# СССР. Таймырская Геофизическая Экспедиция

Виктор Тарасов-Слишин

Документальный сборник "СССР. Таймырская Геофизическая Экспедиция" основан на записках дудинского геодезиста Тарасова Анатолия Николаевича (1939-2012), который в 1964-1994 годах трудился в эвенкийской тайге и заполярной тундре. Кроме эпохальных описаний, издание раскрывает тайну создания Таймырского заповедника. В сборнике много фотографий. Книга посвящается пионерам Крайнего Севера РСФСР и Советским труженикам заполярной Дудинки.

> Инглиизм — это основополагающее

> учение Славяно-Арийской Расы,

> которое рассматривает окружающий

> мир как совокупную множественность

> энергий, упорядоченных во времени

> и пространстве. Поэтому Тартары, –

> братья Тарха Перуновича и

> лучезарной Тары, являясь

> наследниками Великих Антов,

> возобновили изучение первородной

> Инглии на закате летописных

> времен, что позволило их

> многочисленным потомкам рожденным

> в годину исторической деградации,

> сохранить генетически

> обусловленную, инглиистически

> направленную интуицию...

> Прислушиваясь к которой, русский

> химик Дмитрий Иванович Менделеев

> открыл Нулевой химический элемент,

> а Советские теоретики разработали

> идеологию Научного Коммунизма.

> Виктор Тарасов-Слишин

## От автора

Дорогие читатели!

Сборник Советских Северных Рассказов был задуман моим отцом – Тарасовым Анатолием Николаевичем (1939–2012) еще в 1960-х годах прошлого века, но реализован не был. Поэтому я стилистически обработал сохраненные черновики, добавил памятные фотоснимки и завершил давнее начинание.

Азъ выражаю благодарность Татьяне Владимировне Балдиной (Кочневой), за предоставленный для публикации фотоальбом Таймырской Геофизической Экспедиции, который насчитывает 255 тематических снимков.

Рассматривая памятные фотографии и мысленно путешествуя с геодезистом Тарасовым, читатель преодолеет все испытания и трудности, выпавшие на долю Советских первопроходцев. Посмеется над курьезными случаями в эвенкийской тайге и заполярной тундре, побывает на воздушной охоте и прочувствует особый, ни с чем не сравнимый дух свободы, присущий Хрущевским и Брежневским временам.

Более того, книга раскрывает давний секрет, из-за которого Тарасов Анатолий Николаевич был вынужден начертить Таймырский заповедник на карте.

Настоящее издание преследует цели идейно-нравственного воспитания русскоговорящей молодежи. Побуждает наследников Небесной Расы и дружественных родов, как первопоселенцев на Мидгард-Земле взращивать в себе социально-ориентированные, великодержавные качества. Так как инглиистический образ мысли и действия, вопреки пропоганде Глобальных неонацистов, которые триста лет попирают Великое Прошлое Мидгард-Земли, устраивая каббально-растовщический шабаш и земельно-собственнический передел, востребован вновь.

Ведь поправ столпы равновесия - древние Коны Прави и самодержавный уклад, растоптав международное право и погрузив человечество в исторический хаос, заромасоны пошли против летописных основ. Из-за этого в мире растет запрос на культурный суверенитет, как на хорошо известный, опробированный гарант социальной защиты. Более того, в наши дни формируется новая, леторическая парадигма развития человечества, которая реализует многогранный потенциал современной личности.

В 1983 году, когда провластные ашкеназы СССР шептались на кухнях, обсуждая Хьюстонский протокол Гарвардского проекта, литерные поезда с редкоземельными металлами уже мчались из Сибири в Прибалтийские республики. Там все отгружалось на запад, а доходы зачислялись на счета доверенных лиц в Европейских банках сефардов. Элита ЦК КПСС торопливо набивала карманы и спаивала русское население, готовясь к уничтожению СССР. К сожалению документальных свидетельств о ртутных поездах пока нет, так как секретные архивы вывезены в США, но факт воровства известен.

После этого Рая Максимовна с хлеборобом из Ставрополья занимает пост генерального секретаря и наступает социалистический крах... В завершающем акте, известный в дворовых кампаниях выпивоха-Ельцин, сдает независимость РСФСР управленцам коллективного запада и страна погружается в многовекторный геноцид. В результате чего потомки Небесной Расы и рода друзей, которые в летописные времена были хозяевами Даарии, а потом Великодержавной Тартарии, в исторический период превратились в обворованных, аморфных россиян. Не имеющих права на национальность, ресурсы и землю. Это при том, что русскоговорящие иностранцы являются собственниками земель и природных ресурсов Центральной Тартарии (РСФСР). Поэтому о русских людях, как о нации первопроходцев и основателей социальных институтов Мидгард-Земли, в средствах массовой информации предпочитают не говорить, придерживась нейтрального термина - россиянин.

Нет сомнений в том, что Хьюстонский протокол Гарвардского проекта работает. В частности Приморская игровая зона, строящаяся в бухте Лазурной, в скором времени выступит хабом наличности для реализации Бейджинской сделки и дальневосточный круг замкнется - лояльность правящей партии, губернаторов и сенаторов будет добыта. Состоится передача восточных территорий. Тем не менее, ликвидировав фланги русского мира, глобальные неонацисты проиграют финал... Ведь международное человечество уже сличает генетический материал щуров и пращуров с ныне живущими, что приведет к пониманию механизмов религиозно-исторического, капиталистического и растовщического обмана.

В конце сборника есть глоссарий. В нем разъяснены слова написанные курсивом, а так же даны частные определения масонства, заризма и глобального неонацизма, из которых логично проистекают антагонисты: определения инглиизма и леторического периода.

Книга посвящается работникам Таймырской Геофизической Экспедиции, пионерам Крайнего Севера и жителям заполярной Дудинки.

Хочу заметить, что геодезист-картограф Тарасов Анатолий Николаевича был литературно-одаренным, жизнеутверждающим Человеком и Гражданином, настоящим товарищем и примером для подражания. Который в последние годы жизни неоднократно высказывался о том, что трудился ради Советских людей и процветания будущих поколений, но не ради провластного олигархата - душегубцев, воров и пройдох, присвоивших народное достояние.

Тарасов Анатолий Николаевич родился 3 декабря 1939 года на руднике Знаменитый Ширинского района Хакасской автономной области. Его мать Тарасова Розалия Адамовна (в девичестве Слишина) была полькой, а отец – Тарасов Николай Гурьевич, русским.

В 1956 году он окончил среднюю школу в поселке Копьево Орджоникидзевского района Хакасской автономной области и устроился на работу в Копьевский леспромхоз. Где трудился вместе с младшим братом Валерием. В 1961 году он поступил в Красноярский Технологический Институт, но заболел туберкулезом и забрал документы.

В 1963 году Анатолий устроился топографом в Енисейскую Геофизическую Экспедицию (ССЕГФЭ), которая располагалась в поселке Маклаково Енисейского района. Через два года он перевелся в Дудинку, на Крайний север и начал работать в Таймырской Геофизической Экспедиции.

Более тридцати лет Анатолий Николаевич картографировал потаенные уголки Таймыра, Тюмени и Эвенкии. Исследовал перспективные залежи нефти и газа в бассейнах рек Нижняя и Подкаменная Тунгуска. При его участии открыты Восточно-Сибирские месторождения полезных ископаемых: Ванкорское, Сузунское, Мессояхское и Соленинское.

В 1994 году Тарасов Анатолий Николаевич стал почетным работником Таймырской Геофизической Экспедиции, вышел на пенсию и переехал в город Уяр.

Тарасов Анатолий Николаевич прожил 72 года, умер 21 февраля 2012 года, у себя дома.

## Таёжные встречи

Несколько интересных, плодотворных десятилетий я отработал полевым геодезистом, так что знаю не понаслышке, что таежный медведь силен, умен и опасен. Поэтому все потомки Славяно-Арийской Расы: венеды, германцы, галлы, русины вены, киева и московии, Великодержавные Омичи и зауральские сибиряки-тартары его издревле почитают, а ангарские староверы величают Бер или Хозяин!

В летописные времена наши предки называли медведя Бером, откуда и произошло название его обиталища – лог бера или берлога. В честь могучего Бера назван Западно-Славянский город Берлин. Однако все мы – Центрально-Азиатские Славяне, или граждане РСФСР, теперь называем его медведем. Используя всем понятное, широко известное прозвище.

Однажды я отправился в ангарскую тайгу с Толиком Сыромятниковым, близоруким рабочим, чтобы «привязать к местности» несколько участков магнитки. Тезка был выдержанным парнем, поэтому я доверил ему нести теодолит, а сам поспешил вперёд, выбирая маршрут.

Когда мы пришли на место и взялись за дело, через поляну невесть откуда взявшись, проскочил здоровенный медведь! Толик его не заметил, тогда как я замер с невилирной рейкой в руках, оторопело соображая: «Хозяин пожаловал! Зачем?! Черт знает что! Как бы чего не вытворил, ведь мы безоружны…».

Тем временем тезка расчехлил теодолит, достал из кармана носовой платок, протер очки и вежливо спрашивает: «Кто это проскочил, бык или корова?». Я обескураженно взвыл, тыча пальцем в кусты: «Ну какая корова!? Мы в ста километрах от ближайшего населенного пункта... Бер туда сиганул!». Взглянув в сторону чащи, тот уточнил: «Чего так?».

Лучше бы он промолчал... Глупый вопрос меня разозлил. «Кто знает, о чем думает Бер?! – выдавил я, и пожав плечами грубо ответил. – Да никто! Вот и радуйся, раз ещё жив!».

Второй раз я встретил медведя по осени, на магистральной просеке, когда пошел стрелять рябчиков с двустволкой двенадцатого калибра. «Принесла же тебя нелегкая! Как теперь быть?! – подумал я, и сам себе честно ответил. – Пристрелить!».

Запустив руки в карманы, я быстро перебрал все патроны, но увы!!! Среди множества легких и гладких бекасинников, снаряженных пятым и седьмым номером мелкой дроби, не нашлось ни одного увесистого патрона, снаряженного пулей или жаканом. Бер меня тоже заметил, отвёл взгляд и поднявшись на задние лапы, выжидательно замер…

Тут меня осенило, что его можно перехитрить! Я с силой потянул ружье за ремень, и не снимая с плеча, задрал дулом вверх. Медведь оскалился, но оценив мой немаленький – ста девяносто шести сантиметровый рост, приросший ружейным гаком, потупился и отступил!

О третьей встрече как-то неловко рассказывать...

Стояла середина лета - жара! Поспевая за световым днем, мы спешно загрузились на Ангарской речной базе и завели мощный двигатель... Новенькая Москва не везла, а летела! Казанка быстро набрала ход и круто свернув, вошла в извилистое русло Татарки. Чтобы винт не чиркал на мелях о камни, я сел лодке на нос вместе с двустволкой, позаимствованной у старшего геодезиста Рудиковской партии.

Вдоль холмистых речных берегов простиралась девственная тайга. Я блаженно помалкивал, наслаждаясь сиюминутными дарами полевой жизни: теплым днем, терпким ароматом прибрежной сосны и резким, набегающим ветром, который великодушно отбрасывал мошку-белоножку за борт, вместе с ненавистными паутами.

К сожалению так продолжалось недолго, так как за очередным поворотом, возле валуна на мелководной косе, нас ждал грозный медведь. Я не стал медлить, и с подхода шарахнул дуплетом! Зверь рухнул на камни.

«Мать твою! — выругался Морозов, старший геодезист нашей партии. — Так и заикой стать можно!». Когда медведь перестал биться в конвульсиях, ребята вылезли из дрейфующей лодки и осмотрели трофей. Морозов брезгливо сплюнул и выругался: «Не повезло, блин!».

Между прочим шагая по мелководью в высоких, резиновых сапогах, я перезарядил ружьё и подтащил лодку назад... Присмотревшись к клочковатой шерсти медведя, под которой виделись гнойные раны, я сразу же догодался: его потрепал матерый соперник. Труп смердил! Поэтому я завторил: «Точно не повезло! Не знаю как тебе Владимирович, но мне подранка не надо!».

Морозов хмыкнул и наставительно произнес: «Если застрелил - разделать обязан! Но шут с ним, поспешим в отряд... Обойдёмся без такого трофея».

## Ночной гость

В хрущевские годы охотничьи ружья продавались свободно и использовались повсеместно. В нашей геофизической экспедиции они тоже были, их выдавали наравне с прочим оружием, имеющимся на складе.

В соответствии с новым предписанием, кладовщик базы начал выдавать ружья прижимисто: ствол - пятерым. Хотя начальникам отрядов, в отличие от рабочих, карабины и пистолеты выдавались индивидуально, как прежде.

Рано утром отряд выехал из Маклаково. Экспедиционная машина долго петляла по таежным развилкам и после полудня выбралась на берег Татарки.

Мы дружно выгрузили походное снаряжение на широкий мыс, который выбрали для новой базы и начали быстро строить. Пока ребята втыкали жерди и натягивали тент кухни-столовой, я напилил привезенной доски и смастерил обеденный стол. Тем временем кухарка развела костер и начала готовить.

Затем мы расчехлили и установили четырёхместные палатки правильным полукругом, выходом в центр. Чтобы сквозь открытый полог видеть лес и ящики с провизией, уложенные под навесом кухни-столовой.

Ночью, когда все крепко заснули, из под навеса раздался грохот посуды и рев. Я мигом проснулся, откинул полог и увидел крупного бера, который топтался в красном свете потревоженного костра... Началась пальба и минута показалась мне вечностью! Выстрелы не прекращались до тех пор, пока ночной гость не затих.

Как жаль, что не встречал горе-мишка коварного человека! Иначе не решился бы здесь подхарчиться, не обжёг бы лапы и не сгинул прочь, вкусив свинцового лиха...

## Сибирский гурман

Вечером из леса прибежал Парфеныч, наш рабочий, который на контрольной линии выкапывал шурфы для магнитометрических исследований и кричит: «Больше на шурфы не пойду!». Я с удивлением вскинул брови и поинтересовался: «Чего так?!». Парфеныч: «Медведь там объявился, ходит-бродит, рычит... Как бы не заломал, с него станется!». Я: «Как думаешь, он еще там?». Парфеныч: «Ага, муравейник зорит - стервец!».

От нашего лагеря до шурфов было всего полтора километра, поэтому не откладывая на потом, я решил от приблудного мишки избавиться. «Иди, отдыхай Парфеныч. - сказал я, вооружаясь табельным карабином и поразмыслив, добавил. - Возьму помощников и туда...».

Пошли втроем: я, Боря Марков - начальник отряда геофизиков и Сыромятников Толя, высокий рабочий, вооруженный тульской двустволкой. Шли медленно, внимательно поглядывая по сторонам. Так как знали, если медведь решит - вмиг укорот сварганит!

На подходе к шурфам, позади нас послышался чей-то смех, затем мы услышали женские крики, поэтому в ожидании остановились. Появились наши девушки-вычислители, которые вместе с поварихой пришли увидеть финал...

От закипевшей досады я сплюнул и выругался: «Эх вы – городские, практикантки! Ну какой теперь медведь, какая охота?! Не станет он ждать визжащий отряд! Почему тайги не боитесь? Голодный зверь нападает исподтишка!».

Мы вместе дошли до участка и нашли разрытый муравейник, с разбросанными по земле мелкими, беззащитными куколками. Их быстро собирали муравьи-няньки и уносили под землю. Восстановление жилища уже началось. Муравьи-строители бегали туда-сюда, перетаскивая кусочки земли и сосновые иголки, а их крупные собратья-защитники охраняли семью.

Кругом были ямы, разрытые косолапым разбойником и четкие следы, ведущие в лес. Понятное дело, что от преследования мы отказались, но ввиду имеющейся экипировки быстро переквалифицировались из грубиянов-охотников в галантных охранников-кавалеров, чем снискали себе женское уважение.

Медведь на шурфах больше не появился, так что магнитометрические измерения были завершены в срок. Я побывал там через неделю и с уважением отметил, что рыжие муравьи восстановили свой крупный, полутораметровый по высоте, купольный муравейник.

## Детёныш рыси

Современный человек живем в техногенной среде и не знает как поступать в дикой природе. Поэтому я хочу рассказать о поступке студентки, который невинен и благороден с точки зрения горожанина, однако смертельно опасен в тайге!

В тот летний день я быстро превратил «слепой» профиль в пронумерованный. Едва поспевая за мной, практикантка Светлана к полудню закончила магнитометрические измерения и зачехлил прибор. Такая «прыть» не покажется удивительной, если принять во внимание мой высокий рост, физическую силу и чутье верного направления. Не теряя времени, как и в прошлые дни, я кратчайшим путем вывел практикантку к исходной просеке, которая была одной из трех десятков, прорубленных через километр. После обеденного перерыва мы начали следующий профиль...

Как всегда, ловко орудуя топором, я делал затесы на толстых деревьях, на тех из них, которые совпадали с отметками на магнитометрической карте и быстро нумеровал - выводил синей краской большие, хорошо заметные числа. Светлана шла следом и записывала показания магнитометра. Так создавалась Ангарская карта для вычисления рудных месторождений.

Практикантка Светлана зарекомендовала себя исключительно с хорошей стороны, но каждый раз, перед работой с чувствительным прибором «М-18», мне чуть ли ни с боем приходилось снимать с нее модный пояс, который был украшен изящной, железной пряжкой и опоясывать неказистой, хлопчатобумажной веревкой. Молнию из инцефалитки пришлось выпороть... Кроме того, мне приходилось забирать булавки, иголки и прочие металлические финтифлюшки.

Итак, под вечер, закончив оформление второго профиля, мы решили срезать путь и пошли к просеке напрямик, через лесную поляну, усеянную яркими цветами. Распугивая неугомонных, земляных пчелы.

«Смотри Анатолий, какой милый котенок!» — вдруг взвизгнула Светка и бросилась к кряжистой лиственнице, по стволу которой забавно подергивая коротким хвостиком, спускался маленький, пятнистый малыш. «Стой!» — заорал я, ухитрившись схватить ее за руку. «Отпусти! – потребовала она . – Я его в лагерь возьму, вот девчонки обрадуются!». «Глупая! – возразил я. – Где ты видела котенка, ползущего вниз головой? Это детеныш рыси! Если после охоты мамаша вернется в логово и не найдет драгоценного отпрыска, то по следам придет в лагерь и задаст нам жгучего перца!»

Не выпуская руки протестующей Светланы, озираясь по сторонам и обходя стороной большие деревья, я ринулся прочь... В надежде на то, что них не спряталась ловкая киса, способная устроить каюк!

## Рассказ геолога

Вот что рассказал Николай Валента сидя возле ночного костра, всегда гладко выбритый, тридцатилетний мужчина среднего роста, попивая крепкий, купеческий чай.

Трудился я однажды вместе с двумя товарищами на металлометрии. Мы ходили по пикетам и с тридцатисантиметровой глубины выкапывали пробы грунта, которые затем пересыпали в мешочки и подвязав бирки с номерами, складывали во вместительные рюкзаки. Которые с незавидным постоянством приходилось относить во временный лагерь. Работа нудная и тяжелая!

Однажды вечером мы возвращалист в отряд и столкнулись на поляне с крупным медведем. После обоюдного замешательства тот недовольно взыркнул и поднялся на задние лапы. «Стреляй!» — закричал я старшему рабочему, который шел с табельной одностволкой. «С-с-сейчас!» — отвечает тот и тянется за патронами… Тянется он за ними, тянется, а взять-то не может! Так как левой рукой, опущенной сзади, невозможно дотянуться до правого карман штанов.

Когда наш старшой понял, что мимоходом зарядить ружье не выйдет, то впал в отчаянье и бросился наутек, завывая и скалясь! «Будь, что будет!» – подумал я, и тоже кинулся прочь, увлекая за собой опешившего товарища. Когда мы остановились на лесной опушке перевести дух, я испуганно оглянулся... За спиной мишки не оказалось. Где он был - там и остался! Сидит на поляне и с любопытством разглядывает брошенный ствол.

## Рассказ техника Вальки Болдырева

Как-то раз, шел я по таежному профилю вместе с рабочим и заметил на поляне медведя… Тот что-то подкидывал, игриво подпрыгивал и довольно подрыкивал. «Какой жизнерадостный мишка! –пригнувшись в кустах, прошептал я. «Ага!» – присев рядом, отозвался напарник.

Некоторое время мы тревожно глазели на резвящегося трехлетка, пока в моей голове не возник экстренный план. «Нас спасет крепкое дерево! – многозначительно взглянув на товарища, прошептал я. – Если наигравшись, натешившись вволю, медведь не пойдет к лесной опушке, а направиться к нам… То мы влезем на высокое, ветвистое дерево и отмахиваясь топорами, отсидимся на ветках до вечера. В лагере нас обязательно хватятся и спасут! Понял?». Парень: «Конечно понял!». После этого ещё раз взглянув на пестуна, я тихо потребовал: «Теперь ступай, найди крепкое дерево!».

Прошло пять минут. Мишка наигрался и подался в лес. Я остался один, отложил топор и расслабился. Прошло ещё пять минут. Прибежал рабочий и взволнованно говорит: «Не нашел, не нашел!». Я: «Чего не нашел?!». Он: «Крепкого, ветвистого дерева!».

## Рассказ Николая

Об очередном случае опасной встречи с таежным хозяином поведал Николай, наш рабочий. Физически крепкий, стройный парень с окладистой бородой, похожий на греческого бога.

Как-то раз, во время утреннего умывания я спросил: «Что это?» Проследив за моим тревожным взглядом, прикованным к ужасным шрамам на левой руке, Николай отшутился: «Да так, мишка царапнул». Я встрепенулся: «Расскажи!»

Ежегодно, каждым летом телят нашего колхоза вывозят на Тихий остров, который возвышается посреди Ангары, напротив деревни. Он большой! Широкий и длинный. Поэтому является сытным пастбищем, на котором помимо разнотравья есть молодой лес. Кроме того, на острове постоянно гуляет ветер, сбивающий гнус. Так что для скота это остров - райский питомник! Пасись, да расти...

В тот год случилась беда — на островок переплыл с земли медведь и задрал двух нетелей. Председатель колхоза бегом ко мне и говорит: «Выручай, Коля! Бери ребят - стреляй разбойника!». Нам собраться — что бедному подпоясаться!

Снарядили патроны жаканами и втроем приплыли на остров. Я выдвинулся вперед. Шли недолго, в какой-то миг Михайло Потапыч возник из кустов... Махнул лапой и вышиб вертикалку из рук. Ребята не растерялись и дуплетом шарахнули, не дали меня заломать! Бер полоснул по руке и замертво рухнул.

## Рассказ Шкутова

Шкутов — худенький парень среднего роста, увлекающаяся натура! Рассказывать умел так, что его байки слушали с открытыми ртами! Вот одна из них.

Работали мы в Тюмени. На опорные гравиметрические пункты летали вертолетом Ми-1, который базировался в нашем лагере на берегу реки. В один памятный вечер подходит к нашему берегу моторка, а в ней девчушкой лет пятнадцати, которая причитает и голосит: «Дяденьки, скорее! Там медведица папу моего убивает! От реки вверх по ручью, первая поляна!». Схватились за оружие. Рабочий взял карабин, а я своего «Оленя». Пилот запустил двигатель...

Подлетаем и видим, на поляне двое в обнимку лежат. Не шевелятся. Сели мы рядом и крадучись подходим. Медведица оказалась мертва, а мужик застонал - жив оказался! Мы его на борт, да в город...

Прошла неделя - другая. Медсестра из неотложки, куда пострадавшего отвезли, при встрече рассказывает: «Тот мужик с дочкой - пошел в лес черники набрать, да с пестунами столкнулся. Медведица тут как тут, поджав уши из леса выскочила! Заревела и пошла на них, а у мужика только нож перочинный в кармане. Ружье-то он в лодке оставил - растяпа! Дочку за спину спрятал и кричит: «Беги к лодке, зови геологов!». Затем попер мамаше навстречу и кулак в открытую пасть затолкал. Перекрыл гортань, да правой рукой крепко обнял. Медведица не смогла его отбросить и задохнулась, ну а врачам пришлось левую руку отнять».

## Второй рассказ Шкутова

Как-то раз прибежал в наш лагерь мужик лет сорока и кричит-задыхается: «Помогите! Медведь на мою бабу напал, скорее!» Схватились за оружие. Я взял верного «Оленя», парни - карабины, да в лес. Мужик бежит впереди, дорогу показывает. Вскоре послышался визг. Подбегаем и видим - на поляне баба с мишкой дерется... Бьёт оцинкованным ведром, тот отбивается! Завидев нас, бер злобно взрыкнул и в кусты отскочил. Его там положили, одним залпом, уйти не успел.

Мужик к жене кинулся, утешать начал. Баба отдышалась немного и давай его мятым ведром колотить, приговаривая: «Ирод! Скотина безрогая! Пульнул в хозяина из своей горе-пукалки, раздразнил и в кусты!»

Потом выяснилось — пошли они в лес по грибы, при мужике лишь однозарядка - берданка была. Выстрелил он в медведя, но не попал. Бер ружье вышиб и подмял мужика... Баба за мужа вступилась! Подскочила и давай зверя ведром охаживать. Бер мужика бросил и давай с женщиной воевать. Мужик подхватился и к нам прибежал.

## Присказка Шкутова

На окраине Туруханска несколько лет стояла продбаза нашей экспедиции. Как-то раз я, Шкутов, Лаптанов и еще несколько молодых топографов решили отдохнуть на природе. Купили закуски, водки и расположились на крохотной полянке посреди ельника. Когда пропустили по первой, Шкутов рассказал нам что-то вроде присказки.

«Молодому что нужно? — спросил он и тут же ответил: — Лодка, молодка и охотка!». Мы промолчали. Шкутов продолжил: «Ну а зрелому?». Мы опять промолчали. Тогда он закончил: «Эх вы, знатоки! Зрелому, кроме лодки, нужна еще водка и селедка!». Кто-то поинтересовался: «Тогда что нужно старому?» Шкутов засмеялся: «Старому? Ему нужны квартира, кефир и благоустроенный сортир!» Я тоже спросил: «Ну а тебе что нужно, Николаич?» Шкутов надолго задумался, а потом нерешительно ответил: «Наверное, уже кефир и сортир!» Все захохотали, кроме меня…

## Рассказ Вениамина Долгова

В заполярной тундре бурые медведи тоже живут и ложатся в спячку, как и везде. Только размером они меньше таежных.

В конце марта ударила оттепель. Южак принес тучи и два дня совсем по-весеннему поливал землю дождем. Обильный ливень раньше срока поднял медведя из подтопленной берлоги.

Мы впятером ехали по заснеженной тундре, в тракторе Т-100 с расширенными гусеницами. Теснясь в деревянной кабине, как селедки в бочке. Механик-водитель Емелькин сидел по середине - за кочергами, мы с Мишкой Бадретдиновым устроились возле него, отвоевав края широкой седушки. Еще двое парней сели на ящики с инструментом, подпирая дверцы с обеих сторон.

Глядь-поглядь, впереди бурое пятно мельтешит! Подъехали поближе и разглядели, что это медведь снег роет, словно песец мышкует. Заслышав трактор, зверь стал уходить. Только мы не проехали мимо, а увязались за ним... «Если ружья нет, как добычей разжиться? - рассудили ребята. - Гнать и давить!».

Медведь через овраг — мы за ним! Зверь поднялся на голый, выщербленый пургами холм — мы за ним... Погоня так себе, ведь скорость у нашей сотки на пятой передаче была километров двенадцать - в час. Это при том, что Емелькин подачу топлива накрутил. Где-то с час мы его гоняли! Бер уставать начал, не может от нас убежать... Начал метаться из стороны в сторону, но мы не отстаём - в азарт вошли! Орем, свистим, в окошки готовы выпрыгнуть. Николай кочергами дергает и трактор за медведем поворачивает.

Тогда Михайло Потапыч зубы оскалил, взревел и напал! Повис на ватном капоте, которым радиатор двигателя был утеплен и начал взбираться наверх. «Назад! — заорал я Емелькину в ухо. — Иначе он из нас фарш сделает!». Николай по тормозам вдарил и стряхнул медведя на снег. Затем врубил реверс и задним ходом начал вилять. Теперь мы от него драпали! Благо, что мудрый зверь устал и остановился, наслаждаясь трусливым бегством врагов.

## Рассказ Юрия Качана

Как-то раз, старший механик Кочумдекской сейсмической партии, широкоплечий, двухметровый детина, он же мастер спорта в тяжелом весе по классической борьбе, с ухмылкой мне говорит: «Гляди, Анатолий, вон сидит Санька Шибеев, наш токарь... Соловьем перед ребятами заливается, а ведь недавно как рыба молчал, три дня хоронился». Я заинтересовался: «Чего так?». Качан усмехнулся: «Косолапого повстречал». Я: «Расскажи!»

Решили мы с Санькой к ягодному ручью сплавать, который выше по течению, с нашей стороны берега в Тунгуску впадает, чтобы выгодно порыбачить. Так как ещё весной, по большой воде, я в нём черноспинников запреметил, да между делом голубики набрать. Поскольку ее там немерянно!

Сели мы в лодку, запустили мотор и поплыли. Впереди Пират расположился, Санькин пёс, любитель вкусной еды и водных катаний...

Доплыли быстро, лодку возле берега привязали. Взяли с собой ведра, удочки и пошли вверх по ручью. Дело житейское, захотелось мне по нужде - сел я в кустах, только приноровился - бежит Пират, следом - Санька! Оба назад, мимо меня! Кричу: «Вы куда?». Только Санька меня не заметил и затерялся в кустах, нелепо размахивая ведерком с удочкой. Гляжу, а мне навстречу бер шпарит, только влево наискосок, чтобы побыстрее беглецов сцапать. Беда! Что делать?

Огляделся вокруг. Заприметил лежавшее бревнышко и не застегивая штанов, метнулся к нему, поднял над головой и выкрикнул зычно: «Куда прешь, паскуда?!» Медведь испуганно затормозил, из-под лап веером разлетелась галька! Поглядел он на меня зло, недовольно рявкнул и скрылся в тайге.

После этой встречи не до рыбалки стало.

Я застегнул штаны и вернулся к реке. Глядь, а Санька в лодке сидит и стартерную рукоятку дёргает. Только двигатель завести не выходит. Голова пирата из носового люка торчит, уши прижаты. Как он туда поместился?! Проем мал, немногим больше двадцати сантиметров! Пришлось вытащить.

На мои окрики Санька не реагирует, молчит, трясется и дёргает... Не замечает, что лодка тросом к замытому бревну привязана. Пришлось ее отвязать, оттеснить Санька от двигателя, завестись с подсосом и приехать назад. Не раз пытался разговорить, но бесполезно! Три дня он молчал, а теперь гляди-ка - разговорился! Хорошо, что заикой не стал.

## Рыбалка и воздушная охота

Основываясь на личном опыте, я смею утверждать, что самые отчаянные браконьеры в мире, это пилоты Туринского авиаотряда! С ними мне приходилось летать в качестве штурмана аэрозондовой партии, в начале семидесятых. Как думаете, кто меня приучил к азартной рыбалке с тройником и обманкой? Да, это они - местные вертолетчики! Потом я начал рыбачить самостоятельно, часто пропадая на мелких, таежных речушках. Вот как все начиналось...

Когда пилоты пролетали над речным плесом, то безошибочно определяли, где именно стоит таймень, в каком количестве и каких размеров. Высадив наш сейсмический отряд на размотку очередной косы для вертикального зондирования, вертолет улетал на соседние горы, где простаивал в безопасности два-три часа, в ожидании взрывов.

Сперва я оставался с сейсмическим отрядом, показывая новичкам как растягивать косы - кабели с пиками сейсмоприемников, соединять тротаиловые шашки с детонирующими шнурами и бурить вертикальные шпуры - налегая на мотобуры. Прошла неделя. Я решил исправить ошибки высот в штурманских картах и остался в пилотской кабине. Более того, мне захотелось узнать, из-за какой настоящей причины экипаж начал задерживаться с вылетом, радируя о поломках. Так как у меня сложилось стойкое впечатление, что их ежедневные доклады несостоятельны.

После высадки рабочих, выгрузки сейсмостанции с косами и аккумуляторами, винтокрылая машина поднялась в воздух и за несколько минут достиг речушки Таймуры. Пилоты вышли на берег и расчехлили спиннинги. Началась рыбалка.

Трое летунов начали забрасывать блесны и искусственную мышь в приглянувшийся с воздуха плес, и довольно скоро наловили с десяток крупных тайменей, после чего бортмеханик Вася авторитетно заявил, что в этом затоне крупняка больше нет. Экипаж доверчиво смотал лески. Перелетая с места на место, они ловили стоящих в потоке речных хищников: на блесну вперемешку с тайменем шел крупный ленок.

После спиннингов наступила очередь японских, телескопических удочек, к которым пилоты прикрепляли леску с обманкой из пушистого, разноцветного пера. Подходящим считалось перо из петушиной грудины, оно хорошо маскировало средний тройник. Пилоты забредали во впадающие в Таймуру боковые притоки и подсекали рыбу как искушённые рыбаки, раз за разом ловко вытаскивая увесистых черноспинников. Прямо на мелководье, из бурлящей воды! Я только диву давался.

Смех, азартные выкрики… Два часа пролетели незаметно. Когда раздался отдаленный раскат первого взрыва, я подошел к командиру экипажа и выразительно посмотрел на часы. Мотнув головой в сторону второго пилота, тот равнодушно сказал: «Гляди сам... Алексей-то на дальнем затоне, не докричаться». Как быть?! Я перешагнул валуны, схватил бортмеханика за шиворот и потащил на берег. «Дай еще порыбачить! - взмолился Василий. - Ну хоть десять минут, будь человеком!».

Ребята не вырывались, ведь я был в полтора раза тяжелее, намного сильнее и выше, но гнули свое... Когда я отправился за вторым пилотом, Василий сбежал! Потом я привел командира и пошел на дальний затон. Алексей проявил понимание и пришел сам... Исчез командир! Так продолжалось около часа, пока я не обложил всех трехэтажным матом. После этого летуны сдались. Мы быстро взлетели и через пять минут сели возле сейсмиков, готовых к погрузке.

За ненадобностью на профиле, я начал оставаться в кабине. Через неделю, добираясь до зажатого в скалах особенно привлекательного плеса Таймуры, наши асы провели вертолет через глубокое ущелье, настолько узкое и извилистое, что мне через блистер казалось - ещё немного, и шасси зацепится за уступ... Чуть ниже, и сверкающий полукруг лопастей рассыпется, налетев на вершины! Конечно, раньше мне тоже случалось промышлять лосося и стрелять диких оленей, однако я даже представить не мог, что можно быть настолько отчаянным рыбаком или охотником, как пилоты Туринского авиаотряда.

На следующий день пилоты заметили на горном склоне медведя. «Добудем мишку, братцы!» — заорал Вася. Настолько громко, что даже я расслышал, невзирая на грохот вертолетного двигателя. Командир что-то пробормотать в ларингофон. Вася бросился к левой грузовой створке и открыл десантный проем, затем достал из верхней ниши завернутую в брезент вертикалку. Второй пилот вытащил одностволку.

Сгорая от любопытства, я тоже оказался в хвосте. «Стрелять на косогоре не будем... Вокруг лиственница. Сесть негде. — начал разъяснять Василий. — Загоним медведя наверх и шарахнем на лайде дуплетом!». Я привычно взирал на эвенкийский ландшафт. Плоские вершины гор были покрыты озерами, травой и кустарником.

Медведь стремительно поднялся наверх и пересёк лайду наискосок. В это время Ми-4 завис над горой, но для прицельного огня запоздал - беглец ринулся вниз. Выходит, что за считанные минуты зверь перемахнул гору под километр и затерялся в тайге... Крепкий - сердце не подвело!

## Ары-Мас и Таймырский заповедник

В конце декабря 1972 г. мы планомерно проводили разбивку профилей, в ходе чего постепенно подошли к реке Новой, через которую и переправились с целью выйти на старый сейсмический зонд, как того требовало техническое задание. Перед форсированием реки нам попался хилый лиственный лесок, деревья в котором росли довольно редко, а их вершины едва достигали пяти метров в высоту при толщине стволов не более чем в десять сантиметров. Для того чтобы пройти на вездеходах сквозь этот чахлый лесок, нам даже просека не понадобилась. Только потом я узнал, что этот мелкий лес в урочище Ары-Мас является самым северным в мире.

В конце февраля 1973 г. меня вызвали в Дудинку, где, даже не дав зайти домой, сразу доставили в контору. По прибытии я постучал в дверь главного геолога ТГЭ Дмитрия Борисовича Тальвирского — черноволосого еврея, крупного и статного мужика, к которому я относился с большим уважением. Наши мужики поговаривали между собой, что во времена Великой Отечественной войны он был полковым разведчиком и не раз брал в плен германского языка. В начале осени, еще перед началом полевого сезона, Тальвирский одолжил мне пятизарядную «Тозовку», а к настоящему моменту, успешно защитив диссертацию, стал доктором минералогических наук.

«Привет, Тарасов! — главный геолог сразу от двери взял быка за рога. — И как прикажешь с тобой поступить? Сразу отправить в тюрьму или все-таки сначала поговорим?» Пребывая в полнейшем недоумении по поводу такой неласковой встречи, я ответил: «За что же, Дмитрий Борисович?», на что Тальвирский строго поведал: «За то, что ты пробил просеку в самом северном в мире лесу! В журнале “Вокруг света” вышла большая разгромная статья о том, что некие безответственные люди уничтожили порядочный кусок этого леса». После этого Дмитрий Борисович замолк и выжидающе поглядел на меня, в то время как мне действительно стало страшно.

«Я работал согласно условиям технического задания, в котором четко прописано, на какой сейсмический зонд и где именно нужно выходить профилем. В задании приводятся точные координаты этого зонда и направление», — ответил я, раскрывая свой портфель и доставая оттуда техническое задание с картой, на которой простым карандашом были проставлены отметки о местоположении и направлении профиля.

Изучив мои бумаги, главный геолог спросил: «А кто подписал техническое задание?», на что я ответил: «Вы, Дмитрий Борисович, а также Нина Котт». После этих моих слов Тальвирский громко захохотал: «Хитер, жук! Ну а теперь давай спокойно сядем вдвоем и вместе придумаем, как нам с тобой отвести от экспедиции обвинение в вандализме».

Разложив на рабочем столе карту и техническое задание, я показал карандашную нитку нанесенного профиля и сказал: «Дмитрий Борисович, посмотрите! Профиль на карте проходит в двух миллиметрах от закрашенного зеленым цветом урочища Ары-Мас. Это карта километрового масштаба, а значит, на местности профиль проходит в двухстах метрах от него».

«А как оно там на самом деле, если послать вертолет и посмотреть?» — спросил главный геолог. «На местности урочище Ары-Мас значительно больше, чем обозначено на карте», — со знанием дела твердо ответил ему я. Тальвирский подумал немного и снова засмеялся: «Ладно, поступим так. Сейчас сделаешь на кальке увеличенную и подробную выкопировку карты с нанесением урочища и профиля. Потом иди домой и отдыхай, а завтра прямо с утра чтобы сидел как штык и ждал меня в кабинете. Прежде чем улечу в Москву, для тебя будет задание!»

Утром я направился в контору и первым делом зашел в топографический отдел, в котором в это время было довольно безлюдно по сравнению с летним сезоном. Кроме Малявко, в кабинетах отдела сидели только Валентина Тимофеевна Маршалова и Маргарита Дмитриевна Константинова — жена нашего Владимира Ильича, заменившая уехавшую Адрову. Малявко с порога весело встретил меня: «Как себя чувствуешь, ужасный северный варвар? Почитай, что о тебе пишут!» — произнес он, протягивая мне злополучный номер того самого журнала «Вокруг света». Я ответил ему в расстроенных чувствах: «Не хочу, Иосиф Владимирович. Меня уже главный просветил во всех подробностях», на что Малявко спросил: «Ну и как?»

«Чего “как”, Иосиф Владимирович? Я работал по техническому заданию, которое вообще-то было подписано самим Дмитрием Борисовичем. Ведь там не лес, а какие-то будылины торчат! Почему меня никто не предупредил заранее об этом Ары-Масе? Я бы тогда за километр его обошел!» — в сердцах ответил я. Малявко фыркнул: «Да потому и не предупредили, что никто ничего не знал. Там ведь на самом верху, в Москве, на одного доктора дендрологических наук приходится по пять деревьев, а на кандидата — по одному. Вот ты посбивал деревья и тем самым сколько ученых оставил без работы, а?»