# Предателя – на рею!

Сергей Иванович Зверев

Полковник Милевский был едва ли не лучшим специалистом в России по комплексной противоракетной обороне. Но, будучи страстным любителем женщин и хмельных кутежей, что требовало больших денег, он однажды начал продавать секретные военные материалы специалистам из США. Вскоре Милевский был изобличен, но успел покинуть Россию и избежать наказания. Сотрудникам Службы внешней разведки удалось выяснить, что бывший полковник в настоящее время вкушает все прелести жизни на круизном лайнере «Атланта». Решено захватить предателя прямо на судне. Операцию поручили группе лучших боевых пловцов Балтийского флота под командованием капитан-лейтенанта Виталия Саблина по прозвищу Боцман.

## 1

Расхожая фраза «А куда нам с подводной лодки-то деться?!» не совсем соответствует действительности. С любой субмарины, погруженной на некритическую глубину, почти всегда можно выбраться. И один из таких способов – носовой торпедный отсек, обычно именуемый БЧ-1.

Торпедный отсек – самое тесное и неуютное место на всей подлодке. Бесконечные вентили, манометры, клапаны и паропроводы, влажные от конденсата переборки, тусклое желтое электричество, едкий запах машинного масла… Однако в случае серьезной аварии вся надежда – только на торпедные аппараты БЧ-1, посредством которых и эвакуируется экипаж.

Впрочем, не только экипаж и не только в случае аварии. Еще во времена Второй мировой именно через торпедные аппараты боевые пловцы, отправляясь на задания, покидали субмарины.

…Высокий моряк с массивной квадратной челюстью и пронзительным взглядом серых глаз выразительно взглянул на хронометр, висящий на груди, и кивнул в сторону заслонок спаренного торпедного аппарата:

– Первая пара – пошла! Вторая на подходе, третья готовится…

Двое боевых пловцов в гидрокостюмах и ластах послушно улеглись на огромный лафет торпедно-загрузочного устройства. Щелкнул металл, и первая пара синхронно скрылась в торпедной трубе. Рукоять загрузочного механизма исчезла в огромном кулаке моряка с секундомером на шее. Задраив внутренние заслонки, он нажал на рычаг. Двойной выстрел отозвался по всему отсеку легкой акустической вибрацией.

– Вторая пара – пошла! Третья на подходе, четвертая готовится! – бесстрастно скомандовал командир.

Вскоре все четыре пары боевых пловцов успешно десантировались наружу через трубы торпедного аппарата. А еще через полтора часа моряки выстроились на пирсе, ожидая разбора учений.

Над Балтикой проползали низкие тучи. Вечерний ветер развевал Андреевский стяг на высоком флагштоке. Волны дробили змейками отражение фонарей. Сероглазый командир, одетый в форму капитан-лейтенанта ВМФ, неторопливо прохаживался вдоль шеренги.

– Вы все – покойники, – угрюмо цедил он. – И ваше счастье, товарищи курсанты, что у нас только учебное задание, а не боевая обстановка. Что следует делать сразу после того, как мобильная боевая группа покидает подлодку через торпедный отсек? Немедленно плыть в разные стороны, и при этом – на разную глубину. И держаться разных уровней. Вы же скопились у самого носа подлодки, словно сельди на нересте. Запомните раз и навсегда: подобное скопление боевых пловцов – идеальная мишень для противника. Достаточно несильного подводного взрыва, чтобы вас тут же оглушило и почти мгновенно выбросило на поверхность. А там – кессонная болезнь и в лучшем случае ампутация конечностей… или мучительная смерть.

Виталий Саблин, капитан-лейтенант спецназа Балтфлота, был абсолютно прав: тактика боевых пловцов сильно отличается от той, которая принята у их сухопутных коллег. Главный принцип тут – неожиданно для противника появиться из-под воды, очень быстро выполнить боевое задание и тут же скрыться. Для этого вовсе не обязательно появляться на суше в одном месте и к тому же синхронно. Да и враждебные прибрежные воды могут таить множество неприятных сюрпризов: противоторпедные сети, якорные мины, множество других ловушек, принуждающих к неожиданному всплытию. А ведь человек, быстро всплывающий даже с не очень большой глубины, рискует многим. При безостановочном подъеме боевому пловцу гарантирован некроз тканей – ведь от быстрого перепада давления в крови закипает азот, закупоривая сосуды. В конечностях начинается застой крови, кислород сгорает мгновенно, а на его месте накапливаются продукты распада: углекислый газ и молочная кислота. Почки не фильтруют, легкие не вентилируют, и в теле начинает очень быстро вырабатываться трупный яд. Он почти мгновенно отравляет мозг, сердце, печень и сосуды, и смерть запускает стремительный механизм, который никто уже не в силах остановить. Поэтому даже при аварийном всплытии с обреченных субмарин моряки никогда не надевают спасательные жилеты, чтобы человека мгновенно не вытолкнуло на поверхность. Даже опытные боевые пловцы после глубоководных погружений – и то по нескольку часов восстанавливаются в барокамерах.

– Вопросы есть? – Саблин вопросительным взглядом обвел строй моряков.

– Так точно, товарищ капитан-лейтенант! – Молодой голос невысокого рыжеволосого курсанта немного разрядил гнетущую обстановку. – Старший лейтенант Звонарев. Разрешите обратиться?

– Обращайтесь, – прищурился каплей.

– Как же нам держаться разной глубины, если мгновенное всплытие невозможно?

– Двое сразу же после десантирования расплываются в стороны, следующая пара десантируется, опускается на несколько метров и тоже расплывается в разные стороны, следующая пара – по сторонам и еще на несколько метров глубже. Пловцы как бы образуют цепочку на трех подводных этажах… Все это будем отрабатывать на следующем занятии. До автоматизма! При должной скоординированности вы всегда сможете прийти друг другу на помощь. – Саблин помолчал, прищурился, глядя на горизонт. – Бросать своих в морском спецназе вообще не принято. Без этого нам и не выжить…

Звук автомобильного двигателя заставил кап-лея обернуться. С берега прямо на пирс ехала «Ауди» с затемненными стеклами. Это была служебная машина контр-адмирала Федора Ильича Нагибина, бывшего ни много ни мало начальником Главного разведывательного управления всего Балтийского флота.

– Товарищ адмирал, личный состав учебной группы боевых пловцов Балтфлота построен! – командирским голосом объявил Саблин.

– Вольно, разойдись, – скомандовал Нагибин и, дождавшись, когда моряки покинут пирс, неожиданно спросил у каплея: – А я смотрю, гоняешь курсачей не жалея?

– Меня тоже когда-то гоняли, товарищ адмирал, – невозмутимо ответил тот. – Даже посильней. Зато за все время службы – ни одного ранения, ни одной травмы… Спасибо отцам-командирам!

– Это хорошо… – Лицо Нагибина выглядело сосредоточенным. – Ну что – подобрал себе кого-нибудь в группу?

– Пока нет, только присматриваюсь. Есть тут один способный – старший лейтенант Звонарев. Вроде бы грамотный, старается, думает. Возможно, со временем из него и выйдет толк. Но пока что это лишь сырой материал.

– Вот и сделай так, чтобы из него вышел толк. Догадываешься, зачем я сюда приехал?

– Так точно, – ответил Саблин после паузы. – Долговременная служебная командировка?

– Давай в машину, и – в штаб, за подробными инструкциями. Командировка тебе действительно предстоит долговременная и, как всегда, очень далекая. Так что придется подбирать на твое место другого инструктора, Боцман, – адмирал назвал подчиненного его флотской кличкой и по-доброму улыбнулся…

## 2

Пятипалубный круизный лайнер «Атланта» держал курс на Гонолулу. Завтра днем новенький, только-только прошедший испытания и обкатку трансокеанический корабль должен был подойти к побережью Гавайев – пятидесятого штата США. Там планировалось окончательно пополнить запасы продовольствия, принять на борт первых в истории судна туристов и взять курс на Сингапур.

Лайнеру предстояло отправиться в долгий кругосветный круиз: кроме Сингапура «Атланта» планировала стоянки почти во всех крупных портах по пути следования. Пассажирам вряд ли пришлось бы скучать среди океанских волн. На борту было предусмотрено абсолютно все: рестораны, кинотеатр, казино, боулинг, бассейн, спортзал с теннисными кортами, несколько церквей разных конфессий и даже роскошный зимний сад с зоопарком. «Атланта» напоминала гигантскую пятизвездочную гостиницу с шикарным видом на море, идущую по волнам со скоростью двадцать узлов. Любой, кто видел лайнер хотя бы на фотографиях, наверняка утверждался в мысли, что такому океанскому колоссу не страшны никакие шторма, никакая непогода.

Команда лайнера вовсю готовилась к предстоящему круизу. Повара в который раз листали на компьютерах заученные наизусть странички с рецептами всех кухонь мира. Аниматоры дорабатывали свои программы. Официанты и метрдотели старательно отглаживали форменную одежду. Техники испытывали системы жизнеобеспечения корабля. Нос «Атланты» величаво резал океанические волны.

На горизонте со стороны Гавайев показалась темная точка. Она увеличивалась в размерах, то и дело вспыхивая отраженным светом. Вскоре стало видно, что к океаническому лайнеру приближается вертолет, а вспышки света – это солнечные блики блистера. Винтокрылая машина заложила круг, словно бы ее пассажиры решили полюбоваться «Атлантой» во всей ее красе, а затем уверенно пошла на посадку. Полозья опустились точно в круг вертолетной площадки. Чувствовалось, что пилот умелый и ему не помеха стремительное по морским меркам движение корабля.

Встречать гостей поднялся сам капитан «Атланты». Прибывшие выглядели внушительно. Первым спустился грузный мужчина с волевым лицом. С его белоснежным костюмом разительно контрастировали большие солнцезащитные очки с зеркальными стеклами. Он коротко поприветствовал капитана и тут же обернулся к сопровождавшим его двум мужчинам, явно являвшихся его подчиненными. На них тоже были несколько театрального вида светлые костюмы и темные очки. Но эта театральность делала свое дело – отвлекала внимание, заставляя тех, кто их видел, запоминать детали одежды, но не лица.

– Агент Джонсон и агент Смит, – негромко произнес чин из ФБР. – У нас, как вы знаете, мало времени.

Капитан, уже будучи предупрежденным о визите, повел посетителей по лайнеру. Долговязый агент Джонсон нес в руке серебристый кейс, коренастый агент Смит тащил на плече спортивную сумку.

– Все, как вы и просили. – Капитан спустился с гостями в коридор третьей палубы, вдоль стен виднелись уходящие в перспективу ряды дверей пассажирских кают. – Все двери открыты, персонал удален. Вам никто не помешает.

Грузный мужчина на секунду снял солнцезащитные очки. Взгляд его оказался колючим, словно вместо зрачков в глазах были острия двух вороненых гвоздиков. Лучше бы он их не снимал – капитан внутренне поежился.

– Благодарю вас, сэр, – вежливо проговорил чин из ФБР. – А теперь я попросил бы оставить нас одних.

Капитан «Атланты» исполнил его пожелание – незамедлительно исчез.

Зашелестела компьютерная распечатка.

– Ваша каюта здесь. Каюта вашего подопечного напротив. Повторите задачу, агент Джонсон.

– Вести наблюдение за объектом и его охранником. Отслеживать контакты. Обеспечивать безопасность, при этом сохранять скрытность. Они не должны знать о нашем существовании. Вмешиваться разрешено лишь в экстренных ситуациях, сэр.

– Важно не только четко осознавать задачу, но и не менее важно понимать, почему она поставлена перед вами именно в таком виде. Я прав, агент Смит?

– Абсолютно верно, сэр, – бойко ответил коренастый агент. – Это вопрос безопасности Соединенных Штатов. Объект – ценный военный специалист. Возможно, готовится его похищение или, что менее вероятно, но тоже возможно, – уничтожение. Поэтому второй эшелон охраны должен быть скрытным для самого объекта его охранника. Это позволит заблаговременно выявить возможного противника и нейтрализовать его.

– Вот эта задача – выявить и нейтрализовать возможного противника, не менее важна, чем безопасность объекта. А кое в чем и более важная. Можете приступать.

Агенты Джонсон и Смит принялись за дело. Они беззастенчиво прошли в каюту, которую должны были занять в Гонолулу их подопечный и его охранник. Джонсон деловито свинтил вентиляционную решетку и установил за ней подслушивающее устройство.

– Надеюсь, мы не занимаемся чем-то незаконным, сэр? – поинтересовался Смит у своего шефа.

– Жаль, что мне не удалось получить разрешение на установку в его каюте видеокамеры, – вздохнул чин из ФБР.

– Зато есть разрешение установить ее в коридоре. – Смит, позаимствовав в каюте стул, дотянулся до потолка и укрепил над выступающим карнизом миниатюрную камеру. – Готово.

Вскоре все трое уже сидели в каюте напротив. Джонсон, сверяясь с данными на экране монитора компьютера, тестировал установленное оборудование. Чин из ФБР давал последние наставления своим агентам.

– Основное внимание к тем, кто выкупил места в круизе за последнюю неделю. А таких немного. Вот список с номерами кают. – Он положил на стол распечатку. Проверить всех.

Смит уже рассовал в тайники своей каюты оружие, привинтил назад панели…

Вскоре вертолет оторвался от посадочной площадки лайнера. Джонсон поглядел в иллюминатор, затем раскрыл на коленях ноутбук, защелкал клавишами. На экране появилось изображение коридора. По нему, опустив голову, неторопливо шел стюард.

Сперва в поведении стюарда не было ничего необычного. Но тут стюард остановился возле двери, осмотрелся и попытался открыть каюту, которую совсем недавно покинули фэбээровцы, ключом. Сердцевина замка, предусмотрительно замененная агентом Смитом, естественно, не поддалась. Агенты выжидали. Это могло быть еще какой-то ошибкой, недоразумением. Просто до стюарда могло не дойти распоряжение капитана не заходить в эту каюту и не производить там уборку. Но, когда стюард достал из кармана набор отмычек и стал ковыряться ими в замке, последние сомнения отпали.

– Возвращаемся! – взревел грузный чин из ФБР и уже торопливо пытался связаться с «Атлантой», передать капитану, чтобы тот послал охрану в коридор на третью палубу.

Недавно поднявшийся в воздух вертолет закладывал вираж и возвращался к лайнеру.

Трое охранников круизного лайнера – два с одной стороны и один с другой – вбежали в коридор. Там было пусто. Но стюард, судя по всему, не мог успеть покинуть его. Охрана шла медленно, держа наготове электрошокеры, заглядывала в каюты. И тут одна из дверей стремительно открылась, ударив охранника в лицо. Брызнула кровь из разбитого носа. В следующее мгновение стюард выпрыгнул в коридор, пару раз выстрелил в охранников из короткоствольного револьвера, заставив их укрыться в каюте, и побежал наверх. Вслед ему уже летели ругательства, хрипели и трещали рации.

– Он направляется к вам, он вооружен!..

Смуглый стюард выскочил на бортовую галерею палубы. Первым делом глянул в воздух на стрекочущий вертолет. С двух сторон к беглецу бежали охранники. Пара выстрелов лишь приостановила развязку. Поняв, что деваться некуда, беглец сунул револьвер в карман, вскочил на поручни и прыгнул.

– Стой, идиот! – понеслись ему вслед возгласы. – Человек за бортом!

Пилот вертолета проследил взглядом за долгим падением стюарда. Тело вошло в воду, подняв фонтан брызг, показавшийся микроскопическим по сравнению с высокой белопенной волной, отходящей от носа идущей на немалой скорости «Атланты». И хотя на мостике уже дали «полный назад», круизному лайнеру требовалось не менее трех миль, чтобы остановиться. Тело потащило вдоль борта, и оно исчезло в белой пене.

Вертолет, снова принявший на борт Джонсона и Смита, взмыл вверх. Пропустив под собой корму «Атланты», он снизился и теперь кружил в кильватере неудержимо уходившего вперед лайнера.

– Винтами на фарш посечет урода, – пожав плечами, проговорил агент Джонсон.

– Похоже на то, – несколько злобно отозвался агент Смит. Ему контроль над эмоциями давался хуже.

Грузный фэбээровец напряженно молчал, боясь то ли спугнуть удачу, то ли накликать беду. Ему очень хотелось увидеть фальшивого стюарда живым и задать ему несколько вопросов, а там мог бы и на тот свет отправляться.

– Вон он! – крикнул Джонсон, первым заметивший в волнах тело.

Понять, жив беглец или же нет, было сложно. Он качался на воде лицом вверх, раскинув руки. Вертолет завис над ним. Джонсон рванул люк, выглянул через него.

– Черт его поймет.

Смит услужливо подал напарнику подвеску бортовой лебедки. Спускаться на тросе было для Джонсона делом привычным, армейская служба научила. Агент качался под брюхом вертолета, пилот мастерски стравливал трос и одновременно умудрялся держать машину точно над сносимым течением телом.

Наконец агент Джонсон коснулся волн, теперь оставалось только подтянуть стюарда, застегнуть на нем ремни и дать знак для подъема. Вода накатывала, ставшие жесткими намокшие ремни никак не хотели сходиться вокруг тела. Наконец Джонсон махнул рукой.

– Поднимай!

Видимых повреждений на теле не имелось, а потому Джонсон на всякий случай несильно ударил стюарда кулаком по голове.

Натянулся трос, сцепленные вместе агент ФБР и стюард зависли над водой. Казавшийся до этого безжизненным беглец внезапно дернулся. Еще секунда, и ствол его револьвера уткнулся в бок Джонсону. Бывший морпех успел среагировать – выкрутил кисть с оружием. Хлопнул выстрел. По мокрой рубашке стюарда заструилась кровь.

Когда агента и беглеца подняли на борт, то Смит разочарованно произнес, глядя в смуглое лицо с широко открытыми неподвижными глазами.

– Мертвый, мерзавец…

Уже в Гонолулу, куда вертолетом доставили труп, удалось выяснить то немногое, что можно было почерпнуть из биографии стюарда. Он оказался тунисским арабом, десять лет назад натурализовавшимся в Штатах. Более того, покойный регулярно посещал мечеть, славившуюся радикальными исламистскими проповедями. Проповедовать в ней приезжали известные муфтии со всего Востока. Однако возможная связь тунисца с кем-нибудь из членов недавно набранной команды «Атланты» напрямую не просматривалась. Оставалось надеяться, что на борту он действовал в одиночку и не оставил после себя сообщников.

Конечно же, ФБР могло в перспективе докопаться до истины. Но на то, чтобы проверить, не был ли завербован стюард одной из исламистских разведок, требовалось время. Гораздо больше времени, чем оставалось до прихода «Атланты» в порт Гонолулу…

## 3

Слово «боцман» всегда вызывает богатый ассоциативный ряд: суровый мореман с серебряной дудкой на цепочке, «свистать всех наверх!», страх и трепет команды… Капитан-лейтенант спецназа Балтфлота Виталий Саблин, хотя и имел в своей богатой военно-морской родословной нескольких боцманов, никак не соответствовал типажу заматеревшего палубного диктатора. Интеллигентный любитель шахмат, начитанный и скромный… Разве похож такой человек на палубного диктатора?

Кличку Боцман он получил еще в юности, будучи нахимовцем: вместе с друзьями проходил плавпрактику на барке, где сразу обратил на себя внимание любовью к порядку и требовательностью к его поддержанию. Именно благодаря этим качествам Виталик и попал в элитную спецшколу подводных пловцов на Балтике, именно благодаря этим качествам он завоевал авторитет у командования и товарищей по оружию.

Было у Саблина качество, весьма нечастое среди офицеров спецназа: страстный любитель шахмат, он все свое свободное время тратил на изучение классических шахматных поединков. Достаточно было назвать любую знаковую партию, чтобы Боцман не только провел ее анализ, но и указал на ошибки гроссмейстеров.

Служба в военно-морском спецназе была не из легких. В последние годы боевые пловцы оказались на редкость востребованными, притом в тех операциях, о которых обычно не сообщают в программах теленовостей. Рутинные тренировки, ежемесячные сдачи нормативов и допусков, бесконечные авиаперелеты, скрытные боевые акции в разных морях и океанах… Вот уже два с половиной года Саблин возглавлял небольшую мобильную группу, куда, кроме него самого, входил урожденный новороссийский грек Коля Зиганиди, виртуозный специалист по минно-взрывному делу, и петербуржка Катя Сабурова, один из лучших боевых пловцов Балтфлота.

Правда, последние три месяца Боцман служил инструктором в Центре переподготовки. В мобильную группу следовало подобрать человека, соответствующего самым высоким требованиям: отважного, неглупого, умеющего нестандартно мыслить, со знанием минимум двух иностранных языков и, конечно же, честного и открытого. Пока Саблин еще не сделал окончательного выбора – присматривался, изучал личные дела кандидатов, как бы между прочим заводил беседы на отвлеченные темы…

О своем окончательном выборе он должен был сообщить контр-адмиралу Федору Ильичу Нагибину, начальнику ГРУ Балтийского флота. Ведь мобгруппа боевых пловцов напрямую подчинялась только ему. Адмирал Нагибин снискал себе не только уважение начальства, но и любовь подчиненных. Первые ценили его за обстоятельность и профессионализм, вторые уважали за умение отстаивать интересы флота и демократичность в общении.

Вот и теперь, сидя с каплеем Саблиным в кабинете, адмирал не спешил объяснять подчиненному, что за срочная командировка его ожидает. Расспросил о текущих делах, поинтересовался, как родители, и даже угостил чаем. И лишь после этого перешел к сути проблемы.

– Расскажу тебе одну историю, – начал Нагибин, со смаком прихлебывая дегтярной крепости чай. – Был когда-то в аппарате нашего Генерального штаба один блестящий полковник инженерной службы, едва ли не лучший специалист в России по комплексной противоракетной обороне. Звали его Андрей Семенович Милевский. Доктор наук, автор нескольких серьезных изобретений. И все было бы ничего, если бы полковник Милевский не был падок до женщин и шикарной жизни. А все это требует денег, и немалых. Далее – классика: по своим каналам очень грамотно вышел на соответствующих людей из американского дипкорпуса, предложил им некоторые конфиденциальные документы в обмен на соответствующее вознаграждение. Те, естественно, проверили, не провокатор ли он, и потом с радостью согласились. Полтора года подряд Милевский успешно продавал ворованные государственные тайны. Но, как говорится – «сколько веревочке ни виться»… Когда же он понял, что разоблачение неизбежно, попросил американцев срочно эвакуировать его из России. Что те и сделали – уж очень ценный он специалист. Дальше след его на какое-то время затерялся. Ты же сам понимаешь – такие вещи не прощаются, да и своими знаниями этот человек может сильно навредить нашей стране. Служба внешней разведки охотилась за ним по всему миру, по крупицам собирая и отцеживая информацию. Полгода назад стало известно, что перебежчик, которому новые хозяева кардинально изменили внешность, служит консультантом в Пентагоне и что зовут его теперь Эндрю Миллер. Платят ему там огромные деньги – видимо, чтобы не предложил свои услуги еще кому-нибудь. С огромным трудом удалось выяснить, где он живет, какой его приблизительный распорядок дня, как его охраняют. Проанализировав информацию, руководство СВР пришло к выводу: захватить его непосредственно на территории США, чтобы переправить в Москву и судить военным трибуналом, практически невозможно. Тут надо быть терпеливым и ждать случая.

– И такой случай наконец представился, товарищ адмирал? – оживился Боцман, уже прикидывая в голове возможную географию будущего задания.

– Представился, а то как же! Ведь предатели, шпионы и прочие оборотни тоже имеют право на отдых. Как стало известно, неделю тому назад Эндрю Миллер… или Андрей Милевский, уж не знаю, как его теперь называть, наконец-то получил разрешение от своего руководства отправиться в кругосветный круиз. – Федор Ильич достал из выдвижного ящика письменного стола папку, раскрыл, выложил на стол фотоснимки. – Вот на этом самом лайнере «Атланта». Охранять его будет, по нашим данным, лишь один человек – бывший морской пехотинец, а ныне агент ФБР Гарри Дуглас. – Адмирал ткнул пальцем в снимок. – Однако я не исключаю и сюрпризов со стороны ФБР.

– В смысле? – поинтересовался Саблин.

– Во всех смыслах. Расписание круиза у нас есть, как и график захода во все порты по пути следования. Надеюсь, суть задания ты уже понял?

– Проникнуть на «Атланту», отыскать этого Милевского-Миллера среди пассажиров и незаметно для всех доставить на берег? – отчеканил Саблин.

– Правильно мыслишь, – кивнул адмирал. – Но только не думай, что эта задача простая. Во-первых, проникнуть на «Атланту» надо будет нелегально.

– Не проще ли купить билет, товарищ адмирал? – осторожно предложил Боцман. – Или завербоваться в экипаж…

– Уже думали. Не получается, – вздохнул Федор Ильич. – Все билеты на «Атланту» уже распроданы, свободных кают там попросту не осталось. А о том, что на борту будет находиться Миллер, стало известно только четыре дня назад. Проникнуть на борт под видом члена экипажа или кого-нибудь из обслуги тоже не получается: штат укомплектован полностью, да и времени у нас нет, чтобы прозондировать этот момент. Остается надеяться, что ваш будущий клиент будет сходить на берег в портовых городах во время захода туда «Атланты»… Но это, как говорится, вилами на воде писано. Да и вряд ли он осмелится удаляться от общей группы пассажиров. В общем, в сухом остатке имеем только нелегальное проникновение на судно. Так, по крайней мере, считает наше руководство. Но я бы не спешил сбрасывать со счетов и попытку захватить его в одном из портов во время захода туда судна.

Несколько минут Саблин молчал, прикидывая сложность будущего задания. Лицо его словно окаменело, а потом на нем отразились тревога, недоумение и обескураженность, которые, однако, тут же исчезли.

Грядущая операция выглядела на редкость сложной и, казалось, маловыполнимой. Во-первых, пятипалубный круизный лайнер с несколькими тысячами пассажиров и почти тысячей членов команды – это не густонаселенный город, там люди за короткое время успевают примелькаться. Во-вторых, океанский теплоход, со всеми каютами, палубами, машинами и трюмами – невероятно сложная и запутанная конструкция, в которой могут ориентироваться разве что моряки самого лайнера, судостроители и таможенники. Да и личного телохранителя оборотня, несомненно, настоящего профессионала охранного дела, тоже не следовало сбрасывать со счетов! К тому же адмирал не зря упомянул о возможных сюрпризах со стороны ФБР, наверняка его сомнения имели под собой почву.

– Подробный план внутренностей «Атланты» у нас уже есть, – сообщил Федор Ильич, словно читая мысли подчиненного. – Сегодня же получишь. Изучить придется за какие-то сутки и притом так, чтобы знать его назубок. А вот насчет всего остального тебе и твоей группе придется ориентироваться на месте.

– Насколько я понимаю, товарищ адмирал, нам предстоит вылететь в один из портов по пути следования «Атланты» и незаметно проникнуть на борт лайнера? Но как именно мы туда проникнем? К тому же для похищения этого самого Миллера-Милевского потребуется определенный подготовительный период. То есть на лайнере надо будет оборудовать какую-то временную базу. Но как? Вода, продовольствие, связь… Да и невозможно будет даже сутки пробыть на огромном круизном судне незамеченным!

– О подробностях сообщу непосредственно перед заданием, – ответил Нагибин, и по его тону Боцман понял, что все сопутствующие моменты уже продуманы руководством. – Так что скажешь? Сумеете выполнить приказ? Только честно!

– Выполним, товарищ адмирал, – после некоторого размышления пообещал капитан-лейтенант. – Только, боюсь, наличными силами можем не справиться. Нужен еще как минимум один человек.

– Ты там про того старшего лейтенанта говорил сегодня, – напомнил адмирал. – Ну, рыжий такой, Звонарев, если не ошибаюсь. Подумай, может, он вам и подойдет?..

На столе у Нагибина требовательно зазвонил телефон. Обычно такие звонки не предвещают ничего хорошего. Федор Ильич взял трубку.

– Я же просил меня не беспокоить! – проговорил он, а затем весь обратился во внимание. Напряженное до этого его лицо немного просветлело. – Молодцы! – похвалил он. – Даю «добро», действуйте.

Саблин чувствовал, что разговор касается выполнения этого самого задания и наметились некоторые положительные подвижки. Нагибин положил трубку на старомодный телефонный аппарат и посмотрел Виталию в глаза.

– Есть бог на свете, каплей. Одно место на круизном лайнере теперь за нами. Случайность, что оно освободилось, но мои ребята эту случайность не упустили.

– Значит, я смогу подняться на борт «Атланты» вместе с другими пассажирами? – Саблин уже строил в голове планы.

– Ты не сможешь, – обрубил в зародыше подобные рассуждения Нагибин. – Сделать это сможет только Катя Сабурова.

– Почему?

– Дело в том…

## 4

Пятипалубный круизный лайнер «Атланта» громоздился у причала Гонолулу. Волны лениво шлепали о бетонный мол, в кайме мусора полоскались ярко-зеленые водоросли. Белоснежные чайки с криками пикировали и взлетали над самым морем. На берегу суетились портовые рабочие, толпились пассажиры, гремели тележки грузчиков. Слабый ветерок едва колыхал американский флаг на корме.

В портовом терминале у стойки туристической компании прохаживалась Катя Сабурова, в руках она держала прозрачную папку-файл, в которую был заправлен листок с эмблемой одной из многочисленных западноевропейских феминистических организаций.

Да, адмирал Нигибин не зря сказал каплею Саблину, что беспрепятственно попасть на борт «Атланты» сможет лишь Катя, потому что она женщина. Спецы из ГРУ прошерстили Интернет в поисках возможности легально устроить в круиз хоть одного из членов группы боевых пловцов. Наткнулись на сообщение в ЖЖ некой датской феминистки по имени Марта. Та срочно искала себе в круиз новую спутницу – сестру по разуму. Ведь предыдущая подруга и соратница, на которую она рассчитывала до этого, внезапно предательски влюбилась в мужчину, а потому, само собой, отпадала, как не оправдавшая доверия. За одну ночь спецы Нагибина создали для Кати убедительную легенду-прикрытие. В Сети появился живой журнал от имени Сабуровой, на страницах которого она представала начинающей, но уже достаточно махровой феминисткой из Риги. Вот с этого ЖЖ Катя и откликнулась на предложение составить датчанке компанию на «Атланте».

Вот так она и оказалась в Гонолулу, держа в руках идиотский файлик. Катя намеренно была без косметики, как и подобает феминистке, одетая в простецкие джинсы и майку. У стены стояла увесистая спортивная сумка. Ждала Сабурова уже долго, в голову стали закрадываться не очень приятные мысли. А вдруг приглашение в круиз было лишь компьютерным мошенничеством с целью выманить у нее деньги за липовый билет на «Атланту»? Но обошлось. Наконец-то появилась и сама датская феминистка. По годам Марта была примерно ровесницей Сабуровой, выглядела несколько мужиковато, косолапо шагала, совсем не заботясь о грациозности походки. Широкие плечи, короткая шея, волевой подбородок. А вот ниже тело было чисто бабским: широкие мясистые бедра, пышный, но несколько отвисший под выцветшей майкой бюст. За плечами топорщился видавший виды рюкзак. Глянув на нее, сразу становилось понятно, что эта особа умеет создавать неприятности на ровном месте и при этом много и с удовольствием путешествует.

– Привет, подруга! – поприветствовала Катю Марта. – Извини, в аэропорту задержалась. Один чудак попытался меня первой в дверь пропустить. Пришлось скандал устроить. Даже полиция вмешалась.

– Привет, сестра! Это ты правильно сделала, – разыгрывая из себя феминистку, проговорила Сабурова.

Марта, знакомая до этого с Катей только по фотографиям, критично осмотрела ее. Ей явно пришлись по душе тренированные мышцы ее попутчицы по круизу.

– Ты, если потребуется, крепкому мужику врезать сможешь, – похвалила она. – Женщине нужно уметь за себя постоять. Я лично люблю им коленом в промежность бить.

Переоформив в турагентстве билет на имя Кати, они двинулись к «Атланте». По дороге Марта успела рассказать Кате о своих убеждениях и устремлениях. Феминистка считала, что сегодняшний мир создан мужчинами исключительно «под себя». Они захватили командные должности и в политике, и в бизнесе, и в искусстве, а на женщин смотрят лишь как на рабочую скотину, прислугу, приспособление для вынашивания и рождения детей, проституток. Больше всего ее возмущало, что когда говорят о сексе, то употребляют выражение «он имеет ее».

– Это же нужно иметь такой извращенный ум! – возмущалась датчанка. – Почему женщина не может иметь мужика, а он может? Тут явная дискриминация по половому признаку.

И тут же, не сбавляя темпа, Марта поведала новой подруге, что датский филиал феминистической организации выступил с требованием через парламент законодательным путем внести изменения в литературный язык. Мужененавистницы предложили слово «человек» сделать среднего рода. И их предложение теперь всерьез рассматривается.

Оказавшись на борту «Атланты», Марта первым делом поинтересовалась, где тут самый большой общественный туалет. Катя заподозрила неладное, но все же пошла вместе с ней. Феминистка продолжала свои проповеди.

– В нашем мире на деле повсюду неравенство. Хотя на словах толкуют о равенстве. Вот я тебе сейчас продемонстрирую.

– Ты куда? – попыталась удержать Марту Катя, когда та прямиком направилась к двери, на которой было написано: «Для мужчин». – Нам не сюда.

– Именно сюда. По конституции нам гарантирована свобода передвижения. А мужики повесили табличку, что женщинам заходить в эту дверь запрещено. Плевать я хотела на их незаконные запреты. Хожу где хочу.

Датчанка с агрессивностью вражеского танка двинулась вперед. Кате пришлось последовать за ней. Феминистка остановилась посреди просторного помещения. С одной стороны шли кабинки, с другой тянулся ряд писсуаров. Ничего не подозревающий турист собирался воспользоваться одним из них.

– Писсуары – это тоже дискриминация, – громко произнесла Марта.

Заслышав за спиной грубый женский голос, турист дернулся и нервно обернулся, встретился с Мартой взглядом и все о ней понял. Потому он и не стал выяснять отношения, просто торопливо застегнул брюки и вышмыгнул из туалета.

– Они специально вешают писсуары, чтобы унизить женщин, этим хотят лишний раз подчеркнуть, что у них есть фаллос, а у нас – нет. А по мне, так фаллос – такой же рудимент эволюции гомо сапиенса, как аппендикс. Бесполезная и лишняя вещь.

Открылась входная дверь, и в туалет зашел, весело насвистывая незамысловатую мелодию, крепкий широкоплечий мужчина в светлом костюме. По виду явный американец.

Катя краем сознания отметила, что посетитель явно служил в спецвойсках. По крайней мере в не очень далеком прошлом. Что такой человек может делать на «Атланте»? Судя по костюму, он не из службы охраны. Тогда девять из десяти, что он сопровождает кого-то из пассажиров. Телохранитель? Или… Закончить свою мысль Катя не успела. Вошедший – это был агент Джонсон – замер, оборвал свист на половине такта и уставился на женщин. Марта его взгляд выдержала спокойно. Датчанка стояла, широко расставив ноги, словно хотела дать понять, что никуда отсюда не собирается уходить.

– Чего уставился? – с вызовом спросила она.

– Вы ошиблись дверью. Дамская комната справа. Наверно, не заметили, что тут стоят писсуары? – Джонсон имел неосторожность напомнить о ненавистном для феминистки специфическом сантехническом оборудовании.

– Плохо слышу, – изобразила наивность Марта и притронулась пальцами к уху.

Джонсон приблизился, чтобы повторить свои слова, но с опозданием понял, что делать это ему не следовало. Датчанка со всей силы засадила ему коленом в промежность. Агент выдавил из себя: «Ё-ё-о-о-о…» – и согнулся от боли и стыда.

– Пошли, – заторопила Катю Марта. – Если он поднимет скандал, подтвердишь, что он пытался меня лапать. – Туалеты хороши тем, что в них априори не стоит камер наблюдения.

Уже шагая по судовым коридорам, Сабурова с досадой думала, что ей придется жить в одной каюте с этой чокнутой феминисткой и притворяться сестрой по разуму. Но потом, поразмыслив, Катя решила, что при умелом подходе разрушительную силу датчанки можно будет направить в правильное русло. Теперь предстояло как можно быстрее разместиться и приступить к поискам Миллера-Милявского.

Посадка закончилась, матросы отдали швартовые. Солнце уже клонилось к закату, когда несколько могучих буксиров осторожно развернули непомерно огромный лайнер, постепенно выталкивая его из узкой гавани. На молу толпились люди: носильщики, торговцы, портовые рабочие и просто зеваки. К «Атланте», появившейся на Гавайях лишь впервые, еще не привыкли, и первый рейс трансокеанского гиганта вызывал в Гонолулу всеобщее внимание.

Справа по борту проплывала набережная Гонолулу, пестрящая разноцветными флагами, словно рубашка мексиканца. В окнах высоток призрачно блестел золотой закат. «Атланта» дала три прощальных гудка и уже своим ходом пошла в открытый океан. В потемках призрачно блеснул огонек маяка. Лайнер, постепенно ускоряясь, взял курс на норд-вест.

Почти все пассажиры высыпали на палубы, наслаждаясь вечерним бризом и морскими пейзажами. Путь предстоял неблизкий – осторожно заводились знакомства, составлялись компании.

Двое мужчин, стоявших на верхней палубе, явно сторонились фланирующих мимо пассажиров. Невысокий брюнет с тонкими, типично латиноамериканскими усиками на сером отечном лице пристально вглядывался сквозь линзы бинокля во все удалявшуюся береговую полосу. Его спутник, широкоплечий метис, внимательно изучал палубную публику. На доли секунды взгляд его задержался на агентах Джонсоне и Смите, но лишь потому, что это были мужчины, явно путешествующие без женщин. Этих двоих метис не знал, однако шестым чувством опытного агента ощутил – от них угрозы не исходит, а потому и вычеркнул их из списка подозреваемых. Затем его взгляд безразлично скользнул по Кате и Марте, но женщины его не заинтересовали.

– Эндрю, я что-то никак не могу взять в толк, – произнес метис, обращаясь к своему спутнику, – зачем тебе вообще понадобился этот чертов круиз? Ты мог бы вполне комфортно отдохнуть хотя бы и тут, на Гавайях… Или в Калифорнии. Да практически в любой точке мира, не считая разве что России и некоторых стран!

– Кругосветный круиз – моя голубая мечта детства. – Эндрю отложил бинокль. – За относительно короткое время посетить полтора десятка стран, где никогда прежде не был. Притом – почти не сходя с одного места. Куда еще тратить заработанные у вас деньги, если не на осуществление заветной мечты?

– Не боишься? – прищурился метис.

– А чего мне, собственно, бояться?

– Что твои бывшие друзья будут тебя искать в этих странах? Или даже на борту корабля?

– А ты для чего ко мне приставлен? – с неожиданной агрессией поинтересовался брюнет и сам же напомнил: – Чтобы охранять от разных неожиданностей… И вообще, Гарри, ты должен бы меня благодарить: не отправься я в этот круиз – сидел бы ты в кабинете, штаны протирал. А так заодно и ты мир посмотришь.

– Штаны нам все равно казенные выдают, – нашелся Гарри. – Ладно, какие планы на сегодня?

Вариантов проведения вечера было великое множество. Увеселительные заведения, спортзал, казино, теннисные корты… А можно было и просто гулять по огромным палубам, наслаждаясь морскими красотами и беседой. Но спутник метиса представлял себе вечер несколько иначе.

– Честно говоря, хотел бы нажраться, как свинья, – признался Эндрю немного застенчиво.

– Российская традиция? – серьезно уточнил Гарри. – Тоска по родине?

– Оказался бы ты на моем месте…

– Каждый из нас на своем месте. Только учти: быть твоим собутыльником я не собираюсь. У меня подробная инструкция, что можно, а чего нет, и пьянка с охраняемым объектом в ней не прописана. И вообще – ты бы лучше морским воздухом подышал. Пьянит, словно двадцатилетний коньяк!

– Весьма неравноценная замена, – хмыкнул Эндрю.

Спустя полчаса спутники сидели в полутемном баре на нижней палубе. Едва слышно журчал маленький фонтанчик в искусственном гроте, приглушенный свет создавал ощущение покоя и защищенности. Эндрю заказал двойной виски, вопросительно взглянул на метиса и, увидев, как тот отрицательно покачал головой, понуро уселся за стойкой.

– Тоска, – угрюмо констатировал брюнет. – Придется опять пить в одиночку.

– Твое право. Только не напивайся, – попросил Гарри. – А то мне тебя через две палубы до каюты волочь.

– Да не переживай ты так… Я не тяжелый.

С полчаса Эндрю сосредоточенно вливал в себя рюмку за рюмкой, то и дело заказывая себе новые порции. Он пытался было заговорить с барменом, однако тот вежливо дал понять, что не расположен к беседе. Телохранитель Гарри также не выказывал никакого желания разговаривать. Влив в себя очередную порцию спиртного, Эндрю принялся осматривать посетителей. Их пока было немного: девушка с парнем, наверняка отправившиеся в свадебное путешествие, румяная молодящаяся старушка, трое очкастых японцев с фотоаппаратами, несколько степенных буржуа. В уголке скромно потягивали мартини Катя и Марта. Датская феминистка решила, что сегодня уже совершила достаточно подвигов, а потому и согласилась на предложение Сабуровой немного расслабиться с легким спиртным в баре, где было меньше шансов лицезреть то, как «мужчины эксплуатируют женщин».