый студентами мешок с грязным бельем, я громко протопала по коридору преподавательского этажа, потянулась к ручке, но дверь, едва не стукнув меня по лбу, распахнулась самостоятельно.

Каюсь, я ожидала увидеть Григоровича, ректора Белозерского, даже Олафа, но никак не играющего от ярости желваками Кьяри, с которым рассталась каких-то пять минут назад.

– Что ты делаешь в моей…

Дракон гневно сверкнул глазами, втащил меня в комнату, как к себе в пещеру, пришпилил к двери, аки ботаник бабочку, и потребовал:

– Кричи на меня. Немедленно.

– Вот еще! – вскинулась я. – Больно надо тратить на тебя свои нервные клетки.

Драконище сузил глаза и завис, злобно сопя и тихонько порыкивая, а потом неожиданно расслабился и безмятежно улыбнулся.

– Ладно.

– Ладно? – Настал мой черед удивляться. – И это… все? Ты ворвался в мою комнату только ради этого?

Лицо собеседника превратилось в маску коварного злодея и начало медленно наклоняться к моему.

– Я просто подумал, что твои томные стоны мне понравятся больше, чем крики ярости.

Мощная грудная клетка фактически вжала меня в дверь, ладонь легла на шею, не то в попытке придушить, не то зафиксировать, а после Кьяри мягко прикусил и потянул мою нижнюю губу.

– Я хочу тебя.

От его откровенности по телу пробежала дрожь.

Кьяри прижался лбом и прошептал в самые губы:

– Хочу затащить тебя в постель. Хочу, чтобы ты могла думать только обо мне. Хочу, чтобы тебе было жарко. Хочу, чтобы ты стонала целую неделю.

– Звучит как симптомы гриппа.

Драконище негромко рассмеялся и поцеловал. Требовательно. Нетерпеливо. Головокружительно.

Стонать и правда оказалось приятнее.

* * *

Безумие заразно.

Говорю вам, точно заразно.

Чем еще объяснить тот факт, что я, умная и самая ценная представительница ар-теро, пристроила голову на плече задремавшего дракона и слежу за тем, как мерно ходит широкая грудная клетка. А еще глупо улыбаюсь, что вообще ни в какие ворота не лезет!

Вот зря я осталась в Академии. Надо было бежать сразу, как только Риттера убили. А теперь подхватила от студентов безумие и отдалась во власть страсти. Сперва в своей комнате, а после всю ночь в его.

Я облизала покусанные, горящие от поцелуев губы и тихонько вздохнула. Знать бы, что все прелести Блуждающего чертога можно найти в момент близости с Кьяри, никогда бы не сунулась в это подозрительное местечко.

Засыпать с кем-то было в новинку. Привыкшая спать в гамаке, я все никак не могла сложить крылья так, чтобы они не мешались, пока не нашла самое простое решение – одно поджала, а другое вытянула и укрыла спящего дракона.

Мой.

Надо бы как-то пометить. Ну там спину расцарапать или перышко в волосы вплести. Чтобы Розмари сразу поняла, кто тут чей.

Великие ветра, да я, оказывается, собственница до мозга костей.

Нет, ну кто бы мог подумать.

Проснулась резко, с ощущением потери. Дернулась, открыла глаза и поняла, что лежу, вольготно разбросав руки, ноги, крылья и волосы, на кровати одна. Вопреки моим ожиданиям, Кьяри обнаружился сидящим на полу, спиной ко мне. Он доставал из выдвинутого ящика ремни, придирчиво осматривал, сворачивал и убирал назад.

– Драконище, ты чего это? – с улыбкой полюбопытствовала я.

Кьяри вжал голову в плечи, развернулся и быстрым вороватым движением задвинул ящик под кровать.

– Проснулась! – чересчур бодро воскликнул драконище, поднимаясь. – Я даже завтрак успел добыть, а ты все спишь и спишь… – И тут его осенило. – Марсия, ты ведь ничего не делала с моими ремнями, да?

Я полюбовалась картинкой «голый декан недоумевает» и с самым честным взглядом, на который только была способна, сказала:

– Конечно, нет!

Убедительно сказала, но драконище не поверил. Ну, это уже его проблемы. Выдуманные проблемы.

Все еще хмурый и задумчивый хозяин комнаты потянулся к тумбочке, где под колпаком заклинания стазиса хранился наш завтрак, но на полпути передумал и выпрямился.

– Марси, я должен кое-что сказать. Прошу, выслушай и не перебивай.

О, как официально!

– Мне сложно перестроиться, потому что я успел распланировать свою жизнь на два десятилетия вперед.

– Два десятилетия? – изумилась я. – Фу, как скучно!

– Не перебивай. – Кьяри провел ладонью по голой груди, собираясь с мыслями, и решительно продолжил: – Так вот. Я хочу сына. Хочу так сильно, что готов до конца жизни испытывать чувство вины за смерть Розмари, если все окончится плачевно. А вот к чему я не готов, так это потерять тебя. Поэтому… Марсия, а ты вообще слушаешь?

– Ага, – соврала я.

Вы хоть представляете, как сложно слушать голого оратора. Думаю, первые фиговые листочки человечество приложило к сокровенным местам лишь для того, чтобы толпа не отвлекалась.

Короче, момент для откровений драконище выбрал неподходящий. Мой взгляд блуждал по сильному телу, туманя сознание. С точки зрения канонов мужской красоты ар-теро драконище был страшен, как члены нагрянувшей в Академию комиссии. Чересчур высокий, если не сказать огромный. Великан с внушительными мышцами и… самой потрясающей улыбкой.

Великие ветра, как же сексуально он умеет улыбаться.

– …сядем на корабль и уже на Фесе найдем первую попавшуюся контору, чтобы узаконить отношения с юридической точки зрения… Ты ведь сохранила международный сертификат личности?

Машинально киваю, а потом до сознания доходит смысл сказанного.

«…узаконить отношения с юридической точки зрения»? Не поняла. Это что, намек на брак?

– …брачные браслеты купим на месте, чтобы не тратить время на поиски…

А-а-а-а! Паника-паника-паника!

Марси, срочно меняй тему, пока он не закончил эту крамольную мысль – оформить отношения официально!

Может, сказать, что Ронни и Кира встречаются? Мелко. Профессор Хельмерг спит на лекциях? Так это все знают. Юлая играет со студентами в Госпожу Художницу? Сомнительно.

Ветра! Почему, когда надо, ничего путного на ум не приходит?!

– Как тебе мое предложение?

– Ты лысый! – ляпнула я.

Кьяри растерянно моргнул, а потом закинул мускулистую руку за голову и провел по короткому ежику волос, чьи кончики все еще отливали синевой.

– Так твоими стараниями, – припомнили мне синьку в шампуне.

– Я не об этом! Вот смотри.

Подскочив, быстренько промаршировала к краю кровати. Пальчиками игриво скользнула по его груди, обвела пупок.

– Абсолютно гладкий торс… – рука скользнула еще ниже, – и не только торс.

Драконище притянул меня к себе, куснул за шею и глухо прорычал:

– Звучит как обвинение.

Меня мягко толкнули, повалив на кровать, и легли сверху.

– Все брутальные мужики должны быть волосатыми, как гориллы! – продолжала стоять на своем.

– А я не мужик. Я др-р-раконище!

Надо сказать, что драконище ненасытный, легко поддающийся женским чарам и теряющий нить разговора…

– Так что насчет свадьбы?

Чтоб тебя!

– Поедешь вместе со мной на бракосочетание моих давних друзей Лица и Микаэль? – полюбопытствовал Кьяри, покрывая мою шею и грудь быстрыми поцелуями. – Учти, ответить надо сегодня, а то невеста жутко нервничает из-за числа гостей.

Я облегченно выдохнула, осознав, что почем зря себя накрутила, и согласно кивнула. И почему никто мне не напомнил, что декан кафедры Темных искусств тот еще манипулятор?

Старый ворон зря не каркнет

На западе материка, в самом сердце, в Алькете, городе хаджитов – представителей племени больших человекоподобных лисов, – есть природный заповедник «Уста рая». Главная звезда тамошних мест – ворон Грачет.

На минуточку, ворон – это одна из немногих птиц, способных выполнять маневры, аналогичные авиационным фигурам пилотажа: управляемую бочку и полубочку. Но Грачет знаменит не своими кульбитами в воздухе.

Старый ворон, возраст которого перевалил за пятую сотню, что очень даже неплохо даже для архимага, за свою продолжительную жизнь освоил семь языков, обзавелся сотней-другой птенцов, вогнал во гроб одиннадцать привратников, а недавно заделался в предсказатели.

Раз в неделю Грачету несут хлеб и зрелища, а точнее – стопку газет «Столичного сплетника» и мешок соленого попкорна.

Говорят, что захват власти в Шалиссии бастардом короля ворон предсказал за четыре года до случившегося. О восстании на рудных шахтах предупредил за полгода до бунта, окончившегося кровопролитием и громким взрывом, как на местности, так и в прессе. Эндрю Форд еще только сделал официальное заявление о своем желании узаконить отношения с Барбарой Чак, а прозорливый ворон уже подсчитал сумму откупных, которые богач выплатит своей женушке при разводе.

Еще говорят, что когда Грачет наткнулся на заметку, где кратко упоминали о моем переводе из застенок на мысе Радужный в обитель знаний, Академию Светлых и Темных искусств, этот ощипанный ворон так громко ржал, что свалился с ветки на землю и еще долго конвульсивно подергивал лапами, оставаясь валяться на спине и хрипло каркать.

И у меня только один вопрос.

Где конкретно живет эта птичка?! Желательно с точным указанием дерева, номером ветки и внешним видом гнезда.

А то давненько я в гости не летала!

Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей»

Глава 7
Бракозадорный процесс

Давайте кое-что проясним. Я ненавижу крыс. Не всех. Только крупных и кабинетных. Обожаю яблочное варенье и чай из сирени. И слегка выжила из ума, так как согласилась полететь на остров Фес вместе с драконом.

Ах да! Еще меня нельзя пускать на свадьбы.

Хватило крохотного замечания: «А в женском туалете окна забраны решеткой. Видать, это все, что нужно знать о семье и браке», – мимоходом брошенного невесте, чтобы разъяренный жених потребовал:

– Кьяри, если эта дамочка еще хоть раз приблизится к моей невесте со своими ценными замечаниями, то оплачивать сорванную церемонию будешь сам!

«Эта дамочка» нахмурилась, подобралась и начала обдумывать месть.

– Лиц, не мандражируй, – добродушно улыбнулся Кьяри, обнимая меня за плечи. – Никуда твоя женушка не денется.

– Надеюсь! – рявкнул мужчина. – Потому что я почти два года уговаривал Микаэль выйти за меня и не допущу, чтобы все сорвалось в последний момент! Так что следи, чтобы твоя женщина не подходила к моей женщине даже на расстояние метко брошенного букета невесты!

Проводив нервного Лица испепеляющим взглядом, я подняла голову и в упор уставилась на задумчиво улыбающегося дракона.

– Твоя женщина?

– А что, надо было представить нас как коллег?

– Можно было вообще не тащить меня на это мероприятие скорби, – проворчала я, одергивая складки платья.

По случаю празднества я решила принарядиться и купила в местном ателье наряд на вечер. Шикарное струящееся платье в пол изысканного темно-бирюзового оттенка удивительно шло к моим рыжим локонам, черным крыльям и невыразительным глазкам. Лиф и подол были искусно расшиты крохотными стразами, мерцающими в бликах света, а вырез на спине заканчивался уж очень низко.

Удушающе-жаркий климат Феса не позволял носить ничего, кроме шелка, жадно льнущего к телу прохладной гладкостью. Дракону хватило одного взгляда, чтобы окрестить это произведение искусства Платьем порока и усилить хватку на моем запястье.

Конвоир. Вот самый настоящий конвоир. Уж мне-то можете поверить.

– Будет весело, – обнадежил меня Кьяри, одетый в белую рубашку с короткими рукавами и светлые брюки.

– Что-то сильно сомневаюсь.

Мы неспешно прогуливались по небольшому залу, отведенному для узаконивания отношений с юридической точки зрения. Местные вообще не считали нужным заморачиваться с бумагами, поэтому церемонии проходили за десять-пятнадцать минут. Обычно. Стоило госпоже гарпии ступить на первую ступеньку учреждения по регистрации брака, как в здании прорвало трубу. Пока маги устраняли поломку, нас препроводили в этот зал и попросили подождать.

Забавно, но хуже всего ожидание сказалось на женихе. Лиц нервно бегал между гостей и сотрудников, пытаясь ускорить процесс, а вот невеста безмятежно сидела в уголке и попивала с подружками шампанское.

– Нет, Кьяри, ты только глянь на ее подруг! Невеста должна кидать не букет, а кота. А браслеты?! Ты видел их удручальные браслеты?

– Ты хотела сказать «обручальные»?

Я даже остановилась и взглянула на него с упреком.

– Видел бы, не поправлял.

Кьяри с трудом сдержал улыбку, увидел кого-то в толпе и резко посерьезнел.

– Внимание, прямо по курсу глубоко верующий человек.

Веру в пузато-бородатом дядьке выдавал огромный символ Всеединого, отлитый из платины. В остальном же это был самый обычный мужчина среднего роста, с чуть оплывшим лицом и большими карими глазами.

– Добре, сын и дщерь моя, – с легким акцентом поприветствовал нас дядька, платком вытирая выступившие на лбу капельки пота. – Этой ночью Всеединый дал мне знак…

– Бесполезно, отас Пануфре, – холодно оборвал Кьяри, – я все тот же неверующий грешник.

Пануфре поджал губы и вопросительно глянул на меня:

– Вы тоже не верите в божью силу?

– Почему не верю? – делано удивилась я, чем несказанно обрадовала нашего собеседника. Впрочем, тут же вернула на землю: – Божья сила есть божья масса, помноженная на божье ускорение.

Отас что-то проворчал на незнакомом мне языке, взмахнул руками и ушел на поиски более благодарной паствы.

– Что он сказал? – полюбопытствовала я, глядя в расплывшееся от радости лицо Кьяри.

Меня крепко обняли и поцеловали в макушку.

– Что мы идеально подходим друг другу.

Ой, что-то сомневаюсь. Я уж было рванулась за отасом с просьбой повторить сказанное, но умиротворяющую атмосферу ожидания нарушил громкий хлопок портала и грозное:

– Только через мой труп!

Я машинально повернулась на звук и с удивлением обнаружила Галактиона Белозерского собственной разгневанной персоной.

Он-то что тут забыл?

Именно в этот момент ректор вышел из портала, стряхнул с пиджака разноцветные искры и заметил нас.

– А вы какого черта тут делаете?! – поприветствовал нас злой, как стая драконов смерти, руководитель.

Очень хотелось ляпнуть что-то в духе «приносим несчастья», но Галактион уже переключил внимание на кучкующихся в сторонке родственников и гневно выпалил:

– Где этот дурак?!

На гостя, судя по всему, незваного и нежданного, оглянулась добрая половина зала. Молодая дама, вошедшая, вероятно, для того, чтобы позвать нас на церемонию, решила не торопиться. Невеста воинственно поднялась со своего стула. Фотограф, приглашенный увековечить этот судьбоносный момент, радостно защелкал камерой. Жених пал на четвереньки и со скоростью покалеченного на две лапки паучка начал быстро пробираться к выходу.

– Милый? – ахнула возлюбленная.

– Куда! – взревела мамаша невесты.

– Я те дам жениться! – подхватил ректор.

Осознав, что скрыться с места преступления незамеченным не выйдет, Лиц чертыхнулся, вскочил и помчался к распахнутому окну. Это был изящный прыжок через подоконник с кувырком через цветущий куст шиповника и изящным приземлением носом в клумбу.

В зале вновь раздался хлопок портала, и к разгневанному Белозерскому присоединилась зареванная дама.

– Гоша, не тронь деточку! У него слабая нервная система. Его нельзя пугать.

Следом за дамой из портала вывалился еще с десяток женщин разных возрастов, голосящих:

– Где эта ведьма?! Покажите нам вертихвостку, что окрутила нашего мальчика!

Жених перестал изображать саженец, скоренько выкопался из клумбы и кинулся вверх по улице.

– План игрек! Любимая, план игрек! – орал он.

С виду вся такая кроткая невеста оглядела толпу рассерженных женщин, спугнувших жениха, и кровожадно улыбнулась. Взмах руки, и шикарный подол платья летит в сторону, освобождая девушку от лишних юбок.

– Дщерь моя, прикрой непотребство! – возмутился отас Пануфре, защищая рукой глаза, но осмотрительно оставляя щель между пальцев.

А посмотреть было на что. Фигурка у девушки была, как у опытной акробатки – гибкая, сильная, точная в каждом совершенном движении.

Батюшки! Откуда у Микаэль арбалет? Нет, не так. Где она его прятала?! Нет, снова не то. На фига ей арбалет на свадьбе?! Случайно сунула в женскую косметичку вместе с тенями и блеском для губ?

– Сейчас уйдет. Лови! – заорал Белозерский, первым догадавшись о планах невесты.

– Вперед! – мощно гаркнул отец девушки, аки командир пехоте. – Не дадим сорвать свадьбу!

Кьяри успел увести меня в сторону до того, как противоборствующие стороны сошлись врукопашную. Усадил на заботливо принесенный стульчик, укрыл щитом и сунул в руки фужер с шампанским.

– Я же обещал, что будет весело, – заявил дракон, устраиваясь рядом.

– Да ты просто мастер по части развлечений, – усмехнулась я, пробуя шампанское. – И все-таки, что тут творится?

– Лиц – внук ректора, – начал вводить в курс дела Кьяри. – На данный момент он и его дед – единственные мужчины фамилии. Трое сыновей Галактиона погибли в сражениях, родной брат Лица пропал при загадочных обстоятельствах, а двоюродный пять лет назад заявил, что всю жизнь хотел быть девушкой, и сменил брюки на платье. Короче, считай, что тоже пропал… Вот их немного и переклинило на Лице, который отчаянно не желал соглашаться на выбранных мамой и тетками девушек.

Теперь понятно, почему парочка решила играть свадьбу на Фесе, острове, где нет проволочек и бюрократии. И нет сердобольных родственников.

Я с улыбкой проследила за тем, как Микаэль прорывается к выходу, как подружки невесты повалили на пол сыплющего проклятьями ректора, как грузная дама оступается и падает попой в праздничный торт.

– Дуглас, ты такой романтик, – с нескрываемой издевкой сообщила я.

Кьяри вздрогнул, но я сделала вид, что не заметила.

В проеме открытого окна была хорошо видна толпа собирающихся зевак. Мой взгляд выцепил высокого мужчину в белом отглаженном костюме и с пиратской удалью в глазах.

Глава 8
Остров невезения

Лиц и Микаэль таки поженились.

Это случилось на закате на борту источающего дикую вонь суденышка, пришвартованного в пятой гавани. План игрек, чтоб его!

Внешний вид брачующихся, переживших стычку интересов родственников, оставлял желать лучшего, а соединял влюбленные сердца захмелевший от радости и суммы взятки капитан. Мы с Кьяри стояли рядом с лицами понятых, приглашенных к трупу.

– Клянусь вечно любить и почитать тебя, мое сердце… – давал клятву новоиспеченный супруг.

– Попахивает лапшой на уши, – тотчас съехидничал дракон.

К счастью, тихо. Поэтому расслышала его я одна.

Но если дракона смутили пылкие обещания Лица, то меня покоробила свадебная песня Микаэль. Она голосила, как имитирующий смерть свин, чего не вынесли портовые дворняги и принялись истошно подвывать. Пока Кьяри прощался и поздравлял молодых, я спустилась на пирс, подхватила подол платья и медленно побрела вперед.

Мимолетное чувство тревоги кольнуло сознание и тотчас отпустило. Но я была тем еще параноиком, поэтому замерла и прислушалась. На секунду мне показалось, что сбоку, между двумя покачивающимися лодками, мелькнуло что-то белое. Не то кусок паруса трепыхнулся на ветру, не то выглянул из-за мачты мужчина в белом костюме.

Отправленный на разведку союзник столкнулся с чужим ветром, охраняющим паруса на одном из кораблей, и испуганно вернулся под мою защиту.

Что-то было явно не так.

А через мгновение до меня дошло, что именно.

Тишина.

Порт словно затаил дыхание, море отхлынуло, беспокойные птицы заткнулись, затаившись кто где. Даже ветер, неизменный спутник неба, не подавал признаков жизни. Я сглотнула, крутанулась вокруг оси и скорее почувствовала кожей, чем услышала мерный, все нарастающий гул.

Обмерев от первобытного чувства страха, я медленно подняла голову, увидела несущуюся на меня массу и… заорала:

– Дракон!

Хотя «дракон» – это я польстила. В потемневшем после захода солнца небе барахтал перепончатыми крыльями несуразный драконыш с перепуганными седоками на спине.

В день, когда на Академию налетела полная ЖОПа (и это я не про комиссию, а про заклинание «живой оттиск памяти»), Ронни еще не владел полным оборотом. Только крылья и юношеский гонор. Чуть позже я видела принудительную трансформацию, когда драконы смерти поддались массовой галлюцинации и увидели, как я убиваю их собрата. И вот теперь этот самонадеянный ящер возомнил себя большим и сильным.

– Ронни! – рявкнул подбежавший Кьяри, тоже запрокинув голову.

– А-А-А!!! – раздался испуганный вопль из поднебесья, и Ронни провалился в воздушную бочку.

Коротко ругнувшись, мы с Кьяри взмыли вверх.

Все-таки чуйка меня не подвела. Брать в ученики дракончика было равносильно подписанию смертного приговора нервным клеткам. Мало того что этот идиот крылатый сделал полный оборот в дракона, так он еще и остальных к себе на загривок усадил.

Учишь-учишь, а они как были дубами, так и остались.

Мне удалось подхватить Гамода и Камаля заклинанием левитации, Кира и Олаф вспомнили о том, что они воздушники, самостоятельно, а вот всезнайку Жетон пришлось спасать уже ветерку. Уставшего Ронни, махавшего крыльями от самого материка, выручал Кьяри. Грозно рыкнув, огромный ящер схватил за хвост падающего дракошку и, словно мать нашкодившего котенка, понес дорогую сердцу поклажу на пирс. А уж там…

Нет, мне всегда нравилось злить Кьяри-старшенького, но сегодня он что-то не на шутку разошелся. Прикрывшись куском парусины, он дождался, пока все соберутся вместе, и обрушил на студентов, свалившихся на наши головы, гнев.

– Вы хоть соображаете, что творите?! – рявкнул взбешенный декан кафедры Темных искусств. – У вас что вместо мозгов? Ветер?

– Не ори на них! – возмутилась я, загораживая охламонов собой. – Криками ничего не добьешься.

А потом развернулась, увидела счастливые лица студентов, едва не разбившиеся о воды пятой гавани, и тоже взорвалась:

– Какого етишкина корня вы забыли на Фесе?!

– Нам сказали, что комиссия осталась недовольна вашими методами преподавания…

– …поэтому мы взяли академы и…

– …полетели за вами!

У меня непроизвольно сжались руки, визуализируя в них ремень, задергался глаз, а в голову закралась бредовая мыслишка утопить этих горе-недоучек и спасти материк от малолетних недотеп.

– Госпожу Браун еще никто не увольнял! – рявкнул Кьяри, возвышающийся за моей спиной.

Я даже вздрогнула от неожиданности. Госпожа Браун? Он серьезно? Еще немного – и я заскучаю по временам «госпожа гарпия»!

– Мы участники восстания против существующей системы образования, ее прогнивших методов обучения и борцы за всестороннее развитие личности студентов, – с занудством истинной отличницы сообщила Жетон.

– Да! – радостно выкрикнул Олаф. – Это… как его… повстанцы!

– Слушайте меня внимательно, засранцы!

– Повстанцы, – обиженно поправил Олаф.

– Не перебивай, когда я кричу!

Охламоны сбились в тесную группу и смотрели глазами, полными раскаянья о содеянном. Притворялись, гады.

Я тяжело вздохнула.

– Никто меня не увольнял. Пока, во всяком случае. Но даже если уволят, то это не повод лезть на приятеля, впервые совершающего полный оборот, и нестись через море, кишащее морскими гадами и пиратами… – Я всплеснула руками. – Как вам такое вообще в голову пришло! Кира, – обратилась к девушке, вот кто меня откровенно разочаровал. – Почему ты не придумала план получше?!

– Я могла бы! – неожиданно взвилась та и выразительно глянула в сторону Олафа. – Но мне… помогали.

Глаз дернулся еще раз, а вместе с ним и рука. Кьяри обнял за талию и хмуро заключил:

– Прибыть сюда было дурацкой идеей. Мы еще побеседуем о вашем безрассудстве, но не здесь и не сейчас.

Гамод, Камаль, Жетон, Кира и Ронни с молчаливым смирением двинулись по доскам пирса. И только бурлящая внутри Олафа энергия не дала ему смолчать.

Парнишка склонился к уху Киры и громким шепотом уточнил:

– Я чего-то не понял. Декан мутит с госпожой Браун?

На него коллективно шикнули. Ронни даже приобнял за плечи и что-то грозно шепнул. Кьяри тотчас убрал руки с моей талии, смущенно кашлянул и отстранился. А вот до меня запоздало дошло. Мы спалились! Причем конкретно так.

Студентов пришлось подселить в наш отель. Дракон пытался спихнуть их куда-то в другое место, но я напомнила о том, как эти чуда свалились на наши головы, и Кьяри согласился, что оставлять их без присмотра чревато. Тем более на Фесе. Родине не обремененного моралью сброда.

* * *

Остаток ночи прошел без происшествий, зато утро порадовало скандалом.

– Нет.

– Да!

– Я сказал – нет.

– Да плевать я хотела на твои запреты!

Мы сидели за сдвинутыми вместе столами, в окружении заспанной, но очень счастливой шестерки студентов, и завтракали. Точнее, я спорила, а упрямый дракон неторопливо ел и не желал внимать голосу разума, то есть мне.

– Это опасно. Не забывай, что ар-теро причислены к неразумным существам. Угадай, сколько заплатят коллекционеры редкостей за твою поимку.

Я прикусила губу, даже примерно не представляя, сколько могу стоить на черном рынке. Пять? Десять? Пятнадцать тысяч? Но это если не знать, что я – одна из немногих Памятей, оставшихся в моей расе. А если знать?

Ладно, буду рассуждать логически. Сколько эрешкиль готова отдать за меня? Остатки казны, не меньше. Но ведь на всех ар-теро казны не напасешься! Значит, думать надо скромнее…

– Ладно, не гадай, – смилостивился Кьяри, намазывая джемом тост. – Двадцать тысяч. За твою поимку дадут двадцать штук. Большой куш для местных.

Каких-то жалких двадцать штук? За меня, всю такую бесценную, с какой стороны ни посмотришь?!

Нет, определенно следует встретиться с местными контрабандистами, побеседовать и повысить мой ценник в три раза. Это минимум. Лучше вообще в семь!

Впрочем, вслух озвучила совершенно иное:

– Я защищена статусом преподавателя Академии. Никто в здравом уме не станет связываться…

Кьяри хмыкнул и снисходительно улыбнулся.

– Марсия, мы не на большой земле. Здесь испачканные чернилами бумажки не имеют веса.

– Но охламонов надо учить!

Охламоны, с интересом следящие за дебатами, согласно кивнули и затаили дыхание.

– Вот и учи, – согласно кивнул Кьяри. – Не выходя из номера.

Ага, сейчас прям. Уже послушно опускаю взгляд и деградирую до состояния безвольной овцы.

И не рассчитывай, драконище. Марсия Браун от своего не отступит.

Но продолжать дебаты не стала. Я ж умная женщина и в курсе, что статусные мужчины не любят, когда им возражают на людях. Упрямые драконы вообще этого на дух не переносят.

А вот наедине можно попробовать переубедить снова.

Второй подход к упрямцу состоялся аккурат после окончания завтрака, когда мы поднялись в комнату. Кьяри направился к шкафу, где уже отвисал вынутый из сумки парадно-выходной комплект: рубашка с коротким рукавом и шорты.

– Куда-то собрался? – полюбопытствовала я, баррикадируя дверь стулом, так сказать, во избежание.

Мало ли кому еще вздумается сунуть к нам свой любопытный нос, а я планировала стоять на своем до победного. Возможно, даже раздеться. Или раздеть.

– В посольство. У меня там давний приятель работает, дружим еще со времен учебы. Схожу проведать, узнаю, как дела.

Понятно. Значит, мной перед старыми друзьями светить не хочет.

Ладно. Запомню. При случае отплачу. Но сперва…

– Кьяри, ты обязан отпустить нас.

Да-да, вот так прямо в лоб. А чего ходить кругами?

Не прерывая процесса застегивания пуговиц на рубашке, драконище глянул на стул, хмыкнул, потом перевел взгляд на меня и холодно отрезал:

– Нет.

– Да почему?! – Я развела руками. – Это же банальный поход в музей, расположенный в центре города. Ну что может случиться?

– Зная тебя, могу с ходу назвать около тридцати вариантов. – Кьяри криво усмехнулся. – Это без учета стихийных бедствий и внеплановой гражданской войны.

Да за кого он меня принимает?! На организацию гражданской войны понадобится чуточку больше времени, чем на обычный поход по музею. Приблизительно двое суток на раскачку общественного мнения, хорошая команда и пачка крекеров.

– Марси, – миролюбиво начал Кьяри, подошел и обнял. – Пожалуйста, дождись вечера. Я вернусь и выведу всю вашу неугомонную банду на прогулку.

– Звучит так, словно мы свора собак, которую надо выгулять, чтобы избежать луж по всему дому, – недовольно буркнула я.

Драконище вздохнул, чмокнул в макушку и направился к выходу.

– Не ворчи.

– А ты не упрямствуй! – бросила ему в спину и, осознав, что жертва переговоров вот-вот смоется к другу в посольство, прибегла к последнему методу.

Я заканючила.

– Дуглас, ну пожа-а-алуйста.

Кьяри замер в полуметре от забаррикадированной двери.

Секунду ничего не происходило, а потом высоченный дракон вскинул руку, и я пронаблюдала стремительный полет стула, ставшего жертвой ярости. Встретившись со стеной, мебель разлетелась на составляющие и с громким стуком обрушилась на пол.

Вот что значит быть третьим лишним в разговоре.

– Марсия, ты ведь помнишь, что я тебе говорил?

В противовес клокочущему внутри бешенству, голос Кьяри оставался нейтральным, а лицо повернувшегося дракона удерживало маску спокойствия.

Я скрестила руки на груди и с вызовом улыбнулась.

– Прости, но не слежу за всеми твоими гениальными высказываниями.

– Тогда повторю…

Плавный шаг в мою сторону.

– Я не дурак, Марсия.

Еще один шаг хищника, подкрадывающегося к жертве.

– Я вижу все твои уловки.

Шаг, и у меня захватывает дух от его величия и мощи, готовой сорваться с привязи самоконтроля.

– И я уж точно не твои непутевые студенты, на чьи личности ты можешь с легкостью влиять.

Шаг, и он нависает надо мной, как разгневанный вулкан над обреченными жителями деревни.

– Поэтому пре-кра-ти.

Так, Марсия, спокойствие. Вспоминаем первое правило преступников и отпираемся до последнего.

– Прекратить что?

– Прекрати называть меня именем брата. – Красивые губы мужчины скривились в чувственной улыбке. – Я не Корсак, я не поверю в провалы памяти.

Ну, иного от чересчур догадливого дракона я и не ожидала.

– Каюсь, – продолжил Кьяри, – когда ты сделала это впервые, я ухватился за шанс быть тем, кем не являюсь. Позволить себе больше, чем мог до этого. Выйти за рамки своей личности. Изменить шаблоны поведения. Побыть кем-то иным. Побыть улучшенной версией себя. Более настойчивой, чувственной и откровенной в своих желаниях. И это помогло нам сойтись.

Он мягко погладил мою щеку, провел большим пальцем по губам, по шее, а после резко притянул к себе и поднял.

– Но я такой, какой есть, так что прекрати эти игры в усовершенствование и прими все мои недостатки.

…Кьяри целует. Нет, клеймит мои губы поцелуем. Жгучим, страстным, будящим желание не хуже любых придуманных стимуляторов. Целует без нежности и всякой осторожности, и я бросаюсь навстречу этому натиску. Обнимаю ногами, цепляюсь пальцами за мускулистые плечи и задыхаюсь…

– Как меня зовут?! – глухо прорычал он в мои губы.

– Эрг…

– Гарпия, – ласково протянул дракон, обнимая сильнее и целуя все более порывисто, настойчиво.

Стук в дверь и крик Ронни:

– Дядя, тебя спрашивает какой-то мужчина. И он очень настойчив, – прервал все веселье.

Глухо застонав, я уткнулась в шею Эрга и сжала так сильно, как смогла. Что обидно, драконище даже не охнул. Лишь на губах мелькнула довольная улыбка, и меня ссадили на кровать.

– Мне пора. Вечером продолжим, – заявил этот гад чешуйчатый, подарил прощальный поцелуй, от которого внизу живота заныло еще сильнее, и вышел.

Раскинув крылья, я плюхнулась на кровать, дождалась, пока сердце перестанет бухать, а разум, подернутый розовой дымкой, прояснится, и решительно встала.

– Ронни!

Тот мгновенно сунул голову в комнату.

– Предупреди остальных, что мы идем на экскурсию. Десять минут на сборы.

Раз Эрг Гай Кьяри такой до противного сообразительный, то должен был догадаться, что сидеть в номере я не намерена. Должен был? Должен. Значит, сам виноват!

Глава 9
Поход в музей

Вот не зря я потащилась с охламонами в музей.

По сравнению с удушающим жаром улицы просторные залы музея, располагавшегося в гроте, казались божественной прохладой рая. А еще здесь не было экскурсовода, точнее, тут не было никого, кроме билетерши на входе. Местные не жаловали музеи, туристы предпочитали занятия поинтереснее, такие как валяние на пляже и поглощение местных фруктов и вин. Меня сей факт одновременно возмутил (как можно так наплевательски относиться к собственному самообразованию) и порадовал (мешать лекции никто не станет).

– Фес входит в состав островной группы. Это самый большой остров в данной части моря, но столица располагается на Салире, островке в разы меньше. Именно Салир считается местом сделок с материковыми королевствами. Остров Танк – излюбленный курорт аристократов, Берг – остров-заповедник, где и по сей день обитают редкие виды, не выжившие на материке. Малые острова: Кальта, Дракольт, Мишера. Вся группа носит название Пугня, что в переводе значит «драка», – рассказывал Гамод, пока я старательно делала вид, что не замечаю, как он подглядывает в шпаргалку. – В большинстве источников указано, что сюда отправляли каторжников, пьяниц и сирот на работы в каменоломни, те постоянно дрались, отчего островная группа получила такое неказистое название. Но…

– Но?

Зверолюд дернул лисьими ушами и признался:

– Я вычитал в саге Дитридата, что пять веков назад эти острова подвергались атакам морских чудовищ, рабочие отказывались селиться на проклятых островах, поэтому сюда массово сгоняли преступников. Так сказать, помрут – не жалко. Вот почему я пришел к выводу, что Пугня – это не столько «драка», сколько «отпугнуть».

Надо же. Мои охламоны эволюционируют. Еще немного, и я поверю, что научила их мыслить.

– Госпожа Браун, а можно я вон ту палку в руках поверчу! – воскликнул Олаф, восторженно тыча в висящий на стенде экспонат.

Нет, не научила. По крайней мере, не всех.

– Конечно, можно. Только после местные власти открутят тебе руки.

Олаф задумался. Поверить не могу. Он всерьез размышляет!

– Присмотри за ним, – велела я Кире.

– Почему я?! – тотчас окрысилась та.

– Тебе посчастливилось оказаться в поле моего зрения.

Взгляд, которым меня одарили в ответ, был далек от послушания, но девушка все же решительно дернула Олафа за рукав и потащила к следующей экспозиции. Усмехнувшись, я проследовала за остальными и замерла в задумчивости.

Музей не мог позволить себе силовые барьеры, ограждающие экспонаты древности от вандалов типа Олафа, поэтому по старинке натянул перед помостом заградительную ленту, в надежде, что та хоть кого-то остановит. За ограждениями стояли три манекена в древних одеждах, призванные имитировать быт древних людей.

– Многие считают, что история – это ностальгия по молодости, а искренняя любовь к древностям не что иное, как попытка убежать от мыслей о неминуемой кончине. Многие считают, что нет смысла оглядываться в прошлое, ведь оно преодолено. Но мне нравится прошлое.

Ветерок легко ныряет под ленту, кружит волосы присевшего на корточки охотника, мягко касается острия на самодельном копье и летит дальше.

– Много веков назад, в эпоху охотников-собирателей, все люди были равны, не было богатых и бедных. У вожаков не было удобств, привилегий, двух десятков шкур на выход или своего туалета. Никто ничем не владел. Вождь жил как все. Его не лечили маги, его дети не ходили в элитные школы, а жены не купались в молоке. Все делилось поровну или по справедливости.

Когда пищи становилось мало или менялся климат, люди отправлялись в путь. Они просто уходили. Земля не имела цены. И такой порядок вещей сохранялся до тех пор, пока…

– Пока не наступила аграрная эпоха? – предположила Жетон.

Я оглядела шестерку студентов и сказала то, о чем не планировала говорить:

– Пока в наш мир не пришли джинны.

Кивнув, пошла дальше и показала на древний языческий символ, выбитый в стене грота, позже переоборудованного в музей.

– По легенде Всеединый создал людей из глины, демонов – из кусков льда, а джиннов – из чистого пламени. Мало кто знает, но ныне существует четыре вида джиннов: ифриты, гули, сила и мариды. Последние считаются чем-то вроде монахов. Кстати, коренное население островной группы Пугня долгое время поклонялось джиннаямам – хорошим богам, которые исполняли желания. И нет, Олаф, опережаю твой вопрос, сказка про волшебную лампу и три желания – просто сказка.

Парень приуныл, отвернулся и начал карябать ногтем стену в надежде прихватить сувенир на память. Кира, бдительным стражем застывшая рядом, легонько треснула его по руке. Гамод с интересом ценителя изучал древний выцветший свиток, спрятанный под стеклом. Ронни косился на доспех. Жетон умудрялась конспектировать даже сейчас.

– Не знаю такой сказки, – признался Камаль, поймал на себе удивленные взгляды остальных студентов и нахмурился. – Что?! Я демон, нам рассказывают истории о Вьюжке и свирепых обвалах.

– Вот и хорошо, будет что почитать на досуге, – улыбнулась я, проходя к следующему стенду, иллюстрирующему аграрную эпоху. – Вернемся к нашим далеким предкам. Думаю, в какой-то момент они устали от участи охотников-собирателей. С подсказки джиннов люди одомашнивают животных и начинают выращивать злаки. Именно в этот момент земля становится достоянием. Общество делится на тех, кто владеет землей, и тех, у кого ее нет. На богатых и бедных.

Мы медленно движемся дальше.

– Когда земля обрела ценность, появились коронованные лентяи, условно владеющие территориями. Тогда же рождается понятие налога. Крестьянин – человек на земле – вынужден платить королю за привилегию жить и работать на его территории, а король обещает защищать крестьян от других королей. Чтобы держать народ под контролем, король дарил земельные угодья своим друзьям – лордам и баронам. Те собирали с крестьян налоги и отправляли королю его процент. Благодаря налогам король и его друзья могли позволить себе жить в роскоши и не работать. Позволить себе быть привилегированными.

– Как же хорошо, что курицы из комиссии этого не слышат, – облегченно выдохнул Гамод.

– Зато слышим мы! – прогремел под сводами чей-то язвительный голос.

Ну наконец-то! А то я уж начала сомневаться, что в этих краях есть смельчаки, контрабандисты и пираты.

– Отлично! – воскликнула я, выходя вперед. – Охламоны, перед вами живой пример того, что множество представителей разумных рас поступают вопреки своим желаниям. У большинства желание развиваться подавлено системой, которую разработали богатые, обозвав это «образованием». Конечно, им ведь не нужны умы, им нужно неразумное стадо баранов, которым проще всего управлять и отправлять на смерть.

С десяток мужиков не самых приятных наружностей перестали рассредотачиваться по залу, беря нас в плотное вооруженное кольцо, и громко загоготали.

– Слышь, красуля, ты обоснуй свои слова, чтобы потом о здоровье не пожалеть. Мы не какие-то там бараны, мы это… свободные предприниматели!

Ой, хватайте меня под белы рученьки, а то ведь не устою перед шквалом этого гонора и рухну оземь.

– И вот еще что! – запальчиво выкрикнул кто-то из задних рядов. – Местные никогда не поклонялись этим вашим джиннаямам.

– Мальчик, я забыла больше, чем ты знаешь, – совершенно искренне оскорбилась я. – Не пытайся подловить меня на нестыковках.

Пока я негодовала, эта непочтительная кучка отребья приумножалась и росла. Стены музея впервые видели такой фурор.

К безучастно взирающему на местную шпану зверолюду подкрался дерганый подросток с некогда красной, а ныне выцветшей банданой, повязанной на шее.

– Слышь, а че у тя штаны такие узкие? У сестренки отжал?

Дружки поддержали своего приятеля глумливым смехом. Гамод ласково усмехнулся, а затем сделал незаметный для человеческого глаза рывок, схватил обидчика за грудки несвежей рубашки и легко поднял.

– Еще хоть слово, одноклеточное, и я вырву и вручную перестрою твою ДНК до состояния туфельки.

– Чьей туфельки? – затупил собеседник, болтая ногами.

– Инфузории.

На выходку Гамода новоприбывшие отреагировали звоном оружия и гнетущей тишиной. Зверолюд выпустил и толкнул паренька с банданой обратно в толпу дружков. Ронни закрыл Жетон собой, Кира проделала то же самое с Олафом. Камаль стянул с рук черные перчатки и незаметно размял пальцы.

В воздухе отчетливо повеяло предвкушением коллективной драки.

– Стоп, стоп, стоп! – возмущенно воскликнула я, поднимаясь над всем этим безумием. – У вас совесть есть? Ну кто дерется в музее? Здесь же редкие и архиважные для истории находки…

Совести у наших обидчиков не имелось.

– Погнали! – скомандовал кто-то из них, и вся эта стайка портовых подонков кинулась в бой.

Камаль поднял руки, морозя воздух и укрывая витрины и стенды за толстыми стенами льда. Молодец, догадался, что за испорченные экспонаты я их по головке не поглажу. Гамод бесстрашно нырнул в гущу нападавших и точными неуловимыми движениями начал пробивать дорогу к выходу. Кьяри-младший страховал девушек, прорываясь подобно громадному медведю сквозь стаю дворняг. Олаф…

Так! Почему у него в руках дубина первобытного человека? Честное слово, я поседею прежде, чем научу их жизни.

– Хватай гарпию! – раздалось снизу, и в меня полетела мелкоячеистая сеть.

Ну естественно, ведь включить фантазию разбойники не догадались. Отмахнувшись, я взлетела повыше, развела руки и громко хлопнула. Сорвавшаяся с пальцев ударная волна магии отразилась от стен, прицельно уложила соперников, давая нам шанс выскользнуть, и загудела.

– Живее! – рявкнула охламонам, подгоняя.

После резкой смены полутьмы грота на уличный свет глаза на секунду ослепли. Пришлось прикрыть лицо рукой, адаптировать зрение и только потом оценить масштаб беды.

Нас ждали.

Небольшая площадка перед зданием музея была полностью оцеплена крепкими мужчинами. И вот они-то производили впечатление и вызывали дрожь.

Все верно. В охоте на зверя сперва спускают свору, и только потом приходят сами охотники.

– Безумно рад встрече, госпожа гарпия, – холодно улыбнулся молодой мужчина.

Он стоял впереди, небрежно облокотившись на странного вида палку с отполированным до блеска древком. Спокойный взгляд, сосредоточенные морщинки на лбу и в уголках глаз, а также волны убийственного спокойствия выдавали в нем многолетний опыт подобных заварушек.

За спиной испуганно вскрикнула Жетон. Я резко обернулась, чтобы заметить, как к горлам моих охламонов приставляют на первый взгляд очень острые ножи.

– А теперь, гарпия, ты медленно подойдешь ко мне и дашь себя заковать, – потребовал главарь, небрежным движением вынимая из кармана брюк кандалы.

Жутко захотелось расхохотаться прямо в лицо этому самонадеянному хмырю, но не стала портить человеку триумф. Он так старался, народ собирал, кандалы вон из тюрьмы припер, а я его прилюдно осмеяла.

С другой стороны, это не помешает мне сделать следующее…

Я знала, какое впечатление могу производить на непосвященные умы, поэтому просто подняла руку на уровень глаз и, не отрывая от нее взгляда, вкрадчиво сообщила:

– Больше всего меня бесит тот факт, что вы и вам подобные постоянно играете на чужой добродетели.

Пальцы с аккуратным маникюром видоизменились, демонстрируя бритвенно-острые концы. Словно потянувшаяся после долгого сна кошка, я ненавязчиво продемонстрировала коготки хищника и тотчас притворилась домашней любимицей.

– Открою маленький секрет: не все в экстремальных ситуациях следуют принципам морали.

Ладонь сжалась, ловя невидимую для посторонних глаз воздушную нить, за спиной послышались сдавленные крики, кашель и звуки падения. Я не оборачивалась, и так знала, что сволочи, приставившие ножи к шеям охламонов, перестали вдыхать кислород. Пользуясь секундной заминкой в стане врага, сделала несколько уверенных шагов вперед и атаковала.

Следующей жертвой моего произвола стал главарь этой шайки. Выронив из рук палку, мужчина повалился на колени, задыхаясь от смертельных тисков, перекрывших доступ воздуху.

Мой магический резерв оказался не готов к такому мощному выплеску силы, поэтому всего на миг земля качнулась, а перед глазами начали мелькать предобморочные мушки.

Ну уж нет. Никаких прилюдных обмороков.

Взяв себя в руки и сделав плавный глубокий вдох, я раскинула черные крылья с алым кантиком и невысоко взлетела, дабы банально возвышаться над толпой и морально давить.

Много. И даже теперь, без главаря, этот сброд может легко пойти в атаку и смести числом. А там, где не остановит меч, заставит замереть слово.

– Надеюсь, этот день вы запомните. День, когда вы повстречали ар-теро. День, когда познакомились с вашим личным палачом.

Блеф чистой воды, ведь в действительности я белая и пушистая, точнее, рыжая и лохматая, но ряды дрогнули и зашушукались.

– Начиная с этого вдоха вашей жизни, если хоть кто-то из вас попытается поймать, продать или хоть как-то навредить кому-то из моих собратьев, я обрушу на ваши крысиные норы всю мощь своего гнева. Заставлю агонизировать, заставлю умолять и плакать. Идите и передайте мое предостережение своим дружкам, всем коллекционерам, всем продавцам живого товара. Ар-теро не игрушки, не экзотические птички для утех, не товар! Мы – раса небесных хищников. И мы способны постоять за себя!

В запасе оставались еще две мощные фразы и напутствие в духе: «Впитали мудрость? Тогда топайте и не оглядывайтесь», но площадку перед музеем, а с ней и меня, накрыла громадная тень.

Такая знакомая-знакомая. Такая недовольная. Такая грозно рычащая что-то на драконьем.

С тоской глянула наверх.

Все. Мне хана!

Глава 10
Гостеприимство пиратов

– Эрг, ну прости, прости, прости! – умоляла я, семеня следом за разгневанным мужчиной, уверенно вышагивающим по коридору.

Завидев дракона… Поправочка! Очень злого дракона, желающие выручить двадцать штук за поимку гарпии быстренько ретировались. Спустившийся на площадь Эрг выдохнул клубы дыма, кивком морды велел охламонам забираться на спину и, не одарив меня даже взглядом, взмыл в небеса.

Дулся Эрг Гай Кьяри долго и основательно, чем дико меня бесил.

За окнами уже давно стояла ночь, а он не то что не наорал, он до сих пор не удостоил меня даже словом!

– Эрг, заканчивай. Ну хочешь, признаю, что я упрямая ослица? Вот. Я признаю. Даже не знаю, что еще сказать… А, нет, знаю!

Я взяла глубокомысленную паузу и с чувством прокричала:

– И-а! И-а…

Кьяри, отпирающий дверь нашего номера, выронил ключ и покосился в мою сторону.

– И-а? – добила я.

Собеседник даже не улыбнулся. Молча поднял ключ, выпрямился, перешагнул порог, а вместе с ним по ходу и внутреннюю черту, потому что развернулся и заявил:

– Если бы я не любил тебя так сильно, то точно бы прибил…

Губы сами собой расплылись от радости, а по жилам полилось чувство ликования. Любит.

Кьяри нахмурился.

– И я все еще зол, поэтому прекрати улыбаться!

– Это не я. Оно само.

Мы переместились из коридора в комнату.

– Эй, драконище! Твои слова можно считать за официальное «я тебя люблю»? – уточнила я, примирительно прижимаясь к плечу своего великана.

– Мои слова можно считать за официальное «я тебя не убью». Пока что.

Какой же вредный мне попался дракон. Вредный, упрямый и очень злопамятный. Зато как целуется!

– Я жду объяснений, – напомнил Кьяри, отстраняясь. – Зачем тебе понадобилось это представление?

Вздохнув, запрыгнула на кровать и села, скрестив ноги.

– Ты знаком с теорией сотой обезьянки?

Кьяри отрицательно качнул головой.

– Что-то около восьмидесяти лет назад группа натуралистов вела наблюдение за популяцией белоголовых обезьянок. Чтобы обезьянки не опасались людей, те кидали им бананы. На кожуру попадал песок, который очень раздражал исследуемых. Одна из особей придумала выход: начала мыть бананы в ручье перед тем, как приступить к трапезе. Ну, такая прогрессивная мадам! За ней начали повторять детеныши и подростки, потом другие самки, последними сдались самцы. В тот момент, когда сотая обезьянка начала мыть бананы, случилась настоящая эпидемия. Все обезьяны этого вида в один день стали мыть бананы, даже те особи, которые жили на островах и не имели физического контакта с другими представителями. Улавливаешь?

– Пока не очень.

– Ар-теро потеряли статус разумных существ и все привилегии, связанные с этим, – торопливо заговорила я. – Торговля нами карается не строже, чем торговля экзотическими попугаями в зоомагазинах!

– Владыка и эрешкиль делают все, чтобы восстановить ваш статус на официальном уровне…

– В том-то и дело! Эрг, даже если Совет пересмотрит дело и проголосует за… Даже если у нас будут официальные бумаги, законы встанут на нашу защиту, то останется нечто совершенно иное – людское мнение. Торговцы не прекратят ловить нас и торговать товаром, за который платят… Вот я и подумала, что если показать зубы, то рано или поздно среди этого сброда появится сотая обезьянка, и террор моего народа прекратится не только на официальном уровне.

Кьяри вздохнул, сел рядом и обнял.

– Поверь, Марсия, иногда проще изменить мнение целого народа, чем добиться справедливости от закона.

– Тогда я тем более права.

– Ты сильно рисковала, – продолжал упрямиться дракон. – Напади они всем скопом, вы бы не отбились.

Пожимаю плечами.

– Честно-то говоря, я рассчитываю, что меня все-таки похитят.

Как реагируют на подобного рода признания адекватные мужчины? Спрашивают, что задумала их женщина? Кричат, что не дадут в обиду? Привязывают к ножке кровати и несут круглосуточную вахту?

Увы, но мне не дано это узнать, потому что мой мужчина широко улыбнулся и заявил:

– А я знаю.

Подскочив, вывернулась из объятий и в упор уставилась на загадочно улыбающегося Кьяри.

– Но… – Я была ошеломлена.

Эрг чмокнул меня в висок и покачал головой.

– Марсия, когда ты уже запомнишь, что я не так глуп, как могу показаться, – пожурил он. – После нашей встречи с джинном в образе священника я подключил Григоровича к расследованию, и мы выяснили достаточно, чтобы ожидать от тебя чего-то подобного. Более того, я решил поспособствовать твоему замыслу, чтобы держать ситуацию под контролем и помочь, когда все пойдет не по плану.

Какая забавная оговорка. Не «если все пойдет не по плану», а «когда»…

– Друг, с которым я встречался… он не совсем из посольства. Скажем так, он пиратский атташе.

В уголках его губ притаилась улыбка, словно этот хитрющий драконище знал с полсотни поводов для смеха и выбирал самый достойный.

– Погоди-ка! – Меня шарахнуло озарением. – Хочешь сказать, что продал меня за двадцать тысяч?!

– Ты за кого меня принимаешь, – обиделся драконище. – Я потребовал миллион.

Впервые меня подвело красноречие. Я просто не нашлась что сказать. Поэтому сидела и глупо хлопала глазами.

– Миллион? – Я даже чуток охрипла. – За меня?

– Вообще-то я настоял на том, что ты бесценна, – Эрг ослепительно улыбнулся, – так что миллион – это не за тебя, а за мои испорченные нервы.

Обнять или придушить – вот в чем вопрос.

Вся правда о драконах

Я ненавижу драконов.

И плавать.

«Чего киснуть в номере, Марсия. Пошли позагораем!» – уговаривал Эрг Гай Кьяри, демонстративно красуясь в одних только плавках.

«Чего валяться под зонтиком? Идем окунемся!» – активно теребил морскую звезду, то есть меня, развалившуюся на пледе, коварный дракон.

«Чего ты там на мелководье плещешься! Марсия, иди ко мне, я тебя в волны побросаю!» – соблазнял легким экстримом расшалившийся на воле декан.

Я тебя в волны побросаю?

Ну-ну!

А как вам – утащить упирающуюся гарпию на самое дно, оттолкнуться, выскочить из воды, словно два сумасшедших дельфина, сделать элегантный кувырок в воздухе и подкинуть меня еще выше?

Да такие пируэты даже команде по синхронному плаванию и не снились, что уж говорить про водобоязливую гарпию!

«Драконище, если ты вдруг не в курсе, но ар-теро летающий, а не водоплавающий народ!» – отплевываясь от воды, зло просвещала я дремучего ящера.

«Ну так лети, Марсия!» – смеялся Эрг, хватая и вновь утаскивая на дно, аки тать подводный.

Хотя чего это я зазря на тварюшек подводных наговариваю. Они милые и гладкие, и с ними всегда можно договориться, на крайний случай уплыть… В отличие от Эрга Гая Кьяри, чтоб его понос пробрал от плохо вымытых фруктов.

«Ты готова?» – внезапно поинтересовался мой надзиратель, заходя на новый вираж.

«К чему?» – насторожилась я, ибо в прошлые разы меня о готовности не спрашивали.

«Как к чему? К похищению, конечно!» – улыбнулся этот гад чешуйчатый, кивком указал на небольшое судно в сотне метров, и мы снова нырнули под воду.

Короче.

Я ненавижу плавать.

И драконов!

Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей»

* * *

– Сво-ло-чи! – горланила я, стуча кандалами о металлические прутья клетки. – Как у вас совести хватает так надо мной издеваться!

Надрывала связки до тех пор, пока ко мне не подошел капитан «Ретивой девочки». В черной рубашке из тончайшего шелка, начищенных ботинках и брючном костюме. Белом. Отглаженном. Но главное, белом!

Скрестив руки, я вперила в переносицу собеседника взгляд, полный жажды убийства. Просто мы так не договаривались. Мне обещали запертую каюту и веревки, но никак не кандалы и клетку!

– Птичка, я прекрасно понимаю, как трудно молчать, когда сказать нечего, но очень хочется, поэтому прибереги негатив для кого-то другого.

Господин Белый Костюмчик встал рядом и оперся рукой на прутья моей темницы, демонстрируя на кончиках пальцев черный лак с переливами разноцветных линий, складывающихся в замысловатые узоры.

– Не забывайте, что я женщина. Мы способны часами скандалить и орать без всякой причины. Просто так, по велению души.

– Не стану мешать, – ласково прошептал коварный похититель невинных преподавательниц, легко оттолкнулся от разогретых на жаре прутьев и ушел.

Но орать я не стала. Еще горло сорву, кто за меня лекции вести будет? Ректор, что ли?!

Нет, я решила забыть про гуманность и спеть.

Пела, точнее, немузыкально стенала я до того душевно, что у пожилого моряка заблестели глаза, один матрос так вообще с разбегу сиганул в море, а молоденький юнга взвыл, аки коты в марте, и быстрее упомянутых вскарабкался на мачту. В направленных на Костюмчика взглядах команды читалась просьба воспользоваться кляпом, но капитан «Ретивой девочки» делал вид, что все так и задумано. Мол, провожу экстремальную проверку вашей профпригодности и стрессоустойчивости, так что, команда, не роптать!

Через полчаса вокального истязания духа за бортом послышалось громкое бульканье. Прервав пение, я внимательно наблюдала за тем, как матросы втащили на палубу двух глубоководных ныряльщиков из магов воды, как господин Отглаженный Костюмчик вынул из мешка амфориск с надписью «НЕ ВСКРЫВАТЬ» на всех языках материка и одной наглядной картинкой для совсем уж идиотов.

– Господа, это великий день в истории! День начала моего правления! – заявил Костюмчик и потянул пробку.

А дальше, словно в плохом спектакле, с криком «ма-ма-а-а-а» на палубу лицом вниз шлепнулся Олаф, а секундой позже бесшумно соскользнули остальные мои ученики.

– Бросай! Бросай оружие!

– Сам бросай!

– Бросай, а не то я его прирежу!

– Оружие на пол!

И мое голодное:

– Кто-нибудь! Бросьте мне бутерброд!

И предательство Киры.

– Великодушно благодарю за помощь. – Капитан «Ретивой девочки» склонил голову в легком поклоне.

– Пустяки, – отмахнулась студентка, проводя обломком весла по прутьям моей клетки. – Шокированы, госпожа Браун?

Я едва заметно поморщилась от металлического грохота, откинула рыжий водопад волос за спину и снисходительно пояснила:

– Чтобы меня шокировать, кому-нибудь из вас придется сказать что-то умное. Вот ему, например. – Взглядом указала на постанывающего Олафа, которого пытались поднять с палубы. – Но вынуждена признать, мотив твоего предательства меня очень интригует.

Девушка покрутила в руках обломок весла (где хоть она его откопала?) и проговорила:

– Как? Разве вы забыли тот урок, госпожа Браун? Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств разумных существ. Не бывает добрых или злых, апатичных или энергичных, умных или глупых. Каждый из нас несет в себе и то, и другое.

И я действительно вспомнила тот урок.

«Часто мы бываем сами не похожи на себя, но при этом остаемся все той же рекой», – продолжила мысленно и незаметно кивнула.

Значит, все плывет по плану. Тьфу ты! Идет по плану. Точнее, ползет, потому что сидеть в клетке я уже устала до чертиков, а наш джинн так и не объявился.

И вот стоило этой мысли улететь во вселенную, как на горизонте появилась темная точка.

– Корабль! – подтвердил мои опасения юнга.

Глава 11
Теневые короли

Все сказки врут.

Врут в мелочах, но хранят истину в основе.

Никаких трех желаний, если потрешь бока волшебной лампы. Максимум – отполированный металл. Никаких джиннов, заключенных внутри. Максимум – выветрившийся запах масел.

Ни-че-го.

Забавно, но даже сказку о Герое придумал не народ, а воришка из низов.

Началось с того, что один подвыпивший купец неправильно прочел наименование товара и купил партию ламп для масел. Представляю шок мужика и его мигом протрезвевшую физиономию, когда в порт вошел корабль, чьи трюмы доверху были забиты лампами. Зарекшись более не пить перед крупными сделками, купец бросился к главе гильдии в надежде отменить сделку и вернуть партию, но тот отказал.

Не зная, что делать дальше, неудачливый торговец побрел домой и повстречал воришку, и тот очень кстати предложил выкупить груз за гроши. Понимая, что на лампы для масел, не пользующиеся спросом, покупателя не найдет, купец перепродал товар и, счастливый, отправился выпивать.

Воришка же спрятал партию на одном из складов, направился в театр, а после заглянул в библиотеку и оставил там некий старинный свиток.

Через месяц жители Феса впервые увидели постановку «Герой из Аграбы» и узнали о существовании волшебной лампы, в которой заточен могущественный Джинн, способный выполнить любые три желания своего хозяина. И тогда все захотели творить чудеса.

Всего за пару недель ажиотаж, подогреваемый актерами и специально нанятыми очевидцами («Да-да, сам видел, как он потер лампу, и появился сундук золота»), достиг своего апогея, и вот тогда-то на сцене появился наш воришка, который уверял, что нашел Пещеру Чудес и завладел той самой лампой.

Был проведен тайный аукцион для самых влиятельных и богатых людей. Каждый хотел лампу себе и был готов платить большие деньги. И воришка исполнил желание покупателей, удачно продав… все лампы из партии!

Одураченные и униженные богатеи стыдились признаться, что поверили в сказку, поэтому предпочли скрыть факт своего участия в аукционе, а воришка благополучно скрылся с полученными деньгами.

Постановку «Герой из Аграбы» еще долго крутили на местных подмостках, пока сказка, как грипп, не разлетелась по всему миру. Но мало кто знал, что воришка, придумавший сюжет, взял за основу исторический случай. Историю того, кого капитан «Ретивой девочки» выловил по моей подсказке со дна морского.

Историю Королевы Джиннов.

Нет, я, конечно же, догадывалась, что пиратский атташе будет передавать меня своему покупателю где-то на просторах моря. Более того, изнывала от любопытства, гадая, кто наш враг. Просто не ждала, что покупатель объявится так скоро!

– Сближаемся! – приказал господин Белоснежный Костюмчик, убирая амфориск с Королевой, и обернулся ко мне.

Команда дружно заметалась туда-сюда. Часть команды спустилась в трюм, чтобы защитить охламонов. Переодетые маги занимали места, выгодные для внезапной и сокрушительной атаки. Я сама плюхнулась на пол и попыталась принять позу «умирающий лебедь». Ну, чтоб достоверно!

Я как раз раздумывала о том, чтобы попросить кого-нибудь сбегать вниз и взять у кока чутка крови с кухни для того, чтобы вымазать висок, когда к клетке приблизилась Кира.

– Госпожа Браун, можно я спущусь вниз к ребятам?

Девушка не выглядела испуганной, скорее, подавленной отведенной для нее ролью. Предатель среди охламонов, безусловно, был. Он все это время отирался поблизости и сливал информацию. Кире я доверяла только потому, что девушка пришла в мой класс намного позже, а шпион сидел за партой с первого дня.

В других обстоятельствах я бы, может, даже села и поговорила с ней по душам, но в свете надвигающегося сражения долгие объяснения – непозволительная роскошь.

Поэтому начала работать по укороченной схеме влияния.

Шаг первый: пробудить.

– Кир, как думаешь, у картавых людей мысли тоже картавые?

У студентки глаза на лоб полезли.

Отлично. Разум застигнут врасплох и больше не варится в каше переживаний.

Шаг второй: успокоить.

– Кира, внизу пять студентов. С Жетон вы никогда особо не ладили, поэтому ее мнение для тебя не принципиально. Гамод – зверолюд из числа лисов, а те считаются самыми хитрыми и опасными противниками. Поверь, он громче всех посмеется, когда узнает правду. Камаль в принципе не ждет ничего хорошего от жизни, поэтому и к твоему поступку отнесется как к чему-то закономерному. Ронни, как истинный дракон, будет грызть свой хвост, терзаясь мыслью, что ты их предала, но в итоге и он все поймет.

– А… Олаф?

От неожиданности я прикусила язык.

Великие ветра, я-то наивно полагала, что Кира считает Олафа влюбленным дурачком. Грешным делом подозревала романчик с Кьяри-младшеньким, а тут вон оно как…

Вот так, мнишь из себя великую всезнайку, а на деле даже симпатию вычислить не в состоянии!

Чужой корабль стремительно приближался, вырастая из крохотной точки во внушительное судно, поэтому я постаралась сформулировать мысль как можно короче.

Попытаться-то попыталась, да не вышло, потому что Олаф, он такой… Олаф, он…

– Олаф уникален, – наконец сформулировала я, запнулась и махнула рукой. – Кир, вот он-то единственный, о ком можно не волноваться. Крыло даю на отсечение, что сейчас твой воздыхатель с пеной у рта выгораживает тебя перед остальными. А теперь кыш от клетки, мне надо настроиться!

Кира послушно отбежала, а я, плюнув на первоначальную идею притворяться бессознательным мешком мяса, села, скрестив ноги, и с любопытством уставилась на подплывающий корабль.

– Цепляй! – скомандовал капитан «Ретивой девочки», и пространство между кораблями разрезали веревки с привязанными к концам кошками.

Один из матросов чужого корабля перекинул доску, на которую решительно встали трое мужчин.

«Что-то не так», – закралась паническая мыслишка.

– Что-то не так, – поддержал мою паранойю господин Белоснежный Костюмчик, а через мгновение корабль сотрясся от удара, и все полетели на пол.

Надо отметить, подстава была грандиозна.

По той же нехитрой схеме работают карманники: толкают в правое плечо, и пока неудачник концентрирует внимание на боли, тащат из левого кармана наличку.

Мы ждали корабль. Один корабль. И нам подсунули то, что мы так хотели увидеть. Ловко отвлекли и обдурили одним судном, в то время как с другого борта к нам самостоятельно пришвартовался второй, до поры до времени скрытый пологом невидимости.

Я быстро поднялась, опираясь на прутья решетки, и оценила размеры корабля, и позавидовала чужой крутости. Это ж каким должен быть магический уровень их мага, чтобы скрыть такую махину. Да еще в движении!

Максимум, что я сама бы спрятала на этом корабле, так это мачту с поднятыми парусами, парочку конспектов и мечту, что все пойдет по плану.

– В атаку! – зычным голосом скомандовал кто-то, не поймешь, наш или чужой, и на палубу «Ретивой девочки» хлынули пираты. Этих, в отличие от нашего капитана, перепутать с кем-то еще было сложно. Высокие и не очень, мускулистые и откровенные доходяги; пиратов, как братьев, роднили кривые сабли.

Клинки звенели и вкушали кровь нашей команды, но самое досадное – они поглощали магию. Не знаю, кто у них маг и оружейник, но очень хочу познакомиться.

Звякнув о металл прутьев, в меня полетел нож. Хочется верить, пущенный по ошибке, потому что принадлежал кому-то из наших. А свои не слишком-то прониклись моим душераздирающим и мозговыносительным пением.

– Осторожнее! – рявкнула я, сверля взглядом мазилу, но в общем гвалте меня, естественно, никто не услышал.

Ненавижу, когда меня игнорируют.

Подняв ножичек, аккуратно поддела петли на решетке и собралась было ворваться в гущу событий, как…

Ладно, посижу еще немного, понаблюдаю за этим цирком. Благо, что места достались в первом ряду.

В прутья моей клетки врезался клубок из дерущихся тел, в центре которого отбивался от врагов капитан «Ретивой девочки».

– Джек, старый пройдоха! Сто лет тебя не видел, – радостно воскликнул он, скрещивая длинный узкий клинок с кривой саблей противника. – Как поживаешь?

Судя по чуть желтоватому лицу, напоминающему непропеченный оладушек, пират не поживал, а доживал оставшиеся денечки, но улыбнулся нахально.

– Спасибо, не жалуюсь. А сам как?

– Море любит мою улыбку.

Я тихонько фыркнула и закатила глаза.

Ага, улыбку. То-то он перед отплытием в море корабль три раза перепроверил.

– А поговаривают, ты отошел от дел, – заявил пиратский атташе, легко и грациозно вскакивая на ящик.

– На суше часто врут, – добродушно отмахнулся Джек. – Ты бы помнил об этом, если бы почаще вылезал из гавани.

С диким криком бешеного орангутанга на капитана «Ретивой девочки» прыгнул здоровенный детина. Природа не обделила его силушкой, а вот про интеллект явно позабыла. Легко уклонившись и проскочив под рукой противника, господин все еще Белоснежный Костюмчик чиркнул клинком по веревке. Сверху, угрожающе скрипя механизмом, полетел крюк, благополучно сломанный командой лебедки. Полетел и опустился точнехонько в центр макушки детины. Тот удивленно замер, поднял руки и потрогал ушибленное место.

Я вам клянусь, даже мох растет шустрее, чем соображает этот парень!

Пользуясь моментом глубочайшей задумчивости, пиратский атташе сделал подсечку, спихнул детину с ящика и перепрыгнул на другую сторону от клетки, вновь сойдясь клинками с Джеком.

– Кстати, про Роба Безумного что слышно? – тотчас полюбопытствовал тот.

– Ты про нудного старика с «Меткого плевка»? – парируя серию ударов, уточнил собеседник.

– Точняк.

Противники затеяли еще одну серию быстрых ударов и разошлись. У Джека на скуле кровоточил длинный порез, капитан «Ретивой девочки» держался за правое плечо, где на белоснежной ткани стремительно разрасталась алая роза.

– Роб помер неделю назад, – ответил последний.

Джек опустил голову.

– Нет почести больше, чем жить свободно, – торжественно изрек он, и клинки вновь сошлись в смертельной схватке.

Я ушам не верила.

Стояла, очумело смотрела по сторонам и охреневала, слыша:

– А вот тетя Люся прихворнула.

– Да ну! Я-то думал, эту старую ведьму ни одна зараза не возьмет…

Или:

– Эй, сухопутный, посоветуй, в какой кабак наведаться?

– Будешь в пятой бухте, топай в «Императорский дом». Еда отвратная, но девочки и пиво – выше всех похвал!

Двое драчунов слева спорили о преимуществах и недостатках стали из Дамоса, а пятерка, дерущаяся у правого борта, так вообще взахлеб обсуждала книгу скандально известного автора.

Не драка, а кружок по интересам какой-то!

Не знаю, сколь долго длилось бы это искрометное общение, но на борт «Ретивой девочки» вскочил невысокий парнишка лет семнадцати.

Ветер трепал его светлые волосы и ткань просторной рубашки, подвязанной широким поясом, за который был заткнут кривой нож. Выцветшие бриджи не скрывали босых, широко расставленных для баланса ног. Ему хватило беглого взгляда внимательных глаз для оценки ситуации, после чего подросток поднял руки, концентрируя на кончиках пальцев серебристо-голубоватые сгустки силы.

О! А вот и маг пожаловал.

Налетевший шквальный ветер загудел в парусах, гулко запел в снастях, так и норовя сдуть всех, кто не додумался схватиться за что-то тяжелое и, желательно, прикрученное к палубе. Теперь всем стало не до драки с великосветскими беседами.

Парочку пиратов все-таки сдуло за борт, туда же улетели моток канатов и неприкрепленные ящики, зловеще заскрипела центральная мачта. Шестеренки невидимого механизма отчетливо щелкнули, переводя ситуацию из «высокое напряжение» в «нам всем кранты».

– Тони, нет! Мне нужен этот корабль! – предостерегающе выкрикнул Джек, отчаянно хватаясь за прутья моей камеры.

Мальчишка моментально опустил руки, пожал плечами, мол, как скажете, и откинул упавшие на лицо волосы.

– Энтони! – поразилась я. – Ты-то что тут делаешь?!

– Вас спасаю.

Да что ж такое. И этот в спасатели подался.

Как-то подозрительно много спешащих на выручку героев развелось. Не то чтобы я ворчала, но, согласитесь, настораживает.

– Агр-р-р-р! – прорычали сверху, и все три корабля накрыла огромная тень недовольного мельтешением внизу дракона.

А этот-то куда лезет! Договаривались же: летаешь и не отсвечиваешь, пока не запахнет жареным. Кто-то чувствует дымок свежего шашлычка из проблем и непрухи? Нет. Так чего его ветра принесли?

– Дракон! – совершенно не по-мужски взвизгнул кто-то из пиратов, и все похватались за выпущенные клинки.

Стоящий неподалеку капитан «Ретивой девочки» небрежным жестом поправил некогда белый пиджак. Ага, ему-то волноваться незачем, он с Эргом Гаем Кьяри знаком не понаслышке. От резкого движения ткань перекосило. Подпрыгнул и выпал спрятанный во внутреннем кармане амфориск. Выпал, покатился под ноги здоровенного детины, который пялился на брюхо кружащего Эрга.

– Стой! – рявкнул слаженный хор голосов Тони, Джека и пиратского атташе.

Не знаю, где была в этот момент фортуна, но точно не с нами.

Детина недоуменно обернулся в сторону голосящих (естественно!), огромный сапог встал на горлышко амфориска (нет, ну а как иначе-то!!!), и глиняные бока покрылись трещинами.

Закрыв лицо одной рукой, я тяжко вздохнула:

– Идиоты.

Глава 12
Королева Джиннов

Детина обвел недоуменным взглядом толпу, затаившую дыхание, и медленно отступил, давая возможность публике оценить нанесенные «лампе джинна» повреждения.

В принципе… ну… Могло быть значительно хуже!

На первый взгляд трещина на боку амфориска выглядела незначительной. В самом деле, лежала же эта посудина на дне морском вон сколько веков, что с ней станется.

– А может, того… клеем облить? – предложил какой-то умник из числа нападавших.

– Лаком надежнее, – заметил кто-то.

– И лучше смешать с серебряным порошком. Нечисть же, – встрял некто третий.

Нет, вы только послушайте их. Не корабль, а сборище знатоков.

Пока пираты обсуждали технологии искусства «золотого ремонта»[2], к моей клетке протиснулся взволнованный и чуток раскрасневшийся Энтони.

– Почему ты в компании этих отбросов? Куда только эрешкиль смотрит! – рычу я.

– Почему Память в пленницах у этих отбросов? И куда только эрешкиль смотрит! – парирует подросток, доставая из кармана отмычки.

Он ухмылялся с характерным для юности нахальством, я хмурилась с характерным для взрослых неодобрением. Под мерное хлопанье кожистых крыльев на палубу спустился полуголый Кьяри с полотенцем вокруг бедер.

Вы бы ЭТО видели…

Клянусь, махровое чудо Эрга Гая Кьяри переплюнуло все, что я видела до этого. А видела я аж пять креативных полотнищ: розовое в цветочек, желтое с уточками, нежно-голубое с улыбающимися облачками, бледно-зеленое с подмигивающими пирожными, ярко-оранжевое с черными летучими мышами. Причем видела не на показе мод, а на делегации драконов, вломившихся в замок ледяного демона. Но они не шли ни в какое сравнение с боевым полотенцем декана кафедры Темных искусств.

Белое. Ласкающе-мягкое даже на вид. С пушистыми серыми котятами, имитирующими позы из йоги. Мило и сексуально.

У Энтони при виде такой красы упала челюсть и отмычки. Я же расплылась в широкой улыбке и ехидно протянула:

– О-о да…

– Потом поглумишься, – решительно оборвал Эрг, одним небрежным движением руки выламывая заднюю часть моей тюрьмы.

Глухой звук, будто кто-то хлопнул в ладони, подтвердил, что сделано это было очень вовремя.

– Господа, это великий день в истории! – У пиратского атташе, по всей видимости, заела эта фраза. – День начала моего э-э-э… – пауза и вопль на грани истерики: – Марсия!

Позвать-то меня позвали, а вот расступиться не удосужились. Махнула красна гарпия крылом, махнула другим, а дальше, как в сказке, народ разошелся в стороны, как воды перед пророком.

– Что тут у вас? – с этими словами я подошла и уставилась на кучу черепков со змейкой в самой гуще.

Не знаю, чего переполошились окружающие. Джинны могли принимать любые формы, поэтому нахождение в лампе змеи сенсацией для меня не стало. Змейка оказалась крохотной, не толще мизинца и не больше ладони. Черные чешуйки играли на солнце загадочными бликами, маленькая головка сонно оглядывалась, быстрый язычок исследовал пространство.

– А это так и должно быть? – уточнил Эрг, подходя и вставая рядом.

Змейка вполне себе натурально поперхнулась, резко дернулась и с укором глянула на нас.

– Дорогуша, не обижайся на его слова. Он же… дракон! – миролюбиво улыбнулась я.

Вероятно, в голове декана это прозвучало как «он же придурок, и тут ничего не попишешь».

– Ну спасибо, – обиженно проворчал тот, скрещивая на груди руки, а я присела на корточки и протянула руку.

– Пойдем, тебе надо восстановиться и принять человеческий облик.

Змейка окинула меня благосклонным взглядом, медленно, с явным трудом выбралась из горы черепков и забралась на ладонь. Я прижала руку к груди и оглянулась на Кьяри.

Давай, организатор. Действуй.

Драконище улыбнулся и развил бурную активность.

Меньше чем за две минуты напавшие на нас смельчаки оказались с пристрастием допрошены, раненые унесены в трюмы кораблей, выпавшие за борт люди и вещи выловлены. Установив, что напавшие нам не враги, а морские сорвиголовы, решившие спасти ар-теро из лап работорговцев, Эрг носился по палубам трех пришвартованных друг к другу кораблей, совал нос во все щели и пугал окружающих маниакальным блеском глаз. На беднягу Энтони, прислонившегося к мачте и фальшиво насвистывающего песенку, Кьяри косился дольше всего и даже мой довод «он нам не враг» близко к сердцу не принял.

Пришлось переключить внимание подозрительного дракона на куда более важные вещи – на заказчика моего похищения с целью перепродажи.

После этого Эрг Гай Кьяри вообще словно с цепи сорвался.

Корабли расцепили, после чего меня со змейкой на руках и Киру переправили на палубу «Звездного странника», вновь скрывшегося под пологом невидимости.

– Ох и грозный он у вас, – прошептал Джек, воровато оглядываясь и опасливо втягивая голову в плечи.

Я оглянулась на исполинскую фигуру дракона с забавным полотенцем вокруг бедер и с трудом сдержала улыбку.

– О да. Очень.

Джек проводил нас к себе в каюту и удалился, оставив в качестве охраны и помощника детину, что наступил на амфориск. Даже не знаю, для кого это стало большим наказанием: для него, исполнявшего роль мальчика «принеси-подай», или для нас, по сто раз объяснявших очевидные просьбы.

«Звездный странник» отплыл на расстояние, которое Эрг в ипостаси дракона покрывал за три взмаха крыла, и бросил якоря. Оклемавшаяся после долгих лет заточения джинна начала потихоньку пробовать превращаться, но сказывалось долгое отсутствие практики. Нам удалось полюбоваться обезьяной с хвостом акулы, пчелой с лицом грустного бухгалтера и щенком с щупальцами осьминога.

– Да что ж такое! – ругалась джинна, вспоминая прежний облик.

На попугае с хвостом скорпиона Кира внезапно позеленела и выскочила прочь из каюты. Детина, притащивший подушки и поднос с едой, при виде очередной метаморфозы в «то-ли-девушку-а-то-ли-видение» озадаченно пожевал нижнюю губу, пожал плечами и плюхнулся на бочку, стоявшую в уголке.

– Нет, ты подумай, забыла! – прокудахтала курица с телом ослика, вздохнула и предприняла еще одну попытку.

– Вот! Оставь пока так! – решительно крикнула я, а детина поддакнул из своего уголка.

Джинна придирчиво оглядела новый облик, сочла, что темнокожая дева с золотыми рогами и тонким хвостом лучше, чем все варианты до этого, и потянулась к виноградинке.

– Ну, рассказывайте, что я пропустила?

– М-м-м… – замялась я. – А тебе начиная с какого века?

Джинна поперхнулась и потребовала перечислить ей все, благо на плохую память я никогда не жаловалась. Спустя полчаса и три опустевшие чашки с элем, призванные запить стресс и подлечить мои чуток охрипшие от долгой беседы связки, захмелевшая Королева подытожила:

– Грустно. Я до невозможности долго просидела в лампе, очнулась и узнала, что мир все так же стар и полон дряни. Сосед продолжает уничтожать соседа, брат завидует брату, власть кочует из одних рук в другие, а бабы все такие же наивные дуры, как и я хрен знает столько веков назад.

– Кстати, об этом… Расскажешь, как ты оказалась в заточении?

Джинна вздохнула и взялась за рассказ.

– Поверь, Марси, я была умной женщиной, пока не влюбилась…

История джинны оказалась банальной. Жила себе в свое удовольствие, правила джиннами, людей не трогала, а тут бац! – на горизонте нарисовался весь из себя такой распрекрасный король Соломен. Нарисовался, разнюхал, что да как, и начал активные подкаты к правительнице. В отличие от неспешных джиннов, у которых вся вечность была впереди, король был нетерпелив, горяч и настойчив. Это и подкупило Шахру.

Смертный дал ей то, чего не могли дать джинны, – веру, что она прекрасна. У пары не могло быть детей, но царство Соломена нуждалось в наследнике, поэтому король взял на ложе одну из принцесс, и вскоре та понесла.

– Знаете, что самое возмутительное в этой истории? – вздохнула Шахра. – Я до сих пор не могу найти в себе сил, чтобы возненавидеть его за измену.

– Дура, – беззлобно отозвалась я.

– Еще какая, – вздохнула собеседница.

К этому времени послушать Королеву Джиннов уже собралась целая компания: Джек, зашедший в каюту за чем-то важным, да так и оставшийся за нашим столом, вернувшаяся после прогулки на свежем воздухе Кира, сопровождавший ее Энтони, ну и мы с детиной.

– Наследник был красив, смел и бесстрашен, как отец, но упрям, как мать, – продолжила делиться воспоминаниями джинна. – В возрасте шестнадцати лет он бросил все и сбежал.

– Идеалист? – уточнил Энтони.

– Романтик? – это уже Джек.

– Революционер? – Кира.

– Идиот? – предположила я.

Шахра качнула головой.

– Всего понемногу.

Наследник пропал без вести, и Соломену пришлось зачать второго. Получилась девочка, потом еще одна, потом родилось еще двое детей. На седьмом младенце Королева Джиннов смирилась и даже не устроила традиционного скандала Соломену. Не в силах смотреть на то, как счастлив ее любимый в кругу семьи, многочисленных жен и детей, Шахра решила уединиться для медитации.

– Соломен попросил не оставлять его без защиты и помощи джиннов, и тогда я дала ему посох, дарующий власть над моим народом, а сама превратилась в змейку и скользнула в амфориск.

– Амфориск замуровали в пол под троном Соломена, а после, для пущей безопасности, выбросили в море, – продолжила уже я. – Джинны, послушные наказу своей королевы, продолжили служить королю. Он заставлял их возделывать поля, охотиться, добывать руду и защищать границы от врагов. И жестко наказывал за неповиновение.

Чувствуя скорую смерть, Соломен велел усадить его на трон и замуровать тронный зал. Король умер, опираясь головой на подаренный посох, но прилетавшие джинны думали, что Соломен продолжает строго следить за ними. Обман раскрылся, лишь когда древоточец источил древко и тело упало к подножию трона. Джинны осознали, что все это время пребывали в унизительных мучениях, и вырвались на свободу.

– Ах он…

Шахра зашипела и несколько раз преобразилась, имитируя черепахо-свина, рыбо-клюва и психованную львицу. Джек грязно выругался, пораженный не то обманом, не то метаморфозами собеседницы. Позеленевшая Кира отвернулась, Тони заинтересованно подался вперед, а вот детина продолжил равнодушно точить лезвие кривой сабли.

Именно в этот не самый удачный момент деятельному драконищу приспичило навестить наше общество.

– Что я пропустил?

Шахра вскочила на лапы и грозно рыкнула.

– Чудесно! – оптимистично улыбнулся Кьяри, приподнял меня со стула, сел сам и устроил у себя на коленях мою отчаянно брыкающуюся тушку.

– Дрраконище! – Моему рыку могла бы позавидовать даже взбешенная львица, что, собственно, она и сделала, сев и вернув себе прежний облик темнокожей женщины с элегантными рогами и гибким хвостом.

Пока я, ворча, пиналась, а Королева Джиннов разглядывала дракона, тот быстро рассказал последние новости.

«Жуткий краб» – корабль, что напал первым, – забрал охламонов и на всех парусах помчался к суше. Ради студентов Белый Костюмчик даже разыграл представление «сделка века». По сценарию, написанному на коленке, горе-спасателям внушили мысль, что меня уже продали, а их спас подоспевший Кьяри-старший.

– Я дал весточку Григоровичу. Он встретит ребят в порту и приобщит к делу.

Ох, чую подвох.

Зная начальника агентства безопасности и его тягу подсовывать всякие сомнительные документы неразумным детям, приобщение к делу могло носить характер переворота в отдельно взятом королевстве.

С другой стороны, Эрг не идиот, о чем постоянно мне и напоминает. Он давно знаком с Григоровичем и должен соображать, в какие передряги тот может втянуть Ронни и остальных. Хотя… Охламоны и без посторонних прекрасно втянут себя куда не просят.

– Не хмурься, все будет хорошо, – прошептал Кьяри, целуя меня в лоб, и обернулся к Королеве Джиннов. – Что вы намерены предпринять?

Та пожала точеными плечами.

– Соберу джиннов, вернусь к себе и продолжу править.

– Шахра, тут вот какое дело… – издалека начала я, но этот неугомонный драконище перебил:

– Мы думаем, что кто-то узурпировал вашу власть над джиннами и не заинтересован уступать нагретое за века местечко.

Гибкий хвост изогнулся и рассерженно хлестнул воздух. Посуда на столе тихонько задрожала.

– В смысле?!

Я чуть замешкалась, но призналась:

– У нас был схрон с информацией о твоем местоположении, потому что один из наших собратьев присутствовал при этом исторически значимом событии, – созналась я. – Ар-теро хотели обратиться к Королеве Джиннов с просьбой помочь восстановить свои права, но кто-то активно не желал твоего освобождения. Сперва на долину напали, потом начались покушения на Память, после убили посредника, согласившегося передать схрон, а напоследок кто-то попытался убить меня. – Я призадумалась, пересчитывая. – Дважды.

Шахра захлопала ресницами и с недоумением глянула, мол, не пойму, к чему вы ведете.

– Пока вы медитировали на дне морском, – в своей отвратительной манере подхватил Кьяри, – джинны начали занимать человеческие тела.

Надо отдать должное, провоцировать он умел отлично.

– Бред! Мы способны принимать любую форму! – запальчиво крикнула Шахра и замерла. – Если только…

– Если только? – тотчас подобрался Кьяри.

– Если только кто-то слишком честолюбивый и охочий до власти не заставил джиннов вселяться в тела.

Мне показалось, или корабль стало раскачивать чуть сильнее?

– А смысл? – удивилась Кира.

– Свободного духа невозможно контролировать, – пояснила я. – Зато можно обманом или силой принудить вселиться в чью-то оболочку. Маг посильнее сможет провести ритуал полного подчинения, в крайнем случае, наденет ошейник, блокирующий сущность, и джинн окажется в западне.

Шахра вскочила и принялась нервно расхаживать, задевая кончиками рогов доски потолка, а хвостом стегая воздух.

– Полагаете, что кто-то подчинил мой народ? Сделал нас рабами?

– А чему вы удивляетесь, – фыркнул Энтони, скрещивая руки на груди. – Ар-теро лишили статуса разумной расы, прогнали с исконных земель, а теперь свободно торгуют ими, как говорящими попугайчиками. В этом мире случается всякое.

Словно в подтверждение последней мысли в каюту ворвался юнга.

– Капитан… Сэр… – его взгляд заметался между Джеком и Кьяри, пытаясь понять, кому докладывать о новостях.

Хвост Шахры вновь обо что-то стукнул, привлекая внимание юнги, и тот окончательно потерялся.

– Королева?..

– Да-да, как видишь, все в сборе. Так что случилось? – поторопила я, нетерпеливо ерзая на коленях Эрга.

Парень поднял руку, взлохматил нечесаные вихры и ткнул куда-то за спину.

– На нас движется остров!

Остров?! Что, серьезно?

Мы с драконом уставились друг на друга, а потом вскочили и первыми бросились на палубу.

Глава 13
План спасения

Да, это действительно был остров.

И да, он плыл.

На нас.

Я вглядывалась в темную зелень, золотую полоску песчаного пляжа и высоченную гору в самом сердце стремительно приближающегося острова, мысленно гадая, как такое вообще может быть. На моей памяти, а она у меня будь здоров, куски суши еще ни разу не бороздили океаны.

– Слетаем на разведку? – предложила стоящему рядом Эргу, тот кивнул и потянулся к полотенцу.

Невольно проследив за его движением, наткнулась на забавную моську котика в позе хвостик кверху и зависла. Должна сознаться, что в данную минуту даже тайна плавающего острова отошла на второй план, уступив место загадке драконьей боевой экипировки.

В голове роились сотни вопросов. Куда они прячут эти полотенца? Почему такая забавная расцветка? Она у каждого своя? Медитирующие котята что-то значат? Почему полотенца, а не, ну скажем, шорты?

Вопросы остались без ответа. Подлый и весь из себя такой загадочный дракон заметил мой взгляд и убрал руку. А после так вообще подпрыгнул и, моментально трансформировавшись, помчался к острову в образе огромного белого дракона.

Гад чешуйчатый. Как есть гад!

Пришлось нагонять, но, несмотря на все усилия меня и призванных ветров, над островом хвостатый оказался раньше. Сделал круг почета, замер, дожидаясь, пока я долечу, и глухо заворчал, мол, что ж ты, гарпия, такая тормознутая.

Очень захотелось пнуть ящера, но побоялась отбить ногу.

Вместо этого позволила ветерку корректировать движение, чтобы держать одинаковую с островом скорость, и осмотрелась.

Остров имел форму знака бесконечности и напоминал один из спидромов, геометрических фигур, созданных известным художником-имперцем. Два «рукава», закрученные в разные стороны, делились с помощью рельефа на треугольники различных размеров. Центральная часть острова оказалась «сложена» из двух таких треугольников и образовывала параллелограмм. Нет, с линейкой я не мерила, но на глаз да с высоты казалось именно так.

Плюсуем к этому необычному ландшафту возмущенную полосу воды, остающуюся по ходу движения острова, и приходим к очевидному выводу.

– Слышал что-нибудь о подобных технологиях?

Не менее шокированный дракон махнул огромной башкой и начал снижаться. Я бы предпочла вернуться на корабль и устроить мозговой штурм, но бросать декана, когда тот нарывается на неприятности, показалось неправильным.

Центральный параллелограмм оказался застроен причудливыми домами из странного пористого материала и густонаселен. На наше счастье, дикими обезьянками. При виде спускающегося с неба дракона те дали деру в джунгли, оставив нас наедине с руинами древнего и некогда процветающего города.

Стоило подошвам ног коснуться вздыбленной от корней дороги, как на меня накатила волна нехорошего предчувствия. И тревога нарастала с каждой секундой, проведенной на этом загадочном острове. Настораживала тишина, легкая вибрация почвы и давящая атмосфера. Внутренности сковал мерзкий страх, что это место присматривается к нам, решая – сожрать сразу или сперва поиграть. Я откровенно дрожала, стараясь держаться поблизости к великанской фигуре Эрга. А тот демонстрировал чудеса смелости. Заходил в дома, обследовал улицы и даже поковырял пальцем стену, а после сунул тот в рот и продегустировал налипшую крошку.

Короче, больше я с ящером не целуюсь.

– Фу-фу-фу! – не выдержала я.

Но дракон проигнорировал комментарий.

– Марси, нет, ты только глянь! – Эрг был переполнен энтузиазмом первооткрывателя. – Вон те четыре башни по углам похожи на генераторы магии, а гул? Ты чувствуешь гул под ногами?

Для наглядности он лег на землю и прислонился ухом.

– Предполагаю, что под островом располагаются мощные моторы, способные двигать эту тушу. – Драконище стремительно поднялся и отряхнул пыль с полотенца. – Еще бы понять, как эта махина остается на плаву и почему у нее такой странный вид!

На меня странный город навевал жуть. Волоски на руках встали дыбом, а во рту появился прогорклый вкус опасности.

– Эрг, – нервное напряжение вырвалось на свободу в виде грозной тирады, – мы на странном острове, который никто и никогда не видел. И этот остров движется к нашим кораблям, а тебя смущает только местный ландшафт?!

Дракон обернулся и нахмурился. Хотелось верить, что вот теперь-то он точно заразится моей паранойей, но не тут-то было.

– Ты права, – заявил декан кафедры Темных искусств и, подтверждая тот факт, что ни фига меня не слушал, приставил руки ко рту и гаркнул во всю мощь своих немаленьких легких: – Эге-гей!

Вот и гадай теперь: то ли у меня проблемы с дикцией, то ли межвидовая проблема с коммуникацией, то ли извечное гендерное недопонимание.

– Здесь есть кто-нибудь разумный?! – продолжал напрягать связки Эрг Гай Кьяри, потеряв в моих глазах статус адекватной особи.

Подлетев, я заколотила Эрга по мускулистому плечу.

– Замолчи! Ты же не хочешь, чтобы неприятности сами к нам вышли…

Со всех сторон, точно бесконечная каша из чудо-горшочка, на улицу повалили странные существа. Кого тут только не было: женщины с головами ослов и ослы с головами женщин. Темнокожие мужчины, объятые пламенем, и ослепительное пламя, объятое мужским гневом. Существа словно сошли со страниц альманаха «Творчество психов» и вперили в нас взгляды.

Не скажу, что дружелюбные. Скорее уж гастрономические.

– Мы пришли с миром!

Мог бы и не стараться. Его все равно никто не слушал, сконцентрировав внимание в районе ширинки, точнее, на боевом полотенце. Да, котята произвели впечатление не только на меня. Вот только ближе от этого аборигены не стали.

Откуда-то слева раздался громкий вой рожка, навеяв мысли об охоте. Толпа расступилась, давая пройти высокому мужчине, объятому сине-белым пламенем. Казалось, он возвышается над всеми, включая великанскую тушу Эрга, хотя ростом доставал лишь мне по плечо. На нас мужчина смотрел с таким холодным величием, словно мысленно решал, прибить незваных гостей тапкой или накрыть стаканом и вытряхнуть в окно.

– Кто вы? – сказал он с улыбкой, от которой плачут дети, вянут маргаритки и скисает молоко.

Эрг гулко ударил себя кулаком по груди.

– Мы те, кто спасет вас.

Немного самоуверенно, не находите? Вот и незнакомец сошелся со мной во мнении. Запрокинув голову, мужчина расхохотался. Моя память хранила кучу жутких, леденящих кровь звуков: крик гиены, потрошащей добычу; вопли человека с оторванными ногами; визг женского вокального коллектива, столкнувшегося с привидением…

Но этот смех перечеркнул все.

Опасливо кося по сторонам, я теснее прижалась к дракону, чем тот немедленно воспользовался. Широкая ладонь легла мне на талию и по-хозяйски скользнула вниз, обосновавшись на нижних девяносто.

Нашел, блин, время.

Рука сжалась, заставив меня подпрыгнуть и с возмущением отпрянуть.

Ну все! Если будут нападать, то воспользуюсь чугунной башкой этого гада в качестве щита и дам деру. Он нас в это втравил, вот он пусть и разбирается с воинственными аборигенами.

Отсмеявшийся мужчина в ореоле голубенького пламени резко умолк и скомандовал:

– Взять!

Выжидающая свора охотно кинулась в нашу сторону. Я взвизгнула, Кьяри радостно улыбнулся. Больной, ну точно больной!

Высказаться насчет умственных способностей этого хвостатого натуралиста не успела. Меня перебросили на спину, а через миг я уже сидела на грозном ящере. Дракон поднял морду, и воздух содрогнулся от мощного рыка. Я зло зашипела и попыталась сесть так, чтобы острые шипы не впивались в мягкое место.

Со стороны мы смотрелись как герои картины «Дракон и наездница», но аборигены, видать, не увлекались живописью, потому и не прониклись зрелищем. Зато пущенная Эргом струя слегка поубавила их пыл и сократила число желающих прибить нас. Ветерок притащил мне копье, и я размахивала им во все стороны, отгоняя чересчур смелых особей.

Обстановочка накалялась и грозила перейти в разряд «запахло жареным», но в потасовку вмешалась невесть как оказавшаяся на площади Шахра.

Джинна замерла в соблазнительно-прекрасной позе, словно ожидала, что из-за угла развалившегося дома выпрыгнет чумазый живописец и начнет писать ее портрет, но поняла, что занятые атакой аборигены не замечают ее торжественного явления на остров. Как истинная женщина, Шахра психанула и закатила истерику.

Возмущалась она на незнакомом языке, поэтому слов разобрать не вышло, но посыл уловили все. Неприятный малый, что встретил нас командой «взять», бросился на колени и пополз целовать ручки своей госпоже. Остальные, напрочь позабыв о приказе, пали ниц.

– Нет, так даже не интересно, – огорчился Кьяри, спускаясь на землю. – Мы же даже толком и не подрались.

Я его прибью. Точно прибью.

* * *

Через час, разобравшись с формальностями, все главные действующие лица собрались в просторном зале. Джек руководил процессом, а достопамятный детина и парочка джиннов обустраивали место для совета: таскали кресла с порванной обшивкой, сдвигали столы вместе, носили подносы с фруктами и кувшины с вином. Энтони стоял на перилах балкона и любовался видом на город. Шахра громко отчитывала кого-то, и звук ее голоса долетал даже через плотно запертые двери примыкавшего к залу кабинета. Кира общалась с темнокожим мальчиком, объятым розовым пламенем. Больше жестами, чем на всеобщем, но пониманию это не мешало. Я же развалилась в кресле, прикрыв глаза.

Кьяри, раздобывший у кого-то из пиратов бриджи, трещащие швами при каждом резком движении, изучал карту острова.

– Никак не пойму, как им удалось построить это место, – поделился он переживаниями.

– Все просто, – пожала я плечами. – Они его не строили.

– Тогда как? – продолжал недоумевать сбитый с толку дракон.

– Вспомни, джинны могут принимать любую известную им форму.

Кьяри еще раз окинул карту взглядом, а потом посмотрел на меня.

– Предполагаешь, что кто-то из них отдал себя в добровольную жертву и превратился в остров?

– Марсия права, – подтвердила входящая в зал Шахра. – Потеряв связь со своей Королевой, многие джинны сплотились вместе и начали искать место, где они оказались бы в безопасности. На материке таких не нашлось: снежные пики были заняты ледяными демонами, долины – оборотнями, леса – зверолюдами, города – людьми. Хариф, джинн, что так радушно встретил вас, предложил создать для себя собственный островок спокойствия в океане волнений. Договорившись сменяться каждое столетие, он первым обратился в остров. С тех пор все они выживают здесь.

Кьяри кивнул в знак благодарности за разъяснения и обвел присутствующих взглядом.

– Раз все заинтересованные в решении проблемы здесь, предлагаю не откладывать и обсудить наши планы.

Шахра величественно опустилась на диван. Вспомнить человеческий облик ей так и не удалось, поэтому сейчас она продолжала удерживать рогато-хвостатую форму, разве что рога стали более замысловато извиваться. Энтони придвинул кресло и устроился рядом, Кьяри по другую руку от меня. Кира тоже присоединилась к нашей компании, а вот молодой джинн поспешил отойти в сторону. Так же поступили еще двое джиннов, что помогали накрывать на стол. Зато детине чувство такта оказалось незнакомо. Он плюхнулся во главе стола для совещаний, схватил с подноса персик и громко зачавкал. Джек тоже сел, но вид у него был немного потерянным.

– Начнем? – предложил Эрг, вновь занимая лидирующую позицию. – Марсия, можешь кратко резюмировать всю доступную нам информацию?

– Легко! – Я кивнула и начала загибать пальцы. – Даже после собственной смерти Соломен еще век использовал джиннов в качестве бесплатной рабочей силы, а как только те обрели свободу, некто начал ловить и заключать свободных духов в биологические тела. Это первое.

– Я все еще не верю, что мой… – Шахра запнулась. – Не могу понять, как Соломену пришла эта дикая мысль заточить и бросить меня в море. Ведь мы так любили друг друга.

– Вообще-то я не склонен к этой вашей бабской чепушне, вроде «мой милый не такой», но присоединяюсь к дамочке, – неожиданно поддержал Джек. – Мужику явно помогли дойти до этой варварской мыслишки утопить бывшую подружку.

– Возможно. – Я не стала затевать спор и загнула палец. – Второе, на материк падают драконы. Не самые слабые ребята.

Драконище хмыкнул.

– Это ты так завуалировала восторженную фразу: «Божественно прекрасные и всесильные существа»?

– Не перебивай, – поморщилась я и продолжила: – Совпадение или нет, но с появлением на материке драконов происходит их стычка с ар-теро. Мы уходим в долину, отгораживаемся от мира, а через энное количество лет кто-то подстраивает смерть молодого дракончика. Пока драконы смерти крушат долину, некто уничтожает нашу Память и хранилища схронов.

– Третье, кто-то очень настойчивый не оставляет попыток убрать из игры за власть Марсию Браун, – закончил Энтони и с прищуром посмотрел на меня. – Только мне кажется, что тут замешано что-то личное?

Я пожала плечами, но призадумалась. Надо бы сдуть пыль со списка врагов и освежить фамилии. Мне не свойственен эгоцентризм, но определенный смысл в предположении Тони имелся. Кем бы ни был наш загадочный «некто», я его явно подбешиваю.

– Не знаю, как вам, господа и дамы, а мне концепция господства неизвестной сволочи над всем материком кажется чересчур мрачноватой перспективой, – заявил дракон. – Кто за то, чтобы остановить это безумие, поднимите руки.

Единению в наших рядах могли бы позавидовать члены религиозной секты Всеединого.

– Раз все началось еще с Соломена, то это должно быть или очень старое, или бессмертное существо, – заметила я. – С ходу могу назвать пять видов долгожителей, но лучше покопаться в схронах и разузнать больше.

– В настоящий момент эрешкиль и владыка налаживают отношения между драконами и ар-теро, но что-то подсказывает, что в этой истории замешаны не только джинны, ар-теро и драконы, – заметил Эрг. – Зверолюды, ледяные демоны, имперцы… Я могу слетать и пообщаться с главами других разумных рас. Надеюсь, получится объединиться. Джек, ты поможешь?

– О чем речь! – усмехнулся тот. – Но будь готов раскошелиться.

– Можешь забрать мой миллион, вырученный за продажу, – усмехнулся дракон. – Еще предложения есть?

– Есть! – Кира села ровнее и расправила плечи. – Для всех я предательница. Думаю, будет лучше, если из Феса до Академии я буду добираться самостоятельно. Это не вызовет подозрений и поможет приблизиться к разгадке личности заказчика покушения на госпожу Браун. Если ваше изначальное предположение, что среди студентов есть кто-то, кто делится информацией с врагами, верно, то есть шанс, что и меня захотят завербовать в помощники.

Посомневавшись немного, я кивнула, а в разговор вступила Шахра:

– Мне потребуется какое-то время на то, чтобы разыскать свободных джиннов и хотя бы частично восстановить город, а после я буду готова вступить в сражение вместе с вами, – сообщила она.

– Информация. Коллаборация. Конспирация. Реанимация, – неожиданно подытожил детина, поднял на нас ясный взгляд и добил: – Все хорошие планы рифмуются.

Хотелось бы верить.

Эпилог

Возвращение было долгим.

Практически двое суток «Звездный странник» и «Ретивая девочка» шли параллельным курсом. Все это время нас травил морскими изысками местный кок. Кстати, он меня впечатлил. После близкого знакомства с блюдами поваров Академии уже и не рассчитывала встретить кого-то, способного убить весь вкус продуктов. Может, кок и главный повар Академии родственники? Духовные братья? Члены подпольного кружка «Заморим голодом»?

Кстати, на корабле выяснилась одна забавная подробность – Эрг страдал морской болезнью. Бедненький дракон не мог находиться на движущемся корабле и получаса. Зеленел, хватался за живот, кривился и улетал, предпочитая высматривать врагов в небе.

В отсутствие Кьяри компанию в пути мне составляли Энтони и детина. Последний добродушно улыбался и подарил мне собственноручно сплетенный браслет из ниток. Правда, его улыбка несколько поблекла, когда здоровяк узнал, что в моей родословной не было никого из настоящих грачей, но подарок вернуть не потребовал, хотя отношения и стали прохладней.

Перед прибытием в порт я поймала Энтони, одиноко смотрящего вдаль, и дружески обняла. Я не была его учителем, членом семьи или другом. По правде говоря, даже не знала о существовании этого подростка до того дня на совете старейшин, но оставить все как есть не могла. Причина была даже не в том, что в сложившихся обстоятельствах ар-теро должны поддерживать друг друга. Просто…

Подростков нельзя оставлять без внимания.

Да, им нужно давать свободу набить шишек, получить как положительный, так и отрицательный опыт, со смехом хлебнуть жизни и выплыть из передряг. Им нужно дать возможность реализовать себя, проверить, насколько они хороши в одном и совершенно бездарны в другом. Дать время насладиться собственной кипучей энергией, познать любовь и дружбу, а также почувствовать цену выбора.

А вот бросать нельзя.

– Энтони, хочешь откровение от старой мудрой черепахи?

– Не такая уж вы и… черепаха, – заявил этот нахаленок, за что и получил по шее.

– Так вот, мудрость, – игнорируя его смех, повторила я с серьезным видом. – Каждый из нас находится в плену истории о том, кто мы такие. Есть истории, которые о нас рассказывают другие. Это легенды, которыми мы обрастаем всю жизнь. А есть истории, которые мы рассказываем самим себе о себе.

Тони прикусил нижнюю губу и отвернулся.

– Слушай. – Я положила ему руку между лопаток. Туда, где раньше росли ярко-алые крылья истинного воина. – Прекрати внушать себе, что ты изгнанник и неудачник, и все мгновенно наладится.

Паренек вскинулся и ощетинился иголками.

– А что, если меня все устраивает? Если мне нравится такая жизнь? – упрямо бросил он мне в лицо.

– А что, если ты можешь больше?

Я отошла, дав ему переварить последнюю мысль, и больше не возвращалась к этому разговору.

Шахра дала нам двух своих помощников. Внешне парни напоминали пару крупных камней с криво нарисованными лицами. И если мысленно натянуть на мачту костюм и вырезать на дереве кривую рожу, то собеседник выйдет куда как посимпатичнее, разговорчивее, а главное, умнее, чем эта пара. К счастью для моей хрупкой девичьей психики, необщительная пара сошла на большую землю и затерялась в толпе, оставив после себя щемящее чувство собственной неполноценности у команды сорвиголов «Звездного странника».

– Вот бы нам парочку таких ребят, – мечтательно протянул Джек.

Эрг, плывший на «Ретивой девочке», умчался по делам и пропадал аж до обеда. А по возвращении загулявшего дракона мы полетели обратно в Академию. Правда, пришлось сделать остановку в столице, где Кьяри забежал к паре друзей и переоделся в скучный преподавательский костюм.

Портал выкинул нас на крыльцо перед зданием Академии с ее причудливыми башнями имени предыдущего ректора, и вот тут-то я не выдержала и схватила дракона за руку.

– Слушай, Эрг, пока мы не пересекли порог этой богадельни и ты не стал официально занудным деканом, ответь мне на один вопрос… Откуда вы берете эти чудесные полотенца?

Собеседник замялся. Я развеселилась.

– Эрг! Ты покраснел?

– Нет, тебе показалось.

– Ну точно! Красный как рак!

– Перестань.

Ага, как же.

– Это что, так интимно и бесстыдно? – понизила я голос до заговорщического шепота. – Признавайся, вам их шьют под заказ или где-то есть лавка боевых полотенец?

– Глупости не говори, – рыкнул вконец засмущавшийся декан и закрутил головой. – А?! Что?! Профессор, вы меня звали?

Это был первый случай панического бегства дракона с поля боя.

Я мысленно хохотала, наблюдая за удаляющейся спиной Кьяри.

– Марсия! – окликнул вышедший на крыльцо профессор Хельмерг, раскрыл руки и пошел навстречу. – Боги, как же я рад вас видеть живой и здоровой!

Меня обняли с удивительной для такого дряхлого старичка силой и начали делиться новостями:

– Нет, вы только представьте, эти недалекие девы-проверяльщицы так до сих пор не уехали в свое министерство. – И без всякого перехода или паузы: – Ректор Белозерский узнал о свадьбе Лица – это внук его, если что, – с какой-то подозрительной девушкой и теперь готов убить всех, кто попадется под руку. А что творит, точнее, вытворяет наша Сминт!

– И что же? – заинтересовалась я.

Профессор вскинул сухонькие руки в старческих пятнах и оглянулся на Академию.

– На словах не передашь, – заявил Хельмерг и потянул меня ко входу. – Это надо видеть! Поверьте, новый преподавательский подход Анны даже вас повергнет в шок.

Ой, что-то сомневаюсь. Но любопытно.

Переступив порог Академии и окунувшись в атмосферу студенческого гула, смеха и учебного ажиотажа, я улыбнулась и облегченно выдохнула.

Великие ветра, как же хорошо вернуться… домой.

Часть вторая

Пролог

У кого-нибудь возникало ощущение величия и принадлежности к королевской семье при одном взгляде на хрустальную люстру?

А я вот, знаете ли, прониклась. Да еще конкретно так.

Стояла, глядела на этого хрустального монстра и не могла прийти в себя.

Трехуровневая, богато украшенная множеством подвесок сложной формы и дизайна. Шедевр свисал с потолка на позолоченной цепи, перевитой гибкими стеблями лозы. Немногочисленные магические огоньки, спрятанные где-то во внутренностях гиганта, терялись в отражениях хрустальных граней, бликовали на поверхностях из муранского стекла и поражали воображение игрой света в кристаллах Поповски.

Окажись на моем месте коллекционер, к вещице бы уже приценивались. Историк бы давно лез по стремянке, чтобы определить эпоху создания и перерисовать клеймо мастера. Вор прикидывал бы, как эту махину вынести из здания. Охламоны озадаченно пересчитывали длинные подвески, Олаф плевался из трубочки жеваной бумагой, заставляя люстру истерично петь.

О чем в эту секунду думала скромная преподавательница Марсия Браун?

Я с нажимом массировала виски и мысленно, но очень проникновенно материла эрешкиль. Чтоб ей там икалось!

Чем вообще Дилейра думала, давая в аренду этого хрустального монстра? А в вырез чьего декольте таращился Корсак, ревностный хранитель стремительно скудеющей казны ар-теро, раз позволил такому случиться?

– Ты не посмеешь! – вывел меня из созерцания гневный вопль.

Пришлось опустить взгляд и сконцентрироваться на потасовке. А та стремительно набирала обороты и повышала градус кипения.

– Ты мало знаешь обо мне! – рявкнул в ответ Ронни, вынимая меч из ножен.

Замах, стремительный полет клинка и отчаянный женский крик «Нет!». Перепачканный в саже Эрг бросается наперерез племяннику, но опаздывает. Лезвие обрушивается на шею осужденной, слышится смачное чавканье, и голова с двумя тугими рыжими косами падает на пол.

Декан в панике посмотрел на меня.

– Зачем… – произнесла одними губами.

– Зачем ты сделал это, – подхватил фразу драконище и упал на колено. – Теперь же все пропало.

В потрясенной тишине Ронни самодовольно улыбнулся, выпрямился и победно вскинул клинок над головой. Несколько алых капель упали ему на лоб и заскользили вниз, навеки делая из невинного юноши беспощадного убийцу.

Дракошка дернул крыльями носа, прогоняя чересчур наглую каплю, но та продолжила маршрут и опустилась в уголок губ. Ронни быстро слизал сироп, остался крайне доволен дегустацией, после чего вытер с клинка бутафорскую кровь и сунул испачканный палец в рот.

– Стоп, стоп, стоп! – не выдержала я.

Репетиция шла уже второй час, а мы так ни разу и не доиграли до конца свое выступление. Время поджимало, группа Юлаи уже подпирала двери зала, периодически заглядывая с вопросом: «Вы всё?»

А мы не всё. Даже близко.

Я сидела в центральном проходе зрительного зала в окружении пустых бархатных кресел, усаженная на трехногий табурет, который невесть откуда приволок Олаф.

Голова гудела от обилия мыслей, желудок настойчиво просился в столовую, намекая, что с удовольствием слопает даже кашу-малашу-суп, что плюхнут в тарелку повара на раздаче. Голос сел от многочасовой ругани на повышенных тонах в адрес недоактеров.

– Так, друзья мои…

Я встала и подлетела на пару метров, чтобы стоящие на сцене и за кулисами могли разглядеть своего недовольного режиссера.

– Это никуда не годится. Худшей генеральной репетиции и придумать нельзя! Олаф, почему люстра до сих пор не убрана? У нас лесная опушка, а не праздничный зал. Следи за сценарием, ты должен подтянуть эту хрень хрустальную еще в конце третьей сцены!

Бархатный фальшпортал заколыхался, являя всклокоченно-пыльную голову Яна.

– Госпожа Браун, – торопливо начал он, нервно оглядываясь назад, – там это… Короче, трос перекрутился, а Олаф полез поправлять, зацепился за софит и повис. Но вы не волнуйтесь. Мы с парнями уже придумали, как снять его оттуда.

Я прикрыла глаза и попыталась подумать о чем-то жизнеутверждающем. Например, о том, что завтра вечером этот кошмар окончится, и я смогу выдохнуть. А пока собралась, и за работу!

– Ладно, – имитируя бодрость, продолжила я и уставилась на Ронни. – Кьяри, еще раз слизнешь варенье с клинка, и мир недосчитается одного дракона.

– Так вишневое! – попытался оправдаться тот.

– Так, понятно! – махнула я рукой. – Ответственные за реквизит, вам задание. Сгоняйте на кухню и попросите красного перца. Добавим перчинку нашей злобной ведьме. Кстати, подберите голову, пока на нее никто не наступил.

Из левой кулисы выбежал взмыленный Минька и поднял «отрубленную» голову, собственноручно позаимствованную из музея некромантов. Любовно поправив искусственные косы, парнишка умчался со сцены, остальные актеры передвинулись в правый угол.

– Продолжаем! – хлопнув в ладони, скомандовала я, оставаясь на занятой высоте. Садиться уже не имело смысла, да и не усижу я больше на этой колченогой рухляди.

Сцена прокрутилась, являя зрителю новые декорации. Тревожно пропели свирели. Из кулисы рванулась Галочка с огромным колоколом в руках, но споткнулась о подол длинного балахона. Девушка пискнула испуганной мышкой, взмахнула руками, и… колокол полетел вверх.

Люстра! – екнуло мое сердечко.

А набатный колокол летел по изящной дуге, метя прямиком в варварски дорогое великолепие. Повинуясь приказу, ветерок кинулся отклонить полет. Никакой, назначенный на роль Древа Судьбы, тоже взмахнул руками-веточками. Два заклинания столкнулись, срикошетили и унеслись кто куда, так и не достигнув цели. Ронни попытался сбить колокол, но тоже промазал.

Чертов колокол продолжал полет. Невольные свидетели затаили дыхание и ждали неминуемого «брямц», когда декан кафедры Темных искусств лениво повернулся и выбросил вперед левую руку. Его скорости позавидовал бы любой гепард, а точности броска – кобра. Да что там, движение было настолько смазанным, что я заподозрила мгновенную телепортацию.

Набатный колокол, пойманный в паре сантиметров от цели, в тщетной попытке дотянуться мазнул по воздуху медным язычком, но не преуспел. Потревоженные порывом воздуха подвески возмущенно заколыхались, а я наконец вспомнила, как дышать.

Ветра, если после генеральной репетиции и спектакля все останется целым, то, клянусь, я вот прям с утра пораньше схожу в храм и сделаю подношение.

Пока я давала обещания невидимым богам, спаситель хрустального монстра и моей нервной системы передал Галочке колокол. Та подбоченилась и, помня главное правило спектакля – доигрывай при любом раскладе, – пропела лирико-драматическим сопрано:

– Погиб! Погиб геро-о-ой. Не вынес смерти он любимо-о-ой…

Галочка бойко притопывала ножкой в такт песни, напрочь позабыв о длине грязного балахона, зато подол не пожелал быть забытым. В очередной притоп раздалось неминуемое «кхр», и ткань порвалась.

И ладно бы клятый балахон разошелся где-то по шву. Нет! Вопреки всякой логике и законам мироздания ткань поехала снизу вверх, перечеркнув змеящейся линией юбку аж до самого бедра.

– О горе нам! О горе! – допела невозмутимая Галочка и, щеголяя голыми ножками в новообразовавшемся вырезе, степенным шагом полуголой монашки удалилась за кулисы.

У меня задергался глаз.

Почему? Ну почему все так хреново?

Грохоча сапогами, на сцену хлынула переодетая стражей массовка. Впереди, перепрыгивая через тела врагов, под аккомпанемент тревожной музыки бодро скакал Эрг Гай Кьяри. Он уже успел нацепить бумажную корону и накинуть на плечи мантию. Последняя была откровенно коротка и едва прикрывала плотно обтянутые штанами накачанные ягодицы, но иной для такой высоченной туши в гримерке попросту не нашлось.

Обезумевший король весело хохотал, парируя удары, и нарезал круги. Один. Второй. Третий. На четвертый круг этой свистопляски до меня дошло, что некто, не будем называть декана по имени, или чересчур увлекся игрой, или забыл начало реплики. Причем второе вероятнее.

Я уже сама собиралась остановить это безумие, но со стороны черного хода что-то рвануло.

– Олаф! – рявкнула зло.

– Это не я! – раздалось откуда-то с потолка. – Я все еще висю. Вишу… Подвешен.

В доказательство его слов запасные двери, ведущие на улицу, а не в просторный коридор и фойе, полыхнули и вылетели. Пригнувшись, чтобы пропустить над головой горящую створку, я разогнала рукой дым и уставилась на пятерку подозрительных типов.

Ну-с. И кого там нелегкая принесла?!

Первоначальная мысль, что это боевики вновь решили наплевать на расписание репетиций и прорываются в репетиционный зал с боем, развеялась вместе с дымом, едва я присмотрелась к одежде типов. Прокопченная, покрытая пылью и ошметками паутины (и где они только лазали?) черная форма отряда личной сотни короля выдавала мужчин с головой, а надменные взгляды мордоворотов подтверждали причастность к боевой элите не хуже официальных грамот и печатей.

Сребробородый мужчина с нашивкой старшего откашлялся и, видать, проникся великим театральным духом, потому что выпятил грудь и патетично проорал:

– Пришел твой час последний!

А как все хорошо начиналось. Жила себе, не тужила, лекции вела, мировое зло пыталась вычислить, с драконом ругалась… Ой, да кого я обманываю!

Начинался этот бардак тоже не шибко жизнеутверждающе.

Глава 1
Новые методики преподавания

– Ну как? – полюбопытствовала Анна Сминт, королевским жестом руки демонстрируя сцену аудитории.

– К… к… креативно, – не скрывая замешательства, ответила я и еще разок оглядела настенную живопись. – А… что это?

– Ваше влияние, милая Марсия!

Судя по расписанным стенам, тлетворное, но старушка лучилась таким неподдельным воодушевлением, что я не рискнула комментировать.

Тут надо пояснить, что у всех преподавателей Академии имелась своя аудитория. За исключением меня, конечно же. Цитирую одного очень вежливого дракона: «Гарпиям кабинеты не положены». Так вот, профессор Хельмерг проводил практику в просторном кабинете, расположенном в главной башне, застенчивая Юлая ютилась в комнатке на чердаке башни имени какого-то очередного ректора прошлого, умудряясь разместить на десяти квадратных метрах целую группу студентов. Эмиль Фаркас, как истинный оборотень, зверствовал в огромном зале с куполообразным прозрачным потолком, а Дори Мильграм – в теплицах, расположенных на заднем дворе Академии.

До этого дня мне посчастливилось лишь однажды побывать в аудитории, закрепленной за Анной Сминт. Привлек меня шум и легкий дымок, вырывающийся из-под двери. Оказалось, студенты что-то напутали и разнесли на молекулы несколько парт.

Кто бы сомневался…

– Брысь отсюда, вредители! – орала разгневанная старушка в спины поспешно эвакуирующихся великовозрастных оболтусов. – Загубили все мои плакаты с формулами!

Помнится, я тогда еще оглядела стены кабинета, увешанные закоптившимися плакатами, позавидовала шестиметровой высоте потолков и пошутила:

– А зачем вам плакаты с такими красивыми стенами?

Кто ж знал, что шутка старушке не зайдет.

– Знаете, проверка на многое открыла глаза, – рассказывала профессор Сминт. – А ведь я посвятила преподаванию всю свою жизнь!

Я заломила бровь и насмешливо улыбнулась.

Всю жизнь, говорите? Ну-ну.

– Ладно, – поправилась старушка, – мужчинам и приключениям я посвятила ее основную часть, но остаток – обучению студентов. И знаете, госпожа Браун, мне всегда импонировали учителя, которые, кроме домашнего задания, давали домой что-то еще, о чем можно подумать. Такие, как вы.

– Э… Спасибо.

– Это не комплимент, – отмахнулась Сминт и ворчливо добавила: – Честно говоря, твой подход к делу меня откровенно бесит, но сейчас не о твоих ошибках…

Какая милая старушка. Так и тянет предложить яду.

– Взгляни. – Анна Сминт прошла в центр класса и мечтательно-задумчивым взглядом оглядела преображающееся пространство. – Что видишь?

Я видела изрыгающего пламя волка, точнее, его набросок. А вот то, что находилось на противоположной стене, осмыслению не поддавалось. Больше всего цветные линии походили на каляки-маляки человека с нарушением цветоощущения. Другой вариант: кто-то расписывал ручку.

Но ведь все не может быть так просто. Анна Сминт не кажется выжившей из ума старухой, значит, настенной живописи есть какое-то оправдание. Понять бы какое.

Оттягивая свой ответ, я подошла ближе и чуть пристальнее посмотрела на огнедышащего волка. Кто хоть этот бред придумал?!

И вот тут меня озарило вспышкой понимания. Каннис. Эрн Хайнтаун.

– Закон обратного преломления заклятия, – пораженно прошептала я.

Выдающийся маг огня, разгадавший одну из самых главных загадок магии – почему некоторые заклинания рикошетят и возвращаются обратно, – а также рассчитавший формулу, стабилизирующую силу мага. Собственно, доказательство закона обратного преломления заклятия и вырывалось из глотки нарисованного волка. Не пламя. Огненные буквы.

Я присела на корточки и всмотрелась в шерсть. Точно, по тому же принципу здесь были изображены открытые Хайнтауном побочные силовые линии и исключения из общей практики, так называемые маголисты, маги с исключительными способностями.

Красиво.

За спиной встала Анна Сминт.

– После появления в наших стенах этих дамочек из комиссии я уже собирала пожитки, когда обнаружила коробку со старыми конспектами, – ее голос, ровный, без старческого дребезжания, звучал проникновенно. – Я сравнила тетради, по которым занималась сама, и свежие конспекты лекций. И знаешь, меня поразил очевидный факт нашей профессии – учителя продолжают пользоваться старыми приемами, учить так, как учили их. Никакой изюминки, ничего нового. А ведь высшее искусство, которым должны обладать все учителя, – это умение пробудить творческую радость от получения знаний.

Я медленно встала и кивнула.

Покидая кабинет, еще раз оглядела заваленные учебниками, набросками будущих рисунков и кистями столы. Ведра краски, палитры, сваленные в кучу. Тряпки, растворы с закрепителями, фосфоресцирующие краски.

А неплохо я влияю на местное болото.

– Профессор Сминт!

Мимо промчались трое взъерошенных парней в наспех натянутых свитерах. В победно поднятой руке первого я успела разглядеть девицу. Такую впечатляюще аппетитную и столь же впечатляюще голую.

Чую, пора тикать, пока старушка не опомнилась.

Гневный вопль «Сдурели!» только подстегнул первоначальное желание, и ноги сами собой понесли меня по знакомым коридорам. Я никогда не привязывалась к стенам, только к атмосфере, царившей в них. Академия могла похвастаться бешеной энергетикой своих студентов, запахом паленого, долетающего не столько из аудиторий, сколько из столовой, да шумными обсуждениями.

По дороге столкнулась с ребятами из группы, те радостно загалдели, но подходить ближе не рискнули. Невольно вспомнила о пятерке отличница – демон – зверолюд – дракончик – Олаф, помянула Григоровича, который задерживал ребят из-за важного поручения.

Кафедра Темных искусств радовала полным отсутствием сюрпризов. В центре просторного помещения буквой «Т» громоздились разношерстные столы, за импровизированной перегородкой в виде шкафа с документацией зона отдыха – просевший диванчик, кресло и стол, заставленный разномастными чашками.

Меня встретили Юлая и профессор Хельмерг, предложили чай и засыпали вопросами. Мутная жидкость наталкивала на мысль, что одинокий пакетик заваривали не впервые, поэтому я ограничилась пряником, по твердости сравнявшимся с камнями из кладки, и крайне уклончивыми ответами на вопросы.

Да, летали, на Фесе свадьбу видела. И Белозерского тоже. Да, ректор был жутко зол. Нет, в процессе свадьбы обошлось без жертв. Если, конечно, не брать в расчет разгромленное здание росписи молодоженов и вытоптанную клумбу под окнами, но здание обещали быстренько восстановить для всех страждущих соединиться без проволочек и лишней родни.

– А у нас какие новости?

Преподаватели переглянулись. Юлая подняла брови и выразительно уставилась на профессора. Старичок округлил глаза и едва заметно мотнул головой, мол, а почему я. Преподавательница грез поджала губы и усилила нажим, профессор заерзал.

Обе стороны не собирались сдаваться. Обычно скромная и тихая Юлая напирала, но Хельмерг ушел в глубокую оборону. Судя по хитрому взгляду, он уже планировал воспользоваться контраргументом, то бишь смежить веки и захрапеть. Дескать, ничего не знаю, я старый усталый человек, могу отключиться в любую секунду.

На их счастье на кафедру заглянул Эмиль Фаркас. Да не один, а в компании хорошо известной мне дамы.

– Эмиль, вы так галантны, – пропела Крутизадка. – Но я переживаю, как бы Эрг не воспринял эту самую галантность как угрозу нашему семейному счастью.

Чего-чего?

– Розмари, – интимным полушепотом прорычал оборотень ее имя, – избранникам полезно немного поволноваться.

Мне показалось или эта пышка действительно употребила в одном предложении дракона и семейное счастье?

– Эмиль, не мне вам рассказывать, как Эрг горяч и скор на расправу.

Нет, ну точно послышалось. У дамочки такой скверный акцент.

Юлая и профессор Хельмерг украдкой выдохнули и принялись нарочито шумно собирать посуду, шутить и обсуждать общего студента. Я не слушала. Я все еще пребывала в легком шоке.

– Добрый день, коллеги, – поздоровалась заглянувшая в чайный закуток Розмари.

Бывшая свиноматка Кьяри изменила привычному имиджу и сегодня блистала в элегантном деловом костюме графитового цвета. Пиджак и узкая юбка не скрывали полных бедер, а огромной груди, не берусь даже представить, какого размера, было откровенно тесно под полупрозрачной рубашкой. Пуговицы с трудом удерживали края расходящейся ткани. Того и гляди, полетят во все стороны.

На правом отвороте пиджака брюнетки скромно примостилась хорошо знакомая брошь в виде бабочки.

И чего она ее постоянно таскает?

– Госпожа Гаррис, – подчеркнуто холодно улыбнулся профессор Хельмерг. Юлая же просто кивнула, делая вид, что безумно занята уборкой со стола.

Я все еще молчала, не зная, как выразить счастье от встречи с мадам.

Эмиль Фаркас, не удостоив нас вниманием, взял внушительную стопку тетрадей со стола и покинул деканат с улыбкой злодея, устроившего пакость.

Минуточку! А ведь Фаркас – оборотень. Он обязан был унюхать, что в помещении кто-то есть, еще в коридоре. А раз унюхал, то к чему весь этот спектакль?

Меня позлить?

Что ж, мохнатый подданный царства мочи, у тебя все получилось. Ибо гарпия зла.

– Госпожа Гаррис! Вот так встреча!

Моей ослепительной улыбке могли позавидовать все модели глянцевых журналов.

Я подскочила со своего места и уставилась на пышнотелую даму.

– Декан сообщил, что комиссия закончила проверку. Не ожидала увидеть вас вновь.

Розмари не была дурой, поэтому услышала плохо завуалированное «Что ты тут забыла?» и с вежливостью кобры перед броском ответила:

– Да, я тоже не планировала…

«Встречаться с тобой, выскочка».

– …оставаться в Академии. Но ректор Белозерский предложил мне место…

«Не смог устоять перед моим напором».

– …и теперь я тоже преподаватель.

«Выкуси, крошка!»

Какая прелесть!

– Любопытно. – Я скрестила руки на груди и окинула «коллегу» оценивающим взглядом. – И какой же предмет вам предложили вести?

«Чему учить будешь? Как трескать пирожные и безвкусно одеваться?»

Розмари Гаррис облизнула пухлые губки, отчего профессор Хельмерг икнул и опасливо попятился, а Юлая поспешила незаметно выскочить из закутка.

– Я заменю ныне покойного профессора Риттера, – ответила дамочка.

«Тебя я тоже заменю, гарпия».

Очевидно, что Розмари скрывала что-то под толстым слоем туши на редких ресничках. Понять бы что.

– Представляю восторг студентов, когда им объявят эту новость, – не сдержала я ехидства.

Атмосфера накалялась.

Розмари величественно склонила голову, всматриваясь в меня с таким непередаваемым презрением, словно узрела моль на любимом свитере. Забившийся в уголок Хельмерг бормотал что-то очень похожее на молитву Всеединому. Ветерок воинственно кружил над головой брюнетки, периодически хватая то горшок с фикусом, то глобус, забытый на антресоли, то старинные часы с кукушкой, предлагая приложить Розмари по темечку, но я отрицательно качала головой.

– Как насчет того, чтобы пообедать вместе? – неожиданно предложила госпожа Гаррис, даже не подозревая, что в эту минуту над ее головой навис огромный булыжник, зачем-то подаренный студентами в качестве извинений. – Я пока плохо ориентируюсь в хитросплетениях здешних коридоров. А вы столько могли бы рассказать мне о нюансах работы.

Я мысленно попросила ветерка не вмешиваться, представила компанию Крутизадки и очередного несъедобного изыска поваров, все так же мысленно скривилась. Да проще сразу сходить к Бьянке Барис и попросить яду. Кстати, ручаюсь, что эти две змеюки поладят, а пока…

– С превеликим удовольствием! – заявила сопернице и первой направилась к двери. – Судя по запаху, повара приготовили нечто сногсшибательное.

Ага, и в-туалет-загонятельное.

Статистика

Около 70 % всех живых существ на планете – это бактерии.

Часть этих микроорганизмов устроилась педагогами на кафедру Светлых, а вторая – на работу в министерство образования.

Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей»

Глава 2
О том, как правильно устраивать сцены

До столовой мы не дошли.

Розмари вскипела, задетая совершенно невинным вопросом с моей стороны, и решила выяснить отношения в узком коридорчике, ведущем в общий зал главной башни.

Нет, может, оно и к лучшему.

Сомневаюсь, что дамочке пришлась бы по вкусу стряпня, поданная на обед. Наши повара так и не научились готовить то, что не прожигает кастрюли или не прилипает к потолку.

– Слушай, ты, маленькая крылатая дрянь, – прошипела госпожа Гаррис, фактически припечатав меня своим огромным бюстом к стене.

Я скосила глаза на вырез, угрожающе зависший у лица, и впервые испугалась женской груди. Что бы ни думали по этому поводу мужчины, но женские прелести – это оружие. Оружие устрашения соперниц и только в некоторых, самых незначительных случаях – соблазнения.

– Я скажу раз и больше повторять не стану, – булькая от ярости, продолжила мысль новая преподавательница. – Оставь Эрга в покое. Он мой. Точка.

– Может, у него спросим? – миролюбиво поинтересовалась я, стараясь по стеночке проскользнуть мимо бюста.

Розмари уперла пухленькую ручку в стену, пресекая попытку к бегству, и начала сыпать угрозами:

– Ты не с тем соперником связалась, гарпия. Знаешь, в какие круги я вхожа? Знаешь, какие у меня связи? Да я сожру тебя вместе с крыльями и мерзким характером.

В чем, в чем, а в последнем даже не сомневаюсь.

– Выскочка, которой давно пора указать на ее место и запереть в клетку зоопарка! Убожество, по которому плачет цирк уродцев!

Вполуха слушая угрозы и оскорбления в свой адрес, я медленно сдвинулась в другую сторону и позвала ветерок, который кружил под потолком, но тот не ответил.

И пусть учебники и светлые головы профессоров утверждают, что союзники не способны испытывать эмоции в понятном для человеческого восприятия смысле, но перышко даю, что мой ветерок сейчас предвкушающе потирал невидимые ручки и ухмылялся.

– Думаешь, мне не сообщили о том, как ты крутишь хвостом перед моим драконом? – продолжала гневаться грудь, в смысле госпожа Гаррис. – Провоцируешь, подогреваешь его интерес, соблазняешь.

Это я-то соблазняю? Да я образец приличия!

– …пыль под моими каблуками, – продолжала разглагольствовать брюнетка. – Уродливая пародия на женщину!

Я сделала еще одну попытку обойти дамочку. Не преуспела и задумалась. Нет, ну в самом деле, не бить же мне ее? А если и бить, то куда?

– День, когда драконы смерти разгромили вашу убогую долину, можно считать праздником для всех разумных рас. Жаль, что уничтожили не всех гарпий. Таких, как вы, надо душить в младенчестве. Вырезать из тел матерей. Резать крылья и смотреть, как вы подыхаете…

Я легко могла выносить оскорбления в свой адрес, потому что понимала – это всего лишь провокация. Но последняя фраза напомнила мне об Энтони, о том, чего лишили подростка, и все внутри взорвалось от ярости.

Воздушная сфера толкнула Розмари в грудь, швырнула в противоположную стену коридора, поглумилась над прической. Две центральные пуговички рубашки, не ждавшие подвоха, с треньканьем полетели в стороны, демонстрируя кружевной корсетный лифчик.

– Да как ты посмела напасть на меня! Дрянь!

Лицо соперницы исказилось в гримасе отвращения, что вкупе с взлохмаченными темными лохмами сделало ее как никогда похожей на бешеного вепря.

И мне бы не усугублять конфликт, но и смолчать не вышло:

– Простите, у меня аллергия на глупых людей.

И вот тут-то остатки тормозов покинули пышечку. Глаза налились кровью, блеснули жаждой убийства, рот раскрылся в боевом крике атакующей свиноматки. Дамочка вскочила на ноги, что с такой-то комплекцией считалось весьма опасным трюком, и понеслась на меня. Опасаясь, что меня элементарно размажут по стенке, я вылетела из узкого коридора в просторный зал.

Небеса! Удача, что здесь нет никого.

Спину обожгло. Хорошо, что ветерок прикрыл, и до меня долетел лишь отголосок пущенной волны огня. Плохо другое, Розмари Гаррис – маг огня. Слабый, но взбешенный. А это чревато неожиданностями.

– Ненавижу тебя! – взвизгнула дамочка, вбегая следом.

– Добро пожаловать в клуб завистников Марсии Браун, – насмешливо сообщила я. – Членские билеты и значки с моим портретом выдают в подсобке рядом с уборной, заседают там же. Настоятельно прошу прочитать листовку с правилами, а то вы, знаете ли, нарушили очередь жаждущих со мной поквитаться.

Растеряв все свое самообладание, брюнетка заорала и бросила сгустком голубого пламени. Прицел у дамочки был так себе, но раз в год и дура попадает.

Я частенько встречала в самых различных городах материка замысловато-петляющие дорожные артерии, которые местные любовно называли «пьяная дорога». Так вот, заклинание, брошенное соперницей, промчалось по невероятно кривой траектории, которую нельзя назвать иначе, как «пьяной».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Амфориск («маленькая амфора») – керамический или стеклянный сосуд. Отличался от обычной амфоры меньшими размерами, предположительно использовался для хранения масел, косметических или ароматических средств. (Прим. авт.)

Вернуться

2

Кинцуги, или японское искусство «золотого ремонта» – искусство реставрации, в японской культуре разбитый предмет может быть ценнее нового и нетронутого, так как починка считается дополнительным источником интереса. Философская суть кинцуги сводится к принятию недостатков и изъянов.

Вернуться