Из утробы цивилизации

Я нёсся сломя голову, не оглядываясь, не разбирая дороги прямо через буреломы и кустарники, не обращая внимания на исцарапанные в кровь руки и лицо! Мне казалось, что преследователь уже дышит в спину и в любую секунду готов запустить в неё свои острые когти. Не липкий страх, а чувство самосохранения придавало мне силы бежать дальше. В пылу бега я только внизу у подножия холма понял, как удачно скатился с крутого обрыва, запнувшись об корни деревьев. Уже стоя на коленях, я оглянулся назад. Преследователь отстал, скорей всего, он отстал ещё раньше, но теперь это не имело никакого значения, ведь я был в безопасности. Вконец обессилив от сумасшедших «скачек» по тайге, я развалился на земле и стал переводить дух. В ожидании сумерек лес погрузился в тишину и только щебетания птиц да лёгкие дуновения ветерка время от времени нарушали его величественный покой. Когда сердце немного успокоилось, я попытался вернуть свой ум к здравому рассуждению:

«Уф… и загнал же меня косолапый, по полной загнал… Ладно, чёрт с ним, забыли. Так, надо сориентироваться… отбежал я от реки прилично, а солнце уже клонится к закату, вот на него и пойду, всё равно должен к реке выйти… ребята в любом случае ждать будут».

Отправляясь в путь, я невольно стал прокручивать в голове произошедшее событие. Во второй день перехода мы отшлёпали приличное расстояние и уже подумывали куда-то приткнуться для ночёвки. Берег реки нас вполне устраивал, горная речка находилась где-то поблизости, если верить карте и нашим расчётам. Но не тут-то было. Спустившись вниз с очередного горного гребешка, мы угодили на полянку, где оказались не одни, там уже хозяйничал огромный бурый медведь. Он увлечённо лакомился ягодами и поначалу даже нас не заметил. А мы вместо того чтобы потихоньку уйти, как истуканы застыли в оцепенении, совершенно не зная, что делать. Почуяв чужаков, медведь потянул ноздрями воздух и повернул в нашу сторону свою страшную морду. Без лишних объяснений было понятно, что хозяин тайги не намерен ни с кем делить свою территорию. Он недовольно заворчал и замотал головой. Как по команде мы дружно попятились назад. Однако жест доброй воли почему-то не успокоил медведя, напротив, он встал на задние лапы в полный рост, который показался нам просто гигантским и угрожающе зарычал.

– Побежали, ребята, – испуганно прошептала Татьяна, судорожно вцепившись в Володькину руку.

– Нет, только без резких движений, – тихо произнёс я, подталкивая назад внушительным рюкзаком своих друзей, – уходим… медленно.

Когда поляна скрылась за лесной чащей, нам показалось, что всё – опасность миновала, но мы ошибались, медведь дал нам небольшую фору и отправился следом. В течение часа он шёл прямо за нами с необъяснимой звериной настойчивостью. Однако странным было то, что медведь сохранял выбранную дистанцию и не предпринимал никаких активных действий. Время от времени мы видели громадную тушу зверя, маячившую в сотне шагов за нашими спинами, слышали его хриплое ворчание и треск сломанных веток.

– Что ему от нас надо? – с тревогой спросила Жанна, оглядываясь назад.

– Кусать оцень хотса, – некстати брякнул Андрей.

– Дурак! – чуть не заплакала женщина.

– Точно, шут доморощенный! – поддержала подругу Таня. – Меня до сих пор трясёт, а он…

– Да ладно вам, девчонки, всё нормально, разберёмся, – попытался успокоить женщин Андрей.

– Ну и какие у вас есть мысли, мальчики? – язвительно поинтересовалась Татьяна.

– А может, в него из ракетницы стрельнуть, а? – вдруг предложил Володька.

– Нет, сухостой кругом, ещё пожара нам только не хватало, – разумно заметил я.

– И то верно…

– Странноватый какой-то мишка, – сказал Андрей. – Что он задумал интересно?

– Я слышала, что медведи совершенно непредсказуемы, могут напасть в любой момент, – только добавила страху Жанна, – надо что-то делать, мужчины…

– Ага, осталось спросить у него самого, что же он хочет, – усмехнулся Андрей. – Предлагаю назначить переговорщика. Кто смелый?

– Опять ты?! – прикрикнула на мужа Жанна и шлёпнула рукой пониже спины.

– Эй, больно же!

– Ладно, сделаем так, – проговорил я, – вы двинетесь к реке, а я постараюсь его отвлечь… встретимся у излучины, ну, у той, что на карте отметили.

– Ты сдурел, Евген, он же тебя сожрёт и не поморщится! – воскликнул Володька.

– А лучше будет, если он всех подерёт за компанию? – возразил я. – Вы люди семейные, жалко вас, да и ходить так уже надоело… не до ночи же.

– Женя, ну хватит шутить, Володя прав, это опасно, – взмолилась Татьяна, – есть же другие варианты, давайте подумаем.

«От тебя Танечка это вдвойне приятно услышать», – тёплом отозвалось моё сердце.

– И правда, ребята, лучше не разделяться, вместе же надёжнее, – поддержала её Жанна и с затаённой надеждой произнесла:

– Смотрите, кажется, он отстал…

– Фиг там! – покачал головой Андрей. – Вон об кедр трётся, блохи, видно, достали.

– Всё, решено, бегаю я лучше всех, так что оторвусь, – твёрдо заявил я, – рюкзак только возьмите, с ним как-то несподручно по горам скакать.

– Ты хорошо подумал, Женька, может, всё-таки вместе? – больше для очистки совести спросил Андрей, помогая мне освободиться от рюкзака.

– Действительно, Евген, не дай бог что случится, – поддакнул ему Володька.

– Да успокойтесь, мужики, прорвёмся, – ответил я. – Всё, идите быстрее, а я здесь пошурую для вида.

Подталкивая вперёд парней, я ободряюще подмигнул девчонкам.

– Женечка, будь осторожен, мы ждём тебя, – на ходу проворковала Татьяна.

– Буду, Танюша, спасибо. Всё, топайте уже!

Я не спеша стал отступать назад, стараясь удерживать в поле зрения косолапого великана, и при этом создавал шумовые эффекты. Но медведь оказался непростым экземпляром и вскоре раскусил мою маленькую хитрость. Уже без всякого предупреждения он кинулся за мной, и мне ничего не оставалось, как делать ноги, причём очень поспешно. Слава Богу, что к тому моменту ребята успели скрыться из видимости.

За размышлениями я не сразу заметил, как стало смеркаться, над лесом нависло огромное крыло тени и с каждой минутой неумолимо сваливалось вниз. Я прибавил шагу и спустя несколько минут совсем рядом услышал шум бурлящей воды. К тому времени на небе уже мерцали первые бледные звёзды. Спустившись вниз по лощине, я оказался на каменистом берегу горной речки, но к своему сожалению излучины не увидел.

«Тьфу ты, наверно, проскочил! – прорвалось внутри меня. – И куда же теперь в потёмках-то? Да уж… здесь можно так заплутать, что больше не захочется».

Кроме речного шума и налетавших порывов ветра мне не удалось уловить ни единого звука, хоть как-то намекавшего на близкое присутствие моих друзей.

Я вздохнул и стал оценивать своё положение:

«И что же мы имеем? Реку… ну да, это уже кое-что… ещё есть нож, спички и несколько галет, не густо, конечно, не густо. Ладно, до утра хватит, а утро вечера, как говорится…»

Округа уже плотно обволакивалась ночной темью и дышала прохладой. Не желая более испытывать судьбу, я решил переночевать прямо на берегу. Только сейчас я почувствовал, как неприятно саднят раны на теле, и попытался смыть следы «лошадиного бега» по пересечённой местности. Холодная вода действительно несколько притупила боль. Потом в прибрежной скале я отыскал небольшую нишу как раз, чтобы уместиться одному человеку, где устроил из еловых ветвей довольно приличное для походных условий лежбище. Рядом с убежищем я соорудил из камней очаг и развёл в нём огонь, прекрасно понимая, что без спальника долго не протянуть. Как ни крути – ночи в горах были холодными даже летом. Когда костёр занялся ярким пламенем, я устроился на еловой «перине» и призадумался. Такое стечение обстоятельств явно не вписывалось в наши планы. Уже два года я вынашивал идею посетить западные Саяны и, наконец, уговорил своих друзей. Ребята заранее спланировали свои отпуска, пристроили к бабушкам детишек, и уже горели желанием посвятить пару недель «дикому» лону природы. Да, именно «дикому», чтобы подальше от цивилизации. То и получили…

А начиналось всё просто замечательно! До Хакасии мы добрались поездом, потом на перекладных до самих Саян, ну а дальше уже пешочком в горы.

Первый день у нас прошёл, можно сказать – на ура и даже несмотря на усталость от непростого перехода по горам настроение у всех было на подъёме. Палаточный лагерь мы разбили у небольшого горного озера, потом с мужиками занялись заготовкой дров и костром, а женщины сообща принялись готовить ужин. Поужинав, мы до глубокой ночи беседовали на всевозможные темы, наслаждаясь долгожданной свободой и, конечно же, шутили. На дружеские шутки в нашей компании редко обижались, а если кто и обижался, то недолго. Обычно удачно найденное словцо только подогревало позитив атмосферы. С Володей, Андреем и Татьяной мы дружили уже давно, ещё со школьной скамьи, а вот Жанна влилась в наш сплочённый коллектив чуть больше семи лет назад, когда ходила ещё в невестах Андрея. В юности мы втроём были влюблены в Татьяну и тайком друг от друга ухаживали за ней. Не знаю как парни, но я до сих пор помню, как переживал эти первые трепетные чувства, как не спал по ночам, страдал. Но она выбрала Володьку, и нам с Андрюхой пришлось смириться, конечно, не без обид, но пришлось, ведь мы же были друзьями. Как выяснилось позже, взаимная любовь не обошла стороной и Андрея, но это случилось уже в более зрелые годы. А я до сих пор не мог забыть Татьяну, поэтому, наверно, и мотался по археологическим экспедициям, чтобы быть подальше от неё. Но всё одно возвращался назад. Почему-то сейчас мне вспомнилась вчерашняя не совсем однозначная дискуссия с ребятами у костра, как бы невзначай коснувшаяся жизненных реалий. С чего же всё началось? А, да, Татьяна посетовала на житейскую суету, из которой якобы трудно выбраться, чтобы вот так просто посидеть с друзьями на природе, полюбоваться звёздами, поболтать о жизни.

На что я ей очень лаконично ответил:

– Отговорки всё это, Танюша.

– Ну почему, Женя? Тебе проще, ты один, а у нас кроме работы – семья, дети, куча домашних забот.

– Точно, упрётся в очередную экспедицию на полгода и ищи свищи ветра в поле, никакой ответственности! – с ухмылкой поддакнул Андрей.

– Можно подумать, что вы бедные корячитесь в изнеможении, земную ось поддерживаете, чтобы налево не сместилась, – съязвил я.

– Не надо, Евген иронии, мы растим подрастающее поколение, а это дело святое, – заметил Володька.

– Ну и чему вы их учите с Танюшкой: химии, биологии, физике? Да, науки достойные, не спорю… Но обычному человеку эти предметы до одного места, их трудно увязать с реальностью, поэтому они долго в голове и не задерживаются, в одно ухо влетают, а в другое вылетают сразу же после школы, ежели, конечно, не продолжить обучение по этим самым предметам.

– А твоя археология, что даёт, чему учит?! – не на шутку взъершился Володя.

– Стоп, брат, не надо всё переводить на личности, я просто хотел сказать, что если бы школьные предметы как-то находили точки соприкосновения с другими науками, ну, ещё с древней философией, с той же религией, тогда б их можно было рассматривать, как одно цельное учение о жизни. В этом был бы толк, я уверен. А где у нас такие знания выдают – в школах, в ВУЗах? Одни пузыри на воде! Что разве не так?

За ущемлённую профессиональную гордость вступилась уже Татьяна:

– Женя, это всё демагогия! Ты вот месяцами торчишь на своих раскопках – для чего, зачем, что ты там ищешь? Неужели твои истлевшие реликвии способны дать ответы на все жизненные вопросы?

– Я и не утверждаю этого…

– Зачем тогда эти наезды, Евген? – снова подключился Володя. – Мы с Татьяной работаем честно, а как получается, не нам уж судить.

– Ребята, извините, если обидел, я прекрасно знаю, что вы в детей душу вкладываете, – повинился я, – не ваша вина в этом, а системы, это она проскальзывает и не видит главного.

– Ладно, Евген, принимается, – буркнул Володька.

– Жень, ты хочешь сказать, что в таком качестве школьные предметы вообще нет смысла изучать? – полюбопытствовала Жанна.

– Ну почему же, – пожал плечами я, – любая информация расширяет умственный кругозор, но ведь мировоззрение это уже другое…

– Да, дружище, ты опять куда-то в философские дебри полез, не заблудись только! – рассмеялся Андрюха. – Нам и своих «баранов» хватает.

– А ты уверен, что ваши «бараны» вполне реальны? – тут же заявил я. – Да, да, я имею в виду вашу жизнь, работу, семью и всё остальное.

– Ну ты даёшь! – бурно отреагировал Андрей. – А что мне помешает думать иначе? Я пока что не разучился доверять своим глазам и уму.

– Действительно, Женя, тебя опять куда-то не в ту сторону понесло, – попыталась усовестить меня Татьяна, – даже как-то не по себе становится, мы же живые люди…

– Нет, Тань, пускай Евген говорит, я понял, о чём он, – неожиданно встал на мою сторону Володя. – Ты хочешь сказать, что мы видим не всё, а только то, что нам позволено видеть?

– Ну да.

– О-о, это уже интересно, публика требует пояснений! – воскликнула Жанна.

– Ладно уж, развивай тему, – махнул рукой Андрей.

– Для простоты понимания воспользуемся чисто гипотетической аналогией, – начал я, но меня с ехидцей в голосе перебил Андрей:

– Вот только не надо этого высокомерия, мы все здесь люди образованные, разберёмся как-нибудь в твоих заумных идеях.

– Друг мой, будьте сдержаны, не хамите!

– Ладно, чертяга, уговорил, валяй дальше, – уже благодушно разрешил мне Андрей, подбрасывая в костёр толстые ветки.

– Знаете, ребята, я всегда ассоциировал нашу хвалёную цивилизацию с этаким огромным животным с ненасытным аппетитом и мутным взглядом…

– Во как! – успел вставить Андрей.

– Я имею в виду её низшее качество, – поправился я.

– А высшее тогда что? – поинтересовалась Жанна.

– Высшее? Но ведь любая цивилизация рано или поздно приобщается к культуре и становится информированной. Хотя я не о том сейчас…

– Женя, насчёт ненасытности я поняла и согласна, варварства в цивилизации хватает. А почему взгляд-то мутный? – не отставала Жанна.

– Потому что не желает ничего видеть окромя себя.

– А-а…

– Давай излагай дальше, – попросил Володя.

– Так, на чём я остановился… а, этим животным движет ненасытность, которая пожирает всё на своём пути, а в утробе процессом пищеварения занимаются его пасынки, ну, или органы жизнедеятельности, а со временем они сами становятся похожими на продукты переработки. Пока маленькие, они ещё наивные, хотя и ссорятся и даже кусаются, но повзрослев, уже не по-детски метят свою территорию. И не дай Бог, кто-то покусится на их вкусный кусочек – загрызут! И это даже, несмотря на то, что все они детки одной утробы. Но им ведь нужно расти и чем-то питаться.

– Это ты о чём сейчас, Жень, о странах, что ли? – уточнила Татьяна.

– Правильно мыслишь, Танюша, именно о них. И они состоят из множества клеточек, то есть нас – людей.

– А почему тогда пасынки?

– Ну, если для цивилизации они не родные, то для Природы-Матушки – вполне. Я могу дальше?

– Валяй, валяй! – снова позволил Андрей.

– Со временем у каждого из них появляется свой характер, принципы, особая культура, но с проблесками сознания в утробе нарождается и культ власти. Слабый вынужден подчиняться сильному, а иначе не выжить, ведь помыслы тамошних обитателей запрограммированы не только инстинктами…

– Ага, ещё скажи, что чипом в мозжечке, чтобы не отклониться от намеченного сумасшествия! – со смехом перебил меня Андрей.

– Андрюха, а ты недалёк от истины. Разве нас кроме желаний и страстей не программируют всевозможные идеи или те же традиции, повязанные мёртвыми догмами?

– Согласен, согласен, любая информация кодируется в наших мозгах.

– То-то и оно, – произнёс я и продолжил:

– Так вот, если всё-таки провести аналогию между нашей уважаемой цивилизации и обычным животным, то получается довольно таки интересная картина…

Я сделал паузу, обводя взглядом друзей.

– Женька, не томи! – не выдержала Татьяна.

– Что профессиональное любопытство, да, Тань?

– Конечно, интересно же.

– Ладно, если что скажу не так, поправишь, – обратился я к Татьяне и продолжил развивать свою мысль:

– Вы же знаете, что в теле животного каждый орган состоит из множества клеточек и выполняет чётко определённую функцию. К примеру: сердце служит насосом и перегоняет кровь, печень фильтрует вредные вещества и участвует в обменном процессе, мозг хранит и перерабатывает информацию…

– А кто там обслуживает систему жилищно-коммунального хозяйства? Это я про обогрев, водоснабжение и канализацию, – решил блеснуть остроумием Андрей.

– В организме этим занимаются компетентные органы, – еле сдерживая смех, пояснил я.

Но Андрюха удержаться не смог, естественно, вызвав цепную реакцию веселья у всех остальных. После вынужденной паузы, заканчивавшейся слезами на глазах, первой заговорила Татьяна:

– Жень, я не совсем согласна, у сердца не одна функция, оно ещё передаёт импульсы инстинктов и чувств… и то же самое относится к другим органам.

– Пускай так… но я же схему вам только обрисовываю. Так вот, каждый орган выполняет свои узкие обязанности и, разумеется, далеко не всё знает о жизни целого организма. Но самое-то главное, что органы совершенно не имеют понятия о том, что находится за пределами тела, ведь существуют внутри замкнутого пространства. Какой же вывод? А он прост: если мы все живём в утробе цивилизации и являемся её клетками или пасынками, как хотите, то, естественно, видим лишь своё ограниченное настоящее и не больше того, а стало быть, заблуждаемся относительно истинной реальности.

– Ты хочешь сказать, что наш мир с его мировоззрением является лишь частью или видимостью реальности, потому что ограничен нутром цивилизации? – спросил Володя.

– А как иначе-то?! Мы же, как наркоманы подсажены на её интересы, причём далеко не бескорыстные и принимаем их уже за свои. Мы уже стали клетками-донорами, получаем примитивную похлёбку, а взамен отдаём всю свою энергию. Поэтому и не можем отличить духовную пищу от отрыжки своего хозяина.

– Фу, как пошло! – прокомментировал Андрей.

Но я не стал обращать внимания на реплику друга, а переключился на Татьяну:

– А ты, Танюша, говоришь, что звёздами некогда любоваться, голову подними и увидишь.

– Ладно тебе, Женька, устыдил уже.

– Из твоих слов складывается впечатление, что цивилизация хронически больна и нуждается в срочной хирургии, – глубокомысленно изрёк Володя. – Или раковая клетка и есть тот самый доктор? Неужели слепоту можно лечить только радикальными мерами?

– У каждого есть свобода выбора.

– Вот про то я и хочу сказать! – оживился Володя. – Всё же зависит от самосознания, ленивый точно ничего не обрящет. Нужно почаще копаться в себе!

– Володечка, ты предлагаешь прямо сейчас начать и с себя? – блеснули лукавинки в глазах Татьяны.

– Милая, а ты мне уже диагноз поставила?

– Даже не думала, дорогой, ты у меня просто умница, – умильным голоском пропела Татьяна, демонстративно прижимаясь к мужу.

– Жень, ты как-то мрачно обрисовал картину жизни, – послышались нотки озабоченности в голосе Жанны, – но есть же любовь, дружба, да и ещё много чего хорошего, доброго… Может, не всё так плохо, а? Скажи честно.

– Конечно, конечно, Жанна, ты права, это я так для наглядности краски сгустил, – попытался успокоить я женщину.

– Тоже мне ваятель! Тебе бы не полотна малевать, а кайлом орудовать, – с ехидцей поддел меня Андрей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.