Виктор Кукушкин
Сказка о настоящем советском человеке, которого пригласили на работу в американскую разведку, и что из этого вышло

Сказка о настоящем советском человеке, которого пригласили на работу в американскую разведку, и что из этого вышло

Семён Семёныч Голотяпов работал в самом престижном заведении Советского Союза. На работу Семён Семёныч ходил по одним и тем же дорогам, в одно и то же время, встречал одних и тех же людей и, можно сказать, успел даже слиться с этими людьми, – и вовсе не потому, что вёл с ними оживленные беседы или ещё что, а потому что очень много мечтал, часто ставил себя на место этих людей и глазами этих людей смотрел на мир и на себя. И рассказывал им во время этих перевоплощений о себе и о достижениях социалистического строительства, и во время этих рассказов не замечал, как проходило время, которое, к слову сказать, проходило тогда тоже только на работу.

Возможно, оно проходило в тот момент, когда Семён Семёныч в одном и том же месте встречал копошащихся в песочке детишек. А детишек Семён Семёныч любил больше всего! Всегда подходил к ним – кому слово доброе скажет, кого по головке погладит, кому гостинчик сунет, – за что особенно люб был у стоящих поодаль родителей.

Кажется, что ещё можно пожелать этому человеку? Так и остался бы он в памяти благодарных потомков на век, может, даже на два, не случись с ним истории, круто перевернувшей его жизнь, и жизнь всех последующих поколений.

А в стране, между тем, уже назревал голод. Семён Семёныч уже и сам начинал голодать, правда, он тогда ещё об этом не знал. Не знали об этом и другие люди. Потому что жили они тогда единой семьёй, и был у этой семьи единый отец, – он тоже любил подарки детишкам дарить. И поэтому, когда Семён Семёнычу уже нечего было дарить, он поднимал свои взоры к этому отцу (а тому, как впоследствии выяснилось, только того и нужно было) и радовался вместе с ним, и сопереживал, и представлял, что это он подарки дарит. И другие тоже радовались, тоже сопереживали и тоже представляли. Вот оно какое тогда было счастье!

И поэтому американская разведка тогда работала плохо. Она, можно сказать, вообще не работала. Цепи агентуры в советской стране у неё в то время ещё не было. Да и откуда ей было взяться, если с самого детства, с молоком, можно сказать, матери, каждому мальчишу прививались такие чувства!.. что американская разведка не могла хорошо работать.

Часы на кухне пробили «шесть», забеспокоились и «половину седьмого» пробили раньше. Наконец, Семён Семёныч вернулся домой. Но вернувшись, не отправился как есть на кухню, а прилег на диван. И произошло это не потому, что на кухне уже ничего не было, или еще что, так просто, от тоски, оттого что детишки возле дома все глаза проглядели, дожидаясь его с работы, а он задворками, чтоб никто не видел, пробрался до своего подъезда.

Устремив взгляд в потолок, бледный как потолок, Семён Семёныч лежал на диване. И в тот момент, когда к нему уже стали приходить различные мысли, раздался шорох на балконе. А жил Семён Семёныч тогда на шестом этаже.

Наш герой не сразу сообразил, что что-то происходит, когда сообразил, резко подскочил, обвёл взглядом комнату и точно так же, как крался к дому, подкрался к окну. Тихо подкрасться не удалось.

На скрип половиц так реагировали мышцы лица, что непосвященному могло показаться, что это и скрипят мышцы лица.

На балконе босиком, в оборванной шинели, прижимая к груди пакет с пряниками и конфетами, стоял незнакомец. Стыдно стало Семён Семёнычу и вовсе не потому, что незнакомец мог увидеть, как он крадётся к окну, совершая такую гимнастику на своём лице, или ещё что, а потому, что подумал, что человек на балконе мог даже мысль допустить, что ему не доверяют, коль так странно выглядывают из-за занавески, или, хуже того, подозревают в столь необычном появлении дурные намерения. А поскольку достоинство другого человека Семён Семёныч ценил превыше своего, он сразу же распахнул дверь и впустил незнакомца в дом. Наш герой не верил в то время в бога, поэтому он тут же смекнул, это советская система достигла таких высот, что к ней подобным образом стали являться различные незнакомцы с пряниками и конфетами.

Маятник часов на кухне качался из стороны в сторону, то в сторону одного, то другого. Семён Семёнович, усадив гостя за стол, засуетился, пытаясь согреть кипяток. И тут гость совершенно неожиданно заговорил.

– Что ж ты теперь, Семен Семеныч, делать-то будешь? – произнес он.

Позже стали утверждать, что у пришельца, мол, был акцент, и тут, мол, нужно было сразу насторожиться и проявить бдительность. Но, скажем честно, никакого акцента не было.

– На работу тебе путь закрыт, – продолжил гость. – Не будешь же вечно по задворкам лазить? Ситуация в стране неопределенная. Ты ничего не умеешь, кроме работы в своем учреждении. Неужто будешь с голоду помирать?

– И в самом деле – ничего не умею, – согласился Семён Семёныч. – Но ведь живут же как-то в нашей стране люди? Значит страна такая, значит, достигла она уже таких высот совершенства, что в ней даже человек, который ничего не умеет, и тот не помрёт с голоду!

Семён Семёныч встал в центре кухни. Ему стало казаться, что он опять на трибуне, в крайнем случае, по дороге на работу, что на него опять смотрит вся страна, весь советский народ, но вспомнил о детишках, сел, посмотрел на пакет с пряниками и конфетами, вздохнул:

– Давайте только ничего не будем есть, а отдадим всё это детям.

Теперь настала очередь подняться посреди кухни гостю. Достав в полной решимости из-под шинели бумагу и ручку, незнакомец сказал:

– Пишите заявление!

Куда писать заявление, такие вещи Семён Семёнычу не надо было объяснять, такие вещи Семен Семеныч понимал с полуслова, потому что был настоящим советским человеком.

– Жалованье вам хорошее положим! – сообщил незнакомец. – Опять-таки сыты будете. Детишкам подарки снова сможете дарить.

При словах о детишках Семён Семёнович потянулся к собеседнику и с напряжением произнес:

– А не могли бы вы и детишкам жалованье положить!

– И детишкам положим, и их родителям, но не всем сразу. Пишите заявление!..

Мораль… то есть интермедия

Тут в полемику с автором вступает Мораль – женщина средних лет, что называется «при всём», но это «всё» скрыто под одеждами, которые к нашему времени изрядно износились.

«Ни одно произведение о настоящем советском человеке не должно оставаться без морали», – говорит Мораль.

«И ни одна сказка без присказки», – добавляет автор.

«Будьте бдительны к новым чувствам и эмоциям, – сообщает Мораль. – Ибо неизвестно, откуда и с какой целью они приходят. Станьте хозяином своей души. Если вы им не станете, обязательно превратите свою душу в коммуналку… что, в общем-то, тоже… с учетом запросов времени, не так уж и плохо… Я всё сказала!»

«И я там был, мед-пиво пил (с пряниками и конфетами), по усам текло, но в рот не попало», – подумал автор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.