# Рыжие

Лана Чайка

Девочка стояла на пустынной улице, и её золотисто-рыжие волосы развевались на ветру. Она ждала, что кто-то выйдет и поможет ей. За её спиной рушился целый мир – удивительный и красивый. Замок с позолоченными башенками и узкими высокими окнами, где жили самые добрые люди, оседал и таял на глазах, словно мороженое на солнце. Губы девочки продолжали шептать, потому что голос её охрип от крика: – Пожалуйста, помогите… Кто-нибудь выйдите… Но жители городка сидели в своих тёплых домах и не спешили на помощь, а те, кто созерцал её из окна, тайком глядя на хрупкую фигуру девочки, спрятавшись за занавеской, только удивлялись: «Какая-то странная девчонка. И чего это она стоит там одна на ветру?». Просто они не видели того, что видела она, не знали того, что знала она и, по правде говоря, не хотели знать. Им было хорошо в своих уютных домах-коробочках. А девочке так и не удалось спасти тот мир, ведь она была совершенно одна.

## Вступление

Малуху снился один и тот же сон несколько ночей подряд и не давал покоя. Рыжеволосая девочка, стоявшая на пустой улице и обдуваемая ветром, выглядела такой несчастной и одинокой, что ему хотелось прийти на помощь, но он не находил дверь. Мужчина метался по дому и даже пытался открыть окно, но оно не поддавалось. На этом самом месте он каждый раз просыпался, так и не узнав, смог ли ей помочь.

Малух был волшебником и магом, однако, последнее время его способность предвидеть будущее исчезла, а стеклянный шар, которым он пользовался, потемнел, да еще этот странный сон. Он не понимал, что происходит, но не переставал думать о том, что ждёт его страну. Шмехи, напавшие на королевство трёх городов, планировали что-то ужасное и разрушительное. Это было очевидно. Но королева отдала им всех рыжеволосых жителей по требованию врага. Это не могло спасти их мир, а только давало отсрочку. Возможно она этого не понимала, а её советники и подавно. Зато по королевскому указу началась настоящая охота на ведьм и колдунов, а попросту говоря, на простых смертных, недовольных ситуацией, или вообще, на случайных людей.

По иронии судьбы Малуха назначили главным возницей королевства и прикрепили к военному корпусу, не зная того, что он сам является магом. Ему приходилось держать это в секрете, и теперь мужчина доставлял этих несчастных в тюрьму. Но последней каплей терпения стал арест Николь, дочери его друга, такого же волшебника и мага, который был вынужден скрываться от преследования. И Малух решил отправиться к Зарине, старой колдунье, которая обособленно жила в чаще леса и знала обо всём.

– А… Приехал… – бросила она, стоило мужчине переступить порог её избушки. – Ответ ты узнаешь сам. Мне не задавай никаких вопросов.

Волшебник догадывался, что Зарину обмануть нельзя, поэтому решил начать разговор издалека.

– А ты не боишься, что тебя тоже сожгут на костре? – спросил он, продолжая стоять в дверях.

Она зыркнула на него исподлобья и стала вытаскивать из печи горячий чугунок, обхватив его грязным засаленным фартуком. Старуха поставила его на длинный деревянный стол, и сразу по всему помещению распространился странный запах, не похожий ни на что. Затем швырнув на стол миску и ложку, указала гостю на лавку:

– Садись, коль приехал.

Он послушно уселся за стол и посмотрел на Зарину.

– А ты? – кивнул Малух на казанок.

– Не себе готовила. Знала, что сомнения пригонят тебя ко мне, – ответила она, и шмякнула в миску ложку жёлто-зелёного варева, похожего на густую кашу.

– Я не голоден, – ответил мужчина.

– Ешь, говорю, – бросила на него быстрый взгляд колдунья. – Глядишь, просветлеет в голове. Там особые травы, – уже мягче сказала она и уселась напротив.

Он взял ложку и, как послушный ребёнок, начал медленно есть, пытаясь определить вкус.

– Да не бойся, – попыталась засмеяться женщина, но тут же закашлялась. А когда приступ кашля прошёл, старуха слабым голосом заговорила:

– У той девчонки, что во сне видел, есть миссия, и ты должен помочь рыжей, иначе не будет ей покоя, и тебе – тоже.

– Она спасёт наше королевство? – спросил мужчина.

– Разве я об этом говорю? – повысила голос колдунья и снова закашляла. – Сделай, как должно, а уж потом поглядишь, что из того выйдет. Ко мне придёшь через неделю и сожжёшь моё тело. Там на поляне за домом я приготовила место, сам увидишь. Это и будет мой костёр, и моя могила. Пора мне…

Затем она кинула на стол связку ключей и продолжила:

– Скоро придёт женщина, которая будет звать себя Зарина. Отдашь ей ключи, она знает, что делать. И про девчонку не забудь. А теперь ступай. Устала я.

И её сгорбленная фигура скрылась в соседней комнате, откуда снова послышался надрывный кашель. Он даже не успел её ни о чём спросить, а через неделю вернулся, как велела колдунья. Мужчина нашёл её мёртвое тело на лежанке в той комнате, где она скрылась в последний его визит. Малух сделал всё, как она просила.

## Глава первая

Аня не успела дочитать слово, как её планшет начал соскальзывать с колен, и она внезапно выбросила руку вперёд, чтоб ухватить его, забыв, что находится в классе. Подняв глаза вверх, она увидела Елизавету Владимировну, которая, завладев имуществом девочки, осуждающе смотрела на свою ученицу. Затем учительница молча развернулась и пошла к столу, где оставив Анин планшет, взяла в руки книгу, чтоб продолжить урок внеклассного чтения.

Аня, рыжеволосая девочка, которую дети дразнили «морковкой», на что она очень обижалась, надула губки и уставилась в окно.

– Не переживай, – шепнул однокласснице Герман, её единственный друг и защитник, сидевший с ней за одной партой. – После урока отдаст.

– На самом интересном месте… – также шёпотом ответила девочка возмущённо.

– А ты что читаешь? – спросил одноклассник.

– «Гарри Поттер». Не читал?

– Нет…

– Обязательно найди в инете и скачай, а хочешь, я тебе ссылку перешлю?

– Петрова и Скворцов, – сделала замечание детям Елизавета Владимировна. – Будете болтать, рассажу.

– Ладно, потом поговорим, – пробубнила Аня, поглядывая на учительницу, которая начала читать отрывок из «Тома Сойера». Они немного послушали, и девочка снова зашептала:

– Она думает, если мы в пятом классе, значит совсем ещё дети. Я «Тома Сойера» ещё в первом классе прочла.

– А я во втором, – ответил Герман и стал кривляться, изображая персонажи из произведения Марка Твена.

– Скворцов, прекрати сейчас же, – сделала ему замечание Елизавета Владимировна, потому что дети в классе начали хихикать, а некоторые открыто смеяться, глядя на шутника.

Но стоило ей опустить глаза в книгу, как Герман скорчил такую смешную рожицу и даже привстал из-за парты, что все так и покатились со смеху. Молодой учительнице надо было бы и самой посмеяться вместе с детьми и разрядить обстановку, но она почему-то рассердилась.

– Давай дневник, я вызываю твоих родителей, – захлопнула она книгу и положила на свой стол.

Класс притих, и все уставились на мальчишку.

– Я больше не буду, – выпалил Герман.

Обычно это срабатывало, но не в этот раз.

– Твоё «не буду» я уже слышала, – учительница оставалась непреклонной. – Мне надоело с тобой воевать, пусть родители разбираются.

– Он больше не будет, – вступилась за своего друга Аня.

– А ты, Петрова, не лезь, куда тебя не просят, – сердито сказала Елизавета Владимировна, а затем устремила строгий взгляд на виновника беспорядка. – Я жду, Скворцов.

Мальчик поплёлся к учительскому столу.

– Ну, чего стоишь? – спросила она, забирая из его рук дневник. – Иди, садись на место.

Но он продолжал топтаться возле её стола, опустив голову.

– Не пишите ничего, пожалуйста, – сказал мальчик еле слышно.

Учительница открыла дневник, не обращая внимания на просьбу своего нелюбимого ученика, и уже собиралась сделать запись, как снова услышала голос Ани:

– Елизавета Владимировна, не надо… Просто у него высокий энергетический потенциал, и он еще не умеет им управлять. Но вообще-то, это ведь хорошо, если у человека много энергии, он даже может… Может сделать всё что угодно. Между прочим, высокий энергетический потенциал имели выдающиеся люди.


Другой ученик, долговязый парень по фамилии Слепаков, вскочил на стул и начал размахивать рюкзаком, выкрикивая:

– У меня тоже высокий эндокритический потенциал…

Класс в очередной раз взорвался смехом. Со своего места подхватился Горженко, толстый мальчик, и писклявым голосом завопил:

– Отдай… Это мой рюкзак… – и двинулся в сторону Слепакова.

Похититель чужих рюкзаков соскочил на пол и стал дразнить толстуна, ловко увёртываясь от его неуклюжих попыток вернуть своё имущество. Хобенко начал дергать за косички Мудрачкову, а та визжала, схватившись за голову. Другие ученики тоже подхватились со своих мест, и каждый кричал что-то своё. Урок был сорван, хотя молодая учительница пыталась утихомирить детвору, но тщетно, никто её не слушал.

Резко прозвенел звонок, будто пришедший ей на выручку, и она, махнув рукой на резвящихся детей, вновь уселась за свой стол, пытаясь все-таки довести начатое дело до конца, но тут к столу подлетела Аня и, схватив дневник своего одноклассника, возбуждённо выпалила:

– Вы не можете делать запись на переменке, таковы правила в нашей школе, – и сунула его в руки Герману.

Женщина оторопело уставилась на девочку и, не найдя, что ответить, перевела взгляд на класс. Дети уже открыли дверь и начали выскакивать в коридор, продолжая кричать и толкать друг друга.

– Ничего, Петрова, – наконец пришла в себя учительница. – Я воспользуюсь телефоном, – сказала она и вышла из класса, оставив на столе Анин планшет.

Девочка тут же подхватила его и сунула в свой рюкзак.


После уроков Аня и Герман отправились в парк, который находился через дорогу от их школы. Здесь, в самом дальнем углу, стояла деревянная беседка, которая давно не видела кисти маляра, а старая краска уже облупилась и смылась дождями, и только вверху, на изрешеченной дырками крыше, кое-где оставались следы зеленой краски. Эта беседка была их любимым местом, так как располагалась вдали от пешеходных дорожек, и сюда никто не заглядывал.

– Не переживай, – пыталась утешить своего друга Аня, залезая на лавочку с ногами и усаживаясь на парапет. – Может, она еще не позвонит.

– Ага, как же, не позвонит… Видела, какая она была злющая… – ответил Герман, устраиваясь напротив.

– Она не злющая, – ответила девочка. – Просто, беспомощная, не знает, что с нами делать. И потом, мне кажется, она не любит детей.

– Если не любит, чего в школу идти? – насупился Герман.

– Ты знаешь, – снова заговорила Аня, – на одном сайте я видела рассказ, который написала Елизавета Павловская. Может, это наша Елизавета Владимировна? Если так посмотреть, она ведь учит нас языку и литературе, значит, сама может писать.

– Не факт, – откликнулся Герман, а потом, сделав кислое лицо, добавил:

– Мне все равно, пусть хоть романы пишет… Никогда не буду их читать…

Из кустов напротив беседки высунулась голова девочки, и её взгляд был направлен в сторону детей. Поджав губы, она тихо прошипела:

– Вот где они прячутся. Понятно…

И тут же сзади неё выросли ещё две головы девочек, они тоже уставились на беседку.

– Пошли, – скомандовала первая, – и все три головы исчезли в кустах, а затем юные сыщицы вышли на открытое место и двинулись прямиком к беседке.

Только Аня хотела что-то возразить Герману, как заметила своих одноклассниц. Первая, Воронкова, толстушка с гладко зачесанными волосами и массивной светлой косой, была старостой класса и считала своей обязанностью следить за одноклассниками даже вне школы. Две другие, её подружки, всегда сопровождали Воронкову.

Аня и Герман молча смотрели на эту троицу, а староста изрекла:

– Понятно, где вы прячетесь.

– От кого нам прятаться? – невозмутимо ответил Герман.

Аня добавила:

– От тебя что ли?

– Секретничаете? – не обратила внимания на слова одноклассников Воронкова и хотела войти внутрь беседки, но Аня, спрыгнув на пол, преградила ей дорогу и вызывающе сказала:

– Слушай, Воронкова, тебе чего надо?

– Чем вы тут занимаетесь? – не унималась староста.

– Чем надо, тем и занимаемся, – не выдержала Аня. – Чего ты вынюхиваешь, за всеми подсматриваешь? Тебе, что, нечем больше заняться? Лучше бы книжку почитала, чем шпионить.

– Ты можешь говорить что угодно, Петрова, но я, все равно, выведаю все ваши секреты, – ответила староста и, скривив губы, изображая улыбку, добавила:

– Рыжая Петрова свалилась с забора…

Эта дразнилка задевала Аню больше всего. Да, у неё были рыжие волосы, как у её бабушки, а папа ласково называл свою дочку «Рыжиком», но ни с какого забора она никогда не сваливалась. Аня схватила свой рюкзак и кинулась на обидчицу. Воронкова отскочила в сторону, а её подружки завизжали и бросились бежать. Герман перехватил Анину руку с рюкзаком и примирительно сказал:

– Не надо, она того не стоит.

Староста послала в их сторону презрительный взгляд, развернулась и уверенной походкой пошла к своим подругам, которые поджидали её неподалёку. Аня вернулась в беседку, топнула ногой и, еле сдерживая себя, произнесла:

– Терпеть её не могу… Шпионка… И так настроения никакого, а тут ещё эта… – не найдя подходящего слова, она только махнула рукой. – Вот бы сейчас оказаться в каком-нибудь другом мире, чтоб больше никогда её не видеть.

– В каком ещё другом? – не понял Герман.

– Я читала на одном сайте, что существует тысяча других миров, – ответила фантазёрка, сразу позабыв свою обиду. – Есть миры, похожие на наш, а есть, где живут монстры… Куда бы ты хотел попасть?

– Я предпочитаю остаться здесь, – ответил Герман.

– И каждый день видеть эту Воронкову? – бросила взгляд в сторону удаляющихся одноклассниц Аня.

– Да что ты привязалась к этой Воронковой? Вот мне сегодня крышка, если Елизавета позвонила маме. А она, скорее всего, позвонила, – обречённо констатировал мальчик.

– Я и говорю, хорошо было бы переместиться, – подхватила неугомонная любительница других миров. – Только знаешь, к монстрам мне что-то не хочется. Я бы отправилась в какое-нибудь старинное время, где кавалеры и дамы, где все такие галантные, – романтично произнесла девочка.

Не успел Герман ответить, как в беседку залетел чёрный ворон и сел на парапет, в его клюве что-то поблёскивало. Он уставился на Аню немигающими глазами, а дети удивлённо смотрели на птицу. Наконец ворон, каркнув, выронил из клюва вещицу и тут же взлетел. Проводив его взглядом, Аня подобрала с пола маленький металлический предмет, который оказался простеньким, но в то же время элегантным браслетом.

– Смотри, – обратилась девочка к Герману, восторженно рассматривая вещицу. – Какая прелесть.

– Ничего особенного, – ответил равнодушно мальчик. – Наверно, у кого-то стянула.

– Кто? – не поняла Аня.

– Ворона.

– А может, это ворон и может, он вовсе не стянул, а принёс мне подарок.

– Чего? – начал смеяться Герман. – Ты ещё скажи, что это заколдованный принц, твой тайный поклонник.

– У меня нет поклонников, – обижено выпалила Аня, толкнув Германа и, отвернувшись от него, начала надевать браслет.

– Ладно, давай застегну, – сказал мальчик, перестав смеяться.

– Не надо, – пробурчала Аня.

– Я пошутил, чего ты обижаешься?

– Я думала, ты мне друг, – только и ответила она, продолжая сражаться с застёжкой.

– Ну ладно тебе.

Герман помог девочке надеть браслет, и она, отведя руку в сторону, стала любоваться на обновку.

Они не заметили, как небо стремительно затянулось чёрными тучами, подул сильный ветер, и дети всполошились лишь тогда, когда блеснула молния, и так загрохотало, что даже заложило уши, а старая беседка, поскрипывая, закачалась. И тут же пошёл ливень, а старые доски на полу в беседке начали одна за другой отскакивать, будто кто-то выбивал их изнутри. Аня с Германом забились в дальний угол, вцепившись друг в друга, и, словно парализованные, не могли пошевелиться, а только вздрагивали каждый раз, когда очередная доска взлетала вверх и с шумом падала рядом. Но вскоре дождь стал утихать, небо светлеть, а доски перестали отлетать, и ребята обнаружили ступеньки, ведущие куда-то вниз, которые просматривались на месте образовавшейся дыры. Первым пришёл в себя Герман:

– Что это?

– Не знаю, – ответила Аня, подходя ближе к отверстию. – Там темно, ничего не видно.

– Пошли отсюда, – отозвался мальчик и подхватил свой рюкзак.

Но Аня уже начала осторожно спускаться, подсвечивая себе мобильным телефоном.

– Не ходи туда, – остановил её Герман.

– А вдруг там что-то интересное, – спустилась она ещё на одну ступеньку.

– Что там может быть интересного? – не сдавался мальчик.

– Клад.

– Какой ещё клад? Пойдём лучше.

Аня обернулась к своему другу:

– Давай спустимся. Неужели тебе не интересно? Ну пожалуйста… Мы только чуть-чуть посмотрим и уйдём.

– Ладно, – наконец согласился Герман и, оставив свой рюкзак, пошёл за Аней.

Как только дети исчезли в подземелье, к беседке снова подлетел ворон и, усевшись на перила, стал смотреть немигающими глазами, как доски сами по себе стали укладываться на прежнее место. Затем, так же молча, взлетел ввысь и растаял, как призрак, и только одно чёрное перо, плавно кружась, опустилось вниз и, пролетев через дыру в крыше, улеглось на пол.

## Глава вторая

Аня открыла глаза и увидела свинцовое небо, пошевелила руками, ощупывая себя и, поняв, что нигде не болит, привстала с земли и тут же обнаружила Германа, распластавшегося в нескольких метрах от неё. Он лежал, широко раскинув руки, глаза его были закрыты, и казалось, что он не дышит. Девочка бросилась к своему другу и стала надавливать ему на грудную клетку так же, как она видела по телевизору, когда спасали людей. Герман засмеялся и начал отбиваться от своей подруги.

– Щекотно, – воскликнул обманщик.

Аня тут же вскочила на ноги, обидевшись, и отошла в сторону. Герман тоже поднялся с земли.

– Ну чего ты? Пошутить нельзя? – примирительно спросил он.

Но девочка уже осматривалась, и её лицо стало озабоченным. Правда, ничего странного в местном пейзаже не было: поле с кукурузой, просёлочная дорога, вдоль которой рос кустарник, вдали виднелся лес. Наконец Герман воскликнул, озираясь по сторонам:

– Где мы?

– В другом мире, – уверенно ответила девочка, сама не осознавая, как близка к истине.

– В каком ещё другом? – отмахнулся Герман, но настроение его явно ухудшилось, не обнаружив парка и беседки, а увидев какое-то незнакомое место, в которое они попали непонятным образом.

– Похожем на наш, – ответила Аня.

– Этого не может быть, – не сдавался Герман.

Аня посмотрела на кукурузные початки, стоящие, как столбики, и резюмировала:

– Ну это неважно, где мы и как здесь оказались…

– Неважно? – возмутился её друг. – Да это же самый главный вопрос. Что ты помнишь?

– Помню, как мы спускались по ступенькам, – наморщила лоб Аня. – А потом доски сами по себе стали прибиваться обратно, и мы не смогли вылезть, тогда пошли вниз и ты меня толкнул, а я упала и покатилась по ступенькам, дальше ничего не помню.

– Я тебя не толкал, – возмутился Герман. – Это ты меня спихнула со ступенек.

– Зачем мне было тебя спихивать?

– Значит, это не ты? – задумался мальчик.

– Нас кто-то заманил в подвал, а потом столкнул со ступенек, – догадалась девочка.

– Но зачем?

– Не знаю, но вижу, что мы теперь в другом мире.

Аня посмотрела на Германа, который был чуть ли не в два раза больше неё, и казалось, вот-вот расплачется.

– Не переживай, – она положила ему руку на плечо. – Главное выяснить, куда нам идти.

– Чтоб попасть домой? – с надеждой в голосе спросил мальчик.

– Думаю, домой мы попадём нескоро, – ответила Аня таинственным голосом, а потом добавила:

– Если, вообще, попадём.

– Не говори так, – закричал Герман. – Вечно ты что-то выдумываешь.

Но девочка его перебила:

– Смотри, что там? – И она указала на дорогу, по которой двигалась телега в сопровождении нескольких всадников.

– Вот, мы у них и спросим, – обрадовался мальчик, собираясь выйти на дорогу и пойти навстречу приближающемуся эскорту.

– Нет, – прошептала Аня и схватила Германа за руку. – Нам лучше спрятаться, – потянула она своего друга к большому раскидистому кусту.

– Но почему? – удивился Герман.

– Ты что не видишь, во что они одеты? – ответила Аня. – Эти люди не из нашего времени.

Повозку сопровождало шестеро всадников в длинных серых плащах с капюшонами, надвинутыми на самые глаза. Кисти рук, держащие поводья, были обтянуты перчатками из грубой кожи, на ногах высокие сапоги – ботфорты. В телеге сидела женщина, и, несмотря на прохладную погоду, на её плечи был накинут лёгкий плащ, а голову покрывал капюшон, закрывающий почти всё лицо, из-под которого выбивались длинные черные волосы.

– Это, наверно, съёмки какого-то фильма, – догадался Герман.

– А где же тогда режиссёр и все остальные? – покачала головой Аня. – Нет, это не кино, это реальность, – как-то по-взрослому произнесла девочка и потянула Германа за руку.

Они спрятались в кустах и стали наблюдать за приближающейся телегой. Всадники двигались молча, слышен был только стук копыт. Женщина в повозке сидела, обречённо повесив голову. И только возница, бородатый мужчина крепкого телосложения в длинном подпоясанном армяке и меховой шапке, бросил быстрый взгляд в сторону куста, за которым спрятались дети. Аня и Герман затаили дыхание, им стало жутко, казалось, что он их увидел и сейчас крикнет всадникам, а те схватят бедных детей и усадят рядом с этой женщиной. А может быть, вытащат свои длинные кинжалы и… Нет, об этом Ане думать не хотелось. Но ничего не произошло, телега в сопровождении всадников поехала дальше, а перепуганные дети с облегчением выдохнули.

Они решили идти в том направлении, куда удалился эскорт, в надежде отыскать дорогу домой или встретить кого-то, кто бы им помог. Аня сказала, что раньше по дорогам ходили старые провидцы и указывали путь тем, кто заблудился, а по всем признакам они попали именно в такое старинное время. И эти провидцы чаще всего были слепыми. Тут Герман немного поспорил со своей начитанной одноклассницей: как слепой может что-то видеть? Аня не могла этого объяснить, но ответила, что информация достоверная, потому что она почерпнула её на одном сайте или прочла в какой-то книжке, девочка точно не помнила. По пути они никого не встретили, только заметили ворона, который появился из ниоткуда и теперь кружил над их головами.

– Чего он здесь разлетался? – нарушил молчание Герман, указывая на черную птицу.

– Вороны питаются умершими, – невозмутимо ответила Аня. – Я на одном сайте читала, что они могут сопровождать свою жертву несколько дней, пока та не умрёт.

– Какую жертву? – не понял Герман.

– Ну, вороны чувствуют, когда кто-то умрет… – стала объяснять девочка профессорским тоном.

– Не хочу ничего слушать, – закричал мальчик, закрывая ладонями уши.

– Один – один, теперь мы квиты, – улыбнулась рыжеволосая бестия. – Я пошутила. Что нельзя?

– Ну, и шуточки у тебя? – нахмурился Герман и пошёл по дороге вперед.

Аня побежала за ним, но пройдя немного, мальчик вдруг резко остановился и, подождав свою спутницу, неожиданно попросил:

– Покажи руку.

– Зачем?

– Ну, покажи.

Аня протянула ему руку.

– Да нет, другую.

Девочка выставила вперёд другую руку, ничего не понимая.

– А где твой браслет?

Она и сама посмотрела на свою руку.

– Ой, его нет… Наверно, застёжка расстегнулась и он упал, – повернула она обратно, собираясь побежать на то место, откуда они начали свой путь.

– Ты куда? – остановил её мальчик.

– Я посмотрю, – ответила она и помчалась в обратном направлении.

– Аня, подожди, – окликнул её Герман. – Его там нет.

Она остановилась и через плечо посмотрела на своего спутника.

– А ты откуда знаешь? – крикнула она ему, оказавшись на приличном расстоянии.

– Иди сюда, – подозвал девочку Герман. – Ну иди, я всё понял.

Когда она вернулась, он указал на ворона, который продолжал кружиться над ними.

– Это он нас заманил сюда, – сказал мальчик.

Аня тоже посмотрела на птицу.

– Точно, – воскликнула она. – Я надела браслет, а потом всё и началось…

– Нам нужно от него убежать, – сделал заключение мальчик и, схватив Аню за руку, быстро пошёл по дороге.

Она едва поспевала за ним, искоса поглядывая на ворона, который их сопровождал. Они долго шли молча, наконец, её спутник поубавил шаг, да и она чувствовала усталость. Начинало темнеть и становилось по-настоящему холодно. Это они оба ощутили, ведь, дети были одеты в легкие куртки. Вдруг Герман резко остановился, уставившись вперёд. Аня тоже посмотрела в том же направлении. В сумерках виднелась каменная стена с башенками, вырисовывающимися на фоне серого неба. Дети молча переглянулись и, как по команде пошли дальше, прибавив шагу, устремив взгляд вперед на выраставшую перед ними крепость. Вдруг Аня услышала позади какой-то шум. Обернувшись, она увидела несущихся по дороге лошадей. Ей показалось, что целый табун мчится прямо на них. Девочка с такой силой отпихнула Германа, что тот, отлетел на обочину и скатился в канаву. Она сама едва успела отпрыгнуть в другую сторону, чуть не угодив под копыта. Тут послышалось громкое:

– Тпррру…

Ржание лошадей, и только сейчас бедняжка обнаружила четырех животных, а не целый табун, как ей показалось мгновение назад. Они были впряжены в карету, на козлах сидел тот самый возница, который совсем еще недавно управлял телегой, только одет он был по-другому – более изыскано, как подобает кучеру, но его взгляд был таким же острым и проницательным. Лошади остановились и затопали на месте. Из окошка кареты высунулась чья-то голова, и послышался скрипучий голос:

– Что такое?

Возница спрыгнул на дорогу и почтительно ответил этой голове:

– Не беспокойтесь, ваша светлость. Ничего особенного…

Но хозяйка экипажа уже успела увидеть Аню и, высунув руку в ажурной перчатке, пальцем указывая на девочку, спросила:

– Кто это?

– Это просто ребёнок, – ответил бородатый дядька.

– Пусть он подойдет сюда, – заскрипел голос её светлости.

Возница кивнул Ане, давая понять, что ей следует подойти к карете. Девочку возмутило такое пренебрежительное обращение, она давно уже не считала себя ребёнком, но все же, подошла ближе.

– Это – девочка, – сказал возница своей госпоже и посмотрел на Аню, подчеркнув слово «девочка», будто прочёл Анины мысли.

Она про себя поблагодарила этого человека, который уже не казался ей таким опасным.

– О, – воскликнула дама, вытаращившись на Анины волосы. – Как тебя зовут?

– Аня.

– Аня? – переспросила дама. – Какое странное имя. Ты откуда взялась?

Девочка замешкалась, не зная, что ответить, но тут ей на выручку пришел возница:

– Так это… Она видно дочь того купца, что на днях приехал… Ваша светлость у него в прошлый раз ткани покупали…

– Ах, купца? – вновь послышался голос из кареты. – Так ты иностранка? А что ты делаешь тут одна? – обратилась она к девочке. – Это может быть небезопасно. Садись, я отвезу тебя к отцу.

Аня, вспомнив про Германа, покрутила головой и, не увидев его, ответила:

– Большое спасибо, ваша светлость, но я потеряла… – и она вновь огляделась по сторонам.

– Что ты потеряла? – голос дамы немного смягчился.

– Понимаете… Герман… Мой однок… Мой брат… Он был со мной…

И тут она увидела Германа, которого уже успел отыскать возница и подвёл к карете.

– Так это твой брат? – стала разглядывать мальчика дама.

– Да, ваша светлость, – ответила Аня, обменявшись с Германом взглядами и схватив его за руку, сильно пожала её.

– Ну что ж, пусть он едет с Малухом, – ответила дама и жестом указала на своего слугу, – а ты садись ко мне, – кинула она девочке и её голова исчезла внутри кареты.

Герман растерянно смотрел на возницу и не двигался с места. А тем временем, Аня, очутившись напротив её светлости, вдохнула приторный запах, исходящий от дамы, и поморщилась. Она терпеть не могла, когда кто-то сильно душился. А Малух молча подсадил Германа и сам уселся рядом. Лошади тронулись с места, и карета покатила дальше, над ней, никем не замеченный, кружился ворон. До крепости оставалось недалеко.

Её светлость оказалась пожилой дамой в чёрной меховой накидке поверх такого же чёрного атласного платья с высоким воротником. Её лицо было крайне непривлекательно: с длинным крючковатым носом и тонкими поджатыми губами; маленькие глазки смотрели на Аню с любопытством и, в то же время, с недоверием. Под этим колючим взглядом девочка чувствовала себя так неуютно, что ей хотелось открыть дверцу кареты и выскочить, но она сидела молча, выпрямив спину, стараясь не смотреть на свою попутчицу.

– Отец всегда берет вас с собой? – наконец спросила дама.

– Отец? – замялась девочка, не зная, что ответить. – Нет, что вы, ваша светлость, – наконец выпалила Аня. – Ведь, нам нужно учиться, а наш папа долго путешествует… То есть, ездит, продаёт товар…

– А почему он взял вас в этот раз? – не унималась дама.

– А в этот раз он не хотел оставлять нас одних, – сказала девочка первое, что пришло ей в голову.

– Одних? А ваша мать? Разве она не заботится о вас? – сухо спросила её светлость.

– Наша мама умерла, – соврала Аня и почувствовала, как начинает краснеть. – Недавно, – добавила она для большей убедительности.

– Ах, так вы сироты? – голос дамы смягчился еще больше. – Бедные, – добавила она. – Как это должно быть ужасно.

Тут карета остановилась, дверца открылась, и Аня увидела Малуха, он доложил:

– Ваша светлость, мы прибыли.

Девочка вздохнула с облегчением, наконец-то допрос закончился. Возница подал руку даме, и та вышла из кареты.

– Прикажете отвезти детей? – спросил он, обращаясь к её светлости.

– Можешь отвезти мальчика, а её я хочу оставить у себя, – ответила дама и добавила:

– Она мне понравилась. Скажешь купцу, что я буду ждать его завтра утром у себя, чтоб сторговаться.

– Но ваша светлость, – ответил Малух, – держать у себя в доме такую девочку совсем небезопасно, – и тут он покосился на Аню.

– Никто не узнает, – ответила сердито дама. – Если, конечно, ты будешь держать язык за зубами. А купец уедет и концы в воду.

– Прошу меня простить, ваша светлость, я, конечно, буду молчать, но зачем подвергать себя такому риску? Вы ведь, видели какого цвета у неё волосы? – почти до шёпота понизил голос возница.

– Именно поэтому я и хочу её заполучить.

Аня слушала их диалог, понимая, что они говорят о ней, и интуитивно чувствовала, что эта старая ведьма затеяла какое-то недоброе дело. Малух поклонился даме, которую уже встречали слуги у парадных дверей её большого дома. Он протянул руку девочке, та соскочила на землю, а Герман слез сам и тут же стал рядом с Аней, будто чувствовал, что их могут разлучить и не ошибся.

– Нет, – сказал Малух, глянув на мальчика. – Ты поедешь со мной.

– Но… – попытался возразить Герман и схватил Аню за руку.

– А она останется здесь, – перебил его возница. – Скоро вы встретитесь, а пока делайте то, что вам говорят, – сказал слуга так тихо, чтоб слышали только дети. – Для вашей безопасности. Вы же хотите вернуться домой?

Ребята так и ахнули. Откуда он узнал, что они из другого мира? А Малух, понизив голос до шёпота, обратился к Ане:

– Чтобы не происходило, ничему не удивляйся и не сопротивляйся. Это бесполезно. Помни, ты здесь не случайно, а за него, – и тут возница бросил взгляд в сторону Германа, – не волнуйся. – А потом уже громко скомандовал мальчику:

– Быстро в карету.

– Нет, я лучше с вами, – ответил Герман и с надеждой посмотрел на свою подругу.

Но Аня была не в силах что-то изменить, она и сама не хотела разлучаться с ним, всё, что она могла – лишь улыбнуться своему другу, который до смерти был напуган. Наконец, карета тронулась, и девочка услышала сердитый голос дамы, которая поджидала Аню возле дверей. Она уже отправила всех слуг, кроме одного, державшего зажжённую лампу:

– Чего ты там замешкалась? Иди сюда, быстро, – и пожилая дама с опаской оглядела пустую улицу.

Было уже темно, и Аня не смогла как следует рассмотреть дом её светлости, однако нельзя было не заметить, что он был очень большой, как их Дворец школьников, куда девочка ходила заниматься танцами. Оказавшись возле массивной тяжелой двери, Аня потянула за круглую металлическую ручку и, пропустив вперёд хозяйку дома, переступила порог, не зная, что её ожидает.

## Глава третья

Утром юная путешественница проснулась от того, что кто-то трогал её волосы, но глаза не открыла, так ей хотелось досмотреть фантастический сон: как она попала в другой мир и оказалась в доме знатной дамы.

– Мам, ещё пять минут, – прошептала она, думая, что мать пришла будить её утром в школу.

Ответа не последовало, и сон улетучился, поэтому девочка открыла глаза и лениво потянулась.

– Если бы ты знала, что мне приснилось, – проворковала она, улыбаясь.

Но тут Аня увидела, что перед ней стоит не мать, а какая-то девочка в длинном, до самых пят, платье из простой холщовой ткани.

Бедное создание отскочило от кровати, как только гостья открыла глаза. Девочка была худенькая, и платье сидело на ней мешковато, будто с чужого плеча. Из-под белого чепчика выбилась прядь светлых волос. Её огромные глаза на бледном личике смотрели испуганно. Аня сразу всё вспомнила: никакой это не сон. И где сейчас Герман? Интересно, у него был сытный ужин и такая же мягкая постель, как у неё? Она почувствовала, как под ложечкой засосало от тоски. В этот момент ей так захотелось оказаться дома, она даже готова есть эту противную овсянку по утрам и не спорить с мамой, выслушивая её наставления. Аня соскучилась за папиным «Рыжик» и за его всегда смеющимися глазами. Она хотела встретиться со своим лучшим другом Германом, защищая его перед учителями, а после школы оказаться в их беседке и обсуждать текущие дела.

– Ты кто? – наконец спросила Аня, все ещё лёжа в кровати.

– Мэгги, мадмуазель… Я буду вам прислуживать, – ответила девочка тоненьким голоском, стараясь не смотреть на Анины волосы, и сделала низкий книксен.

– Вот ещё, – возмутилась Аня, отбрасывая одеяло. – Не нужно мне прислуживать.

– Так распорядилась её светлость, – лицо маленькой служанки стало ещё более перепуганным.

– Ну ладно, если её светлость так хочет, – согласилась Аня, вспомнив слова Малуха о том, что нужно «соглашаться и не следует сопротивляться». – Но только не называй меня «мадмуазель». Я – Аня.

– Хорошо, госпожа Аня, – ответила Мэгги, немного успокоившись, и все же решилась посмотреть на Анины волосы, но тут же опустила глаза.

– Просто, Аня, – поправила её новая обитательница дома.

Мэгги вновь сделала низкий книксен и радостно произнесла:

– Ваше платье, Аня, готово. Я пришила новый подол, так как вы очевидно повредили платье в дороге, а никакого багажа с вами не было.

Тут она взяла Анин школьный сарафан из серой тонкой шерсти и показала своей госпоже. К подолу был пришит целый кусок какой-то черной материи. Аня вытаращилась на свою форму, а затем, подлетев к Мэгги и выхватив из её рук сарафан, воскликнула:

– Что это?

Бедная служанка так перепугалась, что стала заикаться:

– Это самая лучшая ткань… Её светлость недавно пошила новое платье, а остаток подарила мне… Только господа могут позволить себе купить такую дорогу материю…

– Я – не господа, – отрезала Аня, но потом, смягчившись, добавила:

– Конечно, ты ни в чём не виновата. Извини, что я на тебя набросилась, но там, откуда я… Где я жила раньше, совсем другая мода. Неси ножницы, – примирительно произнесла юная бунтовщица. – Будем восстанавливать прежний вид.


После завтрака пришёл купец, об этом доложили её светлости, когда она показывала своей новой подопечной дом. Они успели пройти только половину второго этажа, первый – не заслуживал внимания; там жили слуги, находилась кухня и кладовая, а так же – большой холл и приличных размеров столовая, где Аня уже была вечером, когда подавали ужин. Они посмотрели десять комнат, не считая ту, которую выделили вечерней гостье, обставленных совершенно одинаково. В каждой был диван с высокой спинкой, несколько кресел, небольшой круглый столик, шкаф, в некоторых имелся камин и много разных мелочей на полочках и подставочках. Вся мебель была сделана, как под копирку – выгнутые ножки, завитушки, резные подлокотники, отличался только цвет обивки. И ещё девочку поразило количество подушек разной величины, обтянутых разноцветным атласом, которые лежали на диванах, в креслах и даже на полу, а стены украшали портреты мужчин, женщин и детей с рыжими волосами. Аня хотела спросить, кто эти люди, но не осмелилась.