Светлана Черемухина
Виктория Черная
ВЗГЛЯД ОРИОНА

«… по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления» (Еф. 2, 2)

«… наша брань не против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф.6,12)

ГЛАВА 1

Тучи неумолимо затягивали небеса. На город опускалась тьма, поднялся ветер и резко похолодало.

Люди обращали беспокойные взгляды в темное небо, в клубящуюся мрачную массу ненастья. Необъяснимое чувство тревоги заставляло ускорять шаг, чтобы убраться с улиц мегаполиса до наступления проливного дождя.

В окнах стремительно зажигался свет и, словно по волшебству, высокие небоскребы засверкали как новогодние елки. Яркая иллюминация пыталась разбавить мрачность, упавшую с небес с первыми холодными каплями, но уже через минуту город скрылся за плотной пеленой дождя, размытый небесными потоками до неузнаваемости, словно выпал из реальности, прекратив свое существование в пространстве и времени.

Только одно создание радовалось разыгравшейся стихии, хотя его наслаждение не имело ничего общего с человеческим чувством удовлетворения. Существо имело облик человека, и человек этот был красив, но холодной, злой красотой. Безупречность черт лица и совершенные пропорции идеального тела способны были разбить миллион девичьих сердец, но для него эти категории лежали за гранью понимания. Единственное, что имело значение для любого фэгга – это человеческая душа и ее жизненная энергия.

С крыши величественной башни бизнес-центра «ПлазаЭмБилдинг», самой высокой точки во всем Райн-сити, он рассматривал улицы далеко внизу, и копошащихся на них жителей. Весь город был перед ним, как на ладони.

Усевшись на край парапета и согнув ногу в колене, он обхватил ее руками, а другой болтал в воздухе, свесив в бездну замершего города.

Едва заметное свечение таинственной энергии вокруг его фигуры защищало от любого проявления мира, к которому относилась башня, выбранная им как постамент на сегодняшний вечер, и ни одна капля дождя не касалась его головы. В данный момент он находился в своем измерении, недосягаемый для любого, кто хотел бы достать его и свести с ним счеты.

Жалкие людишки ползали, бегали и суетились, даже не подозревая, что все это делали только ради фэгга. Они буквально созданы для утоления его голода, глупые, ни о чем не подозревающие создания.

Порывистый ветер, свирепствующий в мире демона, трепал полы длинного пиджака, играл аспидно-черными волосами, развевая длинные пряди, то взметая вверх, то бросая ему на плечи. Ледяной воздух не вызывал ни малейшего румянца на лице, белом, как фарфор. Насколько молодой человек был хорош внешне, настолько отталкивал своей аурой, обладая дурной энергетикой, губительной для любого человека.

Поднявшись на ноги, он лениво потянулся, длинное тонкое тело выгнулось с кошачьей грацией. Высокий, изящный, он был одет довольно типично для жителей этого города: узкие брюки, темная рубашка, длинный черный пиджак и кожаные ботинки на тяжелой протекторной подошве.

Чуть согнув ноги в коленях, демон мягко оттолкнулся от цементной поверхности крыши и взмыл в воздух. В мгновение ока оказался высоко в небе и понесся вперед. Огни большого города слились в яркие полосы – так стремителен был его полет.

Никто из смертных не мог бы разглядеть таинственного незнакомца – в их мире его сейчас просто не существовало. Внезапно воздух вокруг него пошел рябью, преломляя вид небоскребов, заглушая звуки городского шума и искажая реальность. Молодой человек подлетел к очередному зданию, мягко опустился на его крышу, присев на корточки, и тут же выпрямился.

Марево вокруг него стало сгущаться, заискрило яркими всполохами, переливаясь бледно-синим светом. Незнакомец сделал шаг, уверенно пересекая невидимую границу, и через миг странное явление исчезло, он был простым человеком на обычной крыше не самого высокого здания.

Никем не замеченный, незнакомец направился к двери, ведущей на технический этаж, чтобы через несколько минут, притворяясь человеком, спуститься на улицу и затеряться в толпе людей, ощетинившихся зонтами.

* * *

Порывистый ветер хлестал дождевыми плетями по хрупкому телу, но девушка, казалось, не замечала разыгравшейся вокруг нее стихии.

Мокрые волосы прилипли к лицу, зубы стучали. Ледяными пальцами она вцепилась в шершавые чугунные перила моста, невидящим взглядом всматриваясь в реку далеко внизу. Мутный поток, периодически освещаемый яркими молниями, несся вперед, миллионы дождевых капель вспарывали его трепещущую поверхность, заставляя жидкое тело корчиться под нескончаемыми ударами.

Пустота, вокруг только пустота, и эта непрекращающаяся боль. Нет ни низкого неба, коршуном падающего на плечи, ни потока внизу, нет ничего, только его закрытые глаза. Как она могла! Ну как же она могла, что она натворила… Она даже не думала, что будет так больно.

Мимо проносились машины, но плотная пелена дождя мешала водителям разглядеть одинокую фигуру, вдруг решившую перелезть через барьерное ограждение моста.

Мощный разряд молнии в очередной раз вспорол небо, осветив пространство вокруг девушки: темное небо с чернильными тучами, огни большого города, бурлящую черную реку под ногами, и ее саму – сгусток пустоты и боли.

– Давай, прыгай, ты заслужила это. Ты должна искупить свою вину, – сидящее на фонарном столбе существо не сводило пристального взгляда с несчастной.

В его глазах горела жажда, вся его сущность рвалась сейчас к ней, чтобы заставить ее решиться, подтолкнуть, насладиться прикосновением к той, кто уже через минуту перешагнет рубеж миров, навсегда исчезнув из этой жизни. Энергетические нити, которыми он опутывал ее, потрескивали от напряжения.

В предвкушении духовного пира тело его трепетало. Оно было человеческим, но неестественная гибкость могла вызвать физиологическое отвращение у того, кто заметил бы его сейчас. Разоблачение хэнту не грозило – он был невидим как для девушки, замершей на узком карнизе по ту сторону ограждения, так и для любого другого смертного. Обнаженный по пояс, он не испытывал холода и оставался недосягаем для дождя.

Дикий голод вызвал нетерпеливую дрожь в теле, и хэнт жадно облизнулся.

– Ты задушила своего новорожденного ребенка, такого беззащитного и беспомощного. Он только пришел в этот мир, а ты без жалости лишила его жизни. Как ты могла! Ну как же ты могла! Что ты натворила! Ты должна ответить за это. Давай же, прыгай!

Существо издало тихий нетерпеливый рык.

Ему надоело просто ждать, и демон спрыгнул вниз, приземлившись прямо на проезжую часть. Серебряные волосы взметнулись вверх и тут же опустились на бледное лицо. Несколько машин проехали сквозь него, но он даже не отвел взгляда от своей жертвы.

Идеальная ситуация: смерть, да еще и двойное убийство. Это же сколько энергии! Такими темпами он гораздо раньше получит возможность проявления, о, да!

Собрав поток энергии в небольшой шар, он запустил им в спину замершей в нерешительности детоубийце. Девушка почувствовала ураганный порыв ветра и разжала онемевшие пальцы.

С тихим криком полетела вниз, в мутное ничто, в пустоту своей боли, и тело хэнта выгнулось дугой, пошло синими всполохами энергии, в глазах зажегся дикий желтый огонь, и он страшно закричал. Чужая боль разрывала его сущность, чтобы уже через секунду улечься мощной силой внутри его бездонного естества, полного мрака и боли сотен таких же жертв.

* * *

Двое мужчин появились буквально из ниоткуда, и так стремительно, словно шагнули на пешеходную часть моста из пустоты, только ветер на мгновение поднял их длинные волосы, закрывавшие лица, и взметнул тяжелые полы намокших плащей.

Не тратя ни секунды, они приняли боевую стойку спина к спине. Медленно кружа на месте, внимательно осматривали пространство вокруг, пытаясь предугадать опасность и возможный маневр врага. У одного из них в руках появился меч.

– Это был хэнт, – тихо произнес черноволосый.

Дождь хлестал по лицу, прикрытому густой длинной челкой, доходившей ему до губ.

– А по-моему, фэгг, – не согласился второй.

С такой же прической, только рыжеволосый, двумя руками он держал катану клинком вверх, то сжимая, то разжимая пальцы на длинной рукояти. На безымянном пальце правой руки сверкал золотой перстень с большим изумрудом. Точно такой же имелся и у его напарника.

– Нет, Шай, все-таки это был хэнт.

– Я такой ожег получил при вызове – здесь был мощный выброс энергии, как у фэгга, – не сдавался рыжий.

– Энергетического следа почти не осталось – тварь не проявилась здесь, значит, действовала из своего измерения. Фэгг наследил бы больше, – рассуждал брюнет, внутренним зрением сканируя пространство пустынного моста.

– Ну хорошо, Нир, я соглашусь с тобой, тем более, в любом случае мы опоздали. Можешь сказать, что тут произошло?

Мужчины выпрямились, Шай опустил катану, и оба направились к ограждению моста. Длинные плащи липли к ногам, но пара не обращала внимания ни на стихию, ни на проносящиеся мимо автомобили, окатывающие их брызгами из луж.

Нир перегнулся через перила и долго вглядывался в черный поток внизу. Река бурлила и шумела. Вспышки молний освещали замершего человека, пребывающего в сильной задумчивости. На самом деле он не рассуждал, а слушал. Слушал воздух, ветер, дождь и энергию вокруг. Читал по ней о том, что произошло здесь буквально несколько минут назад.

– Это самоубийство, – наконец, произнес он. – Есть мост, и именно здесь произошел выброс энергии, но при этом не осталось следа. Наверняка, хэнт привел сюда свою жертву и заставил спрыгнуть вниз. Отсюда и такая сила, что мы отреагировали – смерть высвобождает много энергии.

Шай посмотрел на него, но ничего не сказал. Оба сейчас испытывали непередаваемую скорбь по потерянной душе, которой не смогли помочь.

– Уходим, – бросил Нир, и уже через мгновение оба растворились в темноте, как будто их здесь никогда и не было, и абсолютно ничего не указывало на разыгравшуюся здесь недавно трагедию.

Райн-сити – огромный мегаполис, что для него значит смерть одного человека, у него таких миллионы. Уйдет один, и никто не заметит, никто не пожалеет, и только орионы в молчании оплачут уход души, поклявшись себе в очередной раз не жалеть жизни для спасения подобных ей несчастных душ.

ГЛАВА 2

Дождь зарядил, по-видимому, надолго, и нечего было даже думать о том, чтобы выбраться на улицу. А так хотелось пройтись по незнакомым улицам, почувствовать жизнь, резвящуюся в скорости тысяч автомобилей, с шумом проносящихся по блестящему от дождя шоссе, попробовать ее на вкус, пульсирующую в стремительном шаге толпы, единым гигантским организмом стремительно скользящую по проспектам и площадям.

Запрокинув голову, разглядывать парящую крикливыми чайками глубину бесконечно серого неба.

Заглядывать в огромные витрины, чтобы рядом со своим изумленно-восторженным лицом ловить отражение этого необычного, прекрасного и величественного города. Может, хоть так она поверит, что теперь живет в этом мегаполисе?

Вздохнув, Рони отошла от окна. Тюль плавно опустился на место, прикрыв комнату легкой вуалью искусственных сумерек. В углах просторного помещения сгущались таинственные тени, и свет из гостиной, попадая сюда через распахнутую дверь, разлегся большим желтым котом на полу почти в самом центре, и Рони стояла в нем, рассуждая о том, что уже любит этот дождь, являющийся главным и почетным жителем Райн-сити.

В ее маленьком уютном Грейте ходили легенды о необыкновенном городе с его ранними сумерками и вечными дождями, и у Рони который день кружилась голова от сознания что вот она, здесь, в самом сердце дождя, и огромные небоскребы, расцвеченные вечерними огнями, теперь станут ее привычным видом из окна, повседневной картиной ее нового уютного мира, такого изысканного и блестящего.

Если бы Рони была похожа на свою подружку-хохотушку Мию, и завивала бы, как та, каждый день свои волосы на бигуди, у нее бы тоже появилась серьезная причина ненавидеть дождь. К слову, Мия, попади она в этот город, не продержалась бы и недели в этом царстве дождя.

Сотни раз Рони наблюдала, как подруга сердито сводила брови и недовольно морщилась, если дождь настигал их в пути, а зонтов под рукой не оказывалось.

Волосы Рони не нуждались в том, чтобы подчиняться плойкам и щипцам или, как принято говорить среди модниц, стайлерам. Они свободно вились озорными легкими кудрями, как им вздумается, создавая светлое облако вокруг лица. Косметикой Рони почти не пользовалась, и потому страха растаять под дождем и потерять свою с таким тщанием и усердием наведенную красоту никогда не испытывала.

И, тем не менее, на улицу Рони сегодня опять не выйдет. Ливень почти непроницаемой стеной закрывал обзор, лишая самого главного – удовольствия от созерцания, так что стоит подождать дня, когда небесные окна закроются, и из-за плотной завесы мрачных облаков выглянет солнце.

Дождь не прекращался три дня. Порой он затихал, и казалось, что вот-вот все закончится, но уже через секунду шум усиливался, и капли снова неистово стучали по карнизам окон, по чугунной ограде балкона, и с шумом неслись вниз.

Рони не пугала такая длительность стихии, и она вовсю наслаждалась этим буйством воды и ветра. Она могла бесконечно долго смотреть в окно, размытое ливнем, и угадывать очертания домов напротив. У нее в запасе имелось еще целых три недели до начала занятий. Уж за это время дождь должен был прекратиться, хотя бы для того, чтобы накопить достаточно влаги для следующего затяжного приступа.

И Рони терпеливо ждала, проводя время за чтением любимых книг, поглощая шоколад в немереных количествах, и занимаясь своими цветами.

Цветы для Рони были всем. Это был тот редкий случай, когда и мечта и цель жизни совпадали.

Ее мечтой было превратить свой любимый Грейт в райский парк, в зеленый оазис, и это она избрала целью своей жизни. Надо сказать, что в Грейте зелени было предостаточно, и в каждом доме на каждом уровне имелся свой персональный домашний сад, но Рони видела так много несчастливых людей, именно не несчастных, а несчастливых, что желание помочь им наполняло ее сердце жаждой деятельности.

Дело в том, что Рони знала тайну. Она сделала открытие, что растения влияют на людей, их чувства, мысли и даже сны. Именно создавая правильные композиции из растущих живых растений, она желала окружить людей миром и покоем, которые им дарили бы зелень и красочные цветы.

Это как дозировать лекарство, исходя из особенностей каждого человека. Одному нужно одно, другому подойдет совсем другое.

Долгие годы она занималась этим самостоятельно, пока не узнала, что это целая наука. Считая это собственным изобретением, она с радостью узнала, что опыту такого «лечения душевной печали» уже несколько веков. С тех пор ее заветным желанием стало научиться этому искусству профессионально.

Окончив школу с отличием, Рони имела все шансы попасть в лучший колледж страны в Райн-сити, дабы приобщиться к великим тайнам, позволяющим осчастливить человечество, начиная со своего милого городка детства.

Мия часто подтрунивала над ней, узнав, что «спасителей человечества» готовят, оказывается, прямо на факультете дизайна среды, но Рони не прекращала верить, что именно там сможет постичь все нюансы и знания о том, что и как нужно выращивать, чтобы влиять на мысли и чувства людей.

Сама она доверяла цветам бесконечно. Однажды они помогли ей увидеть истинную суть вещей и уберегли от большой ошибки. Это случилось, когда Рони училась в средних классах.

Том был на год старше ее, и его длинные светлые волосы заставляли сердечко Рони трепетать всякий раз, как только она видела его. Том был самым красивым мальчиком в школе, и о нем вздыхали многие, но Рони это не смущало. Она не могла не восхищаться той красотой, которую он собой являл. Когда он обращался к ней с какой-нибудь ничего не значащей фразой, ей казалось, что ее сердце поет. Его постоянно окутывал легкий, едва уловимый запах вербены, и под влиянием этого она однажды засушила один такой цветок, думая о Томе.

В этом мальчике все было прекрасно, и запах, и эмоции, которые он вызывал, и музыка, которая ей слышалась, и удерживать это внутри становилось все труднее. Тогда она решилась открыться ему.

В тот важный день Рони встретила его на выходе из столовой, он разговаривал с друзьями, и она тихонько кликнула его. Друзья насмешливо засвистели Тому, но он взглянул на Рони и остановился. Она протянула ему маленький засушенный цветок. Лиловые лепестки с белой сердцевиной, остроконечные листочки, тонкий стебелек. За окнами валил снег, белые хлопья почти залепили стекла, и это напоминание о лете в чуть подрагивающих руках согревало душу Рони теплом. Радость лучилась в ее глазах.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Ничего, – честно ответила девочка.

Это правда: все, что ей было нужно, она уже имела. Том стоял перед ней, смотрел в глаза, и между ними было солнечное тепло, сохраненное в маленьком садовом цветке.

– Вот, это тебе, – произнесла она срывающимся от волнения голосом. Разве может человеческое сердце вместить столько счастья?

Мальчик удивился. Он взглянул на нее недоуменно, и как-то нерешительно протянул руку к цветку. Ему казалось, что она потешается над ним, протягивая какое-то сено.

– Что это? – спросил он, крутя растение между пальцами.

Рони хотела сказать, что это ее сердце, ее любовь и обожание, но не смогла. Том вдруг ткнул им Рони в нос. Хрупкий стебель обломился, и цветок упал к ногам. Мальчик стер в порошок остаток листьев в своих пальцах, и высыпал на пол. Чтобы скрыть смущение, он рассмеялся, и побежал догонять своих товарищей.

Три дня Рони думала, что ей лучше умереть, а потом поняла, что Том просто оказался недостоин ее цветов, ее тайны и ее сердца. С тех пор она больше не слышала музыки при общении с ребятами из класса или двора. Может быть, она не звучала, а может быть, Рони просто не желала прислушаться.

Несколько лет спустя, заикаясь и потея от волнения, высокий тонкий юноша с белокурыми локонами приглашал Рони на выпускной бал, предлагая стать его парой. Рони с легкой грустью смотрела в глаза Тому, понимая, что он совсем забыл о том случае из их детства, и потому не понял причину ее отказа.

* * *

С яркой зажигательной Люмис Рони познакомилась через неделю после приезда в Райн-сити. В тот вечер дождь прекратился так неожиданно, что Рони сначала даже не заметила этого. Она достала свою волшебную шкатулку с драгоценностями и, улегшись на живот на широком диване, крутила ногами, разглядывала открытки с цветами и отламывала квадратики шоколада. Чувство, что что-то не так, прокралось в сознание и тишина, наполнившая комнату, подтвердила ее догадку. Тишина… Больше не слышался шум ливня за окнами. От открытой балконной двери веяло свежей прохладой, и только звуки города наполняли помещение.

Рони бросилась к окну, чтоб убедиться в том, что дождь прекратился. В блестящем асфальте далеко внизу отражался город, зажигались огни и иллюминация, небо прояснялось, чтобы через короткое время потемнеть от ночного сумрака. Не раздумывая больше ни секунды, Рони схватила плащ и вылетела из квартиры.

Какое-то время она бежала, не разбирая дороги, и не могла остановиться, впитывая в себя этот кутающийся в сумерки город с его многоголосым шумом. Дорога извивалась между высотными зданиями, по мостикам через водоемы неслась вперед, и Рони летела по ней, окунаясь в эту жизнь, втягивая запах города, немного чадящий выхлопными газами, наполненный смешением ароматов мужского и женского парфюма, разнотравьем и сырой землей.

Рыцари порядка смотрели ей вслед, но у них не было серьезных причин останавливать светловолосую девушку с безумно счастливыми глазами, пронесшуюся мимо них как вихрь.

Запах свежей выпечки привлек ее внимание, и Рони, наконец, остановилась. Оглядевшись по сторонам, отразившись в многочисленных, умытых дождем витринах, и едва удержавшись от желания закружиться посреди тротуара, раскинув руки и запрокинув голову, Рони поспешила к кафе, манящему ароматом корицы и мяты.

Свободных мест в шумном зале практически не было, и только рядом с яркой брюнеткой у стены оставался один не занятый стул. Скупив все, что только было в высоких стеклянных витринах, с большой чашкой горячего чая Рони направилась к девушке.

– Не против, если я присяду?

Девушка подняла взгляд, оторвавшись от зеркальца, и вдруг улыбнулась доброжелательно и весело.

– Конечно, садись, мне веселее будет, – она отодвинула стул для Рони, пока та осторожно ставила на стол поднос с выпечкой. – Куда тебе столько? Неужели ты все это съешь? – искренне удивилась она, разглядывая худенькую светловолосую девушку и множество тарелочек с пирожными и булочками всех сортов и видов.

– Нет, конечно. Во-первых, я поделюсь с тобой, что-то попробую здесь, ну а что не влезет в нас обеих, заберу домой на потОм, уф, как же здесь здорово, да? – Рони плюхнулась на стул и с обожанием обвела взглядом стены кафе. В большое окно заглядывал город, и она счастливо ему улыбнулась. Невероятно – она в Райн-сити!

– Я Люмис, – улыбка брюнетки стала еще шире после такого щедрого обещания.

– А я Рони, – и Рони протянула ей руку. Тонкий пар из чашки, поднимаясь витиеватой спиралью, скрепил их союз.

От Люмис приятно пахло шиповником, и перед глазами Рони вдруг возникли живописные изгороди Грейта из зарослей шиповника. В пору их цветения весь город благоухал дивным сладким ароматом.

Одной чашкой дело не ограничилось, и девушки засиделись допоздна. Оказалось, они ровесницы и им обеим по двадцать лет. Эта высокая, красивая и уверенная в себе девушка приехала в Райн-сити из курортного городка Мальеса, и будет учиться в том же колледже, что и Рони, на одном с ней факультете, только по специальности дизайнер интерьера.

– Как интересно! – воскликнула Рони. – Обе мы будем творить красоту, только я буду облагораживать город извне, а ты изнутри.

– У тебя линзы? – вдруг задала Люмис вопрос, пристально вглядываясь в глаза Рони.

– Нет, с чего ты это взяла?

– Ну разве бывают такие ярко-голубые глаза?

– Как видишь, да.

– Это точно не линзы?

– Нет, это мои глаза. От папы достались, а кудряшки от мамы.

– Ну ладно, хорошо, – Люмис на всякий случай еще раз недоверчиво осмотрела Рони, после чего кивнула, соглашаясь с ее объяснением.

Разговор продолжился, и Рони узнала, что сейчас Люмис была озабочена поиском жилья на длительный срок.

– Общежитие, конечно, это хорошо, – объясняла Люмис, – но моя любовь к комфорту не позволяет избрать этот клоповник местом жительства на долгих четыре года. Нет, я не брезгуша какая-нибудь, не подумай чего такого, – и она картинно приложила руку к сердцу, – просто привыкла к определенному образу жизни, да и к ритму тоже, а там строгие порядки, и на ночь запирают все двери…

Рони слушала ее с улыбкой.

– Что? – не выдержала Люмис. Ей казалось, что Рони смеется над ней. Может, Люмис не достаточно четко обозначила ей свою позицию?

– Ничего, просто, кажется, ты только что нашла себе квартиру.

– Правда? – девушка ее не поняла.

– Да, в центре города. Все удобства, правда, дом старый, и в нем скрипучий лифт, но с десятого этажа открывается такой чудесный вид, что тебе там понравится.

– Да о чем ты говоришь? – Люмис вся подобралась и внимательно наклонилась к новой подруге. – Я ничего не понимаю.

– Ты будешь жить со мной? – предложила Рони, и от избытка эмоций тихо рассмеялась.

– Что? Так у тебя есть квартира? – начало доходить до Люмис. – И ты приглашаешь меня жить к себе?

– Правда, здорово? У меня две комнаты, и одну я отдам тебе.

– А сколько платить за жилье? – Люмис прищурила один глаз. Родители присылали ей деньги, но хотелось выиграть на этом деле, чтобы больше оставалось на клубы и наряды.

Рони пожала плечами, желая сообщить, что за квартиру платит ее отец, поэтому ничего доплачивать не нужно, но не успела.

Ее привлекла необычная суета за окном, и Рони повернула голову.

Уже стемнело, и витрины магазинов через дорогу сверкали и искрились неоновым светом. Фонари освящали тротуар, отсвечивая в хромированных деталях проносящихся мимо автомобилей, а на улице явно что-то происходило.

Прохожие спешили покинуть ее, устремившись в близстоящие заведения.

Рони решила, что случилось что-то из ряда вон выходящее, и ей тоже надо что-то делать, но, бросив взгляд на Люмис, которая, как ни в чем ни бывало, сидела за столиком и наслаждалась сладостями, она немного успокоилась и вновь уставилась в окно.

Часть прохожих заполнила их зал, другие же забегали в магазины на противоположной стороне улицы.

Девушка увидела, как пространство за окном опустело, и через несколько секунд в полной тишине и пустоте прямо под ее окном пронеслись две высокие фигуры в темных длинных плащах.

Как только они скрылись из виду, притихшие было люди ожили, часть из вновь прибывших уже толпилась у прилавка со сладостями, другие же вернулись на улицу, чтобы продолжить свой путь.

– Что это было? – возбужденная Рони повернулась к подруге. Такое она видела впервые.

– Не что, а кто, – Люмис пожала плечами и вернулась к своему угощению. – Ты вот это пробовала? – и длинным пальцем с ярко накрашенным ноготком указала на очередное незнакомое еще Рони пирожное. – Давай напополам, тебе понравится, там такой нежный кофейный крем – пальчики оближешь.

– Я не люблю запах кофе, он очень сильный, – пробормотала Рони, даже не взглянув на тарелку. – Люмис, так кто это был?

– Орионы, – ответила Люмис и взяла в руки пирожное. – Зря отказываешься, оно классное.

– Орионы? А кто они? – Рони никогда не слышала о них, и впервые увидела. Да, этот город полон сюрпризов.

– Это рыцари, ты что, не знаешь?

– Я знаю рыцарей, и дорожников, и городской патруль, но орионы… Так кто они? Чем они занимаются?

– О, хороший вопрос, но тебе вряд ли кто-то даст развернутый ответ, – усмехнулась девушка, запивая огромный кусок пирожного чаем. – Орден не особо распространяется на эту тему. Это элитники, они выполняют особые задания, вот и все, что о них известно. Про боевые операции что-нибудь слышала?

Рони кивнула.

– А почему их боятся? – спросила она.

– Кто боится? Ты о чем вообще? Да они самые уважаемые рыцари Ордена!

– Почему же все поспешили скрыться от них? – Рони помнила, как люди уходили с дороги таинственных рыцарей. Орионы, значит…

– Ну… так положено, об этом информируют всех жителей, и в школах, и на предприятиях, ты что, совсем не в курсе? – Люмис пожала плечами. – При них обычно не принято разговаривать, а тем более заговаривать с ними, на них не следует смотреть, но они мелькнут буквально на секунду, и тут же несутся дальше. А так обычно по городу они не ходят. Вот и все, жизнь продолжается, – и в подтверждение последнего заявления она запихала в рот последний кусочек пирожного и зажмурилась, наслаждаясь вкусом. – Уммм как вкухно!

– Чем же они занимаются, – пробормотала Рони. Все, что было ей не понятно, обычно не выходило из головы и требовало разъяснения, которое Люмис по какой-то причине дать не могла или не хотела. – А куда они спешили? – обратилась она к подруге.

Та как раз вытирала губы салфеткой, и лишь закатила глаза, давая понять, что этот допрос ее утомил.

– Ну кто же их знает! Орионы спешат туда, где требуется их помощь. Они проходят специальную подготовку и могут то, что не под силу простым рыцарям. Но чем конкретно они занимаются, не знает никто, да и не наше это дело. Известно только, что жизнь всего города полностью в их руках. Всё. Наверное, эти двое как раз преследовали каких-нибудь ужасных преступников.

– Всего лишь вдвоем? Спасители целого города?

– Они всегда работают в парах, и этого бывает достаточно, чтобы разогнать целую армию. Это, между прочим, доказанный факт.

– Что-то тут не так, – пробормотала Рони, крепко задумавшись.

– Да что же тут может быть не так? – хохотнула Люмис. – Слушай, неужели в вашем городе… э…

– … в Грейте.

– Да, в Грейте нет Ордена орионов?

– Ну, рыцарский Орден у нас, разумеется, есть, и Дорожный патруль, и Городской, но вот чтобы такие люди пробегали по пустеющим улицам…

– Ну ты даешь! Что ж, остается только позавидовать тому, что в славном Грейте нет преступности, чтобы там была нужда организовать такое подразделение, – и Люмис насмешливо пожала плечами.

– А почему на них нельзя смотреть? – не унималась Рони.

– Да смотри, сколько хочешь, – улыбнулась Люмис, и Рони, наконец-то, облегченно выдохнула. – Главное, чтобы они на тебя не смотрели, – добавила вдруг брюнетка, снова лишив Рони покоя.

– Что? Нет, ну это надо же! Да в чем же дело? Что с ними не так?

– Да с ними все так, но для того они и прячут глаза, что от их взгляда можно упасть в обморок, или начать делать что-то… что обычно люди не делают.

– Как это? – Рони не заметила, что раскрыла рот.

– Ну, сила в них такая, что человек не может выдержать их взгляда. Поживешь немного здесь, сама все узнаешь, – Люмис отложила салфетку и потянулась к своему зеркальцу. – Ты не думаешь, что нам уже пора? Покажешь мне, где ты живешь?

Рони рассеянно кивнула, продолжая думать о загадочных орионах, чей взгляд творит странные вещи с людьми.

– Идем, – проговорила она. Ей ничего не оставалось, как приняться собирать оставшиеся сладости в большую прозрачную коробку, приобретенную здесь же, в кафе, специально для этой цели.

– Прекрасно! – одобрила ее действия Люмис. – Будет, чем отметить мое новоселье. С меня вино!

– О, лучше не надо, – Рони выпрямилась и посмотрела на новую подругу.

– Что, не пьешь вино? Тогда, может, шампанское? Тоже нет? – брюнетка рассмеялась. – Неужели лимонад?

– Давай ограничимся чаем.

– Боюсь, ребятам, которые к нам придут, чая будет маловато.

– К-к-каким ребятам?

– Как! Разве у нас не будет вечеринки? – Люмис притворно удивленно захлопала ресницами.

При этих словах несколько молодых людей обернулись на симпатичных девушек, и Люмис кокетливо стрельнула глазками в их сторону.

– Боюсь, что не будет, – вздохнула Рони. – Я ужасно рано ложусь спать, понимаешь? Всегда, – и она выразительно посмотрела на красавицу.

– Ясно, конечно, нет проблем, – Люмис поняла намек и легко согласилась. – Но иногда я буду возвращаться поздно, идет?

– Только ключ не теряй, не шуми, и не заставляй меня волноваться.

– О, поверь, я хорошая девочка, у тебя не будет со мной никаких хлопот, – заверила ее Люмис и громко рассмеялась.

ГЛАВА 3

Рони изнывала в ожидании счастливого момента, когда можно будет, наконец, попасть в прекрасный мир новых знаний, открытий и откровений. Разумеется, все уже свершилось, она заслуженно получила свое место в колледже, и вот-вот начнутся занятия, но однажды ранним утром, за неделю до начала учебы, ноги сами понесли ее в сторону вожделенного учебного заведения.

Она понимала, что ее зачисление на курс к профессору Райхону не сон, и все же не могла отказать себе в удовольствии еще раз в этом убедиться.

– Вот только посмотрю на ограду, и, может быть, пройдусь по дорожке, или присяду на скамейку, а может, даже, решусь дойти до дверей, и всё, – довольно бормотала Рони, шагая по пустынным в это время аллеям парка.

Как же хорошо все складывалось в ее жизни: даже путь до колледжа лежал через такое чудесное место.

В огромном мегаполисе из стекла и бетона подобные оазисы были редкостью, и Рони ощущала себя счастливой от того, что один из них теперь являлся частью ее жизненного пути в буквальном смысле слова.

Легкий туман стелился по земле, было довольно свежо, и Рони дрожала от утренней прохлады.

Ей вдруг вспомнился день, когда она впервые увидела колледж, внушительных размеров трехэтажное здание из темного камня, в котором ей предстояло учиться…

…Просторная галерея с мощными столбами завершалась высоким треугольным фронтоном. Солнце играло в витражах высоких стрельчатых окон.

Она стояла у подножия огромной лестницы и не решалась сделать даже шаг. От волнения перехватило дыхание, и она чувствовала себя маленьким воробьем перед древним мудрым исполином. Красота, покой, величие – и она, маленькая пичужка.

Не сводя взгляда с тяжелых дверей в глубине портика, Рони вложила вспотевшую ладонь в руку отца, и сразу почувствовала его силу и спокойную уверенность.

– Ну что же ты, лучик, смелее. Ну же, сделай первый шаг в свою новую жизнь. Я с тобой.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы, затаив дыхание, Рони шагнула.

Под сводчатым потолком огромного зала дремала тишина, полумрак скрывал истинные размеры огромного помещения. В две стороны уходили широкие галереи. Свет проникал в них через высокие окна, и солнечные лучи рисовали на полу разноцветную мозаику.

Рони казалось, что если она хотя бы даже шепнет одно словечко, мощное эхо подхватит этот звук, усилит в десятки раз и разнесет по бесконечным лабиринтам коридоров и галерей.

Она осторожно приблизилась к одной из колонн и тронула ладонью. Ощутив холод камня, Рони счастливо улыбнулась. Однажды в театре она прикоснулась к мраморной стене, ледяная красота которой манила и притягивала. Ей хотелось охладиться, выйдя из душного зала, но к ее великому разочарованию мрамор оказался лишь имитацией, и деревянные панели не дали желанной прохлады.

Здесь же все было настоящим, все дышало стариной. Дух захватывало от созерцания этой красоты, такой же древней, как и история Райн-сити.

Рони знала, что изначально это здание принадлежало Рыцарскому Ордену и долгие годы являлось их штаб-квартирой.

В начале прошлого века Орден перенес свою резиденцию в центр города и отдал это здание муниципалитету. Так колледж искусств обрел свой новый дом, и теперь она будет здесь учиться!

В галерее раздались неспешные шаги, и вскоре перед отцом и дочерью предстал ректор, добродушный старичок в темном твидовом костюме – Рони именно так себе его и представляла. Мужчина поправил очки, сползшие на круглый нос, и приветливо улыбнулся посетителям.

Оставив отца в обществе руководителя колледжа, Рони с его позволения отправилась в путешествие по фантастическому замку. Поднявшись на второй этаж, на цыпочках пересекла очередную светлую галерею, разглядывая огромные тяжелые двери, ведущие, вероятно, в аудитории. Неожиданно одна из них распахнулась, и на пороге показался высокий мужчина, с легкой сединой на висках, но еще довольно молодой, с красивым лицом и умными глазами.

Девушка застыла под его пристальным взглядом.

– Могу я вам чем-то помочь, анта…? – обратился он к ней приятным баритоном.

– Зорис, Рони Зорис.

– Так чем могу быть вам полезен, анта Зорис? – мужчина разглядывал чистое открытое лицо девушки, совершенно не нуждавшееся в косметике.

– Мне нужен профессор Райхон.

– Он перед вами.

– Правда? Добрый день, профессор, я так рада, я хотела бы с вами познакомиться, – выпалила Рони и порозовела от волнения, но мужчина смотрел на нее вполне доброжелательно.

– Добрый, – кивнул он. – Ну что ж, давайте познакомимся, – и он улыбнулся. Ему понравилась ее мимика, искренняя, без гримас и кокетства. Это располагало к ней. – Судя по тому, что вы наслышаны обо мне, учиться вы будете у меня?

– Да, по специальности «Дизайнер ландшафта», – Рони кивнула.

Мужчина отступил от двери, приглашая ее войти. Она оказалась в огромном помещении с четырьмя высокими окнами. По одной стене от пола до потолка высились открытые стеллажи с папками и коробками, по другой стояли письменные столы, абсолютно пустые, с одинаковыми настольными лампами, между окнами разместились небольшие кожаные диванчики.

На одном из них сидел молодой мужчина в очках, весь диван был завален бумагами, которые тот сосредоточенно изучал. Подняв голову, он взглянул на вошедшую и, рассеянно кивнув на робкое приветствие девушки, снова уткнулся в свои документы.

Профессор подошел к ближайшему столу, отодвинул стул, предлагая Рони присесть, а сам устроился с другой стороны, напротив нее.

– Вы приезжая, или коренная жительница Райн-сити? – начал он беседу.

– Я приехала из Грейта, – Рони расправила складки на платье и сложила руки на коленях. – Это двое суток пути на поезде отсюда.

– Мне доводилось бывать в Грейте, очень живописный город, – мужчина кивнул.

– Спасибо.

Определенно, ант Райхон как никто другой понимал толк в настоящей красоте, и его одобрение много стоило для Рони, но ей казалось ужасно неудобно отвлекать праздными разговорами занятого человека, профессора, заведующего кафедрой. Она наводила справки о своем будущем руководителе и была в курсе, как много он работает. Она даже изучила его труды, издаваемые в специализированных журналах. То, что он решил немного побеседовать со своей будущей студенткой, вызывало в ней восторг и благоговейные трепет.

– Могу я узнать, почему вы выбрали именно факультет «Дизайн среды»? – задал вдруг он самый важный для нее вопрос.

– Ну… – у Рони был ответ, только стоило ли озвучивать его декану, тем более, совсем незнакомому человеку? А впрочем, совсем скоро он станет для нее проводником в другой мир, в ее новую жизнь, как верно заметил папа. – Потому что я хочу делать людей счастливыми.

В Грейте на подобные заявления Рони обычно получала беззлобные насмешки или ироничные замечания, и в этом для нее не было ничего обидного, но все же показаться глупой или смешной в глазах этого человека не хотелось. Она уже представила ироничную улыбку на красивых выразительных губах профессора, но, подняв глаза, поймала на себе внимательный взгляд без тени насмешки.

– Вот как? Тогда я скажу вам, что вы выбрали правильное место, анта Рони Зорис, – произнес профессор Райхон совершенно серьезно, и сердце Рони радостно забилось.

Как же она желала прямо сейчас приступить к учебе, чтобы денно и нощно внимать словам этого удивительного человека, который понял ее сердце, проявил уважение к ее чувствам и поддержал ее стремление! Ах, ну как же ей дождаться осени!..

…Аллея сделала поворот, и Рони заметила впереди молодого человека. Он шел в том же направлении, что и она, и не мог ее видеть. Возможно, он был уверен, что совершенно один здесь, в этот утренний час.

Видимо ему, как и Рони, не спалось, и он решил прогуляться. Люди, не равнодушные к природе, всегда вызывали у нее мгновенную симпатию, и она уже хотела догнать его, чтобы заговорить, когда заметила, что с ним было что-то не так.

Присмотревшись, Рони подумала, что кто-то большой и грубый однажды схватил этого юношу за шкирку и сильно встряхнул, отчего его всего перекосило.

Плечи были одно выше другого, небольшой горб заставлял сутулиться, он отчаянно хромал, потому что одна нога была короче другой, и при ходьбе ему приходилось сильно размахивать рукой. Все его тело было ассиметрично, и сердце девушки наполнилось горячей жалостью к бедняге.

Вот почему он в парке так рано – чтобы подышать свежим воздухом и насладиться красотой, пока никого еще нет, чтобы не раздражать своим видом здоровых и нормальных людей.

Выпрямившись и убрав с лица локон, Рони уверенно пошла за незнакомцем, постепенно догоняя его.

Какое-то время она следовала позади и отчего-то не решалась с ним поравняться, но, как только незнакомец почувствовал ее присутствие и обернулся, тут же подскочила к нему.

Она приветливо улыбнулась, и вдруг замерла, не в силах отвести взгляда.

Такого гармоничного лица с идеальными чертами Рони, пожалуй, никогда еще не встречала. Его обрамляли густые, насыщенного каштанового цвета волосы, небрежными прядями ложась на плечи, как дорогая рама делает еще лучше прекрасную картину. В цвет им темные брови оттеняли бледную кожу. И только отрешенность в серых бездонных глазах сводила на «нет» красоту молодого человека. Как жестока оказалась судьба, наградив его идеальной внешностью, но изуродовав при этом тело.

– Отличное утро сегодня, да ведь? – проговорила Рони, придя в себя от потрясения.

Незнакомец окинул ее хмурым взглядом, но ничего не ответил. Он просто отвернулся и продолжал шагать, как будто Рони здесь и не было.

Она понимала его, и ничуть не обиделась, но ее убежденность в том, что любой живой душе нужен друг, не позволила проститься с ним и ускорить шаг.

К тому же, приблизившись, она с изумлением ощутила знакомый аромат – травянисто-мятный запах розмарина, будто очутилась дома, в своем садике на третьем этаже.

Нет, теперь она обязательно познакомится с этим человеком, и никуда он от нее не денется!

– Ну, немного прохладно, правда, но ничего, все равно днем температура повысится, и от жары не будешь знать, куда себя деть, – проговорила она и отважно улыбнулась.

Незнакомец снова повернул голову в ее сторону. Его взгляд прошелся по невысокой девичьей фигуре в полный рост, оценивая тонкость кофточки, наброшенной на худенькие плечи.

– Тебе холодно? – вдруг спросил он, и Рони понравился звук его голоса. Этот хмурый парень звучал очень даже мелодично.

– О, вовсе нет, ни капельки, – соврала она, и тут же непроизвольно вздрогнула от утренней сырости.

Молодой человек вдруг стянул с себя рубашку, оставшись в одной футболке.

– Вот, держи, укрой плечи, – произнес он, по-прежнему не останавливаясь.

Рони не нужно было упрашивать дважды, она вообще не любила никого ставить в неловкое положение, и тут же облачилась в теплую фланель, с удовольствием просунув руки в рукава и вдыхая такой знакомый аромат. Незнакомец искоса наблюдал за ней без тени улыбки, когда Рони подняла на него сияющий взгляд.

– Спасибо, – произнесла она, и парень отвернулся, громко фыркнув.

«Вероятно, на его языке это означает «пожалуйста», – решила девушка.

– А меня Рони зовут, – проговорила она через пару секунд молчаливого шествия рядом. Она была уверена, что воспитанный молодой человек не сможет проигнорировать ее инициативу, и сам представится в ответ.

Тот остановился, развернулся к ней, и его взгляд вновь был хмурым.

– Чего ты хочешь? – спросил он почти сердито.

– Согреться, – она протянула к нему руки, спрятанные в больших для нее рукавах. Манжеты рубашки свисали, полностью скрывая ее сжатые в кулаки пальцы.

Молодой человек вздохнул, глубоко и протяжно, огляделся, и вдруг развернулся и направился на соседнюю дорожку.

– Идем, – бросил он, не оборачиваясь.

Пусть он и был невоспитанным, Рони даже на секунду не усомнилась в его порядочности, и смело последовала за ним. Все равно пройдет немного времени, и он будет ее новым другом! Она могла бы рассказывать ему смешные истории, и он улыбался бы, хоть иногда. Наверное, в его жизни мало поводов для веселья.

Впереди виднелось небольшое здание, и яркая вывеска, до сих пор не выключенная с ночи, сообщала о том, что здесь всегда свежий кофе.

Рони не любила этот напиток, но сейчас была готова выпить даже его. Тем более, похоже, новый знакомый собирался ее угостить.

Они сидели на скамейке и смотрели на пруд. Периодически лениво квакали лягушки, лебеди громко хлопали крыльями, а потом воцарялась волшебная тишина.

Рони держала в руках стаканчик с горячим кофе и наслаждалась теплом, исходящим от него.

– Как же здесь красиво, – проговорила она, не сводя взгляда с кувшинок, обрамляющих пруд. Она бы добавила еще немного камней по кругу, и заменила бы скамейки – эта витиеватая ажурность здесь ни к чему.

– Да, самое лучшее место на земле, – услышала он голос незнакомца.

Рони повернула к нему лицо и дождалась, когда он также обернется к ней.

– Я нахожусь в самом лучшем месте на земле, и даже не знаю, с кем, – проговорила она с легким укором, милой улыбкой смягчив серьезность обвинения.

– Гайс, – вздохнул незнакомец, всем своим видом выражая бесконечную усталость от ее назойливости, но Рони уже не сомневалась, что общество хорошего человека ему было необходимо прямо в эту самую минуту.

– Вот и познакомились, – выдохнула она с улыбкой. Легкий ветерок взметнул вверх ее светлые волосы, и они накрыли ее лицо.

– Одуванчик, – произнес Гайс, не отводя от нее взгляда.

Рони лишь весело пожала плечами. Одуванчик, так одуванчик, это не ее цветок, но, если ему так хочется, почему бы и нет.

* * *

Встречи с Гайсом по утрам в безлюдном парке очень быстро стали традицией, и Рони уже не сомневалась, что они двое сохранят добрые отношения на долгие годы.

Ну и пусть Гайс все время молчал и хмурился, Рони видела, что он не против ее общества, и оно ему очень даже нравилось, только он упорно не подавал вида.

Каждое утро она спешила к нему, прекрасно зная, что он будет ждать ее с двумя стаканчиками горячего кофе у развилки дорог, чтобы вместе отправиться к пруду.

Они могли несколько часов просидеть в тишине, не сказав друг другу ни слова, но между ними не было звенящей напряженности или сковывающей неловкости. Рони могла бы признаться, что в эти часы ей бывало очень хорошо.

По сути, она была такой же одинокой, как и Гайс. У нее не было заметных физических дефектов, как у него, но с ней что-то было не так, и это стало очевидно еще много лет назад. Друзья и подруги не понимали ее, и она очень часто чувствовала одиночество, испытывая острую нужду в родственной душе, кто мог бы разделить ее мечты и взгляды.

Гайс имел все шансы стать именно такой душой. По профессии он оказался художником, и у Рони это вызывало искреннее восхищение.

Он работал на себя, занимаясь росписью панно и декоративных элементов интерьеров домов. На его работу всегда был спрос, и Гайс был вполне обеспеченным молодым человеком. Но самым главным в его жизни была живопись. Все свое свободное время он посвящал любимому делу – писал природу.

Уже на следующий день после знакомства Рони попросила разрешения посмотреть его картины хоть одним глазком, но Гайс отказал, сославшись на беспорядок в квартире и незаконченность многих работ.

Девушка согласно пожала плечами, но Гайс не знал, какой упорной она может быть в достижении своих целей, и счел это за легкий отказ от преследования.

* * *

Каждое утро Рони исчезала из своей квартиры, чтобы провести время с загадочным замкнутым Гайсом, а по вечерам отчаянно уклонялась от приглашений Люмис отправиться в какой-нибудь клуб «потусить и позажигать».

Рони прекрасно знала, что не сможет сделать ни того, ни другого, и всякий раз терпеливо отнекивалась.

Люмис же, казалось, поставила себе цель, во что бы то ни стало, затащить провинциалку на какую-нибудь тусовку и научить жить и расслабляться.

Рони приходилось выдерживать очень качественные целенаправленные атаки и спасаться бегством, ссылаясь на необходимость купить какую-нибудь книгу или просто подышать свежим воздухом.

Бродить по шумному городу, растворившись в людском потоке, было для нее гораздо интереснее. Ощущать себя его частью, чувствовать его пульс, молча признаваться ему в любви.

Но куда бы она ни шла, разглядывая необычную архитектуру или красочно оформленные витрины бутиков, ее путешествия неизменно заканчивались в кафе, где она нашла свою самую первую подругу.

Кафе на Розовом бульваре стало ее излюбленным местом отдыха. Выбор сладостей, выставляемых в прозрачных стеклянных витринах, был огромным, но особым ее расположением пользовались булочки с изюмом.

Рони всегда садилась у окна и занималась серьезным делом – выковыривала из сдобного теста изюм вилкой, а когда думала, что никто не смотрит – пальцами. И каждый раз ждала чего-то, самой себе не решаясь признаться в этом, только весь вечер не отводила взгляда от большого окна. А когда приходило время возвращаться домой – испытывала легкое разочарование, едва уловимое, как горечь корицы. Напрасно она мечтала, что таинственные тени, стремительные и молниеносные, снова пронесутся за стеклом.

Вероятно, в городе было спокойно, и никто не нуждался в появлении загадочных орионов.

Лишь раз, пробираясь домой почти на ощупь под ливнем, Рони показалось, что впереди, на противоположной стороне улицы, промелькнули какие-то тени, очень похожие на таинственных рыцарей, но это могло ей просто показаться.

ГЛАВА 4

Он скучал, откровенно и неприкрыто. Поддавал узким носом начищенного ботинка мелкие камешки, зевая во весь рот, и провожал ленивым взглядом встречных девушек, не стесняясь оборачиваться вслед особенно симпатичным. Его спутница, молодая женщина, что-то монотонно бубнила, обращаясь к нему, и даже не замечала, что он давно ее не слушает. Ей было душно, она задыхалась, хотя шла довольно медленно, и очень хотела пить.

Покупать простую воду в магазине верх глупости – как можно тратить деньги на то, что дома можно получить бесплатно, но до дома нужно было еще дойти, и она страдала. Беременность вообще протекала непросто.

Не радовала ни живописность аллеи, ни новость, что у них будет девочка. Все бы отдала сейчас за глоток холодной воды! Впереди показались скамейки, и женщина приободрилась.

Одна уже была занята – молодая девушка в коротенькой джинсовой юбочке и обтягивающей кофточке сидела, закинув ногу на ногу – и женщина подумала, что это очень вызывающая поза при такой длине юбки. Она недовольно покосилась на малолетку и присела на соседнюю скамейку. Ее муж плюхнулся рядом, издав вздох облегчения. Поставив рядом несколько пакетов, он тут же забыл о жене. Ему осточертело таскаться за ней по городу, и он решил вознаградить себя за эти труды разглядыванием симпатичной соседки.

Взгляд откровенно заскользил по обнаженным ногам и остановился на груди. Девушка заметила интерес к себе и картинно изогнулась, принимая соблазнительную позу, при этом насмешливо стрельнув глазками в сторону женщины. Было очевидно, что внимание ей нравилось, и она забавлялась ситуацией.

– Когда тебе заплатят за последнюю шабашку? – женщина повернулась к своему спутнику. – У нас заканчиваются деньги.

– Скоро, я уже говорил тебе, – молодой мужчина поморщился, голос жены показался через чур пронзительным. Он пытался на глазок определить размер груди прекрасной незнакомки, а эта балаболка его отвлекала.

Четвертый? Нет, все же, наверное, третий. Они все такие вруши, набивают объем чем угодно, а как дойдет до дела, то там может оказаться простая вата. Хотя, похожа на натуральную, если вообще это не силикон. А впрочем, какая разница, лишь бы была, и лишь бы…

– Вот бы прикоснуться к ней, – промурлыкал хэнт, примостившись на спинке скамейки прямо над малолетней красоткой и не сводя глаз с мужчины. Обнаженный торс бугрился мышцами, ветер его мира играл волосами, в глазах отражался свет чужого солнца.

«Вот бы прикоснуться к ней», – мужчина непроизвольно облизнул губы, и девушка, заметив это, победно сверкнула глазами.

Рука хэнта с неестественно длинными пальцами коснулась волнительных округлостей девичьей груди, демонстративно тиская их, и перед глазами мужчины возникла картинка, где он смело и самозабвенно ласкал это соблазнительное тело. Девушку же удивила сила его взгляда. Он словно прикасался к ней, она буквально чувствовала это, и по коже побежали мурашки.

– Он тебе нравится? – хэнт насмешливо наклонился к ее уху. Его длинные белые волосы упали вниз, скользнув по ее щеке, но она не могла этого почувствовать, просто легкий ветерок коснулся кожи. Солнце сильно пекло, но ветер дул прохладный, и это было так приятно. – Посмотри на него, правда, красавчик? Твои подружки умрут от зависти. У тебя еще никогда не было взрослого мужчины, у тебя вообще мало кто был, так что пора набираться опыта, милочка. А ты знаешь, какими ненасытными и неистовыми бывают мужчины, чьи жены беременны?

Мужчина заметил румянец на скулах у девушки и заерзал, широко разведя колени. Хэнт расплылся в похабной улыбке.

– Посмотри на нее, товар первоклассный, бери, не пожалеешь, – он распахнул пошире блузку на груди девушки. Та не стала обращать внимание на хулиганство сквозняка, пробежавшего по алле и зашелестевшего листвой. – Нравится? Она горячая штучка.

«Черт, а она наверняка горячая штучка», – охваченный похотью мужчина не мог даже предположить, что повторяет слова хэнта, обращенные к нему.

Демон довольно выгибался в предвкушении пира. Игра будет недолгой, день-два, и можно будет насытиться на неделю вперед: разбить семью, сделать несчастной будущую мать, а там и девчонку довести до аборта. Вот это удача. Впрочем, еще ни одна человеческая особь ни разу не разочаровала его.

Хэнт играл на разных слабостях людей, понимая, что их великое множество. В прошлом месяце он довел до самоубийства одного депутата, подсадив его на тотализатор, еще одну клептоманку бросил на растерзание разгневанному обворованному коллекционеру старинных монет, пострадавшему от ее невоздержанности и зависимости от блеска металла, но то были редкие случаи. Опыт показывал, что физическая похоть – самое эффективное и практически безотказное средство получить желаемое, из десяти случаев с крючка срывалась едва ли одна жертва.

Все в этом мире крутится вокруг ширинки, все помешаны на сексе, и запретные связи привлекают глупеньких девочек, а распущенные мужчины без особого труда получают желаемое благодаря доступности женского пола, и становятся идеально послушными марионетками.

Хэнт Ранель был довольно опытным кукловодом, и, нащупав слабое место жертвы, уже не выпускал ее из своих цепких рук. Сопротивление обычно длилось недолго – «избранники» были обречены. О, с каким наслаждением они шли в расставленные для них ловушки, полагая, что управляют своей жизнью и делают собственный выбор!

Только хэнты могли знать цену так называемой свободе выбора, лишь им была известна изнанка происходящего – все эти мужчины и женщины, полагающие, что лично распоряжаются своим телом и судьбой, оказывались лишь пищей для неизвестной им высшей силы, даже не догадываясь об этом. Их пороки и распущенность лишь прибавляли сил демонам, оправдывая свое назначение – быть эмоциональным энергетическим коктейлем для хэнтов.

Но была одна категория людей, на которых хэнты влиять не могли, кто не подчинялся их внушению и, мало того, мог оказывать серьезное сопротивление и представлять угрозу. Орионы. Одно это слово вызывало ненависть и зубовный скрежет у Ранеля.

От их смертоносных взглядов его спасала, как ни странно, его слабость. Отсутствие достаточного количества энергии для перехода в мир людей делало его недоступным для них, но их появление в местах охоты сводило на нет многодневные усилия и разрушало его хитроумные планы.

По началу, по глупости и скудоумию, он мечтал отыскать у них слабое место. Желание стать первым хэнтом, сумевшим победить ориона, заставляло идти на риск и обжигаться, теряя позиции и испытывая голод неделями и месяцами. Годы ушли на осознание простой истины – у орионов нет слабых мест. Их создавали для одной единственной цели: выслеживать демонов и безжалостно их уничтожать.

Кроме орионов для хэнтов, и тем более фэггов, в этом подлунном мире больше не существовало достойного противника, способного оказать серьезное сопротивление.

– Ну так как, ты собираешься действовать, или ограничишься лишь зрительным контактом? – Ранель набрал воздуха в грудь и подул на девушку.

Ее волосы взметнулись вверх, накрыли лицо, и с озорной улыбкой она принялась убирать их. Поймав очередной красноречивый взгляд мужчины, достала из сумочки блокнот, что-то быстро написала и вырвала листок. Через пару минут поднялась, одернула коротенькую юбочку и с независимым видом прошла мимо семейной пары, незаметно обронив сложенный пополам листок.

Пока женщина рылась в карманах в поисках носового платка, мужчина успел незаметно подобрать записку с телефонным номером.

Через десять шагов красотка обернулась, чтобы убедиться, что мужчина был у нее на крючке. Теперь надо ждать, когда он освободится и позвонит. Теперь это только вопрос времени, и, судя по выражению его лица и блеску в глазах – самого короткого его промежутка. Хэнту чем быстрее, тем лучше, уж он об этом позаботится.

* * *

– Тебе не кажется, что это как-то слишком? – Рони разглядывала свое отражение в зеркале, и Люмис вместо ожидаемой благодарности прочла в ее глазах растерянность.

Светлые локоны были старательно выпрямлены, Люмис потратила на это долгое время, но добилась желаемого результата – сейчас никто бы не догадался, что Рони от природы кудрявая.

Она и так была красива, и Люмис лишь старательно подчеркнула ее особенности, придав им сочной яркости. А Рони, по-видимому, предпочитала оставаться в тени более заметных девушек, которым не доставало ни ее обаяния, ни харизмы, ни бесспорно интересных внешних данных. Все они выезжали лишь за счет своей наглости, яркости макияжа и смелости нарядов.

– Можешь не сомневаться, ты затмишь всех на своем потоке, – заверила подругу Люмис, чем ввергла ее в еще большие сомнения.

– Уверена, что это нужно? – проговорила та, раздумывая, очень обидится Люмис, если Рони прямо сейчас побежит умываться. У нее в запасе есть еще время, к тому же, чтобы подкрасить губы и припудрить носик, ей много не понадобится.

Брюнетка словно почувствовала ее настрой, и решительно взяв за плечи, повела из комнаты в холл.

– Идем, Рони, у нас мало времени, – проговорила она, хватая со стола ключи и сумку. – Надо вовремя успеть к открытию, чтобы занять лучшие места.

Дождь лил нескончаемым потоком, и думать было нечего о том, чтобы отправиться пешком.

– Поймаем такси, – Люмис раскрыла над головой прозрачный зонт и подбежала к краю тротуара.

Красивой девушке не составило труда остановить машину, и уже через минуту подруги сидели на заднем сиденье, расправляя складки на одежде.

– Куда едем, красавицы? – водитель, пожилой бородатый мужчина, посмотрел в зеркало и поймал взгляд Люмис.

– Площадь Вдохновения, – бросила она и достала зеркальце.

– Э, пожалуйста, остановитесь в начале парка, – тут же попросила Рони.

– Что? Ты с ума сошла? Собралась идти через парк в такой дождь? – Люмис отложила зеркальце и в недоумении посмотрела на подругу.

– Прости, но я должна кое с кем встретиться, – тихо произнесла Рони.

Она не поднимала эту тему утром, боясь, что Люмис заставит ее передумать, но сейчас была полна решимости встретиться с Гайсом. Она делала это каждое утро, убегая в парк спозаранку, и знала, что он бывает там даже в самый сильный ливень. Может быть, это даже было смешно, но ей хотелось получить поздравление Гайса прежде, чем она перешагнет порог колледжа в качестве новой студентки.

Люмис только глянула на нее, и сразу оставила все попытки переубедить, взывая к здравому смыслу.

– Мне, конечно, жаль тех трудов и усилий, которые я потратила, придавая тебе больше шарма и очарования, – произнесла она, не скрывая досады, – но еще больше жаль тебя саму. Твое упрямство обеспечит тебе смехотворное положение в колледже. А ты знаешь, как относятся в учебных заведениях к странным девчонкам и неудачницам?

– Я неудачница? – тихо изумилась Рони, воззрившись на подругу.

Люмис смутилась.

– Разумеется, нет, что ты говоришь, – она раздраженно мотнула головой. – Но твой жалкий вид обеспечит тебе самую неприглядную репутацию. Ты это понимаешь?

– Я приехала в колледж за знаниями, которые все равно получу, а уж в качестве неприглядной неудачницы, или обычной девчонки, это не так уж и важно, – Рони пожала плечами и отвернулась к окну.

– Ну так как, красавицы, куда, все-таки, едем? – шофер приближался к площади, и следовало принять решение.

– Высадите меня здесь, пожалуйста, – попросила Рони, не глядя на подругу.

– Дорогая, я не хотела тебя обидеть, – начала брюнетка, но Рони мягко ее перебила.

– Я знаю, и поэтому не обиделась. Как можно обижаться на заботу и беспокойство, даже если они чрезмерны и надуманны. Это же проявление любви, так ведь?

Люмис посмотрела на нее, и не смогла не улыбнуться в ответ на мягкую добрую улыбку.

– Ты необыкновенная, – проговорила она, но выражение ее лица говорило о том, что это скорее упрек, нежели комплимент.

Раскрыв зонт, Рони пересекла площадь и скрылась за воротами городского парка. По знакомой дороге поспешила к развилке, где обычно поджидал ее Гайс.

Накануне вечером она предупредила его, что завтра не придет, полагая, что с утра будет мало времени – все-таки первый день в колледже, торжественная церемония по поводу начала учебного года. Сейчас же Рони жалела об этом, потому что желание увидеть друга оказалось сильнее всего остального, а опасения, что он не станет ее ждать и уйдет, заставляло ускорить шаг.

Чего она опасалась, то и вышло – Гайса на привычном месте не оказалось. Никто не встречал ее со стаканчиком крепкого кофе, аллея была пуста.

До начала церемонии оставалось еще время, и Рони решила пройти к пруду – вдруг Гайс все же там.

Дождь распугал постоянных утренних бегунов, и даже собачники сидели дома, не выпуская своих питомцев на улицу в такую погоду, но прибыв на место, Рони обнаружила, что не одна.

Едва вывернув на аллею, ведущую к пруду, она заметила впереди одинокую фигуру человека в длинном темно-коричневом плаще, мокром насквозь. Застыв в неподвижности, он склонился над поверхностью пруда, подернутого рябью от тысяч дождевых капель. У него была странная прическа – выбритый затылок и длинная густая челка, полностью скрывавшая лицо. Как он может что-то видеть при этом!?

Он стоял к ней вполоборота и не шевелился. Орион! Точно, это он! Но что он здесь делает? Люмис говорила, что они не появляются в городе просто так, если только у них нет никакого задания. А тут…

Отчего-то сердце вдруг заколотилось в груди, и Рони испытала сильнейшее волнение, как от встречи с чем-то таинственным и непостижимым. Сейчас она все у него выяснит, и наконец-то обретет долгожданный покой.

С ясной улыбкой девушка шагнула с асфальтированной дорожки на траву, желая приблизиться к таинственному незнакомцу.

До нее сразу донесся изумительный аромат нероли – нежная свежесть, прозрачная и хрупкая. В следующую секунду она сменилась каким-то резким терпким флером, пульсирующим и несущим жар. Но вот эта тяжесть развеялась, подарив лишь мягкое послевкусие, прохладное и освежающее, и от агрессивного напора осталась едва уловимая легкая горчинка.

Что происходит? Неужели на Рони так подействовали запахи, усилившиеся во время дождя? Но она же знает, что апельсиновых деревьев в этом парке нет и быть не может, и уже в следующий миг поняла – аромат исходил от таинственного рыцаря!

Почувствовав легкое головокружение и испытав странное чувство, когда силы, казалось, наполняют тебя, но ноги, отчего-то, норовят подкоситься, Рони сделала шаг по направлению к ориону, словно шагнула в искрящееся ватное облако.

– Доброе утро! – ее голос, раздавшийся в безмолвии, вспугнул дремавших птиц, заставив их встрепенуться, и мужчина поднял голову, повернувшись к ней. – Ну и дождь, да? – Рони делала маленькие шаги по направлению к нему, не переставая улыбаться. – Но вижу, вам он совсем не мешает.

Она тряхнула головой, пытаясь прийти в себя от сладкого дурмана, не отпускавшего ее. Влажность вновь закрутила мягкие локоны в колечки, вернув им первозданный вид. Было немного не по себе – она не видела лица рыцаря, и понятия не имела, что он сейчас испытывает по отношению к ней, так бесцеремонно ворвавшейся в его размышления.

Орион не двигался и хранил молчание. Плащ, прилипший к телу, не скрывал его фигуры – высокий и худощавый, мужчина, тем не менее, создавал впечатление сильного человека, обладающего большой физической мощью. Весь его облик излучал абсолютную уверенность и надежность.

Рони не теряла надежды разговорить его, но, к огромному разочарованию, уже в следующую секунду он сорвался с места и исчез так стремительно, что оставалось только гадать, не привиделся ли он ей.

Девушка ощутила странную пустоту внутри, словно исчезло что-то светлое и теплое, надежное и… доброе. За короткие мгновения, проведенные рядом с этим непостижимым рыцарем, она испытала такую гамму чувств, словно оказалась в доме детства, в объятиях своих родных, получив годовую порцию нежности и ласки, а с его исчезновением все это потеряла. Лишь легкий сладко-горькой аромат еще какое-то время держался, но дождь старательно смывал его.

Разочарованно оглядевшись, и поняв, что не встретит здесь Гайса, Рони направилась в сторону колледжа. Не хватало еще опоздать в такой важный для нее день.

ГЛАВА 5

Напрасно Люмис сердилась на нее – Рони почти не пострадала под дождем, если не считать промокших туфель и подола платья, прилипшего к ногам. Не потекла ни тушь, ни помада, и Рони смотрелась ничуть не хуже остальных девушек, заполнивших актовый зал. Никто не догадался бы, как неуверенно она себя чувствовала с этой боевой раскраской на раскрасневшемся лице, опрометчиво приняв предложение подруги «помочь» со сборами.

Воздух в зале пропитался мужским и женским парфюмом, и Рони задыхалась. То и дело она бросала завистливый взгляд на высокие двери. За ними ждала свобода – только пробежать по гулкому коридору, и оказаться на высоком крыльце, чтобы прижавшись к прохладной шершавой колонне, вдыхать свежесть дождя и запах сырой земли.

Сердце дрогнуло, как только память оживила нечаянную встречу у пруда, а вместе с этим всплыл и умопомрачительный аромат, который Рони почувствовала рядом с орионом.

Если собравшиеся в зале юноши и девушки испытывали волнение от торжественности момента, то Рони оказалась поглощена впечатлениями, полученными утром совершенно случайным и неожиданным образом.

Подумать только, она ведь могла послушаться Люмис и остаться в теплой машине, доехать до самых ворот колледжа и никогда не испытать такого будоражащего чувства близости к некоей тайне, не увидеть такой сумасшедшей и благоухающей красоты.

Что же это было? Почему ей стало так хорошо рядом с совершенно чужим человеком? Она не видела его лица, и он вполне мог сердиться на нее за бесцеремонное вторжение. Впрочем, такой оптимист как Рони просто не допускала подобной мысли. Доброжелательная и открытая, она не могла представить, что кто-то будет злиться на нее, или испытывать по отношению к ней раздражение.

– Тебе нехорошо? Может, хочешь выйти? – чужой голос вывел Рони из задумчивости, и она повернулась к соседу справа. – Просто ты постоянно хмуришься и смотришь на дверь.

Голубоглазый шатен с короткой стрижкой приветливо ей улыбался, но что-то в его облике Рони не понравилось, какая-то нотка превосходства, самолюбования. Зачем он спрашивает о ее нуждах, если по нему видно, что исполнять он привык только собственные желания?

– Я бы конечно с удовольствием вышла на свежий воздух, но все же досижу до окончания церемонии, спасибо, – прошептала Рони.

Говорить о том, что гремучая смесь дорогих и дешевых ароматов совсем ее измучила, она не стала, тем более, что сам молодой человек благоухал не меньше остальных. Приторный запах шоколада, так любимого Рони, бил в нос, и оставалось только недоумевать, почему люди порой не знают меры в своих предпочтениях.

– Ну что ж, если понадобится помощь, только скажи, – наклонился к ней шатен и покровительственно подмигнул, – я тут же буду к твоим услугам. Кстати, я Аллар.

– А я Рони.

– Отлично, Рони, я запомню, – голубые глаза сверкнули, но молодой человек тут же скрыл их блеск под густыми ресницами.

Оба повернули головы к сцене, где ректор торжественно вещал о важности предстоящей учебы в стенах славного колледжа.

– Не прошло и получаса, как ты уже начала завязывать важные знакомства, – Люмис наклонилась к Рони с другой стороны. – Ты предприимчива, как я посмотрю. Хвалю.

– А кто он? – Рони осторожно скосила глаза на соседа, который делал вид, что внимательно слушает руководителя.

– Это сын одного из деканов, с факультета архитектуры, кажется. Я с ним уже встречалась здесь, когда документы оформляла. Так что ты молодец, такой человек нам пригодится.

Рони лишь вздохнула, понимая, что бессмысленно что-то объяснять упрямой Люмис.

Вскоре выступление закончилось, раздались аплодисменты, и студенты повскакали со своих мест, чтобы разойтись по аудиториям.

– Встретимся в столовой, – только и успела крикнуть Люмис, когда разношерстная толпа разделила подруг, увлекая в разные стороны.

Наконец-то состоялась долгожданная встреча с профессором Райхоном! Затаив дыхание, Рони слушала, как он делился планами на семестр, делал анонс предстоящих работ, и не замечала ни обстановки вокруг, ни веселых или скучающих лиц, ведь для нее прямо сейчас начинался отсчет новой жизни. Ее внимание было приковано к человеку, который, благодаря умению видеть прекрасное, мог подбирать ключи к человеческим сердцам.

Профессор почувствовал на себе чей-то взгляд и, внимательно рассматривая студентов, увидел Рони. Он сразу вспомнил их разговор, такой откровенный и искренний. Приветливо улыбнулся ей, любуясь чистым просветленным лицом. Сердце девушки наполнилось теплом: у нее точно все будет хорошо.

По окончании занятий к Рони подошли две девушки. Высокие блондинки, они были очень похожи, и при ближайшем знакомстве Рони выяснила, что это двоюродные сестры, Шира и Мэрой. Они изъявили желание познакомиться с Рони. Это очень обрадовало ее, так как она обожала новые знакомства, была открыта для общения и жаждала делиться радостью и получать ее от других. Это же так здорово.

На выходе из аудитории она вновь столкнулась с парнем из актового зала. Аллар как раз проходил мимо и, казалось, пребывал в большой задумчивости. Увидев Рони, он оказался несказанно рад нечаянной встрече. Под внимательными любопытными взглядами сестер он пригласил Рони в столовую и, поскольку, их планы и так совпадали, все дружно направились туда. По дороге их небольшая компания заметно увеличилась – Аллар оказался удивительно коммуникабельным молодым человеком, и в столовую они завалились громким шустрым комом, сразу обратив на себя всеобщее внимание.

– Идем с нами, – шатен легонько взял Рони под локоть, приглашая присесть за один из столиков, но девушка пыталась разглядеть в толпе знакомое лицо.

– О, нет, спасибо, я кое-кого ищу, – и она снова принялась крутить головой во все стороны.

– Кого же? Может, он тоже к нам присоединиться? – в голосе молодого человека послышались странные нотки. Люмис назвала бы это первыми признаками ревности, а Рони – если бы обратила внимание – самолюбием, но ей сейчас было не до того.

Зал гудел, девушки и юноши ходили туда-сюда, гремели посудой, постоянно слышался смех и громкие выкрики. Как в такой неразберихе отыскать подругу? Звуки поднимались к потолку и собирались в огромное шумное облако под старинными сводами огромного зала.

– Спасибо, но я, пожалуй, пойду, – Рони предприняла попытку отправиться вдоль рядов между столами, чтобы поскорее отыскать куда-то запропастившуюся Люмис, когда та неожиданно возникла у нее за спиной.

– Не надо никуда идти, – промурлыкала брюнетка, энергично улыбаясь Аллару, – я уже здесь. Познакомишь меня со своими друзьями?

Когда компания уселась, у Аллара вдруг возникла идея, которую все сочли блестящей: надо отметить их первый день учебы в стенах этого славного колледжа.

– Куда же мы направимся? – Люмис не любила долго быть незаметной. Она периодически поправляла свои густые, тяжелые волосы, наслаждаясь восхищенными взглядами молодых людей. – Что ты нам предложишь, Аллар? Ты же местный, из Райн-сити, должен знать самые лучшие места.

– Конечно, конечно, – Аллар прищурил глаза в хитрой улыбке. – Такие места, что у тебя закружится голова от восторга, но сейчас разгар дня, и там делать нечего. Так что предлагаю не тратить время зря и отправиться в ближайшее кафе прямо сейчас. Тем более, это недалеко, в парке за коллеждем.

– Мы промокнем, – пискнули сестры, и все обернулись к большим окнам.

– Да нет же, дождь уже закончился, – произнес какой-то паренек с длинными волосами.

К всеобщей радости дождь к этому времени действительно прекратился, город сиял чистотой, и Рони счастливо улыбнулась, представив, как будет вдыхать аромат трав после дождя.

– Вижу, кое-кому уже не терпится отправиться в дорогу, – Аллар смотрел на нее с улыбкой, и Рони смутилась под его пристальным взглядом.

Так получилось, что лишь ступив на территорию парка, шустрый красавчик оттеснил Рони от общей группы. Он отправил всех ребят и девушек далеко вперед, а сам неспешно вышагивал рядом с Рони. Девушка оживала на глазах, наполняясь силой и энергетикой парка, впитывая в себя его свежесть и чистоту. Ей даже казалось, что в воздухе витает отголосок утреннего аромата – чуть заметная горьковатая свежесть апельсинового дерева – но понимала, что все это лишь игра воображения.

– О чем ты думаешь? – молодой человек, наконец, счел возможным нарушить затянувшееся молчание.

– Ни о чем и обо всем, – Рони с улыбкой пожала плечами. Здесь, в парке, общество малознакомого человека ей не мешало, она чувствовала себя уютно и уверенно. – Просто, живу, дышу, наслаждаюсь видом.

Аллар как-то странно на нее взглянул, желая убедиться, что она не играет и не притворяется, но глаза Рони светились искренней радостью.

– В таком случае предлагаю свернуть на соседнюю дорожку, поскольку впереди маячит что-то несуразное, и, боюсь, оно может испортить нам обоим настроение, – уверенно положив руку на плечо девушки, молодой человек повел ее в сторону с широкой аллеи.

– О чем ты? – не поняла Рони. Прикосновение было неприятно, но сказать об этом она не решилась, и потому предпочла подчиниться, чтобы ее поскорее оставили в покое. – Про какую несуразность ты говоришь?

– А вон, впереди, видишь, топчется какой-то горемыка. Таким, как этот уродец, на улицу следует выходить только в ночное время, когда нормальные люди спят и не могут их видеть, – удушливый запах шоколада побудил Рони высвободиться из цепких рук навязчивого спутника, а тот сделал вид, что не заметил ее маневра. – А впрочем, ночные прогулки этого пугала могут и ночью нанести невосполнимый урон психике, например, какого-нибудь припозднившегося забулдыги. Хотя, на лицо и польза – может, бросить пить от пережитого страха, – и молодой человек хмыкнул, оценив собственную шутку.

Рони посмотрела в указанном направлении и узнала того, о ком так пренебрежительно отозвался Аллар. На дорожке стоял Гайс.

– Гайс! – закричала Рони и радостно замахала рукой. Как же она была рада этой неожиданной встрече! Все-таки у нее получилось: пусть не утром, но днем она его увидела. – Это же Гайс, мой друг, – и она поспешила к нему, увернувшись от объятий молодого человека, попытавшегося ее остановить. Тому не оставалось ничего другого, как последовать за ней, скрывая свое недовольство.

Гайс, хмурый и неулыбчивый, стоял, не двигаясь, пока Рони бежала к нему. Однако же, по мере ее приближения, его взгляд теплел и на щеках разгорался румянец.

– Привет! – девушка остановилась перед ним, переводя дыхание. – А я тебя с утра ждала, искала, но, сам знаешь, не нашла.

– Ты же сказала, что не придешь.

– Сказала, – Рони развела руками, – но пришла.

– А я проспал, – выпалил Гайс и отвел глаза. Казалось, ему не терпелось уйти.

– Ясно, поэтому свою обычную прогулку ты совершаешь сейчас. Это же здорово, здорово, что я тебя увидела.

– Да, конечно же, это здорово, но, Рони, нам уже пора идти, нас, наверное, потеряли, – Аллар поравнялся с парой друзей, и сейчас во все глаза рассматривал человека, к которому добровольно не подошел бы и на пушечный выстрел, если бы не его быстрая и верткая спутница.

Гайс бросил на него хмурый взгляд исподлобья, но ничего не сказал, а Рони подумала, что если отсутствие яркого Аллара, как негласного лидера их наспех сколоченной компании, заметят и ощутят все, то она могла бы и не появляться там. Все решили слова Гайса.

– Да, Рони, конечно, иди, у тебя сегодня особенный день, и ты должна его отметить, – он тут же начал разворачиваться, хромая и раскачиваясь из стороны в сторону. – Мне тоже уже пора. Рад был встрече, и с первым днем тебя.

– Спасибо. Ну, увидимся еще?

Гайс, лишь молча кивнул и совсем отвернулся. Ему не хотелось уходить первым, пока Рони на него смотрит, и высокий видный незнакомец ему помог: он вновь покровительственно приобнял Рони за хрупкие плечи и повел прочь от него. А Гайс не стал смотреть им вслед и, энергично размахивая рукой, поспешил в противоположную сторону.

– Удивительно! – воскликнула девушка, как только из-за деревьев показалось здание кафе.

Рони сразу понравилось место, куда привел ее сокурсник. Воздушное строение из стекла и дерева в самом сердце парка, увитое плющом, впечатляло, и глаза ее радостно заблестели.

Студенты уже расположились в просторном светлом зале, составив вместе несколько столов, и, весело переговариваясь, изучали меню. Появление Аллара вызвало общий радостный вздох. Люмис энергично замахала им рукой, проследив, чтобы и Рони и Аллар сели рядом с ней.

– Где вы так задержались? – шепотом поинтересовалась она у Рони, как только девушка оказалась в поле ее досягаемости. – У вас что-то было, да? Как я посмотрю, этот мальчик времени зря не теряет.

Рони взглянула на нее с укором.

– Я встретила Гайса, и мы немного поболтали, – также шепотом ответила она ей.

– Гайса? А, этого твоего хромого художника, – Люмис сразу потеряла интерес к разговору, и Рони лишь пожала плечами. Ну да, он хромой художник, но он же больше, чем инвалид со способностью к рисованию. Это же целый мир, необыкновенный и притягательный, в котором так интересно…

– А что скажешь ты, Рони? – ее размышления прервал голос Аллара. Молодой человек сидел, развернувшись к ней вполоборота. Он в упор разглядывал девушку, одной рукой опираясь на спинку ее стула.

– По поводу чего? – Рони подобралась, опасаясь, что он опять коснется ее.

– Как, мы уже несколько минут обсуждаем, кто бы что купил в первую очередь, будь у него полмиллиона наличными.

Он не сводил глаз с губ Рони, и девушка почувствовала сильное смущение под столь откровенным взглядом. Как будто он спрашивал совсем о другом, о чем-то интимном и очень личном.

– Я бы для начала купила зефирок, – встряла Люмис, чтобы сгладить возникшую паузу, и все засмеялись.

– Вряд ли. Первым делом ты побежала бы в бутик косметики, – улыбнулась Рони, разорвав неприятный зрительный контакт с молодым человеком.

– Возможно, но про зефирки же весело получилось.

– Рони, так что бы купила ты? – голос Аллара звучал вкрадчиво, будто он пытался выведать какие-то сокровенные тайны. Двоюродные сестры захихикали, и Рони окончательно смешалась.

– Ой, не пытай ее, это бесполезно, – Люмис фамильярно коснулась плеча Аллара, – я сама скажу. Рони в любом случае, сколько бы денег у нее не было, накупила бы саженцев, семян цветов, и занялась бы масштабным озеленением города. Разбила бы повсюду миллион клумб, и сразу стало бы негде ходить. Я угадала? – и Люмис с насмешливой улыбкой посмотрела на подругу.

Той оставалось лишь кивнуть, мысленно внушая себе, что над ней не смеются, а просто подшучивают.

Вдруг до нее донесся тонкий запах ландыша, прохладный и терпкий. Оглядевшись, Рони заметила недалеко от себя девушку. Сидя между двумя атлетического сложения красавцами, она казалась замкнутой, почти ни на кого не смотрела и не участвовала в разговоре, крутила в руках стакан с соком, и время от времени делала маленькие глотки.

Девушка была настолько худа, что казалась больной. Под прозрачной кожей на висках отчетливо проступали тонкие вены.

Перед Рони уже стояла тарелка с салатом, а хрупкая незнакомка с нежным ароматом так ничего себе и не заказала. И тут Рони осенила догадка, что, возможно, у девушки просто нет денег. Она стала думать, как бы незаметно предложить ей свою помощь, или что-то сделать для нее, когда Люмис перехватила ее взгляд.

– Напрасно стараешься, – она наклонилась к Рони. – Это Мая, с моего потока.

– А что с ней? Она больна?

– Больна, – Люмис притворно вздохнула. – На всю голову. Она анорексичка.

– Кто?

– Видишь стакан в ее руке? Наверняка, только этим она и питается.

– Как это? Что ты говоришь? Это же не пища. Возможно, у нее нет денег, и она испытывает…

– Тупость она испытывает, и терпение своих предков. Знаешь, чья она дочка? – почему-то Рони не сомневалась, что Люмис известно все буквально обо всех студентах их колледжа. Откуда она черпает свои знания, было не понятно, но сомневаться в ее осведомленности не приходилось. – Ее мать – директор сети банков в Райн-сити, так что если ты хотела угостить ее салатом, то не надо. Это она может угостить тебя чем угодно, или покатать на своем личном самолете.

– Даже так? Бедненькая… А почему с ней это случилось? – Рони смотрела на девушку с сочувствием, старательно пряча от нее взгляд, чтобы невзначай не обидеть.

– Не знаю, решила, что недостаточно хороша, вот и решила исправить недостатки фигуры.

Это было выше понимания Рони, и обсуждать это не хотелось. Было бесконечно жаль девушку, тихую и замкнутую, имеющую возможность получить весь мир на блюдечке, но замершую с простым стаканом в руке. И Рони с грустью вдыхала нежный аромат, наслаждаясь его красотой.

Пока Люмис гипнотизировала Аллара загадочным взглядом, периодически облизывая сочные пухлые губы, Рони в голову пришла одна мысль, и она настолько разволновалась, что вспотели ладони. Она отодвинула тарелку и замерла, глубоко задумавшись.

Сегодня днем она встретила Гайса, но обычно он не гуляет в парке днем. Он очень гордый, и не желает видеть жалость или брезгливость в глазах случайных прохожих. Дождь никогда не становился препятствием для его прогулок, и обычно Гайс никогда не пропускал эти утренние часы. Что же такого произошло сегодня? Он сказал, что проспал, но подобного Рони не наблюдала ни разу за три недели, что ежедневно с ним виделась.

И тут до нее стало доходить: а что, если Гайс оказался в парке ради нее? Зная, что она не придет утром, он решил встретить ее днем, после занятий, чтобы поздравить с началом учебы, и поэтому оказался на аллее, ведущей от колледжа к выходу из парка на площадь, откуда Рони всегда уходила домой.

А она просто бросила ему на ходу «Привет!» и ушла. Он покинул свой уютный дом, вышел на открытое пространство под многочисленные взгляды прохожих, а она равнодушно прошла мимо, как чужой безразличный человек.

Рони прижала ладони к горящим щекам. Она же обидела своего друга в его самых лучших чувствах!

Не в силах дальше терпеть эту пытку, девушка вскочила, и стала выбираться из-за стола. Аллар встрепенулся и напрягся.

– Рони, с тобой все в порядке? – ему не понравилось, что девушка взяла сумку и с самым решительным видом направилась к выходу.

Люмис также в недоумении смотрела на нее.

– Да, все в порядке, мне надо идти, извините, я совсем забыла.

– Может, тебя проводить? – молодой человек даже привстал, демонстрируя готовность последовать за ней, но Рони отрицательно покачала головой.

– Нет, все хорошо, и я спешу. Счастливо вам посидеть и повеселиться. Увидимся завтра, – и она бросилась из кафе на аллею в надежде застать Гайса хотя бы на выходе из парка. Она не заметила, каким странным и тяжелым взглядом Аллар проводил ее, недовольный, что она вот так исчезла.

Гайса она, конечно же, не нашла и, немного побродив по площади, в унынии направилась домой, обещая себе, что завтра обязательно все исправит. Она сама первая встретит его с кофе, и сделает все, чтобы он забыл про ее бестактность. Он обязательно должен узнать, как она его ждала и искала сегодня утром, и в его сердце не должно остаться никакого осадка. Рони тонко чувствовала его израненную душу, и понимала, насколько болезненным может быть для него любой бестактный поступок. Она поклялась себе беречь их дружбу и хранить его доверие как что-то очень хрупкое и совершенно бесценное.

ГЛАВА 6

– Рони, ты уже выбрала, с кем пойдешь на бал? – Люмис старательно начесывала челку, стоя в прихожей перед большим зеркалом.

С самого утра зарядил дождь, и девушка полдня провалялась в постели, а сейчас разгуливала по дому в яркой пижаме с лягушатами. Однако это не мешало ей заботиться о своем внешнем виде. Вдоволь налюбовавшись на собственное отражение, застывая перед зеркалом в картинных позах, Люмис занялась прической.

Рони в это время поливала цветы и, услышав вопрос, обернулась к приятельнице.

– Про какой бал ты говоришь? – она наморщила носик, старательно думая, куда бы переставить цикломену. Определенно, этот подоконник красавице не нравился, ей здесь слишком жарко, вот она и начала капризничать.

– Хорошо, я перефразирую свой вопрос: ты вообще идешь на бал? – Люмис поймала в зеркале взгляд Рони, полный недоумения, и состроила одну из своих излюбленных гримасок. – Как! Неужели Аллар еще ничего не говорил тебе? Самое важное событие месяца – Осенний бал, его ждут все… Ну, наверное, кроме тебя.

– Аллар? А почему он должен был мне что-то говорить? – Рони пожала плечами и, взяв горшок с цветком, направилась в спальню.

С самого начала девушки единодушно решили, что ночевать будут вместе, в дальней комнате, обустроив ее как настоящую спальню. Для этого Люмис установила над большой кроватью прозрачный балдахин из органзы цвета шампань, и сменила темные гардины на окнах в тон балдахину. Раздобыла на блошином рынке старинное трюмо, тут же заставив его баночками с кремами и ароматными флаконами, а в углу расположила мягкое кресло. Другой комнате было присвоено высокое звание гостиной.

В светлом и просторном зале будет приятно собраться с друзьями, чтобы весело провести время. Люмис очень красочно описывала Рони все достоинства и радости частных вечеринок и миленьких междусобойчиков, которые планировала проводить время от времени, и хозяйка квартиры не стала возражать против подобных мероприятий. Она любила общество хороших людей, а с ее условием – никакой выпивки, Люмис, скрепя сердце, давно согласилась.

– Потому что он наверняка захочет пойти на бал именно с тобой, – Люмис дождалась возвращения подруги в зал и продолжила интересующий ее разговор.

Та ничем не выдала своего волнения. Создавалось впечатление, что Рони совершенно все равно, идет речь об Алларе, или каком-то другом молодом человеке. По-видимому, он на самом деле мало ее интересовал, а Люмис давно поняла, что эта девочка абсолютно не умеет притворяться.

Тем временем Рони приставила стул к стене, легко на него вскочила и потянулась к цветочным горшкам в разноцветных кашпо.

– Не думаю, что нам следует обсуждать решения постороннего человека, тем более, что мы понятия не имеем, о чем он думает на самом деле, – сказала она, осторожно просовывая длинный носик лейки под листочки традесканции.

Казалось, цветы интересуют ее больше, чем человек, чье появление в стенах старинного колледжа заставляло учащенно биться не одно девичье сердце.

Люмис громко хмыкнула и резво обернулась.

– Постороннего человека? Ты назвала его посторонним человеком, Рони?

– Я знакома с ним столько же, сколько и ты, и мы даже не друзья.

– Вот же скромница! Только не говори, что не замечаешь, как этот красавчик настойчиво подбивает к тебе клинья! Он же ухаживает за тобой, – Люмис постукивала расческой о ладонь с таким видом, будто у Рони не было ни одного шанса отвертеться от правдивого ответа, а именно подтверждения предположения брюнетки.

– Понятия не имею, что он делает или не делает, а только ко мне это не имеет никакого отношения, – Рони даже не прервала поливки.

Люмис подскочила к подруге и энергично потянула ее за руку. Той пришлось спрыгнуть со стула, и Люмис заглянула Рони в глаза. В их глубине переливалась морской гладью невозмутимость, перекатывалась ленивыми волнами, покоилась под бесконечным небом умиротворения. Определенно, разговор о красивом парне, сыне декана, нисколько ее не интересовал в эту минуту. Фикусы и бегонии, драцены и домашние розы, вот и все, чем в данную минуту была забита ее хорошенькая головка.

– Объясни мне, что происходит, – потребовала Люмис.

– Ничего. Насколько я понимаю, это тебе понравился Аллар, и это тебя он заинтересовал. И на бал пойти с ним, скорее всего, желаешь именно ты. Так причем здесь я?

Люмис широко распахнула глаза, втянула носом воздух, и с шумом выдохнула.

– Ну ты даешь, – проговорила она, слегка покачивая головой. – Да весь колледж гудит о том, что первый красавчик уже выбрал себе девушку, и только эта счастливица, оказывается, не в курсе!

Рони растерялась от столь громогласного заявления, очень надеясь на то, что Люмис ошибается или сильно преувеличивает. Нахмурилась и прикусила губу, держа лейку обеими руками. Она вдруг забыла, чем занималась и что хотела сделать. Эта новость выбила ее из колеи, лишив привычного спокойствия духа. Быть в центре внимания она никогда не любила, предпочитая вести жизнь тихую и скромную, а стать героиней сплетен и пересудов желала и того меньше.

– Вообще-то, я думаю, если происходит такой выбор, он должен быть обоюдным, – заявила она тихим голосом, опустив глаза. – Желательно, – она пожала плечами и вдруг улыбнулась, взглянув на подругу. – Просто так лучше обоим, – и девушки, встретившись взглядами, весело рассмеялись.

Напряжение сразу отпустило Рони. В конце концов, она взрослый человек, и в состоянии сама решить, с кем ей дружить и кем восхищаться. Наверняка, об интересе Аллара к ее скромной персоне Люмис сочинила историю прямо сейчас, на ходу, чтобы развлечься. Ей просто стало скучно в тихой квартире, вот она и решила подразнить Рони.

– Так он тебе нравится или нет? – Люмис пыталась добиться правды, прекрасно видя, что Рони идеальная жертва, и раскроет все свои карты, не ломаясь и не жеманничая.

Она взяла из ее рук лейку и подошла к фаленопсисам, ящички с которыми Рони установила на небольшом столике у окна.

– Осторожно, только не касайся листьев, хорошо? – сразу встрепенулась Рони. – И смотри, чтобы в земле не появилось углубления от сильной струи, это плохо для орхидей.

– Что, уже переживаешь за свои цветочки? – Люмис повернула к ней голову и с шутливым укором покачала головой. – Трясешься как мамочка над детками. А тут живой человек, неужели тебе его не жалко? Так он тебе нравится или нет?

– Нет, – та покачала головой, – не нравится. То есть, конечно, он нормальный… Хороший даже, – спохватилась она, бросив быстрый взгляд на Люмис, – но… – и Рони отвела глаза.

Как сказать о том, что каждую ночь ей снятся странные сны, в которых присутствует один человек, лица которого она даже ни разу не видела. Это… слишком личное и слишком дорогое. Да и какие подобрать слова, чтобы объяснить то, что чувствует сердце, чем оно наполняется каждую ночь, и что теряет с появлением первых лучей солнца, которые рассеивают, как туман, ночные видения, оставляя непонятное чувство потери.

Она соприкоснулась с подобным чудом случайно, совершенно не ожидая такого переживания, а теперь просто не может об этом забыть и даже боится это отпустить. Ей снится покой, теплота и чистота. По пробуждении она бережно хранит эти ощущения, собирая по крупице, как бусины для ожерелья. Ощущение надежности и… счастья. Да, именно так пахнет счастье – сладко-горько, то резко и пронзительно, то мягко и успокаивающе. Как нероли.

– Да мне Аллар тоже не особо нравится, – заявила вдруг брюнетка. – Подумаешь, сын декана, не такой уж он и крутой. Да и внешность… Обычный парень, да, смазливенький, ну и что, таких много, – Люмис приблизилась к Рони и вручила ей лейку. – И ты не думай, я вовсе на него не запала, делать мне больше нечего. Я не ворона, чтобы кидаться на блестящее.

Она вообще не из тех, кто будет сохнуть по парню, не обратившему на нее внимания. Она давно научилась расправляться с такими – забывать, словно никогда не встречала. Разумеется, предприми Аллар хотя бы одну попытку завоевать ее расположение, Люмис не стала бы долго упорствовать, но чутье безошибочно подсказывало, что этого не произойдет, Аллар сделал свой выбор или, по крайней мере, собирается его сделать, и речь идет о Рони, чтобы ни думала эта скромница. А Люмис не нужен тот, кто не способен оценить ее по достоинству. И без него полно ярких ребят.

– Конечно, дело не в красоте, – решила поддержать подругу Рони. – Бывает, что человек самый обыкновенный, или даже имеет увечья, а при этом все равно красив, потому что…

– … потому что у него распрекрасная душа, – насмешливо закончила фразу Люмис и фыркнула. – Ты что же, в самом деле веришь в этот бред? – она дернула подругу за светлую прядь волос. – Рони, какая же ты наивная. Вообще-то, я имела в виду, что твой Аллар не единственный видный парень. Есть не менее красивые и богатые, из хороших семей, ни в чем ему не уступающие.

Рони отвела взгляд. Она почувствовала себя маленькой и глупой, словно сказала нелепость, рассмешив взрослых.

– Говорю же – он не мой, – произнесла она тихо.

– Хорошо-хорошо, – поспешила согласиться Люмис, – как скажешь. Вот только его в курс дела не забудь ввести, ладно?

– В какой курс дела?

– Что он не твой. Уверяю тебя, он-то уверен, что твой, и даже очень. И все считают так же, уж поверь мне, я бы не стала говорить об этом, выгляди все иначе. Так что проинформируй его, что он дико заблуждается на твой счет, и тогда я уж точно успокоюсь, а до тех пор… – и Люмис торжественно вернулась к зеркалу.

Двери в гостиную были распахнуты, и она прекрасно видела Рони, застывшую посреди комнаты с лейкой в руках.

На самом деле Рони понимала, о чем говорит Люмис. Она и сама в последнее время стала замечать, что молодой человек уделяет ей слишком много внимания, постоянно оказываясь рядом. Не проходило и дня, чтобы они не пересекались в одной из галерей или не встречались на общих занятиях, где Аллар всегда оказывался с ней за одним столом в независимости от того, кто желал разделить с ней это место. По сложившейся традиции обедали они тоже вместе, большой шумной компанией, и Аллар снова оказывался рядом с ней. Конечно, это не могло не бросаться в глаза окружающим, особенно тем, кто интересовался красивым молодым человеком. Предпочтения яркой личности обсуждали, самостоятельно делая выводы, которые Люмис только что и озвучила.

– Он тоже официально не вводил меня в курс дела, что я его девушка, – Рони посмотрела на брюнетку исподлобья. Ей не хотелось продолжать этот разговор. Почему Аллар? Что за выдумки!

– Да, действительно, что-то он затянул с официозом. Но ничего, думаю, долго ждать нам не придется. Этот парень достаточно ушлый, чтобы в самое ближайшее время признаться тебе в…

– Все, я не могу больше слушать этот вздор, – Рони поспешно поставила лейку на пол, всплеснула руками и бросилась к дверям.

– Ага, сбегаешь!

– А что мне остается делать!

– Как что! Например, послушать о том, кто смог вскружить голову мне. Тебе разве не интересно?

Люмис поспешила за подругой, по привычке бросив взгляд на свое отражение в зеркале. Тут же приосанилась и с наслаждением погладила бедра, обтянутые тонкой мягкой фланелью.

– Да? А такое могло произойти? – голос Рони донесся из кухни, и вслед за этим послышалось хлопанье шкафчиков.

– А что же, ты думаешь, я настолько ветреная, что… – Люмис вошла в большое светлое помещение и уселась за круглый стол, предоставив Рони возможность заняться приготовлением чая.

– Нет-нет-нет, ну что ты, прости, просто… любовь… это очень сильное переживание, и когда она приходит, все становится таким… совсем другим, и для меня неожиданность, что ты уже испытала подобное… – Рони осеклась, услышав смех подруги. Она прижала к груди пузатый заварочный чайник. – Я опять сказала что-то не то? – она немного растерялась, решив, что в очередной раз сморозила глупость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.