# Пепел Атлантиды

Шеннон Мессенджер

Некогда эльфы спрятали Атлантиду под толщей волн. Тысячелетия мирно текли мимо города, пока из-под стражи не вырвалась опасная преступница, чье имя и деяния эльфы предпочли стереть из памяти и чья безумная цель осталась прежней. Она хочет уничтожить Атлантиду. Сжечь, затопить – всё равно.

Софи даже не подозревала о существовании этой преступницы и её чудовищных планах, пока та не похитила кое-кого, очень важного для Софи. Её родителей.

> Посвящается Надии и Роданду, лучшим племянникам, о которых можно только мечтать (и вовсе не потому, что вы единственные – хотя это тоже играет свою роль);)

© Чамата Т., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

## ПРЕДИСЛОВИЕ

Софи смотрела на сверкающий коридор, уходящий под землю. Все глубже, глубже, и глубже.

Пока далеко впереди его не поглотили туманные тени.

Дорога, сложенная из древних золотых и серебряных камней, которая не должна была существовать, – но она была.

Спрятанная у всех на виду.

Похороненная во лжи.

Но никуда не пропавшая.

Она взглянула на друзей, собирающихся с силами перед лицом опасности, ждущей впереди, и увидела в их глазах отражение собственных чувств.

Сомнение. Испуг. Но вместе с тем – решимость.

В далекой темной глубине их ждал не просто секрет.

Их ждал ответ.

Истина.

Пришла пора ее раскрыть.

Пора перестать верить в сказочки, которыми их кормили всю жизнь.

Пора увидеть мир таким, каков он на самом деле.

Пора кое-что вернуть.

Поэтому вместе – все как один – они взялись за руки и двинулись вниз по длинному скользкому спуску.

В прошлое.

Во тьму.

## ГЛАВА 1

– Ты меня помнишь?

Софи не успела взять себя в руки, и вопрос сорвавался с губ, тяжелые слова будто рухнули на пол захламленной спальни с глухим стуком.

Дрожащая девочка, глядящая на нее огромными глазами, медленно кивнула, и заколотившееся сердце Софи рухнуло в пятки.

Младшая сестра не должна была ее помнить.

Строго говоря, они даже не были сестрами – по крайней мере, по крови.

Конечно, они обе выросли в одном и том же доме в калифорнийском Сан-Диего, обе считали, что у них одни родители – несмотря на то, что кареглазая блондинка Софи выделялась в семействе брюнетов со светлыми глазами.

Но это было «до».

Сейчас они жили «после».

В мире, где существовали эльфы, ни капли не похожие на персонажей из глупых человеческих сказок. Они были красивыми. Могущественными. Практически бессмертными. Жили на всей Земле в скрытых от глаз сверкающих городах. Правили миром из тени.

И Софи была одной из них.

Рожденная от людей – но не человек, – она была частью тайного генетического эксперимента группы повстанцев. Частью проекта «Лунный жаворонок». Ее ДНК изменили. Ее способности – преумножили и переделали. И все для того, чтобы создать нечто особенное.

Нечто могущественное.

Нечто, до сих пор непонятное даже ей самой.

Она столько лет чувствовала себя не на своем месте – даже в кругу любимой семьи, – а потом эльфы, наконец, открыли Софи правду о ее жизни и забрали в Забытые города. Они хотели объяснить ее исчезновение, инсценировав смерть, но вместо этого она попросила навсегда исчезнуть из человеческой памяти, чтобы родителям не пришлось оплакивать потерю ребенка. Поэтому специально обученные телепаты стерли ее семье воспоминания. Потом их перевезли в другой город, дали другие имена и даже шикарный дом в тюдоровском стиле, где сейчас стояла Софи – со старомодными окнами и деревянными панельными стенами.

Но стертые воспоминания на самом деле никуда не исчезали. Стоило только зацепиться за что-то, и…

– Не понимаю, – шепнула ее сестра, потирая глаза, будто надеялась, что зрение прояснится. – Тебя… тебя здесь быть не должно.

И это еще мягко сказано.

Софи не должна была знать новых имен семьи, как и место их проживания – и ей категорически нельзя было их навещать, чтобы ничего подобного не произошло. И что в итоге? В итоге приходилось стоять и воздвигать ментальный барьер, защищаясь от хаотичных мыслей сестры, бьющихся в сознании стадом взбесившихся мастодонтов. Человеческие мысли не были такими закрытыми, как эльфийские, и распространялись повсюду подобно радиоволнам.

– Эми, послушай…

– Я не Эми!

Софи отругала себя за оговорку.

– Да, я имела в виду…

– Стой, – ее сестра несколько раз беззвучно повторила имя, будто вспоминала, как оно ощущается на губах. – А ведь я Эми, да? Эми… Фостер?

Софи кивнула.

– Тогда кто такая Натали Фриман?

– Тоже ты.

Эми – Натали – или как теперь еще ее называть – застонала, стискивая пальцами виски.

– Знаю, ты сейчас ничего не понимаешь, – сказала Софи. Стертые воспоминания часто возвращались кусками, оставляя кучу дыр. – Обещаю, я все объясню, просто…

– Не сейчас, – закончил за нее голос с четким акцентом.

Софи вздрогнула. Она практически забыла, что у самого напряженного семейного воссоединения в истории семейных воссоединений были зрители.

– Вы кто? – спросила ее сестра, пятясь от ребят, стоящих за спиной Софи.

– Это Фитц, – представила Софи, указывая на темноволосого юношу. Тот, сверкнув бирюзовыми глазами, улыбнулся так, что посрамил бы любую кинозвезду. – А это Киф.

Киф привычно усмехнулся, приглаживая искусно растрепанные светлые волосы.

– Не волнуйся, мы тут все состоим в фан-клубе Фостер.

– Мы друзья, – пояснила Софи, когда сестра отодвинулась еще на шаг. – Им можно доверять.

– Я даже не уверена, что тебе можно доверять, – она с прищуром оглядела одежду Софи: приталенная фиолетовая туника с черными леггинсами, ботинки и черные короткие перчатки. Фитц с Кифом тоже носили туники и штаны, и, хотя в целом одежда не выглядела настолько уж эльфийской, она сильно отличалась от джинсов и футболки с ТАРДИС ее сестры.

– Но ты ведь доверилась нам и вышла, согласись? – спросил Киф, указывая на все еще открытую дверь шкафа.

Сестра Софи обернулась на темный закуток, из которого выбралась: практически вся одежда в нем кучей валялась на полу.

– Вы говорили, что вернете моих родителей. Я вышла только поэтому.

А вот и она. Причина, по которой Софи нарушила все законы и бросилась в Запретные города к семье. Она много месяцев защищала приемных эльфийских родителей, думая, что Киф предупреждал об опасности именно для них. Но они оба забыли, что у нее есть еще одна семья: семья без могущественных способностей и телохранителей, способных их уберечь.

– Вы правда найдете маму с папой? – шепнула ее сестра, давая Софи возможность ответить: «Ну конечно! Все будет хорошо!»

Ей хотелось сказать так. Но… за похищением стояли «Незримые».

Те же злодеи, что похитили Софи, пытали ее и убили тех, кем она дорожила. И как бы Софи ни пыталась их остановить, они всегда оказывались на десять шагов впереди.

Киф коснулся ее дрожащей руки.

– Мы вернем их в целости и сохранности. Обещаю.

В его голосе слышалась чистая решимость. Но Софи видела тень, омрачавшую светло-голубые глаза.

Вина.

Несколько месяцев назад Киф сбежал и присоединился к «Незримым», планируя стать двойным агентом и разрушить порочную организацию изнутри – но они обвели его вокруг пальца и обманом вынудили направить Софи с друзьями по неверному пути.

Отчасти Софи хотелось оттолкнуть Кифа, взвалить на его плечи ответственность за все произошедшие ужасы. Но глубоко внутри она понимала, что не он один пропустил все сигналы. К тому же, он каждый день изо всех сил старался исправить совершенные ошибки. Да и винить его во всем было опасно. Эльфийское сознание было слишком хрупким для такой ноши.

Поэтому Софи стиснула его ладонь, переплела пальцы и обернулась к сестре.

– Помоги нам. Расскажи, кто забрал маму с папой.

Та обхватила руками живот, который был не таким пухлым, как в воспоминаниях Софи. А еще она подросла. И коротко постригла вьющиеся каштановые волосы. На самом деле, она в целом казалась куда старше той девятилетней девочки, какой ее видела Софи уходя – а ведь и двух полных лет не прошло.

– Я мало что помню, – пробормотала сестра. – Папа помогал мне с уроками, и тут снизу послышались странные голоса. Он велел сидеть тихо, а сам пошел смотреть, что происходит, но я выглянула на лестницу и… – она судорожно сглотнула. – Увидела в гостиной четырех людей в черных плащах с жуткими белыми глазами на рукавах. У одного из них на плече висела мама, а другой зажимал папе рот тряпкой. Я хотела помочь, но их было слишком много. А через пару секунд папа перестал шевелиться. Я попыталась доползти до телефона и вызвать полицию, но потом услышала, как они говорят про обыск дома, спряталась в ближайшем шкафу и закопалась в одежду.

Софи содрогнулась, представляя произошедшее, и нос защипало от воспоминаний о приторно-сладком запахе снотворного, которое «Незримые» любили использовать во время похищений.

– Ты их разглядела?

– Они постоянно ходили в капюшонах. Но один из них…

– Один из них?.. – повторила Софи.

– Вы мне не поверите.

– А ты попробуй, – сказал Киф. – Ты удивишься, во что мы готовы поверить, пообщавшись вот с этой вот.

Он легонько ткнул Софи под ребра, и та поняла, что он пытается снять напряжение. Юмор был излюбленной защитной реакцией Кифа.

Но у Софи не было сил на шутки. Особенно когда сестра шепнула:

– Один из них постоянно исчезал. Будто… мерцал, то пропадал, то появлялся.

Фитц пробормотал что-то себе под нос.

– Это был Алвар.

– Ты его знаешь?

– Он много чего натворил, – вмешалась Софи, взглядом умоляя Фитца не говорить, что они братья. Ее сестре и так было сложно им довериться.

– Как он так исчезал? – прошептала она. – Какая-то…

– Магия? – с грустной улыбкой предположила Софи. – Я сама так подумала, когда впервые увидела. Но на самом деле таких, как он, мы называем эмфанистами. Он просто управляет светом.

– А что с чтением мыслей? – спросила сестра. – Пока они обыскивали дом, один из них сказал, что будет прислушиваться к мыслям поблизости. Поэтому я на всякий случай думала о темноте и тишине.

– А ты молодец, – похвалила Софи, поразившись сестре, сумевшей провернуть подобное.

Та пожала плечами.

– Я видела много фильмов. Но… он что, правда мог прочитать мысли?

– Да, как и любой телепат, – сказал Фитц. – Значит, это был Гетен.

При упоминании его имени на Софи навалились кошмары о разрушающемся замке и о лабиринте острых обломков. В ушах зазвенели крики, перед глазами заалело – отчасти от ярости, но больше от ощущения раны, слишком глубокой, чтобы она перестала кровоточить.

Медленный вдох прочистил мысли, и Софи сосредоточилась на бурлящих эмоциях, представляя свои гнев, страх, грусть в виде толстых нитей, которые она скручивала в узел под ребрами. Этой технике она научилась от своего наставника по инфликции – с ее помощью можно было запасать силу. Принять тьму, чтобы потом воспользоваться ею.

– Все нормально? – спросил Киф, крепче стискивая ее ладонь.

Софи не сразу сообразила, что он обращался еще и к ее сестре, которая побледнела так сильно, что кожа начала отливать зеленым.

– Это какой-то бред, – прошептала та. – Все, что вы говорите. Все эти странные имена. Маму с папой похитили, а потом внезапно объявилась ты, и теперь кажется, будто… будто ты и так должна была быть рядом. А теперь собственное имя кажется чужим. И дом кажется чужим. И все остальное тоже.

Помедлив, Софи подошла к сестре и обняла ее за плечи. Раньше они никогда особо не сюсюкались. Наоборот, почти постоянно ссорились.

Но через мгновение сестра обняла ее в ответ.

– Где ты была, Софи? Откуда ты знаешь этих жутких людей?

Софи вздохнула.

– Это очень долгая и очень запутанная история. Я расскажу ее позже. А пока давай займемся поисками мамы с папой, хорошо? Ты слышала еще что-нибудь полезное?

– Только то, что уже рассказала, про Сумрак. Ты понимаешь, о чем речь?

Софи с Фитцем и Кифом переглянулись.

Они видели это слово лишь раз, в одном из недавно восстановленных воспоминаний Кифа: в надписи, вырезанной эльфийскими рунами на таинственной серебряной двери в склоне горы:

«Лишь в Сумраке взойдет звезда».

Они не знали значения фразы, не знали, куда дверь ведет и где она находится. Но она отпиралась кровью Кифа, а его мама – которая возглавляла «Незримых», пока не попала в огрскую тюрьму – назвала дверь его «наследием».

«Если та дверь ведет в Сумрак, – передала Софи Кифу, посылая мысль непосредственно в его разум, – то «Незримые» не смогут войти, пока не получат твою кровь, так?»

Киф уставился в пол.

«Да, только она у них уже есть».

«ЧТО?»

«Да… невеселая история: я обменял ее на информацию, которая была нужна, чтобы украсть тайники».

«ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!»

В тайниках, маленьких сферических устройствах, Совет хранил Забытые тайны – информацию слишком опасную, чтобы ее помнить. После смерти старейшины Кенрика Софи получила его тайник, а Киф украл его, чтобы попасть в ряды «Незримых». Но когда он сбежал, то выкрал его обратно – и заодно прихватил тайник Финтана, главы ордена. Сейчас технопат Декс пытался взломать их. Но даже если они и могли узнать что-то важное, Софи никогда бы не попросила Кифа обменять их на свою кровь.

«Знаю, – сказал Киф. – Не лучшая моя идея. Я думал, что так близок к победе над «Незримыми», что будет уже неважно. Поэтому, когда Финтан попросил моей крови, я потребовал ответить на один вопрос, доказать, что ему можно доверять. А когда он согласился, пришлось выполнить свою часть сделки».

«Но я думала, ты обменяешь эту информацию на кристалл Тэма, – напомнила Софи. – Ты ведь поэтому бросил меня в убежище «Незримых» без возможности прыгнуть домой?»

Киф скривился.

За то время, что был с «Незримыми», он совершил множество ошибок, но простить эту Софи было сложнее всего.

«Я так и хотел, – признал Киф. – Но, когда я вернулся, Финтан начал меня допрашивать, и пришлось отдать кристалл, чтобы он не отжег мне руку».

По венам Софи побежал лед.

«Ты об этом не рассказывал».

«Знаю».

Заглянув в его потемневшие глаза, она задумалась: сколько же пережитых кошмаров он скрывает. Но сейчас не было времени на волнение. У них были проблемы куда серьезнее.

«Думаешь, Финтан помог бы тебе украсть тайники, если бы в них было что-то важное?»

«Да, Фостер. Думаю. Потому что он не знал, что за неделю до этого сказал мне другую часть кодовой фразы, когда напился вина из шипучих ягод. Да, не нужно было обменивать свою кровь. Но я КЛЯНУСЬ, тайники того стоили. Надо было сразу тебе рассказать. Я и не хотел скрывать, просто потом случилась эта жуть с Люменарией, и я забыл».

Софи прикрыла глаза, пытаясь избавиться от мелькающих перед глазами разрушающихся стен. Но воспоминания отказывались пропадать.

Всего за ночь «Незримые» уничтожили великолепный сияющий эльфийский замок, где Софи, Совет старейшин и предводители всех разумных рас собрались на мирные переговоры с ограми. Большинство отделались лишь легкими травмами – а Люменарию уже отстраивали. Но ничто не могло стереть сообщение, оставленное «Незримыми», не могло вернуть бежавшего из тюрьмы пленника и украденные в тот день жизни.

«Я все исправлю, поверь, – пообещал Киф. – Обязательно исправлю».

«Ты хотел сказать «мы», – поправила Софи. – МЫ все исправим».

Если за последние кошмарные месяцы они чему-то и научились, то только тому, что работать в одиночку нельзя. Чтобы выжить, им потребуются все их умения, все идеи – и пугающе много везения.

«То есть, ты меня не ненавидишь?» – спросил Киф. Его мысленный голос зазвучал тише – почти что робко.

«Я же говорила, я никогда не смогу тебя возненавидеть, Киф».

«Но я постоянно подбрасываю причины передумать».

«Да, заканчивай уже, – она слегка улыбнулась ему, и он ответил тем же, когда она добавила: – Но мы пройдем через это вместе».

«Ну да, в конце концов, команда Фостер – Киф действительно довольно крутая».

«А команда Вакер – Фостер – Киф еще лучше», – передал Фитц. И давно он их подслушивал, интересно?

Фитц был одним из немногих телепатов, знающих, как проскользнуть за непроницаемый ментальный блок Софи. Даже не так; он был единственным, потому что мистер Форкл…

Софи отогнала от себя болезненную мысль. Рана была слишком свежа, чтобы в ней копаться.

«Не волнуйся, – сказала она Фитцу. – Нам понадобится вся возможная помощь».

«Но название стоит выбрать покруче, – влез Киф. – Как насчет команды Фостер – Киф и Чудо-мальчик?»

Фитц закатил глаза.

– Почему вы так друг на друга смотрите? – спросила сестра Софи, напоминая, что за их весьма долгим телепатическим разговором наблюдают.

– Просто пытаемся понять, где может находиться Сумрак, – объяснила Софи.

Когда-нибудь ей пришлось бы раскрыть свою телепатию – как и остальные способности, – но она хотела дать сестре время привыкнуть, а уже потом ошеломлять ее словами: «Я умею читать мысли, телепортироваться, причинять боль, говорить на всех языках мира и усиливать чужие способности».

– Ничего важного больше в голову не приходит?

– Да нет. После тех слов про Сумрак в доме стало очень тихо. Я подождала еще несколько минут, а потом побежала к маминому телефону и позвонила в полицию. Я боялась, что меня заберут, если поймут, что я осталась одна, поэтому сказала, что проходила мимо дома и увидела мужчин, тащивших двоих людей. Когда полицейские приехали, я спряталась на дереве – но, наверное, зря. Они решили, что я их просто разыграла, потому что не было видно следов ограбления. Один из них сказал, что надо будет заехать через несколько дней, но пока я их не видела.

– И давно это было? – спросил Фитц.

У нее задрожал подбородок.

– Пять дней назад.

Киф явно изо всех сил сдерживал ругательства. Софи его понимала. Ей тоже хотелось ругаться – или колотить по стенам и орать во всю глотку.

– Еще ведь не слишком поздно, правда? – прошептала девочка. – Они ведь не?..

– Нет, – мысленно Софи повторила слово еще несколько раз, пока не поверила в него. – «Незримым» они нужны живыми.

– Да кто такие эти «Незримые»? Что им нужно от мамы с папой?

– Хотелось бы знать, – призналась Софи. – Но они их не убьют.

По крайней мере, пока.

«Незримые» пытались манипулировать Софи с того дня, как узнали о ее существовании, поэтому она была уверена, что родители нужны были для шантажа. Но, видимо, не только. Иначе с ней бы связались в то же мгновение, как пленные оказались в их руках.

По крайней мере, «Незримые» не знали, что ее сестра слышала про Сумрак. Осталось только найти дверь – и Софи догадывалась, как это сделать.

Жаль только, что ради этого придется довериться врагу.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал ей Киф. – И я в деле. До самого конца.

– Давайте не будем торопиться, – произнес Фитц, указывая за окно, на темнеющее в сумерках небо. – Для начала нужно отсюда выбираться. За домом могли установить наблюдение, если они ждали нас.

Софи кивнула сестре.

– Иди собирай вещи. Ты пойдешь со мной.

– Эм, это слишком опасно, – предостерег Фитц. – Если Совет узнает…

– Не узнает, – перебила Софи. – Как только вернемся, я свяжусь с Коллективом.

У «Черного лебедя» – мятежного ордена, который создал Софи, – была большая сеть тайных убежищ. И они всегда помогали Софи в момент нужды.

И все же, это было до того, как мистера Форкла…

В этот раз она не успела остановить мысль, окончив предложение словом «убили».

Прижав ладонь к груди, она нащупала под туникой новый медальон, в котором лежала последняя задача, которую мистер Форкл доверил ей перед тем, как испустить дух.

Когда эльф умирал, его ДНК оборачивали вокруг семени Вандерлинга, которое сажали в особом лесу. Но мистер Форкл попросил Софи сохранить его семечко, сказав, что она каким-то образом поймет, где и когда его посадить. Еще он попросил убрать его тело из обломков, пока его никто не нашел – то есть, о его смерти знали совсем немногие. Но остальной мир вскоре поймет. В связи с трагедией в Люменарии школьные каникулы продлили – но занятия должны начаться меньше, чем через две недели. А одной из тайных личностей мистера Форкла был директор Фоксфайра.

Киф придвинулся ближе и склонился, шепнув:

– Я позабочусь о твоей сестре, Фостер. Я живу, конечно, не в особняке, и воняет там дыханием йети и гнилыми ногтями, но нас никто не найдет. Гарантирую.

Киф был в бегах со дня ухода от «Незримых», и предложение его было далеко не ужасным. Но Софи не собиралась спускать с сестры глаз.

– Она пойдет со мной в Хэвенфилд. А там придумаем, что делать дальше.

– Эм, я никуда не пойду с кучкой незнакомцев, – сообщила им сестра Софи.

Последнее слово кольнуло Софи сильнее, чем хотелось признавать, но она постаралась не обращать внимания.

– Думаешь, оставаться тут безопаснее? Даже если «Незримые» не вернутся, то может приехать полиция. Что, хочешь попасть в приют?

Она закусила губу.

– А что с Марти и Ватсоном? Кто будет их кормить?

У Софи защипало в глазах.

– Марти все еще у тебя?

Раньше пушистый серый кот каждую ночь спал на ее подушке, и расставаться с ним было тяжело. Но она решила, что семье он понадобится больше. А Ватсоном, видимо, был пес, лай которого они слышали, когда только пришли. Софи сама попросила эльфов поселить ее семью в дом с большим задним двором, где можно было наконец завести щенка, о котором ее сестра всегда мечтала.

– Значит, заберем их с собой, – решила Софи. – Возьми Ватсона на поводок и загони Марти в переноску.

– Так, серьезно, мы не можем их забрать, – сказал Фитц, взяв Софи за руки, чтобы она его выслушала. – Ты не понимаешь, насколько это опасно.

– Все будет в порядке, – заверила Софи. – «Черный лебедь» ее спрячет.

– «Черный лебедь», – прошептала сестра. – Постой. Кажется… кажется, они о нем говорили. Все произошло так быстро, сложно вспомнить. Но один из них сказал: «Давайте выясним, почему «Черный лебедь» их выбрал».

Софи вновь переглянулась с друзьями.

– То есть, вы понимаете, о чем речь? – спросила девочка.

– Скорее всего… обо мне, – ответила Софи. – Это часть долгой истории, которую я тебе расскажу – но сначала надо отсюда уйти.

Она хотела было потянуться за домашним кристаллом, но Фитц не отпустил ее руки.

– Ты меня не понимаешь, – сказал он. – Ты хоть представляешь, как опасны световые прыжки для людей?

Он говорил тихо, но сестра Софи все равно сорвалась:

– Что значит «для людей»?!

– Именно то, о чем ты подумала, – раздался чуть более низкий голос с акцентом.

Резко обернувшись, они увидели троицу, которая настояла на сопровождении Софи, Кифа и Фитца в их спланированном на скорую руку – и абсолютно незаконном – путешествии в Запретные города. Это были отец Фитца, Алден, который выглядел как более взрослая и величественная версия сына, и Сандор с Гризель, которые моментально вызвали оглушительный вопль.

– Все в порядке, – заверила Софи. – Они наши охранники.

Услышав это, сестра Софи закричала еще громче.

Справедливости ради, Сандор с Гризель были двухметровыми, серыми, с плоскими носами и внушительной мускулатурой – а у их бедер висели огромные черные мечи.

– К-Кто он-ни? – заикаясь, спросила у Софи ее сестра.

– Гоблины, – произнес Сандор неожиданно высоким писклявым голоском.

– И мы не причиним вреда, – добавила Гризель более хриплым тоном.

С губ девочки сорвался истеричный смешок.

– Гоблины. Как из банка в Гарри Поттере?

Фитц усмехнулся.

– Она реагирует прямо как Софи, когда я сказал, что она эльфийка.

Его слова вызвали новый приступ истеричного смеха.

– Так, у меня два вопроса, – вклинился Киф. – Первый: как она нас понимает? Я только сейчас понял, что и мы, и она говорим на просветленном языке.

– Перед тем, как переселить их с родителями, я дал им базовое понимание нашего языка, – пояснил Алден. – На случай чего-то подобного. Общение может быть мощным оружием и жизненно важной защитой.

– О чем он говорит?! – прокричала сестра Софи. – ЧТО ВЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛИ?

– А вот и второй вопрос, – произнес Киф, обмахиваясь ладонью, как и всегда, когда он считывал эмоции. – Ты в курсе, что твоя сестра в трех минутах от грандиозной истерики?

– Подозреваю, даже ближе, – со вздохом сказал Алден. – Я очень надеялся, что ничего подобного не случится. К счастью, я подготовился.

– Что вы делаете? – спросила Софи, выворачиваясь из хватки Фитца, пока его отец искал что-то во внутреннем кармане длинного синего плаща. Она боялась, что он вытащит флакон снотворного. Но круглый серебристый диск, который он бросил к ее ногам, ужаснул куда больше.

Точно таким же устройством Софи воспользовалась, чтобы усыпить свою семью и позволить эльфам стереть ее из их воспоминаний. И когда мир перед глазами расплылся, она поняла, что нужно было задержать дыхание.

– Прошу вас, – взмолилась она, когда ее сестра упала. – Она без меня не справится. Не стирайте меня из ее жизни.

Киф кинулся помочь Софи, но продержался лишь мгновение, а затем рухнул. Фитц последовал сразу за ним.

Колени Софи подогнулись, но она подползла к сестре, моля Алдена изменить план. Он всегда был к ней добр – как верный, надежный советник. Почти что отец. Но сейчас он выдохнул с печальным, серьезным лицом.

– Не противься снотворному, Софи. Не получится.

Он сказал что-то еще, но она не разобрала. В ушах звенело, а свет угасал.

Она ненавидела это ощущение – ненавидела Алдена за то, что он сделал. Но сосредоточиться, чтобы хоть как-нибудь защититься, не получалось.

– Прошу вас, – вновь сказала она, касаясь щекой ковра. – Пожалуйста, не отнимайте у меня сестру. Только не снова.

Сквозь туман перед глазами она увидела, как Алден присаживается рядом, шепча: «Прости».

А затем все поглотила тьма.

## ГЛАВА 2

– Просыпайся, Софи.

Слова плавали в сознании, сначала приглушенные, но затем становились все громче и громче. Софи хотела отмахнуться от голоса, хотела свернуться калачиком и никогда не встречаться с ожидающей ее реальностью. Но затем голос добавил: «Волноваться не о чем», и прилив ярости вернул ее в сознание.

Только один ее знакомый использовал это выражение. Тот самый, которому хотелось врезать изо всех сил – то есть, чертовски сильно, спасибо «Удару исподтишка», надетому на запястье.

Светло-синее свечение ударило по глазам, едва она разлепила их и обнаружила себя в тускло освещенной комнате, полной настолько шикарной мебели, что казалось, будто ее ни разу не использовали. Алден сидел напротив в мягком серебристом кресле, непривычно взъерошенный и растрепанный.

– Где моя сестра? – она чувствовала себя так, будто голову пожевал тираннозавр, а рот покрылся шерстью.

– Мирно спит в соседней комнате, – заверил Алден. – Гризель забрала Фитца и Кифа обратно в Эверглен. А Сандор – разумеется – решил остаться с тобой.

Стоящий в углу Сандор кивнул.

– Что до питомцев твоей сестры, – добавил Алден, поднимая руки и демонстрируя разодранные рукава туники, – мы забрали их с собой, хотя они этому не обрадовались.

– Они хоть смогли сопротивляться, – пробормотала Софи.

– Я догадывался, что ты так скажешь. Поэтому позволь успокоить: воспоминания твоей сестры не трогали.

Она ждала, что он скажет «пока». Но он молчал, и она ослабила хватку, осознав, что стискивала в руках бархатную подушку с длинного черного дивана, на котором лежала.

Алден протянул ей бутылку с эликсиром Молодости – специальной воды, из которой эльфы получали особые ферменты.

– Попей, если хочешь.

– Да, так бывает, когда тебя накачивают снотворным.

Ей хотелось вылить воду ему на голову. Но в горле будто застряла смятая бумага, поэтому она села и сделала жадный глоток, чувствуя, как прохладная сладость расчищает затуманенные мысли.

– Понимаю, ты злишься, – сказал Алден, – и у тебя есть на это полное право. Но твоя сестра чуть не впала в истерику, и в таком состоянии прыгнуть с ней было невозможно. Фитц не преувеличивал, говоря о том, что для людей световые прыжки опасны – даже в идеальных условиях. Дело не только в слабой концентрации, но и в том, что они начинают паниковать, когда их тела расщепляются, и инстинкты говорят им противиться нашей помощи. А учитывая ее истерику, был только один способ безопасного перемещения: в бессознательном состоянии.

– Это не объясняет того, зачем вы усыпили меня, – возразила Софи.

Алден откинулся в кресле.

– Скажи, как ты думаешь, твоя сестра стала бы добровольно пить снотворное?

– Вряд ли.

– Согласен. И как ты думаешь, кого она скорее простит после того, как ее накачали против ее воли? Сестру, которая уснула вместе с ней? Или сестру, которая просто стояла и смотрела?

Он был прав, но как же Софи это бесило.

– Ну и что теперь? – спросила она, вновь оглядывая тусклую комнату. Большинство эльфийских домов были яркими и воздушными, с множеством окон и люстр. Но здесь единственный свет исходил от одинокого бра на стене, мерцающего язычками синего колдовского пламени.

– Теперь дождемся пробуждения твоей сестры – довольно скорого, кстати, – и ты все ей объяснишь. Я большую часть ночи убил на то, чтобы уладить все вопросы.

– Погодите, как долго я спала?

– Четырнадцать часов. Может, чуть больше.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЧАСОВ?

– Не волнуйтесь, – произнес стоящий в углу Сандор. – Я сообщил Грейди и Эдалин, что вы в безопасности, и что я отведу вас домой.

– Спасибо, – поблагодарила Софи, радуясь, что приемные родители не будут волноваться. – Но почему меня не разбудили раньше? Я бы успела…

– Успела что? – перебил Алден. – Связаться с матерью Кифа?

Софи не вздрогнула, хотя и удивилась, что ее план разгадали.

– Только леди Гизела знает, где находится Сумрак.

– Именно. И мне кажется, она предупреждала, что в следующий раз придется использовать кровь ее сына.

Мама Кифа изменила его Передатчик, добавив прослушку и особый сенсор, который открывал тайный канал передачи данных, когда на него попадала кровь Кифа. Один раз Декс обошел защиту, но во время короткого разговора мать Кифа явно дала понять: она не станет отвечать, если с ней свяжутся нормально, без крови.

– Не сомневаюсь, Киф пойдет на что угодно, чтобы помочь, – продолжил Алден. – Но ее помощь обойдется нам слишком дорого. И давай не забывать, что похищение твоей семьи может оказаться частью ее первоначального плана.

– Знаю, – пробормотала Софи, через силу сглатывая вставшую в горле горечь. – Я пока не решила, что делать. Может, прогресса было бы больше, если бы я поговорила с друзьями, а не проспала бы последние четырнадцать часов!

Алден потеребил порванный рукав.

– Пожалуйста, прости за потерянное время. Но я не хотел будить тебя, пока не разрешится ситуация с твоей сестрой. Знаю, ты хотела спрятать ее у «Черного лебедя», поскольку привыкла доверять им …

– Я их часть, – поправила Софи, демонстрируя монокль с оправой в виде лебединой шеи: она получила его несколько месяцев назад, когда принесла клятву. – Как и ваши дети. И жена.

– И я очень горжусь своей семьей, – сказал Алден. – Но это не меняет того, что «Черный лебедь» в смятении. После потери мистера Форкла, – он приостановился, словно упоминание имени требовало мгновения тишины, – оставшемуся Коллективу нужно время, чтобы привести в исполнение упомянутый им запасной план. Я говорил с Тирганом сегодня вечером, и он заверил, что «Черный лебедь» будет без устали помогать тебе с поисками родителей. Но он согласен, что в данный момент орден не может предоставить безопасный дом.

– Раз сам Тирган считает, что моя сестра не может остаться у «Черного лебедя», я бы не стала спорить.

– А если бы я сказал, что единственная разумная альтернатива – поселить ее там, где навещать ее будет сложно?

Он указал на кристалл, вставленный в серебряную петельку на колье Софи – эльфийский регистрационный медальон, который отслеживал и записывал каждый шаг.

– Технопат «Черного лебедя» зашифровал сигнал на ближайшие несколько часов. Но постоянно пользоваться этой уловкой не получится, а это убежище – невероятно важная тайна. Ты даже не представляешь, как сложно мне было скрыть этот пятьдесят первый этаж – и как ты думаешь, скоро Совет заинтересуется, почему ты сюда зачастила?

– Если вы думаете, что я брошу сестру одну…

– Нет, конечно, – перебил Алден. – Я договорился об опеке – временной опеке, – уточнил он, заметив, как Софи скривилась. – Я не искал постоянных решений, просто попытался создать для твоей сестры безопасную и спокойную среду, пока она не воссоединится с родителями.

– А что потом? – поинтересовалась Софи. – Снова сотрете им память?

– Настолько далеко я не заглядывал. И тебе не стоит, – он коснулся ее руки. – Знаю, тебе было больно узнать, что ты стерта, поэтому понимаю, почему не хочешь переживать это снова. Но…

– Дело не только во мне, – перебила Софи, замолкая, чтобы подобрать слова и объяснить то, что она начала постепенно осознавать. – Моя семья уже замешана в этом, хотим мы того или нет. И мне кажется, они должны знать. Может, они поступили бы по-другому, когда услышали «Незримых», будь они в курсе, что за ними могут прийти. Сами подумайте. Моя сестра смогла заглушить мысли так, что Гетен ее не нашел – но только потому, что вы дали ей возможность понять язык, на котором он говорил.

– Да, но подсознательное знание языка – это не то же самое, что сознательное знакомство с нашим миром. Как, по-твоему, им держать такой секрет в тайне и жить нормальной жизнью? Как они воспримут то, что их ребенка удочерил кто-то посторонний?

– Не знаю, – честно сказала Софи. Как же вся эта неразбериха ее раздражала. – Но мне кажется, что просто стереть им память уже не поможет.

Алден откинулся в кресле.

– Да. Пожалуй, не поможет. Но сейчас нет времени об этом думать. У нас в соседней комнате спит одиннадцатилетняя девочка, которая только что обнаружила, что все ее знания о мире – ложь. Ты сама помнишь, каково это – а тебе не пришлось смотреть, как твоих родителей похищают. Ей нужен кто-нибудь, способный объяснить, что происходит. А мне нужно, чтобы ты убедила ее жить именно здесь, ведь ей тут будет просто прекрасно – так и есть. Скажи, что будешь иногда заходить, но, в основном, будешь занята поиском и возвращением ее родителей.

– Вы серьезно думаете, что она будет просто сидеть, пока я ищу семью?

– Учитывая ограничения ее расы, выбора не будет. И ты уверена, что хочешь подвергнуть ее такой опасности?

Нет.

Особенно, если замешана мама Кифа.

– Возможно, если ты поможешь сестре понять, насколько жестокими могут быть «Незримые», она будет рада безопасному укрытию, – предложил Алден.

– Конечно, ведь когда слышишь, что твои любимые люди в опасности, всегда хочется сидеть и ничего не делать.

Алден вздохнул.

– Я и не говорил, что будет легко. Но я не сомневаюсь: ты придумаешь, как ее убедить. Софи, пожалуйста, – добавил он, когда она раскрыла рот. – Знаю, ты отвыкла обращаться ко мне за помощью. Но раньше ты доверяла мне в подобных ситуациях. Я долго думал, как вам с сестрой будет лучше. Она не может свободно прыгать. Не может защищаться. Не может даже полностью осознать тонкостей нашей повседневной жизни – что уж говорить о том, что само ее нахождение в нашем мире незаконно. Она будет только мешать, ограничивать: вы не сможете выбирать, куда пойти и как путешествовать, и под вашей защитой окажется человек – причем, очень уязвимый. Тебе и так придется разрываться между школой и…

– Школой? – перебила Софи. – Вы думаете, мы не успеем до начала учебы?

– Я… считаю, что лучше подготовиться, это не быстрый процесс – просто на всякий случай.

Софи прижала руки к животу, борясь с тошнотой.

– Я не вернусь в Фоксфайр, пока не найду семью.

– Мне кажется, зря. Твоя учеба и так пострадала из-за изгнания и увеличения каникул – не говоря уже о том, сколько всего ты пропустила, пока восстанавливалась после всевозможных травм. И Фоксфайр введет ускоренную программу, когда обучение возобновится, поэтому наверстывать упущенное станет сложнее. Обещаю, пока вы будете в школе, все остальные – включая меня – будут всеми силами искать твою семью или готовиться к противостоянию «Незримым». Вот оно, преимущество ордена. У всех своя жизнь, и они передают товарищам бразды правления, пока сами занимаются своими делами. У вас с друзьями все так же. Но давай отложим наш спор на будущее – если мы вообще к нему вернемся. Сейчас нам важно убедить твою сестру остаться здесь, где ей будет безопасно, спокойно, и где ее не найдут.

И снова: раздражающе убедительные аргументы. Но она обязана придумать, как почаще видеться с сестрой. Может, она…

– Я ощущаю, как ты думаешь, – перебил Алден. – И, если найдешь альтернативу, я открыт предложениям. Но пока нам нужно придумать, как убедить твою сестру, что все будет в порядке, пока она живет здесь.

– А вдруг нет? Вдруг мои родители…

Договорить она не смогла.

Алден склонился ближе, заправляя прядь волос ей за ухо.

– Мы оба знаем, я не могу обещать, что впереди лежит легкий путь. Но что я могу обещать, так это то, что ты сильная и со всем справишься.

Софи понимала, что он пытается ее подбодрить.

И у него получилось. Вот только…

– Иногда так надоедает быть сильной.

– Я тебя не виню. За последние несколько лет ты пережила больше, чем многие Древние за всю их долгую жизнь. Из-за этого приходится взрослеть слишком рано и взваливать на плечи ответственность, с которой дети твоего возраста не должны сталкиваться. Я не могу просить тебя продолжать, но… единственная альтернатива – сдаться, и…

– И тогда они победят, – закончила за него Софи.

Она поглядела на лебединую шею, огибающую монокль, и мысленно повторила клятву, произнесенную, чтобы его получить.

«Я всеми силами буду помогать нашему миру».

– А где мы вообще? – спросила она, переводя тему на ту, от которой не сбивалось дыхание.

– Вот как ты думаешь, какое место по своей природе лучше всего подходит для человека? Подсказка: это город, куда Совет редко приходит, потому что до него неудобно добираться.

– Вы принесли нас в Атлантиду?

– Да. И коту путешествие отнюдь не понравилось.

Софи не сдержала улыбки, представляя, как Алден спускается на дно океана в огромной воронке, удерживая вырывающегося Марти. Неудивительно, что от рукавов остались одни клочки!

Изначально Атлантиду построили в честь союза между эльфами и людьми, как место, где обе расы могли жить вместе и учиться друг у друга. Но несколько тысяч лет назад люди попытались захватить власть, и древний эльфийский Совет счел, что самым разумным решением будет исчезнуть. Поэтому они накрыли город воздушным куполом и затопили огромным цунами, оставив процветать в тайне под водой, пока люди забывали о существовании эльфов.

– Вы уверены, что прятать мою сестру в городе – хорошая идея? – спросила Софи, вспоминая оживленные улицы и каналы, которые видела, когда здесь бывала.

– Пока она не выйдет из дома, никто ее не найдет.

Софи вновь уставилась на гладкие стены без окон. Они поблескивали и были на самом деле довольно красивыми.

Но комната все равно казалась тюрьмой.

– Квартира большая, – заверил Алден. – И достаточно роскошная, чтобы сделать жизнь твоей сестры максимально удобной. Я также взял на себя смелость принести ее вещи из человеческого мира.

– Но чем она будет заниматься целыми днями?

– Чем пожелает. С ней будут опекуны. И животные. И Передатчик, так что вы сможете связываться, когда захотите. Еще я попросил сделать запас книг и игр. А Квинлин с Ливви будут приходить и учить ее сложной истории эльфов и людей

Да уж, вот это веселье…

Софи уже хотела озвучить свое недовольство, но тут зацепилась за одно из имен.

– Квинлин Сонден? Телепат, к которому вы меня приводили, когда я попала в Забытые города?

Алден кивнул.

– Фактически, это его квартира, хотя официально он живет на пятидесятом этаже. Он построил этот дом – вместе с защищенным этажом, где располагается его офис, – чтобы помогать мне с работой, которую нужно прятать от чужих глаз. Никто не станет твоей сестре таким преданным защитником, как Квинлин. А его должность главного менталиста позволит следить, не начал ли Совет что-то подозревать.

– Но вдруг моей сестре будет неприятно жить с каким-то незнакомым мужчиной? Особенно учитывая, что Квинлин не особо… милый.

За спиной раздался веселый смех, и Софи, развернувшись, увидела изящную темнокожую женщину, стоящую в узкой арочной двери, схватившуюся за бока в приступе хохота. Чтобы успокоиться, ей пришлось несколько раз судорожно вздохнуть.

– Да уж, милым я бы своего мужа точно не назвала.

– Бывшего мужа, да, Ливви? – поправил резкий голос из коридора.

Улыбка Ливви угасла, и она отступила, пропуская Квинлина в комнату. Он выглядел именно так, как помнила Софи: темнокожий брюнет с волосами до плеч и с резкими чертами под стать выражению лица. Все такой же невероятно красивый – как и все эльфы. Но выглядел он очень сурово.

– Вообще-то, «бывшим» ты официально так и не стал, – парировала Ливви, откидывая тоненькие косички, вплетенные в волосы. – Не хотелось развязывать драму. Поэтому если не хочешь самостоятельно заполнять документы и признавать нашу партию провальной, по закону ты застрял со мной.

Кажется, они говорили про развод – и Софи никогда не думала, что в Забытых городах он есть. Эльфы полагались на невероятно жесткую систему подбора пар, в которой те, кто отказывался подчиняться, клеймились «дурной партией» и до конца жизни сталкивались с презрением, как и их дети. Это была одна из немногих причин, по которой эльфы сталкивались с предрассудками. Их не волновали деньги и цвет кожи. Но плохие партии – и бесталанные эльфы – считались позором, несмотря на всю нечестность и необоснованность предубеждений.

Квинлин тяжело вздохнул, опуская плечи, и обернулся к Алдену.

– Мне кажется, не стоит впутывать Ливви. Я сам справлюсь…

– Ой, сколько прошло? Тридцать секунд? – перебила Ливви. – А мы уже пришли к «Я сам все сделаю»? Вот и разгадка, почему я от тебя ушла!

– А ты едва продержалась тридцать секунд без споров, – огрызнулся Квинлин. – Теперь ты понимаешь, почему я не пытался тебя вернуть.

Ливви сощурилась.

– Если бы я хотела, чтобы меня вернули, ты бы бегал за мной и молил о прощении.

Алден кашлянул.

– Может, поговорите об этом, когда останетесь наедине?

– Не останемся, – сообщила ему Ливви. – Я буду жить здесь, а он – внизу, и видеться мы будем только в присутствии девочки.

– У нее есть имя, – сказала Софи, хотя не знала, как сестре больше хочется называться – Натали или Эми. – И вот так она будет жить? Сидеть взаперти и слушать, как вы двое ругаетесь?

– Нет, – одновременно заверили Алден, Квинлин и Ливви.

– Прости, – добавила последняя. – Я давно тут не жила, и возвращаться странно. Но мы с Квинлином умеем притворяться, что между нами все хорошо.

– И… пожалуй, с Ливви твоей сестре будет спокойнее, – тихо признал Квинлин. – Она сможет составить ей компанию, пока я работаю.

– И наоборот, – добавила Ливви. – Хотя я буду работать в основном здесь. Собираюсь провести твоей сестре полную детоксикацию и избавить ее тело от человеческих химикатов. Заодно проведу полный осмотр.

– Вы врач? – спросила Софи, вспомнив, что Элвин проделал с ней то же самое, когда она впервые попала в Забытые города. Да и в улыбке Ливви было что-то очень знакомое.

Все встало на свои места, когда Ливви вновь откинула косички и среди густых волос сверкнули драгоценные синие бусинки. Софи ахнула.

– Вы Микстура!

## Глава 3

– Ая все думала, когда до тебя дойдет, – сказала Ливви-Микстура, – похлопав Софи по голове. – Хотя, стоит признать, я не особо скрывалась.

Микстура носила только цветные карнавальные маски, прикрывавшие верхнюю половину лица, – далеко не такая серьезная маскировка, как у остальных членов «Черного лебедя», скрывающихся за разнообразным причудливым камуфляжем. И все же, разглядывая полные губы и мягкий круглый нос Ливви, Софи сомневалась, что узнала бы ее, не привлеки она внимание к своим косичкам.

– Погоди, – вмешался Квинлин. – Что за Микстура?

– Насколько я понимаю, врач, работающий с «Черным лебедем», – сказал Алден, внимательно изучая Ливви.

Квинлин застыл.

– Ты с «Черным лебедем»?

– Сюрприз? – ответила Ливви, и Софи не поняла, гордится та или нервничает.

Воцарилась тишина – настолько продолжительная, что перешла из неловкой в удушающую.

– Да, вот такого поворота событий я точно не ожидал, – наконец сказал Алден. – Но «Черный лебедь» давно доказал свою непредсказуемость. И… ты спасла жизнь моему сыну, Ливви, я перед тобой в неоплатном долгу.

Во время далеко не идеального проникновения в Изгнание грудь Фитца проткнул усик огромной многоножки. Если бы Микстура не остановила кровотечение и не вывела яд из организма Фитца, он бы не выжил.

– Ты ничего не должен, – заверила Ливви. – Это просто моя работа.

– И давно ты этим занимаешься? – резко поинтересовался Квинлин.

Улыбка Ливви угасла, и она расправила плечи.

– Ладно, если ты настаиваешь… Я принесла клятву примерно через год после свадьбы. И вот эта вздувшаяся жилка, – она указала на его лоб, – та самая причина, по которой я ничего не сказала.

– Я имею право злиться, что мне врали… – он посчитал на пальцах, – … почти восемнадцать лет! – закрыв лицо дрожащими руками, он тяжело опустился в кресло. – Восемнадцать лет.

– Мне всегда было интересно, догадывался ли ты, – тихо сказала Ливви. – Видимо, нет.

Квинлин рассмеялся так холодно, что по коже Софи побежали мурашки.

– Восемнадцать лет, – повторил Алден. – Ты, наверное, стояла у самых истоков.

– На самом деле, «Черный лебедь» существует куда дольше, чем вы думаете, – ответила Ливви. – Но Форклу понадобилась помощь с «Лунным жаворонком», и…

– Ты участвовала в проекте «Лунный жаворонок»? – одновременно перебили Алден с Квинлином.

– Ты знала, да? – спросила Ливви у Софи.

– Ну, стоило бы догадаться.

Софи знала, что когда-то Микстура состояла в Коллективе «Черного лебедя». А еще знала, что она помогла им восстановить способности Софи после неудачного прыжка. Один раз Микстура даже проговорилась, что была причастна к появлению таинственной аллергической реакции, которая проявилась у Софи в детстве – но ей до сих пор не было известно, что именно произошло в тот день. Мистер Форкл стер воспоминание, и так его и не вернул.

– Ты правда участвовала в проекте? – пробормотал Квинлин, глядя на Ливви так, будто впервые ее увидел.

– Форклу понадобилась медицинская экспертиза, – пояснила Ливви. – Хотя я слабо разбиралась в генетике. Но над ней он работал в основном с Каллой.

Еще одно имя, выбившее из Софи дух.

Калла была одной из гномов Аллювитерре, и она решила пожертвовать жизнью, чтобы спасти свой народ от смертоносной чумы, которую наслали «Незримые» с ограми. Теперь от Каллы осталось лишь прекрасное дерево – Панейк, растущее на пастбищах Хэвенфилда и покрытое розовато-сине-фиолетовыми цветками, несколько которых сейчас лежали у Софи в кармане. Потеряв мистера Форкла, она постоянно носила с собой пригоршню целебных цветов. Скорее всего, они бы его не спасли, но она будет до конца жизни жалеть, что не было шанса попытаться.

– Я подготавливала эмбрион Софи к пересадке ее человеческой матери, – продолжила Ливви, – и проверяла, точно ли тело матери примет ребенка, как собственного.

Софи съежилась. Ливви говорила так, будто она была каким-то отпрыском инопланетянина.

– Почему вы выбрали моих родителей? – спросила она, вспомнив разговор «Незримых», подслушанный сестрой. – В них было что-то особенное?

– И да, и нет. Они были особенны тем, что в них не было ничего особенного, если ты понимаешь, о чем я. Нам нужно было, чтобы в человеческом мире тебя никто не заметил, поэтому мы искали семью, которая бы не воспользовалась твоими умом и красотой ради собственного блага. И они должны были быть добрыми и любящими, чтобы тебе жилось спокойно и безопасно. А Форклу особенно понравилось недоверие твоей матери к человеческой медицине – так было меньше шансов, что тебя начнут пичкать химией.

– И все? Никаких других причин? – надавила Софи.

– Если они и были, Форкл держал их при себе. А что? – спросила Ливви.

– Похоже, это важно. Кто-нибудь из Коллектива может знать?

– …Возможно.

Софи не упустила заминки.

Но мысли Алдена были заняты куда более важным открытием.

– То есть… когда я арестовал Прентиса, ты знала, что он невиновен?

Ливви прикрыла глаза.

– Да.

Она выдохнула слово едва слышно, но оно будто отразилось от стен, сотрясая комнату – квартиру – весь мир – до самого основания.

Потому что арест Прентиса изменил все.

Прентис был Хранителем «Черного лебедя», защищавшим самые ценные секреты – самым важным среди которых было существование Софи. В то время те немногие, кто знал о «Черном лебеде», считали, что подпольной организацией управляют злодеи. Поэтому, как только Алден узнал о работе Прентиса, он схватил его и выдал Совету. Старейшины приказали взломать память – грубой силой вытащить воспоминания, телепатически разрушив разум – и поручили исполнить операцию Квинлину и Алдену. Они дали Прентису последний шанс на сотрудничество, но тот не сдался и превратился в лопочущего слюнявого безумца, лишь бы не выдать Софи. Следующие двенадцать лет Квинлин с Алденом прочесывали человеческий мир в попытках найти ее, а Прентис все эти годы провел запертым в Изгнании, в то время как его жену убили, а сына приютил и вырастил Тирган.

– Как ты могла промолчать? – выплюнул Алден. – Как ты могла позволить мне его арестовать?

– Мы слишком поздно узнали, что ты раскрыл Прентиса, – тихо сказала Ливви. – Даже когда от него пришла «лебединая песня», мы подумали, что она связана с его расследованием, а не с надвигающимся арестом.

– Что он расследовал? – спросила Софи.

– Честно? Понятия не имею, – признала Ливви. – Раньше мы особо не делились информацией. Было безопаснее хранить все раздельно.

– Ну, мы точно знаем, что это как-то связано с символом Путеводной звезды, – напомнила Софи.

Она обнаружила похожую на снежинку карту убежищ «Незримых» в развалинах разума Прентиса – и только после того, как передала ему слова «лебединой песни». Но это все равно не объясняло, как Прентис вообще обнаружил символ и выяснил ли он что-нибудь еще.

– Как вы узнали о Прентисе? – спросила она Алдена и пожалела о своем вопросе, увидев, как затуманились его глаза.

Несколько раз моргнув, он отбросил сожаление.

– Квинлин заметил расхождения в записях перемещений Прентиса. Иногда его регистрационный медальон сообщал, что он на посту Маяка Золотой башни, но на самом деле его там не было. И я начал присматриваться.

Ливви нахмурилась, глянув на мужа.

– Ты не говорил, что был связан с арестом Прентиса.

– А ты не говорила, что «Черный лебедь» на нашей стороне! – огрызнулся Квинлин. – Даже когда я признался, что не хочу участвовать во взломе памяти!

Алден вздрогнул.

Раньше они с Квинлином были когнатами – обладали той же редкой телепатической связью, что Софи делила с Фитцем. Но она требовала полного доверия и честности, и когда Квинлин скрыл свои сомнения от Алдена, их связь необратимо пострадала.

– Я сделала, что смогла, – возразила Ливви. – Попросила не делать того, во что ты не веришь. И подсказывала, что нужно спросить у Прентиса при встрече…

– Ты с ним виделся? – перебил Алден.

Квинлин отвел взгляд.

– За день до взлома, – ответила за него Ливви.

Алден тяжело опустился в ближайшее кресло.

– Почему ты ничего не сказал?

– Потому что… это ничего не меняло, – пробормотал Квинлин. – Прентис явно что-то скрывал.

– В этом и проблема, – Ливви потерла лоб. – Даже если бы вы двое отказались проводить взлом памяти, Совет назначил бы других телепатов. А Прентис не мог раскрыть местонахождение Софи – было слишком рано. Она должна была родиться в человеческом мире, чтобы выработать уникальное видение их расы – такое видение, которое можно получить, только если верить в принадлежность к ней в годы формирования личности. Если бы Совет затащил ее в Забытые города, то вся наша работа пошла бы насмарку. И Прентис это понимал. А еще верил, что Форкл справился с изменением генов, и когда-нибудь Софи научится исцелять безумие – и он был прав. Она его вылечит.

– Как только вы мне разрешите, – согласилась Софи.

– К сожалению, это зависит не от меня, – сказала ей Ливви. – Я считаю, что он готов. Но Коллектив боится, что, раз мы до сих пор не узнали, почему его сознание пропадало, оно может исчезнуть снова.

– Я думала, он был погребен под теневой дымкой, – напомнила Софи. – И поэтому Тэм смог вытащить его своей способностью.

– Это симптом, не причина, – поправила Ливви. – Что-то должно было на него повлиять. И не зная, что именно, нельзя гарантировать, что подобное не повторится. Но лично я сомневаюсь, что из-за этого стоит оставлять его безумцем. Он и так долго страдал.

– На протяжении многих лет, – добавил Алден. – И ты знала, что так и будет, когда разрешила сломать его. Ты знала, что Софи не излечит его, пока не пробудятся ее способности – и что мы выясним правду о «Черном лебеде» задолго до этого. Ты должна была понимать, как нам будет тяжело.

Ливви отвела взгляд.

– Я присматривала за тобой после того, как мы спасли Софи. Но ты отлично притворялся, что все в порядке – и когда я поняла, что это не так… – ее голос дрогнул. – Как только Тирган сказал, что ты сломлен, все мы – все до единого – без устали пытались помочь Софи вернуть тебя.

Алден тяжело сглотнул.

– А что насчет нашей когнатской связи, которая пострадала из-за взлома? За это тебе не совестно?

– Тут вы сами виноваты. Ты решил скрыть свои тревоги, – заявила она Квинлину. – А ты позволил этому поколебать свое доверие, – напомнила она Алдену. – И то, и другое можно было бы преодолеть, но вы не стали.

Квинлин фыркнул.

– Ты явно ничего не знаешь о когнатах.

– Возможно, – согласилась Ливви. – Но я ничего не могла сделать. После взлома ты стал другим, Квинлин. Ты отстранился от всех – даже от меня. Это стало началом нашего конца.

– И все же ты осталась со мной еще на несколько лет, – заметил тот. – Зачем? Чтобы следить за поисками Софи? Возможно, даже позаботиться, чтобы я не преуспел?

– Полагаю, я заслужила этот вопрос, – сказала Ливви. – Но все равно хочется тебе врезать.

– Врезать? – переспросил Квинлин.

– Да! Ты серьезно думаешь, что я на такое способна?

– Я уже не знаю, что думать, Ливви. Мы явно ни капли друг друга не знали, – Квинлин отошел к стене, глядя на матовый кристалл, будто видел сквозь него город.

Ливви покачала головой, сжимая и разжимая кулаки.

– Я пришла не анализировать наши неудавшиеся отношения и не вспоминать о кошмаре с Прентисом. Я пришла, потому что у маленькой девочки забрали родителей – семью, которая, сама того не зная, больше десяти лет являлась частью опасного проекта. Я помогла усложнить их жизнь. Меньшее, что я могу сделать – защитить их дочь, пока мы придумываем план спасения. Может, сосредоточимся на этом, а прошлое оставим в прошлом?

Через несколько мгновений Алден кивнул.

Но Квинлин не желал уступать.

– Ты сказала, что тебя завербовал Форкл. Но ты не объяснила, почему согласилась присоединиться.

Ливви откинула волосы.

– Все просто. Наш сверкающий мир полон трещин, и я думала, что одна их замечаю. Когда я встретила эльфа, разделяющего мои тревоги, я решила ему довериться.

– Думаешь, я в это поверю? – поинтересовался Квинлин, разворачиваясь к ней.

Ливви вздохнула, отходя на другой конец комнаты и устраиваясь в тени.

– Ладно. Хочешь всю правду? Началось все, когда я училась на врача. Я долгие годы изучала процесс разработки наших эликсиров, надеясь когда-нибудь создать собственный. И я с удивлением обнаружила, что одно из лекарств основано на человеческой вакцине от оспы. Никто бы никогда не попробовал натравить один вирус на другой, если бы люди не доказали, что это работает. Поэтому я хотела посмотреть, чему еще можно у них научиться – а когда рассказала о плане своему профессору, он поднял меня на смех. В итоге я отказалась от идеи, но через несколько месяцев после нашей свадьбы я убиралась в твоем кабинете и нашла проводник с синим кристаллом.

Квинлин судорожно втянул воздух.

Ливви опустила взгляд на руки.

– Уверена, у тебя были причины не рассказывать жене, что ты один из немногих эльфов с доступом в Забытые города. Но я решила… раз ты тайно пользуешься проводником, то и я могу. Поэтому я дождалась, пока Совет отправит тебя на ночное задание, повернула кристалл на случайную грань и перенеслась в город у океана, где над водой тянулся длинный красный мост.

– Похоже на Сан-Франциско, – отметила Софи.

– Возможно, – отмахнулась Ливви. – Меня больше заботили люди, спящие на улице, пока остальные отводили глаза. И я почти решила, что мой наставник был прав, и люди действительно не могут предложить ничего ценного. Но я так далеко зашла, что захотела найти какой-нибудь медицинский центр. И чем дольше я блуждала, тем меньше обращала внимание на грязь и хаос. Я видела пары, держащиеся за руки. Родителей, заботящихся о детях. Даже их архитектура, пусть и примитивная, была по-своему красива. Но потом я нашла больницу.

Софи содрогнулась, вспоминая собственную госпитализацию.

– Это было ужасно, – согласилась Ливви. – Повсюду иглы, кровь, мигающие машины, излучающие радиацию. Я даже видела, как кто-то умер, – она вытерла глаза. – А хуже всего то, что я могла спасти его всего одним эликсиром. На самом деле, за несколько часов я вылечила бы всю больницу. Но со мной не было лекарств, потому что я пришла не отдавать. Я пришла забирать. И я думала, что ненавидеть себя сильнее уже не смогу. Но когда собралась уходить, наткнулась на детское крыло, и… кошмары оставлю при себе.

– Ты не могла им помочь, – мягко сказал Квинлин. – Иначе бы воцарился хаос.

– То же самое я сказала себе, когда вернулась домой. И твердила это, когда крутила кристалл проводника, чтобы никогда больше не найти нужную грань. Но все равно следующие несколько часов меня тошнило, и я думала о том, что обнаружила. И дело не только во мне – во всей нашей расе. Мы заявляем, что мы – высшие создания на планете. Мы рыскаем по всей земле, спасая животных, – даже попросили дворфов опустошить целую горную цепь, чтобы построить там Убежище. Но при этом стоим в стороне и позволяем миллиардам людей умирать. Да, их жизнь мимолетна. И да, много тысяч лет назад они пытались нас предать – не сомневаюсь, некоторые из них и сейчас поступили бы так же, узнай они о нашем существовании. Но ничто из этого – ничто – не оправдывает страданий и смерти невинных. Особенно детей. Вы бы видели, как они улыбались мне и махали руками, утыканными пластиковыми трубками и иголками.

– Ты ведь говоришь про тот раз, когда я ходил помогать дворфам, да? – прошептал Квинлин. – Я вернулся домой, а ты вся тряслась.

– Я думала рассказать тебе о произошедшем, – шепнула она. – Но не знала, как ты отреагируешь на то, что я взяла твой проводник. Поэтому я молчала – пока не встретила Форкла. И когда он выслушал меня, то привел к остальным членам «Черного лебедя», рассказал о желании решить проблему между эльфами и людьми и попросил помощи.

Сердце Софи ушло в пятки, когда Ливви обернулась к ней.

– Как мне исправить все то, о чем вы говорите? – спросила она.

– Выбор за тобой. Вот за что мне нравится проект «Лунный жаворонок». Да, мы создали тебя. Но твоя жизнь все равно твоя. Именно тебе решать, что с ней делать. Поэтому мы никогда не рассказывали, на что надеемся и к чему стремимся – поэтому не составили четкий план. Мы просто создали тебя, как могли, и отпустили искать собственный путь. И вот перед нами маячит переломный момент истории, а ты противостоишь невероятному злу. Никто не ждет, что ты все исправишь. И тем более, что ты будешь сражаться одна. Но лично мне не терпится увидеть, что еще ты сделаешь со своими дарами, когда придет время.

– Кажется, мы отошли от темы, – произнес Алден, когда в ответ Софи просто заморгала, не отводя от Ливви взгляда.

– Возможно, – согласилась та. – Форкл был мастером подсказок и тайн. Я же лучше выложу все подчистую. Признаю, мы понятия не имеем, зачем «Незримым» твоя семья. Думаю, все мы догадываемся, что каким бы ни был их план, он точно большой, сложный и неожиданный. Я говорю это, потому что ты должна понимать: пугаться – это нормально. И злиться тоже. И теряться. Просто верь в себя, свои силы – и в своих друзей. И не сомневайся: как бы события ни повернулись, мы тебя к ним подготовили.

Ответить на такое было невозможно, поэтому Софи не стала даже пытаться.

– Пойду взгляну, как там сестра, – сказала она, поднимаясь на дрожащих ногах.

Алден передал со стола доселе незамеченный серебряный поднос, накрытый колпаком.

– С маллоумелтом любой разговор станет легче.

Софи слабо ему улыбнулась, вспоминая, как ее впервые накормили тягучим восхитительным тортом.

– Я не стану ей врать, – предупредила она, направляясь к двери. – Если она спросит меня о «Незримых», я расскажу все, что знаю.

Ливви улыбнулась.

– Молодец.

## Глава 4

Оказалось, что уговорить сестру согласиться с условиями Алдена было еще сложнее, чем объяснить, где они находятся и почему она забыла о существовании Софи. Но несмотря на то что разговоры были утомительными, Софи пришлось отдать сестре должное. Она всегда считала ее плаксой, готовой наябедничать, заныть и надавить на жалость. Но сейчас в позе сестры была сталь. А в глазах – лед.

Пусть она и казалась маленькой на огромной кровати с балдахином, пусть помятая футболка и выделялась на фоне расшитых драгоценностями подушек и замысловатых хрустальных светильников, но окружение ее не пугало. И она не боялась того, о чем рассказывала Софи – хотя ее решимость не помогла бы противостоять злодеям вроде «Незримых».

Впутать ее – как принести испуганного кролика гиенам.

Когда их спор вернулся к началу в пятый раз, Софи решила продемонстрировать все наглядно. Она поставила перед собой полупустую бутылку с эликсиром Молодости и сосредоточилась на ее донышке, представляя, как внутренняя энергия наполняет сосуд и носится по нему, подобно пчелиному рою. Чем дольше гудела энергия, тем больше она раздувалась, пока бутылка не взорвалась и не залила кровать блестящей крошкой, смешанной с капельками воды.

– Эта техника, – произнесла Софи под вопль сестры, – называется внешней фокусировкой. Все эльфы ею владеют. И Гетен – телепат, забравший маму с папой, – использовал ее, чтобы уничтожить полный народа замок. И это только начало. Финтан, лидер «Незримых», пирокинетик. Он может щелкнуть пальцами и призвать неостановимый огонь, Вечное пламя. А еще у «Незримых» есть эмфанист, гастер, технопат, тень, псионипат и…

– Откуда мне знать, что ты тут перечисляешь? – перебила ее сестра.

– Ниоткуда. И это доказывает мою точку зрения. Мы столкнулись с таким злом, которое ты даже представить не можешь, не то что помочь с ним сражаться. У меня пять способностей – столько не было еще ни у одного эльфа, – и «Незримые» все равно несколько раз чуть меня не убили.

– Охранять вашу сестру – самая тяжелая работа за всю мою карьеру, – добавил Сандор из теней. – И это говорит тот, кто сражался с ограми и бандой троллей-отступников.

На это сестре было нечего ответить.

Если честно, и Софи тоже.

Схватив один из обитых шелком стульев, она подвинула его ближе к сестре и уселась на мягкую подушку.

– Я не хочу тебя пугать…

– Я не боюсь.

Дрожащие под одеялом ноги доказывали обратное, но Софи решила об этом не говорить.

– Ладно, хорошо. Я понимаю, каково отсиживаться в стороне, пока остальные занимаются чем-то важным, – тихо сказала Софи. – Но тут ты помочь не сможешь. Все слишком серьезно. Слишком сложно. А ты слишком… человек.

Слова задели сестру сильнее, чем ожидала Софи.

– Я не в плохом смысле, – заверила она.

– А кажется, что именно в таком.

Краснея от стыда, Софи осознала, что сестра права. Она столько времени провела с эльфами, что подхватила их снобизм.

– Прости. Я просто хочу сказать… это проблемы моего мира. Тебе с ними бороться не нужно.

Ее сестра внезапно крайне заинтересовалась стряхиванием с постели стеклянной пыли.

– Что? – спросила Софи.

– Как будто ты сама не знаешь, о чем я думаю.

– Знала бы, если бы не блокировала тебя. Человеческие мысли громкие. К тому же, телепатам приходится следовать правилам, чтобы уважать чужую личную жизнь. Тебя это беспокоит? Думаешь, я подслушиваю?

– Нет, – она так сильно накрутила волосы на палец, что подушечка стала лиловой. – Я просто думала, что единственный плюс этого кошмара – ко мне вернется сестра. Но… ты эльфийка. У тебя гоблин-телохранитель, ты живешь в мифических городах и говоришь о людях так, будто мы самые главные неудачники во вселенной.

– Клянусь, я не считаю вас неудачниками. Я просто неправильно выразилась, – Софи потянулась к руке сестры, и та, к счастью, не отстранилась. – И к тебе вернулась сестра. Почему, по-твоему, я так пытаюсь тебя защитить?

– Мне не нужна защита!

Нужна, еще как.

Но Софи понимала, что говорить об этом не стоит. Поэтому решилась на другое откровение.

– Дело в том, что… до сегодняшнего дня ты меня не помнила – и я знаю, что ты не виновата. Но все это время я помнила тебя. Я так по вам скучала, что пришлось заставлять себя о вас не думать. Может, если бы я этого не делала… если бы чаще проверяла, как вы там…

Она не договорила, но ее сестра, видимо, догадалась, о чем Софи хочет сказать.

– Ты не виновата, что маму с папой похитили, – сказала она Софи.

– И да, и нет. Если бы не я, «Незримые» бы не знали о вашем существовании. И пусть я не просила «Черный лебедь» создавать меня такой, но я принимала собственные решения.

Софи повозилась с моноклем: напоминанием, что она добровольно приняла роль «Лунного жаворонка».

– Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось, – тихо проговорила она. – Я не перенесу такую вину. Обещаю, я буду заглядывать – и ты вызывай меня, когда захочешь. Просто, пожалуйста, пообещай остаться в Атлантиде, в безопасности. Ты наконец-то вернулась ко мне, я не могу потерять тебя снова.

Сестра Софи вздохнула.

– Ты расскажешь мне все, о чем я попрошу?

– Только если у меня будут ответы – а если и нет, я попытаюсь их отыскать.

Сестра Софи закусила губу, оставляя глубокие следы, – удивительно, как из них не пошла кровь.

– Тогда расскажи мне ту длинную историю, которую обещала. Я хочу знать, чем ты занималась все это время, почему у тебя есть телохранитель и почему «Незримые» за тобой охотятся.

– Ты же понимаешь, что история очень длинная, да? – спросила Софи.

Ее сестра пожала плечами и пододвинулась, похлопав по освободившемуся месту на кровати.

Софи не сомневалась – они ни разу не сидели так близко, пока жили вместе, но сейчас, устроившись под одеялом, сестра уложила голову ей на плечо, и это было абсолютно естественно.

Сандор принес им поднос с маллоумелтом, и Софи передала сестре кусок шоколадно-кремового лакомства.

– Это же не как еда у фей, да? – спросила та, тыкая в торт вилкой. – Я потом смогу есть обычную пищу?

Софи рассмеялась.

– Конечно. Хотя, скорее всего, ты разочаруешься в остальных десертах.

Потыкав вилкой еще немного, ее сестра откусила кусочек – и ее глаза распахнулись.

– Ничего вкуснее я в жизни не ела.

– Знаю, – ухмыльнулась Софи. – Одного куска никому не хватает.

– О да, – согласилась сестра, выхватывая вторую тарелку.

– Эй, это моя, – напомнила ей Софи.

Она пожала плечами.

– У тебя все равно не будет времени на еду. Тебе еще длинную историю рассказывать.

– Ха. Ладно, – Софи дернула себя за волосы, пытаясь понять, с чего бы начать.

Ее сестра склонила голову.

– Помню, ты и раньше так делала, когда нервничала. Воспоминания так странно всплывают. Это продолжится?

– Скорее всего. Как только найдется нужная зацепка.

Она кивнула, продолжив тыкать в свой маллоумелт.

– Это ты стерла мои воспоминания?

– Нет. Вообще-то, я не знаю, кто и как это сделал. Они называют себя Стирателями. Я думаю, их специально этому учат.

– Как-то… жутко.

К сожалению, возразить Софи не могла.

– Они снова это сделают? – прошептала ее сестра.

– Надеюсь, нет, – лучшего ответа Софи дать не могла. – Поэтому я тебе все рассказываю. Может, если ты докажешь, что умеешь хранить секреты, я смогу убедить всех, что ты справишься.

– Тогда начинай, – потребовала сестра, возвращаясь к поеданию торта. – С самого начала. Хочу понять, откуда ты вообще узнала, что эльфийка. Странный выдался денек, готова поспорить.

Софи облокотилась на подушку.

– Еще какой. А начался он с экскурсии, огромной модели динозавра и очень ярких бирюзовых глаз.

## Глава 5

Софи не планировала столько рассказывать, но сестра все расспрашивала и расспрашивала. В итоге они охватили все: от удочерения семьей Грейди и Эдалин до обучения в Фоксфайре и жизни в Хэвенфилде. Ее сестре не верилось, что динозавры не вымерли, и она безостановочно хохотала, когда Софи рассказывала про шалости ее проказника-импа, Игги. Но больше всего ей нравилось слушать о невероятно редких аликорнах и о будущем малыше Силвени и Грейфелла.

К этому времени маллоумелт уже кончился, и Софи рассказала сестре про заварные и волнистые пирожные, про коричные сливки и про рагу из полноцветов, а еще про странные разноцветные овощи, выращенные гномами, и про то, что на вкус они были как пицца, чизбургеры и другие вкусности.

– Гномы, – повторила ее сестра. – Значит… все вымышленные существа реальны?

– Не все. Но многие. И они не такие, как в человеческих сказках.

– Точно, у тебя же не острые уши, – заметила сестра, слизывая с тарелки последние крошки. – Или, погоди, – острые?

Она попыталась убрать волосы Софи, но та шлепнула по руке.

– Нет! Хотя… будут, видимо, если доживу до Древности.

– И сколько до нее лет?

Она чуть не поперхнулась, когда услышала про бесконечную жизнь эльфов.

– Гномы тоже долго живут, – добавила Софи, пытаясь выставить все в правильном свете. – Они как деревья – у них даже зеленые пальцы и зубы, и они могут петь растениям. А дворфы похожи на моль размером с ребенка, у них острые носы, спутанный мех и маленькие глазки, потому что они много времени проводят под землей.

– Ух ты. Мир такой… странный.

– Ты даже не представляешь. Тролли наоборот – стареют. А у Сандора есть тайная девушка.

Сандор кинул на нее взгляд, от которого цветы вяли.

– Что? – спросила Софи. – Кому она расскажет?

Сандор пробормотал что-то насчет «уважения частной жизни».

– Какие еще странности у тебя есть? – спросила сестра у Софи.

Та фыркнула.

– С чего бы начать?

Она детально описала все свои способности: телепат, телепортер, полиглот, инфликтор, энхансер, а потом показала умения, которыми владели все эльфы, – левитация, перемещение предметов силой мысли, перенос энергии в мышцы, чтобы стать сильнее или быстрее. Закончив тянуть время, она наконец рассказала про проект «Лунный жаворонок» и про моменты, когда они с друзьями чуть не лишились жизни.

И хотя она обошла стороной все кровавые детали и подчеркнула, что эльфийские лекарства могли справиться практически с чем угодно, ее слова все равно привели к вопросу, умер ли кто-то по-настоящему. И каждое имя врезалось в сердце Софи ножом.

Джоли.

Старейшина Кенрик.

Калла.

Мистер Форкл.

– Не представляю, как ты справилась, – прошептала ее сестра.

Иногда Софи сама не понимала. Но она знала, что сестре нужна поддержка. Поэтому прислонилась виском к ее голове и шепнула:

– Так же, как мы справимся сейчас. День за днем. Проблема за проблемой. Каждый крошечный шаг постепенно превращается в нечто большее.

– Но мы сражаемся со злодеями – и у них есть огры!

– А у вас – гоблины, – напомнил Сандор, выхватив огромный меч и взмахнув им так быстро, что черный клинок расплылся. – Могу заверить – из нас союзники лучше.

– К тому же, кажется, огры больше не работают с «Незримыми», – добавила Софи. – На мирных переговорах король Димитар подписал новый договор. Простыми словами, если мы оставим его в покое, то и он нас тоже.

– Если он не обманул всех, чтобы продолжить готовиться к войне без присмотра, – проворчал Сандор, игнорируя взгляд Софи, намекающий, что лучше от его слов не стало. – Не стоит забывать и об ограх-отступниках – если они, конечно, отступники, а не очередная уловка Димитара.

– Несколько недель назад на моих приемных родителей напали, – неохотно объяснила Софи, заодно сверля Сандора взглядом, обещающим грядущую головомойку. – Но это была небольшая банда огров, и большинство из них погибли в бою.

– Почему ты говоришь так, будто это ерунда? – спросила ее сестра.

Не ерунда. В стычке погибла гоблинка, охранявшая Грейди. Но Софи пыталась не напугать сестру, поэтому сказала:

– Потому что даже если и существуют огры-отступники, то они работают с «Незримыми», и именно на них нам нужно сосредоточиться. Это как сражаться с чудовищем – неважно, сколько у него когтей и клыков, если отсечь голову, ты победишь.

– Если это не гидра, – возразила сестра.

– Их не существует, – заметила Софи. – По крайней мере, мне так кажется. Не слышала, чтобы кто-нибудь их упоминал – но я сама еще не все знаю.

Ее сестра вздохнула.

– Я просто хочу понять, почему все это происходит. Мне до сих пор не ясно, что нужно этим «Незримым».

Скорее всего, потому что и сама Софи этого не знала. «Незримые» начали следовать какому-то плану, который мама Кифа называла инициативой «Путеводная звезда» – но Софи так и не смогла выяснить, в чем именно план заключался. Возможно, это было и неважно, потому что, когда организацию возглавил Финтан, он направил всю деятельность в угоду собственным целям, в которые входило освобождение неизвестного заключенного из подземелья Люменарии. Еще он водил Кифа по человеческим городам и заставлял использовать эмпатию, чтобы составить список черт характера, которые назвал «критериями». Но Софи не представляла, как все это связано и в чем заключается конечная цель.

– Самое главное, – сказала она сестре, – что я их остановлю. Меня для этого создали – и раньше я этого боялась, хотела быть обычной. Но теперь я рада, что у меня столько способностей, потому что они помогают сражаться. И у меня есть сильные друзья, которые всегда готовы помочь – даже когда я об этом не прошу.

Ее сестра фыркнула.

– Ты так говоришь, будто вы суперэльфы. Только плащей не хватает.

Софи подавила улыбку.

– Вообще-то… мы носим плащи – но не поэтому.

Сестра уставилась на нее так, будто Софи только что призналась, что умеет снимать свою голову с плеч.

– Если думаешь, что это кошмар, то ты еще не видела нелепые платья с оборками, которые приходится носить на все мероприятия, – добавила Софи.

– Перчатки тоже странные, – заметила сестра.

– Это точно. Но их ношу только я. Способности энхансера нельзя отключить, поэтому, если не закрывать руки, то я буду усиливать всех, кого коснусь – а мы пытаемся скрыть мою способность. Декс сказал, что попробует соорудить что-нибудь, чтобы помочь ее контролировать.

– Декс – это тот парень с бирюзовыми глазами?

– Нет, это Фитц.

– И вы с Фитцем встречаетесь?

Софи чуть не упала с кровати.

– Нет! С чего ты взяла?

– Ты так мечтательно выглядишь, когда о нем говоришь.

– А вот и нет!

– Да ты на себя посмотри!

Стоящий в углу Сандор прыснул, и Софи запустила в него подушкой.

– Поверь, – обратилась она к сестре. – Мы с Фитцем друзья. И только.

Она говорила правду, хотя отчасти жалела об этом. Но истину не менял даже момент под Панейком Каллы, который она до сих пор не поняла до конца.

Против ее воли в мыслях всплыла дразнящая улыбка, медленно пропавшая с губ, когда он склонился, как будто хотел…

– А что со вторым парнем? – спросила она у Софи, ее вырывая из воспоминаний почти так же, как Киф прервал их в тот день под деревом. – Которого ты все время держала за руку.

– Все не так, как ты думаешь, – твердо произнесла Софи. – Нам приходится держаться за руки для световых прыжков, это ерунда.

– Уверена? Он с тебя глаз не сводил.

– Потому что он волнуется, – объяснила Софи, нащупывая еще одну подушку, чтобы запустить во вновь рассмеявшегося Сандора. – Кифу кажется, что он должен был разгадать замыслы матери и остановить ее – особенно учитывая, что она обманом заставляла его помогать. Она ужасна.

Софи не знала, чего боится больше: того, что леди Гизела может потребовать с нее в обмен на информацию о местоположении Сумрака – или осознания, что выполнит любую ее просьбу.

– Как у вас там дела? – окликнула Ливви через дверь. – Готовы к экскурсии по квартире? Обещаю, будет интереснее, чем кажется!

Софи взглянула на сестру, заметив, как та натянула одеяло до носа.

– Еще пару минут, ладно?

– Это с ней я буду жить, да? – прошептала сестра Софи, когда шаги Ливви стихли в коридоре.

Софи кивнула.

– Она очень хорошая. И я только что узнала, что она работает с «Черным лебедем», поэтому она сможет рассказывать тебе даже то, чего я не буду знать.

– Какая у нее способность? Мне стоит бояться?

– Вообще-то, кажется, она не упоминала – но бояться не стоит. Здесь безопасно. О тебе отлично позаботятся.

Сестра Софи с силой заломила пальцы – выглядело болезненно.

– Нервничать – это нормально, – сказала ей Софи. – Когда Алден привел меня в Хэвенфилд к Грейди и Эдалин, я была в ужасе. Но все обернулось просто отлично.

– Но я не хочу новую семью.

– У тебя ее и не будет. Квинлин с Ливви будут помогать, пока все не наладится.

Она приготовилась к вопросу о том, как все «наладится» – но, к сожалению, вопрос оказался еще сложнее.

– Ты любишь их сильнее нас? Новую семью?

Софи вздохнула.

– Не сильнее. Я их люблю – но и вас всегда буду любить.

– Но они тебя удочерили.

– Ну… да. Дело в том, что на протяжении всей жизни с вами я понимала, что что-то не так. Я чувствовала это, хотя и не знала, в чем дело. А потом Фитц привел меня в Забытые города, и я будто… впервые вздохнула полной грудью.

Сестра Софи кивнула.

– Кажется, понимаю. Но это значит… ты не вернешься домой.

– Не вернусь жить, – признала Софи. – Мое место здесь. Но я смогу иногда заходить в гости – если вы захотите.

Она не особо понимала, как ей переплести старую жизнь с новой так, чтобы ничего не запуталось.

Но нужно было найти способ.

Если получится убедить Совет не трогать воспоминания ее семьи…

Если они вернут родителей в целости и сохранности…

– Понимаю, все очень запутанно, – сказала она. – И я не знаю, что будет дальше. Но обещаю, мы во всем разберемся. Веришь?

Подождав, пока ее сестра согласится, Софи потянулась к ее рукам.

– А пока у меня есть вопрос. Как мне тебя называть? Эми? Натали?

– Ох, – она зарылась под одеяло. – Я не знаю. Это плохо?

– После всего, что случилось – нет. Но тебе нужно имя – если ты не хочешь, чтобы я звала тебя «эй, ты». Или можем попробовать прозвище, например Доктор? – она указала на футболку сестры.

Та не смогла выдавить улыбку.

– Просто… такое ощущение, что оба имени мне не принадлежат.

– Ну… всегда можно выбрать что-нибудь новое.

Потянулись секунды.

– Мама с папой назвали меня Эми, да? – спросила она.

– Да. Мама даже говорила, что выбрала его, потому что это значит «любимая».

В глазах сестры встали слезы.

– Хорошо… Значит, Эми.

Софи не знала, правильный ли это выбор – и был ли он вообще в их ситуации.

Но было очень приятно вновь назвать сестру знакомым именем.

– Ну что, Эми, готова увидеть, где будешь жить?

– Ты пойдешь со мной?

– Конечно. Будем справляться вместе.

Она помогла Эми подняться и, не убирая руку с дрожащих плеч, вывела ее в гостиную, где ждали взрослые.

Квинлин нервничал не меньше Эми – он так ломал пальцы, что Софи видела, как натягивается кожа на суставах.

Но Ливви улыбнулась во весь рот. Откинув блестящие косички, она произнесла:

– А вот и моя новая лучшая подруга!

Робкая улыбка Эми пропала.

– Ты в порядке? – спросила Софи.

– Не уверена, – она нахмурилась сильнее, приглядываясь к Ливви поближе. – Я… вас знаю.

## Глава 6

– Знаешь? – переспросила Софи. – Откуда ты можешь ее знать?

Эми прикрыла глаза, потирая виски.

– Кажется… она была моим врачом. Как-то раз приходила к нам домой, спрашивала, как я себя чувствую. Еще дала мне конфету, у которой постоянно менялись вкусы. Я забыла об этом, но сейчас увидела блестяшки в волосах и вспомнила, как думала, что они похожи на настоящие драгоценности.

– Так и есть, – сказала Ливви, рассматривая пару косичек. – Ну, стоило бы догадаться, что они меня выдадут.

– То есть, вы помогали перевезти мою семью? – спросила Софи.

– Нет, не помогала, – ответил Алден, глядя на Ливви. В глазах его так и читалось: «Не хочешь объяснить?»

Ливви вздохнула.

– То, что помнит твоя сестра, случилось несколько лет назад.

– Лет? – переспросила Софи, а Квинлин пробормотал что-то себе под нос. – И как давно это было?

А потом она поняла.

– Мне было девять, да?

– Если считать по-человечески… да, – тихо признала Ливви.

– «По-человечески»? – спросила Эми. – В смысле «по-человечески»? И что случилось, когда тебе было девять?

Софи решила ответить на вопрос, который не требовал длительного рассказа о том, чем дата рождения отличается от даты зарождения.

– Помнишь, у меня случилась сильная аллергическая реакция и меня забрали в больницу?

– Так себе. Помню, мама орала на врачей, потому что они не могли понять, на что у тебя аллергия.

– А до этого? – спросила Софи. – Помнишь, от чего мне стало плохо?

Эми нахмурила лоб.

– Хм. Не помню, но в голове до сих пор бардак.

– Даже не сомневаюсь, – Софи обернулась к Ливви. – Забавно, что у нас с сестрой одинаковые провалы в памяти – охватывающие время, когда она вас видела. Моя аллергия как-то связана с Эми?

Ливви скрутила косички.

– Сейчас не время для этого разговора. Воспоминание забрали не просто так. Мы не можем вернуть его, пока ты не готова.

– Но я готова, – надавила Софи.

– И я тоже, – добавила Эми.

– Я догадывалась, что вы так скажете, – Ливви глянула на Квинлина и Алдена, будто надеясь, что они вмешаются и сменят тему.

Но ей не повезло.

– Могу сказать лишь то, что в тот день произошел несчастный случай, – она явно тщательно подбирала слова. – Мы боялись, что он оставит долгосрочный след. Поэтому стерли ваши воспоминания, чтобы они вас не преследовали.

– И что за несчастный случай? – спросила Софи.

– Этого я сказать не могу.

– Но вы в этом участвовали? – продолжила допрос Софи.

– На самом деле, так просто… получилось. И меня позвали на помощь. А потом ситуация усложнилась.

– Потому что вы дали мне лимбиум, на который у меня обнаружилась смертельная аллергия? – предположила Софи.

Ливви вздрогнула.

– Знай я, что ты так среагируешь, никогда бы его не предложила. Но я ни разу не сталкивалась с аллергией. К счастью, человеческие врачи были знакомы с ней куда лучше и смогли сделать то, что не смогла я. И больше ничего сказать не могу, правда. Еще немного, и воспоминание всплывет само – а учитывая, какому эмоциональному стрессу вы сейчас подвержены, это не лучшая идея. Поверьте.

– Сложно поверить той, которая что-то скрывает, – заметила Эми.

– Понимаю. К сожалению, могу сказать лишь одно: когда-нибудь вы все поймете.

– Уф, ненавижу, когда взрослые так говорят, – проворчала Софи.

– Согласна, – кивнула Эми. – Ты не можешь прочитать ее мысли и узнать, что она скрывает?

– Нет, потому что это нарушение законов телепатии, – вклинился Алден.

– А красть чужие воспоминания – не нарушение закона? – парировала Эми.

– Нарушение, – подхватил Квинлин. – Но в некоторых ситуациях оно позволительно.

– И это была именно такая ситуация, – уверила его Ливви. – Когда придет время, обещаю, вы все узнаете. А пока постарайтесь поверить, что стертое воспоминание никак не относится к тому, с чем мы столкнулись сейчас. Понимаю, из-за таинственности кажется, будто это что-то важное, но то, что произошло… просто момент истории. Проблема, с которой быстро разобрались, и которая никак не относится к «Незримым».

Эми глянула на Софи.

– И тебя это устраивает?

– Нет, – сказала ей Софи. – Но я уже кучу времени пытаюсь уговорить их вернуть мне воспоминание, поэтому…

Она прикрыла глаза, пытаясь заставить новые зацепки вызвать воспоминание самостоятельно.

– Ух ты, – фыркнула Ливви. – Какие кислые лица. И я понимаю. Правда. Давайте попробуем так. Эми? Подумай о том, что ты вспомнила, и спроси себя: ты меня боялась?

– Нет, – медленно ответила Эми. – Я подумала, что вы хорошая – но, наверное, потому что у вас были конфеты. И блестяшки.

– Да, с блестяшками все действительно становится лучше, – согласилась Ливви. – А конфеты под настроение очень вкусные – жаль, что у меня они не с собой, так было бы легче подтвердить свои слова. Многие не понимают, что эмоции стереть нельзя – даже если вызвавшее их воспоминание пропало. Поэтому если бы я в тот день что-то с тобой сделала, у тебя остались бы все связанные с этим событием чувства. Поняла?

– Типа того, – ответила Эми.

– Немного запутанно, понимаю, – сказала ей Ливви. – Но подумай, что ты сейчас чувствуешь – и я не про стресс от нашего разговора. Загляни глубже – что говорит твоя интуиция? Опасаться меня?

Эми надолго задумалась.

– Кажется, нет.

– Тогда давай на это и опираться? Да, между нами есть секрет. Но он не опасный. Я храню его ради твоего блага. И Софи – знаю, ты, наверное, устала это слышать, – но позволь напомнить, что воспоминание решил стереть мистер Форкл. Он настаивал, чтобы мы вернули его только при подходящих обстоятельствах. И сейчас не время.

– Она говорит о нашем бывшем соседе, да? – спросила Эми. – О старике, который постоянно сидел на улице и разговаривал с фигурками гномов? Ты же говорила, что он эльф, и «Незримые» его убили?

Софи кивнула, мысленно уже вернувшись в Люменарию, к мистеру Форклу, отдающему последний вздох.

В тот момент он пообещал – хотя сил практически не оставалось, – что она получит ответы, которые он задолжал.

Но он не уточнил, как и когда.

Поэтому, пожалуй, ради него можно было и потерпеть.

Она посмотрела на сестру.

– Теперь ты все знаешь. Ты согласна жить здесь?

– А у меня есть выбор? – спросила Эми.

– Да, – заверил Алден. – Если тебе будет неудобно, я поищу другое решение. И поступлю так же, если ты попробуешь и поймешь, что тебя это не устраивает.

– Позволь кое-что добавить, – вмешался Квинлин. – Знаю, ты плохо знаешь мою жену – да и меня, если на то пошло. Но все в этой комнате на твоей стороне. У нас есть свои недостатки. Свои странности. Но мы как никто другой будем стараться все исправить и вернуть твоих родителей.

Эми намотала прядь на палец и дернула ее – а потом поморщилась.

– Ай, Софи, как ты это терпишь?

Та улыбнулась.

– У всех свои причуды.

– Ну, у тебя странная, – сообщила ей Эми. – А мир твой еще страннее. Но… я согласна на ваши условия – если вы мне кое-что пообещаете.

Дождавшись, пока взрослые кивнут, она сказала:

– Пообещайте, что больше не сотрете мне воспоминания без разрешения.

Эми не могла заставить Алдена сдержать обещание – и тот прекрасно это понимал.

И все же Софи поверила, когда он сказал:

– Даю слово.

Надежда зажглась слабой, тусклой искрой – но Софи ухватилась за нее так же крепко, как Эми ухватилась за ее руку.

Может, из всего этого кошмара и выйдет хоть что-то хорошее.

Может, она действительно вернет свою семью.

Будет странно и тяжело – и, скорее всего, вся их жизнь сильно изменится.