# Красивый умирает первым

Владимир Григорьевич Колычев

Убийство предпринимателя Павла Кручинина наделало большой переполох. Неужели возвращаются бандитские времена? Следователь Артем Малахов задерживает заказчика преступления, у которого был серьезный конфликт с погибшим на почве ревности к девушке Арине. Но Малахов не верит, что Кручинина свел в могилу любовный треугольник. Ведь Арина знает об истинных мотивах убийства и уже готова рассказать о них следователю. Вот только еще никто не знает, к каким последствиям приведет этот ее шаг…

© Колычев В. Г., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

## Часть первая

### Глава 1

Мужчина должен жить до тех пор, пока в нем сохраняется способность к размножению. Закон природы. Даже в старом теле должны бурлить молодые соки, требовать выхода, а прекратилось движение – пришло время умирать.

Олегу Сухобокову всего сорок восемь, и душой он еще молод, и соками. И движения в нем не угасали, как раз напротив, с каждой фрикцией темп только нарастал. Арина вошла с ним в резонанс, волна дикого восторга накрыла ее с головой, она уже не могла стонать, звуки с трудом просачивались сквозь крепко сжатые зубы. Она не могла сейчас рассказать, что такое настоящий оргазм, но как же здорово у нее получилось это показывать!

Ему оставалось совсем чуть-чуть, когда в спальню вдруг ворвался разъяренный зверь. Олег даже не успел толком сообразить, кулак со всей силы врезался ему в затылок. Ощущение было такое, будто мозги вывернулись наизнанку, а глаза поменялись местами.

Но, как бы то ни было, он успел соскочить с чужой любовницы, развернуться к противнику лицом и даже выдержать второй удар. Но ревнивец все-таки добился своего – с третьего раза он сбил Олега с ног. Но этого ему было мало. Четвертым ударом рогоносец сломал Сухобокову нос.

* * *

Настоящий бой должен быть зрелищным. Даже если это любительский уровень, все равно выкладывайся до конца. И противника своего возлюби. Распахни перед ним свою душу, тогда и он откроется – для обмена ударами. Артем любил драться вот так, широко, наотмашь, чтобы душа пела от своей и чужой боли.

Костя Маркушин услышал зов его бойцовского сердца, открылся, пошел в размен. Артем пропускал удары, бил в ответ. На ногах он держался крепко, но и противник – не подарок. Такого на силу взять трудно, можно попробовать на хитрость. Артем нарочно дал слабину, один за другим пропустил несколько ударов, подался назад. Костя увлекся, рванул за ним, но Артем неожиданно встретил его сокрушительным ударом в челюсть. С подготовкой ударил, на противоходе. Костя рухнул на спину, тут же поднялся, но его повело в сторону, и рефери остановил бой. Пошел отсчет времени, но Маркушин восстановиться не успел.

– Браво, Иваныч! – Голос у Левы Скокова густой, зычный, ощущение такое, будто боевая труба играет победу.

Лева – главный двигатель в команде любителей кулачных боев, в которую входил Артем, заводила, душа компании. Вся организация строилась на голом энтузиазме, подкрепленном добровольными пожертвованиями со стороны участников. Артем ничего не зарабатывал, только отдавал, ну так он и не стремился в профессиональную лигу. Просто ему нравилось драться, он обожал вкус победы – соленый, смешанный с запахом крови. Даже обладание красивой женщиной не доставляло ему такого удовольствия, как та эйфория, которую он сейчас испытывал. Да и не будет у него сегодня женщины. Это последний бой в командном состязании, после будет сауна в чисто мужской компании, холодное пиво, душевные разговоры. Возможно, к ним присоединятся парни из команды «синих», которую представлял Костя Маркушин. Это сейчас они смотрят на Артема как на врага, а после боя страсти улягутся, реки вернутся в свои русла.

Сегодня – честные бои, баня и пиво, а завтра на службу. Завтра майору Малахову разбираться с теми, кто честно жить не хочет.

* * *

Нос вправляли под местной анестезией, с помощью каких-то элеваторов. Госпитализировать Олега не стали, но и домой отпустили не сразу. Он не писал заявления, и дознаватель вроде бы не должен был им интересоваться, но нет, поймала его женщина с капитанскими погонами, зажала в угол.

– Да не знаю я, кто напал. Шел, смотрю, идет какой-то хмырь. Идет, идет… бац! – я и понять ничего не успел!

Женщина устало кивала головой, слушала. И даже когда он замолчал, продолжала с ним соглашаться, записывая все в протокол.

– И как выглядел этот «какой-то хмырь»? – не отрывая взгляда от бумаг, спросила она.

– Ну, как выглядел… Да как выглядел… Я, если честно, на его девчонку засмотрелся… Красивая!..

– Вы ее знаете?

– Нет.

– Описать сможете?

– Я же говорю – красивая!

– Понятно, – уныло сказала женщина.

Описания Олег давать не стал, от заявления отказался. А дознаватель и не собиралась настаивать. Заполнила бумаги для проформы, он расписался, на этом все закончилось.

Знал он, кто его избил, но как-то не хотелось выставлять себя на посмешище. Ладно бы, Паша Кручинин был мужем его любовницы, так нет, он и сам ходил к Арине отдохнуть от своей жены. Они оба имели на эту красотку одинаковые права, правда, Паша так не думал. И очень доходчиво довел до его сведения свою позицию по этому вопросу. Была еще и другая причина держать историю в тайне. Олег изменял жене, но при этом он очень ценил ее и уважал. Рита ничего не должна была знать о его похождениях. Да и какие там похождения! Ну, раз-два в месяц, иногда три…

* * *

Тихо в кабинете, только слышно, как вилки да ножи по тарелке постукивают. Веригин любил вкусно поесть, хотя по его комплекции этого не скажешь. Худощавый, подтянутый, энергичный. И аристократичный. Ножом и вилкой он владел виртуозно, чем Олег, увы, похвастаться не мог. Он даже уроки брал, но Альберта ему не догнать. И выдержке Веригина можно было бы позавидовать. Он пригласил Олега в ресторан для делового разговора, но фактически ни единого слова не сказал по существу.

Но вот он положил вилку и нож на тарелку, один прибор параллельно другому. Стоящий у входа в кабинет официант отреагировал мгновенно. Он забрал тарелку, а Веригин жестом попросил его исчезнуть.

– Значит, с Кручининым подрался? – издалека начал Веригин.

– Ну, ты же не будешь обижаться? – мрачно усмехнулся Олег.

Он не рассказывал Веригину о драке, тот сам как-то об этом узнал. Может, Арина напела. Баба она безотказная, с кем хочешь ляжет, а у Веригина с Кручининым конфликт. Причем серьезный. Альберт и Паша на пару владели мебельной фабрикой, вместе вывели ее на ведущие позиции в масштабах страны. Но совместное владение – это тот же брак между партнерами, только рождаются в нем не дети, а черные кошки. Такая вот кошка и пробежала между Альбертом и Пашей. Кручинин решил выйти из дела, а, получив отказ, открыл свое собственное производство, переманив на свою сторону ведущих специалистов. Мало того, он влез и в общую клиентскую базу, чего Альберт не мог ему простить.

– А почему в морду ему не дал?

– Да как-то не успел… Ты же знаешь, он налетает как ураган.

– Ураган, – кивнул Альберт и, немного подумав, с усмешкой добавил: – В стакане.

В чем-то с ним можно было согласиться. Веригин уже семь-восемь лет осваивал новый для себя вид бизнеса. Он всерьез занялся строительством – в пределах Новогорска. Он просто вынужден был переключиться на это дело после того, как мэром стал подконтрольный ему человек, и сейчас они вместе осваивали муниципальный бюджет. А Кручинин руководил мебельной фабрикой, пока не решил на ее базе начать свое дело. Кручинин сам по себе был отличным специалистом, умел вести бизнес, но вся его активность не выходила за пределы мебельного производства.

– Ну, может быть, – пожал плечами Олег.

– А может, ты просто испугался? – спросил Альберт, внимательно глядя на него.

– Вообще-то, он мне нос сломал. Ты бы видел, сколько там кровищи было…

– А вдруг у Паши все получится? Вдруг наш с ним «Люксембург» загнется? Кому ты фурнитуру гнать будешь?

– Ну, я об этом не думал, – Олег отвел в сторону глаза.

Веригин ему в свое время очень здорово помог. У Олега было несколько продуктовых магазинов. С появлением крупных торговых центров для него настали трудные времена. А гипермаркеты в Новогорске росли как грибы после дождя. Олег пытался спасти свои магазины, переоборудовал их в минимаркеты, под это дело влез в долги. Положение спас Веригин. Долг он не простил, но помог открыть цех по производству фурнитуры для своей фабрики. Дело это оказалось достаточно прибыльным, Олег давно уже расплатился с долгами. И даже вышел на тридцать процентов рентабельности. Но этот праздник жизни мог продолжаться только при наличии сбыта. Если Веригин вдруг откажется от его услуг, дело может накрыться медным тазом.

– Почему не думал? Наверное, потому что Паша не обращался к тебе с деловым предложением? – усмехнулся Альберт.

– Не обращался, – кивнул Олег.

– Правильно, он везет фурнитуру из Китая. А к тебе он обратится только в том случае, если наш с ним «Люксембург» прикажет долго жить… А может, и не обратится… Да и «Люксембург» будет жить… Скорее сам Паша умрет…

Альберт смотрел без нажима, но прямо в глаза. Олегу стало не по себе под этим взглядом. Возникло стойкое ощущение надвигающейся катастрофы…

* * *

Ветер играл черным пластиковым пакетом, в который собрали мусор, всю зиму пролежавший под снегом. И шевелил волосы на голове мужчины, который лежал на тротуаре с тыльной стороны многоквартирного дома. Шевелил там, где волосы не были склеены кровью.

Его ударили по голове чем-то твердым и тяжелым. То ли молотком, то ли обухом топора. Возможно, это был толстый арматурный прут, пробивший череп одним из двух своих концов. Били со знанием дела, наверняка.

– Часа два назад ударили, – продолжал Пчелинов.

Судмедэксперт осматривал труп, изучал рану.

– Алкоголь на свертываемость крови как-то влияет? – с циничной иронией в голосе спросил капитан Прыгалев.

Малахов кивнул, соглашаясь с профессиональной обоснованностью вопроса. Потерпевший был достаточно хорошо одет. Полупальто явно не с барахолки; судя по брюкам, костюм на нем дорогой, и туфли не из дешевых. Хорошие туфли, новые. По предварительным прогнозам, мужчину убили в районе пяти утра. Откуда он возвращался так поздно? Возможно, с корпоратива или просто из ночного клуба. А если был у любовницы, разве не мог он у нее выпить?

– Кто-то говорит – да, кто-то говорит – не очень… – Пчелинов поднялся и, снимая резиновую перчатку, выразительно посмотрел на Прыгалева.

Максима смело можно было назвать профессиональным борцом за здоровый образ жизни: курить он бросал уже третий год. Он и сейчас не курил, но сигареты всегда держал при себе. Он объяснял это сложностями службы, насыщенной стрессовыми ситуациями. Вдруг припрет, а сигарет под рукой нет, не «стрелять» же у коллег. А Пчелинов «стрелять» не стеснялся, и Прыгалев рад был угостить его сигареткой. А заодно похвалить себя за предусмотрительность. Конечно же, не зря он держит при себе сигареты. Хотя и должен бояться их как огня.

Прыгалев улыбнулся, полез в карман за куревом.

– Но тебе же интересен сам факт алкогольного опьянения… И этот факт, похоже, присутствует, – кивнул Пчелинов, вытаскивая сигарету из пачки.

– А женскими духами не пахнет? – Прыгалев щелкнул зажигалкой.

– Если духи, то – женские, – затягиваясь, сказал эксперт. – А удар мужской.

– Орудия преступления пока нет.

К разговору присоединился следователь. Пчелинов блаженно щурился, наслаждаясь процессом, а Щелоков смотрел на него с кислым видом. Михаил Андреевич терпеть не мог табачный дым. А Малахову было все равно. Сам он курил только сигары и строго раз в две недели, в домашней обстановке. Табачный дым он воспринимал с таким же обыкновением, как и кровь на месте преступления. И покойники для него – профессиональная неизбежность.

– Ничего, поищем… – сказал Малахов, глянув на ближайший куст в палисаднике.

Снег уже сошел, но зеленая трава еще в зачаточном состоянии. И на кустах почки еще только набухают. Если преступник выбросил орудие убийства, найти его будет нетрудно. Но не об этом сейчас нужно думать. Сейчас важно, не чем убили, а как и кто это сделал. Свидетелей нужно искать, устанавливать личность потерпевшего.

– Документы смотрели? – спросил Малахов.

Щелоков качнул головой:

– Бумажник – тю-тю!.. Пальто сверху расстегнуто, похоже, по карманам шарили.

Покойник лежал на животе, Малахов не мог видеть, на какие пуговицы застегивалось пальто. Но если пуговицы достаточно большие, на них могли остаться отпечатки. Щелокову на это можно не указывать, он и сам все прекрасно понимает. Криминалист на месте, он все сделает.

– Ключи от машины?

– А ключи есть.

Автомобиль потерпевшего вычислить было нетрудно, для этого достаточно было нажать на кнопку снятия с сигнализации. Новенький «Лэнд Крузер» был припаркован неподалеку, и, судя по тому, как лежал покойник, в момент смерти он направлялся к своему автомобилю. Вопрос: от кого? Если от любовницы, то женщина, возможно, еще спала. Если предполагать, что ночь выдалась бурной. Ну а как не предполагать, если герой-любовник отправился домой только утром?

Утро раннее, в пять часов еще темно, но в это примерно время начинают работать дворники, возможно, кто-то из них что-то видел. А возможно, кто-то из дворников и пристукнул подгулявшего прохожего. Но почему преступники забрали только бумажник? Почему не тронули дорогую машину? Не захотели связываться? Или целью убийства было вовсе не ограбление?

Внимание Малахова привлек не первой молодости, но тщательно наполированный «БМВ» третьей серии. Все машины грязные, и только эта – чистая, надраенная.

– С меня бы так пылинки сдували, – тихо сказал Малахов, приближаясь к машине.

– Есть у меня знакомая, в химчистке работает, – улыбнулся Прыгалев. – Могу дать номер телефона.

– Она сдувает пылинки по телефону?

– Нет.

– Тогда не надо.

Машина была оборудована видеорегистратором, который, судя по миганию лампочки, работал в дежурном режиме. Малахов положил руку на капот – сигнализация, как он и ожидал, сработала незамедлительно.

– Эй! А ну отошли от машины! – донеслось откуда-то сверху.

Артем обернулся, поднял голову и увидел выглядывающего из окна мужчину с откормленным лицом.

– Я уже в полицию позвонил! – предупредил мужчина, зачем-то показав Малахову кулак.

– Птичка-чиричка! – негромко сказал Прыгалев.

– И в клюве у этой птички ценная информация. Как найти эту птичку, ты уже знаешь.

– Ну а кому еще зерно истины из птичкиных чиричек выковыривать? Пойду, пока оно не остыло.

– Такая вот у нас работа, Макс, – усмехнулся ему вслед Малахов. – В горячих следах ковыряться.

Камера регистратора была направлена прямо на труп. Прыгалев привел хозяина, тот отмотал запись на пару часов назад, нашел нужный фрагмент.

Монитор видеорегистратора маленький, но и на нем удалось рассмотреть момент, как потерпевшего бьют по голове. Преступник вышел из темноты, подкрался к жертве, ударил чем-то похожим на молоток.

– Он что, в маске? – спросил Прыгалев, всматриваясь в изображение.

Малахов кивнул. На преступнике действительно была балаклава. И на руках, похоже, были перчатки. Если так, то бесполезно было выводить запись на большой экран, все равно личность преступника через «Полифейс» не пробить. И дактилоскопия ничего не даст.

Потерпевший упал, преступник склонился над ним. Припаркованные к тротуару автомобили загораживали обзор, но и без того было ясно, что преступник обыскивает жертву. Наконец убийца поднялся, оглянулся и бросился наутек.

– К «Пятерочке» побежал, – сказал владелец «БМВ».

Ему явно не нравилось, что Артем забрался к нему в машину с грязными ногами. Да и Прыгалев сидел обутый.

– Вряд ли отовариваться, – усмехнулся Максим.

– А может, и к школе свернул. Там у нас перерыто…

– Ну, спасибо вам, Виктор Денисович. Если вы не против, мы одолжим ваш архив, – сказал Малахов, вынимая из регистратора карту памяти.

– Ну, если для дела, то конечно… Да, там через траншею мостик перекинут, через него лучше не ходить.

– Почему?

– Да потому что криворукие делали.

Мостик, переброшенный через ров, с виду подозрений не вызывал. Доски свежие, еще не потемневшие от времени, толстые, но стоило поставить на них ногу, как они заскрипели, прогибаясь под весом тела. Мало того, мостик наклонился в сторону, где у него не было перил. Человек, не предупрежденный о коварстве моста, запросто мог свалиться в траншею. А там, приставленная к стенке рва, поблескивала остриями гвоздей еще одна доска. На гвоздь запросто можно было напороться рукой или ногой.

– Идет бычок, качается… – сострил Прыгалев.

– А бычка предупредили, что досточка кончается? – вслух подумал Малахов.

Он глянул по сторонам. Не было поблизости фонарей, которые могли гореть ночью, значит, в районе пяти часов здесь было достаточно темно. Что, если убегающий преступник действительно свалился в яму?

Малахов присел, чтобы лучше рассмотреть дно траншеи, но Прыгалев его опередил. Спрыгнул, сунул руку в забор между стенкой и большим камнем, осторожно вынул бумажник.

– Глаз – алмаз! – просиял он.

– Осторожно, алмаз не выколи! – Малахов показал пальцем на доску с гвоздями.

– Да, осторожно, осторожно.

Прыгалев вынул из кармана пластиковый пакет, чтобы завернуть в него найденное портмоне, а Малахов все-таки спустился в траншею и еще раз осмотрел доску. На острие одного гвоздя он заметил черную нитку. Что, если это часть одежды преступника? Тогда на гвозде останется кровь или хотя бы эпителий кожи грабителя. Определенно, нужно звать криминалиста.

### Глава 2

Убийство – самый страшный грех. Все остальное всего лишь путь, который ведет к смерти. Гордыня, алчность, злословие толкают человека на преступление, заставляя браться за оружие. А прелюбодейство и вовсе ведет к войнам, на которых гибнут сотни, тысячи и миллионы. Сколько войн началось из-за женщин. И сейчас ревность убивает, причем в прямом смысле. Так думал Малахов, глядя на молодую женщину, которая открыла ему дверь.

Голубоглазая блондинка с высокими скулами только что проснулась, но и без косметики она была – более чем… Кожа чистая, нежная, с матовым оттенком; пухлые, четко очерченные губы не нуждались в помаде, они и без того имели сочный розовый цвет.

Красавицу звали Арина, фамилия – Скоробова. Трехкомнатная квартира на четвертом этаже находилась в собственности у нее уже два года. Апартаменты ей подарил покойный Кручинин Павел Анатольевич. Во всяком случае, консьержка так считала. И о Скоробовой она отзывалась нелестно: «Кто к ней только не ходил!» Эту фразу можно было смело заносить в категорию преувеличений, но зерно истины в ней, возможно, присутствовало.

Арина смотрела на гостя с живым интересом, она даже готова была одарить его приветливой улыбкой. И все потому, что Артем выглядел если не презентабельно, то близко к тому. Куртка у него брендовая, из дорогой кожи, джинсы – из того же фирменного магазина, туфли – стильные, практичные, бегать в них так же удобно, как и в кроссовках. Куртка нараспашку, под ней – джемпер, сбоку на поясном ремне – пистолет в пластиковой кобуре.

С Ариной он поздоровался кивком.

– Мне бы с Кручининым поговорить, – сказал он.

– А кто вы такой? – с легкой настороженностью спросила Арина.

Она держала дверь приоткрытой, но можно было заметить, что на ней шелковый халат, наброшенный на пеньюар. Халат нараспашку.

– С работы.

– А почему вы ищите его у меня?

– Потому что сегодня ночью он был у вас.

– Э-э… – Арина хотела возмутиться, но быстро поняла, что не стоит. – Нет его.

– Совсем нет? – Малахов внимательно посмотрел на нее.

Она не подавала признаков беспокойства, присущего преступнику, который пытается запутать следствие. Не было и переживаний за судьбу Кручинина: видимо, женщина еще ничего не знала.

– Как это совсем? Нет, и все…

– Его убили.

– Убили… – собираясь его передразнить, повторила Арина. Только сейчас до нее дошел страшный смысл сказанного. – Как это убили?!

– Молотком.

Орудие убийства нашли: молоток лежал под тем самым кустом, на который смотрел Артем.

– Каким еще молотком?.. Кто вы такой?

– Майор полиции Малахов, начальник уголовного розыска Новогорска.

Артем достал из кармана удостоверение, но Арина даже не взглянула на корочки. Она потрясенно смотрела ему в глаза.

– Это правда?

Малахов кивнул, опуская удостоверение в карман куртки.

– И где его убили?

– Под окнами вашего дома.

Арина попыталась захлопнуть дверь, но Артем подставил ногу. Возмущаться она не стала, просто махнула рукой и ушла. Он не стал заходить в квартиру. Слышно было, как открылась дверь на балкон. Тело еще не убрали, но, возможно, уже запаковали в пластиковый саван. И спецмашина должна была вот-вот подойти.

– Ой, мамочки! – донеслось с балкона.

Она вернулась и распахнула дверь, приглашая Малахова в дом.

Квартира впечатляла своей отделкой. Воплощение в жизнь чьих-то смелых дизайнерских решений влетело в копеечку. И отделка на высоте, и обстановка. Чувствовалось, что мебель изготавливалась на заказ, чтобы все было в едином стиле.

– Не разувайтесь, скоро горничная придет, – сказала Арина, увлекая гостя на кухню.

– Следы заметать? – спросил Артем.

– Какие следы? – встрепенулась она.

– Ну, может, у вас ссора была. Или драка.

На кухне ничего подозрительного он не обнаружил. Все вещи на местах, столы чистые, только в раковине лежали тарелки и бокалы. Но следы романтического застолья майора не удивляли.

– Драка?.. Драка… – Арина запнулась, решив, что лучше промолчать.

– Значит, драка все-таки была?

– Не сегодня и не вчера…

– Неужели Павел посмел поднять на вас руку?

– Да нет, не на меня…

– А на кого?

– Ну, это, в принципе, не важно… Кофе будете? – спросила Арина, запуская кофемашину.

– Сейчас все важно, – кивнув, сказал он.

– Ну, да, наверное… Но это к делу не имеет никакого отношения.

– А почему же вы так разволновались?

– Я разволновалась? – спросила женщина, обращаясь сама к себе.

– Да, вы разволновались.

– Так ведь Пашу убили…

– Это понятно. Не понятно другое.

– Что вам не понятно?

– Вы заговорили о драке, разволновались. Что там не так?

– Ну, дело в том, что я девушка порядочная…

– Я ничуть в этом не сомневаюсь.

– Ну, конечно… Думаете, что если у меня был любовник, то со мной может всякий… Может! Но не всякий!.. Олега, например, я знаю давно!

– Кто такой Олег?

– Мой старый знакомый.

– Это с ним подрался Кручинин?

– Ну, подрался – сильно сказано. Так, потолкались немного…

– Разберемся.

До Арины дошло, что разбирательство могло уличить ее в обмане.

– Я хотела сказать, что повода для драки не было, – замялась она.

– Но драка была?

– Ну-у… Паша Олегу сломал нос.

– Как это было?

– Ну, говорю же, повода особого не было… Как-то само собой все произошло… – Арина закатила глазки, изображая предобморочное состояние. – Он зажал меня в угол, поцеловал, я растаяла… Только вы ничего такого не подумайте.

– Какая вам разница, что я могу о вас подумать? – улыбнулся Малахов. – Сейчас важно, что может подумать суд.

– Суд?

– Вдруг это вы убили Кручинина?

– Я?!

– Он вышел из дома, вы его догнали и ударили по голове.

– Да что вы такое говорите? – Арина возмущенно приложила пальцы к щекам.

– А Олег мог ударить?

– Зачем?

– Из ревности, например?

– Да нет, какая ревность?.. У нас не было с ним… э-э, постоянной свя… постоянных отношений.

– Олег мог просто отомстить Кручинину. За сломанный нос.

– Ну-у…

– Если вдруг выяснится, что вы с ним заодно… – Артем нарочно затянул паузу.

– Заодно? Ну нет! Паша меня содержал, а Олег…

– Что, Олег?

– Ну, он человек не бедный. Но скупой. Все домой, все в семью… Так, иногда делал подарки… Но с Пашей его не сравнить. Паша на меня денег не жалел…

– Квартира у вас замечательная.

– И мебель, да? – улыбнулась Арина. – Это все Паша. У них с Альбертом своя мебельная фабрика. Ну, вы должны знать – мебельная фабрика «Люксембург».

– Альберт – это Веригин Альберт Юрьевич? – нахмурился Артем.

Знал он этого олигарха местного значения. Складывалось впечатление, что этот деятель прибрал к рукам весь город, пользуясь покровительством городского главы. Строительство, благоустройство, коммунальные услуги, вывоз мусора. Даже частное охранное предприятие «Страж» принадлежало ему, а там – темный лес, в котором сам черт ногу сломит. Веригин даже транспортными перевозками занялся, опять же чтобы осваивать городской бюджет. Но этого мало. Из городских фондов выделялись приличные суммы для борьбы с борщевиком, так он умудрился оседлать и этот процесс. Короче, куда ни ткнись, везде Веригин.

– Он самый!

Арина просияла изнутри. Она явно гордилась столь важным знакомством.

– И у них с Кручининым своя мебельная фабрика?

– Была.

– Почему была?

– Ну, Паша выходит из дела… То есть выходил… Он свое производство открыл… Но я не думаю, что это имеет какое-то отношение к делу, – спохватилась Арина.

– А вы хорошо знаете Веригина?

– Вы хотите знать, спала я с ним или не спала? – нахмурилась женщина.

– А Веригин мог ревновать вас к Кручинину?

– Нет, не мог… И, вообще, вы задаете слишком много вопросов!

– Исключительно для того, чтобы защитить вас.

– Меня?

– От ложных обвинений… Я, например, верю, что вы, Арина, не причастны к гибели Павла Кручинина. Но у следователя может возникнуть другая версия.

– У следователя?

– Давайте так, я избавлю вас от встречи со следователем. А вы мне подробно обо всем расскажете. И мы вместе придумаем, как отвести от вас подозрения.

– Но я действительно ни в чем не виновата. – От переживаний у Арины заслезились глаза.

– Что вы можете рассказать мне про Веригина?

– Ну, я действительно спала с Альбертом… Пока он меня не бросил… Это уже потом появился Паша.

Артем улыбнулся, пытаясь взбодрить это милое дитя порока. И вдохновить ее на более смелые откровения.

* * *

Одни с роскошными любовницами общаются, другие с красивыми женами на службу ходят, а кому-то приходится рыть носом холостому. И вхолостую.

– Ну что? – спросил Вадим.

Он еще только старший лейтенант, а уже Полковников. Фамилия у него такая. Да и выглядит как настоящий Полковников. Рослый, мощный, лицо крупное, но черты не грубые, было в них что-то притягательное для женского взгляда. Потому и женился на красавице.

– Да вот, стою, думаю, – усмехнулся Максим. – О погоде у моря.

– Погода есть, – кивнула Марина. – А моря нет.

И она старший лейтенант – на должности жены Полковникова. Окончили один университет, в субботу сыграли свадьбу, а в воскресенье уже стояли в строю выпускников, с лейтенантскими погонами на плечах. Такая же красивая история, как и сама Марина. Максим влюбился в нее чуть ли не с первого взгляда. Но никто об этом не знает! Даже она сама! Ну, может, и подозревает. Женское чутье, оно – такое тонкое. Хотя саму Марину вряд ли можно назвать девушкой тонкой душевной организации. Натура, может, и утонченная, ничто женское ей не чуждо, но характер у нее крепкий, мужской. И фигура… Там все в лучшем виде. Но с преобладанием мышечной массы. Максиму нравилось, когда у женщины накачан пресс, но он знал парней, которых это как минимум пугало. А Марина и вовсе могла привести их в ужас. Черный пояс по айкидо, мастер спорта по самбо и призовое место на московском конкурсе «Мисс фитнес-бикини».

– А думаешь о чем? – спросил Вадим, глядя на школу за спиной Максима.

– Да понять не могу. Преступник убил Кручинина, рванул сюда, через мостик, мимо школы, на Котовского. Там его, я думаю, подобрала машина…

– Подобрала или ждала? – спросила Марина.

Одевалась она, как мужчина: куртка и брюки – в стиле «милитари», цвета хаки. Но выглядела она при этом женственно. А как смотрелась попка под короткой курткой! Максим старался не опускать туда взгляд.

– Твой вопрос такой же интересный, как и ты сама, – вроде как в шутку сказал он.

– Стараюсь соответствовать, – кивнула она.

– Это мы умеем, – усмехнулся Вадим.

– Кручинин вышел из дома в районе пяти утра. Получается, убийца караулил его всю ночь. Неужели пешком стоял?

– Я бы лучше в машине, – качнул головой Полковников.

Он все смотрел на школу, думая о чем-то своем, далеком.

– Тогда почему преступник в машину не сел?

– А как вы его срисовали? Через камеру? И машину могли бы срисовать через камеру. А им это не нужно…

– А если машина все-таки неподалеку стояла? Преступник пошел на контакт с жертвой, машина пошла на Котовского, там его и забрала…

– Могло и так быть: преступник в одну сторону, машина – в другую, – в раздумье кинула Марина. И с подозрением посмотрела на мужа, который продолжал пялиться на школу.

– Если он такой осторожный, как он тогда на контакт с жертвой вышел? – спросил Максим. – Он не бежал за Кручининым, а спокойно вышел из-за кустов…

– Значит, всю ночь там за кустами и стоял.

– А если все-таки в машине ждал? Если вышел на позицию, как только Кручинин вышел из квартиры?

– Думаешь, его предупредила любовница Кручинина? Куда ты там все время смотришь? – не вытерпела Марина.

– А я тебе не говорил, что учился в этой школе? – спросил Вадим.

– В этой школе? – нахмурилась она.

– Ну, да. – Вадим улыбнулся, вспомнив какой-то, возможно, романтический эпизод из своей школьной жизни.

– А вот тут ты не прав! Это я – твоя первая любовь!

Похоже, Марина правильно его поняла.

* * *

Арина мягко положила руку ему на плечо.

– Вы уж держите меня в курсе, товарищ майор.

А рука у нее легкая, прикосновение завораживающее. Но у Артема правило: никаких интрижек с фигурантами дела. Даже если у них фигуры – ну, очень соблазнительные…

– А вы постарайтесь из города не уезжать, – сказал он.

Подписку с Арины возьмет следователь, который будет вести дело. Щелоков представлял следственный комитет, убийство – его епархия, ему, скорее всего, и рулить. Возможно, следователя ждала серьезная проверка на моральную прочность.

– Я буду всегда дома. – Ее пальцы скользнули вниз по плечу. – Если что, заходите. Буду рада.

Взгляд у Арины – масленый, теплый и сладкий, как сок манго, согретый жарким тропическим солнцем.

– Всего хорошего.

Малахов сам открыл дверь, переступил порог. Он достаточно спокойно уходил от соблазна, но все равно находился под впечатлением, поэтому позволил Прыгалеву застать себя врасплох. Макс не пытался на него нападать, он всего лишь исследовал распределительный щит у дверей в квартиру. Артем едва не налетел на него.

– Ты что здесь делаешь?

– Один момент… – в предчувствии успеха проговорил Прыгалев.

И что-то вытащил из узкого зазора между панелью щитка и стенкой. Это был «жучок» обыкновенный, из отряда подслушивающих – маленькое тельце в заводском пластиковом корпусе и магнитная присоска. Причем пластик шероховатый, на таком «пальчики» не остаются. Такие «жучки» запросто можно было купить через интернет всего за пять-шесть тысяч рублей.

– А я уже подумал… – начал было Максим, но осекся.

Он с интересом смотрел на Арину, но в его взгляде появилась опаска.

– Что вы подумали? – инстинктивно заволновалась она.

– Красивая вы девушка, я бы за такую убил… Всего хорошего!

Максим сам закрыл дверь, быстро вернул найденное устройство на место и направился к лифту, увлекая за собой Артема.

– И что все это значит? – уже в лифте спросил Малахов.

Он и сам догадывался, о чем думал Максим, возвращая «жучка» в насиженное гнездо, просто нужно было получить подтверждение.

– Думал, что дамочка заодно с убийцей. Позвонила, сказала, что Кручинин выходит. Убийца занял стартовую позицию… Где-то в машине они сидели, ждали, когда Кручинин из дома выйдет. И дамочка могла им помогать. Но «жучок» в корне все меняет. Дамочка не при делах… А преступник может вернуться за «жучком».

– Мало ли что может быть в голове. А эти ребята – продуманные. И не факт, что нас не прослушали.

– Думаешь, могли спугнуть?

– Не знаю, – пожал плечами Малахов.

Он понимал, что имеет дело с грамотным противником, но даже профессионалам свойственно ошибаться. Или даже необъяснимо чудить. Знал он одного грабителя, который, отправляясь на дело, раскрасил лицо маркером. Все прошло успешно, только вот краска с лица смываться не хотела, так и ходил чудак по улицам с черными полосами на лице, пока его не взял патруль.

– Но я бы взял квартиру под наблюдение, – сказал Прыгалев.

– Изнутри или снаружи? – усмехнулся Малахов.

– Можно изнутри. Но только квартиру.

– А я пока займусь другой гражданкой.

Артем не знал, что там на уме у подчиненного, но сам он Скоробову под наблюдение брать не хотел. Вернее, боялся. А вот гражданкой Кручининой он займется прямо сейчас.

* * *

Густые темно-русые волосы были уложены в косу крупного плетения. Такая прическа делала женщину моложе лет на семь-восемь, а если смотреть со спины, то и на все пятнадцать. В первое мгновение Малахов даже подумал, что перед ним дочь Кручинина. И коса до пояса, и фигурка девичья, только вряд ли юная девушка станет возиться с цветами на клумбе, причем на глазах у прохожих. А именно этим и занималась Ульяна Кручинина.

Клумба перед домом была поднята над землей достаточно высоко, и женщине вовсе не обязательно было наклоняться, чтобы взрыхлить почву лопаткой. Розовый спортивный костюм заменял ей рабочий комбинезон, перчатки на руках грязные, а кроссовки чистые. И сама она опрятная, аккуратная. И очень даже привлекательная на внешность. Милое личико, нежные черты, изящный носик, маленький ротик. На губах грустная улыбка, которая сошла, едва только Малахов представился.