Моё детство – Ленинград
Вероника Благодарева

Иллюстратор Марина Константинова

© Вероника Благодарева, 2019

© Марина Константинова, иллюстрации, 2019

ISBN 978-5-4498-0066-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Мне посчастливилось родиться в одном из красивейших городов мира. Я прожила в Ленинграде десять лет, а потом мой город переименовали: решили вернуть ему историческое название. И с тех пор Петербург стал стремительно меняться, стала меняться и вся страна. Но в моем сердце навсегда останется город моего детства: большая коммунальная квартира в центре города, в которой так вольготно жилось мне маленькой. Магазины, в которых не было ничего, но ребенку все было интересно. Немногочисленные развлечения, которые казались невероятными приключениями.

И я решила познакомить вас с тем городом, с той страной, которых больше нет. В книге собраны светлые и радостные моменты, потому что именно таким мне хочется вспоминать детство.

Для взрослых, живших в то время, возможно, нет в нем такой романтики, таких красок, но в детстве все кажется другим. Перестройка, путч, распад союза все это казалось чем-то удивительным, нереальным и далеким. Огромная коммуналка была сказочным и самым интересным местом на земле. А покупка телевизора – грандиозным событием, которое отмечалось всей квартирой.

И пусть современная молодежь не поймет всю прелесть тех лет, но мы – поколение 80-х знаем секрет счастливого детства.

Часть первая. Мое детство – Ленинград

Как мы живем

Зажигается свет, и я быстренько прячусь под одеяло, хотя и понимаю всю неизбежность предстоящего, но очень уж хочется оттянуть момент вставания. Папа абсолютно не умеет будить, он думает, что если включить свет, то все тут же с радостью выпрыгнут из-под своих теплых одеял и побегут умываться. Все – это мы с братом. Несмотря на разницу в возрасте в двенадцать лет, утренние подъемы одинаково тяжелы для нас обоих. Мама уже ушла на работу, она просыпается в шесть и неслышно выскальзывает из дома, оставляя нас на папу. Работает она в ГПБ (Государственной публичной библиотеке), и, хотя ей совсем не обязательно приходить на работу так рано, все равно каждое утро мама убегает на свою любимую работу. Зато и возвращается она рано, часа в два или три.

Нехотя вылезаю из теплой кроватки, выхожу в большой ярко освещенный коридор и направляюсь в ванную, навстречу идут такие же «мученики», как и я. Мы живем в большой коммунальной квартире в Толстовском доме на Рубинштейна, и детей в ней предостаточно, поэтому скучно никогда не бывает. Когда съезжают одни соседи, на смену им заселяются другие, и тоже с детьми моего возраста. И каждое утро мы, как сонные мухи, ползаем по коридору, собираясь в свои учебные заведения.

На завтрак папа обычно готовит бутерброды: ржаной хлеб, толстый слой масла и любимая докторская колбаса. Он подгоняет меня, а я медленно пережевываю свой бутерброд, параллельно рассматривая обои, как будто не вижу их каждый день. Брат быстро собирается и, на ходу хватая бутерброд, убегает в свое ПТУ. В этом году я пошла в школу, и теперь приходится вставать на полчаса раньше, когда я ходила в детский сад, который находится в соседней парадной, мне казалось, что вставать в такую рань – это сущее наказание, теперь-то я знаю, что это были еще цветочки.

«Пап, почитай, а?» – скулю я.

Обожаю, когда папа мне читает, он может делать это бесконечно, когда я ложусь спать и пока не усну, или когда я болею. Мама так не умеет, она засыпает уже на первой странице, и мне все время приходится ее будить, чтобы услышать продолжение сказки. А еще мама очень любит объяснять все непонятные слова, и это необычайно скучно.

«Мы и так уже опаздываем, – отвечает папа, – ну ладно, давай одевайся, а я что-нибудь прочту».

Я надеваю школьную форму – коричневое платье из колючей ткани и передник, на ножки – новые туфельки, которые мне недавно подарили: розовые с белыми цветочками, делаю я это, конечно, как можно медленнее, чтобы подольше послушать рассказ, но в итоге папа хватает меня за руку и мы бежим по длинному двору на набережную Фонтанки, к моей школе. В гардеробе полно детей, я сдаю свой синий плащик и уже собираюсь подняться в класс, как вдруг ко мне подходит Катя Захарова. До ее появления в нашем классе я была самая высокая, но сейчас она возвышается надо мной так, что мне приходится задирать голову.

«Это что, новая мода?» – смеется она, показывая на мои ноги. Я смотрю вниз и прихожу в ужас: на одной ноге у меня красуется моя новенькая туфелька, а на другой – домашний тапочек.

Я люблю ходить в школу, она такая огромная, с большим залом с колоннами, где мы играем на каждой перемене. А чтобы дойти до спортивного зала или до столовой, приходится идти длинными коридорами и спускаться по старинной лестнице на первый этаж. Макароны с сосисками и компот – самая любимая еда в столовой. Дома мама редко варит сосиски и сардельки, говорит, что в них и мяса-то нет, но какая разница, если вкусно. Там же, на первом этаже, – живой уголок, где живет настоящий еж, и хотя ежей я на даче повидала уже огромное количество, некоторые даже у нас жили, но здесь, в городе, это кажется диковинкой.

Учительница у нас молодая, зовут ее Лариса Витальевна, красится она по моде – фиолетовые тени и яркая помада. А пение ведет маленькая женщина, которая только и делает, что кричит на нас.

Самое радостное – это, конечно же, перемена. Которая не обходится без драки на линейках между мной и моей подругой Юлей, в итоге линейки ломаются у нас гораздо чаще, чем у других учеников.

В классе у нас есть свой отличник – Саша, на переменках он всегда подходит ко мне, очень смущается и что-то невнятно шепчет. И куда пропадает вся его уверенность, которую он демонстрирует на уроках? Как меня увидит, сразу краснеет от подбородка до корней своих густых вьющихся волос.

Чистописание мне дается с трудом, у меня совершенно не хватает терпения выводить все эти буковки по многу раз. А вот математику я люблю, на первом же уроке первого сентября я получила звездочку за то, что правильно сосчитала тигров на рисунке. Звездочка – это на языке учителей первых классов пятерка.

Из школы меня забирает брат, и это наказание какое-то, он своими длинными ногами преодолевает расстояния намного быстрее меня, поэтому домой я прибегаю вся вспотевшая. Кидаю на стул свой синий ранец с белым тигром, бегу мыть руки и есть суп; я быстро заглатываю еду и наблюдаю за братом, который уже расставляет своих пластилиновых солдатиков для нашего сражения. Наготове у него несколько дротиков с острыми концами и довольно тяжелых, они поражают врага с прицельной меткостью. Что уж говорить, у брата, конечно, преимущество. К тому же его солдаты с каждым днем становятся все более защищенными, они обрастают канцелярскими кнопками, вооружаются деревянными дощечками, наподобие маленьких щитов, сквозь которые не так уж и легко попасть в пластилиновое тело солдатика. Зато, когда мне это удается, восторг мой не знает границ. Брат разрабатывает свои хитрые стратегии, выстраивает войско в треугольник, называя его «свиньей». Он ставит укрепления для своих, используя маленький стульчик, а мне, конечно, достаются голые, беззащитные, безоружные бойцы. Выигрывает мой брат всегда, но это для меня не так уж и важно. Сам процесс так увлекает, что я забываю и об уроках, и о невымытой посуде, счастлива от того, что мой взрослый брат позволяет играть с ним, от возможности поучаствовать хоть и в игрушечных, но все же боевых действиях. Мы можем так просидеть до прихода мамы с работы. И только тогда я отправляюсь делать уроки, а брат уходит по своим делам.

Наша коммуналка

Наша коммунальная квартира по ленинградским меркам не очень большая – всего семь комнат. Располагается она в Толстовском доме с его огромными арками, колонами, заброшенным фонтаном, который мы облюбовали для своих игр. Дом у нас необычный: здесь часто снимают кино, а еще в нашем дворе живет известный певец – Эдуард Хиль, утром и вечером я часто вижу его из окна, когда он гуляет со своей собакой. Живем мы на первом этаже, окна комнаты выходят во двор, и солнце – редкий гость у нас, а подвальная сырость проникает во все уголки. Мама ставит кирпичи на плиту и, когда они нагреваются, приносит в комнату, чтобы хоть как-то нагреть помещение. Сажусь радом с ними и чувствую жар раскаленных камней.

Длинный коридор – любимое место для игр, здесь мы, детвора, катаемся на велосипедах, играем в прятки и висим на турнике. Нам никогда не бывает скучно. Можно залезть в темную пыльную кладовую и рассказывать страшные истории. Здесь хранится всякий ненужный хлам – старые игрушки, сломанные стулья, ожидающие своего переезда на дачи или выноса на помойку. Еще одна кладовка – на кухне, в ней на полках стоят банки с огурцами и вареньем. Но так как для каждой семьи выделена всего лишь одна полка, некоторые запасы хранятся на окне в кухне, между рамами. Еще это место используется как холодильник. Когда мама объявляет, что сегодня можно открыть компот, я мчусь во весь дух, огибая острые углы, запыхавшись, открываю дверь кладовки и достаю трехлитровую банку. Прежде чем ее открыть, нужно стереть пыль с крышечки, и это, кажется, самые долгие минуты в ожидании вкусного напитка. Сначала открываются самые вкусные компоты: малиновые и абрикосовые, напоследок остаются яблочные с черноплодной рябиной.

Посредине кухни стоит настоящая большая печь, которой уже давно никто не пользуется, и теперь она служит общим столом, на котором обычно идут приготовления к праздничным застольям. Но у каждого из соседей есть и свой стол, также за каждой семьей закреплена своя плита.

За кухней – большая страшная дверь, закрытая на тяжелый крючок и цепь, – черный ход; его используют, в основном чтобы выносить мусор или выгуливать собак. Но иногда, особенно зимой, когда на заднем дворе образуется горка, мы частенько выбегаем через черный ход.

***

В первой комнате от парадного входа живет Светлана Николаевна, большая любительница выпить, к ней можно прийти, как в музей, – столько там всяческих интересных вещей: китайские болванчики, огромный старинный сундук, венские стулья с резными спинками. Однажды мы с мамой зашли к ней, а у нее посредине комнаты стоит чемодан, полный бананов. Это была просто сказка, фрукт этот – большая редкость, и чтобы его купить, нужно отстоять огромную очередь, которая обычно выстраивается напротив Кузнечного рынка. А тут такие спелые желтые бананы. Кажется, тогда я съела полчемодана.

Во второй комнате живет, по словам мамы, «старая дева» – Маргарита Семеновна со своим рыжим котом по имени Пушок. Обычно вечером все дети напрашиваются к ней в гости. Девчонки нюхают пустые баночки из-под духов и разглядывают себя в большое трюмо. Маргарита Семеновна кажется мне очень странной, питается она очень скромно, но для своего котика покупает мясо и свежие огурчики только на рынке.

Дальше по коридору комната папиного друга дяди Коли (он пожарный) и его жены тети Лены. К ней я люблю ходить больше всего, ведь у нее по всей комнате стоят стопки журналов «Бурда», и я зачарованно смотрю на красивых ухоженных женщин в платьях, которых вживую не видела никогда. А во время забастовки шахтеров в Кузбассе мама и тетя Лена собрали какие-то продукты и написали письма в поддержку, и мы ходили к гостиному двору, чтобы все это отдать. В гости к тете Лене приходят удивительные люди, например, семья по фамилии Цой, и готовят диковинные салаты, которых я никогда до этого не пробовала.

Напротив живет семья: тетя Таня, которая работает на фабрике имени Крупской, что вызывает во мне неподдельное уважение, ее муж дядя Валера и их дети Наташа и Саша, и, хотя я на несколько лет их старше, мы все равно все дружно играем в прятки, ходим вместе в школу, вечерами сидим у телевизора в ожидании мультиков. До их переезда в нашу квартиру в этой комнате жил мальчик Саша со своей мамой, он был влюблен в меня, а я била его по голове игрушечным самосвалом.

Одни соседи сменяют других, кто-то получает отдельную квартиру, а кто-то уезжает жить в Израиль. Моя мама ведет активную переписку с одной из соседок – тетей Ирой, которая и уехала с семьей в Израиль. Та присылает красивые фотографии своих путешествий с мужем и детьми, а под Новый год – обязательно посылочку с чем-нибудь вкусным. Посылки всегда приходили распечатанными и обычно наполовину опустошенными. А когда они еще жили в нашей квартире, то я, конечно же, очень много времени проводила в соседней комнате, там мы с моими друзьями ставили тоненькую синюю пластинку в проигрыватель и бесконечно слушали «Бременских музыкантов». А уж когда у них появился бобинный магнитофон, то вытащить меня оттуда маме с папой удавалось с трудом.

Одним из самых интересных событий для меня является выключение света, что происходит не так уж и редко. Во-первых, не нужно делать уроки. Во-вторых, все выходят из своих комнат с зажженными свечами: мужчины идут к черному ходу проверять пробки, а мы с мамами стоим у дверей и обсуждаем происшествие. Какая-то тайна есть во всем этом, приятное волнение, которое покачивается где-то внутри, в животе, так загадочно и романтично. Если дело оказывается не в пробках, мы, освобожденные от уроков, передвигаемся по коридору на ощупь, специально врезаясь друг в друга, хотя глаза уже давно привыкли к темноте. Родители не закрывают двери в комнаты, чтобы мы не блуждали в потемках. А как приятно зайти в свою комнату, сесть за знакомый стол, который теперь совсем изменился в непривычном свете, и пить чай с бубликами и маслом.

***

К праздникам мы готовимся всей квартирой. Перед Новым годом на кухне дым стоит коромыслом, все дружно нарезают салаты, пекут пироги, лепят пельмени. А мы бегаем вокруг столов, пытаясь стянуть кусочек докторской колбасы или соленый огурец. А на Пасху все дружно красят яйца луковой шелухой, непременно все в одной кастрюле. Сначала покрасят одни, потом следующие.

В выходные одна из семей собирает по квартире всех детей и ведет на прогулку. Мы идем в Таврический или Михайловский сад кататься с горки. В этих садах горки – это просто покатый берег, и летишь по нему прямо на лед пруда. Кто на чем: на санках, ледянках, попе, картонке или ящике, в котором обычно пиво в магазины привозят. Мы визжим от восторга, подгоняя и подталкивая друг друга наверху горы.

Еще одна традиция нашей квартиры такая: если кто-то печет что-то вкусненькое или готовит что-то необычное, то обязательно угощает соседей. Бывает, кто-то на кухне печет пироги, а мы с нетерпением стоим у кухни и ждем, когда нам перепадет что-то вкусное. Конечно, мы делаем вид, что нам вовсе не интересно, что происходит на кухне. Мы висим на высоком турнике, на который можно забраться только по стремянке, но наши глаза и носы направлены в сторону духовки.

***

По вечерам наша квартира как будто вымирает. Ведь после того как заканчивается передача «Спокойной ночи, малыши», начинается самое интересное – сериал «Санта-Барбара». Ох и страсти там кипят. До этого мы знали только о том, как плохо живется рабам из фильма «Рабыня Изаура», а здесь совсем все другое. Богатые дома, роскошные наряды, любовь и поцелуи такие страстные, что мы, девочки, закрываем глаза: «фу». И, конечно, это кино куда интереснее, чем «Спокойной ночи» и уж тем более чем папины шахматные турниры, которые раньше транслировали чуть ли не каждый вечер. Теперь нас от телевизора не отогнать.

Магазины

В выходные, когда папа на работе или в командировке, мама тащит меня в магазин. На углу Невского проспекта и улицы Рубинштейна находится большой рыбный магазин. Заходим в него и сразу же наступаем в огромную коричневую лужу, кажется, она здесь и зимой, и летом. Рыбный запах сильно ударяет в нос. Мама встает в хвост длиннющей очереди, а я по разбитому кафельному полу иду к большому аквариуму с живыми рыбами. Еще не успев до него дойти, слышу голос продавщицы: «Девочка, не прислоняйся к стеклу. Разобьешь, кто будет платить?» «Известно кто, – думаю я, – родители». Мне совсем не хочется, чтобы родители платили за аквариум, поэтому останавливаюсь на почтительном расстоянии от него.

И вдруг я замечаю среди больших и маленьких рыб рака. Настоящего, живого. Раньше я их видела только на картинках. Я бегу к маме, вытаскиваю ее из очереди и тащу к аквариуму. «Смотри – рак! – говорю ей. – Давай купим». «Зачем?» – удивляется она. «Ну он такой, такой… беззащитный», – не могу я подобрать нужных слов, чтобы описать свой восторг. Я редко прошу купить мне что-то, и мама быстро соглашается.

Теперь у нас живет рак. Мы поселили его в маленьком круглом аквариуме и поставили на шкаф. Каждый день, подходя к аквариуму, я долго смотрю на него, а он сидит себе и даже не шевелится. «Он, наверное, сдох», – говорит брат. Мама берет аквариум и идет к мусорному ведру выбросить беднягу, но по дороге рак начинает шевелиться. Так мы и живем, каждый день ходим выкидывать рака, а тот всегда оживает.

С некоторых пор родители стали отправлять меня одну в магазин. Мне это очень не нравится, потому что одним из обязательных пунктов в списке является хлеб. Булочная у нас через дорогу, и я ее очень не люблю. Продавщицы всегда смотрят на меня свысока, прилавок длинный, а очередь большая. То ли дело булочная на площади Ломоносова, или, как ее называют чаще, «Ватрушка», туда мы ходим с мамой, даже уже из этого названия понятно, что здесь, в булочной, самые вкусные хлеб и выпечка. Я беру двузубую вилку и тыкаю ароматный хлеб, лежащий в больших деревянных ящиках. Слюнки текут от аромата свежих булочек. Мама разрешает мне отгрызть горбушку, пока мы идем домой. Я вгрызаюсь зубами в хрустящую корочку, и от нее во все стороны разлетаются крошки.

Надо сказать, магазины мне вообще не нравятся. Вот что хорошего в обувном на Лиговке? Совсем некрасивая обувь, и продавщицы с угрюмыми лицами, с их коронной фразой «все что есть – перед вами». И меня заставляют мерять эту серо-коричневую обувь на маленькой подставке с зеркалом.

Мама очень любит Кузнечный рынок, какое-то время она жила в Грузии, и дядьки, которые торгуют овощами на рынке, напоминают ей о прекрасных людях, живущих в этой стране. Она подходит к каждому прилавку и беседует с каждым, перемежая русские слова с грузинскими, чем приводит в восторг продавцов, и ей всегда уступают товар по цене, гораздо ниже заявленной.

Иногда мы ходим в Гостиный двор или в Пассаж. Это обычно происходит перед какими-нибудь праздниками, когда нужно дарить красивые и дорогие подарки. Там волшебно, иду по длинному коридору «гостинки», останавливаясь у каждой витрины, и думаю: «Когда вырасту, у меня будут тоже такие красивые золотые часики и вон те сапожки на каблуке…»

«Опять мечтаешь?» – спрашивает мама. Мечтаю, очень люблю это делать. Представляю себя принцессой, к которой приехали свататься самые красивые женихи со всего света. Все, разумеется, богатые и похожие на известных певцов и артистов. И я не могу выбрать, потому что втайне влюблена во всех понемногу. А нельзя ли выйти замуж сразу за всех? У кого бы спросить?

За мясом в нашей семье традиционно ходит папа. Он встает рано утром в субботу и идет к дяде Валере в мясной на Кузнечном. И приносит оттуда большие куски разного мяса, которые мама замораживает в нашем новом огромном холодильнике и достает по мере необходимости. В этот магазин мы с мамой ходим нечасто, на мой взгляд, там не было ничего примечательного, кроме самого продавца Валеры, который похож на персонажа какой-нибудь детской книги. В белом колпаке, из-под которого торчит чуб рыжих волос. Его громовой голос совсем не соответствует его внешности.

Единственный магазин, в который я хожу с удовольствием, – магазин игрушек на Разъезжей, мы частенько ходим туда с мамой, чтобы выбрать мне какую-нибудь куклу. Моя мечта – ГДР-овский пупс, похожий на младенца, но мне его не покупают, потому что стоит он баснословных денег. Дома у меня гора игрушек: куклы, с которыми я играю в школу или в больницу, для этого у меня есть набор доктора со шприцем и фонендоскопом. А однажды мне подарили маленькую игрушечную плиту и рукомойник, у плиты можно было включить конфорку, как у настоящей, там загоралось лампочка, создавая ощущение огня. А в раковину можно было налить воду, повернуть краник и помыть «грязные» ручки куклам. Была у меня и стиральная машинка, стирать она, конечно, не умела, но заполнялась водой, которую потом можно было слить через шланг.

Публичка

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, мимо строгого милиционера; мама показывает свое удостоверение. Идем по красному ковру, открываем большую дверь и входим в книжный рай. Мама работает в Государственной публичной библиотеке¹ (попросту – в «Публичке») и иногда берет меня с собой на работу. Работает она в отделе с загадочным названием ООиК². В маминой группе, как всегда, весело. Мне сразу наливают чай и дают большой кусок торта, я залезаю на стул, накидываю на себя мамину кофту и уплетаю аппетитную «Прагу».

После того как с тортом покончено, с деловым видом я направляюсь к книжкам. Мама – библиотекарь, но она не выдает книги, она пишет карточки для каталога. Берет перо, обмакивает в чернила, и на маленьких бумажках с дырочками появляются слова – названия книг, автор, год издания и еще какие-то буквы и цифры, которые я не понимаю, выведенные идеальным почерком, о котором мне и не приходится мечтать. Мне с трудом удается чистописание, почерк у меня папин.

Самое интересное на маминой работе – это большой зал, куда без сопровождения взрослых меня не пускают. В зале этом много-много книг. Он весь уставлен столами, на которых стоят зеленые лампы. За столами сидят женщины и мужчины в очках и читают толстые умные книги. «Без высшего образования сюда не пускают», – важно говорит мама. «А меня вот пустили», – так же важно отвечаю я.

Первого сентября, когда я пошла в первый класс, нас повели на экскурсию по библиотеке. В одном из залов на цепях висели большие книги. «Зачем их приковали?» – спросила я шепотом. «Чтобы не украли», – ответил кто-то так же тихо. «Кому это нужно – книжки красть? Зачем?» – удивилась я, но промолчала, может, я чего-то не понимаю.

На весенние каникулы от маминой работы мы ездим в разные пансионаты. Однажды были в Репино, там было много детей. По вечерам, пока взрослые смотрели телевизор или слушали какой-нибудь концерт, мы собирались в холле и играли в «Мафию». Мне ни разу не удалось побыть мафией, только обычным жителем. А днем мы ходим смотреть кино с Ван Даммом. Все девчонки в пансионате в него влюблены. А я немного влюблена в мальчика Степана. Он очень красивый. Высокий и умеет играть на пианино, и мне даже обидно, что я бросила играть, а то бы мы могли сыграть в четыре руки, как мой брат и его жена. После завтрака в пансионате – экскурсия. Мы ходим очень далеко, целых двенадцать километров по лесу, а экскурсовод рассказывает всякие интересные вещи. Например, что какие-то змеи съедают своих детенышей. Это называется естественный отбор. Очень странно. А еще мы дошли до дома художника Репина, называется он красиво – «пенаты». Экскурсовод рассказала о жизни художника, но я не слушала, я завороженно ходила по дому. Мне вообще очень нравится бывать в таких музеях, где жили творческие люди.

В марте уже светит и припекает солнышко, но все еще лежит снег, и он такой белый, что слепит глаза, и под конец экскурсии я уже почти ничего не вижу.

Но эти экскурсии еще ничего, они мне даже нравятся, не то что походы в Русский музей. Каждую субботу мама водит меня в такие. И мне так скучно стоять по полчаса у одной картины, разглядывая все ее детали и слушая монотонную речь экскурсовода.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сейчас Российская национальная библиотека

Вернуться

2

Отдел обработки и каталогизации

Вернуться