Ванька Незнаев был простым мальчиком. Жил в уютном, в меру вонючем бараке. Ел, что ему удавалось и пил, что лилось. Смотрел на вещи просто, не задумываясь.  Как окружающие предметы были устроены – его не заботило, как все в мире двигалось – не интересовало. Ходил в школу, потому что все ходили. Учился чему-то, потому что все учились. Зачем всё это нужно – он не понимал.

Мать работала вахтёршей в местном общежитии, отца давно не было – зарезали отверткой в пьяной драке. Никто Ванькой не занимался. Мать, приходя домой, ложилась на кровать и смотрела сначала в потолок, а потом в пустоту. Обозревая нечто ей только понятное, пыталась увидеть какие-то вещи в пространстве и увязать их с обыденностью, житейскими ситуациями. Она существовала в своем кубике-рубике, чего-то там планировала и мастерила, рождала мысли-вспышки, которые растворялись и умирали в призрачном вакууме. Ваньки, как единицы, созданной ей материи-времени, не было. Его существование мимолётно появлялось в ее безбрежных океанских глубинах. В эти короткие отрезки времени она бормотала загадочные для Ваньки слова: ”Сынок, иди учи слова, сынок, иди учи слова…” Незнаеву было не понять эти полоумные фразы, что они обозначали – ему было невдомек. Он никогда не слушал свою потустороннюю мать, поэтому её речи небытия оставались просто звуками из ниоткуда и текли прямиком в помойную яму, коих возле барака, где жил Ванька, было полно.

Их совместное проживание было загадочно для окружающих.

Когда мать летала в своих пространствах, лёжа на драном и грязном диване, измученный ситуацией Ванька уходил в свое любимое место – туалет. Клозет стал храмом и венцом барачного мироздания. Здесь, сидя на удобном комфортабельном унитазе, он рисовал в голове картины бытия и даже мечтал о чем-то своём, непостижимом. Закрытое пространство сортира, как космолет, уносило его в безбрежные неведомые дали. Размещаясь на белом кресле, как на троне великого жреца, и смотря на давящие смрадом стены, он ощущал себя вне человеческого мирка. Эфир туалета был наполнен грёзами и фантазиями, а фекальные выбросы, как катализатор, способствовали их рождению.

Этот участок барака был возвеличен Незнаевым до высшей святости и возведен в ранг Абсолюта. Ванька преображался, заходя на любимый участок своей вселенной. Здесь он чувствовал себя королем и полновластным хозяином. Дошло до того, что Ванька перестал использовать отхожее место по прямому назначению, а стал ходить сливать свои физиологические выбросы за барак, в многочисленные канавы-смрады. Мать-отшельница поначалу ходила в туалет Ваньки, но сынок повесил замок на дверь храма, и пришлось матери выносить ненужные вещи своего никчёмного тела в сливные ямы-проруби.

Незнаев был счастлив, имея такую отдушину, такой молельный дом. После скучных уроков он мчался в свой кабинет сладомыслия, наполненный внеземной радостью, и генерировал идеи чуждые существующему миру, но родные его созерцанию. Здесь он чувствовал себя защищенным. Здесь он был спасён от буйства непонятных идей и законов школьноуличной жизни. В тиши туалетной рощи он наслаждался своим существованием. Этот мир ему был понятен и не убог.

На полках храма он расставил свои любимые предметы, разложил вырезки из газет. Смотря на них и трогая, он прикасался к собственной вселенной, ощущал себя уверенным и важным в отличие от школьной ненавистной парты, серой школы, занудных и пугающих его учителей. Всё было чинно. Ванька боготворил туалетное таинство и всячески его развивал, принося в обитель понравившиеся вещи, которые освящал водой из унитаза. Таким образом, предметы клозета наполнялись божественной природой и утрачивали связь с бессмыслицей, абсурдом мира, который их изначально породил.

Всё, что было в храме, стало святым и богородным. И когда Незнаев говорил с предметами в туалете, а это было постоянно, он их называл не иначе, как ”святой карандаш” или ”святая резинка”. Приставка, определение “святой” или “святая” говорила о божественной сущности предметов, и о том, что они были окроплены водицей из унитаза. Если Ванька брал что-то в школу из своего молельного дома-клозета, а это было чрезвычайно редко, то не забывал употреблять эту приставку. Школьники улыбались названиям обыкновенных предметов, которые оглашал Незнаев, но Ванька твёрдо верил в их божественную сущность и поэтому никак не отвечал на глупые насмешки одноклассников – богохульников.

Так сформировалась высшая идея туалета, определены его духовные ценности, таинства. Клозет с журчащей водой осмыслен и наполнен Абсолютной Истиной.

Минуты и часы пребывания в туалете он посвящал внутреннему убранству и уюту. В одно из прекрасных мгновений Ванька уследил своим взглядом, наполненным слезами радости, какие-то старые книжонки на верхних полках туалетика. Они были завалены старыми и пожелтевшими газетами. “Для жопы” – подумал Незнаев и стал собирать ненужный бумажный хлам в мусорное ведро. Среди этой макулатуры ему попалась книжица под названием ”Словарь иностранных слов”. Перелистывая данное наследие человеческой культуры, он читал непонятные и незнакомые ему словца-загадки. Сильно устав от бессмысленности ситуации, он зло бросил мракобесный словарь в помойное ведро, но…. потусторонне нравоучение матери – ”Сынок, иди учи слова, сынок, иди учи слова…” -прогремело в головке дурашки Ваньки. Он вспомнил бред матери про слова. Достав обратно книжку-всезнайку, Незнаев положил ее перед унитазом для дальнейшего возможного осмысления и занялся философским калоизвержением, коим любовался и наслаждался, потупив взор. “Потом…” – подумал он, имея в виду ”Словарь иностранных слов”.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.