# Дарю тебе небо – Любовь Ласточки

Екатерина Борисовна Митрофанова

Она не знает, что делать, чтобы добиться его внимания, ведь ей кажется, что он влюблён в её сестру. А ещё у него есть мечта большая и светлая. Но радужные планы безжалостно перечёркивает трагическая случайность, обернувшаяся для него потерей зрения и утратой близкого человека. Есть ли у Лады шанс что-либо изменить, чтобы вернуть Владиславу интерес к жизни, завоевать его сердце и сделать пусть небольшой, но серьёзный шаг к осуществлению его заветной мечты?

Первая книга серии Дарю тебе небо.

#молодость #любовь #романтика #небо #самолёты

## Глава 1

– Ну, что смотришь, помогай давай! – бодро выкрикнул высокий, темноволосый молодой человек крепкого сложения в длинных шортах цвета хаки, тельняшке и пляжных босоножках.

– Как скажешь, братец, – в тон ему ответил другой молодой человек, с виду больше похожий на подростка, одетый на тот же манер. – А что делать-то надо?

– Ты чё, братан, совсем кувалдой пришибленный или только наполовину? – беспечно бросил первый. – Для начала выложи-ка рыбу на фольгу, а я пока получше раздую костёр.

Он подбросил в кострище небольшую связку заранее заготовленного хвороста, и резвые языки огня в считанные мгновения охватили тонкие прутики со всех сторон и заплясали ещё веселее.

Тот, что помладше, подошёл к разложенной неподалёку походной палатке из брезента, поднял с примятой высокой травы рулон фольги и оторвал солидный кусок. Затем вынул из небольшого контейнера посыпанные крупной солью и приправленные белым вином, лимоном и зеленью рыбные стейки и стал аккуратно раскладывать их на фольге.

– Что ты там возишься, живей давай! – окликнул его старший. – Вот пойдёшь в армию – перестанешь ворон считать. Скорёхонько приучишься к дисциплине.

– Ага. Нале-ево! Кру-угом марш! – съязвил младший. – Айда сортир драить!

– Не сметь пререкаться со старшим по званию! Вот я тебе перцу-то задам!

– Кстати, о перце. Как считаешь, его стоит нарезать или запечь целиком?

– Зависит от того, какой вкус ты хочешь получить. Если поострее да поядрёнее – то можно и целиком, а коли предпочитаешь понежнее и попикантнее – нарежь небольшими дольками и выкладывай на фольгу, чередуя с рыбными стейками, кружочками лука и помидорами черри.

– Ясно. Тогда лучше второй вариант.

– Ну ты и неженка, братец. Маменькин сынок. Так и будешь всегда за широкими шортами брата прятаться, а настоящей жизни не отведаешь.

– Да разве ж настоящая жизнь – это острый перец, папироска в зубы да пьянки-гулянки?

– Вот умник нашёлся тоже, – добродушно проворчал старший. – Ну и какова же, по-твоему, настоящая жизнь?

– Настоящая жизнь – это прежде всего свобода. И любовь.

– Тьфу ты, романтик хренов. Любовь ему подавай. Летай покуда вольной пташкой да радуйся. А любовь твоя эта – да пропади она пропадом! Окрутит тебя какая-нибудь оторва вроде той же Светки из соседнего подъезда – глазом моргнуть не успеешь! И пропадёшь тогда – как пить дать пропадёшь. Бабы, брат, они такие, только рот разинь – и будут тебе кандалы на веки вечные. Какая уж тут, к ядрёной матери, свобода? Рабом станешь при госпоже-стервочке. Рабом по жизни. Оно тебе надо?

– Кто бы говорил? Сам-то ты, что ли, не романтик? У кого свадьба с Лидой, считай, уже через две недели? У меня, скажешь?

Старший устремил долгий взгляд сквозь листву молодых берёз на подёрнутую мелкой рябью гладь живописного озера, оттенённого по левую сторону торчащими из воды стрелками камышей, и задумчиво произнёс:

– Лида. Лидочка. Лидуся. Она – одна на миллион. Таких больше не делают.

– И как назло, достаётся тебе, – в голос младшего прокрались нотки обиды.

– А ты как думал? – Старший вынул из кармана на шортах пачку сигарет, достал одну, неспешно повертел между пальцами и осторожно зажал губами. – Всё самое лучшее – мне. По праву старшинства. Смирись, братик. Ладно, давай тащи уже рыбу, пировать скоро будем.

Он чиркнул зажигалкой и с удовольствием затянулся, пуская тонкие кольца дыма.

Младший тем временем бережно завернул рыбные стейки с нарезанными овощами в фольгу и покорно передал аппетитно пахнущий пряными приправами свёрток старшему.

Тот спешно бросил на землю окурок, притоптал его для верности, пнул носком в костёр и принял протянутый свёрток с едой.

– Негоже такую красоту окурками засорять, – пробормотал он, отточенными движениями заправского повара-походника отправляя рыбу на решётку. – Да и, по чесноку говоря, не следовало разводить тут костёр. Портить такой чудесный лесной и озёрный воздух этой гадостью. Ладно, зальём всё водой, когда приготовим. Будем надеяться, что вонь выветрится достаточно быстро.

Младший улыбнулся:

– А говоришь, не романтик. Ладно, не переживай. Разочек можно. Всё-таки не каждый день мой старший брат диплом об окончании лётного училища и воинское звание лейтенанта получает.

Старшему из братьев недавно торжественно выдали диплом государственного образца о высшем военно-специальном образовании с присвоением воинского звания «лейтенант», и теперь он был отпущен в основной отпуск, предоставляемый военнослужащим в соответствии с «Положением о порядке прохождения военной службы» Законодательства Российской Федерации по окончании военно-учебного заведения, в ожидании назначения в воинскую часть.

– Да уж, не каждый. – Старший тихо вздохнул, наблюдая, как язычки пламени лижут железные прутья решётки. – Боязно мне что-то за тебя, братец. Когда придёт твой черёд идти в армию, ты уж держись там, ладно?

– Так то ж ещё через три года, когда я окончу институт! – живо отозвался младший и снова по-мальчишески искренне улыбнулся.

В небе со стороны озера показалась чайка. Очертив возле береговой линии грациозный полукруг и издав воинственный клич, великолепная птица с белоснежным оперением приземлилась у кромки воды и зарылась головой в камыши. Братья проводили её восхищёнными взглядами.

– Эй, Влад, куда ты смотришь? – старший перехватил взгляд брата, перепорхнувший с птицы в сторону початой пачки сигарет, валявшейся на траве возле костра. – Тебе нельзя курить. Маленький ты ещё.

– Стас, ты рехнулся? Маленький, скажешь тоже! Мне почти восемнадцать.

– Всё равно, – безапелляционно произнёс Стас и поспешил засунуть пачку сигарет обратно в карман. – До этого дела нос не дорос.

– Так ты ж в моём возрасте уже давно.

– Ну и что? Я военный, мне по статусу полагается. А тебе не надо. Непутёвое это дело. Я, может, тоже бросить хочу. Не получается пока. Силы воли не хватает, даром что офицер. Жизнь нелёгкая, вот и срываюсь. Женюсь – и брошу. Нет, ну правда брошу.

Влад снова улыбнулся милой ребяческой улыбкой:

– Честное офицерское?

Стас поймал взгляд брата, и черты его озарились ответной улыбкой:

– Честное офицерское.

Влад одобрительно кивнул и мечтательно произнёс:

– Лида – она такая… Самая лучшая… Ради неё можно. Я бы для неё на всё согласился, что ни попросила бы. Попросила бы звезду с неба достать – достал бы. Веришь?

– Э-эй, ты чего, братишка? Это, вообще-то, моя невеста! Без пяти минут моя жена, если ты не в курсе! Так что давай-ка потише на поворотах!

– Да знаю я, не петушись.

– А коли знаешь, так помалкивай. Встретишь ты ещё свою принцессу, всему своё время.

– Не встречу, – тихо, но твёрдо ответил Влад.

– Это почему же? Принц рожей не вышел? Или чем другим? – беззлобно подколол его Стас.

– Не болтай ерунды. А то поссоримся.

– Ну уж нет! Ни в жизнь мы с тобой не поссоримся, чёртов придурок. Так и знай. Я, может, ещё и ради тебя собираюсь бросить курить и вообще расстаться со всеми вредными привычками, какие за собой замечу. Не хочу быть плохим примером для моего младшего братишки. Эх, Влад! Знал бы ты, как я скучал по тебе там, в лётном училище! Порой аж челюсти сводило, до того хотелось домой – обнять тебя, прижать к себе и не отпускать долго-долго.

– Представляю, – отозвался Влад, впившись в лицо брата жадным взглядом. – И я… Я тоже скучал по тебе. Очень.

– А, к чёрту всё. Иди сюда, паршивец ты этакий.

Влад склонил голову на плечо Стаса, который немедленно обнял брата и крепко прижал к себе.

– Почему паршивец? – тихо выдохнул Влад, утыкаясь носом в такое родное и такое надёжное плечо и с жаром отвечая на братское объятие.

– По кочану. Все принципы мои ломаешь, стервец эдакий! Ведь зарекался же – никаких телячьих нежностей. И вот, пожалуйста. Ещё немного – и разревусь, как кисейная барышня.

– Я не нарочно, – поддержал игру Влад. – Сам-то я – так уже плачу.

Он слегка отстранился, и Стас увидел, что по щекам брата и впрямь прочерчены влажные дорожки.

– Ладно, будет разнюниваться, – смутился Стас. – Давай-ка лучше жахнем с тобой по маленькой. За нашу долгожданную встречу, братишка!

Он достал из потёртого дорожного рюкзака пузатую бутыль, в которой искрилась в бликах заходящего солнца рубиновая жидкость. Затем извлёк два походных пластиковых стакана и протянул один брату.

– Стас… Ты что… – опешил Влад. – Ты же за рулём.

– А, плевать, – отозвался Стас, кинув взгляд на высаженный возле подъездной трассы цветущий куст шиповника, где стояла серебристая «Тойота», на которой приехали братья. – Один раз можно. Только сегодня.

– А что это? – спросил Влад, с интересом и в то же время с сомнением взглянув на бутыль.

– Чёрт её знает. Вроде вишнёвая наливка. Приятель по лётному училищу презентовал по случаю получения диплома и присвоения воинского звания. – Стас покрутил бутыль в руках, внимательно разглядывая этикетку. – Там совсем детский градус алкоголя. Не больше чем в шампанском. Мы по чуть-чуть. Для настроения.

– Ты точно справишься?

– С управлением? Ну, я всё-таки лётчик как-никак. На небе – это тебе не то что на земле. Здесь не опасная трасса. Иначе бы не предложил. Да я скорее тридцать раз в гроб лягу и живьём себя закопаю, нежели рискну твоей жизнью. Сам знаешь. Кроме того, мы уезжаем только завтра. К тому времени от наливки уже и духу не останется.

– Ну ладно, чёрт с тобой, наливай, – согласился наконец Влад. – Но чтобы потом – ни-ни. Особенно после свадьбы. Да я лично тебе руки-ноги повырываю, если обидишь Лиду.

– Тоже мне, защитничек нашёлся, – добродушно усмехнулся Стас, разливая искрящуюся жидкость по пластиковым стаканам. – Да я тебя одной левой уложу. Но ты прав. Лиду не обижу. Даю зарок.

***

– Ну что, хорошо сидим! – Стас задумчиво разглядывал остатки рубиновой жидкости в своём стакане. – А ты что смотришь – наворачивай давай. Давно небось не пробовал такую вкусноту-то.

– В том-то и прелесть этой еды, что приготовлена она на природе. Особый какой-то в ней вкус.

– Верно. А знаешь, о чём я мечтаю?

– И о чём же? – Влад с любопытством взглянул на брата.

– Хочу когда-нибудь построить дом для наших родителей. На берегу моря. Ну или хотя бы озера. Да хоть бы и здесь, на этом самом месте. И чтобы в доме этом было светло и просторно. Провести туда свет, отопление и всё такое. А ещё лучше устроить в доме русскую печь с лежанкой, чтобы родители могли уютненько развалиться и прогреть больные спины. И чтобы и душ был, и система канализации. И сад при доме устроить. И огород разбить. Ну вроде как на дачном участке. Только воздух чтобы был неповторимый – морской или озёрный. Что скажешь?

– Ты спятил, брательник? Знаешь, сколько будет стоить вся эта красота? На одном только приобретении земельного участка под строительство вконец разоришься.

– А мы на что? Неужто не сможем подзаработать, чтобы обеспечить родителям достойную старость? – Стас смерил брата строгим взглядом.

– Ну, ты военный, у тебя наверняка и пенсия приличная будет, и дотации всякие. А архитектором нынче много не заработаешь.

– Ничего. Ты поможешь иначе. Спроектируешь дом с моих слов. Ну и от себя что-нибудь добавишь, если захочешь.

– И каким же, интересно, ты видишь этот дом?

– В целом, вероятно, подошло бы двухэтажное здание из калиброванного бруса и кирпича, обшитое металлическими панелями снаружи и проложенное утеплителем изнутри в два слоя: между металлом и кирпичом и кирпичом и деревом. Что касается архитектоники самого дома, то, на мой взгляд, идеальный вариант – это здание из двух крыльев, соединённых между собой галереей.

– Погоди-ка. – Влад вынул из своей довольно вместительной борсетки ручку и широкий блокнот. – Попробую сделать зарисовку в микромасштабе. Ты имеешь в виду восточное крыло здания путём симметричного отображения западного крыла?

Ручка резво побежала по бумаге, запечатлевая очень точно выверенные графические фигуры.

– Затем мы соединим крылья галереей с сохранением многоуровневой структуры здания. Вот так?

Фигуры были соединены между собой уверенными параллельными линиями.

Стас глянул через плечо брата и одобрительно кивнул.

– Ну, это уже дворец какой-то получается, – улыбнулся Влад.

– А что, по-твоему, наши родители должны жить в убогой каморке?

– Но зачем всё это нужно? Тебя, наверное, обеспечат жилплощадью, когда назначат в воинскую часть. Сможешь чудесненько устроить и Лиду, и ваших будущих детей. А здесь у нас приличная квартира – нашим родителям вполне подходит. Ну а я… Я много места не займу. Могу и на кухне ночевать, если надо. А днём буду большую часть времени проводить на работе и на улице, чтобы не мешать родителям.

– Не болтай ерунды. Ты тоже рано или поздно женишься и обзаведёшься потомством, – категорично проговорил Стас. – А это, – он кивнул на блокнот, на листке которого был изображён план роскошного здания, – это не прихоть и не каприз. Это, если угодно, мечта всей моей жизни, так что прошу тебя отнестись к ней серьёзно.

Он не стал объяснять Владу, что квартира, в которой они прожили всю свою жизнь, служебная и предоставлена им только на то время, пока их родители работают на базе отдыха, чьим сотрудникам и предусмотрена жилплощадь. Правда, их отец в своё время проживал со своими родителями в муниципальной городской квартире, но потом её оформили в собственность младшей сестре отца.

– Не женюсь, – не уступая брату в решительности, ответил Влад. – И, пожалуйста, давай закроем эту тему.

– Вот, значит, как? – Стас серьёзно поглядел на Влада, словно внимательно изучал каждую чёрточку его лица. – А как же Светлана? Вы же с ней вроде как не разлей вода. Я уже третью неделю как приехал из лётного училища и вижу, что эта девица бегает за тобой, как собачка на верёвочке.

– Мне этого не нужно, – тихо ответил Влад. – Я просто пытаюсь быть с ней вежливым. Не более того.

– И правильно, – неожиданно поддержал брата Стас. – Не нравится мне она. Говоря между нами – она заигрывает не только с тобой, но и с другими ребятами. Сам видел, как эта маленькая стервочка строит глазки ещё двоим.

Влад резко обернулся и пристально посмотрел Стасу в глаза:

– Серьёзно? Она кокетничала с другими? – Стас кивнул в ответ, а Влад задумчиво добавил: – Странно. Света несколько дней назад призналась мне в любви. Представляешь? Первая призналась, что само по себе мне ужасно не понравилось. Конечно, я предпочитаю сам составлять своё мнение о человеке, но ты – один из тех немногих, кому я доверяю безоговорочно. Стало быть, эти слова – такие сильные, что их можно сказать только одному человеку за всю жизнь, – для неё ничего не значат. А впрочем, мне всё равно.

– А что, толково рассуждаешь, братец, – отозвался Стас. – Редко когда парень в твоём возрасте думает головой, а не другим местом. Хвалю.

Влад отвёл взгляд, закрыл блокнот, насадил колпачок на ручку, взял все письменные принадлежности в одну руку, а другой поднял с земли прутик и стал бездумно водить им по земле.

– Любишь её, – неожиданно услышал он где-то над самым своим ухом приглушённый голос Стаса. Это был не вопрос – это было утверждение.

– Кого? – Влад постарался, чтобы вопрос прозвучал максимально равнодушно, но резкие движения прутом по земле выдавали волнение.

– Мою Лиду.

Влад поднял голову и пристально посмотрел брату в глаза:

– Люблю.

– И давно?

– Кажется, всю свою жизнь.

– А вот сейчас мне следовало бы хорошенько врезать тебе, братан. Но я не буду. И знаешь почему? Потому что я готов не задумываясь отдать за тебя всё что угодно. Даже свою жизнь. Я уже говорил тебе об этом, и это не пустые слова. Всё что угодно, но только не Лиду. Она для меня – святое. Так и знай.

– Знаю, – тихо произнёс Влад. – Поэтому я и говорил, что не женюсь. Никогда.

– Послушай, – сказал Стас, положив свою широкую ладонь на угловатое плечо брата. – Я, конечно, не советчик в таких делах. Но, думаю, тебе стоит обратить внимание на Ладу.

– На сестру Лиды?

На этот раз Влад даже не повернулся и не поднял головы. Однако он краем глаза заметил, что Стас кивнул.

– Она хорошая девушка. Симпатичная. Скромная. И очень милая. И вероятно, я не ошибусь, если скажу, что ты ей нравишься. Не только как друг. Хотя она и старается не выдавать своей привязанности.

– С чего ты взял?

– Просто иногда замечаю то, чего не видит мой дорогой братец. Кстати, Лада и Лида просто невероятно похожи.

– Тоже мне новость! Конечно похожи! Они же близнецы. Только у Лиды родинка на левой щеке, а у её сестры – на правой.

– Я говорю не только о внешности.

– Скажешь, они похожи по характеру? Да ни на грамм! Лида серьёзная, целеустремлённая, отзывчивая, а Лада – сущий ребёнок. Неусидчивая, капризная, избалованная.

– Откуда ты знаешь, психолог хренов? Ты что, с ними пуд соли съел? Характер может проявиться в различных ситуациях совершенно непредсказуемо.

– Лада не Лида! – взорвался Влад. – Копия никогда не станет оригиналом.

– Для каждого оригинал свой. Единственный и неповторимый. И подозреваю, братец, что свой ты ещё попросту не разглядел.

– А сам-то ты почему выбрал именно Лиду, а не её сестру?

– Я гляжу, ты меня не слышишь и – что ещё хуже – не хочешь услышать. Дело твоё. Может быть, когда-нибудь поймёшь, о чём я говорю. Ладно, давай сменим тему. А если говорить о тебе, братец, – чего бы ты хотел от этой жизни? Какова твоя главная цель? Ради чего ты живёшь и к чему стремишься?

– Что ж, для тебя это не секрет, – ответил Влад. Он взглянул на брата, и его глаза просияли каким-то странным неземным светом. – Я всю свою жизнь хотел стать лётчиком. Толковым лётчиком. Таким, как ты. Хотел покорять небо и надеялся, что небо когда-нибудь покорится мне. И я всё ещё надеюсь на то, что рано или поздно это случится. Надеюсь, хотя и понимаю, что для меня это настолько же маловероятно, насколько нереально для тебя осуществить твоё желание построить для наших родителей дом твоей мечты.

– Бойся своих желаний, а то они могут исполниться. Слыхал, братан? – полушутя-полусерьёзно произнёс Стас. – То-то же.

– Стас, ты же знаешь, что в моём случае это невозможно. И давай не будем об этом. Прошу тебя.

– А вот теперь запомни, что я тебе скажу, мальчишка, – понизив голос, проговорил Стас. Его серьёзные серые глаза встретились с глазами брата. – Никогда и ни за что не отказывайся от своей мечты. Даже если умом понимаешь, что нет обнадёживающих перспектив. Даже если кажется, что всё и вся непременно обернётся против тебя. Всякое может случиться – в том числе и то, чего порой совсем не ждёшь. Поэтому надо верить: то, к чему ты стремишься, обязательно сбудется. В этом есть главный смысл, в этом есть настоящая жизнь. Если человек не мечтает и ни к чему не стремится – он не живёт. Ты меня понял? Так-то.

## Глава 2

На небольшой уютной кухне типичной подмосковной квартиры, расположенной в возвышающейся посреди двора одинокой кирпичной девятиэтажке, сидели две симпатичные девушки, каждая из которых являлась зеркальным отражением другой. По современным меркам их, пожалуй, нельзя было назвать красавицами, но имелось что-то, выделявшее их среди сверстниц, – нечто неуловимое: милое и трогательное. У обеих девушек были миловидные лица с зелёными миндалевидными глазами, нежными, словно бутоны роз, губами и мягкими каштановыми волосами, убранными в незамысловатые причёски. Их руки защищали одноразовые латексные перчатки, а головы покрывали повязанные узлом на затылке ситцевые косынки в цветочек.

Девушки сидели за чешским раскладным столом и самым старательным образом занимались отделкой двух изящных свадебных бокалов.

– Только, пожалуйста, вырезай шаблоны ровнее, Лада, – назидательно проговорила одна из девушек. – Нужно, чтобы сердечки на бокалах получились безупречными.

– Сомневаюсь, что это возможно, – ответила та, кого назвали Ладой. – Ты, сестрица, до того взыскательна, что всегда найдёшь к чему придраться.

Лада внимательно оглядела бумажное сердечко, немного подровняла его маникюрными ножницами, смочила водой и ловко прикрепила к бокалу.

– Не возьму в толк, к чему весь этот бумажно-ленточный балаган? Да сейчас в каждом специализированном магазине «Всё для свадеб» можно приобрести бокалы на любой вкус. Или по Интернету присмотреть и заказать. На худой конец, можно смотаться на рынок и прикупить то, что приглянется, в посудном киоске. Думаю, даже там будут бокалы не хуже, а то и лучше тех, над которыми мы с тобой бьёмся уже который час.

– Ты не понимаешь, – тихо ответила её сестра, старательно обводя по стеклу контур вокруг приклеенного к бокалу сердечка. – У меня задумка такая – декорировать свадебные бокалы вручную и постараться, чтобы их отделка соответствовала по своей цветовой гамме отделке свадебного зала.

– Лид, ты совсем с катушек слетела со своей свадьбой? Да кому нужна эта твоя щепетильность? Люди придут на праздник отдохнуть и расслабиться, немного выпить, потанцевать всласть. Уверяю тебя, никто не станет рассматривать под микроскопом отделку бокалов и размышлять, совпадает ли она по колориту с отделкой зала.

– Ты зря так считаешь, – проговорила Лида, чьи проворные пальцы уже раскладывали по размеру заранее заготовленные стразы для декора. – Стас обязательно оценит наши старания, вот увидишь. Надеюсь, ему и его родным понравится моя задумка. Что до остальных, то, признаться, их мнение меня мало интересует. Угадай, какой цвет будет доминирующим в отделке зала?

– Делать мне больше нечего, кроме как твои идиотские ребусы разгадывать, – беззлобно проворчала Лада. Но всё же почему-то уточнила: – Голубой?

– А вот и нет! – ответила Лида, и её лицо мгновенно просияло совершенно очаровательной улыбкой. – Лазурный! Как будто кусочек неба, в котором летает Стас.

– Голубой, лазурный – не всё ли равно?

– Для меня – не всё. Я хочу устроить в этот день самый лучший праздник для Стаса. Чтобы наша свадьба запомнилась ему на всю жизнь.

– Так запомнится в любом случае. Свадьбы на то и отмечаются с особой помпой, чтобы запоминались. Только для этого вовсе не обязательно прикладывать так уж много усилий. Достаточно просто иметь толстый кошелёк, – прагматично заявила Лада.

– Покупное никоим образом не сравнится с самодельным. Особенно если это делалось с любовью, – решительно возразила Лида.

Она взяла лежавший под рукой скальпель для моделирования, счистила с бокала подсохшие точки в контуре сердца и стала аккуратно приклеивать на их место стразы суперклеем.

– Пожалуйста, возьми листок фольги и выложи на него наши розы, – попросила она сестру.

Лада встала, неторопливо подошла к плите, вытащила из духовки закоптелый противень, застелила его фольгой и выложила сверху вылепленные ранее её сестрой из алой флуоресцентной полимерной глины изящные, едва раскрывшиеся бутоны роз, обрамлённые нежными светло-зелёными листочками.

– И что ты собираешься с ними делать? – на всякий случай уточнила она, зная, что от родившейся на пять минут раньше неё сестры можно ожидать чего угодно.

– Они нужны для бутоньерок, – пояснила Лида. – Сейчас мы их запечём, а когда остынут, прикрепим к атласной ленте, а её подвяжем к ножкам бокалов. Мне кажется, должно получиться красиво и оригинально.

– Дай угадаю, какого цвета будет атласная лента, – издав короткий смешок, произнесла Лада. – Лазурного! Как «небеса, в которых летает Стас».

– В самое яблочко! – неожиданно подмигнув сестре, ответила Лида, и обе девушки весело рассмеялись. – И в тон отделки свадебного зала.

– Нет, Лид, ты точно ненормальная, – заявила Лада, отсмеявшись. – Только тебе могло прийти в голову нечто подобное. Скажи на милость, для чего ты учишься в мединституте? Тебе больше подошёл бы какой-нибудь там институт благородных девиц. Или академия, выпускающая образцовых жён. Это как раз для барышень вроде тебя. Фриволите, макраме, бисероплетение, мыловарение, вышивание крестиком, алмазная вышивка, а теперь ещё и лепка из полимерной глины – да у нас скоро вся квартира превратится в склад твоих рукоделий. Но хуже всего то, что ты и меня за собой тащишь.

– Лад, включи погромче радио, о’кей? – попросила Лида, очевидно, пропустив мимо ушей назидательную тираду сестры. – Там Моцарт. «Маленькая ночная серенада».

– Достала ты уже со своим Моцартом! – в сердцах выкрикнула Лада, неохотно пробираясь к радио, чтобы немного прибавить звук. – Ещё с тех пор, как мы девчонками бегали с тобой в музыкальную школу. Все уши им прожужжала. Чем дальше в лес, тем толще партизаны. У нас уже почти на всех телефонах Моцарт стоит. На городском – первые такты Сороковой симфонии, на твоём мобильнике – «Турецкий марш». Сколько ж можно-то, ей-богу?!

Она крутанула рычажок громкости вправо. «Маленькая ночная серенада» лёгким вихрем взметнулась и в считанные мгновения разнеслась по кухне.

– Моцарт – лучшее средство от депрессии, незаменимый катализатор творческого начала, – на несколько мгновений блаженно прикрыв глаза и погрузившись в чарующие и волнующие звуки, пояснила Лида. – Доказано многочисленными психологическими тестами.

– Лучшее средство для нервотрёпок и промывания мозгов, вот что такое твой Моцарт, – буркнула под нос Лада.

– Под музыку Моцарта приходят просто восхитительные идеи! – не слушая сестру, продолжала Лида. – Я сделаю нам с тобой украшения из полимерной глины ко дню нашей со Стасом свадьбы. Колье из глиняных флуоресцентных цветов, серьги в тон для каждой из нас, ну и цветочную диадему для себя и бутоньерку для Стаса. Как считаешь, ему понравится?

– Если даже и нет, он всё равно расцветёт, аки роза на его бутоньерке, как только увидит тебя. Хоть ты приди в костюме морской нимфы, с ног до головы в тине и ракушках, ему по барабану. И чихать ему хотелось на то, что у тебя не все дома. Что ж, как говорится, любовь зла, полюбишь и… Нимфу морскую полюбишь, а ты что подумала?

– Ох и вредная же ты девица, Ладка! – устало отмахнулась от неё Лида и принялась снова внимательно осматривать результаты своих трудов. – И язык у тебя без костей – всё норовишь меня поддеть, да поизощрённее. Ладно, не до твоих колкостей мне. Я вот думаю сейчас, какие подарки мне лучше всего будет сделать для родителей Стаса и для его брата. Хочу подарить Марине Сергеевне алмазную вышивку с изображением храма. Уже думаю, где лучше заказать шаблон и материалы для такого изделия.

– Можно, – неожиданно согласилась Лада. – Марина Сергеевна неплохо рисует и, насколько я помню, лучше всего ей удавались изображения храмов, если не считать её многочисленных пейзажей.

– Да, – задумчиво произнесла Лида. – А знаешь, я хотела бы взять несколько зарисовок храмов её работы для более подробного ознакомления. У меня есть маленькая мечта – слепить нечто подобное из полимерной глины.

– Лепить храмы из глины? Это что-то новенькое. Похоже на замки из песка. Нет, то, что из глины сейчас модно лепить еду и украшения, для меня не новость. Но чтобы храмы? Право же, сестрица: только в твою безрассудную голову могла прийти подобная идея!

– Не только, – живо возразила Лида. – У Марины Сергеевны, как мы знаем, похожие мысли. Надеюсь, ей понравится мой подарок и она не будет иметь ничего против моей задумки – попробовать ваять из полимерной глины храмы, которые она рисует. А если серьёзно, я даже немного завидую своей будущей свекрови и преклоняюсь перед её волей и поразительной целеустремлённостью. Ты ведь, сестрица, должно быть, уже знаешь: Марина Сергеевна начинала как простой маляр – красила заборы, и вот, пожалуйста! Какие шедевры живописи и графики выходят из-под её кисти!

– Да уж, под каждой крышей свои мыши, – тихо пробормотала Лада, но сестра её услышала.

– Лада, я попросила бы, – сказала она, придав своему голосу всю возможную строгость. – Обо мне можешь говорить всё, что твоей душе угодно, но обижать Марину Сергеевну не смей! Ты меня поняла?

– Поняла, конечно, чего же тут непонятного, – проворчала Лада. – А Стасу ты, разумеется, подаришь алмазную вышивку с изображением белоснежного самолёта, только-только выплывшего из небесной лазури?

– Смейся, смейся, сестрица. Если хочешь знать, мне и в самом деле приходила в голову такая мысль. А что, было бы здорово! А как ты полагаешь, какой подарок лучше сделать для брата Стаса?

– Для Влада? О дорогая, боюсь, что это не в твоей компетенции. Больше всего на свете этот парнишка хотел бы поменяться местами с братом. Чтобы иметь возможность реализовать два своих главных желания, которые было дано осуществить лишь Стасу. Так что лучшие подарки для Влада – это возможность оказаться вместо Стаса за штурвалом самолёта и быть рядом с тобой, сестрица. Иного ему не нужно.

– Лад, прошу тебя, не поднимай эту тему, – проговорила Лида, и щёки её слегка порозовели. – Мне очень нравится Влад, но только как друг. И я не могу относиться к нему иначе, чем к брату моего будущего мужа.

– Знаю, – произнесла Лада, мгновенно посерьёзнев. – Вы же со Стасом обручены чуть ли не с колыбели. Уверена, он будет хорошим мужем для тебя, сестрица.

– Дело вовсе не в раннем знакомстве и шуточном обручении. – Лида приклеила к бокалу последний страз и подняла на сестру сияющий безграничным счастьем взгляд. – Просто таких, как Стас, больше нет. Ему не интересны пустые и бессмысленные посиделки, дискотеки, пьянки-гулянки. Он удивительно цельный, самодостаточный человек, у которого есть любимое занятие – можно сказать, дело всей его жизни. Иногда он может быть резким в общении, но только в тех случаях, когда люди сами нарываются на грубость. Я же вижу, какой он на самом деле. Вижу безграничную доброту Стаса, его открытость, честность, порядочность.

– И в этом он похож на своего брата, – задумчиво проговорила Лада. – Или, если учитывать, кто из них старший, Влад похож на Стаса, – поспешно поправилась она, поймав укоризненный взгляд сестры. – Надо отдать должное Марине Сергеевне: она воспитала хороших сыновей. Эх, сестрица, и что они только в тебе нашли?

– Ладно, проехали, – быстро проговорила Лида, потупив взгляд; щёки её заалели ещё сильнее. Она отставила в сторону бокалы и пододвинула поближе подготовленный сестрой противень с выделявшимися на поверхности фольги флуоресцентными розами. Лида долго и придирчиво разглядывала изящные глиняные бутоны, а затем тихо, но решительно произнесла:

– Они никуда не годятся. Нужно будет их переделать. И вообще – мне кажется, что розы на бокалах будут смотреться слишком крикливо и неуместно. Давай попробуем сделать вместо них другие цветы. Голосую за пионы.

– Без меня. – Лада встала, быстро сняла косынку и направилась к кухонной двери. – Достала ты, Лидка, со своими заморочками! – развернувшись к сестре, выпалила она. – В печёнках у меня уже сидят твои рукоделия, твои эскизы викторианских костюмов, которыми ты запостила весь Интернет, твои комнатные розы, которые надо постоянно поливать и опрыскивать и которым ты додумалась дать имена, и притом совершенно идиотские – Алла и Белла. Всё! С меня хватит! Пойду кататься на велике, гулять и отдыхать. Да, забегу к Марине Сергеевне и запишу нас с тобой на завтра в бассейн. Пора приводить себя в форму перед свадебным торжеством. Всё! Чао-какао!

Не дожидаясь ответа, она повернулась к двери и, пристукивая изящными каблучками летних туфель-лодочек, торопливо выскользнула из кухни.

## Глава 3

Стас и Влад замечательно провели остаток дня. Они доели рыбу, загасили водой дотлевающие угольки костра, сложили на время палатку, упаковали все свои вещи и остатки еды в багажник машины. А после, захватив с собой рюкзак с предусмотрительно подготовленной верхней одеждой и сменной обувью, пробежались до противоположного берега озера, где взяли прогулочный катамаран. Неторопливо крутя педали, молодые люди плавно заскользили по зеркальной глади озера, время от времени покрывавшегося мелкой рябью от лёгкого ветерка. Над их головами то и дело вились, а затем мягко опускались на воду белоснежные чайки, едва ли не на лету подхватывая кусочки хлеба, которые бросали им братья. Стас и Влад попеременно передавали друг другу рычажок управления, с удовольствием наслаждаясь упоительной свободой и покоем. Лёгкие всплески воды постукивали о корпус катамарана, сплетаясь с гомоном чаек и мерно убаюкивая.

– Знаешь, Влад, вода чем-то похожа на небо, – задумчиво проговорил Стас. – Нет, ощущения совершенно иные, нежели те, что возникают от полёта, и всё же! Есть нечто неуловимое, что можно почувствовать и на воде, и в небе – какое-то совершенно удивительное и непостижимое единение со стихией, словно величественная музыка Природы становится частью тебя. А ты, братец? Ты чувствуешь это?

– Мне не с чем сравнивать, – в голосе Влада звучал оттенок сожаления. – Мне просто хорошо. Хорошо здесь и сейчас. Рядом с тобой.

– Ты хочешь летать. Я понимаю. Хочешь почувствовать, каково это – быть за штурвалом самолёта, ощутить весь тот неповторимый драйв, который человек ощущает лишь в воздухе. Хорошо, на днях я возьму тебя на аэродром, и мы с тобой арендуем частный самолёт.

– Правда?! – Влад даже на мгновение отпустил рычажок управления. Глаза его, спрятанные в данный момент за стеклами очков, засияли поистине безграничным счастьем. – А разрешат?

– Думаю, да. У меня ведь диплом об окончании лётного училища уже на руках, – ответил Стас, легко и плавно перехватив рычажок. – Покажу тебе кабину пилота и её оснащение. Расскажу о назначении всех имеющихся там приборов и средств управления и покажу в действии, как всё это работает.

– Значит, мы с тобой даже полетаем? – В голосе Влада звучало недоверие, сквозь которое уже прорывался едва скрываемый восторг. – Полетаем по-настоящему?

– А почему бы и нет? – Стас заговорщически улыбнулся, весьма довольный произведённым эффектом. – Ладно, открою тебе секрет. У моего хорошего знакомого по аэроклубу, где я тренировался перед поступлением в лётное училище, есть допуск к управлению одним из частных самолётов. Я попрошу его, и он всё устроит. Я ведь в своё время уже обращался к нему с той же просьбой. Только тогда я показывал всё это Лиде. Я хотел подарить ей небо и бесконечно рад, что в какой-то мере мне удалось осуществить это своё желание. А теперь настало время поделиться небом с тобой. Только то, что я тебе сказал, строго между нами. Договорились? – Он серьёзно взглянул в глаза брату.

– Договорились, – улыбнулся Влад. Он нерешительно потёр рукой голову, а затем спросил: – А ты не сможешь на какое-то время передать управление мне? Я буду очень осторожен и беспрекословно выполню всё, что ты мне скажешь. Обещаю.

– Нет, – категорично ответил Стас. – Этот вылет будет исключительно в ознакомительных целях – никак не иначе. Для того чтобы я тебе это разрешил, нужны долгие месяцы, а то и целые годы практики. Мы с тобой ещё молоды. Рановато нам умирать.

– Ты думаешь, у меня не выйдет? – тихо спросил Влад и бросил на брата разрывающий душу взгляд из-под металлической оправы очков. – Считаешь, что я не справлюсь? Из-за моей чёртовой близорукости, да?

– Нет, – понизив голос и серьёзно поглядев в глаза брату, ответил Стас. – Не поэтому. А потому, что у тебя совсем нет опыта и практики в лётном деле. Ничего, со временем это приобретается.

Солнце постепенно клонилось к закату, отбрасывая на воду фиолетово-розовые блики. Как-то незаметно набежали тучи и подул сыроватый ветерок.

– Смотри не замёрзни тут, – Стас вытащил из предусмотрительно захваченного с собой дорожного рюкзака видавшую виды джинсовую куртку и бережно накинул её на плечи брата. – Ну всё, пора причаливать, хорошего понемножку.

– Три с половиной диоптрии близорукости на правом глазу и полторы на левом, – сжав кулаки, мрачно отчеканил Влад, словно не замечая ничего вокруг. – При допустимой норме до трёх диоптрий аномалий рефракции для пилота-любителя. Полдиоптрии, пропади они пропадом! Из-за них покорёжена вся моя жизнь! А лазерная коррекция зрения может быть выполнена только после двадцати одного года, и возможность её проведения в моём случае остаётся под большим вопросом. Во всяком случае, так мне сказали члены врачебно-лётной экспертной комиссии.

– А ты в центральную комиссию не пробовал? – Стас участливо взглянул на брата. – Я слыхал, один везунчик смог таким образом протиснуться в авиацию со зрением минус четыре диоптрии на оба глаза. Там вроде бы окулист дал положительное заключение, объяснив своё решение тем, что по третьей графе – для тех, кто начинает обучение в лётной школе или в авиационно-учебном центре по программе «Частный пилот», он же «Пилот-любитель», – допускается близорукость до пяти диоптрий до операции, а операция делается по желанию.

– Бесполезно, – Влад с досадой махнул рукой. – У меня ещё нашли… Этот… Как его… Астигматизм вроде бы по минус одной диоптрии на каждом глазу. Ещё выявили «синдром сухого глаза», из-за которого возможность лазерной коррекции ставится под сомнение, а по заключению центральной врачебно-лётной экспертной комиссии, куда я смог-таки прорваться совсем недавно, есть начальная стадия какого-то заболевания роговицы на обоих глазах, которое и вовсе исключает такую возможность. Так что скорректировать моё зрение не получится.

Он тяжело вздохнул и перехватил у Стаса рычажок управления:

– Почти причалили.

– Послушай, – тихо произнёс Стас, мягко положив ладонь брату на плечо. – Мне кажется, ты рано сдался. В Европе вроде бы требования к пилотам менее строгие. И наверняка за границей возможности офтальмологии несравненно шире, чем в России. Тебе стоит подумать о коррекции зрения, скажем, в Германии или в Италии.

– Знаешь, сколько это будет стоить? – горько усмехнулся Влад. – Да мы с тобой за всю свою жизнь столько не заработаем. И потом, как же в таком случае быть с твоей мечтой построить дом для наших родителей?

– А я от своей мечты не отказываюсь. И тебе не советую отказываться от своей. Мало ли как может повернуться жизнь? Может, мы с тобой завтра миллион евро в лотерею выиграем, а? – Стас хитровато подмигнул брату.

– Выиграем, как же, – проворчал Влад, который всё же несколько оживился после шутливой реплики брата. – Нет, ты что, серьёзно? Насчёт дома на берегу.

– Вполне, – лаконично ответил Стас. Влад пристально поглядел на него и понял, что брат не шутит.

– Расскажи мне, как ты себе представляешь интерьер, – попросил Влад. – Я попробую всё запомнить, а потом сделать эскиз на бумаге.

– Всё очень просто, – охотно ответил Стас. – Одно крыло дома можно отвести под жилое помещение. На верхнем этаже сделать несколько комнат – спальню, гостиную и кухню, а на нижнем устроить художественную мастерскую для матери, чтобы она могла спокойно и с настроением писать свои картины. Там же можно выделить помещение для картинной галереи и соорудить прилегающую веранду. Ну а другое крыло целиком отделать под бассейн.

– Бассейн? В доме, построенном на берегу моря или озера? – с сомнением переспросил Влад.

– Ну да, – беспечно отозвался Стас. – Чтобы у родителей были все удобства и летом, и зимой.

– Скажешь тоже, – улыбнулся Влад. – Ладно, я понял твою идею. Попробуем что-нибудь придумать. Но ведь понадобится оформлять право собственности на землю и на все жилые и подсобные помещения. Помнишь, какая возня с этими делами была у матери Лиды и Лады, когда она оформляла в собственность дачный участок? Здесь будет всё то же самое и даже намного хуже.

– Я в курсе, – ответил Стас. – И хочу, чтобы ты понял: никакие возможные трудности не изменят моего решения и не помешают довести это дело до конца. Так и знай, братец! Ну всё, причалили.

Он снова перехватил рычажок управления у брата и развернул катамаран боком у береговой линии. К ним тут же подбежал паренёк четырнадцати-пятнадцати лет и, ловко накинув цепочку на выступающий из каменной плиты ржавый железный крюк, пришвартовал катамаран к берегу.

– Всё в порядке? – спросил он, потирая натруженные ладони.

– А то! – бодро выкрикнул Стас. – Спасибо, земляк.

– Ну, приходите ещё, – улыбнулся паренёк. – Сегодня прохладно и ветрено. Может, в другой раз больше повезёт с погодой.

– Обязательно придём, правда, братец? – Влад вопросительно взглянул на Стаса, и тот согласно кивнул.

Братья прошли в лесистую зону и снова разложили недалеко от пепелища догоревшего костра походную палатку.

– Холодает. Надо бы снова развести костёр, – тихо проговорил Стас.

– Успеется ещё, – ответил Влад. – Давай пока подышим свежим воздухом.

Стас кивнул и произнёс:

– Переночуем здесь, а завтра на рассвете закинем всё наше добро в багажник и поедем домой.

– Согласен, – ответил Влад. – А когда ты возьмёшь меня на самолёт?

– Потерпи немного. – Стас обнял брата за плечи, одновременно накинув поверх его джинсовой куртки свою ветровку. – Как только договорюсь со своим знакомым, так сразу.

– Скорее бы! – нетерпеливо произнёс Влад. Он рывком, словно заправский фокусник, снял очки, достал из кармана куртки очечник и поскорее убрал их.

– Ты чего? – встревоженно взглянув на него, спросил Стас. – У тебя же нешуточная близорукость и глазки слабенькие – постоянно слезятся и всё такое. Не думай, я всё замечаю, хоть ты и пытаешься скрыть. Почему ты всё время стараешься снять очки? Ты без них хоть что-нибудь видишь?

– Ерунда, – отмахнулся Влад. – Просто глаза устали. Я вижу достаточно хорошо, не переживай. На левом глазу близорукость совсем небольшая и острота зрения приличная, так что без очков мне даже удобнее. И гораздо свободнее.

– Может, тебя дразнят в твоём институте? – Стас сомкнул пальцы где-то в районе подбородка брата, приподнял его голову и озабоченно заглянул в глаза. – Кто-то из твоих сокурсников обзывается очкариком или отпускает в твой адрес плоские шуточки, и поэтому ты стесняешься носить очки, так? Только скажи, кто там у вас такой умный – я эту редиску живо в салат настругаю!

– Да нормально всё, говорю же. – В голосе Влада прозвучала нотка раздражения. – И если бы это потребовалось, я смог бы сам за себя постоять. Ты, видно, меня совсем сопляком и размазнёй считаешь, иначе бы даже не заикнулся об этом.

– Прости, – серьёзно проговорил Стас, отпустив лицо брата, но всё ещё продолжая встревоженно заглядывать ему в глаза. – А может быть, дело в девчонке? Ляпнула какая-нибудь выдра расфуфыренная гадость про твои очки – ты и повёлся?

Влад ничего не ответил, но Стас увидел, что у брата заходили желваки в бессильной ярости.

– Светка, да? Так плюнь ты на неё и разотри миллион раз! Тоже мне, барыня-сударыня! Небось, сама из кабинетов пластических хирургов не вылезает. Всё её счастье заключено в выщипанных бровях, шпильках да лабутенах. Пустая она. Только и думает, что о своей внешности и побрякушках. Хочет, чтобы кавалер ей соответствовал – пусть ищет себе такого же щеголя да пустозвона. А ты не ведись. Зачем тебе такая? Не стоит она тебя.

– О чём ты? – тихо проговорил Влад. – Да не нужна мне даром эта Светка! Только и умеет, что кривляться и задаваться!

Стас вынул из рюкзака оставшиеся распиленные дощечки и хворост и стал заново раздувать костёр. Поленья быстро занялись, и языки пламени в несколько мгновений охватили потрескивающее дерево со всех сторон.

– И правильно, – одобрительно кивнул он. – Встретишь ты ещё толковую девчонку. Ту, которая примет и полюбит тебя таким, какой ты есть. Ту, что не побоится разделить с тобой трудности и невзгоды. И ей будут нипочём ни твои очки, ни расплодившиеся в твоей голове тараканы да заморочки.

– Прекрати! – мягко осадил его Влад и невольно улыбнулся. – Не нравятся Светке очки – ну и фиг с ней. Если бы дело было в этом – я носил бы их не снимая, хотя бы для того, чтобы лишний раз её позлить.

– Вот как? – Стас снова внимательно вгляделся в глаза брата. – Ну так за чем же дело стало?

– Говорю же: мне неудобно. Есть что-то такое, что мешает мне смотреть в очках. Может, из-за астигматизма? Изображение иногда плывёт и двоится, – неохотно признался Влад.

Стас безо всяких церемоний развернул брата за плечи и не отводил от его лица напряжённого взгляда до тех пор, пока не заставил этим своим манёвром посмотреть прямо ему в глаза:

– Давно? – коротко спросил он.

– Не очень.

– Родителям говорил?

– Вот ещё – беспокоить их из-за ерунды!

– Послушай. Тебе необходимо снова показаться врачу. И как можно скорее. Давай поедем в Москву, и ты запишешься на обследование в наилучшим образом оборудованный офтальмологический центр – я постараюсь разузнать на эту тему у своих знакомых и прошерстить Интернет. Там наверняка есть какой-нибудь НИИ глазных болезней. Проконсультируешься у ведущих специалистов, возьмёшь новый рецепт на очки и будешь строго выполнять рекомендации врачей. Да, и родителям придётся сказать в любом случае. С такими вещами шутить нельзя. Иначе можешь забыть о том, что я тебе обещал.

– Ну хорошо, – неохотно отозвался Влад. – Но только для того, чтобы ты уже успокоился и отстал от меня на эту тему. А ещё – чтобы не забывал о своём обещании и поскорее его исполнил. – Он снова мягко улыбнулся и выставил вперёд ладонь: – Замётано?

Стас от души хлопнул по ней и ответил:

– Замётано!

***

Они ещё немного посидели у костра, поели печёной картошки и покормили её остатками береговых чаек. Затем Стас, снаряжённый точно такой же борсеткой, как и Влад, достал оттуда ручку и широкий блокнот, начертил на листочках схему системы управления самолётом и приборов в кабине пилота, подписал все названия и стал подробно рассказывать брату о предназначении каждого прибора.

Стас старался, чтобы схема получилась как можно более наглядной и показательной, чтобы братишке всё было интересно и понятно и чтобы он ненароком не заскучал. Покончив с общей схемой, Стас начертил каждый прибор по отдельности так, как это выглядело в изображении, приближенном к натуральному, снабдив свои иллюстрации подробнейшими описаниями.

Влад слушал его затаив дыхание. Он старался заучить все названия и запомнить объяснения брата дословно. Перед ним словно бы начал открываться новый мир – неизведанный и прекрасный, полный, как ему чудилось, поистине безграничных возможностей – мир, в котором он хотел бы оказаться больше всего на свете.

– Ну что, не устал ещё? – спросил Стас, озабоченно взглянув на брата.

– Нисколечко, – бодро ответил Влад. – Это просто фантастика! Расскажи что-нибудь ещё.

– А что тебе интересно? – Стас улыбнулся и слегка потряс брата за руку чуть выше локтя.

– Абсолютно всё! Что нужно делать, чтобы взлетать и приземляться? Как входить в пике и закладывать виражи? Как выполнять в воздухе пилотажные фигуры – крутить «бочку», уходить в «штопор», проделывать «горку», «спираль», «боевой разворот» и «мёртвую петлю»… ну или как там её называют иначе? «Петля Нестерова» вроде?

– Э нет, брат, так не пойдёт. – Стас постарался, чтобы его голос прозвучал достаточно строго. – Это та самая техника, которая нарабатывается долгими месяцами и годами практических тренировок. Объяснить эти тонкости на словах невозможно, да и не нужно. Со временем ты сам всё увидишь и, будем надеяться, потихонечку освоишь.

– Навряд ли, – Влад тяжело вздохнул.

– Не «навряд ли», а «так точно, товарищ лейтенант». Только так и никак иначе, заруби себе на носу! Возражения не принимаются. Ну всё, на сегодня, думаю, достаточно. – Стас закрыл блокнот и убрал его в борсетку. – Когда придём на аэродром, проэкзаменую тебя подробнейшим образом. Проверю, как ты запомнил урок.

– Скорее бы! – протянул Влад, мечтательно прикрыв глаза.