Дмитрий Долина
МОЯ БЕЗУМНАЯ, БЕЗУМНАЯ, БЕЗУМНАЯ ЖИЗНЬ

– Чего ты добился в 45 лет?

– Я дожил до 45…:)

– А в чём смысл???!

О ЧЕМ ЭТА КНИГА?
(От автора)

Написано очень много разных книг. О том как достичь успеха и что для этого нужно сделать… Но, честно говоря, я не встречал книги, которая наглядно, на живом примере, показывала бы читателю как жить не следует. Поэтому я и решил написать эту автобиографическую историю, чтобы люди, читающие ее, смеялись, удивлялись, и испытывали целую гамму чувств и эмоций и при этом понимали, к чему могут привести поступки и решения, изложенные ниже. Жизнь каждого человека и хитросплетения его судьбы по-своему уникальны, поэтому я не буду утверждать, что моя жизненная история самая-самая, так как это было бы откровенной ложью с самого начала повествования. Просто я уже давно хотел поделиться своим жизненным опытом и нашел в себе силы все-таки написать свою непридуманную биографию. Я буду рад, если моя книга поможет хотя бы одному человеку не повторять моих ошибок и изменить к лучшему свою собственную жизнь – это значит, что она написана не зря…

ПРЕДИСЛОВИЕ

Всем привет!

Сегодня 31.05.2017, среда, Украина, Киев, 14:05 по местному времени…

Нахожусь дома, так как моя болезнь, напасть, карма (называйте как хотите) под названием «больше 2-х дней на работе на дядю или тетю – удел лузеров!!!» очень серьезно прогрессирует (в течении последних уже почти 5 лет). Но, если в большинстве подобных случаев я отказывался продолжать работу по своим собственным соображениям (нудно, бесперспективно, такое уже было и т. п.), то последняя история не вписывается в схему.

И это при том, что я отбросил все свои амбиции и перестал изображать из себя менеджера по продажам и вообще чела с большим жизненным опытом, навыками, знаниями, образованием… Решил все обнулить, начать практически с чистого листа, с простой физической работы за копейки, а как же еще может быть в нашей стране, но сейчас не об этом. Не буду утомлять подробностями работы и оплаты, приведу факты и только факты.

1-й день на этой работе начался буднично, как и любой другой понедельник, но, после обеда я потерял голос. Полностью. Связки просто отказались работать. А ведь я просто попил немного холодненькой водички, что делал тысячи раз в жизни. И это при том, я купаюсь зимой в проруби уже около 15 лет (!) и ничего подобного со мной не происходило уже давно. Вирус, скажете Вы, дело обычное.

2-й день начался с того, что я жестами объяснил коллегам по работе, что сегодня я разговаривать не могу, поэтому буду все внимательно слушать, но без комментариев. Так прошло около половины рабочего дня и тут даёт о себе знать моя старая травма колена, причем рецидив этот очень тяжелой формы – первые минут 5 я не мог ни сидеть, ни лежать, ни стоять, а только выть от боли и материться.

Кое-как, с горем пополам я дожил до конца рабочего дня, получил на руки свои копейки за 1-й день работы и отправился домой, надеясь, что к следующему утру смогу более-менее восстановиться и выйти на работу. Но не тут-то было, колено распухло и стало больше похоже на мяч для гандбола, так что, проснувшись утром, я сделал единственно правильное решение – на работу не выходить. Естественно поставив в известность руководство.

Не так давно в Фейсбуке мне попалась на глаза реклама книги Л.М. Черновицкого «Сумасшедшая история». Ради интереса я почитал 1-ю главу этой «увлекательной» истории, а затем и всю книгу. В ней автор рассказывает о своем, детстве, затем молодости, женитьбе, работе в прокуратуре и т. д. Не буду корчить из себя литературного критика. Скажу лишь следующее: если то, что описывает автор и есть, по его мнению, «сумасшедшая история», то пусть хоть немного поживет моей.

Приведу лишь несколько последних фактов из своей жизни за 2017 год, т. е. всего лишь за 5 месяцев (с хронологией в обратном порядке, начиная с сегодняшнего дня)

· о последней работе я написал выше

· предлагал свою кандидатуру для работы в салоне электромобилей. Отправлял резюме, затем позвонил, посоветовали подъехать в салон, что я и сделал. Распечатал резюме еще и в бумажном варианте, пришел в салон, но из руководства ко мне никто так и не вышел. Потом подошла какая-то девушка. Забрала у меня резюме и сказала, что мы Вам позвоним. Все, занавес.

· на прошлой неделе встречался по поводу работы с барышней из туристического агентства. Работа предлагалась в Черногории, все условия меня устроили, хотя ставки нет, только %. Но во время нашей беседы, я неоднократно слышал сомнения с ее стороны по поводу того «отпустит» ли меня жена, ведь меня не будет дома минимум полгода. Это из серии: «Сначала меня родители никуда не пускали, затем жена – когда же наконец я повзрослею?:)». В конце встречи я тоже распечатал ей своё резюме, договорились, что я позвоню через неделю. Неделя закончилась вчера. Но я в данный момент уже не уверенный в себе человек, обладающий всеми навыками необходимыми для работы, а тупо хромающий инвалид без голоса.

P.S. Я таки позвонил, когда уже мог нормально разговаривать и услышал следующее: «Вашу кандидатуру мне не утвердили, извините…»

· до этого была попытка устроиться в ломбард сети «Скарбниця» (причем уже не первая). Для этого нужно было принести оригиналы всех своих документов и документы членов семьи (отбор круче наверное чем в СБУ). Затем пройти обучение по ускоренной программе, всего-то 2 с половиной недели, которое при успешном (!) трудоустройстве оплачивается в сумме 2000 грн. Но на 2-й день обучения мне стала четко понятно, что это не моя работа – быть супер крутым парнем, разговаривающим с людьми только через пуленепробиваемое стекло.

· также я приходил на продажу б/у автомобилей. Но, после того, как какая-то тетка неопределенного возраста и внешности, в душном МАФе без кондиционера прямо на стоянке, начала учить меня жизни, говоря о том, что она имеет огромный опыт работы в кол-центре и это помогло ей добиться успеха в жизни. Что ж, если так выглядит успех, то зачем к нему стремиться, решил я и ушел оттуда.

· в начале мая предлагали работу по продажам карт Гугл, вся работа сводится к беготне по городу, по закрепленному за тобой району и впаривать всем фирмам, клиникам, парикмахерским и т. д. услуги «виртуальных туров» Гугл. Одним словом – волка ноги кормят.

· в последнюю неделю апреля, после приезда из Днепра, я проработал 2,5 дня в фирме продающей недвижимость от застройщика. Ничего плохого не хочу говорить, но меня убило обилие бумажной волокиты, вплоть до того что нужно составлять планы походов в туалет (шучу конечно, но впечатление такое осталось)

· 19 апреля я выехал в Днепр с твердой уверенностью подать документы на открытие польской рабочей визы и уехать в Польшу на работу. А заработав немного денег – в Чехию, так как там можно больше зарабатывать. Документы для подачи, за исключением приглашения были у меня на руках, приглашение пообещали передать в Днепр по моему приезду туда. 20 апреля я на родине, еду в визовый центр, там куча народа, занимаю очередь и жду. В течение пары-тройки часов выясняется, что сегодня приглашение не передадут, советуют подавать имеющиеся на руках документы, остальное довезти можно будет потом… Чтобы было понятно, на оформление документов у этой конторы было больше месяца, но результат оказался печальным. В итоге я послал их подальше…

· до момента подачи документов на польскую рабочую визу было еще несколько попыток трудоустройства. А также участие в одном из проектов АСП (Академія Сучасного Політика) с целью приобщиться к политической жизни страны.

· 14.02.2017 я вышел из самолета Тель-Авив – Киев, после 8-дневного нахождения в израильской тюрьме за то, что был пойман миграционной полицией на работе с туристической визой. Улетел в Израиль я сразу после Рождества, 8 января и проработал с 10 января по 6 февраля. ЗП, а это около $ 1700 естественно не получил.

· А перед тем как улететь в Израиль «на заработки», я продал свою машину по бросовой цене, так как не мог оставить свою семью без гроша, да и мне нужны были деньги на перелет, проживание, питание, услуги посредников и т. д.

Вот моя история только за последние 5 месяцев. Как Вы считаете, ее можно назвать нормальной? Пусть это будет вместо предисловия, может большинству из Вас не захочется дальше и читать, но это действительно моя реальная жизнь, моя борьба, моя история. А сумасшедшая она или нет, решать вам…

ГЛАВА 1
Детство, школьные годы

Начну я с самого начала…

Родился я 19 сентября 1972 года в г. Днепропетровске и назвали меня Дмитрием.

Кстати, любопытную информацию я нашел в Википедии: 19 сентября 1972 г. – Национальная ассамблея Панамы избрала президентом страны Деметрио Лакаса.

Также 19 сентября это – «Международный пиратский день».

Также в этот день в разные годы родились:

– 1911 – Уильям Джералд Голдинг (ум. 1993), английский писатель, лауреат Нобелевской премии 1983 года («Повелитель мух», «Шпиль», «Зримая тьма»)

– 1934 – Брайан Эпстайн (ум. 1967), менеджер группы «The Beatles»

– 1946 – Джон Коглен (John Robert Coghlan), ударник английской рок-группы «Status Quo»

– 1948 – Михаил Фоменко, украинский футболист и футбольный тренер, 2012–2016 гг – главный тренер национальной сборной Украины по футболу

– 1958 – Лита Форд, американская гитаристка, певица и композитор, бывшая лид-гитаристка The Runaways

– 1969 – Кэнди Далфер, голландская певица-саксофонистка…

…и ещё многие другие известные люди.

И ещё в этот день:

Михайлово чудо – день народного календаря у славян, приходящийся на 19 сентября, и посвящённый Чуду архангела Михаила. Считалось, что этот день является рубежом первых утренних заморозков. День осенней братчины. В общем, я думаю, Вы уже поняли, как все серьёзно:)

Родился я, в самой что ни на есть, обыкновенной, рабоче-крестьянской, советской семье. Для отца это был уже 2-й брак. Ему было 28, маме же только исполнилось 18 лет. Классика жанра, одним словом. Мой отец, Долина Леонид Сидорович. Родом из Днепропетровска. На тот момент он работал в банке. И параллельно занимался спортом:

– был мастером спорта СССР по академической гребле

– имел 1-й разряд по боксу и опыт выступлений на ринге

– также очень хорошо играл в волейбол

Мама, Долина Раиса Павловна (в девичестве Шевцова), родом из с. Знаменовка (Днепропетровская область), училась в каком-то ПТУ, честно говоря, не знаю, в каком.

Где-то и как-то их пути пересеклись, и в итоге 19 сентября 1972 года, я появился на свет.

Это и есть начало моей жизни, или цитируя Леонида Михайловича Черновецкого – моей «сумасшедшей истории».

И сразу же начались проблемы. Хоть я и родился в здоровой семье, отец – спортсмен, мама, выросшая на домашнем молоке и здоровых продуктах, врачи обнаружили у меня «малокровие» или говоря медицинским языком, анемию – недостаток в крови красных кровяных телец. И ещё что-то было не так с легкими. Врачи говорили, что когда я вырасту, мне ни в коем случае нельзя будет курить. Все советы врачей сводились к тому, что неплохо было бы пожить в деревне, где много свежего воздуха, домашнее молоко и здоровое питание. Жили мы в тот период (до 1974 г.) в Днепре на ул. Косиора 33 кв. 37. Трехкомнатная квартира на пятом этаже хрущёвки. Которую в своё время мой отец буквально выбил, еще когда жил вместе со своей мамой и старшим братом, Владимиром. Жило там 2 семьи: семья старшего брата (моего дяди), отец со своей семьей и их мама (моя бабушка Ира). В семье моего дяди было уже двое детей: Сергей (1968) и Генка (1972). То есть, всего в 3-х комнатной квартире жило 8 человек. Для старшего поколения, пожившего в коммуналках, это была неслыханная роскошь, но по нынешним меркам это как минимум «непристойно». Потому что семья должна жить в отдельной квартире, отдельно от своих родителей и родственников.

Ситуацию ухудшало ещё то, что моя мама была молода, неопытна, стеснительна не в меру, да и ещё и в статусе 2-й по счету жены моего отца. Поэтому постоянно происходили какие-то инциденты, а в конечном итоге это отражалось на мне. Однажды мама недосмотрела за мной, и я приложился головой об батарею, разбил себе бровь над правым глазом. Представьте себе 2-х летнего ребенка с залитым кровью лицом, в соплях, зашедшегося в крике. В другой раз я выпрыгнул из коляски и опять разрубил себе бровь над правым глазом об ручку холодильника. Вообще правому глазу доставалось по жизни, но об этом позже. Со своим двоюродным братом-одногодкой Генкой у меня тоже были проблемы. Хоть он и был почти на полгода старше и более крупным. Но, когда он пытался отобрать у меня что-то или просто приставал ко мне, я давал ему жесткий отпор. Зачастую это заканчивалось тем, что я сидел на нем сверху и молотил кулаком по спине (боксерские гены, наверное), а он в это время оглушительно ревел, пока кто-нибудь нас не разнимал. Было ещё много других ситуаций, делавших ситуацию в квартире напряженной. И врачи со своим диагнозом и рекомендациями сыграли решающую роль. В 1974 году мы благополучно съехали с квартиры в Днепре и отправились жить в село Знаменовку, откуда мама была родом. Причем отец, бескорыстная душа, ни тогда, ни позже так и не предъявил свои законные права на часть 3-х комнатной квартиры, которую, если бы не его вмешательство, никогда бы и не выдали. Возможно, он рассчитывал на то, что получит другую квартиру и не хотел ссориться со своим старшим братом, кто его знает, но по факту он просто её подарил…

После переезда сначала мама была счастлива. Еще бы – ведь она вернулась в привычную ей обстановку, но не все было так просто. Отец все ещё работал в Днепре, в банке и ему приходилось разрываться между семьей и работой. Однажды во время очередной поездки автобус Днепропетровск-Соленый Лиман, в котором он ехал к нам с мамой попал в аварию. Он столкнулся с армейским грузовиком и перевернулся в кювет. Разбившимися стеклами отцу изрезало спину, но его еле убедили в том, что нужно поехать в больницу и наложить швы, так он стремился к нам с мамой. Вообще о том периоде жизни я знаю только из рассказов родителей, поэтому перейду к той части, когда я уже сам начал осознавать происходящие события.

В конце концов, отец уволился из банка (так и не получив квартиру в Днепре) и устроился инспектором по пожарной безопасности в ППЧ-52 (противопожарная часть № 52) возле пгт Мелиоративный, где нам выдали служебную квартиру. Квартира была 2-х комнатная на 3-м этаже 3-х этажного дома. Этот период жизни я помню довольно хорошо. Отец ходил в форме пожарного инспектора с лихо закрученной фуражкой, проводил проверки на ближайших предприятиях, в колхозах (особенно во время сборки урожая) на предмет пожарной безопасности. Своё свободное от работы время, он посвящал мне. Благодаря чему я в 3,5 года научился читать. Отец также вел кружок по боксу в п. Мелиоративном и играл в волейбол на заводских соревнованиях, куда его частенько приглашали. Вскоре ему отказали в помещении, где он вел секцию бокса. А все потому, что он не брал денег за занятия (удивительно скажете Вы, но такой вот он человек) После этого каждое утро, а то еще и вечером, на тренировочной площадке для пожарных стала собираться группа ребят из старших классов средней школы и проводить тренировки. Некоторые из ребят впоследствии даже выступали на ринге. Толик Носань (царство небесное) выступал, Виталик Полеха (царство ему небесное) тоже выступал, а потом и сам тренировал молодых ребят, и чего греха таить, «бандюков» в 90-х. Одним словом, все кто ходил и хотел тренироваться, получили навыки боя, самозащиты, которые пригодились им в жизни. Но одними тренировками дело не ограничивалось, отец проводил с ними беседы, делясь своим жизненным опытом, читал и обсуждал с ними различные книги, музыку, фильмы. Большинство ребят называли его не иначе как – Учитель. И некоторые поддерживают с ним отношения до сих пор (Женя Этакаев), хотя прошло уже около 40-лет (!) А раньше в нашей служебной квартире постоянно появлялись его бывшие ученики, как по одному, так и группами. Делились своими успехами, просили совета, рассказывали о загранице, кому удалось вырваться за рубеж (а в те времена это было ой как не просто – не то, что сейчас – БЕЗВИЗ, вся Европа в твоем распоряжении и не только…) Интересное было время… В 1976 году у меня появился брат, Андрей Леонидович Долина. Родился он в Знаменовке и в роддом приехал на пожарной машине. Помню, как в детстве я таскал его за собой на пожарную вышку, по территории пожарной части и за ее пределами.

Там у меня появились первые друзья. С Пашкой Хенкиным мы впоследствии попали в один класс в школе и общаемся до сих пор. Лично редко получается, но хотя бы по телефону…

В садик я практически не ходил, только последний год, и то сдали меня только из-за того чтобы я присматривал за младшим братом. Садик ему категорически не нравился (забегая вперед скажу: как потом и школа), но на прогулке я приходил к нему в группу и это его хоть как-то успокаивало.

Кстати, вспоминаю историю из этого периода и улыбаюсь. Буквально за территорией «пожарки» был прием стеклотары. Рядом постоянно стояла бочка с пивом на продажу. И люди, идущие с работы, заходили выпить бокальчик-другой пивка…

Тут же был вино-водочный ларек, так что пили не только пиво. И всю эту красоту я каждый вечер, естественно в теплое время года, мог наблюдать прямо с балкона. Рабочие напивались и оставляли после себя бутылки. А стоимость бутылок тогда была: 20 коп (0,5л пивная либо водочная) и 25 коп (0,75л из-под портвейна). Особо ни с кем не советуясь, когда было особенно многолюдно, вооружившись капроновыми сетками, о п/э пакетах тогда ещё и не слышали я вышел на охоту. Довольно быстро я собрал 2 полных сетки бутылок и тут же сдал их в приемный пункт, выручив за них порядка 4–5 рублей. Довольный я шел домой, ведь на то время (1981–1982 гг) это были неплохие деньги за какие-то полчаса. Но всю эту тему с балкона увидел отец и дома меня ждал неприятный разговор, скорее даже внушение что такого больше делать нельзя, что это стыдно и т. д. и т. п. Это был совковый менталитет, навязываемый населению долгие годы подряд, главная идея которого сводилась к тому, что быть богатым плохо, нужно быть (нищим) как и все остальные и всякая подобная несусветная чушь. Такой вот был мой первый опыт самостоятельного заработка. И что Вы думаете, после этого я перестал собирать бутылки? Нет, конечно. Но делал я это теперь только тогда, когда точно знал, что никто из родителей меня не увидит.

В школу я пошел в 1979 году. И началось…

Нет, учился я хорошо: по окончании 1-ого, 2-ого, 4-ого и 5-ого класса на линейке директор школы «Бяша» (в миру Бессчастных Виктор Петрович) торжественно вручал мне грамоты об окончании учебного года с отличием.

Но буквально с 1-го класса начались драки. Я участвовал во многих из них. Не то чтобы я был каким-то хулиганом, просто время было такое, ну и, наверное, отцовские гены сыграли свою роль. Ну и плюс все знали, что отец тренирует старших ребят по боксу, поэтому многие нападки были именно по этой причине. Негласное прозвище «сын боксера» прочно закрепилось за мной. Отец, конечно, тренировал меня, насколько хватало времени, но, как известно, зачастую природа отдыхает на детях спортсменов. Со мной было примерно так же. Не то чтобы меня «чмырили» все кто хотел, но и на первых ролях даже в своем классе я никогда не был. Я держался особняком, не примыкая до поры до времени ни к какой группе ребят. Спортом, конечно, я увлекался: ходил на секцию легкой атлетики, играл в школе в баскетбол, волейбол, гандбол, также делал всякие упражнения на турнике и брусьях. Что же касается футбола, то я был просто одержим ним. Я играл во дворе, на школьном или заводском стадионе, мы играли между классами, между домами, просто собирались группой, разбивались на команды и играли. Первым чемпионатом мира, матчи которого я подсматривал исподтишка, когда родители отправляли меня спать, стал ЧМ по футболу 1982 г. в Испании. «Говорит и показывает Барселона» – именно с этой фразы с сильным грузинским акцентом начинались трансляции матчей ЧМ, которые вел Котэ Махарадзе. Ну а первым ЧМ, который я смотрел уже на правах взрослого, стал ЧМ 1986 года в Мексике. Стоит ли говорить, что у меня дома на стене висел плакат с турнирной сеткой чемпионата, начиная с группового этапа и заканчивая финалом, в придачу было как минимум 3 школьных тетради заполненных вырезками из газет и журналов об известных футболистах. Я мог на память перечислить, кто и когда выигрывал ЧМ и ЧЕ по футболу, Кубок Чемпионов, Кубок Кубков или Кубок УЕФА. Неудачи сборной или любимого клуба, а им с детства являлось и является до сих пор киевское «Динамо» я всегда переживал очень болезненно, но победы воспринимались как национальный праздник! Кстати если немного остановиться на 1986 годе в истории советского и украинского футбола, то этот год был одним из самых выдающихся на моей памяти. ДК выиграло чемпионат СССР в декабре, в мае – Кубок обладателей Кубков. Летом на ЧМ в Мексике сборная СССР, в составе которой было 12(!) игроков ДК и которую тренировал выдающийся украинский тренер Валерий Васильевич Лобановский, по игре была вполне способна дойти до полуфинала, а то и до финала. Но я думаю, все помнят тот матч с Бельгией, который советские телезрители не смогли увидеть вживую, так как проходил он то ли в 2 то ли в 3 часа ночи по московскому времени, а в СССР ночью не работало ни радио, ни телевидение. Действительно, зачем, если утром нужно идти на работу, в школу или институт? Поэтому все смотрели в записи, но без интереса, так как утром по радио уже сообщили счет.

Видимо, мое увлечение футболом, перешло по наследству моему сыну. В сентябре он пойдет в 11 класс, в декабре ему будет 16, а футболом он занимается с 1-го класса. Причем его никто не подталкивал к этому выбору. Наоборот, когда ему было около 5 лет, мы с ним как-то играли на стадионе. Рядом тренировалась группа школьников из младших классов. Так он сам попросил меня подойти к тренеру, и узнать, с какого возраста можно заниматься в этой секции. Что я и сделал. Тренер сказал, что через год можно приводить. Так все и пошло.

Но вернемся к моим школьным годам. Было много всяких историй, но не хочу останавливаться на них подробно. Школа, спорт, драки (как в школе, так и вне ее) – так и проходила моя жизнь до окончания 10 класса. Моему правому глазу серьезно доставалось еще трижды. В 6-м классе в драке я получил фингал, в 8-м в соревнованиях по баскетболу после столкновения со своим же игроком я получил такой же результат, и в 10-м я дрался с чуваком старше меня на 10 лет и он сильно разбил мне область правого глаза. Дело было зимой и у него что-то было в перчатке, он ударил первым и исподтишка, наивно полагая, что этим все и закончится. После его удара я практически ничего не видел правым глазом, т. к. он заплыл кровью, но продолжал драться. Пару раз я все же достал его по лицу, но не очень сильно, а вот яйца ему отбил. Неизвестно, конечно, чем бы это закончилось, если бы нас не разняли и не отвели меня домой. Отец, когда увидел, мой развороченный фэйс, оделся и пошел домой к этому челу. Но, слава Богу, дома его не застал… Из-за отбитых яиц он целую неделю, не меньше, ходил очень осторожно, выгнувшись назад, как циркуль, откуда впоследствии и пошло его погоняло. Все местные босяки естественно слышали эту историю и предлагали разорвать его, мне только нужно было подойти и начать разговор. Но я поблагодарил и отказался, понимая, чем это может закончиться. А заканчивалось, как правило, судом, и хорошо, если все было не очень серьезно и на первый раз давали условно. А ведь многие шли в колонию или сразу на зону. И как показывает практика, к нормальной жизни после тюремного опыта возвращались очень немногие. Что еще рассказать о школьных годах? Многое можно. Одержимость футболом, конечно, зашкаливала. Я готов был в него играть всегда и везде, практически при любой погоде. Если никого не было, чтобы составить мне компанию, я мог сам брать мяч и идти на стадион или набивать во дворе. Играли на большом поле, на маленьких площадках, на заводском стадионе, во дворах своих домов и даже на площадке между железнодорожными путями. Жесть? Еще бы. А ещё, возле п.г.т. Мелиоративного находится ж/д станция под названием «Орловщина». Она имеет 5 или 6 путей. Пассажирские поезда и электрички прибывали на 1-й путь, по 2-му пути следовали грузовые поезда и пассажирские экспрессы, идущие без остановки. Если же нужно было кого-то пропустить, то поезда направлялись на соседние пути. Самый дальний от станции и самый ближний путь к поселку использовался в основном под военные эшелоны. Недалеко от нас было два военных поселка, Черкасский и Гвардейский. Там находился танковый полк. Поэтому если происходила какая-либо передислокация личного состава и техники, все это происходило на наших глазах. Грузились или разгружались танки, БТР, БМП, БРДМ и другая военная техника, кругом было полно солдат и офицеров. Также частенько через нашу станцию перегоняли новобранцев или «партизан». Так в шутку называли тех, кого забирали на переподготовку. В общем, я с детства насмотрелся разной военной техники, оружия, патронов, снарядов, пороха и других военных аксессуаров. А мой младший брат тащил все это добро домой. Поэтому на балконе валялись противогазы, подсумки, пулеметные ленты, фляги и прочая амуниция. А выдвижные шкафчики в серванте были буквально набиты порохом: дымный, бездымный, «семидырки», «лапша», «макароны». Я столько пороха потом даже в армии не видел. Как-то раз, на серванте очутился даже боевой снаряд от пушки «Гром», которая установлена на БМП. Малой просто выменял его на что-то у солдат или вообще украл, кто его знает. Отец поступил более чем благоразумно. Когда младший брат был в школе он очень аккуратно, с помощью плоскогубцев вытянул пулю/наконечник снаряда и высыпал оттуда весь порох. Затем вставил пулю на место и поставил снаряд туда же где он и стоял, на сервант. Таким образом, даже если бы он оттуда упал на пол, он бы уже не взорвался без пороха внутри. А вот если бы он начал ругать, кричать и убрал бы оттуда снаряд, завтра там мог бы появиться, новый, совсем другой снаряд и это было очень опасно. Но отец сам вырос в послевоенные годы. В его детстве оружие и боеприпасы, оставшиеся после Второй Мировой, были основными игрушками и развлечениями. А порох мы просто палили. Забрасывали в бутылки из-под шампанского, которые потом разрывало. И нужно было успеть выбежать из зоны поражения. Не всегда и не всем это удавалось. И мы получали травмы разной степени тяжести. Самая серьезная травма, если брать тех, кого я знаю лично, произошла с друзьями моего брата. Причем он тоже планировал быть с ними, но проспал, Слава Богу. Это случилось на гаражах, которые начинались за моим домом. Я слышал этот взрыв, но понять, что это, было трудно. Потом я узнал все детали. Трое друзей Андрея, моего младшего брата пошли на гараж. Там уже лежал принесенный накануне снаряд или мина, не знаю точно, что это было. И вот им не пришло в голову ничего лучше, чем зажать этот боеприпас в тиски и попытаться распилить его. Один пилил, второй стоял рядом и придерживал снаряд, чтобы удобнее было пилить. Третий стоял возле дверей снаружи на «шухере». Когда раздался взрыв он открыв дверь, увидел своих окровавленных и орущих от боли друзей, испугался и убежал. Хорошо, что на гаражах бухали мужики и прибежали на грохот. Открыв гараж, они увидели двух пацанов еще в сознании, но в состоянии болевого шока. Тому, кто пилил, оторвало кисть правой руки, а тому, кто придерживал, осколком выбило глаз. Вызвали скорую, их спасли, но оба остались инвалидами на всю оставшуюся жизнь. Да что там говорить, как-то участковый рассказывал, что он около 2 месяцев возил в коляске своего служебного МТ ручной пулемет. Он увидел, что пацаны во дворе возятся с какой-то херней и подошел узнать, в чем дело. Когда он увидел боевой пулемет, у него глаза на лоб полезли. Он, конечно же, забрал его у пацанов, попытался выяснить, где они его взяли. Но прозвучал стандартный ответ: «Нашли» Поэтому он ездил в соседние с нами военные поселки, части с этим пулеметом, чтобы выяснить, где его украли и вернуть его, но это было непросто. Чтобы он мог законно отдать его в воинскую часть, последняя должна была заявить о его пропаже. А заявить о пропаже, это значило ЧП с серьезными последствиями для всех. Кто-то должен был пойти под трибунал, кто-то получить взыскание и т. д. Серьезное дело. Не знаю, каким образом все решили, но это непридуманный факт.

А в целом у меня было типичное советское детство. Родители на работе, а мы были предоставлены самим себе. Дома особо никто не сидел ни зимой, ни летом. Свободное от уроков время проводили на улице. Мы играли в футбол, волейбол, баскетбол, хоккей, в снежки, катались на коньках, лыжах, скейтборде или роликовых коньках по вечерам ходили в кино, а когда стали постарше, то на дискотеки. Отец испытывал ностальгию по жизни в городе и поэтому очень часто на выходных мы ездили в Днепр. Ходили в тир, кафе-мороженое, само собой ходили в кино, цирк, зоопарк. Летом ездили на пляж. В детстве я очень любил ездить на Комсомольский остров, потому, что обратно мы возвращались на подвесной дороге. Любовь к большому городу со временем переросла в желание жить в Днепре и забегая вперед скажу, что это, наверное, и послужило толчком, к тому что я после армии перебрался туда. Но более подробно это будет описано в следующей главе. А будучи еще школьником, уже с 6-го класса я самостоятельно ездил в Днепр на электричке к родственникам. Гулял в компании своего двоюродного брата Генки, его друзей и подруг. Помню свой первый поход на концерт Черного Кофе и как с непривычки шумело в ушах после громкой музыки еще пару-тройку часов. Первый опыт со спиртным тоже останется в памяти. До этого я ни разу еще не пил водку. А тут Новый Год, движуха, старшие ребята и девчонки, Гена со своей барышней… Одним словом, моя первая доза была минимум 0,5 л добротной советской водки. Был я на тот момент в 9-м классе, по-моему. Естественно эта доза оказалась нокаутирующей. Даже выход на елку в 10-ти градусный мороз не смог привести меня в норму. Дальше, по возвращению в квартиру, была отключка, блевота, похмелье на следующий день, одним словом, все как положено. Свадьба старшего брата Сергея (царство Небесное) была в мае 1989 г. Я был в новом сером костюме и белых туфлях. На свадьбе сначала мне было скучно, пока я не познакомился с девушкой. А потом я даже увел ее со свадьбы, предварительно взяв ключи от квартиры у одного из своих братьев. Но мне тогда не хватило смелости, наглости или цинизма, которые придут несколько позже и поэтому у нас с ней так ничего и не сложилось. Или нам помешал приход Генки с Ленкой, которые находились уже в фазе интенсивного общения. Они же, не теряя время зря, закрылись в соседней комнате и скоро оттуда раздались характерные звуки. Осенью этого же года они сыграли свадьбу. Этот эпизод заслуживает отдельного рассказа.

Свадьба была в ноябре. Было уже довольно холодно, лежал снег и был мороз. Почему это запомнилось? Да потому что мы поехали фотографироваться к памятнику неизвестному солдату, где горел вечный огонь. Он находился в промзоне, как ехать с Косиора на Северный. Там с левой стороны идут одни заводы, а с правой за АвтоВазом начинался огромный пустырь. Впоследствии, в начале 1990-х, там основали авторынок, но в то время было еще пусто. Приехали мы к памятнику, повылазили из машин. Парни все в костюмах, девчонки в платьях. Пока сгруппировались для фото уже все подзамерзли. И вот фотограф уже приготовился фотографировать, как вдруг появился бродячий пес и тоже решил поучаствовать в празднике. Был довольно сильный ветер и у девчонок развевались платья, а у пацанов штанины трепало как флаги. И пес, не долго думая, вцепился в одну из штанин нашего фотографа. Тот попытался отогнать собаку, но не тут то было. Через пару минут борьбы, когда все уже окончательно начали замерзать, ему начали орать: «Фотографируй уже, а пса потом прогоним все вместе, не ссы» В этот момент фотографу удалось достать собаку свободной туфлей. Но пес не сдавался и в пылу борьбы сорвал туфлю с ноги фотографа. И скорее всего, унес бы куда-то дожевывать ее на пустырь, но это уже всех достало. Вся толпа кинулась на бедную псину. Пес с перепугу бросил туфлю и отбежал от греха подальше. Все снова вернулись на место и сделали счастливые лица, насколько позволял собачий холод, выпитое спиртное и недавний инцидент с собакой. На удивление фотографии получились отличные, если бы я там не присутствовал, то по лицам всех тех, кто был на фото, я бы не сказал, что что-то не так. После такого бодрячка все быстро засунулись обратно в машины и поехали в ресторан греться. В ресторане все было как обычно, все «накидались», дальше танцы-обжимансы и все такое-прочее. Но гвоздем программы стал мой младший братишка, которому тогда было 13 лет. Девчонки постарше, на его же отчаянные просьбы втихаря подмешали ему водочки в лимонад или в компот, что он там пил. В итоге очень скоро, он стал смотреть на все другими глазами. Вальяжно развалившись за столом, он смотрел на танцующих барышень в коротких юбках, полупрозрачных платьях и выдавать свои реплики, чем смешил старших ребят, сидевших с ним за одним столом. Увидев, как отплясывает одна особо разошедшаяся девушка, он выдал фразу: «Б*ять, да эту телку в три х*я е*ать надо!», чем вызвал хохот за своим столиком. Я в тот момент сам был изрядно подпивший и Серега, старший двоюродный брат, стоял со мной на улице чуть в стороне от ресторана с бутылкой минералки и заставлял пить, пока все не пойдет обратно. И повторял эту процедуру, пока вода в бутылке не закончилась. После этого промывания желудка мне стало намного легче, и мы пошли обратно. Зайдя в холл, я увидел родителей, ведущих моего младшего брата под руки со второго этажа, так как самостоятельно он идти уже нормально не мог. Отец, сидя за своим столом, все-таки увидел, что с малым происходит и вывел его из ресторана. Когда подошли к выходу на улицу, брата подмутило и он, вырвав руки, выскочил на улицу и стал блевать прямо на пороге ресторана. Мама суетилась вокруг со словами: «Андрюша, Андрюша, тебе плохо?» На что был получен неумолимый ответ: «Отойди мама, мне х*ево!» В итоге для родителей и Андрея свадьба закончилась чуть раньше и, взяв такси и ключи от квартиры, они поехали на Косиора. Мы же догуляли до конца и своим ходом пришли домой и легли спать. На следующий день друзья и самые близкие родственники пришли похмеляться домой. Входя в квартиру, первым делом приветствовали моего младшего брата, который сидел бледный, уставший и только слабо улыбался на шутки гостей. Я же сидел вместе со всеми за столом и один из ребят рассказал анекдот про «ПУРИКИ». Анекдот знатный и не раз был мною пересказан в других компаниях. Причем, равнодушных не оставалось, в конце все кто слушал, начинали дико смеяться. Может быть, отдельную главу (или книгу) я посвящу анекдотам, и этот займет по праву там почетное место. Детство мое подходило к концу, началась эра спиртного, сигарет, а там и травка на подходе. Но в целом я рос, как это ни странно, довольно спокойным, где-то даже чересчур. Я не имею в виду последние два класса средней школы, а особенно последний – 10-й класс. Тогда мне конкретно сорвало башню и я делал всякую чушь, о чем раньше и подумать не мог. Потому что раньше, даже когда уже ребята собирались по вечерам и где-то тусили по подъездам, курили, пили и плевались сквозь зубы, я все еще мог сидеть дома с книгой в руке. И плевать мне было на их движения, мне было интересно читать. Читал я много. Жанры тоже были разные. Был и «Крестный Отец», прочитанный еще во 2-м классе, и книги про индейцев, Агата Кристи и Джек Лондон, Вальтер Скотт и О Генри, куча фантастики и приключенческой литературы, исторические романы и мн. др. Причем я мог взять книгу и за один раз прочесть ее не взирая на количество страниц. Если книга была интересной, я мог сидеть с ней и за полночь под светом торшера, спиной к батарее и слыша как завывает за окном балкона холодный зимний ветер. Еще я любил слушать музыку. Ее трудно было найти в СССР, поэтому я с детства ловил вражеские станции: русская служба БиБиСи и ее бессменный на то время ведущий Сева Новгородцев, Радио Свобода из Мюнхена, и конечно же Голос Америки из Нью-Йорка. Станции активно глушились советскими спецслужбами, поэтому приходилось постоянно подстраивать, менять волну, но это было интересно. Когда родители допоздна где-то задерживались, я мог слушать радио хоть до утра. Но вернемся в 1989-й…

В 1989 г. я благополучно закончил школу. На выпускном я не выпил ни капли спиртного, хотя уже очень хорошо знал, что это такое и какие от него последствия. Наоборот мы всю ночь, до утра танцевали под AC/DC и другую музыку, и утром были уставшими, но зато без жуткого похмелья как некоторые. Поехав на утреннюю зорьку встречать рассвет мы искупались в Самаре под Новоселовским мостом и я почувствовал себя заново родившимся. В этот день как раз была Троица и кто-то сказал, что не надо купаться. Типа это день утопленников и подобную чушь. Никто конечно не послушал. Но когда я прыгнул в воду и поплыл, было еще темно. И тут как раз начало подыматься солнце из-за горизонта. Я глянул на воду и на секунду оцепенел от ужаса – вода приобрела ярко красный цвет и стала похожа на кровь. Быстро нырнув пару раз я отогнал приступ паники и поплыл к берегу. Так что не зря, наверное, что-то там говорили про утопленников. Хотя по большому счету, я думаю все это сплошная чушь, суеверия и предрассудки…

На этом я, пожалуй, и закончу рассказ о своем детстве и школьных годах и перейду к следующему этапу своей жизни.

ГЛАВА 2
Учеба и армия

Закончив школу не на «отлично», но все же не совсем плохо, я подал документы в универ (ДГУ – Днепропетровский Государственный Университет) на историю и стал готовиться к экзаменам.

В школе историю я знал отлично, так что никаких проблем я особо не предвидел, нужно было всего-навсего повторить, освежить в памяти главные исторические события и даты. Накануне экзамена я даже не пошел гулять с друзьями, а посидев с учебником на балконе, рано отправился спать, не забыв при этом поставить будильник на 4 утра, так как добраться из п. Мелиоративного в Днепр утром можно было только на рабочей электричке, которая отправлялась в 5:12.

Проснувшись утром, я сразу понял, что проспал. То ли будильник не зазвонил, то ли еще что-то, но на часах было уже около 7 утра, и оставался только проходящий поезд Ясиноватая-Кривой Рог, который шел через Днепропетровск. Можно было одеваться и бежать на него, но шансов успеть на экзамен к 9:00 у меня уже не было никаких. И я решил со свойственным для себя максимализмом или перфекционизмом, что лучше вообще не ехать, чем опоздать на свой первый в жизни экзамен в ВУЗ:) Дело в том, что я с детства не любил непунктуальность и требовал этого в первую очередь от себя самого. Позже я поехал забирать документы и чтобы не терять год до следующего поступления просто так, подал документы в 53-ю бурсу на специальность корректор-наборщик текстов. Это было полиграфическое училище и русскому языку уделяли очень большое внимание, а русский был обязательны экзаменом при поступлении в ВУЗ, ведь это были последние годы СССР. Когда я приехал в конце августа знакомиться с группой, я с удивлением понял, что я буду единственным парнем в группе. Да и вообще по всему училищу было не так уж много парней. Когда я попал в общежитие, которое было на Гагарина, я понял что это обитель девушек, так как парней было от силы человек 5 на все 5-ти этажное общежитие. Дальше события развивались предсказуемо… Вместо того, чтобы спать ночью (тогда для меня это была роскошь:), я вырубался на занятиях и имел очень уставший вид. Спасением для меня становились выходные, когда я мог уехать домой, в Мелиоративный. И наконец-то пообщаться, выпить и просто посидеть с пацанами, поговорить или послушать музыку. Весь этот разврат длился около 2-месяцев, и меня в лицо и по имени знали все девушки этого училища, а там их было большинство. И Вы не поверите, но мне надоело это бля*ство, и я ушел из училища и перевелся в Новомосковское кооперативное училище, где на тот момент учились мои одноклассники и друзья. Здесь был уже чисто мужской коллектив, одна девушка в группе была не в счет. Все мы пришли сюда получать профессию «заготовитель с/х продукции и сырья». В позднем «совке» это в принципе была довольно востребованная профессия, так как заготконторы принимали у населения практически все: начиная от мяса, яиц, меда, и других продуктов, заканчивая лекарственными травами и сырьем, шкурами, пушниной, металлоломом и т. д. Училище я закончил в 1990 г., получил диплом и стал думать, что делать дальше. И тут я узнаю, что в ДГИ (Днепропетровский горный институт) в этом году можно поступить без вступительных экзаменов, а просто по собеседованию. Беру документы, прохожу собеседование одним из последних, когда приемная комиссия была уже практически пустая и утром в компании своего друга и двух девушек еду на море. Побыв на море около 10 дней, я вернулся домой и нашел в почтовом ящике уведомление, что мне нужно посетить военкомат в ближайшее время. Я сразу же поехал в институт, нашел себя в списке 4-й группы горного факультета по специальности ПРМПИ (Подземная Разработка Месторождений Полезных Ископаемых), взял справку и следующим утром поехал в военкомат г. Новомосковска. Там я первым написал свою автобиографию и сдал ее вместе со справкой из института. Помню, что работник военкомата еще поставил меня в пример остальным, что вот видите, кто будет и дальше учиться, а кто топтать сапоги в армии и пожелал мне дальнейших успехов.

Учеба в институте начиналась в сентябре, но в то время всех отправляли в колхозы на сборку урожая. Я же договорился, что буду положенное время работать на винзаводе в с. Знаменовка, а для института возьму на заводе справку. Плюс был в том, что в отличие от остальных я за свою работу получал деньги. После этого началась учеба в институте. Чтобы не ездить каждый день я поселился в общежитии № 1, «возле танка». Те, кто в теме меня поймут, для остальных же скажу, что от центрального корпуса ДГИ до общаги было 2 минуты пешком. Компания в общаге подобралась еще та и скоро мы втянулись в такой ритм. Вечером садились играть в покер и продолжалось это практически до утра, затем падали спать. На 1-ю пару с утра начали ходить все реже, а затем и вместо 2-й пары устраивали себе совместный обед в одной из ближайших студенческих столовых. После обеда шли на 3-ю и 4-ю пару, после этого ехали в пивбар. Бывало, что вместо 4-й пары я ходил в кино. Тогда как раз было время видеосалонов, так что посмотреть можно было много интересных фильмов, как старых, так и новых. Когда семестр подошел к концу и приблизилось время зачетов перед сессией я начал появляться чаще на занятиях, чем немало удивил некоторых преподавателей, которые видели меня в первый раз. Но я доказал им, а в первую очередь себе, что я могу и в учебе показывать неплохие результаты, а не только танцевать парный рок-н-ролл на студенческой дискотеке после предварительно выпитых 8 литров пива. Из 6 зачетов я без труда сдал 5, оставался только один, но он был по информатике. А информатику я ненавидел со школы и получил в аттестат нормальную оценку только благодаря своей классной руководительнице, которая чуть ли не за уши затащила меня в кабинет информатика, чтобы я выполнил контрольное задание, и было за что ставить оценку. По итогу информатик все понял, сам все решил за меня и отправил меня восвояси. Через полчаса я уже ехал с друзьями на пляж в одном с ним автобусе, и был очень далек от какой-то там информатики. Но то была школа, а здесь все же институт и зачет нужно было сдавать самому.

Это сейчас дал денег и все, а в то время (1990 год) такой мысли даже не могло возникнуть. Дело было перед Новым Годом, а сессия была после новогодних каникул, и я отложил все на потом. Новый Год я отметил в компании друзей в Мелиоративном, правда, не обошлось без приключений. Квартира девушки, у которой мы собирались отмечать НГ, в последний момент оказалась занятой: заболел ее младший брат и родители решили остаться дома. И в 6 вечера 31 декабря мы вместе с аппаратурой, бухлом и закусками оказались просто на улице. Но слава Богу, нашлась другая квартира и часам к 8 нам все же удалось сесть за стол. Но так как мы планировали в с 9 до 11 вечера провести на дискотеке, а идти туда трезвым было просто неприличным, то мы начали форсировать события. И я немного переборщил…

Последнее что я помню на дискотеке, что я танцевал медленный танец, изо всех сил стараясь не упасть вместе с партнершей. После этого я вышел проветриться на улицу. Зима была со снегом и морозом, так что это вроде выглядело логично. Но я не надел куртку, а как был в рубашке и легком свитере решил немного пройтись в надежде протрезветь. Рядом с ДК в котором проходили дискотеки, была школа и я забрел во двор школы. Было холодно и много снега. В какой-то момент я поскользнулся и упал… Очнулся я оттого, что замерз. Я встал и пошел обратно на дискотеку, но она к тому времени уже закончилась, и ДК был закрыт. Я пошел на квартиру, где мы собирались отмечать НГ. Когда я пришел, все с облегчением вздохнули, так как они пытались меня найти, но не смогли. Я спросил их не забирали ли они из гардероба мою куртку и услышав отрицательный ответ снова пошел в ДК. Было уже 23:30 или даже больше. Разбудив сторожа, мы забрали мои вещи, и вернулись, когда уже оставалось 5 минут до НГ. Дальше все поупивались, а я наоборот протрезвел. Хотя мы и выпили с девушкой из медицинского пару бутылок водки вдвоем, когда все повырубались, но не спеша и под хорошую закуску, так что к утру я великолепно себя чувствовал.

Каникулы закончились быстро и нужно было возвращаться в институт, тем более что на носу была сессия. Но я забил. Родители по этому высказывали недовольство, а мама вообще сказала, что лучше бы меня в армию забрали. Я собрался в институт, чтобы взять академотпуск на 1 год и пойти устроиться на работу. Дело было 25 января 1991 года, как оказалось одна из поворотных дат в моей жизни. Поехал я вместе со своим товарищем, Геной. Поначалу все шло хорошо, а потом мне сказали, что нужно сходить в военкомат и сняться с военного учета, раз я выезжаю из обшежития. Ни о чем не подозревая я смело отправился в Жовтневый военкомат г. Днепропетровска вместе со своим другом. Когда я зашел в кабинет и сказал, что хочу сняться с учета, у меня взяли паспорт и попросили подождать в коридоре пару минут. Затем меня позвали и положили передо мной на стол военный билет. Как назло в обложке паспорта была фотка на студенческий, так что ее быстро вклеили и предложили мне расписаться в получении. Можно было бы конечно устроить скандал, истерику, но я вспомнил слова своей мамы, что лучше бы меня забрали в армию и молча подписал все документы. Выйдя из кабинета я объяснил ситуацию своему другу, у того глаза полезли на лоб. На всякий случай я с ним попрощался и договорились встретиться вечером на дискотеке. Если же вдруг меня там не будет, то значит меня забрали в армию и пусть зайдет ко мне домой и сообщит моим родителям. Мы расстались, он поехал домой в Мелиоративный, я же в областной военкомат на комиссию. Комиссию я прошел и меня, не отпуская домой, вечерним поездом Адлер-Киев отправили к месту службы. Так как я не появился на дискотеке, мои друзья объявили через диджея, что меня забрали в армию, удивив этой новостью присутствующих. Подождав прибытие последней электрички (около 1 часа ночи), Гена позвонил в дверь моей квартиры. Спросив на всякий случай, не дома ли я, и поняв, что я не приезжал, он рассказал им всю историю с военкоматом. Родители были в шоке и утром были уже в Днепре, пытаясь выяснить, куда меня отправили служить. К этому времени мы уже выгрузились из заблеванного, загаженного плацкартного вагона в котором нас везли, на центральном ж/д вокзале г. Киева. Хорошо, что двери в соседние вагоны были заблокированы, потому что 120 пьяных в говно пацанов (именно столько нас напихали в плацкартный вагон), разнесли бы весь поезд.

В Киеве мы остановились в здании комендатуры на вокзале и стали ждать машины, которые нас заберут в часть. Местом службы для нас была обозначена Десна. Кто хоть каким-то образом был причастен к армии, слышали об этой легендарной учебке, любимой учебке Хрущева. О ней слагали стишки-страшилки, вот, к примеру, один из них: «Лучше х*й забить в сосну, чем пойти служить в Десну!» или ещё один «Лучше жопой сесть в костер, чем пойти служить в Остер» (Остер – это название городка в Черниговской обл. рядом с учебным центром «Десна»). Но реальность в итоге превзошла все ожидания. Ночью за нами таки пришли Камазы и нас повезли в Десну. Было -10-15 градусов мороза и в тентованных Камазах мы все задубели от холода. По приезду нас сразу отправили в баню помыться и переодеться в солдатскую форму. После того как мы переоделись, нас построили и повели на территорию части. Светало. Проходя по территории части мы отовсюду слышали: «Духи – вешайтесь!!!», как предупреждение о том куда мы попали. Я с компанией ещё 5–6 человек из Днепра, попали в пехоту, казарма № 17, сначала в 9-ю роту, потом во 2-ю. Об учебке можно много рассказывать, но я постараюсь покороче. После «гражданки» это действительно было нечто: подъемы по тревоге, марш-броски на полигон (12 км) с полной выкладкой, жуткие условия в нарядах, плохая еда, дебильные приказы офицеров и сержантов и т. п. Мы окапывались в 20-ти градусный мороз, так что саперные лопатки гнулись об лед, а глубина ростового окопа была всего лишь 5–7 см, умирали на плацу от строевой подготовки, до одури стреляли на полигоне и днем и ночью, спали на снегу возле костра, ели вместо ложек сосновыми ветками… Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что в Десне я научился выживать и приспосабливаться к любым условиям, что не раз помогало мне в кризисных ситуациях. Но тогда, в 1991, в Десне, желание было только одно – поскорее отсюда свалить.

Использовали для этого разные пути. Кто-то стрелялся, вешался (было и такое, к сожалению), косил на больничку. Я же для себя сделал выбор, что буду поступать в военное училище. Когда-то, еще в школе, я подавал документы в Суворовское училище, но что-то не прошло. Теперь же я выбрал КВОКУ (Киевское Военное Общевойсковое Командное Училище им. Фрунзе). Выбор мой был не случаен, так как в свое время там готовили разведчиков и военных атташе. Если бы я не подал документы в КВОКУ, то уехал бы весной вместе с остальными в Германию (но об этом сообщили в последний момент). А так я приехал в Киев. На сборах были ребята из разных групп войск, но все быстро нашли общий язык и понеслось. Пьянки, самовольные вылазки в город, драки, девушки. В одной из дурацких ситуаций после выпитого спиртного я получил серьезную травму колена (как оказалось на всю жизнь). Я не инвалид, но времени от времени она беспокоит меня и сейчас. Тогда же я попал в санчасть на территории училища и местный хирург-коновал ставил надо мной эксперименты с использованием различных лекарств. Когда же он понял, что ничего не помогает, он решил что мне нужно делать операцию. Вся эту жуть тянулась около 2 месяцев, и я все время ходил или с костылем или с лангетой, и был в глубокой депрессии, что даже не писал домой. Как я потом узнал, родители уже хотели подавать в розыск, когда я все же собрался с духом и написал им письмо. Я был готов к операции, когда в санчасть привезли парня уже после операции со схожей травмой. Когда я глянул на его ногу, то мне стало не по себе: под коленной чашечкой, где делали операцию была огромная шишка или опухоль. Когда я спросил у парня что это такое, он ответил мне с грустной улыбкой, что врачи сказали – рассосется. После этого я встал, пошел к хирургу и сказал, что я отказываюсь от операции. Тогда он сказал гениальную фразу: «Значит ты – здоров!», и тут же выписал меня в часть. Так как экзамены уже давно прошли, то меня приняли за штатом в ремонтную роту. Там я встретил несколько ребят, вместе с которыми был на сборах, познакомился с остальными и служба продолжилась. Начались наряды, вылазки в город, пьянки. В августе 1991 благополучно развалился Советский Союз. В отличие от Москвы в Киеве все было спокойно, только выезжали на БТРах усиливать посты на въездах в город. В сентябре за 1л самогона я договорился с прапором из своей роты, что смотаюсь на выходных домой. Он дал добро с условием, что в понедельник я буду стоять на утренней проверке вместе со всеми. Увольнительную должны были подписать в пятницу после обеда, и вечерним поездом я собирался ехать в Днепр. Но информации о том, что увольнительная подписана все не было и не было, и вечером я с друзьями вышел в самоволку и изрядно напился. Стоя на вечерней проверке, я услышал от прапора, что увольнительная таки подписана, и что завтра около 11 утра я смогу свалить из части на вполне законных основаниях. С утра, в субботу, нас повели в парк и распределили на работы. Мне поручили очень ответственную работу – долбить ломом асфальт, но к 11-ти часам я со своей задачей справился и меня отпустили. Я забежал знакомым ребятам, взял у них гражданку и вышел в город. На вокзал ехать было бессмысленно, так как поезда были только ночные, и моя поездка становилась бессмысленной. Поэтому я поехал в аэропорт Жуляны, ни на что особо не надеясь. Там я встретил своих знакомых по ДГИ, поболтали немного и я пошел к кассам. Как и ожидалось, свободных билетов не было, но возле кассы упорно стояло три мужика. Услышав, что я тоже на Днепр, они протянули мне листок бумаги со своими фамилиями и предложили мне записаться в список, на случай если билеты вдруг появятся. Я так и сделал и пошел бродить по аэропорту. Вскоре я услышал объявление, что до Днепра появилось ровно 4 билета, и я побежал к кассе. Мужики уже отдали свои паспорта и вертели головами, выискивая меня. Подбежав, я сунул в окошко свой военный билет и через полчаса уже летел в Днепр. Самолет был АН-24 (пассажирский «кукурузник»), я сидел возле мотора, гул был невозможный и ловил он все воздушные ямы, но для меня это была как обычная поездка на полигон на БМП-2. Только еще с видом из окошка с высоты на землю. Через час я был в аэропорту Днепра, прыгнул в 60-й и успел на павлоградскую электричку, которая довезла меня до поселка. Была суббота, 21-е сентября, через два дня после моего ДР. Дома никто и не подозревал о том, что я приеду, так как все вышло спонтанно. К тому же в 1991 еще никто и не слышал о мобильных телефонах. Поднявшись на 3 этаж, я позвонил в дверь. Дверь открыл мой младший брат и раскрыв рот, застыл в проеме. Отодвинув его плечом, я тут же попал в объятия мамы, отца и, конечно же, брата. Затем естественно я встретился с друзьями, кто не был на тот момент в армии, и разошлись только под утро. На следующий день с родителями и друзьями мы поехали в Днепр на ж/д вокзал. Но оказалось, что билеты купить нельзя по причине их отсутствия в кассах. Дав взятку начальнику поезда и войдя в поезд, я с удивлением обнаружил пустой вагон. Вот такие тогда были схемы. Кстати перед самым отправлением какой-то армейский полковник, который так и не смог купить билет, а дать «на лапу» ему не позволяла совесть, таки пожелал начальнику поезда счастливого пути, отправив его с правой в легкий нокдаун. Я в последний момент успел подхватить падающую тушу начальника поезда, иначе последствия могли бы быть куда серьезнее. В понедельник я стоял на утренней проверке как ни в чем не бывало. Следующим событием стал приказ, для меня означавший окончание 1-года службы. Не буду описывать процесс получения «дедовского» кожаного ремня, так как самое жесткое началось потом. Мы все очень жестко поупивались, последнее, что я помню – это 3-литровая банка с «ершом». Утром я пришел в себя в расположении, на своей кровати и увидел что все вокруг заблевано до невозможности. Мало того, мне еще и рассказали историю про меня самого.

Когда пришла ночная проверка, я как раз начал захлебываться в собственной блевоте. И моему прапору и двум полковникам пришлось держать мою голову над ведром, пока я не проблююсь. Одним словом, они меня спасли. Когда примчался ротный, мы уже бежали 3-км по стадиону, потом турник, а потом долгая и нудная лекция на тему о том какие же мы все таки уроды. Меня хотели отправить на «губу» (гауптвахта), но вместо этого отправили в командировку на Печерск, в прокуратуру Киевского гарнизона, на месяц. Там я перезнакомился со всеми лейтенантами-следователями и частенько брал у них магнитофоны (которые были у них в качестве вещдоков), чтобы послушать или переписать музыку. Все складывалось нормально, пока однажды утром я не перебежал проспект Леси Украинки с бутылкой пива перед машиной прокурора. Он орал как бешенный и в итоге объявил мне 10 суток ареста. Меня забрали в часть, но снова не посадили, а просто отправили в наряд. Дело в том, что отправить солдата на «губу» в то время было не так просто, нужно было выставить начальнику «губы» канистру бензина или ящик водки. Поэтому до поры до времени все затихло. В целом дедовщины я на себе сильно не ощущал, но был один сержант на полгода призывом старше, которому не нравилось мое независимое поведение. И в очередной раз в парке, когда его отымел наш ротный, он решил оторваться на мне. Когда он позвал меня для разговора в один из боксов, я понял что будет дальше и был к этому готов. Он вошел первым и когда я с улицы после яркого света вошел в полутемный бокс с техникой, я еле успел среагировать на летящий в мою сторону кулак. Увернувшись от удара, я сразу же ударил в ответ, но вместо удара в челюсть, намеренно ударил его в плечо. Удар вышел не очень сильным, но неожиданным и сержанта отбросило спиной на «зубило» стоящего позади него БТРа. Боль от удара в плечо и от удара позвоночником о металл немного охладила его пыл, и я увидел в его глазах страх напополам с бешенством. Он был явно крупнее меня и не сомневался в своем превосходстве, но тут он вдруг начал хватать руками воздух, в надежде что под руку попадется что-то тяжелое, чем меня можно огреть. Я не стал этого дожидаться и быстро вышел из бокса на улицу, где он не осмелился бы нападать на меня, так как все было на виду. Но обиду он затаил. Вечером в казарме ко мне подошел один из дембелей, сказал что уважает мою позицию, но предупредил. чтобы я теперь все время был готов к продолжению этого конфликта. Когда он напьется, то попытается взять реванш. И это произошло. Еще подымаясь по лестнице, я слышал пьяный рев этого сержанта, а когда я появился в расположении, он вышел из каптерки и предложил мне поговорить. Я не стал отказываться и зашел вместе с ним в комнату, которая использовалась в качестве спортзала, там были гири, гантели, штанга и другой инвентарь. Сержант позвал 2-х молодых и приказал вынести все в другую комнату. Когда это было сделано, он посмотрел на меня мутным взглядом и сказал, что теперь он будет меня убивать, и никто мне в этой ситуации не поможет. Я ему спокойно ответил, что не собираюсь просто смотреть на его действия, а отвечу ударом на удар, и что теперь я буду бить только в челюсть. Если он хочет попробовать пусть начинает, а там будет видно, чем это закончится. И все закончилось. Он даже не сделал попытки ударить меня, а начал разговоры о том, что ведь нам еще вместе служить, что надо держаться друг друга и т. д. В конце нашей беседы мы пожали друг другу руки и разошлись по своим койкам. Но буквально на следующий день на разводе что-то пошло не так, и я послал прапора подальше. И меня отправили в наказание в БОУП в с. Старое. И моим сопровождающим, конечно, был Слон (прапор, которого я послал, на самом деле был контужен в Афгане, и именно он держал тазик с блевотой). Доехали без приключений. меня определили в ремроту и отправили работать в кочегарку. Для меня это наоборот не было наказанием. Ведь ни для кого не секрет что Виктор Цой в свое время тоже работал в кочегарке. И это не помешало ему стать тем, кем он стал. Работал я там месяц. За это время успел едва не взорвать котел, но зато так тепло в казармах до этого не было, наверное, никогда. Единственное, что напрягало это синяки под глазами. На самом деле это была угольная пыль, которую не удавалось полностью вымыть в тех условиях и создавалось впечатление синяков под глазами. Через месяц меня вернули в Киев. Я исправно ходил в наряды, частенько выезжал в наряд ВАИ (военная автоинспекция), наш пост был при выезде на Ковельскую трассу рядом с постом ГАИ. Там я сдружился с гаишниками и частенько по ночам выпивал с ними «для сугреву» самогона и закусывал домашним салом и черным хлебом. Особенно часто меня приглашал «повечеряти» пожилой гаишник-старшина, бывший уже на пенсии, но продолжавший работать. Так прошел декабрь и начался январь 1992 г. С сигаретами проблем не было, гаишники останавливали машину и трясли на деньги, после этого мы стреляли сигареты. Большинство не жлобилось на сигареты для солдат, бывало, что давали по целой пачке, а один мужичок как то вручил мне еще и бутылку «пшенички». Я спрятал ее в своем вещмешке, чтобы забрать с собой в часть и тут подходит пожилой старшина с бутылкой спирта «Royal» и говорит мне: «идем до тебе в вагончик по 100 грамм». Но дело было уже утром и мой прапор не спал и услышав это, начал возмущаться. На что гаишник сказал ему иди сынок, погуляй, дай бойцу 100 грамм выпить. Это был единственный раз в жизни, когда я пил чистый спирт. Старшина объяснил, как правильно это сделать чтобы не обжечь себе горло или легкие и я выпил с ним пару-тройку рюмок. После этого я сделал себе кофе, закурил и стало очень даже тепло и хорошо. Приехав в часть, мы с друзьями на обеде выпили еще бутылку пшеничной и вечером, переодевшись в гражданку, я пошел на концерт «Технологии». «Нажми на кнопку – получишь результат…» – такой себе русскоязычный аналог Depeshe Mode. Но в целом служба при училище меня начала утомлять, кругом одни офицеры, только иди, крути головой по сторонам и отдавай честь, Не дай Бог не отдал честь какому-то преподу в чине полковника, как минимум лекция минут на 15, ну в общем, вы поняли. Плюс свои же начали стучать друг на друга, так что каждый шаг был известен начальству. Я вспоминал суровую обстановку в БОУПе (по сравнению с Киевом она такой и была – батальон находился в лесу за селом Старое) и ребята с которыми я там познакомился, показались мне нормальными парнями. Не то что в Киеве через одного стукачи. И в один из дней, увидев в парке начальника штаба, майора Слубчука, моего земляка из Днепра, я подошел к нему и спросил, можно ли мне перевестись в батальон на постоянное место службы. Майор удивился и сказал, что на его памяти это 1-й случай, когда кто-то из солдат сам просится в батальон «на постоянку», так как обычно было все наоборот, все рвались служить в Киев. Но он с уважением отнесся к моей просьбе, и вскоре собрав свои вещи, я приехал в БОУП в расположение ремроты, командиром, которой был ст. лейтенант Нагорский Александр Иосифович. И я начал втягиваться в будни батальона. Ребята увидев меня вновь, спросили за что в этот раз меня отправили в ссылку из Киева, но услышав, что я сам попросил начальника штаба перевести меня сюда, начали относиться ко мне по другому и я быстро вписался в коллектив. В роте был свой меломан Слава «Зоррик», он служил на пульте связи, типа как АТС на гражданке. Он подбрасывал кассеты с рок-музыкой и вечера в казарме проходили под аккомпанемент Manowar, Iron Maiden, Axxis, Scorpions и т. д. Также был свой музыкант – Виталик Гоцуляк, который был фанатом Цоя и играл на гитаре все его песни. Этим его репертуар не ограничивался, он мог подобрать на слух и сыграть любую вещь, но основным репертуаром был русский рок: Цой, Гребенщиков, Алиса, Чайф, ДДТ и т. д. Мы с ним сдружились и частенько заходили в радиоузел батальона, которым он заведовал, и слушали там музыку. По совместительству он был еще и почтальоном, поэтому постоянно бегал в село на почту за письмами. Еще один товарищ с которым мы сдружились – «Лазо» Олег Лазоренко родом из Черниговщины из местечка со смешным на мой взгляд названием Талалаевка. Так все продолжалось до конца февраля, пока меня не вызвали в Киев. Приехав в училище, я узнал, что от родителей пришла телеграмма в связи со смертью моей бабушки по маминой линии. На самом деле умерла она еще в январе, но свой дом завещала мне, и нужно было мое присутствие для оформления документов. Мне дали 7 суток отпуска и я поехал на родину. Приехав домой, я как раз попал на день рождения моего младшего брата – 24 февраля. Собрались его друзья и мы вместе с нашими родителями сели за стол, чтобы отметить. На столе было полно разной еды, но я шепотом спросил у мамы, есть ли у нас сало, лук и черный хлеб и сказал, что так привык. И весь вечер возле меня стояла тарелка с нарезанным салом, луком и хлебом. Потом мы вышли прогуляться на дискотеку. Было холодно, мороз и очень скользко и тут моя незалеченная травма колена дала о себе знать. В очередной раз поскользнувшись. я буквально услышал хруст выскочившего коленного сустава, затем почувствовав дикую боль в колене, упал как подкошенный. Мой брат с друзьями дотащили меня домой и на этом моя прогулка закончилась. Колено раздуло как футбольный мяч и наполнилось жидкостью, которую нужно было откачивать шприцом. Так как я был солдатом, то обращаться нужно было не в гражданскую больницу, а только в военный госпиталь и утром я в сопровождении родителей, так как самостоятельно я ходить не мог, поехал туда. Помню, как мне стыдно было идти с помощью родителей. я чувствовал себя полным инвалидом каким-то, но по другому я бы не добрался. Меня положили в госпиталь, а родители уехали домой. И начались больничные будни: процедуры. костыли, лангеты. Но было весело, пациенты подобрались с юмором и чудили по полной. Парень который служил срочную здесь в госпитале в хирургическом отделении, сколько я помню был постоянно под морфием, медсестры были не прочь выпить и покурить, ну и пациенты творили все что угодно. Как во время пьянки один умник заявил, что у него видите ли стоят шары в члене, и что любая телка после первого раза с ним, обязательно захочет еще. Другой умник, которого через 2–3 дня выписывали и давали небольшой отпуск с поездкой домой. Он был женат, жену давно не видел, вот и решил сделать ей сюрприз. Не откладывая на потом, решили сразу же женатику вкатить пару шаров в член, чтобы он, как следует, поприветствовал жену. Не буду утомлять подробностями. но обилие спиртного сделало свое дело и ему там разворотили такое, что и через 2 дня и через 2 недели единственной мыслью его было, когда же без боли он сможет поссать. В другой раз мы как то выпили, но этого было мало и мы пошли за добавкой. Но было уже поздно, и спиртного найти не удалось. Тогда какая-то «светлая голова» предложила собрать по тумбочкам в соседних палатах весь одеколон, разбавить его водой и продолжить банкет. Никто не высказался против, и единственный раз в своей жизни, я пил разбавленный с водой одеколон. Сказать что это противно, значит, ничего не сказать – это вроде как пьешь какое-то жидкое и горькое мыло. На утро болела голова, но это было полбеды, в соседних палатах начали раздаваться возмущенные крики, где мой одеколон и т.л. Зайдя в туалет, я услышал те же разговоры возле умывальника по поводу одеколона. Начав ссать, я вдруг явственно почувствовал что моча издает резкий запах одеколона и быстро сделав свое дело, свалил, чтобы не спалиться. Приезжали в госпиталь мои друзья проведать меня. Виталик тогда служил в Москве на паспортном контроле в аэропорту, он привез с собой сигарет: «Marlboro» и «Salem». В 1992 г. это было роскошью, и я наслаждался. Подошло 8-е марта и я задумал свалить в самоход. Взяв у ребят гражданку, я благополучно добрался на поселок и как следует «поздравил» свою соседку. Утром я вернулся в госпиталь уже в своей гражданской одежде, отдал чужие шмотки обратно и заскочил в палату. На беду я наткнулся на начальника отделения, полковника. который начал орать на предмет того что здесь делают гражданские. Я сказал, что он не имеет права орать на меня, его это взбесило, и он решил лично вывести меня из госпиталя. Подойдя к лестнице, он сильно толкнул меня вниз по ступенькам и я, как ни старался. все же наступил на больную ногу. А ведь мне только вчера сняли гипс. Боль была ужасной, но в бешенстве я ее не почувствовал, а сказал полковнику что если он еще раз меня толкнет, то я при всех разобью ему лицо. Увидев мою гримасу от боли, и то, как я захромал к выходу, он что-то заподозрил, но я уже вышел и покинул территорию госпиталя. Нагулявшись дома, через несколько дней я вернулся, чтобы получить документы на выписку из госпиталя и предъявить их по возвращению в часть в Киеве. Подходя к кабинету, у медсестер я узнал, что меня уже ищут. Зашел я к полковнику в той же одежде, что и был во время конфликта. Увидев меня, он переменился в лице и начал говорить мне, что зачем же я ушел, зачем прекратил лечение и т. д. и т. п. Но я попросил его просто выписать меня из госпиталя, и что я буду возвращаться обратно в свою часть. Он оформил все надлежащие документы, мы пожали друг другу руки и я уехал домой, а на следующий день в Днепр, откуда уже поездом в Киев. Приехав в училище, я отдал справку в штаб и мне сказали побыть в ремроте пару дней, пока не будет идти машина в БОУП, она меня и заберет. Так как я был никому здесь не подчинен, я переоделся в гражданку, перелез через забор и ушел в город. Побродив по Крещатику, я зашел в ЦУМ и в отделе пластинок увидел в свободной продаже сборник старых (до 1980 г.) композиций «Scorpions» и, не задумываясь, купил их. Выйдя из ЦУМа. я дошел до кинотеатра «Украина» на Городецкого, взял билет и пошел в кино. Какой фильм я тогда смотрел, уже не помню, да это и не важно, так как самое интересное началось потом. Выходя из кинотеатра, я увидел симпатичную девушку и просто пошел за ней. Сначала она села в один троллейбус, я за ней, затем вышла, я за ней, села в другой, я тоже. Вечерело и она начала нервничать по мере того, как в салоне становилось все меньше и меньше пассажиров. Наконец мы доехали до конечной. в салоне кроме нас было еще пару-тройку человек. Выскочив из троллейбуса, она не рискнула спускаться в темный подземный переход а рванула просто через дорогу. На улице было уже очень мало людей и спросить, как мне добраться в часть было практически не у кого, поэтому я рванул за ней. Перейдя дорогу, она уже почти перешла на бег, а мое колено начало давать о себе знать и поэтому я в 3 прыжка догнал ее. Она в панике подняла голову и собралась уже кричать и звать на помощь, но я что-то сказал ей и она успокоилась. Дословно не помню, но знаю точно, что я попросил помощи в том как мне добраться до училища, объяснил что я солдат срочной службы, сегодня вернулся из отпуска, и вышел погулять в город, а чтобы не доставали патрули одел гражданку. И она поверила, успокоилась, перевела дыхание… и мы проговорили с ней еще часа два. Как оказалось, я догнал ее уже возле подъезда, где она жила на 3 или 4 этаже хрущевки. Прощаясь, я вдруг решил попросить ее оставить у себя на хранение пластинки «Скорпов», чтобы они не потерялись или кто-нибудь не украл их в части. Сказал, что заберу их позже как только смогу. Она дала мне домашний телефон для связи и я поехал в училище. Когда мне сказали, что машина в Старое будет на следующий день, я заехал забрал «пласты» и отправился в БОУП. Зайдя в ремроту, я снова удивил сослуживцев, которые думали, что я уже останусь в Киеве на «постоянку». Вкратце рассказав им свою историю, я показал диски «Скорпов» Виталику, и мы рванули в радиоузел. Как вы догадались этим вечером (да и не только этим) над батальоном через ретрансляторы раздавались мелодии раннего «Скорпионс», что оценил даже сам комбат, заглянув к нам в рубку. Дело шло к весне и скоро мы начали загорать. Так как за нашей казармой практически сразу начинался лес, то закончив возню в парке, мы падали на траву и загорали нагишом. Один раз проходившая мимо бабушка, увидев столько голых парней, долго что-то бормотала и крестилась, пока не скрылась из виду. Неожиданно для меня нарисовалась командировка за молодыми в Десну. Начальство знало, что я там был, и отправило меня в составе группы. Но в связи с постоянными переездами у меня не было нормальной летней формы, из Киева я приехал, когда было холодно, а местный старшина мне не выдал «афганку», так как он очень успешно обменивал их на деньги или самогон с закуской с местными мужиками. А тем новый комплект афганки был удобен и на рыбалку и на работу и в повседневной жизни. Начальник штаба распорядился выдать мне новую форму, и старшина роты затаил на меня злобу. Меня же это нисколько не смущало, одев новую форму, я спокойно поехал в командировку в Десну. Было интересно что же там изменилось за год с того времени как я оттуда уехал. Оказалось все на месте, мы набрали в автобус молодых и вернулись обратно. По приезду старшина хотел забрать у меня форму и выдать какое-то рванье, но я сказал ему, что все вопросы к начальнику штаба. Он был очень недоволен, но инцидент с ним у меня произошел несколько позже. А пока же все шло своим чередом. В тот год 1992 к 1-му мая я загорел настолько, что люди и за все лето так не загорают. И тут меня снова отправили в командировку и снова в Десну, но уже на целый месяц – обучаться на электрика-дизелиста. Дали мне в группу еще 2 молодых и отправили своим ходом через Киев. Добрались мы туда без приключений и нас прикомандировали к части то ли саперной, то ли артиллерийской, не могу сказать точно. Так как местному начальству мы не подчинялись, то это была лафа. Мы не ходили строем вместе со всеми, ходили только на занятия и в столовую, а все остальное время было свободным. В свободное время я ходил на стадион, на турник, брусья, нашли даже футбольный мяч, а после ужина, помывшись, слушали музыку. В казарме, как оказалось, был неплохой «бобинник» с колонками и порывшись в записях я нашел Nazareth, Accept, Manowar и другие рок-группы. Местного прапора это жутко раздражало, но он ничего не мог поделать. Местные ребята увидев мой загар, спрашивали от природы я такой смуглый или нет, и, услышав что это я так успел загореть, хотя на календаре было только начало мая были в шоке. Им в Десне только верхнюю пуговицу можно было расстегнуть. Я же ходил в афганке, расстегнутой до пупа, под которой красовалась неуставная тельняшка, ремень на яйцах, а кепка сложена на плече под погоном. Эта расслабленность и сыграла со мной злую шутку. Как-то после обеда, а в столовой саперов кормили на удивление хорошо, я расслабленно плелся к себе в казарму в таком виде, который я только что описал, только еще и с сигаретой во рту. Для полного счастья не хватало бутылки пива в другой руке:) И вот таким манером я прохожу возле какого-то штаба прямо посередине между строем, в котором стоят сугубо офицеры от лейтенанта до майора, а полковник, он же, по всей видимости начальник этого штаба и что-то им рассказывает. Я дошел уже почти до конца строя и по наступившей гробовой тишине понял – что-то не так. Затем я услышал рев полковника: стоять солдат!!!! Я с сожалением сделал последнюю затяжку, щелчком отправил окурок в траву и начал застегиваться, но было уже поздно. Красный от бешенства полковник, подбежал ко мне, выдернул из строя первого попавшегося лейтенанта, забрал у меня и отдал ему мой военный билет, и приказал отправить меня на «губу» на 28 суток и забыть забрать. После этого развод закончился и все вошли в здание штаба, ну а я в сопровождении лейтенанта. Минут через 10 полковник вызвал меня к себе. Держа в руках мой военный билет, он вдруг улыбнулся и спросил: