Тени Салема
Анна Моис

© Анна Моис, 2023

ISBN 978-5-0050-6373-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ТЕНИ САЛЕМА

Темные

ТЕМНЫЕ

Пролог

Новая Англия. Салем, 1692 год

Голова Габриэллы кружилась, ноги еле плелись, а во рту пересохло. Светлые кудри выбились из прически и налипли на лицо. Тяжелый подол платья пришлось тащить на руках, иначе она запнулась бы и непременно упала. А это потеря времени. Каждая секунда дороже золота – останавливаться нельзя, оборачиваться тоже. Девушка почти бежала, шлепая и без того промокшими туфлями по грязным лужам ночного Салема. Луна предательски освещала улицы, и пройти незаметно было почти нереально.

Габриэлла завернула за таверну, которая, видимо, из-за плохой погоды пустовала, и прижалась к стене. Она закрыла глаза и тяжело втянула ноздрями холодный воздух. Еще чуть-чуть и она вне зоны досягаемости для них.

Ноги гудели от усталости, руки дрожали от холода. Салемская ночная гроза не предвещала хорошей погоды на завтра. Тяжелые и крупные капли больно били по лицу.

Девушка убрала прилипшие к лицу пряди мокрых и спутанных волос, подняла повыше подол и рванула через улицу. Послышался лай поисковых псов. Габриэлла миновала полуразвалившийся дом и с трудом перебралась через забор. Гавканье лаек все еще преследовало ее и они тоже.

Габриэлла еле поднялась. Так хотелось остаться здесь, просто лежать, просто дышать. Но она не могла вот так сдаться. Ведь дома ее ждет дочь. Молодая женщина задрала платье до неприличия высоко и рванула к мосту. Лай становился все тише, и они тоже молчали.

Мост старый и рыхлый скрипел от каждого шага хрупкой девушки и зловеще раскачивался. Она пыталась идти как можно быстрее. Вдруг она оступилась и едва не свалилась в бурлящую воду. Она уставилась вниз и проследила, как ее туфлю поглотила неспокойная река. Послышались мужские голоса – они идут. Собрав последние силы в кулак, Габриэлла бросилась вперед.

Она пробежала по поляне, завернула в переулок и, хромая из-за отсутствия обуви на одной ноге, побежала по дороге. Она добежала до большого деревянного дома. Света нигде не было и это естественно – на дворе глубокая ночь.

Габриэлла постучала в дверь. Она со скрипом открылась.

– Ну, как, мисс? У вас получилось? – Прохрипел слуга Яков. Его костлявая рука сжимала подсвечник со свечой, от которой толку было мало. Габриэлла обреченно опустила голову и села на пол. Яков с минуту помолчал, а потом поднял девушку за локоть.

– Вы должны уезжать отсюда, – он вытащил мокрую траву из волос девушки, – они здесь три дня разнюхивают.

– Ищейки на мосту потеряют след, они не придут за мной, – Габриэлла оперлась о стену, с жадностью глотая воздух.

– Они найдут вас, моя госпожа, – замотал седой головой горбатый Яков, – они забрали Леди Мелани и казнили Бриджет Бишоп!

Габриэлла округлила глаза, а ее ноги снова подкосились и она опять села на пол. Леди Мелани никогда никому не причиняла вреда, хотя имела возможность в силу своего дара. Она заваривала успокоительные чаи, заговаривала воду от алкоголизма и лечила больных животных. И за это она поплатится жизнью. А может быть, уже поплатилась.

Девушка закрыла лицо ладонями, но даже плакать не было сил. Все кончено. Бороться дальше нет смыла. Есть только один выход – бежать. Бежать и провести остаток жизни в бегстве, воспитывая дочь в страхе, что в любой момент за ней придут.

– Седлай лошадей, Яков, – прохрипела она и закашляла. Старик лишь кивнул головой и поспешил на улицу, накинув плащ. Габриэлла поднялась на ноги и поплелась в комнату, где спала ее трехлетняя дочь.

Девочка лежала на кровати, прижав к себе игрушечного кота. Ее золотисто-рыжие волосы раскинулись на подушке. Габриэлла села рядом, ей так не хотелось тревожить безмятежный сон ребенка. Послышался настойчивый стук в дверь. Якову не зачем стучать. Еще стук и еще. Кто-то сильно колотился в дверь. Раздался знакомый лай ищеек. Они нашли ее. Габриэлла не боялась. Она словно ожидала, что все закончится именно так. Хотя тот факт, что ищейки все же вывели инквизиторов на ее след, удивлял и настораживал ее. Для нее все закончится сегодня, но маленькая девочка, спящая на кровати, заслуживает лучшей участи. И если Габриэлле суждено сгинуть сегодня, то последнее, что она сделает – защитит дочь любой ценой. Ценой собственной жизни или жизней всех, кто посмеет ей помешать.

Габриэлла смахнула слезу и прижалась губами к маленькой и теплой ручонке дочери.

– Откройте дверь! – Крикнул мужской голос за дверью, – именем Святой Инквизиции!

– Прости, милая, – тихо прошептала девушка, глядя на спящую Джейнсинтию, которая лишь перевернулась на бок, слегка поморщившись.

Габриэлла покорно спустилась вниз и вышла на улицу. Там ее ждали. Четверо мужчин в длинных плащах с капюшонами. На поводках они держали троих вымокших лаек, которые злобно смотрели на девушку. Две из них, оскалившись, рычали, а третья лаяла и пыталась сорваться с поводка. При других обстоятельствах Габриэлла с легкостью заставила бы их заткнуться и покорно лежать на земле, не двигаясь. Но только не сейчас. Все силы ушли на ритуал, и она еле стояла на ногах. Так что сейчас она благодарила Бога за то, что он дал такую силу тому мужчине, что удерживал пса.

Один из мужчин вышел вперед и снял капюшон. Это был молодой блондин с синими, как вечернее небо, глазами. Он был уставшим, но торжествующим. Бледное лицо и темные круги под глазами выдавали его усталость. Он измотан, но он победил. Сегодня. Как и вчера и в те дни, когда по его приказу было убито более десяти женщин, в чьей крови была магия.

– Именем Святой Инквизиции, – начал он, гордо вскинув голову и глядя прямо в глаза девушке, – Габриэлла-София Дэйлрей, вы обвиняетесь в сатанизме, знахарстве и колдовстве.

Габриэлла протянула руки вперед, и мужчина обвязал их веревкой. Она должна уйти как можно быстрее. Уйти и увести за собой инквизиторов. Увести подальше от дочери и Якова. Старик, который верой и правдой отслужил семьей Дэйлреев почти четыре десятка лет, не оставит малышку и позаботится о последней из рода основателей Салема.

Глава 1

Америка. Салем, 2014 год

– Лана! Вставай!

«Привет! Меня зовут Лана Блэйд. Да, именно Блэйд, как и вампира в том фильме. А это Джейсон – мой опекун. Он кричит так каждое утро, думая, что я валяюсь в постели. Вообще он очень хороший. Он учился в Оксфорде, а потом работал хирургом в одной из самых авторитетных клиник Сан-Франциско. А после смерти моих родителей он, как единственный родственник, взялся опекать меня с братом и перебрался к нам в Салем. Не сказать, что мы близкие родственники. Джейсон – двоюродный брат отца. Он редко был у нас в гостях, но не пропускал рождественских праздников, а на день благодарения присылал открытки.

Я знаю, что ему сейчас очень тяжело: ему всего тридцать два, у него нет семьи, и вот в одночасье он становится «отцом» сразу двух подростков. К тому же, Дэйв не очень-то торопится проявить к нему должное уважение, из-за этого Джейсон часто бывает строгим. Но я не осуждаю его. Дэйв и так был трудным, а после смерти родителей в конец обезумел. Так что я слушаюсь и уважаю Джейсона за двоих.

Знаешь, дневник, я решила завести тебя в надежде, что если я буду делиться с кем-то тем, что у меня на душе, мне будет легче. Так что я буду карябать на твоих страницах далеко не анекдоты, потому что моя жизнь – не анекдот.

Четыре месяца назад мои родители погибли вместе с остальными пассажирами авиалайнера. Мы с моим пятнадцатилетнем братом Дэйвом привыкаем жить дальше. Это сложно, но такова наша жизнь».

– Дэйв, выйди оттуда! Живо!

«Да, иногда Джейсон не церемонится. Что ж, будет лучше, если я пойду. Позже напишу еще что-нибудь».

Я положила дневник под подушку. Не потому что боялась, что кто-то прочтет его. Ни Дэйв, ни тем более Джейсон не заходили в мою комнату без разрешения. Я сделала это, потому что так принято – прятать личные дневники под подушкой. И хотя это самое очевидное место, я все равно положила его туда.

Собрав волосы цвета молочного шоколада в небрежный хвост, я вышла из комнаты.

Джейсон стоял рядом с дверью в комнату Дэйва. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало ничего. Не знаю, как он умел злиться так, чтобы никто не замечал.

– Доброе утро! – Улыбнулся он. Я, подняв брови, посмотрела на дверь с табличкой «Пошли вон!».

– Это акция протеста против школы, – растянул улыбку опекун. Он злился, хоть и старался не подавать виду. Я кивнула головой.

– Иди завтракать, а то вафли остынут, – заботливо сказал Джейсон и принялся колотить в дверь комнаты парня. Посмотрев на него сочувствующим взглядом, я спустилась на кухню. Честно говоря, так начинался почти каждый день. Дэйв все время выкидывал какой-нибудь номер, чтобы разозлить опекуна. Но Джейсон довольно скоро раскусил его мотивы, а потому он держал себя в руках и не велся на провокации.

Утро обещало солнечный и теплый день, которого так не хватало этой весной. Его лучи проходили в окна и грели приятным теплом.

Обещанные вафли лежали в тарелке на столе, рядом стоял вишневый джем. Я налила стакан молока и принялась завтракать.

– Ты мне не отец! И никогда им не будешь! – Истерически вопил Дэйв со второго этажа. Джейсона не было слышно. Он как всегда сохранял хладнокровие и спокойствие. Вообще – то я ни разу не слышала, чтобы опекун кричал на кого-то. Даже на Дэйва, который этого заслуживает.

– Зачем ты здесь?! – Продолжал Дэйв. Это уже начинало настораживать. Мой братец может выдать парочку обидных фраз, за которые стыдно бывает мне, а не ему.

– Тебе пофиг на нас! Почему ты здесь?! Чтобы люди плохо не говорили?! – Ну, это уже слишком. Сжав кулаки, я бросилась наверх, переступая по ступеням через одну. Дэйв часто перегибает палку в ссорах с опекуном, но сейчас он эту палку сломал.

– Дэйв, замолчи немедленно! – Я грубо схватила брата за грудки и толкнула.

– Все в порядке, Лана, – сказал Джейсон, – к тому же я добился того, чего хотел, он встал с постели. – Мужчина, сжав губы то ли от обиды, то ли от злости, зашагал прочь, подворачивая рукава.

Дэйв поправил футболку и попытался закрыть дверь, но я задержала ее ногой.

– Нам надо поговорить, – серьезно сказала я. Юноша закатил свои карие глаза. К слову, его раздражал не только Джейсон, но и я тоже. Особенно когда пыталась сгладить конфликты между ними.

– Мне достаточно морали от нашего папочки! – Буркнул Дэйв и снова дернул дверь на себя. Но я не девушка робкого десятка, поэтому с силой и резко распахнула ее и вошла внутрь.

– Он не заслужил этого! Как ты не понимаешь, он бросил все, чтобы мы не нуждались ни в чем!

– Его никто не просил этого делать! – Разъярился еще сильнее парень, – оставьте меня! – Дэйв схватил свитер и вылетел из комнаты. Я, было, кинулась за ним, но не догнала.

– Дэйв, вернись! – Все, что успел крикнуть вслед, убегающему парню, Джейсон, когда входная дверь стукнула так, что ее стеклянные вставки едва не разлетелись. Мужчина вздохнул и опустил голову.

– Джейсон, – я надеялась смягчить ситуацию, а вообще мне было стыдно, будто это я – неуравновешенный подросток-хам. Опекун покачал головой, и я замолчала.

– Не стоит, Лана. Я же сказал, все в порядке, – было видно, что не все и не в порядке. Еще утро, а Джейсон уже выглядит уставшим. Конфликты с Дэйвом нехило выматывают его морально, что, похоже, стало сказываться и на физическом состоянии опекуна.

– Он не безнадежен, – настаивала я, – ему нужно время, ему тяжело…

– А тебе нет? – Ровным тоном возразил Джейсон. На этом все мои аргументы закончились. Мне осталось просто смотреть, как опекун надел пальто и шарф, а потом, взяв ключи от машины, сказал:

– Не опоздай в школу, – и вышел.

В школе была суета, какая обычно бывает перед весенними каникулами и весенним баллом. Меня никогда не интересовали подобные мероприятия, и я шла по коридору, придумывая причину, по которой не смогу пойти с Клэр. Эта блондинка не примет за уважительную причину простое нежелание идти. Особенно теперь, когда мне приходится переживать такую утрату. Лучшие подруги не дадут повода и времени грустить. Клэр наверняка уже прикупила платья, а Энджи подыскала партнеров. Для всех, кроме себя. Она уже три года встречается с Заком, из-за которого у нее бывает немало проблем. Это парень с крутым нравом, к тому же любитель мотоспорта и гонок с полицейскими. А учитывая то, что отец Энджи – шериф, это всегда плохо заканчивается для обоих.

– Кто это такой угрюмый? – Послышался знакомый голос сзади. Клэр. Она мило улыбалась, поворачивая корпус из стороны в сторону. На ней были черные брюки, облегающие стройные ноги и бирюзовая блуза с короткими рукавами. Клэр – настоящий лучик света. Что бы ни случилось, мне достаточно просто набрать ее номер на мобильном, и она примчится ко мне со скоростью света.

– Привет! – Улыбнулась я.

– Так кто это? – Хитро прищурила глаза блондинка с модным каре.

– Это я, – сдалась я, закатив глаза.

– Я тебя развеселю, – засмеялась Клэр и крепко обняла меня, – ты идешь в красном!

– Клэр, я, эээ, – я попыталась подыскать нужные слова в отведенные мне пару секунд.

– Нет, нет, нет! – Заверещала блондинка, замахав руками, – ничего не желаю слышать! Ты идешь на бал! И не просто идешь, а идешь в красном платье! – Клэр прикусила нижнюю губу, прищурила глаза и провела руками по своей талии.

Я закатила глаза и улыбнулась. Жизнерадостность подруги была заразительной, поэтому я всегда любила просто поболтать с ней. Я шутливо стукнула блондинку кулаком в плечо и, приобнявшись, мы пошли в кабинет истории.

Клэр села на свое место подальше от меня. Так нас рассадила миссис Рейсфилд, потому что мы без умолку болтали весь урок.

Я заметила, что за моей партой сидит незнакомый парень. Темноволосый и бледный с глазами цвета красного дерева. Он листал учебник истории, как будто видит его впервые и вообще не понимает, зачем этот ненужный предмет лежит на его столе.

– Привет! – Улыбнулась я ему, когда подошла, – вообще-то это мое место, – дружелюбно произнесла я, чтобы не обидеть нового одноклассника. Он поднял свои глаза странного цвета, встал на ноги и оказался на голову выше меня. Мой нос заполнил терпкий аромат с оттенком мяты.

– В таком случае, извини! – Засмеялся он и протянул руку, – я – Ник!

Несколько секунд я просто смотрела на бледную ладонь парня.

– Девушкам Салема не подобает пожимать руку? – Игриво прищурился Ник. Я очнулась и, рассмеявшись, пожала руку парня.

– Я сяду куда-нибудь, где свободно, – Ник сграбастал свои школьные принадлежности и потянулся за рюкзаком. Учебник вместе с тетрадью выпали из его рук. Я засмеялась и стала помогать ему поднимать вещи. Мы одновременно взялись за разные концы одного учебника, прямо как в кино.

Я смущенно посмотрела на него и поймала такой же взгляд на себе. Ник едва заметно улыбнулся и разжал пальцы. Одновременно с этим я сделала то же самое. Учебник снова рухнул на пол, а мы в который раз засмеялись.

– Ладно, это твой учебник, ты и поднимай, – я улыбнулась и поднялась с корточек. Ник собрал свои вещи и поспешил занять свободное место, потому что миссис Рейсфилд уже затолкала свое тело в кабинет. Да, именно затолкала. Эта сорокасемилетняя женщина была очень полной, даже толстой. Каждый ее вход или выход в кабинет занимал не одну минуту. Она прошла к столу, шаркая ботинками, и уселась на стул, который жалобно скрипнул.

– Итак, – начала она своим сиплым голосом, – 1692 год – год знаменуется ростом инквизиторских казней.

Я не слушала, о чем она говорила дальше, потому что меня никогда не привлекали уроки истории. Я принялась рисовать разные фигурки на листке ручкой. А миссис Рейсфилд монотонно выкладывала материал.

– На тот момент роль инквизиторов была велика для народа, – не знаю почему, но я подняла голову и посмотрела на учительницу. Будто что-то заставляло меня слушать и вникать.

– В то время охота на ведьм была обычным делом. Их выслеживали, за ними наблюдали…

Наверное, это ужасно. Инквизиторы поджидали, когда ведьма попадется на колдовстве, чтобы предъявить обвинения и казнить. Да, смутное время. Хорошо, что я родилась гораздо позже.

– В основном обвиненных казнили через повешение, а тех, кого обвиняли в связи с Дьяволом, привязывали к столбу, а потом сжигали заживо, – учительница без каких-либо эмоций продолжала урок.

В нос ударил едкий запах, и я закрыла его рукой. Но все остальные сидели и даже не морщились. Похоже, они ничего не чувствовали. А у меня тем временем темнело в глазах, а во рту засел металлический привкус.

– … таким образом, душа должна была очиститься от грязного тела…

К горлу подкатил ком, ноги окаменели. Я опустила голову на руки и зажмурилась.

– Прах, так называемых ведьм, развеивали по ветру…

В голове загудело и засвистело одновременно. Мне казалось, что я уже не в кабинете истории, а где-то нигде. Меня словно нет. Вернее нет ничего, кроме меня. Было темно и казалось, что я быстро вращаюсь вокруг себя. Я попыталась открыть глаза, но веки не слушались. Я попробовала встать, но не смогла. Мое тело меня тоже не слушалось.

– … все имена инквизированных были записаны в специальных…

В голове летали картинки. Сначала отрывистые – девушка бежит, собаки лают, люди в черных плащах до пят. А потом…

Новая Англия. Салем, 1692 год

Руки начинали затекать. Узлы инквизиторов были покрепче морских. Габриэлла наблюдала, как трое мужчин скидывают сухие ветки к ее ногам. Девушка стояла, привязанная к столбу. Даже дождь прекратился, чтобы не испортить работу инквизиторов. Вселенная создала ведьм, и она же собирается их убить руками этих верующих фанатиков.

Молодой блондин подошел ближе к Габриэлле. Уголки его глаз были опущены. Говорили, что это верный признак доброты и гуманности. Как мужчина с таким милым и добрым лицом может убивать? Внешне он напоминал ангела. Чистая кожа, красивые глаза, светлые волосы. Но внутри него жил зверь, убийца, который готов отнять жизнь женщине только потому, что она родилась не такой, как все.

Он смотрел на Габриэллу, поджав губу. Возможно, он точно так же думал о ней. Его красивое юное лицо еще было мокрым от недавнего дождя. Но внешность обманчива. Инквизитор, чье имя было известно каждой ведьме, одним своим взглядом заставлял самых могущественных в своем роде дрожать от страха. Он никогда не ошибался, и если где-то в других уголках земли ходили слухи о несправедливых действиях инквизиции, то здесь в Салеме, все обвиненные были ведьмами. Эгрегор никогда не ошибался. Если только не считать ошибкой тот факт, что большинство им убитых не представляли никакой угрозы.

Он был каким-то не таким, особенным. Что-то сверхъестественное было в нем самом. Ему было достаточно просто взглянуть в глаза женщины, чтобы определить принадлежность ее души Дьяволу.

– Сэр Эгрэгор? – Мужчина, что стоял сзади блондина, снял капюшон. Блондин бросил на него быстрый взгляд, а потом начал:

– Габриэлла – София Дэлрей, признайся в связи с Сатаной и покайся, – он говорил тише, чем следовало. Габриэлла сдерживала слезы. Она понимала, что должна делать все, что ей велят. Так все закончится быстро.

– Я признаюсь, – проговорила она, пытаясь поймать взгляд блондина. Но он лишь изредка бросал на нее короткие взгляды. Он сомневается, а это на руку Габриэлле.

– Пожалуйста, – почти шепотом произнесла она. Сейчас ведьма обращалась только к нему. Блондин поднял голову и посмотрел ей в лицо. Он просто смотрел, сдвинув брови, будто размышляя о чем-то. Внутри него шла борьба. Борьба разума и сердца. А может быть он пытался выявить своим сверхъестественным чутьем магию.

– Я отпускаю тебе грехи твои, дитя божье, – он нахмурился и говорил как-то неуверенно, чего не скажешь о стоящем сзади мужчине. Ему неймется поскорее поджарить девушку. Блондин сделал шаг к Габриэлле и прорисовал над ней крест в воздухе.

– Да очистится душа твоя этим священным огнем, да уничтожится связь твоя с Сатаной вместе с грешным телом твоим, – произнес он и кивнул головой ждущему команды мужчине.

– Сэр Эгрэгор! – Взмолилась девушка. Надежда еще есть. Она должна просить, умолять о пощаде ради дочери. Блондин развернулся и зашагал прочь. Мужчина значительно выше его, облил ветки и подол платья девушки маслом, а потом поджег факел.

– Пожалуйста! – Захлебываясь слезами, выкрикнула девушка вслед Эгрэгору хриплым от усталости голосом. Он остановился. Будто не решаясь повернуться, он слегка развернул свое тело, но потом зашагал прочь еще быстрее, словно боясь передумать. И вот он скрылся во тьме ночи вместе с последней надеждой Габриэллы.

Девушка смотрела в сторону, куда ушел самый главный и молодой инквизитор, когда послышался треск и ее ноги почувствовали тепло.

Ветки разгорались все сильней и сильней. Габриэлла в отчаянии начала дергаться, хотя понимала, что это бесполезно. Ноги выше стоп обдало жаром. Подол французского модного платья вспыхнул. Ноги пронзила невыносимая боль, а в нос ударил запах жареной плоти.

Она кричала, пыталась освободиться и плакала, но все кончено. Пламя поднималось выше и выше и жгло все тело. Габриэлла охрипла от крика и уже не могла дышать, пламя поглотило ее. Огонь, которому она поклонялась, который придавал ей сил, когда она просила, медленно и мучительно убивал ее.

Америка. Салем, 2014 год

Я резко распахнула глаза. Мое тело снова перешло в мое распоряжение. В горле першило, будто я выкурила несколько пачек крепких сигарет за один раз. Лицо пылало и уши тоже. Запах горелой плоти засел глубоко в носу и меня затошнило. Сильно.

Зажав ладонью рот, я соскочила со стула и бросилась вон из кабинета.

– Лана! – Это все, что я услышала вслед. Я даже не поняла, кто это крикнул. Но скорее всего, Клэр.

Я добежала до туалета и, что называется, уделала раковину переваренным завтраком. Видимо, тесто Джейсона забродило. Я умыла лицо холодной водой и сделала пару глотков из руки. В голове что-то гудело, а мысли были об одном: либо у меня галлюцинации, либо это какие-то странные видения о людях давно минувших дней. Ни то, ни другое не радовало. Я посмотрела на себя в зеркало и постаралась привести в порядок лицо, по которому растеклась тушь. Вкус металла не собирался покидать мой рот, и я сделала еще пару глотков холодной воды, закрыла глаза. Почувствовав облегчение: лицо и уши перестали пылать, тошнота прошла, металлический привкус понемногу слабел, я сделала глубокий вдох и вышла из туалета.

– Дэйв?! – Выкрикнула я, увидев, как мой брат держит за ворот куртки парнишку младше себя. Он казался каким-то запуганным, а его левая щека была ярко-красного цвета.

– Что ты делаешь?! А ну отпусти его! – Я расцепила хватку брата.

– Все нормально, – пропищал зашуганный.

– Что здесь происходит?! – Я понимала, что именно и без ответа Дэйва. Мне просто было интересно, что соврет мой братец на этот раз.

– Мы просто болтаем, – нагло сказал Дэйв и бесцеремонно обнял парня. Тот прищурился, будто ожидал удара, но кивнул головой.

– Какой же ты ублюдок, Дэйв, – заявила я. Мне было противно смотреть на своего брата. Сейчас я поймала себя на мысли, что жалею о таком брате. Раньше я об этом никогда не думала, но сейчас эта мысль крепко засела в моем мозгу, и я даже не пыталась прогнать ее.

Дэйв отпустил беднягу, и тот поспешил ретироваться.

– Я не стану рассказывать Джейсону только потому, что мне стыдно, – я была зла, нет, я была в бешенстве. Бросив на брата взгляд полный разочарования, я удалилась.

Оставшиеся уроки мне пришлось убеждать Клэр и Энджи в том, что я в порядке и отлично себя чувствую. Они не отходили от меня ни на шаг. Мое внезапно возникшее плохое самочувствие не беспокоило меня, я была озадачена братом. Он катится по наклонной и даже суровое и строгое воспитание Джейсона не имело на него никакого влияния. Если раньше он пропускал уроки, грубил учителям и курил за школой, то теперь добавилось и вымогательство денег у младшекласников. Крутой набор для начинающего морального урода. Дэйв делает успехи.

– Здесь Джейсон, – прервала мои размышления Клэр. Я посмотрела туда же, куда смотрела она. Джейсон шел с директором школы. Миссис Тиберг что-то говорила опекуну, а он слушал и кивал.

Джейсон был как всегда элегантен и строг в одежде: темные джинсы с кожаным ремнем, белая рубашка и коричневый джемпер сверху. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад.

Он вместе с директором остановился. Миссис Тиберг сказала что-то и протянула ему руку, тот кивнул и пожал ее. А потом они разошлись. Джейсон, заметив меня, направился в нашу сторону.

– Привет, – улыбнулся он сначала Клэр, а потом Энджи. Энджи улыбнулась в ответ, а Клэр кивнула, слегка наклонив голову на бок. Это было похоже на флирт.

– Что-то случилось? – Я убрала прядь волос за ухо, надеясь, что опекун был у директора не по мою душу.

– Дэйв разбил окно в кабинете физики портфелем, – буднично произнес Джейсон.

– Прости, я должна была…

– Сидеть с ним на уроках и держать за руки? – Прервал мои извинения он. Я вздохнула.

– Увидимся вечером, – Джейсон пожал мне плечо, – я буду поздно сегодня.

– Джейсон, спасибо за все, – как бы извиняясь за брата, сказала я.

– Это моя обязанность, – улыбнулся он, – забыла?

– Ты не обязан делать из Дэйва хорошего человека. Ты делаешь это не потому, что ты наш опекун.

Он снова улыбнулся, а потом одарил улыбкой моих подруг и, кивнув головой, ушел.

– Он такой милый, – пропищала Клэр, глядя на удаляющегося Джейсона. Я поморщилась. Нет, Джейсон действительно был привлекателен. Он всегда опрятно выглядит и бегает два раза в день, чтобы поддерживать себя в форме, а иногда он посещает тренажерный зал. Нет ничего странного, что он может понравиться женщине, но речь идет о моей подруге и моем опекуне.

– Ему тридцать два! Он старше тебя на пятнадцать лет! – Возразила Энджи, а я кивнула в знак поддержки.

– Это не делает его менее сексуальным! – Надула губы Клэр. Энджи закатила глаза, а я цокнула языком. Клэр подмигнула нам и пошла, покачивая бедрами, в сторону библиотеки. Мы с Энджи переглянулись и поплелись за ней.

Здесь было тихо и прохладно. Мы с подругами готовили эссе по литературе. Хоть и мои мысли были далеко за пределами библиотеки. Меня беспокоил не только Дэйв, но и странное видение о девушке, которую сожгли живьем. Можно ли назвать это видением, я не знаю. В тот момент мне казалось, что я спала или была в каком-то трансе. Даже сейчас я не уверена, что видела эту ужасную картину наяву. Но дело в том, что на тот момент, я знала кто эта девушка, кто убивает ее и почему. Будто это был отрывок из фильма, который я сама лично и сняла. Странность заключается в том, что я не режиссер, это, во-первых, и в том, что этот так называемый фильм вызвал у меня рвоту, это, во-вторых.

– Лана! – Клэр провела рукой перед моим лицом.

– Эээ… я задумалась, – сообщила я, улыбнувшись. Энджи захлопнула толстенную книгу, развеяв тысячи пылинок по библиотеке.

– Фу, – поморщилась Клэр, отгоняя пыль от лица.

– Это скука смертная, – констатировала Энджи и положила свою кудрявую голову на руки. Мелкие черные кудряшки афроамериканки распластались по столу.

– И что ты предлагаешь? – Клэр откинула белокурые волосы назад и попыталась скрутить их в жгутик, но те распались. Девушка порылась в сумочке и достала блестящую невидимку. Энджи покачала головой, не отрывая ее от рук, которые неподвижно лежали на столе.

– Кто тот парень, который сел на мое место на истории? – Спросила я подруг. Энджи снова покачала головой.

– Он довольно мил, правда? – Клэр заколола свою длинную челку. Я закатила глаза и стала сбрасывать свои вещи в сумку.

– С меня на сегодня хватит, – пояснила я, когда Клэр бросила на меня недоумевающий и негодующий взгляд.

– Мистер «я – самый очаровательный блондин» не будет доволен, если тебе поставят оценку «ниже плинтуса» за невыполненное эссе, – съязвила Клэр, надув губы.

– Джейсон больше занят поведением моего братца, чем моей успеваемостью, – возразила я и встала из-за стола.

– Давай и мы пойдем, Клэр! – Взмолилась Энджи в стол, – к тому же у нас еще завтра день.

– Ладно, недоучки, ваша взяла, – Клэр закрыла книгу и тоже стала собирать свои вещи. Наша темнокожая подруга, наконец, оторвалась от стола и радостно скидала тетрадь и ручку в сумку.

Глава 2

После библиотеки мы отправились домой к Клэр. Девчонки обсуждали уже порядком надоевшую мне тему весеннего бала. Энджи сообщила, что Зак наказан отцом и не сможет пойти. Хотя я не уверена, что этого парня остановит домашний арест. Он без труда сбежит из дома так, что его отец этого даже не заметит.

Клэр показала мне красное платье, в котором я должна пойти. Оно поразило моих подруг до глубины души, а меня оставило равнодушной. Хоть мне и пришлось сделать вид, что я в восторге. Бесполезная беседа длилась довольно долго и утомила меня.

Мы разошлись по домам, когда уже начинало темнеть. Я не хотела заставлять опекуна беспокоиться еще и обо мне. Когда я пришла, он уже вернулся с работы, хоть и обещал быть поздно.

Войдя в гостиную, я сразу замерла. На диване сидел Джейсон и читал газету. Вернее делал вид, что читает. Напротив него в кресле развалился Дэйв с учебником географии. Он тоже делал вид, что читает. В комнате как всегда царила атмосфера враждебности. В последнее время, как только этим двоим доводилось находиться в одной комнате, такая атмосфера заявлялась как полноправный хозяин этого дома.

Дэйв оторвал взгляд от учебника и посмотрел на меня. Я подняла брови, как бы спрашивая, что происходит.

– Папочка не в настроении, – съязвил Дэйв. Я цокнула языком и с укором взглянула на брата, который опять уткнулся в учебник. Джейсон не оторвал своего угрюмого взгляда от газеты.

– Ты говорил, будешь поздно, – я повесила курточку на вешалку.

– Больной отказался от операции, – опекун, наконец, сложил газету, – как дела в школе? – Пронзительный взгляд голубых глаз, направленный прямо в душу. Я не люблю, когда он так делает. Джейсон не просто умный, но еще и чертовски проницательный, а это взрывоопасная смесь. Он – человек, которого невозможно обмануть и от которого невозможно что-либо утаить. Но мне нужно было выдержать этот взгляд, не отводя своего.

– Эм… нормально! – Притворно радостно воскликнула я. Опекун слегка прищурил глаза.

– Миссис Рейсфилд звонила мне и сказала, что ты сбежала с ее урока, – выдал мужчина и его взгляд стал суровее.

– А, да, я… меня стошнило, – к черту вранье, его все равно не обмануть, – видишь ли, я не хотела, чтобы меня вырвало при всех, это бы подпортило мою репутацию, – улыбнулась я. Дэйв заржал, но замолк, когда опекун бросил на него взгляд еще суровее того, что достался мне.

– Тебя вызвали в школу, да? – Виновато спросила я.

– Нет, она попросила поговорить с тобой, – Джейсон уже говорил не строгим, а обеспокоенным голосом, – ты что-то съела?

– Твои вафли, – улыбнулась я, а Дэйв опять заржал.

– С ними все было в порядке, – опекун проигнорировал парня, – что-нибудь еще ты ела? Или, может, ударялась головой? – Ну, вот включился доктор Рейс.

– Нет, мне просто стало плохо, а во рту был привкус металла.

– Привкус металла не очень хороший знак, – сказал опекун, – пойдем, я измеряю тебе давление.

– Не надо, Джейсон, сейчас все в порядке, – взмолилась я, но достаточно было одного взгляда, который говорил: «А разве тебя кто-то спрашивает?». Я вздохнула.

– Тошнота может быть причиной скачка давления. Если оно в норме, я оставлю тебя в покое, – сказал он, пока мы шли в его комнату.

Я села на кровать опекуна. Раньше это была комната родителей. Здесь почти все было, как и тогда, за исключением рабочих бумаг, вещей и книг Джейсона. Опекун не смел убрать ни одного портрета родителей. Он уважил их память и не менял ничего. Лишь добавил свои вещи, которые необходимы ему каждый день.

– Закатай рукав джемпера, – Джейсон с прибором в руках уже сел рядом. Он обмотал мою руку липучкой, или как там ее называют, по-моему, манжета. Джейсон засунул в уши стетоскоп и стал накачивать манжету, которая сдавливала мне руку.

– Знаешь, а люди изобрели автоматические тонометры, двадцать первый век как никак, – съязвила я.

– Автоматика имеет свойства давать сбои и ошибаться, я ей не доверяю, – не прекращая работу, ответил Джейсон.

– А люди не ошибаются?

– Тихо! – Скомандовал он и замер. Я старалась не шевелиться. Опекун пожал плечами и начал освобождать мою руку из плена манжеты.

– Все в порядке, – поставил диагноз доктор Рейс, а я улыбнулась той улыбкой, что обычно означает – «я же говорила».

– Лана! – Окликнул меня Джейсон, когда я уже выходила из его комнаты. Я обернулась.

– Если это повторится, сразу скажи мне.

– Окей! – Лениво сказала я.

– Только не скрывай, – прозвучало немного угрожающе.

– Разве я когда-нибудь утаивала от тебя что-нибудь? – Улыбнулась я.

– Почему-то мне кажется, что да, – опекун складывал аппарат в специальный чехол и даже не смотрел на меня. Я с секунду поколебалась, удивляясь его ответу.

– Торжественно клянусь, что сразу скажу тебе, – я положила руку на сердце. Опекун посмотрел на меня с едва уловимой улыбкой. Это означало, что он оценил шутку.

– Передай Дэйву, что я жду его с пересказом прочитанного материала по географии, – Джейсон капался в своей аптечке и не смотрел на меня.

Я кивнула и вышла из комнаты.

За ужином все молчали. Куринный суп, который приготовил Джейсон, был вкусным и ароматным. Я не знаю, когда он так научился готовить. Но что бы он не сообразил, это всегда было восхитительно.

Дэйв прихлебывал, Джейсон не отрывал взгляда от тарелки, а я ела, периодически оглядывая братца и опекуна. Атмосфера была напряженной и попахивало скандалом.

– Я завтра буду позже, – прервал тишину Дэйв, опустошив тарелку, – у нас спортивная тренировка.

– У тебя не будет тренировки, – холодно возразил опекун, оторвав взгляд от тарелки.

– Тренер Беркер сказал…

– Мне все равно, что сказал мистер Беркер, – Джейсон был суровее обычного, – ты под домашним арестом, после школы сразу домой. И еще, – он сделал паузу, – тебе придется забыть о футбольной команде, если не пересмотришь свое поведение в школе.

Дэйв покраснел и, если бы это было возможным, то из его ушей пошел бы пар. Джейсон явно пребывал не в духе, а Дэйв… Дэйв может взбеситься и без особого повода. А когда ему указывали, и вовсе слетал с катушек.

– Иди к себе и выучи географию.

– А я не хочу! – Нагло сказал Дэйв, и на лице его появилась мерзкая ухмылка, – что ты мне можешь сделать? А? Ну, что?! – Это то, чего я ожидала. Я буквально предвидела каждое его слово.

Джейсон медленно поднялся и подошел к Дэйву. Он с минуту просто смотрел ему прямо в глаза, а потом сказал:

– Не зли меня, Дэйв, это будет зрелище не из приятных, – Дэйв обмяк под гипнотическим взглядом опекуна. Еще бы! Братец попытался противостоять этому взгляду, но кишка, как говорится тонка. Он фыркнул и ушел.

Опекун снова сел за стол, но как только он взял в руку ложку, то сразу же бросил ее обратно. Это было неожиданно, и я подпрыгнула на стуле.

– Извини, – бросил мужчина.

– Джейсон…

– Директор школы сказала, что если Дэйв выкинет что-нибудь подобное снова, то она поставит вопрос о его переводе в школу-интернат для трудных подростков, – теперь ясно, что так расстроило и разозлило Джейсона.

– Боже, – промямлила на выдохе я, – как они не понимают, будет только хуже! – Я не на шутку разволновалась. Нет, мой брат на самом деле катится в пропасть и ведет себя как псих, но я не готова расстаться с ним. Я не готова потерять еще и брата.

– Успокойся, я не допущу этого, – голос опекуна смягчился. Он слегка протянул руку, но тут же отдернул ее, передумав, видимо, пожать мою.

– Как ты так можешь? Ты пытаешься сделать все ради человека, который говорит тебе такие гадости! – Я действительно не понимала как такое возможно. Я восхищалась железными нервами опекуна.

– Мне говорили и не такое, – фальшиво улыбнулся мужчина. Я сдвинула брови. Все знали, что Джейсон человек уважаемый в Салеме. Пока никому и в голову не приходило мысли оскорбить или обидеть его. Джейсон – человек добрейшей души, но при этом его нельзя назвать слабохарактерным или наивным. Он не носил розовые очки, и видел в людях как хорошее, так и плохое.

– Медисон была наркоманкой, – заявил он, и моя челюсть отвисла до пола. Я прекрасно помню Медисон. Джейсон много говорил о ней, когда приезжал к нам в гости раньше. Он говорил, что она очень занята и у нее никак не получается приехать с ним. Но однажды они приехали вместе. Это была милая, воспитанная девушка никаким образом не похожая на наркоманку. Хотя, возможно, я была еще слишком мала, чтобы вот так просто отличить зависимого человека от здорового.

– Почему ты не говорил?!

– Это теперь не имеет значения, – он возился ложкой в тарелке, – я закрывал ее у себя дома, а иногда в ванной, после того как она вылезла в окно. Я думал, что убрал все колюще-режущие предметы, но видимо, не заметил станок. Я вернулся с работы и обнаружил, что она перерезала себе вены, – странно, но Джейсон говорил так, будто рассказывал не о своей возлюбленной, а о ком-то постороннем. На его лице даже появилась улыбка, но она была больше похожа на досаду.

– Через два дня после похорон, мне сообщили о гибели Трея и Шарлотты.

– Как ты пережил это? – На моих глазах набрались слезы. Я, то есть мы даже не подозревали, что творилось на душе Джейсона. Мы с Дэйвом считали наше горе самым большим, а в тот момент Джейсон переживал смерть любимой, подруги и двоюродного брата одновременно. И он держался, в то время как мы с Дэйвом расклеивались. И если я пытаюсь собрать свою душу по кусочкам, то мой брат не собирается этого делать.

– Я не знаю, – сказал опекун, – я просто живу дальше, – закончил он, и его губ коснулась едва уловимая улыбка, которая тоже была похожа на досаду.

– Так что представь себе, что только может наговорить наркозависимая женщина в период ломки человеку, который мешает ей принять дозу, – он усмехнулся и принялся убирать со стола.

Он не хотел продолжать разговор, я и не стала.

Я помогла опекуну с посудой, а потом, пожелав приятных снов, пошла спать. Прохладный душ перед сном слегка привел мои мысли в порядок. Я попыталась отогнать от себя воспоминания о Медисон и сосредоточилась на сне. Это было нетрудно. Едва голова коснулась подушки, как я отрубилась.

Новая Англия. Салем, 1720 год

– Ты готова, Джейнсинтия? – Послышался знакомый голос. Женщина обернулась и увидела дядюшку Фреда.

– Я не знаю, – неуверенно произнесла рыжеволосая Джейнсинтия, – я не знаю, получится ли у нас, – ее голос был немного грубым и властным, но одновременно он дрожал от неуверенности.

– Ты должна верить в свои силы, – седовласый старик взял ее за плечи, – и в силы триады.

Джейнсинтия закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своей силе, на своем даре.

– Я готова, – уверенно заявила она.

Джейнсинтия и старик спустились вниз, вышли из дома и подошли к могиле Габриэллы. Две ведьмы уже были готовы к ритуалу, и алтарь тоже уже был готов. Двое мужчин держали бедную девушку с заткнутым ртом и связанными руками. Жертва тоже была готова.

Две ведьмы и Джейнсинтия встали вокруг могилы и вытянули над ней руки, образуя треугольник. Все закрыли глаза.

– Сурге импулит эд анимам… – в унисон проговорили ведьмы, – сая хан сиям, – они говорили монотонно и четко. Ведьмы снова повторили эту непонятную фразу. Свечи вспыхнули огнем, замыкая жертву в круг. Мужчины, что держали ее, выскочили из круга, а сама бедняга рухнула на колени. Она мотала головой, пытаясь скинуть повязку с глаз, но у нее не получалось.

– Сурге эт ассип манус корпориз…, – проговорили ведьмы, – интус пата ям!

Вдруг кто-то завизжал. Ведьмы бросили взгляды в сторону. Бедняга дядя Фред валялся на земле, а рядом лежала его голова. Жертва, которой удалось снять повязку, визжала от страха. Трое мужчин спрыгивали откуда-то с крыши и отрывали головы мужчинам, что совсем недавно удерживали бедную девушку. Двое из них принимались впиваться в трупы и высасывать кровь, а один направился к жертве. Он взял ее за лицо и изучил взглядом юную особу с ног до головы. Она едва дышала от страха и хныкала.

– Вампиры! – Выкрикнула ведьма и собиралась взмахнуть рукой, чтобы сбить с ног черноволосого красавца. Но он исчез, подпрыгнув. Он мгновенно оказался сзади этой ведьмы и свернул ей шею, из-за чего раздался неприятный хруст костей. Он метнулся со скоростью света к другой ведьме и свернул шею и ей.

Джейнсинтия бросилась бежать, но ее поймал один из насытившихся упырей. На его губах еще блестела теплая кровь.

– Консурге эт виксеритис эт виксит… – начала проговаривать заклятие ведьма, но держащий ее вампир закрыл ей рот своей окровавленной ладонью.

– Тш… – игриво произнес он. Джейнсинтия почувствовала вкус крови. Противный и мерзкий. Черноволосый вампир подошел к ведьме так близко, что она почувствовала его дыхание. Он наклонил голову на бок, с изумлением изучая женщину.

– Нынешние ведьмы сильнее, чем пятьсот лет назад, – проговорил он властным и надменным голосом, – и сексуальней, – он провел рукой по шее Джейнсинтии, а потом ниже. Вот его сильная рука уже в районе декольте ее платья. Ведьма зажмурилась от страха.

– Не бойся милая, это будет приятно, – произнес он с издевкой, а потом разорвал ее платье. Вампир, держащий ведьму, засмеялся, а черноволосый принялся срывать с женщины белье.

Джейнсинтия, что есть силы, укусила руку своего захватчика, тот закричал и отпрял от нее. Она бросилась бежать, но черноволосый за секунду настиг ее, преграждая дорогу.

– Плохая девочка, я таких не люблю, – он схватил ее за горло, глаза его налились кровью, а зубы впились прямо в вену.

Джейнсинтия закричала, она пыталась вырваться, но хватка вампира была сильней. В глазах начало темнеть, руки слабели…

Америка. Салем, 2014 год

Я подскочила на кровати. На дворе глубокая ночь. В доме царили тишина и мрак. Тусклый свет луны пробивался сквозь занавески, но светлей от него не становилось.

На лбу у меня выступили испарины, а тело охватила дрожь. Что за чертовщина мне снится? Хотя я была не уверена, что это всего лишь сон, я все равно попыталась убедить себя в этом. Это только сон и ничего больше. Как будто мне раньше не снились дурацкие сны. Я улеглась поудобнее и попыталась заснуть. Теперь это было не так просто, сон не давал мне покоя. Однако, повозившись, я уснула.

Глава 3

Перед уроком истории я извинилась перед миссис Рейсфилд за то, что сбежала с ее прошлого урока. Я объяснила ей причину, и она, что называется, вошла в мое положение.

На этот раз меня не тошнило и странные видения или сны не посещали. Я, как обычно, не слушала рассказ учительницы об инквизиторских казнях. Я просто глазела по сторонам, оглядывая одноклассников.

Энджи сидела за своей партой и что-то списывала. Наверное, какую-нибудь домашку. Клэр подперла лицо рукой и смотрела на миссис Рейсфилд безразличным взглядом. Скорее всего, мысли ее были уже на весеннем балу.

Вдруг я почувствовала, что кто-то пристально смотрит на меня. Этот взгляд буквально сверлил мне затылок, и я обернулась. Ник. Он не ожидал, что я обернусь, поэтому не успел отвести взгляд. Он улыбнулся и кивнул мне. Я сделала то же самое. Честно говоря, Ник как-то странно выглядел: у него была бледная кожа, под глазами темные круги, а сами глаза имели какой-то странный коричневатый оттенок. Несмотря на теплый солнечный день, на нем была черная кофта с капюшоном и длинными рукавами, застегнутая по самое горло.

Я понимала, что так пялиться на человека неприлично, поэтому обратила свой взор на учительницу.

«Похоже, ты нашла себе кавалера для бала» – гласило сообщение от Клер в общем чате мессенджера. Я закатила глаза и бросила на подругу взгляд с укором. Та, мило улыбаясь, пожала плечами. Энджи проигнорировала пищащий смартфон, а учительница закатила глаза от недовольства.

– Простите, миссис Рейсфилд, – произнесла голова мисс Гренничел, которая просунулась в кабинет, – могу я забрать Лану Блэйд?

Учительница лишь кивнула головой, а я, ничего не понимая, последовала за Гренничел. Она отвела меня в преподавательскую, где сидела какая-то рыжеволосая женщина лет тридцати пяти. Она улыбнулась мне ярко красными губами. Но от этой улыбки мне стало не по себе. Гренничел оставила нас, а я села напротив этой женщины. Ее пышные волосы были собраны сзади, но не туго. Мелкие рыжие пряди выпадали, но она не казалась неопрятной или растрепанной. У нее были большие изумрудного цвета глаза. Несмотря на не покидающую ее лицо улыбку, эта дама казалась мне злой и враждебно настроенной. А еще знакомой. Мне казалось, что я видела ее где-то, но никак не могла вспомнить где. Честно говоря, я будто чувствовала ее энергетику. Вокруг нее словно тысячи заряженных частиц. По ощущениям она напоминала оголенный провод, к которому я никогда не подойду.

– Привет, Лана! – Сказала она металлическим голосом, что лишь усилило мои подозрения.

– Здравствуйте, – без какой-либо интонации произнесла я.

– Меня зовут Джейнсинтия Дэйлрей, – она протянула мне руку. Я собиралась пожать ее, но…

Джейнсинтия? Дэйлрей? Джейнсинтией звали женщину в моем жутком вампиро-ведьминском сне, а фамилию Дэйлрей носила бедняга, сожженная инквизиторами в моем сне наяву. Я молча смотрела на женщину, а она, заметив, что я не собираюсь прикасаться к ее руке, ехидно улыбнулась.

– Тебе знакомо мое имя? Тем проще, – она сложила руки на столе друг на друга. Ее тонкие пальцы с алым маникюром переплелись в каком-то странном альянсе.

– Этого не может быть, – почти шепотом произнесла я.

– Это был лихой тысяча шестьсот девяносто второй, – бесцеремонно начала рыжеволосая, – инквизиторы казнили мою мать, я три века потратила на поиски способа вернуть ее и теперь я нашла его! – Она выглядела как сумасшедшая. Она все время широко улыбалась, а ее глаза сверкали каким-то азартом.

– Простите, я… – я встала со стула.

– Сядь! – Приказала она мне. Да именно, приказала. И мои ноги почему-то послушно подогнулись в коленях. С ее лица сошла улыбка, но стоило мне приземлиться обратно на стул, как она снова улыбнулась.

– Мне нужна триада, – продолжила Джейнсинтия откровенный разговор, – мне нужна ты, Лана. Ты – мой потомок.

Если бы я не сидела, то однозначно рухнула бы. Эта дамочка реально свихнулась, и никто не может войти в эту чертову преподавательскую. Прозвенел звонок. Хвала небесам, сейчас учителя начнут покидать кабинеты и сюда кто-нибудь придет. Нужно лишь потянуть время.

– Я не могу больше ждать, мне нужен ответ немедленно! – Видимо, чокнутая тоже сообразила, что наше уединение вот-вот будет нарушено.

– Хотя я не спрашиваю.

Дверь открылась, и в кабинет вошел мистер Беркер – учитель физической культуры. Я облегченно вздохнула.

– Лана, Дэйв сказал, что не придет на тренировку сегодня. В чем дело? – Мужчина, похоже, даже не заметил Джейнсинтию. А я была рада возможности сбежать.

– Джейсон посадил его под домашний арест, – объяснила я и встала со стула. Чокнутая молча наблюдала.

– Жалко, – расстроился учитель, – но против опекуна не попрешь, – последнюю фразу мужчина проговорил с сомкнутыми зубами и почти мне на ухо. Я усмехнулась и поспешила ретироваться.

Пока я шла спортивной ходьбой по коридору, то все время оборачивалась, опасаясь, что эта дама пойдет за мной. Но мои опасения были напрасны.

Я миновала коридор и уже подошла к кабинету истории, как голова закружилась, ноги подогнулись, а горло будто сдавила невидимая рука. Я потянулась к дверной ручке и…

Новая Англия. Салем, 1720 год

Джейнсинтия открыла глаза. Шею жгло, во рту пересохло. Она лежала на земле в разорванном платье, которое было в крови.

Раздались раскаты грома и дождинки начали стучать по земле. Джейнсинтия попыталась подняться, но не смогла. Сил совсем не осталось. Такую слабость она еще никогда не испытывала. В голове шипело и гудело. Почему Лютор не убил ее? Варианта два: либо это не было его целью, либо его кто-то спугнул. Но кто? Кого мог испугаться многовековой вампир, первый в своем роде? Пожалуй, еще не родился тот, кто может напугать Лютора Блека.

Но тот факт, что вожак братства истинных вампиров не прикончил Джейнсинтию, безусловно, радовал ее саму.

Дождь усиливался, и ведьма уже вымокла. Она с трудом повернула голову: дядя Фред, рядом его голова, его слуги тоже обезглавлены, две ведьмы со свернутыми шеями и…

Как только Джейнсинтия увидела окровавленную беднягу, которая должна была поселить в свое тело дух ее матери, она почувствовала нечто странное. Запах. Такой знакомый и неприятный, но одновременно желанный и манящий. Ведьма собрала последние силы в кулак и поползла к источнику запаха. Она подтягивала на руках свое почти обездвиженное тело. Грязь забивалась под ногти, ноги царапали ветки, валяющиеся на земле, горло жгла острая боль. Джейнсинтия приближалась к девушке, а ее десны начали чесаться, как будто у нее режутся зубы.

В глазах ведьмы уже начало двоиться, когда она доползла до жертвы своего неудавшегося ритуала. Девушка лежала на спине, ноги и руки раскинуты в стороны. На ней не было ни клочка одежды, а все тело покрыто кровавыми укусами с синюшными подтеками. Видимо, братство порезвилось на славу. Горло бедняги было все в крови и изгрызено настолько, что было видно мясо. Кровь в ране булькала, но девушка еще дышала. Она была жива.

Но Джейнсинтию это не волновало. Она подтянулась еще немного и… впилась девушке прямо в рану на шее. Та застонала, но, видимо ей не хватало сил, чтобы бороться. Джейнсинтия упивалась человеческой кровью, человеческой жизнью. Теплая кровь, которая совсем недавно вызывала у ведьмы лишь отвращение, сейчас была самым вкусным, что она когда-либо пробовала. Она чувствовала, как каждый глоток протекает в горло и проходит теплом по всему телу. Взгляд начал проясняться, руки становились крепче, шум в голове исчезал, боль в горле отступала. С каждым глотком женщина становилась сильней.

Ей хотелось пить и пить эту кровь, пока она не закончится, но разум велел ведьме подняться. Бедная девушка широко разомкнула веки, и ее голова безжизненно упала, а карие глаза застыли как стекло.

Джейнсинтия без труда встала на ноги. Она чувствовала безграничный прилив жизненных сил. Ведьма прикоснулась к месту укуса вампира, но не обнаружила там раны, только кровь. Теперь она поняла, Лютор не убил ее. За непокорность он отомстил ей куда более изощренным образом. Он обратил ее.

Америка. Салем, 2014 год

Я очнулась в больничной палате. Никого не было. Голова просто раскалывалась на части, а язык ныл. Я зажмурилась. Дверь открылась, и в палате появился Джейсон в белом халате. Отсюда следует, что я нахожусь в клинике, где работает опекун.

– Привет, – попыталась улыбнуться я. Но мужчина молча сел рядом и уставился своим пронзительным взглядом.

– Почему ты не сказала мне? – Его голос был суров как никогда, – ты обещала, что если это повторится, то ты сразу скажешь мне.

– Джейсон, все произошло так быстро и неожиданно, – начала я, – даже если бы я попыталась позвонить тебе, я просто не успела бы.

С минуту он смотрел мне в глаза, но я стойко выдержала эту проверку. Я говорила правду и бояться мне было нечего.

– Я взял у тебя кровь на анализ, – Джейсон был озабочен моим самочувствием, – может гемоглобин низкий или уровень сахара высокий, – он старался держаться и не паниковать. Что ж, у Джейсона всегда это получалось лучше, чем у остальных.

– Я в порядке, – я расплылась в улыбке, несмотря на то, что каждое слово давалось с болью во рту.

– Ты теряешь сознание, Лана! Это явно не признак порядка, – раздраженно сказал Джейсон, а его глаза цвета лазурного моря сверкнули каким-то незнакомым мне огоньком.

– А если я не теряю его? – Я сложила руки на груди, а опекун озадачено посмотрел на меня, – что такое сон? Объясни как человек науки?

– Причем здесь сон? – Джейсон сдвинул брови, – во сне сознание частично отключается, а у тебя…

– А что если и у меня сознание отключается не полностью?

Джейсон нахмурился еще сильней. Ему явно не нравился мой разговор.

– Оба раза, когда со мной это происходило, сначала была темнота, а потом картинки, – я превозмогала боль в языке, – как будто сон. Жуткий и реальный.

Опекун оторвал взгляд от моего лица и теперь уставился куда-то в пол. Я не знала, о чем он думает. Я слегка приподнялась и заметила, что опекун разглядывает свои туфли.

– Что у меня с языком? – Спросила я, когда поняла, что Джейсон не собирается обсуждать со мной проблему моих видений. Наверное, он даже не поверил мне.

– Ты сильно прикусила его, когда упала, – он снова удостоил меня взглядом, – и ты ударилась головой, так что у тебя легкое сотрясение.

Опекун встал и направился к выходу. Он не хотел со мной говорить, это было видно. То ли его настроение испортил мой приступ, то ли он просто злился, что я начала разговор про видения.

– Джейсон! – Окликнула его я, дядя обернулся, – а когда я могу поехать домой? – Перспектива ночевки в больнице не привлекала меня.

– Я заберу тебя, когда закончится рабочий день, а пока поспи, – и он ушел. Спать я не собиралась, хотя бы потому, что боялась увидеть какое-нибудь продолжение очередного кошмара. Честно говоря, меня пугали эти странные видения, или как их там. Но одно я усвоила наверняка: в двух из трех кошмаров я видела моменты из жизни Джейнсинтии Дэйлрей. Той самой, что по непонятной причине рожденная примерно в тысяча шестьсот девяностом году или того раньше, до сих пор жива. Математика хоть и давалась мне нелегко, но я смогла быстро прикинуть, что сейчас ей около трехсот двадцати лет плюс-минус парочка годков.

Однако не нужно быть знатоком анатомии, таким как Джейсон, например, чтобы понимать, что такое невозможно. Человек может прожить максимум сто с лишним лет, но не триста и даже не двести. Она прожила три века и выходит на четвертый, при этом оставаясь красивой и молодой. На вид ей около тридцати пяти. И в том моем последнем видении ей было примерно столько же. Неужели она – вампир? Неужели вампиры и, правда, существуют? В такое поверить не мог даже мой больной фантазиями и воображениями мозг. А если я скажу об этом опекуну, то он прикроет меня в какой-нибудь дурке. Так что я решила держать рот на замке, но выяснить, насколько вампиро-ведьминское происхождение реально.

Вечером Джейсон скинул свой рабочий халат и очень мило попрощался с Дайан. Дайан – это терапевт, работающий в одной клинке с Джейсоном. Она тоже была очень мила и на прощание велела мне беречь себя.

Мы приехали домой и обнаружили, что Дэйва здесь нет. Несмотря на запрет Джейсона на выход за пределы дома. Опекун несколько раз набрал его мобильный, но в ответ получил лишь длинные гудки. Братец проигнорировал и мои звонки тоже.

Когда начало темнеть, он пришел. От него за версту разило спиртным и сигаретами, но он всем своим видом показывал, что находится в абсолютно нормальном и адекватном состоянии. Я не знаю, как опекун сдержался и не врезал ему по наглой морде. Я именно так и поступила бы. А он просто велел ему идти к себе и прогнозировал серьезный разговор на завтра.

Я пожелала Джейсону приятных снов и забралась в свою теплую и уютную, в отличие от больничной, кровать. Я не забыла захватить с собой ноутбук, так как намеревалась найти хоть что-нибудь о семействе Дэйлрей. И не зря.

В интернете было много информации, где мелькала эта фамилия. В статьях об инквизированных имелась Габриэлла Дэйлрей. А вот о самой Джейнсинтии, которая являлась ее дочерью, не было ни слова. Везде было сказано, что о дальнейшей судьбе девочки ничего не известно и скорее всего род Дэйлрей прекратился на ней. Однако меня заинтересовало еще одно имя – Фредли Дегеро. Он числился в приближенных к семейству Дэйлрей, которое занимало не последнее место в Салеме тысяча шестьсот девяностого года.

Возможно, это и есть тот самый дядя Фред из моего видения? Картина стала вырисовываться неясная. Получалось, что инквизиторы казнили члена семьи и основателя Салема, одного из самых уважаемых в тесном кругу человека. И в это время этот член семьи является практикующей ведьмой. Напрашивается вывод, что та Джейнсинтия, которая говорила со мной в школе и дочь Габриэллы, один человек. Это и удивляло и пугало одновременно.

Заснула я с мыслями о Джейнсинтии и не удивительно, что она приснилась мне.

Глава 4

Новая Англия. Салем, 1814 год

Джейнсинтия стояла в шикарном платье возле зеркала. Ее пышные рыжие волосы струились по спине. Он нежно убрал их и начал покрывать плечи женщины поцелуями. От его прикосновений по всему ее телу бежала дрожь. Он стоял сзади и ласкал губами открытые участки ее нежной бледной кожи. Его сильные руки гладили ее, он стонал от желания, она от удовольствия.

– Как же я хочу, чтобы ты вся была моя, и душой, и телом, – прошептал он прямо ей в ухо. Она закрыла глаза и немного откинула голову назад.

– Я вся твоя сейчас… – Джейнсинтия развернулась к нему лицом, и ее рука скользнула по груди мужчины. Даже не совсем мужчины, это был еще юный парень лет девятнадцати, а может и того меньше.

– Ты научила меня любить, Джейнсинтия, и я хочу! Я хочу любить тебя всю свою жизнь! – Его губы прильнули к ее губам, и они сомкнулись в страстном поцелуе. Он начал нетерпеливо поднимать тяжелый подол платья. Она запрыгнула на тумбу и обхватила его ногами.

– Называй меня Джейн, имя Джейнсинтия устарело лет сорок назад, – она одним движением обнажила его грудь и начала покрывать поцелуями его шею.

– А! – Вскрикнул он, почувствовав резкое жжение в горле. Джейнсинтия подняла голову, на ее губах виднелась кровь. Она медленно слизала ее.

– Прости, милый, но ты должен дать мне большее, чем просто вечную любовь, – она взяла его за лицо и лизнула нижнюю губу парня, – ты должен дать мне жизнь, – ее глаза налились кровью, а под ними выступили темные круги. Женщина открыла рот и показала острые и длинные клыки. Парень отпрял.

– Не двигайся и не кричи, – проговорила она, и парень застыл с ужасом в глазах. Джейнсинтия еще раз лизнула его губу, а потом впилась клыками в шею бедняги. Он поморщился, но не двинулся и не издал ни звука. Он открыл рот, а потом его глаза начали медленно смыкаться. В конец они закрылись, и его безжизненное тело упало на пол. Джейнсинтия насладилась едой, а потом оторвала от рубахи бедняги кусок ткани и аккуратно, словно салфеткой вытерла рот.

Воздух перед вампироведьмой стал сгущаться. Появился Джейсон.

– Мы что горим? – Обеспокоено спросил он. Рыжеволосая не замечала его, она вообще замерла с тряпкой у рта и даже не моргала.

– Мы горим? – Не унимался мужчина.

Америка. Салем, 2014 год

Я проснулась. Не из-за сна, а потому что мне показалось, что я чувствую запах гари. Я накинула свой халат цвета кофе с молоком и выбежала из комнаты. Коридор заполонил дым. Черный и едкий.

– Джейсон! Дэйв! – Кричала я и барабанила кулаками в их комнаты. Сначала появился опекун. На нем были какие-то джинсы и надетая задом наперед футболка.

– Лана, выведи на улицу брата! – Крикнул он, закрывая рот и нос от дыма.

– Дэйв! – Я постучалась в дверь брата.

– Джейсон, вернись! – Опекун ринулся на чердак, так как дым валил оттуда. Я тарабанила в дверь, но брат не открывал.

– Дэйв, мы горим! – Кричала я, несмотря на больной язык и на то, что у меня уже жгло в носу и першило в горле. Я закашляла и поняла, что вот-вот потеряю сознание. Но я не могла оставить брата.

– Дэйв! – Выкрикнула я и, как мне показалось, из меня вырвался какой-то поток энергии и выбил к чертям дверь. Восхищаться неведомой силой времени не было, я залетела в комнату брата и обнаружила, что его там нет. Я побежала на чердак к Джейсону. Он уже потушил ковер и занавески и открыл окно. К счастью, папа всегда беспокоился о безопасности. Баллон огнетушителя, запасенный им, сегодня спас нам жизнь и дом.

Черные клубы дыма валили прочь через окно. И только сейчас я заметила, что опекун поднимает с пола какое-то тело. Дэйв.

– Лана, открой все окна в доме! – Скомандовал он, и я поспешила выполнить указания.

Когда я вошла в гостиную, Джейсон уже надел футболку правильно и что-то вкалывал моему брату, который открыл глаза и постоянно кашлял.

– Я нашел это на чердаке, – Джейсон грубо бросил на грудь Дэйва какой-то мешочек. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть, что именно. Дэйв виновато посмотрел на опекуна, а потом сел, сжимая в руке мешочек.

– Что это? – Спросила я.

– Травка, – холодно ответил опекун и подошел к окну. Я уставилась на брата взглядом, требующим объяснения, но тот лишь опустил глаза. Мой горе-братец увлекся наркотиками. Отлично! Именно этого и не хватало. Я обеспокоено посмотрела на опекуна. Он стоял у окна, обхватив себя руками, и смотрел на улицу. Медисон была наркоманкой! И теперь Дэйв. Представить сложно, каково сейчас ему. Хоть и Джейсон не имеет никакого отношения к наркотикам, они сопровождают его на протяжении всей жизни.

Мне хотелось подойти, поговорить с ним, но ему сейчас это не нужно. Он стоял, уставившись вдаль и, наверняка, приводил свои мысли в порядок. Этому лучше не мешать.

Почти полночи нам пришлось провести в гостиной, так как сюда дым добраться не успел. Дэйв мирно спал на диване, а я делала вид, что дремлю в любимом кресле-качалке отца. Джейсон сидел в кресле, откинув голову назад и закрыв глаза. Мешочек с травой я выбросила в мусорку. Когда вонь от дыма, как и сам ее источник, благополучно покинули наш дом, мы разошлись по комнатам. И только братец остался на диване. Его не разбудил ни Джейсон, ни я. Опекун, видимо, не хотел говорить с ним, а мне было плевать, где спит мой никчемный брат.

Утро было не более насыщенным на разговоры. За завтраком Джейсон перекинулся со мной парой фраз, а Дэйва не удостоил даже взгляда. На работу он уехал раньше обычного, то ли чтобы не вести нас в школу, то ли действительно так надо было.

Голова брата раскалывалась после вчерашнего, и я даже не стала начинать говорить с ним о вреде наркотиков.

Я зашла в школу, проводив взглядом своего брата и, тяжело вздохнув, поплелась в кабинет математики.

– Привет, крошка! – Парень примерно такого же возраста, как и я, схватил меня за локоть. Он был очень бледным, даже белым. Волосы светлые, как у альбиноса из фильма «Код да Винчи», и слегка взъерошены.

– Чего тебе надо? – Грубо выпалила я и попыталась освободить руку, но он сжал ее сильней. На лице парня появилась мерзкая ухмылка.

– Итан, оставь ее! – Перед нами возник Ник.

– А то что? – Издевательски хмыкнул он. Ник подошел ближе и я почувствовала аромат его духов. Что-то древесное и мятное.

– А то я вытащу тебя погреться на солнышке! – На лице Ника появилась торжествующая улыбка. Альбинос злобно оскалился, но выпустил мою руку.

– Ты пожалеешь об этом! – Он ткнул пальцем прямо в грудь Ника, – а тебя я запомнил! – Он подмигнул мне, но тон его был злорадным и угрожающим. Напоследок он зыркнул на Ника и удалился. В этот момент я заметила, что у них глаза абсолютно одинакового цвета: цвета красного дерева.

– Это Итан, он придурок, тебе не нужно его бояться, – улыбнулся Ник своей милой и белоснежной улыбкой.

– С чего ты взял, что я испугалась? – Нервно бросила я. Мне было неприятно, когда наглец схватил меня, но я не боялась, хотя бы потому что школа кишит учениками, и обидеть меня он бы не смог. Ник засмеялся, а я лишь слегка улыбнулась. Я, гордо задрав голову, двинулась вперед.

– Я тут подумал, – Ник появился передо мной снова, я даже не заметила как, – ты – единственная девушка Салема, которую я знаю, – он скрестил руки на груди, преграждая мне дорогу. Я цокнула языком и уставилась на парня недовольным взглядом.

– Пойдешь со мной на весенний бал? – Выдал он и подмигнул мне, пританцовывая с невидимой партнершей.

– Я бы с удовольствием, но я не иду на бал, – я изобразила сожаление, но не очень правдоподобно, чтобы этот бледный тип не решил, что я и впрямь хочу пойти с ним на дурацкий бал.

– Почему? – Удивился он, будто такого не может быть.

– Ну, знаешь, такое бывает, – я говорила с ним как с тугодумом, – нет желания, это, вроде как, нормально, – подытожила я и, изобразив улыбку шириной от одного уха до другого, направилась на урок математики.

Когда я вошла в класс, Клэр уже сидела за партой и тыкала пальцем по экрану мобильника. Она завила свое каре крупными локонами и из-за этого стала похожа на голливудскую диву. Энджи сидела мрачнее тучи и просто накручивала свои мелкие кудряшки на палец. Надо будет поговорить с ней на перемене, вдруг что-то случилось.

Я села на свое место и стала доставать из сумки необходимые для урока математики вещи.

– Из нездорового любопытства, – послышалось над головой, я подняла глаза, – ты принципиально не идешь на бал или не идешь именно со мной? – Ник во всем черном, что придавало его и без того бледному лицу, еще больше мрачности и какой-то болезненности, стоял рядом со мной.

– Кто это не идет на бал?! – Пропищала Клэр со своего места, навалившись на парту, чтобы меня было лучше видно. Я закатила глаза. Блондинка уже мчалась ко мне. И я понимала, что это не к добру.

– Что это значит?! – Клэр нахмурилась и прищурила глаза.

– Клэр, я… – начала оправдываться я, но куда уж там!

– Ничего не буду слушать! – Она выставила указательный палец вперед, – ты идешь и точка! Ясно?

– Да, мой командир, – на выдохе произнесла я, она слегка улыбнулась.

– К тому же у тебя уже есть кавалер! – Хихикнула она и похлопала Ника по плечу, когда подошла к нам. Я обреченно положила голову на стол.

– Это судьба! – Засмеялся Ник, когда Клэр удалилась. Я удостоила его уничтожающим взглядом, он снова подмигнул и направился к своей парте.

Урок прошел как всегда. Скучные и непонятные речи и алгоритмы мистера Панабейкера так и соблазняли на сон. Математика не моя сильная сторона, так что на всех этих уроках я находилась как будто в космосе. Не понимала, что происходит и какие правила и законы мне пытаются вдолбить. В конце мистер Панабейкер обрадовал нас предстоящей контрольной, что стало последним ударом для меня. Как говорится, контрольным в голову.

Мы с Клэр поговорили с Энджи. Оказалось, что она расстроена тем, что не сможет пойти на бал из-за наказания Зака. Без него она не сделает и шага. Но так было не всегда. Раньше, до знакомства с ним, Энджи была компанейской и веселой девчонкой, без которой, пожалуй, не обходилась ни одна вечеринка. Но теперь этот парень крепко прибрал ее к рукам и все свободное время она проводит с ним. Мы же с Клэр просто молчим и принимаем это как должное. Ну, ладно, не совсем как должное.

– На Заке сосредоточен весь мир Энджи, – с досадой проговорила Клэр, когда мы шли домой. Мы жили в одном квартале недалеко от школы, так что когда погода позволяла, как сегодня, к примеру, мы ходили домой пешком.

– Это любовь, Клэр, – улыбнулась я, надеясь, что подруга заметила нотку сарказма в моем голосе.

– В таком случае я уйду в монастырь, – усмехнулась блондинка. Я тоже хмыкнула.

– Как тебе этот Ник? – Спросила она, когда мы замедлили шаг, потому что уже почти подошли к дому Клэр.

– Ему бы не помешало сходить в солярий, – пошутила я, – или немного тонального крема могло бы сделать его кожу более живой.

Клэр засмеялась, а потом обняла меня на прощанье и скрылась за воротами своего дома.

Мне оставалось минут пятнадцать ходьбы. Я шла медленно, попинывая камешки своими черно-белыми кедами. Мама не любила, когда я их обувала. Она считала, что девушка должна носить каблуки или хотя бы платформу. Но мне нравились мои кеды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.