Как-то читая одно место в самом начале Библии, я наткнулся на глупость. Мне так показалось что это глупость, хотя быть может, она объяснима. Что характерно я сам страдаю от этих глупостей (у меня-то уж точно глупость, как я уже понял). Так вот, там говорится про Исаака, как раб искал ему жену. В главе сказано, что жену нужно выбрать в определенных землях, но о других условиях ни слова. Раб же этот вопреки логике поставил сам же себе еще одно условие: девушка должна обязательно напоить его и его верблюдов, да, причем еще, таким образом, как он себе это представил. Ведь глупо же, что если б она не выполнила его условия, не брать ее в жены Исааку? Глупо, ведь можно взять любую, выполнив только первое условие. Прочитав это место, я долго негодовал и только значительно позже стал натыкаться на подобное в собственной жизни. Вот что я в ней увидел.

Помнится как-то, я чихнул и сразу подумал о том, что чих этот просто из-за яркого солнца и не более. Однако я подумал об этом так быстро, так внезапно мгновенно, что тут же решил что все не так просто. Тут же мне пришла в голову мысль, что я непременно заболею, если не отжаться сорок раз и еще не присесть столько же. Собрав все силы, я выполнил, не знаю как, с каким трудом и жуткими гримасами первую часть своего искупления и уже не смог выполнить вторую. На следующий день я не заболел, но чувствовал себя тяжело и решил что от того только еще не заболел, что хоть часть плана, но выполнил. Дальше больше, все по похожему сценарию, так я стал наказывать себя за каждое маломальское прегрешение. Обо всех случаях рассказывать уж не стоит, но есть среди них и те, что выделялись особо. Однажды я зарекся бросить курить и слово «зарекся» стало появляться на тот момент в моей жизни отчего-то все чаще. По большому счету ни один зарок мною выдержан не был и лишь некоторые из них были искуплены. Да, я бросил курить. Потом же не выдержал и уже заранее решил что, выкурив сигарету, искуплю ее должным образом. Я даже знал уже, как именно это будет. Да еще, перед тем как сорваться. Придумал же я нечто совсем не ординарное, но в собственном стиле. Я решил, что мне непременно нужно найти и выпустить в небо божью коровку. Если же этого не сделать меня должны уволить с работы. Работодатели естественно даже не догадывались, что могут уволить меня по такому пункту. Но я уже решил. Такова была моя кара, пусть я и не думал, что они и впрямь меня уволят именно за божью коровку. Ведь могли же меня уволить и по другой причине, а я бы все равно приписал бы это к божьей коровке. Плюсом ко всему, мне оказалось мало найти насекомое, так и сделать это необходимо до того как я усну. Иначе ведь искать ее можно вечно, а условие все же выполнено быть должно. Тот час же я выехал с первой электричкой и вышел в поле. Я бродил по нему часов пять, встретил кузнечиков, пчел, каких-то диких мух и даже богомола, но не божью … коровку. Я чуть было уже не выругался на это красно черное создание, но вовремя остановился, потому как это могло привести к новому зароку. Богомол меня вообще разочаровал, он ведь тоже из насекомых, а среди них если уж есть собственный им бог, то это непременно должна быть божья коровка. Кому он молится? Чего он делает тут без нее? Вопросы, одни вопросы, а спать очень хотелось. Едва не смирившись с тем, что работу я потерял, я поплелся обратно в город. Электричек нет, кругом поле и ни одной божьей коровки. Идти пришлось долго, всю ночь. Под утро, разбитый, грязный, похожий на бомжа, я дошел до города. Мало того, пора было на работу, но я чувствую, что не только не успеваю туда, но и в принципе уже пойти не могу, по разным причинам. По дороге домой мне попался рынок. Невнимательным взглядом я окидывал прилавки, сам не зная зачем и тут вдруг, бах – божья коровка. Сидит на яблоке, яркая такая. Денег у меня нет, а просто попросить без яблока божью коровку мне отчего-то стыдно. Наверное, это из-за моего грязного вида. Продавщица смотрит на меня косо, а я почти так же смотрю на божью коровку. Ничего другого не остается, я бросаюсь к прилавку и хватаю яблоко. Одного лишь крылатого зверя хватать я побоялся. Раздавлю ведь, а действовать надо быстро. Я побежал. За мной побежали тоже, и церемониться не стали, начали бить. Меня бьют, не знаю, сколько ног, за одно чертово яблока, но про себя-то я знаю, что бьют меня за другое – за божью коровку. Такая уж цена у ней. Они, наконец, ушли, и я выронил яблоко, а на руке осталось маленькое пятнышко в горошек. Я думаю вот бы живая и не дую. Теперь я ищу уже чего нужно еще сделать, чтоб она была живой. Казалось бы, она и так уже живая или нет, но не для меня. Для меня все может измениться, лишь только я скажу заветные слова из детства про ее деток на небке, что кушают конфетки. Я подул и она полетела. Действует ведь, действует!