Прогулки с Данте
Ироническая поэзия
Олег Голубев

© Олег Голубев, 2024

ISBN 978-5-0050-6156-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Прогулки с Данте

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу…

Данте Алигьери, «Божественная комедия»

Суровый Дант не презирал сонета…

А. С. Пушкин, «Сонет»

Он вдруг предстал
С замашками педанта,
И я спросил: «Ты кто?..»
Спросил в упор.
А он ответил: «Алигьери..
Данте».
«Не вор?» – сказал я.
Он сказал:
«Не вор».

«Земную жизнь

Пройдя до половины…»

Он было начал
Словом куролесить.
Но я прервал:
«У нас тут не смотрины!..»
И выпили —
Положенные
Двести.
И друг на друга
Молча посмотрели.
Жуя рыбешку
В собственном соку,
«Ты кто?» – спросил я
Снова Алигьери.
Он промолчал,
Уставясь за реку.
«Так что-там говорил
Старик Вергилий
Про Бога ангелов
И гада сатану?..»
Он после долгих
Умственных
Усилий
Рукой махнул
И выдохнул:
«Да ну…»
И через час он был
Обычный Алик.
«Ты уважаешь
Данте?!» —
Он кричал.
И обещал весной
Приехать в Палех.
И я к нему – приехать
Обещал.
Потом к нам прицепились
Две красули.
И мы попали с Аликом
К ним в дом.
С которой был он:
С Томой или с Юлей?..
Мы так с ним и
Не вспомнили потом.
Потом менты
Закручивали руки.
Молили, чтобы Данте
Не наглел.
А он грозил им —
Именем науки – и
Клялся, что устроит
Беспредел.
И вот уж мы
На дне какой-то
Шахты…
Шахтеры кулаками
Били мух.
«Уж лучше б мы
Попали к космонавтам!..» —
Подумал я и
Выругался вслух.
А он пристал
К забойщикам с вопросом.
Мол, кто здесь
Перегаром надышал?!
Те огрызнулись,
Глядя очень косо:
«Слышь, Алигьери,
Ты бы не мешал!»
Мол, сами согласились,
Так и надо.
Пусть – газ, и пыль, и
Лампочек круги.
Но деньги платят,
Значит, бабы
Рады,
А ты и твой Вергилий
Дураки.
Он закурил…
А воздух был,
Как порох.
И, выпучив глаза
И рты раскрыв:
«Огонь гаси!» —
Кричали нам
Шахтеры.
И завершеньем
Криков
Грянул взрыв.
Да нет, не может быть.
Все это глюки!
Невроз, психоз и
Плюс кассетный видик…
Но были голоса,
Шахтеры, стуки…
И Данте утверждал,
Что то же видел.
И вот уж мы
Сидим у космонавтов.
На МКС парим…
Ну как-то так.
Они нам дали
Тюбики на завтрак.
И налили – припрятанный
Коньяк.
Здесь не было
Шахтерской
Черной пыли.
Внизу плыл Каспий,
Дон, а дальше
Рейн…
Мы допили коньяк
И загрустили.
Они достали
Плохонький
Портвейн.

«Суровый Дант»

И тут кричал сердито.
Мол, в двигателях
Спирт – ей-ей —
Течет!..
Мы выпили
За красоту орбиты.
Он обещал, что сам
Оплатит счет.
Мы плавали в отсеках,
Как медузы.
Он декламировал
Об адовых кругах!
Потом заснул.
И нас с обратным
Грузом
Отправили на землю
Впопыхах.
Когда же мы
Обратно с ним
Летели,
«Ты кто? – сказал я. —
Признавайся, ну!..»
А он ответил:
«Гений,
Просто гений».
А я сказал:
«Ну, это ты
Загнул!»
И вот мы
В хирургической
Больнице…
Уколов нет,
Таблеток не дают.
А у больных
Такие злые лица,
Что страшновато
Оставаться тут.
У медсестренок
С главврачом проблемы.
Одна из них
Рожает от него.
Грядут в ночных дежурствах
Перемены…
Все в ожидании
Решения его.
А он закрылся
В операционной.
И конфискует у хирурга
Спирт…
Жена его,
Оставшись непреклонной,
На раскладушке
В коридоре спит.
Медсестры бегали к нему
На перепалку.
А он грубил им.
Он был с ними строг.
И почему-то мне
Их было жалко.
А почему?..
Я сам понять не мог.
И были не прожарены
Котлеты.
Был чай не сладкий.
Кислый был омлет.
Никто не знал,
Чем кончится все это.
Страдал в депрессии
Болящий контингент.

«Земную жизнь

Пройдя до половины…» —

Я прочитал,
Набычась, полглавы,
Пока мне чем-то
Натирали спину.
Но ничего не понял там,
Увы.
Главврач мужик был
В общем-то прекрасный.
Жаль – не давал нам
Выйти в интернет…
Зато мы подхватили
Жуткий насморк
И прочитали
Парочку газет.
Все кончилось
Рождением малютки,
Корпоративом
И присловьем
«Блин».
Наутро док
Провел пятиминутку
И выписал нам с Данте
Анальгин.
Медперсонал
Ему, как Богу, верил.
Все были радостны,
Особенно – отец!
«Мы где?!» – спросил
С испугом Алигьери.
А я сказал: «Очнулся
Наконец!..»
И вот мы с ним,
Оправившись от комы,
Направились в ближайший
Ресторан…
И снова были – эти,
Юля с Томой.
И нас лечили
От душевных травм.
Поговорить мешали
Музыканты.
Официантка
С оттопыренной
Губой
Так плохо нас
Обслуживала
С Данте,
Как могут лишь
Сотрудницы
«Райпо».
Вокруг сидели
«Мертвецы»
И ели.
«Хм, трупы
Любят трупы
На обед!» —
С усмешкой говорил
Мне Алигьери.
А уж ему
Я верил как себе.
И пела «караочная»
Певица,
Пытаясь выглядеть
Взрослей и сексапильней.
Стреляли глазками
Невинные блудницы.
Базарили «крутые»
На мобильный.
А Данте, заказавший
К пиву крабов,
Ругал науку,
Крабов
И прогресс…
И защищал
Евреев от арабов.
Я думал: «М-м,
В политику полез!»
Он философствовал —
О сразу двух
Кореях.
О войнах, странах
И задачах стран.
И защищал арабов
От евреев…
И от грехов
Последних христиан.
Потом переключился
На поэтов.
Но суперлаконично,
В двух словах.
«Все это уже было
С кем-то, где-то!..» —
Мелькнула мысль,
Пробив дыру
В мозгах.
Мелькнула мысль
И улетела пулей.
Упал на скатерть
«Красного» бокал.
Куда-то подевались
Тома с Юлей.
А Данте плел
Про женский
Идеал.
Про меру и
Божественность
Таланта.
Кричал, что было сил,
Мне – прямо в ухо.
«Пойдем! – сказал я: —
Алигьери Данте!..»
«Пойдем!» – сказал мне
Алигьери сухо.
И вот мы на реке.
И удим рыбу.
Каким нас ветром
Занесло сюда?!
Я так ему и выпалил:
«Спасибо!..»
А что я мог еще
Сказать тогда?
Скучней, казалось,
В мире нет занятья,
Хоть и поймали
Пару пескарей.
Как вулканическую лаву,
Все проклятья
Я извергал
На Данте и червей.
Спокойствие других
Себе дороже!..
Но понемногу
Все же я размяк.
И хоть хотелось
Скорчить Данте рожу,
Так не со зла,
А как бы просто
Так.
И комарам, и разным
Липким мошкам
Зловредно – я
Был рад
Как на духу.
Потом уж мы
В золе пекли картошку
И ели горяченную
Уху.
И так мы с ним
Смотрели на
Цветочки,
Как будто верили —
Трава заговорит!
По одуванчикам,
По белым их
Комочкам,
Был путь в Божественное
Ярок и открыт.
Он говорил
Про ангелов и небо.
Я говорил
Про наш земной
Устой.
Он говорил, что
Лучше там,
Где не был.
А я – что лучше то,
Что под рукой.
Он жил в своем,
Придуманном им свете.
И утверждал,
Что он насквозь
Всех видит.
А я ему – так сразу
И ответил,
Так и сказал:
«Пошел бы ты,
Овидий!..»
А впрочем – мне
Все было безразлично…
А он, он нервничал,
Ругая насекомых!
И вдруг вскочил
И вскрикнул:
«Беатриче?!»
Но это снова были
Юля с Томой.
И все испортили
Смешливые девчонки,
Хоть и дополнили
Изгибами телес.
Их шутки
У меня сидят
В печенках!..
А Данте проявлял
К ним интерес.
И углублялся с ними
В темный лес.
И декламировал стихи
О Беатриче…
И под купальники,
Смеясь,
К обеим лез.
И земляникою лесной
Обеих пичкал.
Потом – он стал нырять
И утонул…
Все бросились за ним,
Его спасая!..
Спасли и откачали.
Он заснул.
Я прочитал над ним
Главу из «Рая».
В двенадцать дня
У речки незнакомой
Я не читал
Заумней вариантов!
Уснули сном младенцев
Юля с Томой,
Но был разбужен
Своим «Раем»
Данте.
Сказал он нервно:
«Слышишь, никогда
Не смей – меня
Мне приводить
В пример!..»
Мол, «Рай» его
Такая лабуда!..
А я сказал: «Ну да уж,
Не Гомер».
Тут мы расстались…
А столкнулись снова
Так месяцев примерно
Через десять.
«Ты как?» – спросил я.
Он сказал: «Хреново!..»
И выпили
Положенные – двести!

«Суровый Дант…»

Я вспомнил почему-то.
И плюнул трижды через
Левое плечо.
Мы помолчали,
Кажется – минуту
И по стакану
Выпили еще.
Он рассказал,
Уткнувшись мне
В жилетку,
Что зря не утонул он
Там, в июле…
Что он женат,
Но бегает к соседке.
А тут еще рожают
Тома с Юлей!
Да от него…
«Проведать их
В больнице?!
Или поздравить,
Как-нибудь по почте?!»
Что исписался он…
Осуетился…
Что жив-здоров,
А жить
Как бы не хочет.
Что он – кретин!
Сухие вина – бяка!
Что знает он – лишь то,
Что каждый знает!
«Жизнь удалась!» —
И он почти заплакал.
А я подумал
И сказал:
«Бывает».
«А помнишь! —
Он кричал мне
После третьей, —
Как мы взорвали ту
Каменоломню!!!
А сколь Божественного
Было – в прошлом
Лете?!»
А я сказал,
А я сказал:
«Не помню».
И через час
Он был все тот же
Алик!..
«Ты уважаешь Данте?!» —
Он кричал.
И снова обещал
Приехать в Палех!
И я к нему
Приехать обещал!
Потом – он громко пел
«Лючию – Санта»!..
И я спросил:
«Ты кто?!»
Спросил в упор.
Ответил он,
Мол, Алик-гьери!..
Д-Данте!..
«Не вор?» – сказал я.
Он сказал:
«Не вор».

Репетиция

Дирижер оркестра
(Похоже, что злодей)
Взмахнул
Своим железным
Движением
Бровей.

И началось
Со скрипок,
Сто грамм и
Бутерброда…
Звучал,
Искристо зыбок,
Фрагмент
Про непогоду!

И сразу
Встряли трубы.
Взревели и,
Завыв,
Сказали
Очень грубо,
Что скрипки
Неправы!..

Очнулись
Барабаны
От барабанных
Дум.
Услышав о
Ста граммах,
Сказали тихо:
«Бум!»

Но не хотели
Скрипки
Обычных
Несвобод…
И усмехались гибко
На весь
Трубопровод.

И тут же
Барабаны
Тем басом,
Что угрюм,
Подумав о
Ста граммах,
Откликнулись:
«Бум! Бум!»

И трубы
Загудели
Гуденьем
В потолок,
Мол, пили
Всю неделю
Один
Томатный
Сок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.