Андрей Черницын, Анатолий Комраков
Никель. Истории ледяных менеджеров

© Текст. Андрей Черницын, 2019

© Текст. Анатолий Комраков, 2019

© Художественное оформление и дизайн. Андрей Сивицкий, 2019

© Оформление ООО «Издательство АСТ»

* * *

Благодарность

Эта книга стала результатом многомесячных усилий, и есть люди, которые заслуживают особой благодарности за помощь в появлении ее на свет.

Вот эти замечательные имена и фамилии:

Эльдар Ахмадиев, Андрей Беляк, Виктор Бородин, Вадим Зимин, Ирина Капышева, Анна, Артем, Екатерина и Нина Комраковы, Василий Комраков, Геннадий Комраков, Андрей Кудрявцев, Наталья Черепанова, Елена и Юрий Черницыны, Олег Шевченко.

Спасибо многим другим людям, которые верили в эту историю с самого начала и до конца. Отдельное спасибо Федору Черницыну.

Вместо введения

Эта книга – собрание историй о Норильске – самом феерическом городе Крайнего Севера, и компании «Норильский никель».

Авторы работали в «Норникеле» при пяти генеральных директорах. За это время они сделали корпоративный журнал, теперь считающийся библиографической редкостью, стали первопроходцами в деле объединения СМИ «большого» «Норильского никеля», сходили на пароходах компании по Северному морскому пути, записали и запомнили все необычное, что происходило вокруг.

В перелетах между Москвой, Норильском, Красноярском и Мурманском созревал и доходил до готовности замысел этой книги – «дембельского альбома» ледяных менеджеров «Норникеля» «золотой эпохи». Эпохи невероятных историй, известных бизнесменов и политиков, многие из которых вышли именно из «шинели» «Норникеля».

Мифы о компании и городе Норильске до сих пор живут и не перестают поражать воображение.

Эта книга – не История, а истории. Некоторых из них, может, и не было. Но они точно могли быть.

Глава 1. Занавеска из ладошек

Город под куполом

Некоторые считают его самым жутким местом для жизни, но на деле Норильск – город, который всегда мечтал (и мечтает). Понятно, о чем: о тепле. Например, чтобы весь город был под куполом и – никаких метелей. Чтобы подойти зимой в шортах к внутреннему стеклу (или из чего там будет сделан этот купол), прислониться носом, сделать занавески из ладошек и смотреть, как снаружи заметает. Норильские футуристы рисовали какие-то сумасшедшие проекты проспектов с цветочными клумбами, аппаратами по продаже газировки и улыбающимися людьми. Поразительно, но у «Норникеля» действительно были планы накрыть город куполом. И несмотря на то что пока дело ограничилось строительством крупнейшего за полярным кругом спортивно-развлекательного комплекса на 30 тысяч квадратов, в него удалось запихнуть целый аквапарк – единственный за полярным кругом (в стране, по крайней мере).

Вообще, по признанию многих, кому удалось побывать в Норильске, и самих норильчан, архитектуры в городе нет. Можно, конечно, восхищаться центральной улицей, которую, как и весь город, строили заключенные по проекту зэка, по счастью оказавшегося родом из Ленинграда, с хорошим вкусом и понятным желанием за казенный счет перенести в тундру кусочек родного города. Кстати, это тоже очень распространенный миф. Идеологу «ленинградскости», архитектору Непокойчицкому, удалось воплотить свои идеи только на трех площадях и одной улице, которые, впрочем, стали визитной карточкой города.

Хотя бы однажды побывавшие в большом городе, даже привычные к промышленным окраинам, все равно ничего особенного в них не найдут. Но в облике Норильска есть кое-что, цепляющее взгляд: особое брутальное уродство, эстетика мрачного и безобразного. Норильск как мужик, который не родился смазливым, ему суждено быть грубым и суровым.

Поцелуй Иуды

Невероятно интересный вопрос, который до сих пор остается в подвешенном состоянии: «Кто основал город»? Первым домом в Норильске считается изба исследователя Николая Урванцева. Его же по привычке называют первооткрывателем норильских месторождений. Хотя в свое время эту версию поставил под сомнение спецкор «Известий» Савва Морозов, внук известного купца.

На страницах второго – после партийной «Правды» – главного издания страны он писал об Александре Сотникове. В отличие от Урванцева, который происходил из семьи разорившегося предпринимателя, Сотников был сыном известного богатого купца, владельца медных и угольных приисков на Таймыре. Род Сотниковых был в то время очень влиятельным и авторитетным не только в купеческом сословии, но и среди коренных народов Севера. Урванцев дружил с Сотниковым, они вместе учились в Томске. Дружили близко. Урванцев даже перевелся с технологического факультета на горный, где учился его друг. Александр Сотников как мог поддерживал Урванцева, в том числе деньгами.

В сентябре 1918 года в Томске по распоряжению адмирала Колчака, бывшего тогда полновластным правителем Сибири, открылось учреждение геологической службы России – Сибгеолком. Геологический комитет стал логическим продолжением исследовательской работы Колчака, который, прежде всего, был полярником, ученым-океанологом и участником известной экспедиции Толля по Северному морскому пути 1900–1903 годов. Ко всему прочему, Колчак прекрасно понимал, что его армии требовался уголь, которым они рассчитывались с союзниками. Поэтому повторная разведка угольных месторождений на Таймыре и контроль Северного морского пути (СМП) были неотъемлемой частью политики адмирала.

В 1919 году Сибгеолком собрал экспедицию на Таймыр. Александр Сотников, находясь в то время на службе у Колчака, эту экспедицию возглавил. Отправился с ним в качестве помощника и его друг, Николай Урванцев. Но к возвращению экспедиции армия Колчака потерпела поражение, адмирала расстреляли. В 1920-м арестовали и Сотникова с Урванцевым. Несмотря на то что за Сотникова хлопотали, его расстреляли – советская власть не простила ему службы у Колчака. Урванцеву повезло больше – его помиловали. Какие обязательства за этот подарок судьбы ему пришлось принять на себя, никто не знает. Однако при жизни Николай Урванцев избегал разговоров о Сотникове и говорил, что его жизнь настолько трудна и сложна, что написать о ней можно будет только после его смерти.

Историю судьбоносной экспедиции в советское время перекроили, был написан «новый» сценарий освоения Таймыра. По новой версии, на Таймыр Урванцева направил не Колчак, а Ленин. Надо полагать, что Николаю Урванцеву за подаренную жизнь рекомендовали придерживаться «правильной» версии, где уже не было места славным именам Сотникова и Колчака. В своих воспоминаниях Урванцев так и написал, что Александр Сотников показал себя в экспедиции жадным и одержимым деньгами человеком и что никакой пользы от него не было. Иными словами, он отрекся от своего друга и лишил его доброго имени. Один наш современник в свое время встречался с Урванцевым в Питере. Он его описывает опрятным человеком, с большим и умным лбом. При разговоре Урванцев всегда наклонялся к собеседнику. Еще он носил большие стоптанные ботинки, но они всегда были идеально начищены. Говорил Урванцев с хрипотцой и негромко, мало улыбался. А в апреле 1983 года, на его 90-летнем юбилее, который для него устроил московский филиал Географического общества, Урванцев подошел к Ивану Папанину и поцеловал его, на что известный полярник после сказал, что это был поцелуй Иуды.

Расстрелы и Растрелли

Как только ни называли Норильск. И муравейником посреди вечной мерзлоты, и городом счастливых отморозков, и даже матрешкой. Когда здесь открывали месторождения, геологи уже точно знали, что руда полиметаллическая, содержит и никель, и медь, и платину с палладием. Но историю про купферникель здесь знает каждый школьник, а заезжие журналисты не могут обойтись без нее в своих репортажах. Вот она. Задолго до того, как был открыт в 1751 году никель, саксонские горняки тщетно пытались получить медь из руды, внешне похожей на медную. Ее назвали купферникель, что приблизительно означает «медный дьявол».

Норильск всегда был городом, который «обнесли проволокой», в который затаскивали людей (сначала буквально, потом – высокой зарплатой, жильем, другими социальными благами).

Восемьдесят лет назад здесь был ГУЛАГ. После смерти Сталина повеяло свободой. Сначала вышла амнистия уголовникам, что очень не понравилось политическим. Их недовольство привычно пытались сдержать расстрелами, но в мае 1953-го взбунтовался уже почти весь лагерь, забастовка продолжалась до начала августа, когда ее жестоко подавили, убив около ста и ранив двести человек.

Но все же началась оттепель (правда, быстро закончилась). Как ни странно, именно «севера» (с ударением на последний слог), едва освободившиеся от колючей проволоки, вдруг стали для многих местом свободы. Таймырский полуостров и Норильск предложили возможности внутренней эмиграции целому поколению, которому предстояло изменить историю государства. Чтобы стать международной голубой фишкой, норильскому металлургическому гиганту пришлось менять свой генотип, трансформируясь из лагеря в производственный форпост на Севере.

Города могло и не быть, он возник по случаю. Сначала на Таймырском полуострове появился никелевый завод. Стройку окружали бараки ГУЛАГа.

Большинство строителей, работавших тут с 1935 по 1956 год, – заключенные и военнопленные. В 1940 году в Норильлаге работали 20 тысяч человек, а к моменту смерти Сталина в 1953 году население Норильска составляло 77 тысяч, из которых 68 тысяч – заключенные Норильлага (официально статус города Норильск получил в 1953 году). Всего через лагерь прошли около 350 тысяч человек.

Большую часть из этого числа составляли политзэки – осужденные по печально знаменитой 58-й статье (контрреволюционная деятельность, антисоветская пропаганда). Был здесь и так называемый горлаг – для власовцев, бандеровцев, лесных братьев, с самыми тяжелыми работами и суровыми даже на общем фоне Норильлага условиями. Так что Норильск был одним из самых ярких образов «лагерной экономики».

Впрочем, был тут и так называемый соцгородок, там жили вольнонаемные. В какой-то момент стали думать, оставлять все как есть или возвести настоящий город. Начальник стройки и завода, генерал НКВД Авраамий Завенягин убедил Сталина, что надо строить. Из Ленинграда пригласили архитекторов, которые центральную часть города спроектировали очень похожей на Санкт-Петербург, где, как известно, творил итальянский архитектор Растрелли.

Хотя от Москвы до Норильска лететь четыре часа, жители северного промцентра до сих пор называют остальную часть России материком, как будто живут на острове. И они правы в какой-то степени: железная дорога тут только локальная, стокилометровая от Норильска до Дудинки. Там – порт, туда везут никель и медь, грузят на корабли и развозят по всему свету: сначала вниз по реке Енисей, а потом по Северному морскому пути: на запад – в Европу, на восток – в Азию. А пассажиров грузовики не берут. Пассажирам можно только вверх по Енисею, через четыре дня можно добраться до Красноярска (а там уж и железная дорога до Москвы: три дня без малого – и в столице).

Город Норильск получил свое имя от названия местных гор и реки. А они, в свою очередь, от «норила», которое Владимир Иванович Даль так описывает в своем «Толковом словаре живого великорусского языка»: «Шест с развильем, которым пронаривают невод подо льдом, в подледной ловле рыбы». Говорят, что этот способ ловли рыбы до сих пор в ходу. Хотя сами норильчане шутят: «Норильск – потому что ветер постоянно дует на рыло».

Во время Великой Северной экспедиции 1733–1743 годов Харитон Лаптев описал побережье Таймыра и отметил на карте реку Норильская, хребет Норильский Камень, Норильское зимовье. Слова «станок Норильское» появились на российских картах позже, в 1884 году.

Норильск расположен в азиатской части России, на юге полуострова Таймыр, на 69-м градусе северной широты. Норильский меридиан почти одинаково удален от Гринвича и линии перемены дат, это меридиан Калькутты и Красноярска. От Норильска до Москвы три тысячи километров, а до Красноярска – полторы.

Кроме того, Норильск – самый северный город в мире с численностью населения свыше ста тысяч человек. Российский Мурманск расположен на полминуты южнее. Оба города входят в пятерку самых северных городов на планете. В этой теплой компании норвежский Хаммерфест, Анкоридж на Аляске и столица финской Лапландии город Рованиеми.

По причине географической изолированности в Норильске отсутствует такое криминальное явление, как угон машин. Их просто некуда угонять: улицы и дороги есть только в черте города, а дальше – бескрайняя тундра.

Больше половины трудоспособного населения города работают на комбинате – легендарном «Норильском никеле».

Норильские жители генерируют собственное культурное пространство, не похожее ни на что. Только здесь могли догадаться провести выставку фотографий в руднике, на глубине одного километра. А один местный бульдозерист нарисовал картины с помощью своей многотонной машины, приспособив кисточку к ковшу.

Норильская матрешка

Норильск состоял как бы из трех частей, из-за чего получил еще одно название – матрешка. До того как стать городом, это был лагерь строгого режима. А внутри него были еще так называемые горные лагеря с каторжным режимом, выжить в которых удалось немногим. Еще одной составной частью матрешки был «социалистический город», где жили расконвоированные и вольнонаемные.

Сегодня многие считают ошибкой строительство в таком удалении и в таких сложных метеорологических условиях огромного города. А целенаправленные аресты сотен тысяч человек по надуманным обвинениям (которые были сняты после смерти Сталина) – это не ошибка, это преступление коммунистического режима.

Ошибкой, пожалуй, можно назвать строительство города фактически под нужды тех, кто получал освобождение, но оставался в Норильске, обзаводился семьей и детьми.

Проехав по городу и поговорив с одним-двумя старожилами, вы быстро поймете, что сформировало карму и внешний вид Норильска. Это не просто город горняков и металлургов и не просто памятник советской экономической модели. Весь этот город – памятник жертвам массовых репрессий.

Тут еще можно услышать страшные истории о тех временах. Однажды старый таксист вздохнул и сказал: «Косточки под домами, человеческие косточки». Оказалось, отец его погиб на фронте, а мать работала на строительстве первых каменных зданий в Норильске. Деревенская женщина, она не умела ни читать, ни писать, а ее посадили за контрреволюционную пропаганду. Она рассказывала сыну, как работали даже в пятидесятиградусный мороз, из «техники» были только кирка, лопата и пара варежек. Многие умирали прямо на стройке от холода и голода, их тела оставляли в котловане. Освободившись, мать этого шофера разыскала в детском приюте сына и осталась в Норильске навсегда, так как ехать ей было некуда.

Питер в тундре

В 1941 году в Норильске выпустили первый никель и кобальт, нужные для изготовления танковой брони. Накануне войны трудно было думать об архитектуре, о концепции развития города. Но, говорят, директор Норилькомбината, начальник Норильлага, будущий заместитель Лаврентия Берии Авраамий Завенягин был большим энтузиастом строительства города, и в итоге именно с его подачи Сталин принял решение, которое пошло вразрез с, как сейчас говорят, мировым трендом на вахтовое освоение месторождений в труднодоступных местах.

Так как зеленью Норильск не украсить – лютая зима здесь девять месяцев в году, Завенягин решил украшать его современными домами, а квартиры – ванными. «Чтобы человек, придя с работы, попадал в самые благоприятные условия, пусть у него будет уютное жилище, горячая вода, хорошая пища. Красота Ленинграда признана всем миром, будем искать архитектора-ленинградца…» – якобы сказал генерал НКВД, который после Норильского комбината занимался созданием ядерной бомбы. Летом 1939 года на Таймыр по личному приглашению Завенягина приехали из Ленинграда два архитектора – Лидия Миненко и Витольд Непокойчицкий, которые и стали застраивать Норильск по-растреллевски.

Городская легенда гласит, что никого Завенягин не приглашал, а велел арестовать архитекторов и привезти в Норильск в качестве заключенных. По другой легенде, контур Норильска, утвержденный в проекте 1940 года, напоминает очертания Соловецкого кремля. Мол, сверху тот и другой похожи на корабль. На Соловецких островах располагался еще один знаменитый лагерь – СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения). Перед войной СССР с Финляндией всех заключенных с Соловков убрали, и многие из них были переведены в Норильлаг. По легенде, кто-то из «соловецких» участников проектирования Норильска и передал городу свою память о предыдущем месте отсидки.

С Санкт-Петербургом Норильск роднит не только внешний облик. Город на Неве ставили по приказу царя, а Норильск – по приказу НКВД; столицу на болотах строил невольный люд, Норильск – тоже рабы-заключенные. Есть у них, конечно, и что-то общее в благородстве облика. На удивление похожи своей обветшалостью дома на нецентральных улицах. Санкт-Петербург называют культурной столицей России, а Норильск очень долго держал первенство в стране по количеству людей с высшим образованием на душу населения. Сходство двух городов еще и в том, что они похожи на кого-то еще. Санкт-Петербург называют «Северной Пальмирой», а Норильск – «Питером в тундре».

Есть и отличия, которые норильчане трактуют в свою пользу. У питерцев, как у большинства жителей Центральной России, есть пунктик: дача, загородный домик или кусочек земли для огорода на худой конец. Так как выращивать помидоры в тундре практически невозможно, в Заполярье дач нет. На этом основании норильчане делают вывод, что уровень их «духовности» повыше будет (по крайней мере, был в СССР), чем у жителей Питера.

Вазоны на зоне

После решения строить город тут быстро появились улицы, дома, школы, детские сады, дом офицеров НКВД, все остальное, присущее советскому городу.

Центральную улицу Норильска (как водится, имени Ленина), да и весь город, строили заключенные. Если вы ребенок промышленных окраин или хотя бы раз были в большом городе, ничего особенного в этой улице не найдете. Выходит она на площадь, где стоит управление комбината, чуть дальше – памятник вождю пролетариата, и открывается панорама на гору Шмидта (она же Шмидтиха), там был первый рудник (тогда – открытый; сейчас руду добывают с полуторакилометровой глубины в другом месте, расположенном в 60 километрах – в Талнахе).

На фотографиях сверху становится очевидным замысел архитекторов: дома стоят справа и слева от проспекта Ленина замысловатым лабиринтом, так, чтобы пронзительные ветры из тундры гасились в нем до приемлемых скоростей. Впрочем, это не всегда помогает, иногда пурга наносит во дворы снегу до вторых этажей, а по улицам идти приходится держась за протянутые веревки, иначе собьет с ног.

Архитекторам тоже приходилось приспосабливать творчество к борьбе со снегом и ветрами. Архитектор Чернышев, который проектировал здание местного Драматического театра в начале 1980-х, снабдил здание высокой крутой крышей, чтобы наверху не скапливался снег. Приметный скат принес театру неофициальное прозвище – «трамплин».

Улицы города пересекаются только под прямым углом. Так построен не только Норильск, но и другие «зэковские» города – Воркута, Кемерово. А еще так строили все «плановые», регулярные города, тот же Нью-Йорк, например.

Помимо питерских архитекторов внешний вид города определили и типовые проекты, в первую очередь панельное домостроение. С поправкой на вечную мерзлоту: коммуникации вынесены наверх, все дома стоят на сваях (всего в городе свыше 1,2 тысячи зданий, из них 1,1 тысячи – жилые).

Норильск – самый крупный город в зоне вечномерзлых грунтов. Индустриальные методы строительства и сплошная застройка по кварталам и микрорайонам в таких условиях впервые начата именно здесь. Первая инженерная мерзлотная служба тоже родом отсюда. Она строго следит за тем, чтобы пространство под домами проветривалось. В противном случае мерзлота оказывается не совсем вечной, оттаивает. Из-за этого дом может как минимум перекоситься. Как максимум – обвалиться, лишенный своего стойко-нестойкого фундамента.

Что касается внешнего вида, то основной городской стиль знающие люди определяют как сталинский неоклассицизм, плавно переходящий в хрущевский псевдоконструктивизм.

Перпендикулярно улице Ленина идут улицы (еще одна неожиданность) Советская и убитого коммунистического лидера Кирова. Когда после развала СССР во многих городах России начали возвращать улицам старые дореволюционные названия, в Норильске ничего менять не стали: никаких других названий и не было. Впрочем, проспект Сталина переименовали, а монумент вождю народов убрали. В 1990-м поставили первый памятник заключенным, и таких памятников теперь тут несколько.

Город и завод – одно целое. Только в 2016 году начали закрывать самое первое никелевое производство, которое дымило своими трубами почти восемьдесят лет. Но прямо в городе стоит еще старый медный завод, чуть поодаль – построенный в семидесятые годы Надеждинский завод. Руду поставляют из соседнего городка Талнах, который стоит на самых крупных в мире залежах с никелем, медью, платиной и палладием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.