Песни зимних ветров

Редактор Сергей Ходосевич

Корректор Юлия Кабиокова

ISBN 978-5-0050-8235-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мы хотим, чтоб читатель наши звонкие знал имена

Вступление от редактора

Уважаемый и дорогой наш читатель!

Этот уникальный сборник творческой группы ВК Наше оружие – слово https://m.vk.com/club188576710, посвящен русской зиме, русской душе и зимним торжествам: Новому году и Рождеству. Мы решили включить в этот сборник не только все лучшее, что написали наши авторы, что живут не только в России, но и в ближнем Зарубежье, но и ближе познакомиться с вами, стать хорошими друзьями. Кроме произведений: наших стихотворений и прозы руководство творческого содружества, коим мы являемся, разместили в этой книге копии рукописных работ и поздравлений С Новым 2020 годом! Почерк человека, как и его душа, он говорит об очень многом. Сближаясь с вами именно душами, мы хотим проникнуть в глубину вашего сердца и пусть этому способствуют добрые рукописные тексты., что лучше любых фото и аннотаций об авторе, сможем вам о нем поведать… А тем, кто не смог предоставить свой рукописный текст, мы проиллюстрировали их страницы детскими рисунками и видами их родного города

Наши имена – новый цикл сборников, который мы запускаем! И пусть, как сказано уже в самом начале сборника – новые, честные и искренние перед вами, эти имена звучат в современной литературе гордо и звонко и обязательно вам запомнятся! Ибо все, что мы делаем, делаем для того, чтобы нас услышал этот мир!

С огромным уважением, ко всем открывшем эту книгу

создатель и руководитель группы Наше оружие- слово. Сергей Ходосевич (г. Москва), а также администратор и корректор Юлия Кабиокова (г. Чермоз)

С Новым, вас всех, 2020 годом и Рождеством Христовым! Пусть непременно сбудутся все ваши мечты!

Николай Будаев

город Самара

Зимняя ночь

Снег искрится, ветер стих,
Надвигается вечОр.
Где-то бродит старый лих
По оврагам, между гор…
Хаты в сумраке стоят
Опечалены чуть-чуть.
Трубы их едва дымят,
Обнажая печки суть…
Затаилась вмиг луна
В темном небе над селом.
Её сущность так бледна,
Не опишешь и пером…
Спят унылые стога
Под пуховым одеялом.
Почивает и река
С ледяным внутри забралом.
Звезды блещут в черной мгле,
Словно капельки слезы.
На невидимой тропе,
Где невидимы следы…
Дремлет всё в тиши и неге,
Вся природа до утра.
Чтобы в день нахмурить веки,
Вспомнить вновь про холода!

Мальчик и звёзды

Мальчишка звёзды полюбил,
Когда увидел их мерцанье.
Он грезил ими и лепил
Из пластилина с замираньем…
Ему казались огоньками
Их силуэты в вышине,
Где холод буйствовал с ветрами
Верхом на огненном коне…
Он твердо верил в эту сказку,
Что только руку протяни,
Хранил в душе лишь к звёздам ласку
Земному чувству вопреки…

Спускается ночь на бескрайние дали

Спускается ночь на бескрайние дали,
На город с рекламой дешевых огней.
Туда, где любовь мы свою растеряли
Средь хаоса реплик и чуждых идей…
Расчетом мы чувства свои погубили,
Привычкой решать вопреки и на зло.
Про стержень душевный просто забыли,
Что плачет от этой заботы добро…
Меняя квартиры, дома и вокзалы,
Себя загоняем порою в тупик.
Лишь яркую ценим судьбу в капиталах,
Теряя на деле романтики лик…

Говорят, что звёзды тают

Говорят, что звёзды тают,
Как снежинки на ветру,
Что они рассвет ласкают,
Исчезая лишь к утру,
Что они поют сонеты,
Колыбельную во тьме,
Чтобы сгладить путь кометы,
Что стремятся так к Земле.
Что они чисты как дети,
Только верят одному,
Что рожденье их на свете,
Не мешает никому.
Говорят, что звёзды тают,
Как снежинки на ветру.
След в душе свой оставляют,
Разгоняя прочь хандру.

Марат Валеев

город Красноярск

«Моя ты хорошая!..»

Он попал в больницу после автомобильной аварии. Возвращался на недавно приобретенной иномарке из аэропорта, машина буквально летела над трассой. И вдруг переднее колесо на полной скорости пошло «на выстрел». Он пробил головой лобовое стекло, ласточкой вылетел на обочину и потерял сознание. Машина всмятку, сам не лучше: нога сломана в нескольких местах, одна рука не работает, ребра полопались, ухо на «ниточке»…

И вот лежит на спине, не пошевелиться, ни в полную силу вздохнуть. – Какая машина была! – стонет он не то от не оставляющей его боли (к переломанной ноге для вытяжки подвешен груз), не то от жалости к загубленной технике. За ним ухаживает жена, невысокая, неспешная в разговоре и походке. Она не отходит от него ни на шаг с того дня, как ее шелапутный муж попал в больницу. Вроде нянечки при нем, но куда заботливее и терпеливее.

– Не пе-ре-живай, – врастяжку говорит она. – «Оку» купим.

– Да на… ее, «Оку» эту, – одновременно стонет и смеется он. – Когда в нее сядешь, уши наружу.

Тут он вспоминает про свое пришитое ухо.

– Ты скажи им, пусть чего-нибудь сделают с ухом, мокрит все время. Жена поднимается со стула, отставляет в сторону какое-то рукоделие и идет за медсестрой.

Начинается обход. В палату входит группа медиков, все в белом, как ангелы: заведующий отделением, старшая медсестра, два врача, несколько медицинских сестер. Из нас троих в особом внимании на сегодня нуждается автопострадавший. Врач расспрашивает его об ощущениях.

– Все время болит, – жалуется он. – Когда меня в Красноярск-то отправят?

– Вот когда рана затянется, тогда и отправим, – терпеливо втолковывает ему врач.

– Так у меня же корка уже была, сорвали зачем-то, – раздраженно говорит страдалец. – Как специально.

– Это не та корка, это был струп. Надо немного подождать. Обход следует дальше.

– Ну, если узнаю, что меня не везут в Красноярск только потому, что у больницы денег нет, я им покажу, – ругается он. – Я же им говорил, что готов ехать за свой счет. Так нет, держат.

Посмотрев немного телевизор, он начинает стонать и материться. – Сходи, пусть поставят укол, – требует он у жены.

Та молча идет к медсестре. Возвращается, потом идет в магазин за продуктами. Уколотый муж в это время ненадолго засыпает.

Просыпается, жена его кормит и поит. Потом он начинает размышлять, правильно его лечат здесь или неправильно. Удивительная особенность наших больных: они всегда знают о своих болезнях больше, чем врачи, как и о методах и способах их лечения. Остается только удивляться, для чего они тогда все же периодически укладываются в больницы?

Я прокапываюсь и ухожу домой.

На следующее утро застаю своего соседа громко храпящим после наркоза: ему что-то сделали с ногой, и теперь она, распухшая и оголенная как у какой-нибудь бесстыжей тетки, не просто лежит на жесткой больничной койке, а покоится на небольшой подставке. Из стопы в районе пятки торчит стержень, на котором крепится тросик. Все понятно – та же вытяжка грузом, только в другой позе.

Автострадалец спит недолго. Просыпается еще полупьяный от наркоза, жена – она как всегда рядом, смачивает его губы минералкой. Неожиданно он перехватывает эту натруженную руку и покрывает ее поцелуями. Мы, сопалатники, не веря своим ушам, слышим следующий страстный монолог, видимо, для связки перемежаемый ругательствами:

– Моя ты хорошая, мля, что бы я без тебя делал! – ворочая непослушным языком, бормочет он. – Вот только выздоровею, мля, все сделаю, чтобы ты у меня ни в чем не нуждалась, чтобы никогда не страдала. Жена потрясенно молчит.

– Пяточки твои буду целовать! – продолжает мычать он. – Никому никогда тебя не уступлю, мля! Никого мне не надо, ты у меня, мля, одна.

– Да? А в Зе-лено-горске? – наконец приходит она в себя и смахивает вытекшую слезинку.

– Да кто тебе сказал, мля? – страстно булькотит он, как голубь на чердаке. – Никогда, никого и нигде. Клянусь, мля!

Остальные обитатели палаты делают вид, что ничего не слышат, хотя прекрасно понимают, что стали невольными свидетелями самого настоящего признания в любви. Пусть выраженного таким вот способом. Но – от чистого сердца. Хотелось плакать.

А он окончательно проснулся. И заканючил: – Иди, пусть уколют. Болит, мля!

И она, любящая и любимая, пошла мимо нас с высоко поднятой головой…

Под утро

Пряхин приехал с работы домой трезвым и голодным. Жены, обычно возвращавшейся из своего офиса на час раньше и успевавшей к появлению Стаса разогреть ужин, дома в этот раз почему-то не оказалось. Пряхин включил телевизор и, меланхолично жуя кусок копченой колбасы, который нашел в холодильнике, бездумно уставился на экран. Там шло очередное постановочное судебное заседание с неискренними переживаниями участников процесса, на которых сердито стучал деревянным молоточком тучный брюзгливый судья в траурной мантии. А Вика все не возвращалась. Странно. Такого за ней не водилось. Никогда.

Прождав еще с полчаса и сломив таки мужескую гордыню, Пряхин сначала набрал Викин мобильник. Тот молчал. Потом он позвонил в офис, в котором Вика числилась каким-то там менеджером. Кажется, рекламным. Трубку никто не брал. Наконец, в ней послышался раздраженный старушечий голос: – Ну и чего ты все звОнишь да звОнишь? Нет тут никого. – Как нет? А где все? – тупо переспросил Пряхин. – По домам разбежались. Еще пару часов назад. Пятница же, святое дело, – глумливо прохихикала бабуля. – Ладно, не мешай мне, я пошла дальше убираться.

Пряхин растерянно положил трубку на рычаг. Выходит, рабочий день жены закончился уже три с лишним часа назад. Куда же девалась Вика? Может, к матери своей зачем-то заехала? Но тогда бы она позвонила обязательно!

А вдруг с ней что случилось? Машина там сбила или хулиганы напали? Пряхин, забыв даже о том, что он голоден, стал нервно накручивать диск телефона. Он все же позвонил сначала к теще, но та обеспокоено сказала, что Вики у нее нет. Пряхин как мог успокоил ее, пообещав незамедлительно сообщить, как только Вика обнаружится. Потом обзвонил все больницы их, в общем-то, немаленького областного города, все морги, страшно оскорбился на милицию, когда ему ехидно посоветовали: «Сидите и ждите. Нагуляется и сама придет. А не придет – тогда к нам. Но не раньше через три дня».

Был у Стаса еще номер подруги Вики, но та сказала, что не знает, где Вика. Пряхин растерянно посмотрел на время. Шел уже второй час ночи. А жена, его тихая и верная жена, все не объявлялась, ни под каким видом. Ни живая, ни мертвая. Ни трезвая, ни… И тут Пряхин даже сквозь бормотание телевизора расслышал чью- то неуверенную возню ключом в замке в двери прихожей. Дверь явно кто-то пытался отпереть, но у него это не получалось. Пряхин щелкнул внутренним запором и дверь, наконец, распахнулась. А за ней оказалась она, жена Стаса, Вика Пряхина, нерожавшая еще красавица тридцати лет от роду. Но в каком виде! Разлохмаченная, растрепанная, пошатывающаяся, с идущим от нее сильным запахом алкоголя и табака…

Скорее растерянный, чем разгневанный, Пряхин посторонился, пропуская жену в дом. Вика процокала на подламывающихся каблуках, оставляя за собой грязные следы на полу, в гостиную и плюхнулась на диван. – Н-ну и что, п-подумаешь, жена немного задержалась на работе! – развязно выговорила она заплетающимся языком, предвосхищая вопрос начинающего багроветь от злости Стаса. – И… ик! Имею право! – Ты где была? Я все телефоны оборвал! – неожиданно даже для себя противным фальцетом взвизгнул Пряхин. – Г-где была, т-там меня уже нет! – все еще явно напрашиваясь на скандал, захохотала Вика. – Я тебя сейчас убью, дрянь! – затрясся от злости Стас и даже подскочил к дивану и замахнулся на жену.

– Ну, бей, бей пьяную беззащитную женщину! – вызывающе подалась грудью навстречу разгневанному и, похоже, обманутому мужу Вика. – И нечего т-так орать! Я всего лишь к подружке зашла. Н-ну, выпили мы с ней немного, покурили, поболтали о том, о сем. А что, н-нелья? Могут я разок посидеть с друзьями после на… напряженного трудового дня. – Это у какой же подружки ты была? – смутно улавливая в происходящем между ним и Викой диалоге до боли знакомые нотки, повороты и даже целые фразы, но еще толком не осмысливая их, с подозрением прищурился Стас. – Небось, у Наташки? – Н-ну да, у Наташки, – тут же попала Вика в ловушку. – Слушай, И.. Игорек, кончай задавать дурацкие вопросы. Пойдем лучше, вы… выпьем, да в постельку.

– К-как ты меня назвала? – теперь заикаться начал уже Стас.– Какой еще Игорек?! А чей это рыжий волос у тебя на плече, а?!! Игорька, да? – Д-да какой там еще Игорек! – пренебрежительно махнула рукой Вика. – Он никакой. И ты никакой. Все вы, мужики, ни… никакие! А Игорек, между прочим, лы… лысый. И вообще, помоги лучше жене раздеться. Я так устала, и спать хочу. А все расспросы за… завтра!

Поняв, что от Вики сегодня ничего добиться не удастся – такой она была пьяной, – Пряхин, скрипя зубами, помог ей раздеться и уложил на диване. Потом принес подушку и сердито подсунул ее жене под голову, набросил плед. – Ну, спи, спи! – пробормотал он, удивленно разглядывая открывшуюся ему сегодня совершенно с неожиданной и далеко не самой приятной стороны, негромко посапывающую под пледом жену. – Завтра поговорим. Еще как поговорим!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.