Вероника Коссантели
Ископаемые

Королю Нефритового Леса,

открывшему для меня важность драконов.

Маме,

научившей меня многому другому.

И Ксандеру,

объяснившему, о чем не нужно писать.

Вероника КОССАНТЕЛИ

Veronica Cossanteli

THE EXTINCTS

Text copyright © 2013 VERONICA COSSANTELI

The Author/Illustrator has asserted her moral rights.

All rights reserved.

© Ю. Капустюк, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Обращение издательства «CHICKEN HOUSE»

Все мы знаем правду, не так ли? Если вы пойдете в лес, живущие там звери не угостят вас чаем и бутербродами! Особенно, если это очень странные и немного опасные существа, а вам приходится за ними присматривать/спасать/иметь дело с подлыми негодяями. Мир, созданный Вероникой Коссантели, наполнен диким безумством и истинной радостью. (Кстати, имейте в виду: дома у нее живут змеи, а пишет она с ящерицей на голове. Это правда!)

БАРРИ КАННИНГЭМ

Издатель

1

Странности начались с трех фунтов семидесяти двух пенсов.

Конечно, я не знал, что это три фунта семьдесят два пенса, пока не подобрал с мокрого тротуара разбросанные монетки и не пересчитал их.

«Джордж Дрейк, да тебе сегодня везет! Три страйка в боулинге «Бампер» с Джошем и Мэттом, а теперь еще и ДЕНЬГИ НА ХАЛЯВУ»! Я бросил монеты в карман и пошел к велосипеду.

На что потратить три фунта семьдесят два пенса? Проще простого. Если бы вы были на моем месте, то накупили бы конфет.

В магазине я провел не больше минуты, но, когда вышел на улицу, велосипеда на месте не оказалось. У меня был бумажный пакет, доверху набитый мармеладными червячками, земляничной паутинкой и жевательными банановыми конфетами, но не было велосипеда. Шел дождь. Путь до дома предстоял долгий.

«Прости, Джордж Дрейк, я пошутил. Наверное, тебе сегодня не очень везет».

Великолепно. Просто великолепно. Я откусил голову мармеладной гусенице и пошел пешком.

Добравшись до дома, я почувствовал себя неважно. Не уверен, что по-прежнему люблю банановые конфеты. Мама стояла в саду вверх ногами. Никто, кроме нее, не занимается йогой в саду под дождем.

– Пришел счет за электричество, – сказала она откуда-то между колен. – Он даже больше, чем в прошлый раз. Громадный. Правда, Джордж, просто ЧУДОВИЩНЫЙ!

Мама занимается йогой, только когда ее что-то беспокоит: счета, сломавшаяся стиральная машина, родительское собрание, уход папы. Она перевернулась и стала балансировать на одной ноге, как фламинго, – только фламинго при этом не шатаются. Затем спросила:

– А где твой велосипед?

Я обо всем ей рассказал, но тут же пожалел. Нормальная мама непременно согласилась бы, что все велосипедные воры заслуживают страшной смерти от укусов плотоядных тараканов, а еще чтобы их засунули головой вниз в бочку с кипящим заварным кремом или запустили в космос из огромных пушек. Но нет – разумеется, это быламоя ошибка.

– Ты оставил велосипед непристегнутым? Джордж, это глупо. О чем ты только думал?

Затем мне пришлось выслушать много всякой (бла-бла-бла) родительской чуши о том, как важно Быть Более Внимательным. Это продолжалось целую вечность, пока мама не потеряла равновесие и не свалилась в розовый куст.

Я вытащил ее оттуда, всю покрытую царапинами с кровоподтеками.

– О чем ты там говорила? Что нужно быть болеевнимательным?

– Э-э-э, да. Ну… – Мама облизала кровь с пальцев. – Больше не будем об этом говорить. Всякое бывает.

* * *

Полчаса спустя я решил отвлечься от мыслей о потерянном велосипеде и поиграть в«Битву зомби».Только я собрался прикончить зомби, как две капли воды похожего на мою учительницу мисс Триппс, как услышал мамин голос:

– Джордж? Джордж!

– Одну минуту. Подожди…

Слишком поздно. Мисс Триппс откусила мне руку. Я обозвал ее самым грубым из известных мне слов и нажал на паузу.

Мама стояла у задней двери.

– Смотри! – гордо воскликнула она. – Валялся в самом конце гаража. Отличный велосипед! – она смахнула паутину с проржавевшего руля. – Он в полном порядке.

Если не считать того, что он розовый.

Как это похоже на маму. Она вечно все забывает, а ты продолжаешь верить, что память ее больше не подведет…

– Мама, я –мальчик.

– Ах, это! Какой вздор! – мама хлопнула в ладоши. – Настоящие мужчины не боятся розового.

Что мама может знать о настоящих мужчинах? Она ведь вышла замуж за папу.

Еще год назад папа жил с нами. Он носил костюм и галстук и каждый день ездил в офис. Сейчас он на пляже в Австралии, одетый в цветастые шорты и шлепанцы. Папа прислал нам электронное письмо и сообщил, что погода в Австралии чудесная и он учится кататься на серфе. Мама написала ему в ответ, что погода в Англии дрянная и она надеется, что его съест акула. Это было очень по-взрослому. Или нет?

Я посмотрел на велосипед – ни передач, ни подвески. Ничего, кроме ржавого звонка Принцессы Короткие Штанишки и крошечной плетеной корзинки. Я представил, как поеду на нем по городу в воскресенье. Представил лица Джоша и Мэтта…

– Нет! Нет, мам, я не могу!

Она выглядела обиженной, и я почувствовал себя скверно. Почему взрослые никогда не понимают очевидных вещей? Может, когда им исполняется двадцать один, какая-то часть мозга перестает работать? Это пугает. Значит, я буду нормальным еще лет десять, не больше…

– Если хочешь новый велосипед, тебе придется накопить денег самому, – снова заворчала мама. – Не знаю, смогу ли оплатить счет за электричество.

У мамы есть свой магазин. Он называется «Пещера русалок». Там тлеют благовония, играют китовые песни и никогда не бывает клиентов. Похоже, у людей уже так много ароматизированных свечей, колокольчиков и бисерных штор, что больше им просто не нужно.

– Ты можешь немного заработать, – продолжила она уже менее ворчливым тоном. – Помой наш автомобиль, и я дам тебе пятьдесят пенсов.

– Мам, у наснет машины.

Ее продали, когда папа ушел. Нам нужны были деньги.

– Я забыла, – мама погладила старое седло велосипеда. Я правда очень-очень надеялся, что она не расплачется. – Ты уверен, что он тебе не подойдет? И Гарри, и Фрэнк на нем катались.

– Верно, – согласился я. – Но Гарри и Фрэнк – девчонки.

* * *

Мои сестры старше меня, но пока они еще не стали обладательницами Прогнившего Взрослого Мозга. Порой они невыносимы, но даже им понятно, что я не могу кататься на розовом велосипеде, будто Принцесса Короткие Штанишки.

– Развози газеты, – предложила Гарри. Она собиралась на вечеринку инопланетян и роботов и брызгала на себя серебристым спреем. Гарри ходит в колледж и на очень странные вечеринки. – В твоем возрасте я этим и занималась. Мне нужны были карманные деньги, а мама не понимала, зачем мне выпрямитель для волос.

Волосы у моей сестры просто шикарные. Когда ее кожа не серебристого цвета, то Гарри похожа на Рапунцель или на одну из мультяшных принцесс. Не считая того, что на попе у нее татуировка с Супер Марио, а на языке – пирсинг, чего у принцесс, как правило, не бывает.

– Если обещаешь не глупить, – сказала Фрэнк, – можешь работать на меня.

А вот Фрэнк больше похожа на сову, чем на принцессу. Она копит деньги, чтобы поехать в Антарктику ухаживать за пингвинами, и у нее свой бизнес по выгуливанию собак.

– Мне кучу всего нужно повторить, а еще закончить научный проект, – продолжила она. – Помощь не помешает. Разумеется, ты должен соблюдать некоторые Положения и Условия.

Положения и Условия, которые Фрэнк распечатала и заставила меня подписать, гласили:

1. Половина заработанных мною денег достается ей.

2. Я должен ходить в магазин за шоколадом и/или чипсами с сыром и луком каждый раз, когда она попросит.

3. Раз в неделю я должен чистить клетку ее хомячка.

Сначала хомячка звали Джеральд. Потом мы узнали его получше и назвали Дракулой. У него очень острые зубки, и он не любит, когда чистят его клетку. Но мне позарез нужны были деньги.

* * *

Над дверью Магазина Сладостей висела табличка «Лавка Филлинг & Дентчер: здесь вы получите все, что захотите». Поскольку у них есть высокие стеклянные банки со всеми сладостями, какие только можно вообразить, и они взвешивают их в маленьких бумажных пакетах, все называют эту лавочку просто Магазином Сладостей. Я пришел туда по заданию Фрэнк, чтобы купить чипсы с сыром и луком, когда заметил на окне объявление. Оно было написано зелеными чернилами замысловатым почерком с завитушками и зажато между рекламой подержанного тостера («Почти работает, выгодная покупка») и размытой фотографией жирного полосатого кота с белыми лапами («Вы видели Снаффи? Вознаграждение сто фунтов»):

Я смотрел на него довольно долго, пока не запомнил наизусть.

Мне пришлось ждать, чтобы заплатить за чипсы. Безумная Дейзи покупала лотерейные билеты. У нее были блестящие глаза-бусинки и похожие на рисовую лапшу волосы под шерстяной шапкой-ушанкой, которую она носит круглый год, даже летом. Дейзи живет в парке на скамейке с маленькой собачкой по кличке Рок и все время вопит, возвещая о наступлении конца света. Иногда ей кидают мелочь, но все деньги она тратит на лотерею. Я не знаю зачем. Какой смысл в выигрыше миллиона фунтов, если миру вот-вот придет конец?

Дейзи нужно было оплатить три лотерейных билета и сэндвич с яйцом. Она тщательно пересчитывала пенни и монеты по два пенса. Похоже, ждать придется долго. От безделья я прочел первую страницу газеты «Эхо Сквермингтона».

Событий в Сквермингтоне было немного. «Общественные туалеты закрыты на ремонт». И что? «Роскошный конкурс садового искусства». Скукота. «Пропадают домашние питомцы! Домашние питомцы в опасности! Полиция предупреждает владельцев домашних животных: не отпускайте их далеко от себя». Пусть попробуют подойти к Дракуле, мерзкому кусачему комочку шерсти, и чем раньше – тем лучше. «Обнаружена гигантская рептилия! Неужели Сквермингтонский Змей вернулся? Подробнее на странице 3…»

А вот это уже интересно. Я открыл страницу 3:

– Ты собираешься покупать газету или как?

Миссис Филлинг стояла за прилавком и таращилась на меня. Я положил газету обратно на полку и оплатил чипсы Фрэнк. Выйдя на улицу, я в последний раз взглянул на объявление о помощнике и нахмурился. Хм, текст ведь был написан зелеными чернилами. Может, это игра света? Или я начал сходить с ума. Теперь этот витиеватый почерк, похожий на паутинку, точно был фиолетовым.

– Там будет огонь и адские муки, чума и жабы, и мы все обречены, – произнес голос за спиной. Я почуял резкий запах сваренных вкрутую яиц: Дейзи скармливала кусочки сэндвича Року. – Сам увидишь. Это конец.

Но Дейзи ошиблась. Это было только начало.

* * *

– Что такое герпетофобия[1]? – спросил я за ужином. Мы снова ели остатки брокколи и жареные бобы. После ухода папы мама превратилась в травоядное. Она убивает беспомощные растения и заставляет нас их поедать.

Никто не знал, что такое герпетофобия.

– А где находится ферма Вормстолл?

– У черта на рогах, – ответила мама. – На другой стороне Леса Охоты на Виверна. А что?

Я рассказал об объявлении на окне Магазина Сладостей. «Требуется помощник. Должен быть Подходящим Человеком».

– Ты же не поедешь туда один, – встревожилась мама. – Только не через этот лес. Возьми с собой одну из сестер.

– Вечеринка, – промычала Гарри с набитым ртом. – Бал-маскарад. Я пойду в наряде тарантула. Нужно еще смастерить много ножек, так что меня не трогайте.

– А у меня уроки, – подхватила Фрэнк. – И ты эту неделю работаешь на меня, забыл? – она уколола меня вилкой. – Сэру Криспину нужно прогуляться, а мне в понедельник сдавать эссе по истории.

– Только не сэр Криспин! – я скорчил гримасу. Сэр Криспин – мопс миссис Покер-Пигрим. Миссис Покер-Пигрим живет недалеко от нас, вниз по улице. У нее выпрямленные утюжком волосы и квадратное лицо, а еще она пахнет леденцами от кашля. Сэр Криспин такой жирный, что шерсть с трудом сходится у него на брюхе, и он все время храпит, даже когда не спит. И глаза у мопса выпуклые, как у жабы. Если бы я выбирал себе собаку, то никогда бы не выбрал сэра Криспина.

Однажды у меня чуть не появилась собака – до того, как все пошло наперекосяк и папа нас бросил. Он сказал, что на одиннадцатый день рождения я могу завести домашнего питомца. У Фрэнк были Дракула, гигантская африканская сухопутная улитка и палочники в банке, а у Гарри – волнистые попугайчики, но потом вместо них она стала заводить бойфрендов.

– Исполню любое желание, – сказал папа. – Кого ты хочешь?

Я ответил, что хочу завести касатку.

Я хотел кита-убийцу с тех пор, как однажды летом мы поехали в отпуск, и папа повез нас в дельфинарий. Мама и девчонки пищали от восторга, глядя на дельфинов, а мне понравилась касатка.

Но в двухквартирном доме такое животное держать нельзя. Мама и папа спорили из-за многих вещей, но в этом вопросе оказались единодушны.

– Как насчет щенка? – предложил папа.

Я согласился на щенка – а кто бы не согласился? – но ничего не получилось. Споры стали громче, а потом папа ушел. На день рождения я получил футбольные бутсы и новый пенал для школы.

– Можно я вместо этого погуляю с Тайсоном? – с мольбой в голосе спросил я. Тайсон – ротвейлер, он похож на кита-убийцу больше остальных собак.

– Не глупи, – сказала Фрэнк. – Ты еще слишком маленький. И ехать на эту ферму совсем не обязательно. Вряд ли они решат, что ты Подходящий Человек. Скорее, сопливый ребенок.

– Я не сопливый! Сама ты сопливая. И вот еще что, – быстро добавил я, прежде чем она успела ответить, – кто такой Сквермингтонский Змей?

– Что? – рассмеялась мама. – Ты про ту старую историю? Давным-давно, в Средневековье, считалось, что в лесу Охоты на Виверна живет дракон или что-то подобное. Он съел всех коров, овец и дочерей фермеров. Местным жителям это так надоело, что однажды ночью они вооружились вилами, топорами и горящими факелами и устроили на него охоту.

– И что? Они его убили?

– Понятия не имею. Вероятно, появился какой-нибудь храбрый рыцарь на белом коне и сделал это за них. Обычно именно так и происходит, правда? Как святой Георгий.

– Ага, – сказала Фрэнк. – Готова поклясться, что святой Георгий не был сопливым.

– Скажу тебе кое-что, – добавила мама, выразительно глядя в мою тарелку. – Держу пари, он съедал всю порцию брокколи.

2

Мама не разрешила мне ехать на ферму Вормстолл одному. Я ее послушал и взял с собой сэра Криспина. Когда я пришел за псом, миссис Покер-Пигрим дома не было (она вышла в парикмахерскую), но Фрэнк сказала мне, где лежат ключи. Сэр Криспин не очень обрадовался моему приходу, но я запихнул его в маленькое клетчатое пальтишко из шотландской материи и уговорил выйти за дверь. Когда мы дошли до почтового ящика на углу, мопс уже был готов развернуться и пойти обратно домой, поэтому я потащил его за собой силой – это мало напоминало прогулку. До Леса Охоты на Виверна путь предстоял долгий, и в конце концов я сдался и взял его на руки.

Я остановился у ворот, ведущих в лес, и подумал о разъяренных фермерах. Что если они шли с вилами и горящими факелами той же дорогой? Правда ли логово Змея находилось здесь, в этих лесах? И что на самом деле видели те две девочки? Что ускользнуло за продуктовый магазин и скрылось в темноте? По коже побежали мурашки – так бывает каждый раз, когда я смотрю ужастик по телевизору. Пусть меня и зовут так же, как того знаменитого убийцу дракона[2], но, честно говоря, герой из меня неважный. Возможно, это все-таки связано с тем, сколько брокколи ты съедаешь.

Сэр Криспин заскулил и попытался вырваться из рук.

– Ты прав, – сказал я. – Мы не можем стоять здесь весь день. Нужно скорее добраться до фермы, пока не пришел кто-нибудь еще и не заявил, что он Подходящий Человек для этой работы. Потому что никто больше не подойдёт. Только я.

Почему я был так уверен? Без понятия. Я просто это знал.

Я взял сэра Криспина под мышку и широко распахнул ворота.

* * *

Лес наполнился полосками солнечного света, белками и щебетом птиц. Мне было ни капельки не страшно.

Пока что-то не выскочило из кустов прямо передо мной.

Мы с сэром Криспином одновременно вскрикнули. Это оказалась всего лишь птица: довольно крупная, размером с курицу, с черно-белым опереньем и длинной шеей и хвостом. Она взглянула на меня, округлив золотистые глаза и раскрыв клюв, а затем расправила крылья и помчалась вниз по тропе. Птица бежала все быстрее и быстрее, раскачиваясь на костлявых ногах, пока наконец не поднялась в воздух. Видимо, взлет прошел не очень удачно – я услышал, как она рухнула на ветки.

Когда я был маленьким и боялся темноты, папа всегда говорил, что у меня Слишком Живое Воображение. Слишком Живое Воображение заставляет тебя видеть то, чего на самом деле нет; то, что просто-напросто не существует. Например, птиц с клювом, полным зубов. У птиц ведь не бывает зубов…

Я пошел быстрее, оглядываясь через плечо на каждый хруст ветки и шорох листьев, а потом ушиб большой палец на ноге:

– Ай-ай-ай!

Посреди тропинки лежал камень.

– Дурацкий камень!

Я присел на пень и схватился за ногу. Сэр Криспин принялся облизывать мое лицо. С языка мопса стекала слюна, а изо рта пахло рыбой.

– Кто положил этот дурацкий камень в это дурацкое место?!

Я уставился на камень, а он уставился на меня. Оказалось, что это вовсе не камень, а статуя кролика, вырезанная из камня. Резьба была отличная, но из-за больного пальца мне совсем не хотелось любоваться произведением садового искусства. Кому пришло в голову установить эту статую в лесной чаще?

Я встал и попрыгал на одной ноге, пока боль немного не утихла.

– Иди сюда, – сказал я сэру Криспину. – Оставшийся путь пройдешь сам. Мы почти на месте.

Так и получилось. Вскоре мы вышли из тени деревьев и оказались на узенькой аллее. Отсюда до города было далеко. Ни домов, ни машин – только высокие холмы, поросшие дикими цветами. Мы немного прошли по дороге и заметили, что она поворачивает направо. Сэр Криспин остановился возле ветхой деревянной таблички и задрал заднюю лапу. Теперь по неровным заглавным буквам, написанным краской, стекала желтая собачья моча:

На другой стороне дороги стояла еще одна табличка:

Остерегайтесь… чего? Это оставалось неизвестным – кусок таблички был отломан.

Когда мы повернули, сэр Криспин принялся тявкать – на поле рядом паслись огромные волосатые коровы с опасными на вид рогами и рыжими челками. Они перестали жевать и уставились на нас, широко раздувая ноздри.

– На твоем месте я бы лучше заткнулся, – сказал я сэру Криспину. – Почти уверен, что та супергигантская корова в центре – бык.

С другой стороны, в дальнем углу поля, стояла одинокая лошадь: уткнувшись носом в живую изгородь и отмахиваясь от мух хвостом, она лакомилась ежевикой. В конце дороги виднелась старая каменная ферма. Спереди она выглядела пустой и нежилой, со слепыми окнами и мелкими поганками, которые росли прямо на пороге. Я постучал, но никто не ответил. Похоже, дверь не открывали уже много лет. Мне захотелось развернуться и пойти домой. Но мы с сэром Криспином проделали такой длинный путь! Меня сюда привело объявление на окне Магазина Сладостей, и так легко я не сдамся.

Остерегайтесь

Я повел сэра Криспина на вымощенный камнем двор перед конюшнями. Эта сторона дома выглядела куда более веселой. В ветвях старого сучковатого дерева ворковали белые голуби, а в висячих корзинах и ящичках на окнах пестрели цветы. На крыльце в беспорядке валялись резиновые сапоги и целый ряд огнетушителей. Из конюшни доносился звук включенного телевизора: «…взбейте яичный белок, пока он не станет легким и пушистым». Кто-то смотрел кулинарное шоу.

Дверной звонок представлял собой старинную вещицу из латуни. Я сделал глубокий вдох, изо всех сил стараясь быть похожим на Подходящего Человека, и позвонил.

Дверь резко отворилась.

– Не могу сейчас говорить. Мазь от окаменения закипает. – На пороге стояла пожилая леди и смотрела на меня сквозь очки в золотой оправе. На ней были резиновые сапоги, нитки бус и огромная шляпа, покрытая обглоданными фруктами. Коридор за спиной женщины заполнял бледно-зеленый пар.

– Здравствуйте. Я пришел из-за… – Я закашлялся. Пар добрался до меня, и глаза заслезились.

– Немного крепковат, верно? Не уверена, что он должен пахнуть именно так, – с сомнением произнесла пожилая леди. – Я делала все строго по рецепту. Что ты об этом думаешь?

Я подумал, что запах больше напоминал вонь от кошачьего лотка, но не хотел показаться грубым, поэтому попытался повторить заранее заготовленную фразу.

– Я пришел из-за…

– Ага! Вот иты! – воскликнула пожилая леди, когда что-то серо-коричневое и волосатое вылетело из дома, пролетев мимо наших щиколоток. – Поймай это, – сказала она, – и работа твоя.

– Как?.. – начал я, но было слишком поздно.

Женщина юркнула обратно в дом, громко захлопнув за собой дверь.

* * *

Сэр Криспин лаял и рычал.

– Ш-ш-ш! Ты мне мешаешь! – я обернул поводок вокруг одного из огнетушителей, чтобы мопс не путался под ногами. – Я пытаюсь думать.

Волосатое Создание было размером с гвинейскую свинку, только более длинное и худое, с заостренным носом и хвостиком. Оно пролезло в щель между стеной дома и каменным желобом с цветами. Я опустился на четвереньки. В щель пролезла только ладонь.

– О! – я резко выдернул руку. В том месте, где костяшки поцарапались о стену, виднелись ссадины, но из пальца сочилась кровь – очень-очень много крови. У Волосатого Создания имелись зубки.

Облизав палец, я решил подобраться к зверю сзади. Мне повезло: пытаясь увернуться от моей руки, он попятился назад, и кончик хвоста высунулся наружу с другого конца желоба. Я схватил его и потянул.

Сильнее и сильнее.

Внезапно хвост стал жестким. Волосатое Создание нацелило на меня свой зад и… ПШ-ШШШШТ!

Это был самый ужасный запах на свете – в миллион раз хуже, чем зеленый пар в кухне пожилой леди. Пуки, собачьи какашки, потные подмышки, старые носки и мамина стряпня – все в кучу. И это попало в глаза, на волосы, капало с кончика носа…

– Так нечестно, – заверещал я. – Это жульничество!

Держась подальше от Взрывоопасного Зада, я сел на булыжник и стал размышлять. Если я не могузаставить ужасное кусачее и вонючее создание выйти наружу, мне придется убедить его это сделать. Но как?

Что может заставитьменясделать то, что я не хочу? Чаще всего – еда.

На мне были любимые джинсы, украшенные дыркой, а теперь еще и пятном крови, которое уже не отстирается. Я носил их несколько дней. К счастью, порывшись в карманах, я обнаружил, что в глубине завалялись несколько изюминок в шоколаде.

Я проложил дорожку из изюминок, но не очень длинную – угощения было мало. Аккуратно разложив приманку, я принялся ждать. Вначале высунулся нос, за ним – усы, лакричные глазки, подергивающиеся ушки, после чего вылезло все остальное. Волосатое Создание вышло из укрытия – осталось лишь поймать его.

За задней дверью стояло пустое ведро. Когда Волосатое Создание унюхало последнюю изюминку в шоколаде, я опустил на него ведро. Зверь оказался в ловушке.

Он этому совсем не обрадовался и начал лупить по стенкам, от чего ведро танцевало по всему двору. Волосатое Создание не оставило мне выбора.

Я сел на ведро.

Теперь в западне оказались мы оба.

Солнце садилось, согревая булыжники. Мне было очень жарко и хотелось пить. Чтобы хоть как-то отвлечься, я сыграл в игру «Миллион». Она очень незамысловатая – нужно просто считать. Я играю в нее, когда скучно или когда нахожусь там, где мне не нравится: на собрании, у стоматолога или на автобусной остановке. Не успеете досчитать до миллиона, как обязательно произойдет что-нибудь интересное. Мой рекорд – две тысячи шестьсот пятьдесят три на свадьбе тетушки Фи. Я бы насчитал и больше, если бы не сбился, когда самая маленькая подружка невесты намочила трусы. Как я уже говорил, что-нибудь непременно произойдет.

Я дошел до тысячи четырехсот семнадцати, когда дверь открылась, и вышла пожилая леди. Я указал на ведро под собой и сообщил:

– Поймал.

Пожилая леди выглядела довольной. Она направилась ко мне, но вдруг остановилась и посмотрела на булыжники. При этом с ее шляпы скатились несколько виноградин и яблочный огрызок.

– Кровь, – сказала женщина. – Твоя?

– Палец… – я осмотрел следы от зубов Волосатого Создания. – Все еще кровоточит…

– Ничего страшного, – радостно сказала пожилая леди. – Если кровь идет, значит, ты все еще жив. Вот когда онане идет – тогда следует беспокоиться. Но лучше не источать запах свежей крови. Только не здесь. Заходи в дом. Подыщем тебе пластырь.

Когда я встал, ведро дико загремело. Поддев край носком сапога, пожилая леди его перевернула. Волосатое Создание сидело и разъяренно повизгивало, а затем прыгнуло вверх и угодило на шляпу, где уютно устроилось и принялось поедать остатки фруктов.

– Глупенький Мингус, – нежно произнесла дама. – Обычно он не убегает. Наверное, во всем виноват пар в кухне.

Я быстро огляделся. В напичканных акулами водах источать запах свежей крови очень опрометчиво. Я знал об этом. Но… на ферме? Неужели поблизости слоняется мутировавшая овца-ниндзя, жадно принюхивающаяся в надежде учуять кровь и напасть на меня? Моей щеки что-то коснулось, и я подпрыгнул от неожиданности. Волосатое Создание кидалось в меня вишневыми косточками.

– Акто этот Мингус? – спросил я.

– Раннее млекопитающее. Вероятнее всего, триасового периода. Он не привык к посторонним, – добавила леди, когда я нагнулся, уворачиваясь от очередной вишневой косточки.

– Что мне делать с сэром Криспином? – спросил я. Он лежал, выпучив глаза, и громко сопел. – Думаю, немного воды ему не помешает.

– Он тоже может войти. Всем живым существам в Вормстолле очень рады. Всем, кроме людей. – Пожилая леди бросила на меня пронзительный взгляд поверх очков. – Если только их не приводят сюда Разумные Основания.

Мне нужны деньги на новый велосипед. Интересно, это считается Разумным Основанием? Я надеялся, что да.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Герпетофобия (от др. – греч. έρπετόν – «пресмыкающееся» и φόβος – «страх») – один из видов зоофобии, боязнь пресмыкающихся (ящериц и змей). (Прим. пер.)

Вернуться

2

Джордж – английский вариант имени Георгий. (Прим. ред.)

Вернуться