# Сердце Сумрака

Николай Желунов

Двенадцатилетний сын Ночных дозорных не хочет идти по стопам родителей; он мечтает о мире для Света и Тьмы, но в его ауре мерцают все цвета спектра – несформированная судьба. Здесь – тайна, корни которой скрыты в веках. И платой за прикосновение к тайне может стать жизнь.
Герои Тайного Дозора пережили штормовую весну 1998 года – но мрачное пророчество легло тяжелым грузом на их души. И вот, семнадцать лет спустя, призраки прошлого появляются снова.
Набравшая силу Инквизиция все строже следит за Дозорами – но, когда ударит колокол рока, земля задрожит под ногами у правых и виноватых, у преступников и судей.

Серия «Дозоры»

Автор идеи С. Лукьяненко

Серийное оформление А. Фереза

Художник А. Гайворонская

Компьютерный дизайн К. Пасаданяна

Художественное оформление макета Е. Климовой и А. Булгаковой


© Н. Желунов, 2019

© С. В. Лукьяненко, 2013

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

> Данный текст рекомендован для изучения всем Иным.

> Инквизиция


## Пролог

Листая страницы памяти в поисках точки отсчета, приведшей к катастрофе, я неизменно останавливаюсь на конце декабря 2008 года.

Мы с пятилетним Огоньком бесцельно шагаем вдоль берега моря – и волны перекатывают у нас под ногами камешки с тихим звуком «ш-ш-ш-шу». Зимний пляж превратился в пустыню, протянувшуюся на многие километры от Севастополя до Евпатории, лишь чайки кружат над обглоданными прибоем глыбами песчаника. Невидимое солнце скользит за облачной поволокой, и сырой, пробирающий до костей бриз гоняет над черными горбами волн призрачную тень тумана. На губах привкус соли. Я смотрю на горизонт – туда, где исполинская скала рухнула когда-то в воду, словно павший в битве атлант, и застыла фантастическим изломанным силуэтом. Тысячи лет волны пытаются растащить ее на куски, оплетают канатами водорослей базальтовые мышцы мертвого великана, крутят пенные водовороты. Тщетно.

Огонек тянет меня за палец:

– Папа, почему в кино всегда снег на Новый год – а у нас нет?

– Потому что мы живем на юге. У нас снег выпадает редко и сразу тает.

– Превращается в воду?

– Да. Снег – это замерзшие капельки воды. Очень красивые.

– А юг – это Крым?

– Юг – это место, где всегда тепло.

Сын недоверчиво косится на меня, кутаясь в куртку. Я прячу усмешку – в Москве сегодня минус двадцать пять, а в нашем пляжном захолустье весь декабрь температура не опускалась ниже нуля.

– Папа, ты видел снег?

– Конечно. Раньше мы с мамой жили на севере, где зимой полно снега.

– А снеговика лепили? Как Кевин в «Один дома»?

– Спрашиваешь.

Огонек пыхтит мечтательно:

– Было бы здорово скатать снеговика!

Я обнадеживаю его:

– Когда-нибудь съездим в Москву к бабушке и дедушке. Там этого снега…

Но сам понимаю – мы не поедем. Даже приближаться к столице – слишком большой риск. Пресветлый Гесер не простил моей жене Нелли кражу ценного артефакта, и приказ об ее аресте все еще в силе. В памяти проносятся образы прошлого: лица погибших друзей из Тайного Дозора, грандиозный шабаш в «Лужниках» на Вальпургиеву ночь 1998 года, глумливая ухмылка Темного мага Дориана на заляпанных кровью губах – пока он жив, моя семья не может чувствовать себя в безопасности. Жесткое, словно высеченное из камня, лицо моего бывшего начальника, Скифа, с черной повязкой на выбитом глазу. Изредка я приезжаю в столицу, и каждый раз он ищет встречи со мной, но на вопросы о моей жизни в Крыму я отвечаю уклончиво. Тайный Дозор мы не поминаем.

Конечно, ведь Тайных Дозоров больше нет.

Или Гесер хочет, чтобы все так считали.

Ш-ш-ш-шу… ш-ш-ш-шу… – вкрадчиво шепчет прибой.

– Мама! – Огонек бросает мою руку и бежит прочь от берега тонкой тропкой вверх по расщелине. Края обрыва нависают над тропой с двух сторон, как бастионы двух вознесшихся к небу крепостей: одна из светлого песчаника, вторая из темного камня, – на их фоне фигурка сына кажется маленькой и беззащитной. Я иду следом.

Высоко на краю обрыва замер тонкий силуэт. Нелли зябко обхватила себя за плечи и напряженно смотрит вдаль, ощупывая взглядом туманную пелену над морем. Соленый ветер запутался в ее длинных, белых как лен волосах.

– Что-то случилось? – спрашиваю тихо.

– Ничего, Матвей, – так же тихо отвечает Нелли, но в голосе ее нет уверенности, – ровным счетом ничего.

Стоя рядом с нею, я долго вглядываюсь в серое мельтешение Сумрака над морем, и сомнения начинают одолевать меня. Что-то виднеется вдали, среди волн… может быть, то северный ветер пригнал синие льдины от далеких берегов… или хищные птицы дерутся в тумане над трупом дельфина…

Или это только обман зрения.

Ш-ш-ш-шу… ш-ш-ш-шу…

Между моих лопаток быстро скатывается холодная капля пота.

– До вешних зорь почил сей брег унылый, – говорю я, чтобы разрушить молчание, – лишь глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах.

– Аминь, – Нелли кивает, стряхивая наваждение, – пойдем и мы спрячемся до весны… Ну, что? Здесь кто-нибудь хочет пиццу с грибами и сыром?

– Я хочу! – кричит Огонек. – Папа, а что такое брег?

Мы шагаем к нашему дому с зеленой черепичной крышей, и сын со смехом повисает между нами, вцепившись в наши руки.

Вскоре мы едем в Севастополь и гуляем по набережной. Людей много: выходной день, солнечная погода. Огонек носится за голубями, ест сахарную вату и перебегает от одной сувенирной лавчонки к другой, с восхищением разглядывая игрушки. В тихой Каче жизнь скучновата, и редкие вылазки в город для него – праздники. Мы с Нелли на минуту задерживаемся у кафе, изучая меню, – и вдруг я замечаю, как лицо жены стремительно бледнеет.

Я оборачиваюсь, готовый ко всему.

Огонек живо обсуждает что-то со смуглым костлявым мальчишкой лет семи. Они обмениваются игрушечными пистолетами, и новый знакомый показывает нашему сыну, как крепится к стволу оптический прицел.

Аура мальчишки – густо-серая, с черной окантовкой. Темный!

– Ты приехал отдыхать или здесь живешь? – спрашивает он.

– Я живу… – начинает Огонек, но в этот момент Нелли подхватывает его на руки, словно грудничка, и почти бегом уносит прочь. Темный мальчишка с изумлением смотрит вслед.

«Возможно, это ничего и не значит, – думаю я. – Он признал в Огоньке будущего Иного и, естественно, потянулся к нему. Свет и Тьма! Да они же просто маленькие мальчишки с пластмассовыми пистолетиками…»

Но вся наша жизнь теперь становится другой. Мы не забыли пророчество. Рано или поздно мы с Нелли столкнемся с чем-то поистине ужасным – из-за того, что полюбили друг друга. И никуда не уйти от предположения, что это может быть связано с нашим сыном. Мрачное прошлое снова коснулось нас ледяным дыханием. Пусть наш дом надежно защищен – но на любой магический барьер найдется магический таран. Я держу один пистолет в прихожей, в сейфе, второй – в ящике у изголовья кровати в спальне. Нелли по утрам выполняет упражнения с катаной… но мы оба знаем: враг любит нападать большими силами – а у нас лишь два клинка и три ствола.

Вечером тридцать первого декабря я прошу Огонька выйти с закрытыми глазами на крыльцо. Когда он открывает глаза – вскрикивает от радости. Наш двор, ветви абрикосовых деревьев и крыши соседних домов покрыты пушистым белым снегом. Косматые снежинки, кружась, падают с неба, и Огонек ловит их ртом, с изумлением разглядывает мельчайшие льдистые узоры на рукаве куртки. Слепив снеговика, мы возвращаемся домой – счастливые и мокрые.

– Не делай так больше, – шепчет Нелли, – во всем Крыму ни снежинки, а нас завалило. Даже дураку ясно, что здесь магия.

– Мало ли колдунов в Крыму, – возражаю я, – уже нельзя ребенка порадовать снегом в новогоднюю ночь?

– Пожалуйста, не надо, Матвей. Мне страшно.

Я молча качаю головой. Что же нам теперь, вообще отказаться от магии? Мы и так ее используем нечасто. Вылечить заклятьем насморк, склеить разбитую чашку… а еще я порой навешиваю над женой «сферу невнимания»: когда Нелли выходит в купальнике на пляж, мужчины вокруг становятся назойливо общительными. Вот и все колдовство, что мы позволяем себе.

Немного не дотерпев до курантов и речи президента по телевизору, Огонек засыпает за столом, и я уношу его в кроватку.

Мы допиваем шампанское и отправляемся в спальню. Занимаемся любовью, а после долго шепчемся в темноте, перебирая воспоминания, словно выцветшие фотографии. Еще один год ушел в прошлое. Неподалеку все так же мерно вздыхает море (ш-ш-ш-шу), но грохот волн стал громче – к полуночи усилился ветер. Штормовые порывы проносятся над длинным изломанным берегом, вздымая песчаные смерчи, срывая с обрыва камни и бросая их в соленую пучину. Но в нашем доме – сонный покой и тепло. Я понемногу соскальзываю в дрему…

…и слышу тихий звук из комнаты сына.

Стук в окно.

Он повторяется – тревожный, настойчивый, четкий.

Тук-тук-тук.

Нелли уже стоит в коридоре – по голым плечам рассыпались светлые волосы, – и катана в ее руке сверкает лунным серебром.

Я достаю пистолет. Мы неслышными тенями вплываем в комнату Огонька.

Он спит, разметавшись в кроватке. В Сумраке переливчатым теплым светом сияет над ним аура – очень редкая радужная аура будущего Иного с несформированной судьбой. А за двойным стеклом, на подоконнике, примостился огромный ворон. Он пристально смотрит на нас черным лукавым глазом, и я вижу в нем насмешку. В печной трубе злобным воем заходится ветер, обещая беспокойную ночь всем, кто сейчас в море. Ворон снова стучит клювом по доске, а затем тяжело взмахивает крыльями и растворяется в бескрайнем облаке мрака над закипающей штормом пучиной.

– Это просто птица, – говорю я Нелли, – всего лишь птица.

Но мы оба знаем, что это не так.


## Часть 1. Попытка к бегству

### Глава 1

Санкт-Петербург, набережная реки Карповки, 30

19 сентября 2015, 21:36


Вкус крови на губах.

За стенкой ударил исполинский колокол, разрывая барабанные перепонки. Прокатилась по квартире упругая обжигающая волна – и пала тьма.

В безмолвии комаром звенело эхо.

Багровый водоворот… едкий запах горелого пластика… и соленый вкус крови.

Неужели это – смерть?

Нелли вздрогнула, жадно втянула воздух в легкие.

Сразу же пришла боль, давящая, пульсирующая – отзвук свирепой колокольной затрещины. Боль приливами скручивала тело, сосредоточивалась в висках и кончиках пальцев. Боль сочилась из носа горячими каплями.

Жива!

Превозмогая тошноту, Нелли открыла глаза.

Она сидела на кухонном полу, среди битого фарфора и кусочков мелко рубленных овощей для салата. Под окном – опрокинутая табуретка. Над ней цветастая занавеска с черным дымящимся краем.

Пошатываясь, Нелли встала на ноги. Безотчетным движением, опалив руку, сорвала тлеющую занавеску, выключила газовую плиту.

Они нашли нас!

В глазах расплывались огненные круги боли.

Держась за стену, она вышла в коридор. По лицу текло горячее, соленое – вытерла, бросила взгляд на ладони: пальцы были в крови.

– Огонек, – позвала срывающимся шепотом.

Он стоял в проеме двери: целый и невредимый, лишь слегка испуганный подросток с планшетом в руке.

– Ты слышала, мам? Как будто гром ударил. А небо ясное…

Гром ударил. Они нашли нас!

Да, бомба взорвалась в Сумраке – но удар был такой силы, что его отзвук прорвался в физический мир, и его услышали обычные люди… такие, как Огонек.

– Мам, у тебя кровь носом идет.

– Одевайся, Ярослав. Быстро.

Он подчинился, не задавая вопросов. Если мать назвала его не по прозвищу, а по имени – дело и правда серьезное.

Нелли понимала: времени на сборы нет. Район наверняка окружен. Заклинанием остановила кровотечение. Схватила куртку, оружие. Заглянула в сейф – все амулеты были пустыми, холодными, как камни на дне ручья. Логично – бомба высосала из них всю Силу. Прикрывая собой Огонька, Светлая Иная толкнула тяжелую стальную дверь, выскользнула из квартиры на лестничную клетку. Скомандовала:

– Закрой глаза, сын.

Трупы Темных были повсюду. Трое или четверо погибли у самой двери, от них остались лишь почерневшие кости да вонь паленого волоса. На площадке этажом выше тлела какая-то неясная груда.

– Давай руку и держись позади.

Осторожно ступая по лестнице, мать и сын обошли переломанное, словно из мясорубки, тело вампира. Его изорванные кожистые крылья все еще мелко подрагивали. Упырь был очень силен – но до смерти ему оставались мгновения.

Где-то наверху скрипнула дверь, и забубнили испуганные голоса:

– Нина Порфирьевна, вы слышали?

– А что случилось? Газ взорвался?

– Ох, как бы не пожар. Горелым-то как воняет на все парадное. Звоните ноль-один…

Мощную сумеречную бомбу спрятал на потолке над входом в квартиру муж Нелли, Матвей Гордеев. Бомба не могла причинить вреда обычным людям, но никто из Иных в радиусе нескольких десятков метров не должен был уцелеть. Если только он не находился в квартире Гордеевых – ее закрывал целый каскад защитных заклятий.

– Если кто-то попробует проникнуть к вам без приглашения – пусть пеняет на себя, – сказал Матвей, – будь он Темный, Светлый или Инквизитор. Впрочем, никто не придет. Никто во всем мире не знает, что вы здесь.

Итак, Матвей ошибался.

Выставив перед собой серебряный револьвер, Нелли шла вниз, этаж за этажом. Обожженная рука ныла, в висках стучали тяжелые молоточки боли.

Нужно просто убраться как можно дальше отсюда. Потом залижешь раны.

Еще один лестничный пролет – и еще трое мертвых Темных.

– Не смотри вниз, Огонек.

– Я не боюсь.

Много, как их много! На Иную пятого уровня и двенадцатилетнего мальчишку спустили целую свору. Все – матерые, хорошо вооруженные бойцы. Это их не спасло. Сын не задавал вопросов. Он не был Иным (отец не спешил его инициировать), но знал о них от родителей. Знал о Дозорах.

Первый этаж. Ржаво скрипнула дверь, и в темноту подъезда пролился бледный свет уличных фонарей. Нелли опасливо выглянула во двор… еще несколько Темных лежали там в позах, не оставлявших сомнения: они умерли быстрой, но мучительной смертью.

Неужели все? Никого не осталось? Сердце забилось безумной надеждой.

– Погоди-ка, мам, – позвал Огонек сиплым голосом, – смотри…

Там, где заканчивалась лестница, на грязной выщербленной плитке лежало худенькое тело. Девочка лет восьми или девяти в легком домашнем платье. Нелли сжала ее холодное запястье: пульс был едва ощутим.

Сквозь ужас и тревогу пробилось изумление.

Девочка была Иной. Светлой!

Невероятно. Как она выжила при взрыве?

Подумаешь над этим потом.

Нелли подхватила девчонку на руки…

…и услышала во дворе шум. Кто-то вполголоса, по-военному, отдавал команды.

– Ярик, быстро в подвал.

Путь к отступлению под землей показал ей Матвей – вчера, перед отъездом в Москву, «на всякий пожарный». Дверь с перекушенным замком легко распахнулась, и беглецы оказались среди затянутых паутиной труб и влажных стен. Спустя несколько минут они выходили из подъезда дома № 54 по Чкаловскому проспекту, уже за спинами своих преследователей – навстречу сгустившейся осенней ночи.

* * *

Ледяной ветер с Балтики швырял в лицо капли дождя, пронизывал до костей – но Нелли почувствовала себя лучше: кровотечение из носа прекратилось, и мысли перестали путаться.

Матвей защитил нас, но убил множество Темных. Не важно, с какими целями те явились – Дневной Дозор Петербурга уже, конечно, поднят по тревоге. Нас будут искать исступленно, кипя желанием отомстить за сгоревших в пламени взрыва соратников. В городе оставаться нельзя.

Но как маленькая Светлая девчонка оказалась среди Темных боевиков? Почему все нападавшие погибли, а она жива?

Черная кошка бросилась под ноги Нелли, перебегая дорогу по своим делам. Почуяла Светлую ауру и с шипением отпрянула.

– Брысь, нечисть!

Они скользнули в подворотню. Женщина ощупала лицо сына, плечи, грудь:

– Скажи мне, что ты цел.

– Я в полном порядке.

– Крови нет?

– Ни царапины, – мальчик нахмурил светлые брови, – что ты со мной как с маленьким?

– А ты уже большой, хочешь сказать?

– Большой! И помощь нужна не мне, а тебе!

Три длинных черных автомобиля, разбрызгивая лужи, пронеслись по улице.

Это за нами. Поторопись.

Светлая волшебница осмотрела девочку. Та оставалась без сознания. Бледное тонкое личико, густо усыпанное веснушками, рыжие локоны и ресницы, нежные лепестки ауры – похоже, ее только сегодня инициировали. Что успели увидеть детские глаза? Если оставить ее здесь – Темные найдут. Девочка так слаба, что достаточно не оказать ей помощь, и она сама погрузится в Сумрак навсегда. Нелли прикинула шансы спастись с ребенком на руках… но нет, бросить девочку умирать она не могла. Нужен кто-нибудь из Светлых, кто угодно: передать ему малышку – и бежать.

Использовать магию – опасно. Ее могли почуять. Но еще опаснее – пробираться темными улицами без всякой защиты.

Описание твоей внешности у них, конечно, есть. Значит, с этого и начни.

Ее губы шевельнулись – и Сумрак пришел в движение. Он жадно пил струйки Силы, взамен давая Нелли новое обличье.

Вскоре из подворотни появилась смуглая цыганка в нейлоновой куртке. На руках у нее – закутанная в пуховой платок черноволосая девчушка с косичками. Следом шел цыганский подросток в видавшем виды пальтишке и большой не по размеру кепке. В дополнение к «хамелеону» Нелли набросила «сферу невнимания» – так она чувствовала себя хоть немного защищенной. От сильной поисковой магии «сфера» не спасет.

На них охотились – но до поры Нелли везло. Она замечала Темных издали и вовремя сворачивала в сторону.

– Куда мы бежим? – спросил «цыганенок». – У тебя есть план?

Женщина не ответила. Руки ныли от усталости: девочка уже не казалась такой легкой. Но бросить ее на улице невозможно. Даже если отвезут к врачу – она скорее всего не дотянет до утра, потому что тут нужен не простой врач. Добраться до офиса Ночного Дозора на Литовской улице? Во-первых, далеко. Во-вторых, Нелли там могут арестовать. Хоть бы один Светлый попался на пути…

От усталости и отчаяния она потеряла бдительность – и не заметила, как возле метро «Петроградская» у них появился спутник. Мужчина в старомодной шляпе и сером пальто тенью скользил за женщиной с двумя детьми; он достал смартфон и быстро заколотил пальцами по экрану.

– Мам, – тихо позвал Огонек, – оглянись.

Нелли опустила руку в карман (там лежал револьвер).

Спуститься в метро – о нет! Мысль о подземелье подняла из глубины подсознания дрожь клаустрофобии. Слишком легко там загнать жертву в западню. Стрелять? Но Темный тоже откроет огонь и может попасть в детей…

Она обернулась, готовая к стычке.

Темный стоял на тротуаре, облитый липким неоновым светом с вывески над книжным магазином «Буквоед», – и смотрел им вслед. Усмехнулся, демонстрируя пару острых клыков.

«Сфера невнимания» не спасла.

Не давая ужасу сковать себя, Нелли бросилась к припаркованному у автобусной остановки такси, втолкнула на заднее сиденье сына, втиснулась сама. Голова девочки безвольно покачивалась у нее на плече.

– Московский вокзал, скорей!

Таксист, коренастый, коротко стриженный мужичок, не заметил ее появления в салоне. Он увлеченно изучал на экране смартфона ставки на футбольные матчи.

«Сфера!» Сбрось ее!

Нелли сняла заклятье и похлопала таксиста по плечу.

Мужичок обернулся, смерил пассажиров недоверчивым взглядом:

– А деньги у вас есть, бродяги?

Он уже собрался выставить «цыган» на улицу, но встретился взглядом с Нелли – и вдруг лицо его стало безмятежным и сонным; сразу же такси сорвалось с места, словно гоночный болид. Сквозь покрытое каплями окно волшебница видела, как Темный бежал за ней, – но машина стартовала у него из-под носа; преследователь снова схватился за смартфон.

Сейчас скинет номер и марку такси всем своим друзьям. Меняй машину.

– Остановись, – скомандовала Нелли спустя три минуты и два перекрестка.

Поздно. Выйдя из такси, она увидела впереди слепящие огни фар. Черный «Гелендваген» выкатился из переулка и, набирая скорость, понесся навстречу.

Все, что успела сделать Нелли, – схватить детей в охапку и забраться на заднее сиденье припаркованного позади такси автомобиля, серебристого «Лексуса RX». Сидевший за его рулем мужчина в деловом костюме немедленно покрылся пятнами и закричал:

– Какого дьявола! Убирайтесь!

– Глуши мотор, – тихо сказала Нелли, – заблокируй двери.

Глаза мужчины потухли.

– Слушаюсь, – произнес он неожиданно тоненьким, каким-то цыплячьим голоском, – простите, не сразу признал…

Реактивный гипноз работал порой странным образом. Сейчас человек принял волшебницу за кого-то знакомого. В его подсознании обитал некий образ, которому он готов был беспрекословно подчиняться, – и мужчина связал Нелли с ним.

– Хотите сигарету? – дребезжал он. – Хотите жвачку? У меня есть сок, к сожалению, теплый, но…

– Замолчи и спрячься.

Двигатель стих. Щелкнул блокиратор дверей. Владелец «Лексуса» лег на передние кресла и накрылся газетой.

Сквозь шелест капель дождя беглецы слышали, как хлопнула дверь «Гелендвагена». Свет фонаря заслонила тень.

– Вытащи водилу, – бросил угрюмый бас, – вы двое – проверьте дворы вокруг. Сучку можно в расход, щенка брать живым.

Мозг Нелли напряженно работал. Она успела снова набросить маскировочное заклятие – и сквозь Сумрак Темные не могли увидеть ее и детей (если не использовать специальные поисковые заклинания), – но «Лексус» стоял совсем рядом. Если кому-то из преследователей придет в голову проверить машины вокруг? Оставалось надеяться, что они не задержатся здесь долго. В салоне было душно и пахло въевшимся сигаретным чадом. На зеркальце над лобовым стеклом покачивался освежитель воздуха «елочка» с рекламой страховой компании, под ним игрушка на нитке – шкодливый чертик в кепарике с надписью на животе «Деньги есть? А если найду?».

Нелли нащупала в темноте руку сына и сжала ее.

Не двигаться. Громко не дышать.

Бас пророкотал что-то, в ответ раздалось невнятное бормотание таксиста. Он все еще находился в состоянии постгипнотического шока. В любом случае рассказать он мог мало.

Завизжали тормоза, и снова захлопали дверцы машин. Пространство вокруг «Лексуса» быстро наполнялось тенями; они закрыли свет фонарей. На тротуаре, на стриженой траве сквера, на залитой лужами дороге собрались не меньше двадцати вооруженных мужчин и женщин.

Хорошо, что льет дождь – иначе они учуяли бы наш запах.

– Какие новости?

Нелли почувствовала, что близка к обмороку. О, этот бархатный глумливый голос был ей слишком знаком.

Дориан…

Сердце словно сдавила ледяная рука. Стало трудно дышать. Зачем, зачем они не бежали прочь, зачем спрятались здесь? Он, конечно же, почует их, он – сам дьявол.

– Предположительно, – отвечал угрюмый голос, что отдавал ранее приказы, – они ехали в этом такси.

Мать и сын переглянулись.

Они не уверены, что это были мы.

– Почему ты еще не выяснил это, оперативник? – голос Дориана стал холодней.

– Мы прибыли минуту назад…

– За минуту даже мелкий колдунчик успеет просочиться в канализацию. Ты что, никогда не допрашивал с пристрастием?

– Допрашивал, но…

– Ты чего-то боишься, малыш?

– К дьяволу это дерьмо, – начал закипать оперативник, – здесь всюду Ночной Дозор… быстро вскроешь ему память – мозги выкипят. Светлые этого так не оставят. Ты сегодня приехал в Питер и завтра свалил, а нам тут жить.

– Смотри и учись, трусишка, – снисходительно бросил Дориан.

Нелли вся обратилась в слух. Злосчастный водитель такси застонал, как при сильной зубной боли, – и вдруг закричал истошно, жутко, словно его окунули в кипящее масло. Сумрак клокотал. Тени вокруг такси подались в стороны.

Лицо Огонька во мраке казалось белым. Нелли осознала: «хамелеон» больше не действует, к ним вернулся настоящий облик. Волшебство рассеялось – слишком слабой, слишком усталой была она, когда сплела его. Держится ли еще «сфера невнимания»?

Вопль таксиста оборвался, за ним последовал звук упавшего тела.

– Ошибки нет, – весело сообщил Дориан, – они были почти у нас в руках. Ищите, ищите – они где-то здесь, совсем близко! Мамашку принесите мне, можно частями. Но мальчуган нужен целым и невредимым, – голос Темного мага упал, – найдите пацана – иначе нас всех ждет кое-что похуже смерти. Ну, разойдись!

Топот и гул голосов… агенты Тьмы разбегались. Сразу стало светлей – и как будто бы легче дышать.

Ушел лион?

Нелли, кусая губы, смотрела на струйки дождя на стекле. Горячая капелька пота прокатилась за ухом, юркнула за воротник.

Кто-то остался у машины: тень закрывала оранжевый свет фонаря. Вот он нагнулся – по-видимому, над телом таксиста.

Он здесь.

Светлая Иная осторожно извлекла из-за пазухи маленький, пахнущий машинным маслом револьвер.

Если эта тварь рискнет коснуться Огонька – я выпущу все шесть пуль в его черные безумные глаза.

В этот момент девочка застонала и шевельнулась у нее на руках:

– Мама… мамочка, меня тошнит…

– Тише, пожалуйста, – зашептала Нелли, – тише, маленькая.

Девочка с удивлением и страхом вгляделась в ее лицо:

– Вы кто такая? Где я?

– Я друг, – Нелли попыталась выдавить улыбку, – не бойся. Здесь рядом – очень плохие люди, ищут нас. Пожалуйста, тише…

– Бандиты?

– Да.

Девчонка на миг замерла, хлопая длинными ресницами, – но не удержалась и всхлипнула.

Сейчас, сейчас он услышит.

Опасность заключалась и в том, что девочка была Иной. Она могла – даже ненамеренно – уйти в Сумрак и таким образом сразу же выдала бы их: магическую активность Темные почувствуют.

– Тише, тише, моя хорошая.

– Где моя мама? – спросила девочка сквозь слезы.

Слишком громко!

– Я знаю тебя, – вдруг зашептал Огонек, – ты ведь Лина, так? Из шестнадцатой квартиры. Я видел тебя у нас во дворе.

Девочка повернулась к нему, всмотрелась в лицо.

– А ты – Ярик?

Он кивнул и сжал ее ладонь белыми от напряжения пальцами:

– Линка, сейчас очень важно, чтобы мы посидели тихо. Представь, что это такая игра, ладно?

Девочка ничего не ответила, но плакать перестала. Нелли перевела дух. Она пыталась разглядеть хоть что-нибудь в сыром тумане за стеклом. Болезненно-мутный свет фонаря то появлялся, то исчезал, заслоненный чем-то. Неизвестность давила. Что, если Дориан обошел машину и сейчас готовится разбить заднее стекло и вцепиться в Огонька?

Тень снова скрыла свет оранжевой лампы над улицей.

Уходи, уходи отсюда, тварь.

Тень шевельнулась, поплыла в сторону… исчезла из поля зрения. Еще шаг, и Темный окажется около водительского окна и – если бросит взгляд внутрь – увидит, что «Лексус» не пуст. Задние окна закрыты тонировкой, но передние…

Какой стремительный поворот сделала жизнь. Каких-то полчаса назад ты, беспечно напевая песенку, резала салат на ужин.

Нелли взвела курок. В тишине салона его щелчок прозвучал как треск сломанной кости.

А может быть – это шанс.

Шанс отомстить! Покончить с Дорианом навсегда.

У него высокий уровень Силы, возразил холодный голос в глубине. Даже твои нафаршированные магией пули могут не нанести ему урон – так уже бывало, вспомни. А на звук пальбы сбегутся Темные. Давно ушло то время, когда ты рисковала жизнью, не раздумывая. Теперь ты должна думать об Огоньке. Так что пусть тварь уходит.

Но тварь не ушла.

Тук-тук-тук.

Тихий стук в окно водителя.

В памяти вспыхнул промозглый новогодний вечер в Крыму семь лет назад – и черный ворон на подоконнике, с насмешкой глядящий на испуганных Иных за стеклом. Черный ворон, спустившийся с грозовых туч, провозвестник беды.

Тук-тук-тук.

– Кто-кто в теремочке живет? – вкрадчиво спросил приглушенный стеклом голос. – Кто-кто в машинке под газеткой лежит?

Владелец «Лексуса», до того момента лежавший неподвижно, задрожал так, что газета над ним затряслась.

Вот и все. Конец.

Мать встретилась взглядом с сыном.

– Бери девочку и беги, – шепнула она, – я задержу его.

Огонек вздрогнул. Глаза его стали глубокими, как два колодца.

Он мог бы стать Великим. Он мог бы…

Мальчик медленно покачал головой.

– Это приказ, Ярослав. Отправляйся в Москву и найди отца.

Тук-тук-тук – громче, настойчивей.

Нелли подняла револьвер, прицелилась на звук. Мальчик зажал уши ладонями.

Стреляй сквозь дверь, пока он не открыл ее.

Но они услышат… они где-то рядом…

Выхода нет.

Влажный палец скользил по спусковому крючку, который внезапно показался слишком тугим. Слишком гладким.

Лина съежилась в комочек у Нелли на коленях, закрыла лицо.

Стреляй же!

– Ночной Дозор! – прогремел властный голос. – Эй, подними руки!

Мутное черно-оранжевое марево вспорол ослепительно-белый луч света. Дориан не ответил: только донесся сквозь шелест дождя топот убегающих ног.

– Здесь труп! – возбужденно крикнул новый голос.

– Бегом за тем парнем, быстро, быстро!

Топот и крики унеслись вдаль… стихли…

Нелли вытерла пот, градом катившийся по лицу.

– Поднимайтесь, – сипло бросила водителю. Тот послушно сел и взялся за руль, глядя перед собой оловянным взглядом, – а теперь спокойно, не привлекая внимания, везите нас на Московский вокзал.

* * *

Центр Петербурга стоял в пробках. Стук дождя по мокрым спинам машин, гудки клаксонов, алые мерцающие глаза светофоров на перекрестках и бегущие по тротуарам люди с зонтами.

Нелли проверила карманы куртки. Кошелек с несколькими мелкими купюрами (банковскими картами она не пользовалась, чтобы не давать ищейкам шанса). Упаковка бумажных платков. Помада. Полупустой флакончик туалетной воды «Шанель» – подарок мужа на день рождения. Не густо. Мобильный телефон остался дома – но пользы от него сейчас не было бы. Можно позаимствовать смартфон у водителя, но…

По звонку тебя отследят моментально.

– Мне плохо, – напомнила о себе Лина слабым голоском, – я хочу к маме…

– Потерпи, скоро приедем, – неуверенно сказал Огонек.

– Меня тошнит…

– Водитель, опустите стекло, – попросила Нелли.

В открытое окно ворвался поток холодного, напитанного влагой воздуха – и девочку в тонком платьице сразу пробила дрожь.

– Мама…

– Все будет хорошо, Лина.

Но она понимала: ничего хорошего девочку не ждет. Ее и в самом деле инициировали недавно, вероятно, несколько часов назад. Первые погружения в Сумрак – это всегда испытание, а в таком возрасте тем более. Ненасытный ледяной океан высосал из ребенка слишком много сил.

Что, если она умрет прямо сейчас, у тебя на руках?

«Лексус» с черепашьей скоростью полз в пробке; водитель включил поворотник, выруливая с Садовой улицы на Невский.

– Лина, постарайся вспомнить. Как ты оказалась в нашей парадной?

Губы девочки шевельнулись:

– Я попросилась у мамы выйти погулять во двор… Там играли в классики… вдруг стало тяжело дышать… стало темно. Потом открыла глаза – и вижу вас…

– Ты помнишь, как взорвалась бомба?

– Какая бомба?

Огонек отчаянными глазами смотрел на мать: что будем делать?

Мог бы помочь искусный и сильный целитель. Но пока его отыщешь… И здесь, в самом центре города, Темные, конечно же, внимательно наблюдают за Сумраком. Любую магическую активность заметят.

Нелли рассчитывала добраться до вокзала, проникнуть в скоростной поезд и скрыться из города. Аэропорт она отвергла сразу – там их легко отследят. Ехать на автомобиле – идея получше, но ночью на темной трассе они будут беззащитны. Среди пассажиров «Сапсана» легче затеряться, и до столицы всего четыре часа езды.

Но они же не идиоты. На вокзале тебя уже ждут.

Эта мысль подняла новую волну страха и тоскливое чувство обреченности. Делать нечего, придется снова рисковать и тратить капли накопленной Силы на «сферу невнимания» и «хамелеон». И надо найти хоть кого-нибудь из Светлых, чтобы отдать ему девочку.

– Пожалуйста, тетя… я задыхаюсь…

А Лина угасает. Смотри: лицо становится не просто бледным – серым, как осеннее небо; из него ушла вся кровь, сухие губы словно покрылись синеватой коркой, и полупрозрачные пленочки век скрывают глаза…

– Мам, чем я могу помочь? – маялся рядом Огонек.

Ничем, сын. Похоже, ты сейчас впервые увидишь, как приходит смерть.

– Мама?

Нелли решилась.

Будь что будет. Она нырнула в Сумрак и торопливо пробормотала замысловатую формулу заклятия. Сейчас же тонкая нить Силы протянулась, как луч, от ее сердца к груди Лины.

Волшебство было не особо сложным: заклятие «золотой нити» накрепко, словно пуповиной, соединяло двух Иных энергетическим каналом. Теперь девочка получала Силу напрямую от Нелли. Скоро она придет в себя, но отныне они со своей спасительницей обречены быть вместе. Не навсегда: на несколько дней или неделю, но оборвись эта нить – Лина точно умрет; если Нелли погибнет – тоже. И неизвестно, какая судьба печальней: угаснуть здесь от полной потери Силы или оказаться на пути у Дориана.

Действие колдовства проявилось сразу же! Лина задышала ровней и опустила ресницы, словно задремала. На веснушчатых щеках появилось подобие румянца.

– Теперь держитесь, детки, – прошептала Нелли.

Дневной Дозор не замедлит отреагировать. Если бы машина не ползла так медленно…

Светлая волшебница выглянула в окно и увидела впереди вытянутый силуэт обелиска на площади Восстания и рядом – сияние неоновых слов «Московский вокзал». Но гораздо ближе – Темного Иного в форме офицера ГИБДД. Тот быстро шел наперерез автомобилю, вскинув полосатый жезл.

– Стой! Проверка!

Как быстро. Свет и Тьма, как быстро!

– Остановись, – шепнула Нелли водителю, – поговори с ним.

«Лексус», покачнувшись, застыл посреди залитого огнями фонарей, гудящего клаксонами машин проспекта.

– Документы, – чуть задыхаясь, проговорил Темный в приоткрытое окошко.

Зачем ему документы?

Он оказался совсем молодым – розовощекий от азарта охоты, старательный начинающий дозорный, – впрочем, это могло быть лишь маской. Вскоре подоспеет подкрепление, но сейчас он один. В этом твой шанс.

Не упусти его. Пара минут у тебя есть. Не больше.

Стреляй только в крайнем случае. Стрельбу они услышат.

Нелли спрятала револьвер.

– Документы!

Водитель крепко сжимал ладонями шершавую кожу руля, отводя взгляд. В открытое окно летели мелкие капли.

– Вы что, оглохли, уважаемый? – Темный начал нервничать. – Долго мне ждать?

Нет, он и в самом деле новичок. Опытный дозорный уже просканировал бы машину через Сумрак и знал бы, кто в ней находится. Новичок – это хорошо. Есть надежда, что он плохо понял задание.

– Покажи ему права, – тихо приказала Нелли.

Обладатель «Лексуса» повернул к ней посеревшее, плохо выбритое лицо. В запавших глазах она прочла отчаяние.

– Что с тобой?

Темный занервничал сильнее:

– Кто там у вас в машине? С кем вы разговариваете?

– Дорогая моя, драгоценная… – тоненько пролепетал водитель.

Нелли все поняла. Человек ездил без прав. Солидный деловой мужчина на хорошей иномарке вопиющим образом нарушал Правила дорожного движения. Робкая надежда на то, что страж дороги просто проверит документы и отвалит, погасла.

Губы водителя дрожали, по щекам покатились слезы. Погруженный в гипнотический транс бедняга испытывал жесточайшие страдания от того, что не мог исполнить приказ.

– Бесценная моя…

Только этого не хватало!

Лина всхлипнула и прижалась к Огоньку.

– Гражданин! – Полосатый жезл часто забарабанил по капоту. Водители автомобилей недовольно гудели, объезжая неожиданное препятствие.

Рука Нелли снова потянулась к оружию за пазухой.

Стрелять – только в крайнем случае.

Какой у него уровень Силы? Не видно. Если бы пятый, как у тебя, или ниже…

– Выходите из машины! С поднятыми руками! Это приказ.

Сумрак заволновался – сквозь машину полетели волны сканирующего заклятья. Темный наконец делал то, что надо было сделать сразу.

– Сиди, не двигайся, – сказала Нелли водителю, – по моей команде поедешь вперед.

– Я буду считать до трех! – крикнул Темный, расстегивая кобуру пистолета на поясе. – Один! Два!..

Нелли распахнула дверцу и вышла под хлещущие ледяные плети дождя.

– Стоять на месте! – Лицо Темного на миг вытянулось, а затем в уголках его губ… заиграла ухмылка. Парень был счастлив – ведь именно ему удалось поймать Светлую, за которой охотилась вся армия Тьмы. Рука его нырнула в кобуру.

Шестой уровень. Пожалуй, почти пятый, близко к твоему, но все же слабее тебя, значит, ты можешь…

Волшебница поймала его взгляд.

– Это крысиный яд, – отчеканила она, поднимая флакончик «Шанели» к глазам полицейского и нажимая на пульверизатор.

Полицейский выронил жезл – и с воплем покатился по мокрому асфальту.

– Едем, едем, едем! – Нелли впрыгнула обратно.

«Лексус» рванулся вперед.

Темный кричал, царапая веки, раздирая воплем легкие – его лицо покраснело, как от ожога, глаза горели невыносимой болью.

– Я умираю, ах ты, сука, подлая мразь, гадюка! Я ослеп, я умираю!!

Дождь барабанил по крыше, по спинам прохожих, по круглым щекам кариатид, вцепившихся в балконы. Высоко над автомобилем поплыл серый обелиск с золотой звездой на вершине.

– Приехали, дорогая моя, – проворковал водитель. – Московский вокзал.

Он был на седьмом небе от счастья: приказ хозяйки выполнен.

– Не останавливайся, – дрожащим голосом велела Нелли, – езжай мимо, скорей, скорей!

Она вжалась в кресло. Вдоль тротуара у здания вокзала частой цепью стояли Темные. Нелли не нужно было заглядывать в Сумрак, чтобы увидеть их мерцающие боевые жезлы и налитые Силой амулеты. Здание напоминало готовую к обороне крепость. Какой уж тут «хамелеон»… Светлая волшебница поникла на заднем сиденье, борясь с подступающими слезами.

### Глава 2

Санкт-Петербург, Ладожский вокзал

19 сентября 2015, 23:51


Если бы Нелли могла связаться с Матвеем! За семнадцать лет нелегальной жизни она привыкла полагаться на мужа. Расслабилась. Книжник – ее угрюмый дядя – исчез, не оставив следа или весточки. Матвей устроился на тихую работу: аналитиком в симферопольский офис Ночного Дозора – и о семье на работе молчал. Он самостоятельно изучал Сумрак и за несколько лет упорного труда смог подняться до второго уровня Силы. Нелли и Матвей устали прятаться от всего мира, но решение о переезде в Санкт-Петербург приняли после мучительных размышлений. В одной из командировок Матвей свел знакомство с аналитиком питерского Дозора с кодовым именем Лесник и получил приглашение перейти к нему на работу. Они с Нелли проговорили целую ночь, взвешивая «за» и «против». Сыну нужно хорошее образование. В Крыму он пошел в школу только с четвертого класса – до того родители учили его сами.

Они боялись всего, что касалось возможной судьбы Огонька. Безотчетно, подсознательно. Хотя рассудок говорил: прошло много лет после тревожных событий 1998 года, и в большом городе шансы столкнуться с врагом невелики. В Северной столице в отличие от Москвы их никто не знал, а прикрытие сочинить нетрудно.

– Будем поменьше оставлять Огонька одного, – говорил Матвей, разбирая и смазывая пистолет, – и попробуем разузнать что-нибудь о Дориане. Гадюке надо срубить голову. Но сами ничего предпринимать не станем. Он в розыске с девяносто восьмого года – вот пусть Инквизиция и Дозор займутся им. Может, и Книжник отыщется. Надо положить этому конец. Невозможно вечно жить затворниками.

– А Гесер?

– Небольшие нарушения закона принято прощать. За давностью лет.

Нелли сняла со стены катану, потянула клинок из ножен. На гладком зеркале лезвия заплясали языки пламени из камина.

– Как в старые времена, да?

– Как в старые, недобрые времена, – кивнул Матвей.

– У кота девять жизней? – усмехнулась она.

– И каждая лучше прежней.

Сняли квартиру и без лишнего шума превратили ее в маленькую крепость. Под присмотром отца Огонек даже гулял во дворе и свел дружбу с соседями (все детство ему не хватало общения со сверстниками). Матвей перевелся в петербургский Дозор. Прошел месяц с момента переезда, месяц новой спокойной жизни… но тут Лесник сообщил ему, что в Москве замечен Иной, похожий на Дориана. Матвей уехал в Москву – проверить источник.

На следующий день за Нелли и Огоньком пришли.

Лучше бы мы продолжали жить затворниками.

Дождь прекратился. «Лексус» остановился напротив Ладожского вокзала. Прежде чем выйти из машины, Нелли долго смотрела на сверкающее стеклянное здание, осторожно сканировала его через Сумрак. В сыром мраке ночи вокзал казался уютным и светлым местом. Теплым домом, куда хотелось войти и спрятаться, слиться с толпой. Если в нем и были агенты Тьмы, то они предпочли скрыться.

Есть шанс, что поисками руководит не петербуржец.

Дориан, Дориан…

Он может не знать, что рейсы в Москву бывают не только с Московского вокзала.

С Ладожского не ходят «Сапсаны» – лишь обычные поезда. Путь может занять часов семь-восемь. Но сейчас это, возможно, единственный способ сравнительно быстро и безопасно добраться от столицы до столицы.

– Прощайте, – сказала Нелли водителю, – сейчас вы поедете домой и ляжете спать. Утром вы ничего не вспомните о нас. Спасибо за помощь.

– Спасибо, что позволила помочь. – По щекам мужчины катились слезы счастья.

Светлая Иная подхватила девочку на руки, и беглецы торопливо зашагали к вокзалу, стараясь держаться в тени. Над площадью загустевала призрачная водяная взвесь, озаряемая алыми и голубыми сполохами неона, в ее глубине скользили жутковатые вытянутые фантомы.

– Тетя, я могу идти сама, – пискнула Лина.

– Зови меня Нелли. Как ты себя чувствуешь?

Она бережно опустила девочку на землю. Напряжение понемногу отступало, и Нелли стала чувствовать саднящую боль в обожженной ладони.

– Удивительно. Мне кажется, я могу взмахнуть руками и взлететь, – Лина задумчиво смотрела на свои ладони, – даже не холодно в этом платье.

«Еще бы, – подумала Светлая. – Ты должна себя чувствовать так, словно тебя уже утопили в глубоком омуте – но вдруг вытолкнули на поверхность, к солнцу и свежему воздуху».

– Нелли, ты колдунья?

– Почему ты так думаешь?

– Ты ведь заколдовала дяденьку в машине.

– Может, он просто меня слушался.

– Разве ты его начальница?

– К счастью, нет.

– И еще ты меня вылечила. Я видела, как от тебя пошел очень-очень теплый свет…

Нелли села перед девчонкой на корточки, положила руки ей на плечи:

– Лина, ты ведь знаешь, что такое волшебство. Кто-то уже говорил с тобой об этом?

– Ну… мама читала мне сказку про пряничный домик.

Огонек рассмеялся:

– Это та, где старая ведьма хотела съесть детей?

Лина посмотрела на него с испугом и отступила на шаг.

– Не бойся, – сказала Нелли устало. – Не для того я тебя спасла, чтобы съесть. Значит, ты не знаешь, что стала Иной?

– Как это – Иной?

Потрясающе. Она даже не знает, что ее инициировали.

– Иная – значит такая же, как я.

Глаза девочки заблестели:

– Я тоже смогу колдовать?

– Сможешь, если будешь меня слушаться. Мы по-прежнему в большой опасности, и сейчас нам надо сесть на поезд и уехать из города.

– В Хогвартс? – обрадовалась Лина. – В школу волшебников?

Огонек снова рассмеялся, но смех его прозвучал невесело.

– К сожалению, всего лишь в Москву, – терпеливо объяснила Нелли. – Там нам помогут. Прости, я пока не могу тебя отпустить к маме.

– Не можешь? Почему?

– Глубоко вдохни, закрой глаза и постарайся понять, что ты чувствуешь.

Лина послушно закрыла глаза.

– Ой…

– Вот именно, ой. Видишь?

– Снова свет. И как будто ниточка…

– Мы с тобой связаны, Лина. Мне пришлось дать тебе свою Силу, чтобы ты не умерла. Это ненадолго, но придется нам попутешествовать вместе. А твоим родителям мы позвоним, как только сможем, и скажем, что ты в порядке, хорошо?

Девочка кивнула.

– Я потом вернусь к маме и папе?

Если мы останемся живы до утра – возможно.

– Конечно, – совершив над собой усилие, ответила женщина.

– А кто за нами гонится?

– Злые волшебники.

– А зачем?

– Злые и добрые всегда воюют. Не могут без этого.

Огонек дернул мать за рукав:

– Мы здесь у всех на виду.

– Ты прав. Идем.

Прикрывшись «сферой невнимания», они вошли в здание вокзала. После промозглой темноты города тут было тепло, сухо и светло. Только сейчас Нелли поняла, как замерзла и устала: ведь ей приходилось делиться силами с девочкой. Вокруг троих беглецов сновали туда-сюда люди с чемоданами – и Нелли без стеснения черпала их энергию. Светлые Иные любят вокзалы и аэропорты: здесь они просто купаются в светлых эмоциях, что люди излучают во время путешествий.

В зале ожидания уютно мерцало табло с расписанием рейсов.

– Нам везет. Рейс «Санкт-Петербург – Адлер» отчалит через двадцать минут. Идет через Москву.

– А Ярик – тоже волшебник? – Лина дернула Нелли за рукав. – Мы будем с ним как Гарри и Гермиона?

Она уже смотрела на это как на интересное приключение – и даже о маме не вспоминала. «Уже не обычная девочка, – с неожиданной грустью подумала Нелли. – Иная».

– Огонек пока не Иной, – ответила она, – ему надо немного подрасти.

– Идем, – сказал мальчик, – нам на третий путь.

Он сделал шаг вперед… и замер на месте. У выхода к поездам стоял Темный. Словно возник из ниоткуда. Уже знакомый им мужчина в шляпе и сером пальто. Он медленно сканировал зал тяжелым взглядом.

Нелли схватила детей за руки и бросилась в толпу. Спустя несколько секунд они были в маленьком кафе у камеры хранения.

Успел он нас заметить или нет?

– Нелли, это злой Иной? – спросила Лина.

– Да… не высовывайтесь.

Нелли осторожно выглянула за дверь и сразу же спряталась обратно – по залу, рассредоточившись цепочкой, шли четверо Темных. Цепко вглядываясь в лица пассажиров, они быстро приближались к кафе.

Итак, тот, кто руководил поисками, вспомнил и о Ладожском вокзале. В конце концов, так ли уж сложно для перестраховки отправить оперативников на все пять городских вокзалов?

– Девушка, вам помочь?

Она обернулась. Смуглый молодой официант подобрался сзади неслышно, как тень, и теперь с интересом разглядывал беглецов. Зал кафе был пуст: время уже перевалило за полночь.

Пуст – это хорошо. Чем меньше свидетелей, тем лучше.

– Отсюда есть второй выход?

– Зачем это? – официант насторожился.

– Ведите нас туда, быстро.

Она поймала взгляд парня, подчиняя волю. Молодой человек послушался, но неохотно. С видимым неудовольствием он направился в глубину зала – к прозрачному пологу, закрывавшему служебный проход.

Все меньше Силы у тебя. Как ты справишься с этим?

За пологом обнаружилась кухня: остывшая плита, стол в картофельных очистках, в мойке – гора посуды. Два повара-азиата в белой одежде пили чай у окна: они с удивлением посмотрели на пришельцев.

– Эй! Сюда нельзя! – воскликнул один из них.

Нелли обвела их спокойным взглядом голубых глаз:

– Вы нас не видели.

Повара как ни в чем не бывало вернулись к своему чаю.

– Отсюда можно выйти на перрон? – спросила Нелли официанта.

– В дверь прямо и направо. Мимо туалета.

– Спасибо. Ты тоже нас немедленно забудь. Иди работай.

– Немедленно забыл. Иду работать.

Парень поплелся прочь шаркающим шагом сомнамбулы.

За дверью и в самом деле оказался перрон. По платформам вдоль составов пассажиры торопливо катили чемоданы. В холодном воздухе пахло табачным дымом и смесью запахов, которую можно почувствовать только на железной дороге: машинное масло, креозотовая пропитка шпал, дым вагонных печурок. Сонные проводники в форменной одежде проверяли билеты.

– Какой-то из этих поездов наш, ребята.

– А как же билеты? – спросил Огонек.

– Придется «зайцами».

– Нелли, а можно мне в туалет? – жалобно спросила Лина.

Начинается.

Вход в круглосуточный вокзальный туалет был совсем близко – матово подсвеченные фигурки мужчины и женщины на стене приземистого кирпичного здания.

– А потерпеть до поезда никак?

– Я уже очень-очень давно терплю, – призналась Лина, – я больше не могу.

Вот незадача. Пока они найдут поезд и вагон, пока проводник откроет туалет…

– Тебе надолго?

– Я очень-очень быстренько. – Даже в темноте было видно, как девочка покраснела от смущения.

– Ладно, мы проводим тебя.

Идти в женский туалет всем троим? Огонек скорчил гримасу:

– Я подожду здесь.

– Здесь опасно, спустись с нами вниз.

– Я не хочу в женский туалет!

Время стремительно убегало. А ведь надо еще успеть на поезд.

– Зайди в дверь, здесь тебя хотя бы не видно с платформы. Если что – кричи.

– Бегите уже скорей.

Лестница в подвальное помещение. Внизу, у входа в туалетный зал, за столиком клевала носом черноволосая худенькая девушка в сером свитере. Нелли бросила ей двадцать рублей и проводила Лину в кабинку.

– Помощь нужна?

– Справлюсь.

Нелли прислушалась – наверху было тихо. Сквозь Сумрак она чувствовала присутствие сына на лестнице, на платформе рядом с туалетом – пусто. За дверцей, в кабинке туалета, раздалось журчание, за ним последовал облегченный вздох девочки.

Все идет не так уж плохо. Куда лучше, чем могло бы. Бежать через Ладожский вокзал оказалось годной идеей. Еще каких-нибудь пять минут, и они будут в поезде, а завтра утром – под защитой Матвея и Скифа…

Что-то было не так.

Что-то неправильно.

Внезапно острое предчувствие беды захватило Нелли, по спине побежали ледяные коготки.

Она оглядела пустой туалет, нащупывая за пазухой нагретый теплом тела револьвер. За дверями кабинок было тихо, лишь клокотал едва слышно неисправный бачок. На влажном кафеле пола мокли окурки. Ноздри щекотал едкий запах хлора.

– Лина, ты там как?

– Почти выхожу…

Что же тебя насторожило?

Бесшумно ступая, Нелли вышла в предбанник, где сидела девушка, собиравшая деньги за пользование туалетом. За плексигласовой перегородкой она наклонилась над столом – маленькая, тоненькая, похожая на мулатку.

Темная Иная.

– Подними руки, – скомандовала Нелли, взводя курок, – в Сумрак не соваться.

Как же ты сразу не заметила? Слишком спешила? Какой стыд, дозорная.

Девушка вздрогнула, как от удара, распахнув карие миндалевидные глаза; ствол револьвера уставился точно между ними. На столе лежал смартфон, на дисплее мерцал список телефонных номеров.

– Собралась звонить кому-то?

– Маме.

– Маму случайно не Завулоном зовут?

Как ты могла так проколоться, Герда? За подобную ошибку Скиф выгнал бы тебя из Дозора – и был бы прав.

– П-пожалуйста, – на ресницах девушки задрожали слезы, – я же не сделала вам ничего плохого. Я даже не знаю, кто вы!

– Лгать, предавать и воровать в Дневном Дозоре учат первым делом, не так ли?

Сверху долетал шелест ног пассажиров на платформе. Где-то вдали диктор сонно бубнил объявление по вокзалу.

Делай это быстро. Если кто-то сюда войдет – проблем станет больше.

Никто не вошел. Зато появилась из «комнаты для девочек» Лина – она тщательно вытирала лицо и руки салфеткой.

– Молчи, – бросила ей Нелли, – ни звука.

– Прошу вас, – всхлипнула Темная, – я не из Дозора. Я простая девушка… ну что я вам сделала? Умоляю… я хочу к маме…

Черта с два.

Нелли сжала пальцем спусковой крючок… и в этот момент увидела огромные испуганные глаза Лины. Они были зеленые, как спелый крыжовник, – и Нелли вдруг поняла, кого ей напоминает эта маленькая Иная: такие же рыжие волосы, конопушки и кошачьи глаза были у ее давней соратницы по Тайному Дозору – Рыси.

– Я же ничего не знаю, – лицо Темной уже тряслось, красное и мокрое, – что я вам сделала плохого… пожалуйста, моя мама не переживет этого…

Лина прижалась спиной к холодному кафелю, она не сводила глаз с тускло блестящего револьвера. Нелли почувствовала спиной взгляд Огонька. Он тоже был свидетелем происходящего.

– Даешь слово, что никому не расскажешь о нас? – спросила Нелли.

Не могу поверить, прозвучал строгий и печальный голос Скифа где-то в глубине. Моя ученица?

– Обещаю, обещаю, клянусь, – залопотала смотрительница туалета.

– Если ты мне солгала – я тебя из-под земли достану, ты понимаешь?

– Я буду молчать! Пожалуйста…

Нелли резким ударом разбила ее смартфон, подхватила Лину в охапку и побежала по ступенькам наверх. Огонек ждал их у выхода.

Снова голос Скифа в тишине памяти:

Чего в тебе сейчас больше? Страха или малодушия?

– Прости, – прошептала Нелли, – я не могу убить на глазах у детей.

* * *

Взгляд у проводницы был как застывший холодец:

– Мест нет. Вагон битком. И не просите.

Нелли взяла ее за руку и заглянула в глубину желеобразных глаз:

– Вы найдете нам места. Самые лучшие.

Грузная женщина в войлочном форменном пальто и миниатюрной шапочке надолго замолчала. Непрошибаемая стенка. Наконец, когда Нелли уже хотела идти к следующему вагону, гипнотическая сила одержала верх над вредностью.

– Ладно, – буркнула тетка, – влезайте.