# Атака Роя

Вячеслав Кумин

Все, чего хочет Владислав Роев, попав на другой конец галактики и каким-то чудом получив свободу и сохранив жизнь, это найти спокойное место. И, кажется, он даже нашел такое, но, увы, верно кем-то сказано: «Покой нам только снится».
Галактические мегакорпорации действуют по отработанному столетиями алгоритму, который предписывает уничтожать всех, кто даже в отдаленной перспективе лишь теоретически может оказаться соперником и представлять угрозу их финансовому благополучию, если по каким-то причинам предполагаемого конкурента не удалось подмять под себя. В общем, давят паровозы, пока они еще чайники.
Вот и Роева с его живым кораблем «Золотая рыбка» они считают одной из таких гипотетических угроз…

© Вячеслав Кумин, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

## 1

Сколько Владислав Роев, находясь в костно-мышечном ложементе «Золотой рыбки», провалялся в каком-то подобии сомнамбулического состояния, он понятия не имел, время словно застыло – ни мыслей, ни желаний… Все-таки схватка с линкором его жутко вымотала и опустошила, как в физическом плане, так и в ментальном.

Собственно, это была не столько схватка, сколько побег. Ибо, что может противопоставить небольшой кораблик, не дотягивающий в длину даже до ста метров и не имеющий собственного вооружения, против монстра в десять километров, вооруженного мощной артиллерией – как кинетического, так и энергетического типа – и оснащенного малой авиацией, причем каждый объект этой самой «малой авиации» размером с беглеца, а то и больше? То-то и оно. А побегать пришлось. Куда там зайцу!

У любого другого корабля шансов на выживание просто не было бы, даже в теории. Все-таки десятое поколение корабля с соответствующим поколением вооружения это не хухры-мухры. Это все равно, что на тракторе убегать от Т-90. Артиллерия линкора расстреляла бы беглеца как мишень еще на дальних подступах, или сделали бы свое дело самонаводящиеся ракеты, а если бы и они по какому-то недоразумению не выполнили своей задачи, то жертву растерзали бы своры малой авиации. Но благодаря тому, что корабль являлся живым, а им самим управляли сильные псионы, то пусть не без повреждений, удалось избежать самого худшего и, задействовав все оставшиеся к тому времени резервы, нырнуть в спасительные Звездные Врата.

Но даже сбежать чисто не удалось. Вражеский линкор за счет своей невероятной маневренности, несмотря на чудовищную массу и инерцию, смог извернуться и в последний момент последовать вслед за «Золотой рыбкой» в Звездные Врата. И быть бы беглецам уничтоженными очухавшимся после пережитых сильнейших перегрузок и перехода частично выжившим экипажем, но…

Владислав почувствовал себя виноватым. Находясь в отчаянии и понимая, что шансов на спасение нет, он слишком «громко» подумал о том, чтобы ценой своей жизни уничтожить врага, как это делали советские летчики во время Великой Отечественной войны на Земле, истратившие в бою весь свой боезапас, тараня вражеские бомбардировщики или, будучи подбитыми и понимая, что до своего аэродрома не дотянуть и попадут в плен со всеми вытекающими последствиями, падая на железнодорожные эшелоны или врезаясь во вражеские корабли. Другое дело, что возможности у него для этого не оказалось, а вот у Эхинацеи, что находилась с ним в плотной ментальной связи и была выжата боем не так сильно, такая возможность имелась…

Гибель Эхинацеи, пожертвовавшей своей жизнью, телепортировавшись на преследовавший их линкор и как-то умудрившись пустить реактор корабля вразнос, так что он взорвался, Роева подкосила чисто эмоционально.

«Не была ли моя мысль, усиленная ментальной мощью живого корабля, воспринята ею как приказ?» – подумал он.

Была ли это любовь, Роев понятия не имел. Тем более тут все было несколько сложновато, учитывая непростую историю их знакомства и взаимоотношений. По крайней мере, с ней, несмотря на все неприятные инциденты в прошлом, ему было комфортно, насколько это вообще возможно для двух псионов, что с легкостью могут чувствовать друг друга и при желании даже читать «поверхностные» мысли.

Но как бы ни было ему погано, все же Владислав, будучи профессиональным космонавтом, достаточно быстро взял себя в руки. То, что случилось, мягко говоря неприятно, обидно и больно от потери, но уныние в его положении сейчас смерти подобно, тем более что с «Золотой рыбкой» не все ладно, того и гляди загнется. Полученные в бою повреждения негативно сказывались на жизнедеятельности организма живого корабля, и его следовало подлечить, если это возможно. Как минимум следовало хотя бы убрать осколки от снарядов, что своими острыми краями мешают процессу регенерации, и постараться подстегнуть этот процесс…

Понятно, что для надежности в живой корабль при его проектировании, как и в его чисто технологические аналоги, были заложены резервные системы, в данном случае жизнеобеспечения. То бишь «Золотая рыбка» имела двойной комплект жизненно важных органов, а в некоторых случаях даже тройной, как, например, в случае с печенью, так что потеря одного из них не фатальна. При этом в случае необходимости все продублированные органы могут начать работать в единой схеме. Разве что мозг и сердце остались в единичном экземпляре, и то сердечная мышца по плану, когда корабль подрастет, должна была быть в будущем продублирована. К счастью, ни мозг, ни сердце не задеты. Но ведь могло случиться так, что повреждены не только основные органы, но и дублирующие, все-таки корабль получил довольно много пробоин-ран.

Владислав попытался ментально подключиться к мозгу «Золотой рыбки», чтобы оценить степень полученных повреждений, но это оказалось не так-то просто. Корабль испытывал болезненные ощущения (хотя их изначально занизили, чтобы повреждения не сильно мешали пилотам, но и совсем отказаться от чувства боли было нельзя, чтобы оперативно оценивать состояние организма), и это мешало установке контакта, особенно учитывая тот факт, что пилот по-прежнему оставался ментально истощенным. А если проявить грубость, излишнюю настойчивость, то могла возникнуть опасность, что корабль воспримет ее как угрозу и отреагирует соответствующим образом. Учитывая ментальный потенциал «Золотой рыбки», это могло стать для пилота фатальным – выжжет мозги на раз.

Но потихоньку-помаленьку Владиславу все же удалось подключиться к кораблю, и он тут же поморщился от нахлынувших на него болезненных ощущений. Пилот чувствовал свой корабль, как самого себя, и сейчас Роеву приходилось несладко. Он ощущал на «своем теле» многочисленные ожоги от плазменных зарядов, рваные раны от внешних взрывов пушечных снарядов и внутренние повреждения от кумулятивных струй.

Последние выжгли три почки, печень и желчный пузырь. Последняя травма доставляла «Золотой рыбке» самые большие мучения, поскольку эта желчь, по сути, являлась крайне едкой кислотой, предназначенной для растворения металлов. И вот эта желчь проедала поврежденную плоть корабля.

– Паршиво…

Роев, скрежеща зубами, едва удерживал ментальный контакт. Противоболевые настройки по какой-то причине стали спадать, и вся гамма ощущений навалилась на него со всей полнотой.

Требовалась срочная ампутация поврежденных органов, в первую очередь, конечно же, желчного пузыря. Но стоило только Владиславу попытаться локализовать поврежденный район и извлечь его телепортацией, как ментальная связь окончательно разорвалась и пилот оказался отрезан от псионического потенциала корабля, а личных сил на такое удаленное воздействие у него сейчас не хватало. Да и раньше вряд ли бы получилось.

– Что ж, придется действовать на месте и более примитивно…

Владислав стал выбираться из кокона ложемента, что оказалось не так-то просто сделать. Мышцы ложемента вдруг сковало судорогой, да так, что казалось – еще немного и его раздавит.

«Успокойся…» – попытался ментально воздействовать на мозг корабля Владислав, но получалось плохо.

Но вот судорога пошла на спад, мышцы расслабились, и Роев выскользнул из кокона. Прихватив вибронож, Владислав полез по узкому проходу «Золотой рыбки» к месту самого опасного ранения.

Ощущение было сродни тому, словно ползешь по чьей-то кишке, таким проход был узким и эластичным, да и выглядел на данный момент именно как кишка. Это в будущем, когда корабль вырастет до размеров хотя бы фрегата, данный проход станет широким, так что в нем разойдутся сразу несколько человек, а сейчас… вот так.

Протиснувшись до места пробоины-раны (внешняя часть раны уже покрылась коростой, по сути, выступившая кровь просто застыла на космическом холоде, создав пробку), Владислав начал хирургическую операцию, вонзив нож глубоко в плоть и начав им вырезать поврежденный участок. Корабль конвульсивно задергался, но, к счастью, подвижность его была сильно ограничена ребрами, разросшимися в ширину так, что практически они превратились во внутренний панцирь (второй слой защиты помимо внешней брони из чешуи), и Роеву это не сильно мешало. Хотя густая кровь из раны полилась словно кисель, но оно было к лучшему. Кровь, смешиваясь с желчью, нейтрализовала ее токсическую составляющую, а то иначе от комбинезона Владислава очень скоро не осталось бы даже ошметок, все бы очень быстро растворилось.

Вообще с подобными ранами должны были разбираться специальные рачки-хирурги. Собственно, они в меру своих сил выполняли свои обязанности, поедая запеченное кумулятивной струей до золы мясо, чтобы облегчить заживление, но вот с желчью на данный момент они справиться не могли, их растворяло. В будущем, когда они подрастут и их хитиновая броня станет лучше выдерживать кислотное воздействие, они смогут в полной мере осуществлять возложенную на них функцию, ну а пока пилоту приходилось устранять проблему самостоятельно.

Первым делом Владислав обрезал соединения пузыря с телом корабля и, сосредоточившись, телепортировал его за борт.

– Уф-ф… – выдохнул он.

Потом стал резать дальше и так кусок за куском выбрасывал наружу пораженную желчью плоть корабля, пока, наконец, не вырезал все необходимое, после чего начал выбрасывать желеобразные комки быстро свертывающейся крови, смешавшейся с вытекшей желчью. Благо кровотечение останавливалось достаточно быстро.

Это хирургическое вмешательство сильно вымотало Владислава как физически, так и псионически, но он через силу пополз дальше, следовало вырезать и выбросить развороченные почки и печень, но тут было куда проще. Правда ради этого пришлось практически полностью влезть в брюхо «Золотой рыбки» и перемещаться меж кишок и прочей требухи…

К счастью, почки и печень можно было в космос не выбрасывать, а направить их в пищеварительный тракт живого корабля, что было куда как легче, благо вот он желудок, что называется, под рукой… При желании его вообще можно было разрезать и запихнуть поврежденные органы физически. Но силы еще имелись, и до такого варварства не дошло.

Потом пришла очередь осколков. С ними получилось легче всего – их можно было вытаскивать из плоти телепортацией. Они, кстати, тоже пошли в пищеварительный тракт корабля.

## 2

Вернулся в каюту Владислав весь в кровище и тут же залез в крохотную душевую кабинку, где его буквально снесло с ног струей воды.

– А, блин! Рыбка!!!

Роев от усталости потерял концентрацию, из-за чего ментальная связь оказалась не очень качественной, ну и как результат команда получилась нечеткой. Кроме того, живой корабль сам еще не отошел от болевых ощущений и тоже воспринимал команды некорректно, действуя рефлекторно, вот и получилось, что вместо обычного душа в него ударила упругая струя, как из пожарного шланга.

«Ведь хотели же сделать отдельного симбионта-поливальщика, да времени не было…» – подумал Владислав. Ему пришлось изрядно постараться, чтобы получить желаемое. Наконец его окатил относительно нормальный поток воды, что окончательно смыл с комбинезона кровь и все прочее, чем он успел обляпаться, кроме того, пришлось изрядно пошоркаться мочалкой. После чего помылся сам, так как в комбинезоне вспотел не на шутку.

«Это еще хорошо, что рыба хладнокровное существо, а то иначе сварился бы вкрутую, пока ползал в кишках», – подумал он.

Комбинезон, кстати, как выяснилось, все-таки пострадал от желчной кислоты, но это проблемой не было, так как обновки хватало с запасом.

Владислав, облачившись в новый комбез, вернулся в кабину, чтобы снова попытаться полноценно подключиться к мозгу корабля, что можно было хорошо сделать в ложементе, в любом другом месте связь получалась не столь всеобъемлющей. И с подключением на этот раз особых проблем не возникло. Боль наконец-то если не ушла полностью, то стала не столь доставучей, осталось только тупое саднящее чувство в районах повреждений, на что практически можно было не обращать внимание.

Роев стабилизировал положение «Золотой рыбки», а то с момента взрыва линкора, после того как долбануло ударной волной, живой корабль летел, беспорядочно вращаясь. Благо, что кувыркание было не сильно быстрым и особых неудобств не доставляло, но все же хорошего мало, особенно когда смотришь глазами корабля и звезды вокруг быстро вращаются, провоцируя головокружение.

Вдруг «Золотая рыбка» задергалась, словно в судорогах. Собственно, так оно и было. Сердце живого корабля пропустило удар, а потом начало бить в аритмии, то стуча в бешеном ритме, то вовсе останавливаясь.

– Что за черт?! – удивился Владислав, испугавшись, так как не мог понять, из-за чего, собственно, все это происходит, ведь ничего такому эффекту не предшествовало.

Его вновь выбросило из ментальной связи, и все попытки подключиться к мозгу корабля оканчивались неудачей. Да и опасно это было для него, откровенно говоря.

Владиславу не оставалось ничего другого, как только ждать и надеяться, что вскоре все закончится, причем благополучно, но как псион с достаточно неплохо развитой интуицией он чувствовал, что хорошего ждать не стоит. Вот-вот случится очень большая гадость.

«Рой…» – неожиданно, где-то на грани ментального восприятия, прошелестело в его голове, он аж вздрогнул.

– Что за… Эхи?! – Роев замер, ошарашенный. Нет, он знал, что сильные псионы могут какое-то время выживать даже без тела в виде чистого сознания или души, тут в плане терминологии кому что ближе, но для этого вообще-то нужно долго и упорно, при этом очень осторожно тренироваться, дабы однажды, покинув свое тело, не остаться неприкаянным. Но именно эту область псионической техники они никак не затрагивали, потому как было откровенно не до нее, слишком много имелось других более актуальных задач. Для освоения выхода души из тела требуется более спокойная обстановка.

Но, видимо, на чистой силе и своеобразных пси-инстинктах Эхинацея смогла удержать свое сознание в данном плане бытия, а не раствориться в космических энергопотоках. А если учесть еще тот взрыв реактора, разломивший вражеский линкор пополам, то вообще удивительно, как она смогла уцелеть в таком чудовищном по своей мощи энергетическом всплеске.

– Эхи, это ты?!

«Да…»

Корабль снова сильно содрогнулся, словно в него врезался разрывной снаряд, а сердце его, как-то особенно надсадно бухнув, вовсе перестало стучать.

– Проклятье!

Владислав вновь попытался подключиться к мозгу «Золотой рыбки», чтобы спровоцировать запуск сердца, но ничего не выходило, активность мозга быстро падала.

– Эхи!

«Помоги…» – еще глуше и с болью прозвучал голос Эхинацеи.

– Как?!

Ответа не последовало.

– Эхи! Как?! Что мне делать?!

Роев заметался, как разъяренный лев в маленькой клетке, не зная, как помочь Эхинацее. А тут еще корабль решил плавники откинуть. Еще немного и окончательно сдохнет, тогда вообще трындец наступит, ни движения, ни воздуха. А Рой хоть тоже сильный псион и в теории может существовать в безвоздушном пространстве и даже в еще более неблагоприятных условиях, но вот как-то не готов он был к такому экстриму.

«Может быть, это Эхинацея попыталась вселиться в тело корабля. Благо у него огромный псионический потенциал, а значит, он мог принять и вместить в себя ее сознание?!» – подумал Владислав.

– Бейся, черт тебя дери! – Роев проник к сердечной мышце и воздействовал на нее псионической техникой, именуемой «толчок», активируя ее раз за разом.

– Ну! Раз, два, три! Раз, два, три!! Раз, два, три!!!

Роев воздействовал на сердце корабля, но ничего не помогало. В лучшем случае оно делало несколько ударов, после чего вновь останавливалось.

«Проклятье! – взвыл Владислав, почувствовав, что полностью выдохся в псионическом плане, сил не хватит даже чтобы монетку телекинезом поднять. – И ведь не додумались подвести к сердцу электроды от электрических бактерий, сейчас бы дифибриляцию устроил…»

В отчаянии Роев разрезал виброножом костный «мешок», в котором находился кровеносный насос, и, ухватившись руками за край разреза, специально сделал так, чтобы было удобно держаться, затем уперся в сердечную мышцу ногами и принялся на нее ритмично давить, совершая таким образом своеобразный открытый массаж сердца.

– Раз, два, три…

Владислав давил и давил на здоровенное сердце, пока имелись физические силы, прокачивая густую кровь по телу всего корабля, не давая ей застояться и начать сворачиваться. В конце концов, он довольно быстро обессилел и просто рухнул.

Тух-дум… Тух-дум… Тух-дум… – медленно сократилась несколько раз сердечная мышца, словно раздумывая, биться ей дальше или замереть.

– Ну…

Владислав боялся поверить в лучшее и вспугнуть удачу.

– Давай…

Тух-дум… Тух-дум, тух-дум, тух-дум…

Словно поиграв на нервах Владислава, сердце «Золотой рыбки» активно заработало, наращивая ритм и разгоняя застоявшуюся кровь.

«Эхи?! Ты еще здесь?!» – вопросил Роев в ментальном плане.

«Да…» – прозвучал ответ.

«Ты вселилась в корабль?»

«Да…»

«Хорошо держишься?»

«Да… и с каждой секундой все лучше…»

«Отлично… Как ты себя чувствуешь?» – продолжал Владислав диалог.

«Хм-м… трудно вот так сказать… Могло быть и лучше… но в целом нормально… Особенно по сравнению с тем, что меня ожидало в ином случае… Непривычно… но где-то даже хорошо…»

«Я рад, что ты выжила».

«А уж как я рада!» – засмеялась Эхинацея.

## 3

Владислав почувствовал, что корабль, заложив вираж, развернулся и куда-то быстро, набирая скорость, полетел.

«Куда это мы двинулись?» – удивился он.

– Корабль сильно истощен, и ему нужно хоть немного подкрепиться легкоусвояемой пищей, сиречь органикой, – объяснила Эхинацея, перейдя в диалоговый режим.

– Летишь к планете? – поинтересовался Роев.

– Хорошо бы там откормиться, тем более что мир, судя по спектральному анализу, имеет много воды, а не пустыня какая-то, следовательно, там полно всякой живности, это было бы проще всего, но нет, боюсь, у нас не так много времени на полноценный отдых, – ответила она.

– Боишься погони?

– Да.

– Если бы они могли, то давно уже появились бы здесь…

– Я не о крейсерах и фрегатах, что состояли в одном тактическом звене с линкором.

– Считаешь, что они знают… точнее изначально знали о Звездных Вратах, а не за артефактом из бункера прибыли?

– Уверена. Будем исходить из худшего. После всех тех потерь, что понес мой бывший клан, он стал слишком уязвим, конкуренты обязательно воспользуются ослаблением противника, чтобы окончательно его раздавить, и думаю, отец продал информацию о Звездных Вратах, чтобы получить ресурсы для наращивания боевой мощи. Причем, судя по кораблям, охотившимся за нами, продал данные кому-то из центральных миров. А им провести исследования такой сложности раз плюнуть, для этого у них есть все необходимые возможности. Так что очень скоро сюда могут заявиться по наши души, чтобы мы не проболтались о транспортной сети древних. Одному из крейсеров или фрегатов надо лишь добраться до фронтира, попав в зону покрытия связью, и отправить сообщение, а оттуда уже прямиком лететь сюда через Звездные Врата… Я вообще хотела бы сразу убраться отсюда куда подальше, но там, куда мы полетим, тоже нужны силы, причем чем больше, тем лучше, потому как придется быстро летать и пользоваться пси-способностями. Так что планета может стать для нас ловушкой, где мы не сможем спрятаться и быстро уйти. Слишком много времени потребуется для откармливания «Золотой рыбки» в естественных условиях… В этот раз нам невероятно повезло, и рассчитывать на везение еще раз будет глупо.

– Это да, не подвернись нам ураган, нас сбили бы на взлете… Тогда где ты собралась добывать пищу в открытом космосе?

– О! Ее тут полно летает в замороженном виде! – вновь засмеялась Эхинацея. – Хватит, чтобы набить пузо до отказа и еще останется!

Роев даже начал беспокоиться за ее психическое состояние. Оно и понятно, сначала смерть, а потом возрождение в теле корабля, тут у кого хочешь могут шарики за ролики заехать.

– Не беспокойся, со мной все нормально, просто легкая эйфория от того, что я не растворилась в потоках космической энергии, – сказала Эхинацея, почувствовавшая тревожные мысли Владислава.

– Я так и подумал.

– Но ты знаешь… именно там настоящая свобода без телесного ограничения… – добавила она мечтательно-задумчиво.

Роева накрыло – это Эхинацея попыталась передать ему те чувства, что она испытала, пока находилась в состоянии чистой энергии.

Ощущения действительно были потрясающие, словами не передаваемы: если очень приблизительно, то это словно чувство свободного полета да еще под кайфом.

Вот только ощущения портила быстро нарастающая боль от растворения души в потоках энергии, которые были сродни электрическому разряду пополам с нападением стаи пираний, что откусывали от энергосущности кусочек за кусочком. Вместо «подзарядки» энергией души эта энергия наоборот истекала, впитывалась в поток, так что еще немного – и Эхинацея исчезла бы. Таким образом, тело выступает защитной оболочкой и своеобразным преобразователем-трансформатором, что позволяет получать энергию извне, пусть и в очень малых дозах.

– Надо только научиться удерживать свою сущность, – сказала она, завершив сеанс.

Роев, наверное, с минуту приходил в себя, после чего сказал:

– Это прямо наркотик какой-то…

– Ага… вот только пока не узнаем, как убрать негативные последствия, пробовать его снова не буду, так что можешь не опасаться моих необдуманных поступков.

– Будем тренироваться, как только найдем подходящее тихое место.

– Именно.

– Ладно, вернемся к нашей теперешней ситуации… Под пищей, я так понимаю, ты имеешь в виду, хм-м… экипаж линкора?

– Да.

– Там вообще что-то могло уцелеть после взрыва реактора?

– Ты удивишься, но даже визуально корабль не так уж сильно пострадал от взрыва. Какое-нибудь пятое-шестое поколение разорвало бы на мелкие кусочки, как петарду с конфетти, а это десятка – ее так просто не уничтожить. Да, линкор разломило пополам, но носовая и кормовая части пострадали не очень серьезно. Не удивлюсь, если обнаружится, что там даже выжившие есть. Собственно, подключайся ко мне, и сам все увидишь.

Роев так и сделал. Подключение прошло без проблем, но в этом надо благодарить Эхинацею, что пошла навстречу.

Органами зрения «Золотой рыбки» Владислав увидел разлетающиеся в разные стороны беспорядочно вращающиеся две части линкора, каждая из которых была минимум по три километра в длину. Врыв реактора разрушил только центральную часть корабля, испарив и разнеся на клочки около четырех километров его корпуса.

– Как тебе вообще удалось пустить реактор вразнос? – удивился он. – Все-таки надо думать, что техника десятого поколения крайне надежная штука.

– Честно говоря, сама не понимаю, – после короткой паузы отозвалась Эхинацея. – Я в тот момент плохо соображала… Можно сказать всю свою суть вложила в псионическое воздействие на реакторные стержни, как-то их дестабилизировав… Не помню.

– Да уж… – протянул Роев.

Эхинацея направила корабль к носовой части, пояснив:

– Кормовая часть нам не нужна. Там в основном малообитаемые двигательные отсеки и топливные танки, что наверняка разрушились, думаю, и топливо залило все, что только можно было, растворив в себе всю органику.

– Это понятно, все-таки у меня есть знания инженера и я представляю, что там к чему, – согласился Владислав. – Тела экипажа могли сохраниться лишь в носу. Вот только как будем до них добираться? Все-таки остановить вращение такой массы будет непросто, тем более что не факт, что пси-сил «Золотой рыбки» на это хватило бы, даже будь корабль на пике своих возможностей.

– А мы и не будем тратить энергию на стабилизацию, разве что совсем чуть-чуть. А то вдруг там еще кто-то живой остался? Так я не собираюсь создавать для них комфортные условия гравитационного обитания. А то в благодарность еще какую-нибудь пакость сделают…

– А ведь системы обороны корабля, если его носовая часть не так уж сильно пострадала, могут еще действовать, – предположил Роев, припомнив кое-какие моменты из баз данных.

Смерть экипажа отнюдь не означает, что корабль превратился в безопасные куски металла. Включались протоколы безопасности, и подойти к ним могли лишь те, у кого имелись соответствующие коды доступа. Так что стоит только чужаку войти в зону поражения, как автоматические системы могут открыть огонь на поражение без предупреждения.

– Наверняка так оно и есть, – согласилась Эхинацея. – Потому придется постараться не словить подарок…

Владислав на это ничего не сказал, решив, что Эхинацее лучше знать, все-таки она оперирует потенциалом живого корабля, а значит, то же предвидение и интуиция у нее сейчас на порядок сильнее.

Он, кстати, заметил, что почти не получает пси-отклика от корабля, то есть Эхинацея сейчас оперирует всеми силами «Золотой рыбки», а пилот превратился лишь в пассажира. Впрочем, он не стал заострять на этом внимание.

Размеры даже трети корабля впечатляли, скорее даже подавляли. Роев, по сути, впервые видел космический объект такого масштаба в непосредственной близости. Огромная гора из стали с развороченным основанием, из которого время от времени продолжало что-то то и дело вылетать из-за действия инерционных сил.

«Золотая рыбка» чуть сместилась, и выстрелившие, точно язык хамелеона, ротовые щупальца поймали какой-то пролетавший мимо объект.

– А вот и первый кусочек мяска. Ам!

Владислава все же чуть передернуло, когда он понял, что только что проглотил корабль, а точнее Эхинацея. Стало как-то тревожно за нее, ведь по сути она и корабль сейчас единое целое… В каком-то смысле это каннибализм получается.

– Не беспокойся за меня, – со смехом сказала она, уловив тревожные мысли Роева.

– Постараюсь…

– А сейчас нам придется покрутиться… Жаль, телепортацию не активировать, сразу бы попали куда надо, без всех этих танцев…

Владислав тоже почувствовал приближение опасности.

Наконец дали о себе знать оборонительные системы носовой части линкора. В бешеном темпе заработали зенитные орудия, посылавшие «кривые» – из-за сложного вращения корпуса – трассы снарядов. Увернуться от них было довольно просто, это смог бы сделать даже обычный пилот на простом истребителе, не обладающий ни развитой интуицией, ни тем более предвидением, по крайней мере – на дальних и даже средних дистанциях.

Эхинацея, закладывая виражи высшего пилотажа, с видимой легкостью уходя с линии огня десятков артавтоматов. Ее, может, и зажали бы в коробочку, но проклятое вращение приводило к тому, что зенитки вынуждены были прекращать огонь, теряя цель. Конечно, в дело включались новые установки, но Эхинацея продолжала ловко лавировать, постепенно сокращая дистанцию.

Большую опасность представляли ракеты, ведь они имели систему самонаведения. Но даже имеющихся куцых пси-ресурсов «Золотой рыбки» было более чем достаточно, чтобы сталкивать их между собой. Правда, радиус действия телекинеза сейчас оставлял желать лучшего, а потому тело живого корабля осыпал дождь осколков (силовое поле не задействовали, слишком уж энергозатратно), но чешуйчатая броня их уверенно держала.

Эхинацея летела не абы куда, а метила в развороченную часть корпуса линкора, и в какой-то момент она оказалась в «мертвой зоне» для оборонительных систем.

Из нутра носовой части линкора торчали какие-то ошметки энерговодов, труб, балок и всего прочего, что и опознать-то сразу не представлялось возможным. Эхинацея, осторожно маневрируя, завела «Золотую рыбку» внутрь и затаилась в каком-то довольно чистом от хлама просторном отсеке. Роев подумал, что тот раньше служил каким-то складом, но после разрушения весь груз выдуло в космос взрывной разгерметизацией.

Владислава удивляло, почему маневровые двигатели не стабилизируют положение носовой части корабля. По его мнению, вряд ли повреждения получились столь фатальные, что вышла из строя система ориентации, учитывая, что системы обороны вполне себе в рабочем состоянии.

«Или вращение специально так задумано, чтобы затруднить возможный абордаж уцелевшей части корабля противником? – подумал он. – Только это ни фига не помогло».

## 4

– Что теперь? – поинтересовался он, после того как корабль закрепился, что оказалось не очень просто, ведь инерция стремилась выбросить его из нутра линкора. Пришлось хвататься ротовыми щупальцами за какие-то конструкции непонятного назначения, плюс использовать одну из пси-техник, а именно изменение гравитации, чтобы надежно «прилипнуть» к одной из стенок. Благо сил на это тратилось не очень много, чтобы только-только компенсировать «выбрасывающую» силу инерции.

«Не подумали мы на тему лап-захватов», – опечалился на промашку, в том числе свою, Роев.

– Хм-м… извини, Рой, но, похоже, тебе придется идти на абордаж.

– Кхе-кхе! – мягко говоря, удивился Владислав. – Зачем?

– Я сначала думала вытягивать тела телепортацией, рассчитывая в основном на те, что недалеко от борта находятся, так как их можно почувствовать и до них реально дотянуться, но из-за работающей системы обороны это стало невозможно, а воевать мы пока не можем, нужно больше сил.

– Понятно. Но как-то сомнительно, что мне удастся отключить внешнюю систему обороны. Это надо узнать, где запрятан искин, и как-то добраться до него, что будет, мягко говоря, непросто. Меня хватит на одну самотелепортацию, и то, может получиться, как в прошлый раз или еще хуже того…

При этих словах Владислава слегка передернуло. Воспоминания о не совсем удачной телепортации, когда они проникли на вражеский шаттл, стоявший у входа в бункер древних, были еще свежи и ярки. А кому приятно будет появиться внутри электронных потрохов приборной панели и системы управления? Хорошо еще, что возникающее телепортационное поле как бы раздвигает объекты в сторону, но ведь может и совсем не повезти, когда тело буквально сольется в единое целое с помехой…

– Кроме того, если системы обороны работают, то и внутренние системы также действуют, а значит, все двери наглухо задраены, так что я тупо окажусь в ловушке, – продолжил он. – И даже если как-то доберусь, накачавшись допингом по самые брови для самотелепортаций, то искин наверняка охраняется армией боевых дроидов, и на их уничтожение у меня уже реально не хватит сил.

– Тебе не придется самотелепортироваться, по крайней мере много раз, я сама тебя телепортирую прямо к центру конструкции.

– Откуда ты знаешь, что искин там? – удивился Владислав.

– А я и не знаю, зато, думаю, об этом прекрасно осведомлены члены экипажа.

– Дорогая, я не некромант, чтобы поднимать мертвых, и допрашивать их души не умею…

– Извини, забыла сказать, что провела углубленное сканирование… Так вот, там, в районе центра, есть живые, немного, точно не знаю сколько, далековато для скана, много препятствий, но едва ли больше сотни. Вот прямо к ним я тебя и хочу телепортировать. А уж ты, я думаю, даже в таком состоянии сможешь с ними справиться, хорошенько долбанув ментальным воздействием им по мозгам.

– Тогда другое дело. Что особенно хорошо, будет кому трупы таскать. Сами, конечно, не смогут, при таких вращениях, но если среди них есть хотя бы один погонщик дроидов…

Владислав к данному моменту чувствовал себя не то чтобы пришедшим в полную норму, интенсивные боевые действия с широким применением пси-техник по-прежнему были ему противопоказаны, но вот на вылазку, вроде той, что запланировали, сил скопилось вполне достаточно. А если принять еще немного допинга, то и вовсе станет хорошо.

Взяв немного времени на подготовку для проникновения во вражеский стан, Владислав скомандовал:

– Телепортируй.

– Будь осторожен… – предупредила соратница.

– Конечно. Главное не промахнись и не засунь меня в какую-нибудь микроволновку… особенно в момент ее работы.

– Постараюсь, – усмехнулась Эхинацея.

Роев на короткий миг почувствовал пространственную дезориентацию, мгновение – и вот он уже не внутри живого корабля, а в каком-то помещении носовой части линкора.

– Всем привет, – хмыкнул Владислав опешившим от появления таким экстравагантным способом чужака людям, тем более что появился он на столе, раскидав при этом подносы с тарелками и стаканами.

Помещение оказалось большой столовой, и тут действительно скопилось около ста человек… Что неприятнее всего, почти все они оказались вооружены и облачены в тяжелые бронескафы.

«Видимо, абордажники. Как все закрутилось, только они и смогли добраться до безопасного места за счет искусственных мышц доспехов, прихватив кого-нибудь по пути», – подумал Роев.

Мух открытыми ртами бойцы ловили недолго, но Владислав был все же быстрее и взял под контроль сразу троих бойцов, что находились ближе всего. Они встали из-за столов и закрыли мощными телами своего кукловода, после чего начали длинными очередями выбивать своих товарищей, что сидели ближе всего и были наиболее опасны.

Завязалась ожесточенная перестрелка.

Марионеток положили в считанные мгновения из нескольких десятков стволов, буквально изрешетив их… Не помогли им ни индивидуальные энергощиты, ни крепкая броня, но прежде чем они погибли, Владислав взял под контроль очередных жертв, натравливая их на своих товарищей.

Командир подразделения абордажников среагировал достаточно быстро, и пока большая часть подчиненных валила новых марионеток псиона, он своим ближайшим подручным приказал сосредоточить огонь на основном противнике. Но это оказалось не так-то просто сделать. Стволы винтовок пусть немного, но вдруг задирало в сторону или вверх, и очереди шли мимо цели, к тому же очередные марионетки Роева стали бить именно в командира и в ближайших к нему бойцов, и тем волей-неволей пришлось оставить главную цель в покое и отбиваться от марионеток, уходя с линии огня.

Перестрелка длилась едва ли больше тридцати секунд, и все бойцы, облаченные в тяжелую броню, оказались перебиты. Естественно, не обошлось без левых жертв, попавших под перекрестный огонь. Но их оказалось, на удивление, немного, никто не тупил, и все успели попадать на пол с первыми выстрелами.

Среди выживших абордажников оказался только сам командир и один его раненый подчиненный. Они стояли, чуть поводя стволами своего оружия из стороны в сторону.

Владислав встал за спинами своих марионеток и произнес:

– Всем встать и бросить оружие, у кого оно есть. Если не будете глупить, то у вас есть все шансы выжить и даже дождаться помощи от своих. Вы как таковые мне не нужны.

– Тогда что вам нужно? – спросил один из вставших, судя по знакам различия на легком скафе, флотский офицер в лейтенантском звании.

– По возможности стабилизировать этот кусок металла в пространстве и отключить оборонительную систему. Думаю, вы мне в этом сможете помочь. Не так ли?

– Я не…

– Лейтенант, скажу сразу: я псион, сильный, но не шибко умелый. Просто я сейчас залезу вам в мозги и сам все сделаю через вашу нейросеть, но вот гарантировать, что ваши мозги окажутся не поврежденными, я не могу, так как сильно устал. Да и желания особо миндальничать с вами у меня нет, а потому буду действовать грубо, не особо о вас заботясь. Это понятно?

– Д-да…

– Будете играть в героя?

– Н-нет…

– Замечательно. Начинайте.

Лейтенант расфокусировал взгляд, и Владислав почувствовал, как завибрировал пол от работы маневровых двигателей. Мало-помалу громада носовой части линкора стала снижать скорость вращения, перестав кувыркаться по сложной схеме.

– Все…

– Благодарю. Оборонная система выключена?

Офицер снова ушел в себя, после чего кивнул:

– Да…

Владислав все же максимально осторожно влез в мозг лейтенанта и, удостоверившись, что тот не соврал, вырубил его, что вызвало ропот среди оставшихся пленников.

– Не беспокойтесь, просто я временно лишил его сознания. А то ведь как выключил, так и вновь включить мог в самый неожиданный момент. Мне это надо? То-то же… Теперь мне нужен погонщик дроидов. Есть тут среди вас такие, или мне каждому в башку залезать, рискуя вам свернуть мозг?

– Я ботовод… – признался один из присутствующих в звании сержанта, подняв руку.

– Отлично. Тебе сегодня придется изрядно потрудиться, парень.

– Я девушка…

– Хм-м… Впрочем, от работы это тебя все равно не избавит. Зови своих механических питомцев и не вздумай шалить, стоит мне лишь заподозрить тебя в плохих намерениях в отношении меня, и я тебе мозги быстро вывихну, и не посмотрю на то, что ты девушка. Ясно?

– Да… Что мне нужно делать?

– Ничего сложного. Требуется стащить все трупы к ближайшей шлюзовой камере и начать их выбрасывать в космос.

– З-зачем?

– Много будешь знать – быстро состаришься. За работу!

## 5

Первым делом к шлюзу оттащили всех погибших в столовой абордажников, сложили их возле шлюза, к которому подлетела «Золотая рыбка» и встала напротив, после чего шлюз открыли, и все тела вылетали наружу прямо в пасть живого корабля. И конвейер кормежки заработал. Тел оказалось много, под три сотни, но чтобы насытить корабль, этого откровенно не хватало.

«Золотая рыбка» была ненасытна. Впрочем, удивляться тут было нечему. Изрядно истощенному кораблю требовалось восполнить энергетические резервы, то есть жировой запас, что был практически выработан в ноль во время побега с планеты. Так что все тела очень быстро переваривались на питательные вещества.

Более того, в ход пошли даже картриджи для пищевых синтезаторов, благо их обнаружился целый склад. А склады на кораблях подобного типа имели размеры с футбольное поле.

– Да куда ж в тебя столько влезает?! – поражался Владислав, наблюдая за тем, как «Золотая рыбка» поглощает контейнер за контейнером. – Ты не растолстеешь, дорогая? Мне жирные девушки не нравятся. Я люблю стройных…

В ответ от Эхинацеи слышался только смех.

– Знаю я, каких ты любишь! Стройных, но при этом грудастых и попастых!

– Но без фанатизма, что называется органично пропорциональных…

На что Эхинацея только фыркнула.

– Ну, может быть, чуть более грудастых… – признался Владислав. – А если серьезно? Корабль за сутки сожрал, наверное, больше собственного веса. Причем сильно больше… Или ты активировала рост корабля?

– Нет. Расти кораблю лучше в более спокойной обстановке, с толком и расстановкой. Но я подстегнула регенерацию и действительно запасаю жировой слой, ибо обильно кормиться нам действительно еще не скоро получится.

– Это да… – согласился Роев.

Двое суток корабль занимался обжираловкой, поедая все что только можно было, а это не только трупы и картриджи для пищевых синтезаторов, но и кое-какие запасы металлов, то бишь броню, для формирования собственной защиты, ну и для производства боеприпасов.

Когда Роев наконец снова увидел «Золотую рыбку», выйдя из шлюзовой камеры в открытый космос, когда процесс кормления завершился и настала пора «делать ноги», то, фигурально выражаясь, просто ее не узнал. Еще немного – и живой корабль превратился бы в натуральный шар, так его раздуло от жира. Чешуя едва прикрывала плоть, а местами ее длины действительно не хватало.

– М-да… – усмехнулся он, пролезая в шлюзовую камеру, что находилась на месте жабр.

От телепортации сразу внутрь жилого отсека он отказался, все-таки это было не сильно приятно, чтобы лишний раз испытывать на себе.

– И как только вас не разорвало?!

– Еще немного и могло, – в тон ответила Эхинацея и добавила: – Кстати, надо было ту девку с собой забрать…

– Хм-м… Спасибо, конечно, дорогая, за заботу о моем мужском здоровье, но должен сказать, что она несколько не в моем вкусе. Да и как-то заниматься с ней этим самым в твоем присутствии… – продолжил дурачиться Владислав. – К тому же времени не так уж и много прошло, чтобы мне кидаться на женщин, да еще таких плоскодонок…

– Да не для тебя, негодник!

– Вселишься в нее на время этого самого? Тогда, наверное, можно попробовать… это за измену считаться не будет. Но если так, то может, тогда медичку прихватим, она более симпатичная, ну и пятый размер все-таки, есть за что подержаться, не то что эта минус единичка…

– Даже не мечтай, самец собаки! Она только для меня!

– Хм-м… вот уж не думал, после того, что мы с тобой вытворяли в бункере, что тебе нравятся девушки. Хотя… если подумать, то одно другому не мешает. Но стесняюсь спросить, как ты будешь с ней делать это самое?!

– Да не для «этого самого», извращенец ты этакий! Хотя ты подал мне одну интересную мысль… Только ляг в ложемент без скафа, и я тебе жестоко отомщу! Узнаешь, как я это могу! Так заласкаю, что сам не рад будешь!

Роев наконец добрался до жилого блока и посмотрел на активно шевелящийся ложемент.

– Ну, ложись, сейчас я тебе устрою эротический массаж.

Мышцы ложемента разошлись, как бы приглашая внутрь.

– Хм-м… даже не знаю, что и сказать… – произнес Владислав, глядя на шевеление мышц ложемента, что выглядело несколько отталкивающе. – Знаешь, дорогая, я, пожалуй, пока не готов к таким сексуальным экспериментам.

Эхинацея на это только рассмеялась.

– Так зачем она тебе нужна? Действительно хочешь попробовать переселиться в ее тело? – уже серьезно спросил Роев.

– Нет, для прямого переселения ни она, ни та, что с пятым номером, – фыркнула Эхинацея, – мне не подходят, так как их пси-составляющая мозга не развита. Либо мне придется отказаться от большей части ментальных возможностей, что, естественно, для меня неприемлемо, так как не только обрежу свои ментальные возможности, но и есть опасность необратимой деградации.

– Тогда?..

– Использую как инкубатор для выращивания своего клона, благо образцы моей ДНК имеются. Нашла пару своих волосинок… Конечно, можно развить исходный материал, провести структурную оптимизацию мозга, но чтобы достичь того уровня, что у меня был на момент гибели, придется потратить лет пять. Легче и быстрее вырастить своего клона, к тому же улучшенного… каких-то полгода ускоренного роста, и я снова стану прежней. А то чужое тело – это все-таки чужое тело.

– Понятно… – задумчиво протянул Роев.

– Ладно, не надо, чувствую, что ты…

– Не обижайся. Я не против этой идеи, даже полностью «за», просто не с ними.

– Почему?

– Ну, во-первых, я вроде как обещал им, что с ними ничего плохого не произойдет, и свои обещания я нарушать не люблю. Во-вторых, я не чувствую к ним никаких негативных чувств. В конце концов, ничего плохого конкретно они нам не сделали. В общем, не хочется чувствовать себя сволочью… Другое дело пираты-работорговцы, коих нам так и так отлавливать придется, а среди экипажа наверняка найдется несколько женщин пригодного качества, вот их и определим в инкубаторы.

– Хорошо, – легко согласилась Эхинацея. – Выберу из пираток в качестве инкубатора самую старую и страшную, чтобы даже смотреть в ее сторону тебе было противно! А то и впрямь еще полезешь на эту девку, несмотря на то, что плоскодонка. Да и для тебя на всякий случай вырастить клона не помешает. По крайней мере, лишним точно не будет.