# Замуж второй раз, или Еще посмотрим, кто из нас попал!

Франциска Вудворт

Лучше бы это был просто сон! Но реальность такова, что я в новом мире, новом теле и меня выдают замуж. Жених знатен и до неприличия богат. Казалось, живи и радуйся, но в моем мире у меня осталась дочь, и я горы готова свернуть, чтобы вернуться обратно.
Оказалось, что для этого достаточно заняться перевоспитанием одного высокомерного мерзавца. И, кстати, муж у меня уже есть! Мне нетрудно поделиться опытом выживания в браке.
Не желаете? Что ж, это ваши проблемы. Мечтали о тихой, неприметной жене? Сожалею, но вас ждет сюрприз. Хотя вру, мне ни капли не жаль!

© Ф. Вудворт, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

## Глава 1

Мм… Как же раскалывается голова. Неужели опять мигрень?

Голова у меня болела редко, но метко. В такие дни было тяжело даже встать с постели, начинало мутить от боли. Только на таблетках и выживала. А сегодня в довершение все тело ломит. Неужели простыла? Только разболеться не хватает для полного счастья…

Луч солнца пробился сквозь сомкнутые веки, и меня как кипятком ошпарило. Школа. Проспали! Неужели будильник не сработал?! Глаза распахнулись сами собой, и тут же резануло болью от яркого света.

– Мм, – застонала я уже в голос, зажмурившись.

– Пришли в себя? Слава Пресветлой! Выпейте, госпожа, – с сочувствием произнес женский голос.

Меня приподняли, и в рот полился прохладный, чуть вяжущий настой из трав. Я жадно глотала пересохшим горлом и лишь глотке на пятом сообразила, что в моей спальне никаких заботливых женщин априори быть не может. Если только свекровь приехала, но это точно был не ее голос, и не в ее характере являться без предупреждения.

Я подавилась, закашлявшись, и разлепила глаза, опасливо щурясь. Увидела перед собой приятное лицо пожилой женщины в белом чепчике. Одета в серое платье с белым накрахмаленным фартуком. Прислуга?..

– Осторожнее. Легче?

– Да, спасибо, – пискнула я не своим голосом.

– Целитель оставил для вас восстанавливающее снадобье. Сказал напоить, как только очнетесь.

– Целитель? – ничего не понимая, прошептала я.

– Да, его вчера вызывали. Вы в себя не приходили, все так испугались. Как же вы так неудачно с лестницы упали?

Служанка отстранилась, ставя полупустую склянку на прикроватный столик, и я получила возможность осмотреться. Кровать узкая, до моей двуспальной ей далеко. Комната небольшая и какая-то сумрачная, пусть и заливает ее солнечный свет. Стены обиты тканью в цветочек, но она потеряла свой внешний вид, давно выгорев на солнце. Из мебели – шкаф, комод, туалетный столик из темного дерева. Дорогие, но лак местами облупился и реставрация им бы не помешала.

А почему я все так хорошо вижу? У меня еще в школе зрение упало, и я давно ношу контактные линзы, снимая их на ночь в ванной комнате.

Я посмотрела на свое тело, укрытое синим стеганым одеялом, свои ладони, комкающие материю, и завизжала. Тонкие пальцы без единого кольца, ногти без маникюра. Это не мои руки!!!

– Госпожа, что с вами?! – ахнула служанка, но я метнулась в сторону и скатилась с другой стороны кровати на пол, упав на четвереньки.

– Да что с вами?! – всплеснула она руками, обходя кровать.

Я стала отползать, путаясь в длинной рубашке. Никогда такие не носила. Кричать перестала, сама оглохнув от своего крика. Голове хоть и стало легче после странного напитка, но не настолько, чтобы выдерживать подобные перегрузки. В висках опять запульсировала боль.

Я уперлась спиной в стену, и служанка меня настигла.

– Давайте я вам помогу.

– Мне надо зеркало! – Я не стала отбиваться, принимая помощь и поднимаясь с пола.

– Не переживайте, у вас лицо целое. На теле только синяки, но переломов нет. Целитель сказал, вам очень повезло. К свадьбе успеете поправиться.

– К-какой свадьбе? Я замужем, – пролепетала я, не в силах осознать происходящее. Что за бред! Я сплю? Но почему тогда так больно саднят колени, которыми ударилась…

– Еще нет. Пока только готовитесь. Портнихи три дня назад приезжали. Их вам лорд Дарстен из самой столицы прислал. Вспоминайте, – ласково тараторила служанка, подталкивая меня к кровати, но я противилась.

– Зеркало!

Вздохнув, она повела меня к туалетному столику. Ноги были как деревянные, тело болело, и я едва доковыляла до него. Дойдя, уперлась в деревянную столешницу руками и посмотрела на себя. Захотелось опять завизжать. Это была не я. Или я? В возрасте шестнадцати-восемнадцати лет. Но только как будто сейчас осталась тень от меня прежней.

У меня белая кожа, серо-голубые глаза, русые волосы с медовым отливом. Брови светлые и ресницы тоже. Если их не подкрашивать, лицо невыразительное. Я преображалась в красавицу, стоило умело накраситься, подчеркивая свои достоинства. В последние годы я вообще делала себе татуаж, чтобы экономить время на макияже.

Лицо же девушки в зеркале как будто вообще не знало косметики. Кожа ровная, без изъянов, но бледная. Губы искусаны, взгляд перепуганный и немного безумный, волосы всклокочены после барахтанья и кульбитов с постели. Такую даже милой назовут с большой натяжкой. Кстати, волосы – я стала обладательницей роскошной гривы до талии. У меня и в реальности волосы густые, хорошие, но я никогда не отращивала такую длину. Максимум до лопаток, чтобы было удобно укладывать.

Я рванула завязки рубашки на глухом вороте у горла. У меня чуть ниже ключицы слева тонкий шрам. С детства остался. Сейчас кожа на этом месте была гладкая и ровная. Да какие волосы, шрамы? Где я!!!

Ущипнула себя за руку, но, кроме боли, ничего не почувствовала. Я не сплю – это точно! Шарахнулась к окну, отдергивая кружевную занавеску, и еще раз убедилась, что я точно не дома. За окном было лето, максимум начало осени, так как деревья еще зеленые, а у нас уже ноябрь, выпал первый снег.

И тут меня обожгло – Машка! Доченька! Если я непонятно где, то кто дома с ней?

– Где я! – закричала на служанку, которая испуганно дернулась. – Верните меня домой!

– В-вы д-дома, – заикаясь ответила она, делая осторожный шаг назад.

Во мне вскипела такая ненависть, что я готова была душу из нее вытрясти. Верните меня обратно! Шагнула к служанке, но наступила на подол и полетела на пол. Многострадальная голова взорвалась болью, и я потеряла сознание.


В себя пришла от звука голосов, но продолжила лежать на постели, не открывая глаз, прислушиваясь. Говорили двое мужчин и женщина.

– Мэтр Савье, как она?

– Я же говорил, что вашей дочери очень повезло. Серьезных повреждений нет.

– Как нет?! – возмутилась женщина. – Служанка говорила, что она кричала, как очнулась, и вела себя странно, точно сумасшедшая. На нее едва не набросилась!

Что-то голос у нее молодой для моей «мамочки». Вот у мужчины, «отца», он степенный. Чувствуется, что уже в возрасте.

– Ничего не могу сказать, пока не поговорю с пациенткой.

– Нам только перешептываний слуг не хватало, что она повредилась головой. Если до лорда Дарстена дойдет или потом обнаружит, что ему подсунули невесту с изъяном, он нас в порошок сотрет, – не унималась женщина. – Может, сразу ее сдать в дом для слабоумных?

– Ты что говоришь? Это моя дочь! – одернул ее «отец».

Чувствовала я себя сносно, голова не болела. Наверное, второй дядечка еще в меня что-то влил, и теперь я, как губка, впитывала информацию и анализировала. Пришлось быстро соображать и делать выводы.

«Моя дочь» – указывало на то, что яего дочь, а дамочка мне приходится мачехой или какой-то родственницей. Явно не любящей, если стремится избавиться при первой возможности. Мне только не хватало, чтобы сумасшедшей сочли и запихнули в тихое место, откуда не выбраться. Я или в средневековье, или в ином мире. Читала фэнтезийные романы про попаданок, но не думала, что со мной такое произойдет…

Непонятно, каким образом понимаю язык. И прекрасно понимаю, а говорят точно не на русском. Но стоило начать вычленять слова, определяя разницу в языках, как виски пронзила боль, и я оставила это занятие. Понимаю – и ладненько. Хуже было бы, если б не знала, о чем лопочут, и сама изъясняться не могла.

Да, все это казалось невероятным, но биться в истерике с криками: «Верните меня обратно!» – я больше не рискнула. Это был нервный срыв, который быстро прошел. Душа болела за дочь, но с ней муж, а мне нужно найти способ вернуться. Сама во всем разберусь. И первый вопрос: вдруг меня одержимой объявят и вообще убьют? Поэтому план дальнейшего поведения созрел быстро.

– Мм… – застонала я, подавая признаки жизни, и открыла глаза.

Голоса смолкли, а я получила возможность рассмотреть присутствующих.

Ближе всех стоял целитель, я его сразу определила по более простой одежде. Щуплый немолодой мужчина с благородными чертами лица и небольшой остроконечной бородкой, одетый в темно-серый костюм старинного кроя. Строгий пиджак по виду напоминал сюртук, штаны зауженные.

Второй мужчина выглядел более представительно. Одежда намного богаче и с искусной отделкой. По фасону напоминает ту, что носили вельможи. Да и сам высокий, полноватый, с выпирающим брюшком.

Женщина была, наоборот, хрупкой и невысокой. Светлые волосы уложены в замысловатую прическу, со множеством мелко накрученных кудряшек. Желтое платье в пол с пышной юбкой. Черты лица мелкие, но смазливые. Смотрела она на меня настороженно.

Боже, я попала в средневековье?! Мелькнула мысль про клопов, вшей и ночную вазу. Наверное, что-то отразилось на моем лице. Целитель отмер первым, направившись ко мне.

– Как вы себя чувствуете, дитя?

– Болела голова. А сейчас хорошо, – слабым голосом произнесла я.

– Следите за моим пальцем. – Целитель поводил им вправо и влево. – Я просканировал ауру. Есть затемнения в области головы… Сколько пальцев я показываю?

– Три… А теперь четыре… Два… – перечисляла я.

– Очень хорошо. На что-то жалуетесь?

– Да. Я ничего не помню.

После моего заявления в комнате повисла напряженная тишина.

– Хм… такое бывает при травмах головы, – медленно произнес целитель.

– Вообще ничего не помнишь? – обеспокоенно шагнул к кровати отец.

– Д-да, – решила признаться я, ведь все равно поймают на незнании элементарны мелочей. – Но знаю, что у меня скоро свадьба с лордом Дарстеном. Скажите, я успею поправиться?

– Если это лишь повод отложить свадьбу… – грозно начал папаня, нахмурившись. Интересно, его состояние дочери совсем не тревожит? Только лишь бы не помешало свадьбе?

– Нет-нет! Не надо ничего откладывать. Я все вспомню! Или заново научусь, – уже тише, но со всем рвением заявила я.

Если рассуждать логически, то девица, в чьем теле я застряла, умирать не собиралась. Целитель же сказал, что она еще легко отделалась. Значит, вариант о том, что я умерла у себя дома, а она здесь и мою душу затянуло в ее тело, отпадает. Остается надежда, что все вернется на круги своя. То есть я проснусь у себя дома или хотя бы в своем мире. Тогда зачем ломать девушке жизнь и расстраивать брак, который, судя по беспокойству родителя, весьма выгодный.

– Отдыхайте, дитя, – ласково произнес целитель.

– Мэтр Савье, это надолго? – осведомился отец.

– Давайте обсудим это не здесь. Не стоит волновать юную леди.

– Да-да, конечно.

Они вышли, а вот мачеха задержалась, подходя к кровати.

– Где книга?

– К-какая книга? – Что-то мне совсем не понравился ее злобный взгляд и перекошенное ненавистью лицо.

– Будь благодарна, что я уничтожила все следы ритуала! Если не вернешь книгу, сильно пожалеешь, что не сдохла при падении, – прошипела она, но тут же расплылась в улыбке, потому что в комнату вошла служанка. – Выздоравливай!

Она подоткнула мне одеяло и отошла.

Опочки! Получается, какой-то ритуал все же был? А девочка не так проста оказалась. И если был ритуал, то выходит, в этом мире есть магия? Я ей обладаю?!

От размышлений меня оторвало осторожное приближение знакомой служанки. Кажется, я все же ее порядком напугала. Требовалось срочно исправлять ситуацию. Она является хорошим источником информации, и следует ее разговорить.

– Я вас напугала? – спросила я слабым голосом. Судя по тому, как служанка невольно дернулась, таки да. – Простите. Из-за падения я ничего не помню, даже своего имени. Представляете, прихожу в себя, все незнакомое. Так страшно стало…

Мои слова и жалобный взгляд исправили ситуацию. В глазах служанки появилось сочувствие, и она уже без страха подошла ко мне.

– Бедная девочка!

– Расскажите, пожалуйста, обо мне. Кто я? Как жила? Может, это хоть как-то вернет воспоминания. Как вас зовут? Вы моя служанка?

Женщина села на постель и взяла меня за руку.

– Я Ирида. Была горничной еще вашей матери. Пресветлая забрала ее, когда вам было десять лет. Через год траура наш господин женился вновь – на леди Элизабет Форенгтон. Вы остро переживали этот брак, и вас отправили учиться в закрытый пансион для девочек в Контебле. Совсем недавно объявили о вашем браке с лордом Максимилианом Дарстеном, аррхом Коурстена, и вы вернулись домой, чтобы подготовиться к свадьбе.

– Мы с ним давно знакомы?

– Н-нет, – запнулась служанка, а потом призналась: – Вы мне жаловались, что видели его один лишь раз за обедом в городе. Он приезжал в Контебль вместе с вашим отцом. И сказал: «Подходит». Вы очень обижались на эту короткую фразу. Не знаю, стоило ли говорить об этом…

– Стоило. Лучше знать правду и не придумывать себе лишнего, – спокойно произнесла я и сменила тему, решив обдумать информацию позже. – Получается, я тут долгое время не жила?

Я обвела взглядом комнату. Теперь стала понятна ее потрепанность. Обстановку здесь с моего рождения не обновляли, наверное.

– А как мое имя? – спохватилась я.

– Анника. Анника Розердоф. Ваш отец – мейн Гортриджа, Винцент Розердоф.

Внутренне удивилась, что наши имена созвучны. Меня звали Анной, но все знакомые называли просто Аней. Только когда работала – Анной Владимировной, но после рождения дочери я осела дома и отошла от дел фирмы, которую вместе с мужем поднимали.

Я продолжила расспросы, на которые служанка охотно отвечала. Видела, что я воспринимаю информацию спокойно, и подробно рассказывала, попутно делясь и сплетнями. Оказалось, что у меня есть две младшие сводные сестры – Аделия и Сисиль. Одной семь лет, а второй три. Наследника у отца нет, и это его сильно тревожит. Аделия родилась через семь месяцев после свадьбы, о чем до сих пор судачат слуги. Поговаривают, что мачеха спит и видит, как избавиться от меня. Все же я старшая дочь и составляю конкуренцию в наследстве ее детям. Поэтому никто не удивился, когда к выпуску в пансионате, по достижении восемнадцати лет, объявили о моем браке. Меня даже в свет практически не вывозили. Представили этой зимой ко двору, и все.

Королевство, в которое меня занесло, называется Форгасс, правит им король Эдвард, в народе его именуют Эдвардом Справедливым. Мой жених не мальчик, а уже состоявшийся мужчина тридцати восьми лет. Мне самой тридцать четыре, и его возраст я восприняла спокойно, но для девочки восемнадцати лет жених, наверное, виделся стариком, раз замуж она не хотела. Ирида призналась, что я умоляла ее помочь сбежать, но перед падением с лестницы успокоилась и как будто смирилась.

Аррхи – высшая знать, их называют высшими лордами. Каждый управляет большой территорией, типа герцогства или губернии. Этот Дарстен – человек, приближенный к королю. Такой союз во всех смыслах очень выгодный и удачный, и Ирида не понимала, почему я противилась ему. Лорд проживает в столице, а мы сейчас находимся в провинции. Жених не хочет, чтобы я появилась там до свадьбы, и приказал подготовить мне должный гардероб. Наверное, не желает стыдиться невесты, одетой не по моде. Даже вот портних из столицы прислал сюда снять мерки. Свадьба меньше чем через месяц, пройдет здесь, а в столице позже будет устроен прием в честь этого события.

В общем, голова у меня пухла от информации, и я сделала перерыв, попросив Ириду принести поесть. Когда она вышла, задумалась о том, что делать. Бежать, как хотела вначале Анника? Бред. Да и куда? Я подозревала, что попала все же в другую реальность. Мира я не знаю и достаточно здраво смотрю на вещи, чтобы понимать: побег – это прямой путь нажить на свою голову еще худшие неприятности. Ясно одно: девчонка провела какой-то ритуал, и из-за этого я появилась здесь. Мачеха требует с меня какую-то книгу, уничтожила следы ритуала. Значит, у самой рыльце в пушку, раз при всей нелюбви к падчерице скрыла улики. Остается непонятным вопрос, каким образом я упала с лестницы. Может, она и столкнула? Где гарантия, что не попробует сделать этого снова?

Единственный выход – проявлять спокойствие и разумность, показывая всем окружающим, что я очень хочу замуж. Когда я стану супругой этого высокородного аррха, меня однозначно защитит его имя.

Конечно, я надеялась, что вернусь в свой мир раньше, но если нет, предстоящая свадьба не пугала меня. Пусть еще попробуют чем-то удивить современную женщину после четырнадцати лет брака.

– Ладно, могло быть и хуже, – сказала себе, чтобы подбодрить. Но действительно – ведь могла бы очутиться на улице в какой-нибудь подворотне, без денег и понимания, что происходит. Крыша над головой есть, голодать не буду, и в перспективе брак с местной крутой шишкой.

Душу отравляли мысли о дочери. Машуня, как она там? Вдруг эта Анника очнулась в моем теле? Как себя поведет? Ей я не завидовала – очнуться постаревшей на шестнадцать лет, замужней и с дочерью, которой девять. И пусть фигуру я после родов практически сохранила и слежу за собой, но не восемнадцать лет, не восемнадцать. В ее возрасте увидеть себя повзрослевшей женщиной… Брр!

Но тем лучше. Может, испугается и быстрее проведет обратный ритуал. А если нет, сама докопаюсь, как она это сделала, и вытурю поганку из своего тела. Идиотка малолетняя! Я даже в ее годы на такую авантюру никогда бы не пошла. Решала бы проблемы, а не сбегала от них.

Подумать только, она из дома сбежать собиралась! И куда? Прямой путь оказаться изнасилованной, в борделе или прирезанной из-за денег.

Очень страшно за дочку… Муж понятия не имеет, чем кормить, как делать с ней уроки, хорошо хоть у нас каникулы на носу. Отвезет на неделю к своей матери, ничего страшного, свекровь у меня мировая, а потом придумают, как быть. Машуня уже не грудное дитя, а в четвертом классе, десятый год идет. Надеюсь, этой Аннике хватит ума не испугать моего ребенка и не загреметь в психушку.

От последних мыслей настроение совсем испортилось. Вот это я попала в передрягу!

Но тут вернулась с подносом Ирида, и не осталось времени киснуть. Хоть аппетит и пропал, я принялась за еду. Нужны силы, чтобы выстоять против всего, что меня ждет.

## Глава 2

Последующие дни показали, что дела обстоят скверно. Я могу читать, понимаю несколько языков, но когда начинаю писать – ступор. На русском – пожалуйста, а сознательно писать на форгасском не получается. Слова из книги переписать могу, понимаю их значение, а вот написать их самой и правильно составить предложение – нет.

Я ничего не знаю об окружающем мире, профан в этикете, бессознательно наиграть на рояле что-то могу, но как только задумываюсь, как это делаю, – опять ступор. Танцевать местные танцы не умею.

Винцент Розердоф мрачнел все сильнее, обнаруживая пробел за пробелом в воспитании благородной леди. Я серьезно опасалась за свое будущее. Лорд Дарстен ожидает, что получит образованную жену, а не бестолочь. Все же пансионат, где я воспитывалась, считается одним из лучших. Пусть меня и сослали из дома, но на образовании не экономили. А тут, получается, все зря.

Мне приходилось извиваться ужом, напоминая отцу об выгодах предстоящего брака. Наверное, будь мои сводные сестры постарше, он бы меня без сожаления заменил. Но деваться ему, как и мне, было некуда – договор между семьями подписан. Если я замуж не выйду, родные Анники засунут меня в такую дыру, из которой я если и сбегу, то с большим трудом. Зато если свадьба свершится, обрету высокое положение в местном обществе. И оставалось надеяться, что у этого аррха дома хорошая библиотека. Может, удастся найти полезную информацию.

Аделию и Сисиль обучали дома. С моей подачи отец Анники нанял дополнительных учителей, как бы для них, но приказал заниматься пока только старшей дочерью. Они сейчас впихивали в меня всевозможные знания, начиная от истории и географии и заканчивая уроками танцев и этикета.

Я всеми силами демонстрировала энтузиазм и желание учиться. Благо хотя бы учителя меня хвалили и поражались количеству усваиваемой информации. Ха, после студенческих лет, когда в последнюю ночь готовишься к экзамену и зубришь весь пройденный материал за семестр, мозг уже заточен на усваивание больших пластов информации. А эти умники даже теорию подвели, что раз я потеряла память, то в голове освободилось много свободного места, поэтому и демонстрирую такие успехи.

Предстояло еще обучиться верховой езде. Меня пока не допускали после травмы головы, но в планах и эти уроки стояли. Аристократкам положено. Например, сестры уже хорошо держались в седле, даже младшая ездила на пони. Но сблизиться с ними у меня не было времени, да я сильно и не стремилась, чтобы не травить душу воспоминаниями о собственном ребенке. К тому же ели они отдельно, в детской, а в остальное время я пропадала на занятиях, впитывая информацию о мире.

Помимо этого я обыскала всю свою комнату, но никакой книги не нашла. Мачеха ко мне пока больше не лезла, но косилась подозрительно. Поверила в мою амнезию, видно, слишком разительно отличалось мое поведение от прежнего, но не отметала полностью сомнений. Было бы легче, имей я хоть какое-то представление, что ищу, а так тыкалась словно слепой котенок.

Хорошей новостью стало то, что магия здесь действительно существует. К отцу Анники пришел управляющий имением, и я случайно услышала их разговор о том, что стоит пригласить из города стихийника, чтобы вызвал дождь, посевы сохнут. А на день моей свадьбы, наоборот, сделать заказ на хорошую погоду, ведь любые осадки могут испортить торжество.

Учителя данной темы еще не касались, но я вцепилась в них клещом, выспрашивая подробности. Оказывается, магистр – это не ученая степень, как я думала раньше, а обращение к магу, закончившему школу магии. Существовали артефакты определения искры магии в человеке и ее предрасположенность. Любой желающий мог прийти в городскую администрацию и проверить себя на способности, обычно они проявлялись в момент полового созревания. И тогда счастливчика ждало обучение за счет государства и распределение на хорошо оплачиваемую работу после.

Но вот засада, женщин магии не обучали, просто ставили на учет, отмечая предрасположенность дара. Знатного рода или нет, но у них появлялся прекрасный шанс улучшить свою судьбу посредством удачного замужества. Маги жен подбирали себе из одаренных девушек, и предпочтительно, чтобы направленность дара совпадала.

Селекционеры, блин! Я даже не удивилась последующим словам о том, что в последний век рождение одаренных детей стремительно сокращается. Так и хотелось сказать о важности вливания свежей крови. Женились бы лучше по любви, и больше толку бы выходило.

– Быть магом престижно и почетно, – вещал учитель, – но войны и низкая рождаемость существенно сократили количество магов в королевстве. Лет тридцать назад прежний король Филипп Завоеватель даже издал указ, что каждый маг до сорока лет обязан жениться и завести ребенка, иначе потеряет свою должность или пост. Ну, если не предоставит заключение от целителя о своей несостоятельности как мужчины.

Мне подумалось, что с такой формулировкой желающих бежать к целителю за справкой находилось мало. И тут осенило! А ведь моему жениху уже тридцать восемь. Часики тикают? Может, он поэтому на мне и женится?

Почувствовав охотничий азарт, я невинно поинтересовалась:

– А у меня магия есть?

– Это должно быть отображено в ваших документах, или знает ваш отец. Хотите, можем проверить.

– У вас есть артефакт измерения?

– У каждого учителя, работающего с детьми, он должен быть. Конечно, не такой точный, какие хранятся в городских управах, но существование и направленность дара определит.

Учитель полез в свой портфель и бережно достал небольшую черную коробочку. Открыл ее, и я сунула нос поближе. Дно коробочки было выложено разноцветными кристаллами в форме ладони, а с внутренней стороны крышки крепился циферблат со стрелкой вроде часовой. Только вместо цифр он был разбит на сектора, окрашенные в цвета радуги.

– Кладите руку.

– А это не больно? – опасливо поинтересовалась я.

– Совершенно безопасно, не бойтесь.

Мне бы обратить внимание на его ответ, но я была заинтригована и совершенно без опасения положила руку на кристаллы.

Некоторое время ничего не происходило, а потом я почувствовала, как камни стали стремительно теплеть, и что-то кольнуло меня в указательный палец.

– Ой! – ахнула я, отдергивая руку.

– Не бойтесь, нужна была капля вашей крови.

«Интересно, а они слышали об одноразовых иголках?» – раздраженно подумала я, сунув палец в рот. Может, и по-детски, но одергивать меня учитель не стал, внимательно вглядываясь в циферблат.

Стрелка пришла в движение, плавно идя по кругу. Дернулась на зеленом секторе и фиолетовом. Обошла три круга, каждый раз дергаясь на указанных секторах, но на фиолетовом более сильно, и замерла в исходном положении.

– И что это значит? – не выдержала я.

– Все говорит о том, что у вас предрасположенность к магии земли.

Земли?! Мне стало неожиданно смешно. Вспомнила, что даже дома стоило мне сунуть хоть палку в землю, как она обязательно приживалась. А моим шикарным цветам все подруги завидовали, спрашивая, чем подкармливаю и как ухаживаю, хотя я их просто поливала, ничем больше не заморачиваясь.

– И… – начал учитель.

– И? – подтолкнула я.

– Довольно сильно развитый дар открытия пути. Странно, на уровне третьего класса.

– Что это значит?

– Ничего, скорее всего погрешность, – отмахнулся он. – Этому нужно учиться в школе, а где бы вы занимались…

У меня появились соображения на этот счет, но я их придержала при себе.

– А дар открытия пути – это что?

– Умение преломлять пространство. Перемещаться.

«Ну, Анника, все с тобой ясно!» – мысленно хмыкнула я.

– Скажите, а вы не знаете, у моего жениха, лорда Дарстена, какие способности?

– О, это очень сильный высший маг. Весьма разносторонне одаренный, но самой сильной его способностью являются перемещения. Он может открыть путь не только себе, но и целой армии.

– Ясно.

Все действительно было предельно ясно. Меня выбрали в жены благодаря дару. Понятно, почему при знакомстве он сказал: «Подходит». Отобрали как породистого щенка нужного окраса, а не жену. Брр!

– Скажите, а в каком классе одаренные открывать путь осваивают перемещения на дальние расстояния? С третьего? – как бы невзначай поинтересовалась я.

Учитель не сдержался и от души рассмеялся.

– Это не так просто, как вам кажется. Требуется несколько лет для развития дара, специальные методики, подготовка. Первые практические занятия начинаются с четвертого класса.

– А сколько всего классов?

– Семь.

– Это же во сколько лет становятся магистрами?

– В среднем в двадцать. Все зависит от того, когда проснулся дар и начали обучение.

– Скажите, а почему не обучают девушек?

– Все школы магии с военным направлением, а девушкам на войне делать нечего, – ответил учитель.

Нет, ну он же не думал, что я удовлетворюсь этим ответом?! Путем наводящих вопросов, напоминаний, что я потеряла память, и нытья, что мне очень интересно, удалось составить какую-никакую картину.

Оказывается, когда-то давно женщины-маги учились наравне с мужчинами. Но частые войны и снижение рождаемости привели к тому, что женщины с магической искрой стали слишком ценным ресурсом, чтобы позволять им гибнуть в сражениях. Женщин перестали принимать в магические школы, отведя им роль инкубаторов новых магов. Для того чтобы родить одаренного ребенка, важно, чтобы у женщины была эта самая искра, а не умение ей владеть.

– Хорошо, я понимаю насчет войн и согласна, что женщинам там делать нечего. Но сейчас же мирное время. Почему нельзя разрешить женщинам учиться и развивать свой дар?

– А зачем?! – искренне удивился учитель. Мужчина, что с него взять!.. – Удел женщины – быть хорошей женой и заботливой матерью.

– Ну как же! – не сдавалась я. – Женщина же может развивать свой дар, работать и приносить пользу королевству.

– Зачем ей работать?! Если женщина одарена, она всегда выйдет удачно замуж, и обо всем позаботится ее муж.

Мне захотелось треснуть его. На него бы наших феминисток натравить и рассказать о равенстве полов! Да что он может знать о той ситуации, когда сидишь в декрете с ребенком, а муж тычет тебя носом, что он один обеспечивает семью. О полной финансовой зависимости от мужа, когда не можешь потратить лишнюю копейку на себя, иначе тебя тут же упрекнут, что ты транжирка. Когда он приходит с работы и желает, чтобы его вылизывали и чуть ли не с опахалом вокруг бегали в роли «принеси-подай». Его величество, видите ли, устали. А ты, мать твою, дома с ребенком грудным просто отдыхала! Когда каждый день похож на предыдущий и ты как белка в колесе…

Я выдохнула сквозь зубы, усмиряя злость. Слишком много его слова подняли со дна души воспоминаний.

Возможно, большинство местных женщин рады, что не надо работать и можно плыть по течению. И все равно я сомневалась, что все так радужно и всех потенциальных магинь это устраивает. Что хорошего в полной зависимости от мужчины? Не спорю, есть много хороших мужей, но есть и такие, которые видят, что женщина от них полностью зависит, и распоясываются. Да даже в нашем мире скольким бросали в лицо: «Кому ты нужна с ребенком?», «Да куда ты денешься!»…

Но у нас есть возможность развестись, а здесь как в средние века: женщина – собственность мужа, и он может обращаться с ней как пожелает. Нет центров психологической помощи, возможности звонка в службу сто двенадцать…

– Хорошо. – Я не стала спорить и что-то доказывать, но не сдавалась. – Но можно же быть хорошей женой и заниматься на дому, развивая свои способности. Они могут помочь в ведении хозяйства. Та же стихийница вызовет дождь, чтобы не сохли посевы, и сэкономит деньги супругу.

– Что вы! Нужны годы правильного обучения, чтобы овладеть силой, и это делается под наблюдением опытных преподавателей. Осваивать силу самостоятельно опасно и для окружающих, и для носителя дара. Именно поэтому наложили запрет, и это карается, – добил он меня.

Вот же гады! У меня слов не было. Получается, у одаренной женщины тут одна дорога – замуж и рожать.

– Подождите, а как же целительницы? Их обучают?

– Нет. Их искры дара достаточно, чтобы помогать супругу и без всякого обучения.

– Супругу-целителю? – опустошенно поинтересовалась я. И совсем не удивилась ответу:

– Конечно же, да!

Все, меня можно было выносить. Оставалось радоваться, что я не из этого мира и мне знакома другая жизнь.

Разговор оставил неприятный осадок и заставил задуматься. Возникло слишком много вопросов, на которых не было ответа. Как Аннике удалось развить свой дар самостоятельно? Насколько я поняла, там целые методики. Где она взяла нужную литературу? Где тренировалась? Но если откинуть все это и обратить внимание на известные факты, то имеем книгу, похищенную у мачехи, и проведенный ритуал.

Книга! Все сходилось на ней. Откуда она у Элизабет, если обучение женщин под запретом? Но теперь мне понятно, почему мачеха скрыла все следы ритуала, хотя ненавидела падчерицу. Понимала, что это ударит и по ней.

Я задумалась, могла ли она бессознательное тело скинуть с лестницы? И сама себе ответила, что да. Заметая следы преступления, люди и не на такое способны. А приди Анника в себя, могла выдать ее, сказав, у кого нашла книгу. Покои мои от лестницы недалеко, при всей внешней хрупкости мачехе бы вполне хватило сил.

Ладно, с этим разобрались. Нужно больше узнать про Элизабет. И как бы невзначай я подступилась с вопросами к бывшей служанке матери, а теперь моей горничной.

– Ирида, скажите, у меня с мачехой с самого начала были такие напряженные отношения? – начала я разговор перед сном, когда она мне расчесывала волосы.

Дурацкое убеждение, что их нужно расчесывать не менее ста раз, чтобы были гладкими и блестящими. В нашем мире для этого достаточно обычного кондиционера и бальзама.

– Зачем вспоминать о плохом? Вы скоро уедете, оставьте старые обиды в прошлом.

– Значит, обиды все-таки были, – заключила я. – Ирида, мне лучше знать правду, чтобы понимать, как вести себя с родственниками после замужества. Рассказывайте!

– Да что рассказывать, – вздохнула она. – Вы тяжело переживали смерть матери, а когда отец сразу после окончания траура привел в дом новую жену, вы от обиды наговорили много лишнего, вот вас из дома подальше и отправили.

– Что я наговорила?

Последовал еще один тяжелый вздох, и рука с расческой замерла, но служанка спохватилась и продолжила:

– Начну издалека, чтобы вы поняли. Ваша матушка была единственным ребенком в семье. В таких случаях титул получает и женщина, но есть важное требование – иметь мужа. Если бы она вышла замуж за мужчину знатнее себя, то покинула бы отчий дом, а ее титул перешел бы ближайшим родственникам. Но она любила свой дом и земли, потому и выбрала вашего батюшку, по положению ниже себя, всего лишь биана.

Я напрягла память и вспомнила, что это мелкий дворянский титул. О, так получалось, после брака отец взял фамилию матери и стал Розердофом!

– Детей Пресветлая вашей матушке больше не дала, и титул принадлежит вам. Даже когда у вашего отца появились другие дети, наследницей остались вы. Титул перейдет к вам после совершеннолетия и бракосочетания. Когда господин Винцент привел в дом новую жену, вы были вне себя и кричали, что являетесь наследницей и как только получите титул, выкинете из дома и отца, и его жену, такое же ничтожество, как и он сам.

Видя мой непонимающий взгляд, Ирида пояснила:

– Мать Элизабет Форенгтон родилась в семье торговца. Имела слабую искру дара, но вышла удачно замуж за мелкого дворянина и получила титул. Элизабет злые языки попрекают родством с плебеями.

У меня голова пошла кругом от всех этих хитросплетений с титулами. Постаралась разобраться:

– Получается, если я выйду замуж после совершеннолетия за мужчину ниже меня по титулу, то стану хозяйкой этих земель и дома?

– Да.

– Но так как отец выдает меня замуж за аррха, я принимаю титул супруга и теряю свой?

– Все верно. Владелицей Гортриджа вы стать не успели, и ваш отец сохраняет титул мейна, который передаст другим своим детям. Или старшей дочери, или сыну, если такой родится.

– Совершеннолетней я стала зимой, меня представляли ко двору. Почему я не выбрала себе мужа сама? Сбежала бы и обвенчалась, а потом получила титул.

– Потому что вы все годы провели в закрытом пансионе, славящемся своей строгостью. Где бы вы себе жениха нашли? У вас была единственная поездка ко двору за все время, и с вас глаз не спускали. Но…

– Что? – тут же встрепенулась я.

– Мне кажется, вам удалось найти там кого-то и сговориться о браке. Поэтому вы так рвались сбежать. Когда вы сюда вернулись готовиться к свадьбе, всей прислуге строго-настрого приказали следить за каждым вашим шагом. Вся почта просматривается, а если б кто-то осмелился передать вашу записку – господин угрожал, что в тюрьме сгноит.

Вот, значит, какие страсти кипят под крышей этого дома! Отец переиграл Аннику, найдя ей более знатного мужа, и следил, чтобы не сбежала. Поэтому она рискнула и провела ритуал. Ох, знать бы какой! Но после услышанного я сомневалась, что она решила сбежать в другой мир. Не оставила бы она свои земли и дом. Может, хотела просто переместиться из особняка, но что-то пошло не так? Это больше походило на правду.

Я поблагодарила Ириду. Все же повезло мне с ней, откуда бы я еще такие подробности узнала. Еще радовало, что никто меня в доме толком не знает и на изменения в характере и поведении внимания не обращают, все можно списать на потерю памяти.

– Идите отдыхать, я уже ложусь, – отпустила я служанку.

Она приглушила магические светильники – интересные светящиеся кристаллы, окруженные подвижным абажуром. Передвигая его, можно было или полностью погасить свет, или варьировать яркость.

– Госпожа… – замялась Ирида. – А что вы собираетесь теперь делать?

– Ничего особенного. Выйду замуж за аррха. Если и был на примете кто-то другой, я его не помню.

Мне показалось, что она вздохнула с облегчением. Но я и не врала. Без разницы, какие там планы были у Анники. Во-первых, мне они неизвестны, а во‐вторых, я не она. Имение и земли Гортриджа мне не дороги, и пускаться в авантюры ради их сохранения смысла не вижу. Из меня плохой борец за справедливость, тем более что у каждого в этой истории своя правда.

Отец имел право приструнить дочь. Несмотря на отвратительный скандал в прошлом, долг свой он выполнил. Образование хорошее дал, ко двору представил, жениха нашел, да не абы какого – высшего лорда. Будущее Анники устроил, но и о себе позаботился. Неприязнь мачехи тоже понятна. У нее свои дети, и, конечно же, она думает об их благополучии в первую очередь.

– Ирида, а вы бы хотели уехать вместе со мной? – спросила у служанки. Все же хорошо иметь рядом доверенного человека.

Женщина растерялась и замялась.

– Не торопитесь с ответом, время подумать есть. – Я зевнула и поняла, что пора все же спать. – Если решитесь, я попрошу отца отпустить вас со мной.

## Глава 3

Телефон зазвонил, и я бросилась к нему в другую комнату, ругая себя, что забыла убрать звук.

– Да, – ответила шепотом.

– Спите? – спросил мой муж.

– Только уложила.

– Как мои девочки сегодня?

– Хорошо. Ты помнишь, какая сегодня дата? – тихо спросила я. Заглянула в детскую, но все было тихо. Осторожно прикрыла дверь.

– Какая?

На заднем фоне слышался шелест бумаг. Явно одним глазом просматривает документы.

– Машуне два месяца.

– Уже?! Я бы дал целых три. Так оглянуться не успеешь, как станет невестой.

– Ну, до этого еще далеко, – засмеялась я. – Приезжай пораньше. Отметим.

– Постараюсь. Без тебя совсем зашиваюсь.

– Глеб Сергеевич, к вам пришли, – послышался в трубке голос Марты Васильевны, секретарши нашей фирмы.

– Целую! До вечера, – быстро попрощался Глеб.

Некоторое время я сидела и улыбалась, а потом подошла к шкафу, разглядывая себя в зеркале. Дернула за пояс халата и приспустила его с плеч, осматривая тело придирчивым взглядом. Грудь увеличилась и призывно торчит. Талию я себе вернула почти прежнюю. На животе растяжек нет, не зря я всю беременность крем втирала, только сбоку на бедре две небольшие, но в глаза не бросаются. Волосы лучше сейчас помыть, пока Машуня спит, и накрутить на бигуди. Несколько часов хватит, чтобы уложить красивой волной. Под глазами от недосыпа синяки, но это замажу.

Глеб еще не знает, какой сюрприз я ему приготовила, а в груди уже все сжалось от предвкушения. Наконец мы займемся полноценным сексом, и нам не будет мешать живот! После родов я не зря носила, не снимая, утягивающий пояс, и живот за два месяца втянулся, став даже более плоским, чем до родов. Сегодня первый день сняла и не нарадуюсь на фигуру. Наконец одежда сидит нормально, не выпирая валиками.

Я прогнулась, покрутившись перед зеркалом, и осталась довольна собой.

– Красотка, – сказала отражению. Но взглянула себе в глаза, под которыми залегли усталые тени, и честно добавила: – Буду вечером.

Запахнув халат, я занялась насущными делами. Меню ужина давно продумала. Мясо уже замариновала, себе рыбку еще вчера купила, на салат все есть. Гарнир из риса сделаю. Глебу любимый виски, а мне сок. Устрою ужин при свечах.

Новый комплект белья, чулки с поясом. Хотелось во всей красе отпраздновать возвращение к полноценной сексуальной жизни.

До вечера я крутилась как белка в колесе, стараясь сделать все идеально. Первый Машин месяц мы отпраздновали с родителями Глеба и друзьями, а вот второй будет только наш, семейный.

Не выдержав, позвонила задерживающемуся мужу. Он долго не брал трубку, и пришлось набирать два раза. Наконец, ответил. И мне сразу не понравилось, что на заднем фоне музыка и гомон голосов.

– Глеб, ну ты где?

– Котенок, извини. Миха как узнал, что нашей Машке сегодня два месяца, затащил пропустить по стаканчику, отметить.

Миха может! Шутник и балагур, он был прочно женат на моей подруге Наташе. Мы практически одновременно стали встречаться, но поженились первыми из всей компании друзей. Зато после нас играли свадьбу за свадьбой. В течение двух лет все переженились. Теперь собираемся семьями – мы с Глебом, Миха с Наташей и Димон с Лесей. Остальные как-то отошли.

Ну, Миха, все планы рушит!

– Глеб, у меня ужин стынет!

– Я понимаю, но не везти же Миху к нам. Тогда до ночи не разойдемся, ты его знаешь. Ладно, я пошел, постараюсь поскорее, – понизив голос, торопливо произнес муж и отключился.

Я выругалась, походила раздраженно по комнате, а потом ехидно улыбнулась. Стащила с себя платье, подошла к зеркалу и сделала селфи в одном белье и чулках. Посмеиваясь, отправила Глебу фото. Может, это заставит его поторопиться?

Время шло, но телефон молчал. Я уже раз двадцать проверила статус фотографии: не просмотрена. Явно квасят, и им не до жен. Ладно, пойдем другим путем! Буду звонить Наташке. Пусть вытаскивает своего охламона домой.

– Наташа, привет! Ты как?

– В мыле.

– Что случилось?

– Миша заболел. Спину потянул, лежит умирает.

– Как заболел? – опешила я.

– Да вот так! Еще недавно как назло хвастался: «Я не болею, я не болею», а теперь и спина, и из носа потекло. Я уже не знаю, чем его намазать и какую таблетку дать. Слышишь?

Она отодвинула трубку, и я услышала мужской стон.

– Умирает с утра. На работу не пошел, и мне остаться пришлось, не брошу же такого. Мне его и жалко, но уже и прибить хочется, чтобы не мучился, – шепотом сообщила она.

– Я тебя понимаю, – помертвевшими губами прошептала я. В этот момент мне тоже хотелось прибить мужа. В голове засела Наташкина фраза: «На работу сегодня не пошел». Тогда с кем пьет Глеб?

– А ты как?

В шоке!

– Нормально. Выздоравливайте!

Свернув разговор, я покрутила в руках телефон и набрала Глеба. Приятный женский голос сообщил, что абонент вне зоны действия сети.

Наверное, именно в этот момент мое представление о том, что у нас счастливая, крепкая семья, пошло трещинами и появились первые подозрения.

Закричала Маша, а я не могла сдвинуться с места. Она кричала все громче и громче…


– Машуня! – С именем дочери я вскочила на постели. В ушах до сих пор раздавался детский плач.

Чужая комната, другой мир… а события многолетней давности до сих пор рвали душу. Я рухнула обратно, кутаясь в одеяло.

«Мне уже не больно», – напомнила себе. Навеянные сном эмоции схлынули. Да и какой смысл копаться во всем этом, перетряхивая прошлое, и вспоминать, как укачивала дочь, которая не желала успокаиваться, как долго лежала потом без сна, дожидаясь Глеба. Как он пришел навеселе и рухнул в кровать.

Я только делала вид, что сплю, а он заснул мгновенно. Кажется, я всю ночь так и не сомкнула глаз. Впервые мне хотелось ударить мужа за ложь, наорать, устроить скандал, но я боролась с собой, потому что в соседней комнате недавно уснула дочь, и начни мы ругаться – она проснется.

Все разбирательства произошли утром. Он, глядя мне в глаза, просил прощения, что так поздно вернулся, но Миха разошелся, и ему пришлось пьяного друга доставлять домой. Когда я сорвалась и сказала, что Миша со вчерашнего дня болеет, он признался, что встречался с Виталиком. Еще один наш старый знакомый, которого я недолюбливала. Глеб говорил, что соврал, потому что знает, как я отношусь к Виталию, но давно не виделся с другом и не хотел того обижать невниманием.

Он говорил, говорил, а я чувствовала, как разжимаются тиски, сдавившие грудь. Глеб предлагал мне позвонить Виталику и самой убедиться, что был с ним, но я не хотела никому звонить. Это унизительно и стыдно! Такие проверки достойны ревнивых, истеричных дур.

Но осадок в душе остался.

Потом Глеб включил телефон и получил мое фото. Восхищался, полез с поцелуями, но мне уже не хотелось ничего. Я была зла. Он же знал, что я жду его дома на ужин, а променял все это на встречу с другом. Не хотел обидеть его отказом, зато меня можно.

И я не оценила предложение отметить второй месяц Маши сегодня вечером, ведь это будет уже не то. А он не понимал почему. Сказал, что точно придет пораньше.

Не знаю, каким ему показался тот наш вечер, но для меня… Если мясо разогреть можно, то с эмоциями сложнее. Не было ни предвкушения, ни ожидания, лишь горечь.

Она стала моей спутницей на долгое время. Горечь и разочарование, которые накапливались, накапливались, пока я не сказала себе: «Хватит!»


– Не волнуйтесь, госпожа, она смирная, – подбодрил конюх. – Что у вас там для нее?

– Сахар.

Я с опаской взглянула на кобылу, которая косила на меня любопытным взглядом. Человек я городской и до этого лошадей видела лишь по телевизору или издали. Помня по фильмам и книгам, что с лошадью лучше познакомиться и наладить контакт, захватила для нее лакомство.

– Протяните на раскрытой ладони. Не бойтесь.

Легко ему говорить! Он ее зубы видел?

От волнения я почувствовала, как увлажнилась ладонь с зажатым в ней сахаром. Приказала себе успокоиться. Вряд ли аррх Коурстена обрадуется, если его невесте перед свадьбой пальцы откусят. Но от присутствия целителя я бы не отказалась. А то осмотрел меня утром, дал разрешение на прогулки верхом и отбыл. Мне же отдувайся теперь тут! Отец Анники не стал тратить оставшееся до свадьбы время попусту и распорядился, не откладывая, заняться уроками верховой езды.

Кто бы знал, чего мне стоило раскрыть ладонь и протянуть лакомство к губам лошади. Сердце сделало кульбит, когда ноздри ее затрепетали и она мягко ткнулась бархатистыми губами в мою ладонь, осторожно принимая подношение. Ощущения непередаваемые! Я была покорена ее деликатностью.

– Моя ты хорошая! – Я погладила лошадь по носу и полезла в карман еще за сахаром.

– Вот и хорошо! – похвалил конюх.

– А как ее зовут?

– Луна. Видите пятнышко круглое на лбу?

– Луна, – повторила я, улыбаясь, и уже без опаски погладила кобылу.

– Раз вы успокоились, давайте садиться на нее.

Он взялся за повод и подвел кобылу к вспомогательной ступеньке.

– Становитесь сюда. Ногу в стремя, и садитесь. Не бойтесь, я ее держу, да и Луна понимающая, не дернется.

Я благодарно посмотрела на конюха. Он меня не торопил, отнесся с пониманием и объяснял терпеливо и доходчиво.

– А я раньше верхом ездила?

– Не скажу, я тогда здесь не работал. А в этот ваш приезд господин запретил вам подходить к конюшне. Да вы не беспокойтесь, я ваших сестер ездить учил! Поглядели бы вы, как они теперь скачут, – добавил он, видя, что я задумалась. Мне же пришло в голову, что мейн Гортриджа всерьез опасался моего побега.

Действуя по указаниям конюха, я села в седло, и он, подтянув стремена, повел лошадь во двор. Мы сделали несколько кругов, во время которых я немного освоилась, слушала, как поворачивать, как останавливаться, как правильно держать поводья. Локти прижаты, спина прямая. Вроде ничего сложного. Но потом он взял Луну на длинный повод и пустил легкой рысью. Я себя мешком с картошкой почувствовала, который вот-вот завалится.

Время пролетело незаметно. Хорошо, что сводные сестры вернулись с прогулки, когда самые позорные моменты были уже позади. И без того, увидев меня верхом на Луне, старшая из девочек презрительно сморщила носик.

Мы остановились, пропуская их с двумя сопровождающими грумами в конюшню. Симпатичные девчонки. Младшая ехала на пони, в гриву которого были заплетены ленты.

– Что, смешно, когда взрослые такие неумехи? – Воодушевленная уроком, я задорно подмигнула девочке, сильно похожей на мать. Младшая тоже была блондинкой, но чертами лица больше в отца. – Привет! Как прошла ваша прогулка?

От моей доброжелательности девочки опешили.

– Х-хорошо, – ответила старшая, немного напряженно глядя на меня. Кажется, Ирида говорила, что ее зовут Аделия, а младшую – Сисиль.

– Я рада, – улыбнулась им. – Вот немного освоюсь, и будем вместе выезжать гулять.

Сестры переглянулись, как будто не веря своим ушам.

– Ты же нас ненавидишь, – простодушно произнесла Адель.

– Кто вам это сказал? Я долго не была дома и вас почти не знаю, чтобы испытывать такие чувства. Зато теперь у нас есть время познакомиться.

– Зачем? Ты скоро выйдешь замуж и навсегда уедешь.

– Мы же сестры. Даже если я уеду, сестрами мы быть не перестанем.

Девочки опять переглянулись, младшая ожидала решения старшей. Наверное, Анника их не жаловала, и сестры привыкли не попадаться ей на глаза. В доме, если мы случайно и сталкивались, они спешили убраться с моего пути. А мне, загруженной занятиями, было не до знакомства с ними.

– Я стану наследницей Гортриджа! – задрав подбородок, с вызовом сообщила Адель.

– А я женой аррха Коурстена. Я стану выше по положению и не против, что мой титул перейдет к тебе. Ты повзрослеешь, и если титул твоего жениха будет выше, тебе тоже придется передать Гортридж сестре. Ты же не будешь ее за это ненавидеть?

Мои слова смутили Адель. Кажется, она только-только стала проникаться мыслью, что станет наследницей, и не готова расстаться с титулом.

– Вы почему так рано? – спросил мой конюх грумов.

– Видели чужаков неподалеку. Надо сказать, чтобы проверили, кто такие.

Я навострила уши, но на этом разговор закончился. Девочки заехали в конюшню, а я продолжила урок.

Мое общение с ними не осталось без внимания. Уже за ужином отец Анники поинтересовался, что мне надо от сестер. В желание познакомиться поближе Винцент не поверил.

– Если ты им хоть чем-то навредишь… – с угрозой произнес он.

– Я с детьми не воюю!

– Раньше тебя это не останавливало.

– Я причинила им какой-то вред? – напряглась я. Поверить не могла, что Анника в своей обиде зашла настолько далеко.

– Нет, но весь дом слышал, как ты кричала, что их ненавидишь.

– Я не помню, но… Может, во мне говорила обида, что они знали все эти годы отца, а я нет?

Мачеха в разговор не вмешивалась, но после моих слов бросила на меня острый взгляд.

– Ты сама виновата, – ответил Винцент. – Своим возмутительным поведением и скверным характером оттолкнула от себя.

– Разве? Но сейчас я не помню о прошлых разногласиях, никого не оскорбляю, а вы даже не сделали попытки просто со мной поговорить, узнать меня. Вас интересуют лишь мои успехи в учебе.

– Вижу, несмотря на потерю памяти, скверный характер остался при тебе. Как ты смеешь бросать упреки отцу?

– Прошу меня простить, если своими словами создала неверное впечатление. Я просто хотела наладить наше общение. Что плохого в желании узнать лучше отца и сестер? Я ведь ваша дочь и член семьи.

– Очень уж странное желание. Я-то тебя отлично знаю! – хмыкнул папаня. – Раньше ты ценила Гортридж сильнее семейных уз.

– Не буду спорить. Но сейчас он для меня понятие абстрактное. Я не привязана памятью к груде камней. Не помню ничего, что было мне дорого. И просто хочу познакомиться ближе с родными по крови людьми. Я скоро выйду замуж и уеду. Вы хотите, чтобы на этом мы прервали наше общение? Чтобы при встрече в обществе вели себя как чужие люди?

Мои слова заставили его задуматься. Кажется, отец Анники так далеко не заглядывал, мечтая как можно скорее избавиться от строптивой дочери. Но ведь я займу высокое положение в обществе, и такими связями не пренебрегают.

– Так и будет, вы понимаете? – продолжала я. – Вы же не даете мне шанса лучше себя узнать и заново сблизиться. С потерей памяти во мне не осталось прошлых обид, но нет и привязанностей.

На этом я решила остановиться и больше не давить. Отложив столовые приборы, произнесла:

– Благодарю за ужин. Вы позволите мне удалиться к себе?

Винцент кивнул, глядя на меня с удивлением. А на следующий день во время прогулки верхом вокруг дома меня уже сопровождали сестры.

Забавные девочки. Вначале держались настороженно, но постепенно расслабились в моем обществе. Адель всеми силами изображала, что уже взрослая, и немного важничала. Сисиль же была еще сущим ребенком. Будь моя воля, ни за что бы не пустила малышку в таком возрасте на лошадь, но в седле своего пони она держалась лучше меня.

Мы немного подружились, общаясь. Девочки тянулись к старшей сестре. Теперь уже они забегали за мной по утрам, и мы вместе шли в конюшню. Дальше мой день был расписан под завязку, и мы практически не виделись. Но при встречах в коридорах малышки перестали от меня шарахаться. Теперь мы чинно раскланивались и желали друг другу хорошего дня.

Однажды утром во время верховой прогулки к нам присоединилась Элизабет, эффектно гарцуя на вороном жеребце. Девочки с восхищением смотрели на мать в красной амазонке. А та внезапно сделала мне комплимент:

– А ты уже неплохо держишься в седле. Давай прогуляемся. Оставьте нас. Мы проедем немного вперед, – приказала она грумам.

– Но господин приказал далеко не удаляться от дома, – заикнулся один из них.

– Мы будем на виду. К тому же Аннике нужна практика.

Мачеха пришпорила коня, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней, пустив Луну галопом. Если бы не понимание того, что она хочет поговорить со мной наедине, я никогда бы не понеслась следом. Все же сидела я в седле еще неуверенно, и похвала Элизабет была большим преувеличением, призванным показать наши хорошие отношения. Окружающим. Насчет ее истинного ко мне отношения я не обольщалась.

Никогда еще я не заезжала так далеко. Но крутить головой по сторонам не могла – тратила все силы на то, чтобы удержаться в седле. До Элизабет, скачущей легко, как будто сроднившись с конем, мне было еще далеко.

Наконец она остановилась, разворачиваясь ко мне. На губах появилась презрительная улыбка от созерцания моих мучений. Мачеха подождала, пока я ее нагоню, удерживая коня, который нетерпеливо бил копытом, не понимая, чего хозяйка медлит.

– Вижу, умение ездить верхом к тебе не вернулось. Но, может, ты и раньше была плохой наездницей.

– Вы хотели поговорить об моем умении ездить верхом? – парировала я.

– Нет. Что тебе надо от моих детей? Держись от них подальше! Если ты им навредишь…

– Не нужно угроз! Я просто хочу познакомиться с сестрами и зла им не желаю.

– Почему я должна тебе верить? Целитель сказал, что память может вернуться в любой момент. А может, она уже к тебе возвращается и ты всем дурачишь голову?

– Я ничего не помню, но если хотела навредить девочкам, сделала бы это сразу. Ведь у меня была ваша книга, – забросила пробный шар, и он попал в цель.

Мачеха изменилась в лице.

– Что ты помнишь об этом?

– Ничего. Но у меня появилось много вопросов.

– С чего ты взяла, что я тебе отвечу?

– Потому что книга ваша. Пусть я провела ритуал, но запретные знания хранились у вас.

– Ты ничего не докажешь!

– Я хочу лишь разобраться в том, что произошло. В наших общих интересах найти книгу до того, как ее обнаружит кто-то другой. Уж с этим-то вы согласны? Как она выглядела? Размер, цвет обложки, – требовательно произнесла я.

– Темно-синяя с серебряным тиснением. Небольшая, как записная книжка. Можно спрятать в карман, – ответила мачеха и потрясенно посмотрела на меня. Кажется, сама не верила, что это сказала. – Безумие просто! Тебе нельзя верить! – Она тряхнула головой, как будто избавляясь от наваждения.

– Ладно, с книгой разобрались. Мне нужна ваша помощь.

– Ты с ума сошла? С чего мне тебе помогать?

– Девочки вырастут, их нужно будет вывозить в свет. А я буду занимать высокое положение в обществе и смогу помочь найти им хорошие партии.

– Это ты сейчас так говоришь, а стоит вернуться памяти, как забудешь о вашем родстве.

– Я могу дать магическую клятву, что помогу им выйти в свет и не причиню никакого вреда. Даже если память вернется, я не переступлю через клятву. Как вам такой вариант?

– Чего ты хочешь? – жестко спросила она. Теперь передо мной была не пустоголовая блондинка, а холодная и расчетливая женщина.

– Во-первых, больше информации о женихе. Во-вторых, я не помню ничего и не хочу в свете прослыть простушкой с дурными манерами, допускающей ошибки в этикете. Теоретические знания хороши, но мне нужны наглядные тренировки. Пригласите подруг в дом, покажите ваше общение, поведение. Как ведет себя хозяйка дома на званом обеде, ужине. Как общается со слугами, планирует меню, ведет дом. Этого в книгах не написано, но должна знать любая воспитанная леди, впитавшая все с молоком матери. В наших общих интересах, чтобы я увлекла аррха Коурстена и заняла прочное положение рядом с ним и в свете. За вашу помощь я вытащу сестер, не позволю им прозябать в провинции, обещаю.

– До их взросления еще далеко. Я хочу получать приглашения на все значимые приемы и праздники.

– Идет, – не стала торговаться я.

– Знаешь… – Она окинула меня изучающим взглядом. – Раньше бы я сказала, что у тебя нет единого шанса добиться задуманного, но теперь… Ты изменилась. Вместо ненависти, пустых амбиций и обид появился твердый характер.

Ну, я бы поспорила. Судя по всему, у Анники он тоже был. Ведь она смогла тайком развить свой дар, продумала пути, как избежать свадьбы и сохранить наследство. Ей просто не повезло, да и не на том сосредоточила силы. Ненависть еще никогда не приводила ни к чему хорошему. Но со стороны всегда судить легче.

Мой взгляд скользнул за спину мачехи, и я вдруг увидела троих людей, скачущих к нам со стороны леса.

– Это кто? Вы их знаете? – подобралась я.

Она оглянулась и явно испугалась, а значит, к приближающимся всадникам не имела никакого отношения. Я оглянулась тоже – на сестер, которые ехали в нашем направлении и заметно приблизились за время разговора.

– Там же дети!

– Это твои проделки?! – разъярилась Элизабет.

– Мои?!! Да если бы не вы, мы бы катались возле дома! Бежим! – воскликнула я и первая пришпорила лошадь. Что-то сомневалась, что с нами просто поздороваться хотят.

Конечно же, мачеха в два счета обогнала меня на своем скакуне, но я иного и не ожидала. Впереди были дети, и грумы уже разворачивали их к дому. Моя Луна была спокойной лошадью, но отнюдь не резвой.

Элизабет догнала детей и пересадила Сисиль к себе. Адель осталась на лошади, и один грум поехал с ними, а два других кинулись ко мне.

– Анника, стойте! – донеслось в спину. Может, незнакомцы меня и знали, а вот я их нет и останавливаться не собиралась. Но любопытство победило, и я повернулась, чтобы лучше рассмотреть преследователей.

Это и стало моей ошибкой. Резкое движение заставило Луну сбиться с ритма, я потеряла равновесие и сама не поняла, как вылетела из седла.

В глазах потемнело на миг, а потом я увидела, что надо мной склонился молодой человек.

– Вы как? Живы? Почему убегали? – засыпал меня вопросами, одновременно ощупывая на предмет повреждений, молодой, симпатичный голубоглазый блондин. Двое других всадников промчались мимо нас навстречу грумам.

– Вы кто?

– Анника, сейчас не до игр! Вы же сами просили меня приехать. Я уже пять дней ищу способ с вами увидеться.

– Зачем?

– Чтобы спасти вас от брака, навязанного отцом.

– Не надо меня спасать. Все в порядке.

– Что?! А как же наша договоренность?! – воскликнул возмущенно незнакомец, отстраняясь, и я со стоном села. Вроде кости целы, но бедро и плечо сильно ушибла.

– Я не знаю, о чем вы. Я упала с лестницы и потеряла память.

– Поднимайтесь, нужно уходить!

– Никуда я с вами не пойду!

Молодой человек выругался сквозь зубы, подхватил меня на руки и перебросил через круп своего коня.

– Не над-до! – Я клацнула зубами, едва не прикусив язык, но похититель вскочил в седло и пришпорил жеребца. Я еще успела увидеть, что грумы дерутся с его людьми, но потом моей заботой стало не упасть под копыта во время скачки.

Мы остановились только в лесу. Незнакомец слез с коня, а я сползла и шлепнулась на землю. Кажется, он привез меня в свой временный лагерь – вокруг были сумки, остатки трапезы, костровище. И сейчас похититель спешно собирал вещи.

– Вы можете мне объяснить, откуда мы знакомы и как вас зовут? – спросила я, едва сдерживая стоны. Болело все тело. – Я действительно ничего не помню!

– Я Лукас. Вы учились с моей сестрой, и от нее я узнал о вашей проблеме. Вам нужен был супруг, чтобы получить Гортридж. А я третий сын, наследство мне не светит, так почему бы не улучшить свои дела посредством женитьбы. Познакомились мы зимой, когда вы приезжали в столицу, и пришли к соглашению. Но вступить в брак не успели, за вами хорошо следили. Сестра сообщила, когда вас забрали домой, и я поспешил сюда, надеясь на случай.

– Лукас – и все?

– Мое полное имя узнаете на свадьбе. Не хочу рисковать, – сказал он, подходя к лошади.

– Я ничего этого не помню и не выйду за вас!

– После того как мы проведем вместе ночь, куда ты денешься, – высокомерно усмехнулся он, глядя на меня сверху вниз. И с чего я решила, что он симпатичный?

Валяться перед ним на земле было унизительно, и я стала с трудом подниматься, опираясь руками о землю. Взгляд упал на лежащую рядом толстую палку. Недолго думая, схватила ее и, распрямившись, огрела похитителя, крепившего сумки к седлу, по голове. Тот охнул, начал поворачиваться ко мне, за что получил еще. Наверное, от испуга второй удар вышел сильнее, и парень упал.

Взгляд метнулся к жеребцу, но лезть на него я не рискнула. Это не спокойная Луна, свалюсь в два счета, да еще взобраться надо.

– Пошел отсюда! Пошел! – Я стегнула коня палкой, и он ринулся прочь.

Лукас застонал, а я со всей силы пнула его между ног и побежала в другую сторону. Пусть теперь думает, кого ловить! То есть когда подняться сможет.

Неслась, не разбирая дороги. Когда боль в боку стала невыносимой, просто брела, а потом вышла наконец из леса, и меня заметили люди отца, уже прочесывающие местность.