Василий Васильевич Головачёв
Очень большой лес

© Головачёв В.В., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1
Проблема

Пустыня сменилась болотом, и бежать стало не в пример тяжелее. Под подошвами зачавкал мшистый слой влажной почвы, ноги проваливались по щиколотку, а то и глубже, при каждом шаге выдавливая воду, мешали бежать тяжёлые резиновые сапоги, по лицу хлестали ветки хилых осин и берёзок, острые сучья высохших сосен цеплялись за одежду, полосуя её на ленты, а дрон-охотник не отставал и постреливал из какой-то старинной базуки, отчего то слева, то справа, то сзади в воздух взлетали фонтаны грязи и коричневой воды.

Впереди выросли горы.

Мелькнула мысль: оторвусь! Залягу за камни! Был бы у меня ПЗРК, недолго ты бы меня преследовал!

Под ногами загремели камни. На плоском валуне впереди он увидел ПЗРК «Игла», помчался к нему, не удивляясь появлению оружия. Но сапоги подвели, один и вовсе слетел с ноги. Путь пересекла какая-то узкая расщелина, он поскользнулся и свалился в неё, успев только выговорить матерное словцо… и проснулся от боли в руке! Как оказалось, она затекла, так как лежал он в неудобной позе.

Проснулась и жена, сонно проговорила:

– Ты меня звал?

– Сон приснился, – проворчал Савельев, спуская ноги на пол. – Спи.

Прошагал на кухню, глянул на квадрат часов, висевших над дверью: шесть утра, скоро вставать. Странный сон, если подумать. От беспилотников полковник ещё не бегал. Неужто грядёт инспекция? Или интуиция почуяла какое-то событие и решила предупредить?

Глотнув холодной минералки, он вышел на балкон, закурил.

Конец сентября в этом году выдался сухим и тёплым, словно пришло второе бабье лето, и температура воздуха по ночам не опускалась ниже двенадцати градусов. Но было свежо, ветерок завивал дымок сигареты в спирали и уносил прочь.

Вспомнилась прошлая осень, промозглая, холодная, сырая, не чета нынешней. Но ведь сны наподобие только что увиденного не имеют отношения к смене погоды? Значит, что-то и в самом деле случится в скором времени? Лишь бы не в оперативном поле! Возвращайтесь живыми и невредимыми, парни! И никем не узнанными…

Больше он не уснул. Поднялся через полчаса, приготовил лёгкий завтрак: пельмени, чай, бутерброд с сыром, – поцеловал всё ещё нежащуюся под одеялом жену (она была в отпуске и могла позволить себе не вставать рано) и уехал на собственной «Ладе Весте» на работу. А поскольку жил полковник Савельев Сергей Макарович на Ленинградском проспекте, в районе Петровского парка, до места работы на улице Гризодубовой он доезжал всего за сорок минут, даже учитывая пробки. И называлось это место – штаб-квартира Главного разведывательного управления Главного штаба Министерства обороны России.

В девять Сергей Макарович знакомился с поступившими за ночь донесениями командиров подразделений. Так как полковник являлся командующим корпусом Сил специального назначения (ССН), его подчинённые по большей части находились за границами России и выполняли задания, относящиеся к протоколу «совсекретно». Естественно, эти операции «летучих мышей», как называли спецназовцев ГРУ сами служащие[1], не афишировались, и знали о них только высшие чины управления: начальники территориальных структур, директор и его заместители.

Однако в это утро восемнадцатого сентября всё пошло не так, как обычно. Сон оказался в руку. Сергея Макаровича ждал сюрприз, который он оценил не сразу. В девять пятнадцать ему позвонил адъютант-секретарь начальника 4‐го Управления генерал-лейтенанта Скоря:

– Товарищ полковник, зайдите, пожалуйста, к нам.

Савельев невольно бросил взгляд на часы. Обычно он докладывал генералу о своих делах после одиннадцати. Вызов означал появление каких-то проблем, и настроение пошло вниз.

Кабинет Скоря находился на том же этаже здания, прозванного стекляшкой, что и кабинет Савельева. Через две минуты он вошёл в приёмную генерал-лейтенанта, отвечающего за работу подразделений на африканском континенте.

К удивлению Сергея Макаровича, в приёмной было тесно от присутствия мужчин, олицетворяющих собой высшее руководство ГРУ. Здесь топтались чуть ли не все начальники управлений, от военно-воздушных операций до электронной разведки, а также заместитель директора генерал армии Колобков.

– Присоединяйтесь, Сергей Макарович, – заметил он Савельева. – Мы тут все по одному делу.

– Какому? – поинтересовался полковник, пожимая всем руки. – Что-то серьёзное?

– Сейчас узнаете.

Из кабинета генерала вышел секретарь-адъютант, молоденький капитан.

– Заходите, товарищи.

Присутствующие в приёмной, одетые в обычные гражданские костюмы, устремились в кабинет.

Генерал Скорь, напоминавший глыбу камня размерами и угловатостью, читал какие-то документы и посматривал на экран компьютера слева от себя. Роскошные густые волосы генерал-лейтенанта стояли дыбом, но это был всего лишь эффект причёски: он стриг волосы не короче пяти сантиметров, а они были густы, непокорны и напоминали жёсткую щётку.

– Садитесь, товарищи, – сказал начальник 4‐го Управления. – Извините за ожидание.

Подсели к Т‐образному столу из стали и стекла. Всего набралось пять человек, не считая хозяина кабинета.

Он отодвинул бумаги, глянул на присутствующих из-под густых бровей.

– Дело чрезвычайной важности, товарищи генералы. – Скорь посмотрел на молодого щеголеватого начальника информационного управления. – Обрисуйте обстановку, Виктор Викторович.

– Африка, – сказал Плащинин, которому исполнилось всего тридцать семь лет; он считался одним из самых перспективных генералов ГРУ. – Республика Баир. Богата нефтью, золотом и медью, по запасам которой она занимает второе место в мире. Плюс джунгли, покрывающие половину территории Баира, саванны и пустыни. Плюс следы древних цивилизаций, по большей части скрытые джунглями. К одному такому району на берегу реки Чуапа, притока Конго, две недели назад была отправлена комплексная экспедиция под эгидой ЮНЕСКО. Восемнадцать человек, в том числе всемирно известные учёные: археологи, этнографы, биологи. Три дня назад связь с экспедицией прервалась. По данным наших слухачей, – Плащинин бросил взгляд на генерал-полковника Долматовского, начальника управления электронной разведки, – на экспедицию напали боевики местной радикальной организации «Союз освобождения Африки». Никаких требований пока не предъявляли. Самое поганое, что этот с позволения сказать «Союз» поддерживают американцы. Они же с целью захвата медных рудников и провоцируют местные племена хуту и тутси на войну меж собой.

– Ничего удивительного, – мрачно сказал Колобков. – Они везде это делают.

Фамилия подходила ему как никому другому: он был невысок, округл и не то чтобы толст, но плотен, поэтому издали казалось, что он не шагает на своих толстых коротких ножках, а катится, как персонаж известной русской сказки. Но был при этом генерал решительным, компетентным и жёстким командиром.

Плащинин посмотрел на Савельева, и у того ёкнуло сердце: он понял, что сейчас произойдёт.

Начальник информационного управления перевёл блеснувший лукавством взгляд на Скоря.

– В сущности, это главное, Геннадий Дмитриевич.

– Главное впереди, – без улыбки возразил генерал. – Садитесь, Виктор Викторович. Как оказалось, в экспедиции принимают участие и россияне, четверо: Вениамин Витальевич Маркин, археолог, доктор исторических наук, его коллега доцент Мария Ивановна Семенченко, ботаник из МГУ Константин Ливеровский и… – Скорь сделал паузу, заглядывая в бумаги, – младший научный сотрудник Вероника Соловьёва, помощница Маркина. – Он сделал ещё одну паузу, пожевал губами, добавил: – Племянница президента России. Со всеми вытекающими. Президент лично просил Михаила Васильевича, – начальник управления имел в виду директора ГРУ, – сделать всё возможное для возвращения наших земляков на родину. Естественно, отказать мы не можем. Сергей Макарович, ваши орлы смогут провести операцию по возвращению… ммм, учёных?

Савельев сделал непроницаемое лицо.

Скорь не любил называть сотрудников управления летучими мышами, предпочитая слово «орлы». Хотя сами «орлы» предпочитали быть невидимыми именно как летучие мыши, особенно для врагов.

– Как прикажете, товарищ генерал, – сказал Савельев.

Скорь перевёл взгляд на замдиректора.

– Фёдор Валентинович, просчитайте затраты. Действовать надо быстро, у нас в запасе нет ни минуты времени.

– Считаем уже, – сказал Колобков. – Всё зависит от расторопности снабженцев и авиационного сопровождения. Как будем доставлять группу и возвращать обратно?

Скорь посмотрел на сухощавого лысоватого генерал-майора Гусева.

– Обычная практика, – пожал плечами начальник управления военно-воздушных операций. – Было бы время, доставили бы группу на подлодке. Но так как времени в обрез, придётся до Баира отправлять «гуманитарный» «четыреста семьдесят шестой»[2] борт, а там на «вертушке» до места назначения. Обратно тем же манером: «вертушка» – самолёт.

– У нас в Баире есть «вертушки»? – поинтересовался длинный как оглобля, худой, белобрысый Долматовский.

– Рядом, в Конго, наша база, – буркнул Колобков. – В ста десяти километрах от границы с Баиром. Под видом базы миротворцев. Официально нас там нет.

– Понятно, – усмехнулся начальник управления электронной разведки.

– Какая там сейчас погода? – спросил Гусев.

– Хорошая, – ответил Плащинин. – С июня по сентябрь в центре Африки сухой сезон, дожди начинаются в октябре. Но все равно влажно и жарко, даже по ночам температура не опускается ниже двадцати пяти.

– Лучше бы погода стояла хуже.

– Красиво говоришь, Роман Силантьевич, – обозначил улыбку Долматовский.

– Как умею, – не принял шутливого тона главный авиатор ГРУ.

– А что ЮНЕСКО? Не обращалось в Совбез ООН?

– Обращалось, – сказал Колобков. – Но международные институты работают медленно, перепихивают проблему друг на друга: Совбез на Интерпол, Интерпол на правительство Баира, правительство – на ООН и так далее, замкнутый круг. Если они и решат что-то предпринять, будет уже поздно.

– Американцы?

– Тебе ли не знать, как работает Пентагон? Они ничего не знают.

По лицам присутствующих промелькнули улыбки.

– Никто не хочет ввязываться в африканский бардак, – сказал с отвращением Гусев. – Тем более там идёт война.

– Короче, товарищи, – постучал карандашом по столу Скорь. – Мы собрались, чтобы принять решение и установить взаимодействие. Главный ждёт доклада о принятых мерах. Координатором операции назначается Виктор Викторович.

Все посмотрели на Плащинина.

– А на вас, Сергей Макарович, – перевёл взгляд на Савельева начальник управления, – ложится оперативная реализация плана. Кого порекомендуете послать в… – он запнулся на мгновение, – в командировку?

Савельев ждал этого вопроса, но ответил не сразу:

– Майора Реброва и его группу.

– Но майор только три дня назад вернулся из Сомали.

– Он и его ДРГ лучшие в своём деле. К тому же Ребров бывал в Конго и знает реалии местных взаимоотношений. Владеет пятью языками, в том числе африкаанс и хуту. Мастер боя, снайпер, мастер выживания в экстремалке.

– После Сомали даже таким спецам положен отдых не меньше недели, – проговорил Колобков. – Он имеет полное право отказаться.

– Я лично поговорю с ним.

– Хорошо, я понял, Сергей Макарович, – сказал Скорь. – Комплектация ДРГ за вами. Давайте обсудим общие аспекты предстоящей операции. Виктор Викторович, у тебя есть что сказать? Ты получил всю инфу.

– Есть, – ответил Плащинин, разворачивая свой планшет.

Глава 2
Не ходите, дети, в Африку гулять

Запахи наплывали со всех сторон самые разнообразные, складываясь в настоящую симфонию, и по ним можно было ориентироваться не хуже, чем по навигатору. Оглушительно пахло ночными цветами, травяной зеленью, гнилью, грибами, болотом, ещё чем-то специфическим наподобие кардамона, асфальта, сандалового дерева и человеческой крови. Пахло джунглями! Лесом, который накрыл эту землю бесконечным, непроходимым, живым саваном.

Вертолёт (использовали американский «Белл» UH‐1 «Ирокез») улетел, высадив группу на берегу реки, точнее, прямо на отмель, так как найти окно в сплошном колючем пологе джунглей ночью было невозможно. Татаканье двигателей «Ирокеза» стихло, в лес вернулась шуршащая ночной жизнью тишина.

Замерли, ощетинившись стволами американских штурмовых винтовок LaRue и американских же карабинов М4[3], вглядываясь в темноту сквозь очки ночного видения.

Издалека прилетел частый металлический стук, словно кто-то провёл палкой по металлическому забору. Стих.

Максим засёк направление, удовлетворённо кивнул сам себе. Группу высадили в пяти километрах от места расположения лагеря экспедиции, и стук раздавался именно оттуда, подтверждая правильность расчётов разведки и лётчиков. Это расстояние следовало преодолеть за полтора часа и выйти к лагерю перед рассветом. Не такая уж и сложная задача, если бы не джунгли. Местные жители свободно находили в них дорогу, пришельцам же приходилось рассчитывать на чудеса современной техники, знание приёмов передвижения по джунглям и на удачу.

– «Птичку»! – скомандовал Максим.

Лейтенант Иосиф Матевосян (оперативная кличка Софа), отвечающий за компьютерное обеспечение и информационное сопровождение группы, запустил с руки дрон «Стриж» размером с ладонь человека. Несмотря на миниатюрность, беспилотник имел две видеокамеры, в том числе работающую в инфракрасном диапазоне, и мог держаться в воздухе около часа. А так как четыре его винта питались от электрических аккумуляторов, летал он бесшумно. Через секунду его не стало видно.

Максим развернул на локте лейтенанта планшет видеокарты.

Экран показал лес сверху: сплошная колючая шкура, расцвеченная во все оттенки желтого и коричневого. Непосвящённому разобраться в ней было бы сложно, однако бойцы группы и сам Ребров имели достаточно опыта по оперированию с дронами и легко читали синтезированную картинку.

До цели напрямую было не больше пяти километров, и дрон преодолел это расстояние за две минуты.

– Поляна, – сказал Матевосян. – Палатки.

– А это что за хрень? – ткнул пальцем в экран капитан Хасан Керзоев (кличка Хасик).

У берега напротив палаток стоял катер. А чуть поодаль, метрах в сорока, приютилась овальная глыба с крестом лопастей.

– «Вертушка»! – хмыкнул Матевосян.

– Про «вертушки» нам не говорили, – проворчал сержант Чубченко (кличка Чуб).

Максим вскинул руку, растопырив пальцы.

– Погнали!

Группа пришла в движение, отрабатывая императив боевой высадки, держа под прицелом береговую линию. Каждый имел так называемый электронный жилет – оптоэлектронный радиотехнический комплекс, распределённый по всему спецкостюму, а также компьютерный интерфейс, персональную рацию и спутниковый навигатор. Но это уже в нынешние времена никого не удивляло. Выраставшие по всему миру, как грибы-поганки, ЧВК – частные военные компании – умудрялись комплектоваться лучшей военной техникой, создаваемой в разных странах мира, поэтому на вооружении боевиков ЧВК были спецкостюмы «Хамелеон» (США) и «Ратник» (Россия), карабины и пистолеты-пулемёты из Европы и Америки, немецкие пистолеты, финские ножи, бронежилеты производства Франции и компьютерные планшеты китайского производства.

Бойцы группы (семь человек, включая командира) бесшумно разбежались вдоль берега неширокой реки, в то время как Максим остался на отмели, дожидаясь выхода в зенит спутника. Вдоль русла реки дул ветерок, но облегчения не приносил. Температура воздуха в месте приземления держалась на уровне двадцати семи градусов. Если бы не специальное шведское термобельё под комбинезоном, бойцы уже не раз облились бы потом, а так только смахивали со лба капельки влаги.

Шлемы фирмы MICH сняли все (откинули на затылок), имея встроенные в воротники костюмов микрофоны, а в ушах – клипсы раций. На головы натянули чёрные, вязанные из нитей углепластика шапочки наподобие балаклав, защищавшие от острых шипов и летающих и ползающих паразитов.

Поскольку группу маскировали под одно из подразделений известного во всём мире ЧВК Багнера, то и экипировка бойцов представляла собой «сборную солянку» (с миру по нитке, как говорил друг Максима Хасан Керзоев), и оружие у каждого было своё. По нему невозможно было вычислить, посылала группу какая-то государственная спецслужба или нет.

Так, пистолеты у бойцов ДРГ были бельгийские и немецкие. Новейшие российские «удавы» брать не разрешало командование, во избежание упрёков при (не дай бог!) потере за рубежом.

Максим на все задания брал пристрелянную «беретту М9» под девятимиллиметровый патрон. Взял и на сей раз.

Микролазерные дальномеры у всех были японские.

Рации AN/PRC‐154 с закрытым протоколом радиосвязи (недоступные для прослушивания) – штатовские, поддерживающие связь на расстоянии до семи километров.

GPS-приёмники – английские.

Комбезы – американские «Хамелеоны», экваториальный вариант.

Рейд-рюкзаки – шведские.

Броники – австрийские.

Берцы – немецкие.

И так далее, и тому подобное.

А ещё у Максима был «шёпот смерти» – дальнобойная снайперская винтовка российской фирмы Lobaev Arms под патрон 40LWM, превосходящая по своим параметрам все существующие снайперские комплексы других стран. На дальности до километра у противника не было шансов остаться в живых при попадании в него пули, пробивающей на этом расстоянии и каску, и бронежилет.

Так как масса переносимой «спецухи» – собственно костюма, жилета-разгрузки, рюкзака, оружия – достигала двадцати пяти килограммов и таскать её, да ещё по пересечённой местности в условиях влажной жары мог далеко не каждый, парни в группе Максима были рослые, жилистые и выносливые, способные выживать там, где большинство отдало бы богу душу.

В ушах пискнуло: появился спутник.

Максим вытащил из плеча усик антенны, дождался ответа.

– Я Маугли, сел на маршрут.

– Удачи, Маугли, – ответили ему. – Пока всё тихо. Видим лагерь плюс два борта: один катер и одна «вертушка». Движение отсутствует.

– Ждите доклада.

Максим прижал к губам дугу маски.

– В том же темпе!

Группа устремилась прочь от реки по заранее рассчитанному маршруту. Можно было идти вдоль реки, на изгибе которой и располагался лагерь экспедиции, но речной меандр увеличивал путь вдвое, и решено было пройти от места высадки до лагеря кратчайшим путём, по прямой, минуя неизбежные переправы, завалы и особо густые лиановые крепи.

Максим хорошо знал джунгли в силу специфической подготовки и проведения операций в Африке, Бразилии, Центральной Америке и на Мадагаскаре. На языке хинди и маратхи словечко джунгли (джангал) как раз и означает непроходимый лес, густые заросли. Воздух под пологом его густых крон горяч и насыщен водяными парами до почти предельных значений в девяносто процентов. В результате гниения опавшей листвы и влажной почвы содержание углекислого газа в приповерхностных слоях воздуха значительно возрастает. Кроме того, он насыщен испарениями муравьиной кислоты и микроскопической пылью из волосков, чешуек, волоконец и спор. Поэтому дышать в таком воздухе трудно, не говоря уже о какой-то работе или физической активности. Именно на этот случай каждый боец группы имел маску с запасом кислорода, которой мог воспользоваться в случае необходимости.

Но и почва джунглей мешала движению не меньше, чем спёртый воздух. Присесть на кочку или на подстилку и отдохнуть было невозможно не только из-за сырости и рыхлости, но и из-за наличия насекомых – муравьёв и термитов. Даже практически герметичные спецкостюмы с отталкивающим насекомых (в том числе летающих) слоем не всегда защищали людей от укусов, отчего отдых в джунглях превращался в особую операцию по удалению москитов, пауков, термитов и змей.

Не отстаёт в деле организации препятствий и растительность джунглей. Она многоярусна. Первый ярус формируют одиночные многолетние деревья-гиганты высотой до шестидесяти-восьмидесяти метров с широкой кроной и лишёнными сучьев стволами, такие как секвойи и гинкго. Второй ярус образуют деревья высотой в двадцать-тридцать метров: дубы, гевеи, эбеновые и красные деревья. Третий ярус – это сравнительно невысокий подлесок из бамбука, кустарников и папоротников, перекрывающих чуть ли не всё пространство между лесными великанами. Без мачете здесь обойтись не получится, и прогулка по такому лесу превращается в сплошную рубку лиан и папоротников.

Различаются два вида тропических лесов – первичный и вторичный. Первичный, несмотря на великое множество лиан-бегоний и мальпигий, эпифитов – бромелий и орхидей, переплетающихся меж собой, вполне проходим. Заросли в большинстве случаев встречаются по берегам рек, в прогалинах, на участках вырубки и лесных пожаров. Вторичные леса менее проходимы, так как их заполняет по большей части кустарниково‐лианный подлесок. К счастью, в долине Чуапы, где высадился десант, таких непроходимых буреломов не было, и группа двигалась к цели достаточно быстро, не обращая внимания на вспугиваемые тучи москитов и голоса зверей.

К намеченному сроку вышли на излучину реки, за которой и должен был располагаться лагерь экспедиции, посланной для изучения найденных в джунглях строений.

Максиму сообщили, что развалинам, по оценкам археологов, не меньше трёх тысяч лет, что они принадлежат исчезнувшей цивилизации укулеле, возможно, исследователям удалось найти что-то ценное, из-за чего их и захватили местные жители или одна из боевых команд «Союза освобождения Африки», не признающая ни баирской власти, ни полиции, ни международных правил. Группа остановилась, вслушиваясь в звуки ночной жизни джунглей. Издалека доносились визги обезьян, трубные звуки, издаваемые потревоженными буйволами, рычание пантер, треск лиан, разрываемых бегемотами. Но в радиусе сотни метров ничего особенного не происходило. И это красноречиво говорило о присутствии неподалёку самых опасных зверей – людей.

Пахнуло дымком.

– Кухня, – прошептал лейтенант Мерадзе (кличка Мир).

– Подходим! – скомандовал Максим.

Пробрались сквозь кусты, обошли тростниковую крепь в низинке, наткнулись на тёмные уступчатые громады, напоминающие терриконы.

– Пирамиды, что ли? – спросил лейтенант Редошкин (кличка Дом). – Здесь, наверно, и колупались археологи.

Сквозь заросли блеснул огонёк. Снова послышался металлический стук, указывающий на присутствие какой-то техники.

Надвинули шлемы с приборами ночного видения.

Мир вокруг окрасился в призрачный зеленоватый цвет со множеством оттенков жёлтого, зелёного и синего.

Шедший правее и чуть сзади Женя Чубченко тихо выругался.

Максим мгновенно остановил отряд условным сигналом – дважды щёлкнул ногтем пальца по усику микрофона.

– Что у тебя?

– Сидит…

– Кто?!

– Змея.

– Замри!

Максим осторожно приблизился к Чубченко, стараясь не делать резких движений. Змеи – холоднокровные пресмыкающиеся, инфракрасные очки не годятся для их поисков, но Максим интуитивно угадал расположение змеи, а потом увидел над слоем травы нечто вроде толстой петли. Судя по рогу, вырастающему из широкой плоской морды змеи, это была габонская випера, змея ядовитая и опасная. Очевидно, она пряталась под низким кустарником, и движение лейтенанта её встревожило. Он шёл в полуприседе, и змея встала прямо перед его лицом. Не стоило сомневаться, что при малейшем движении сержанта она бы его укусила.

– Я… её…

– Не шевелись!

Ладонь легла на рукоять мачете.

С тихим свистом рассекаемого воздуха голова змеи отделилась от туловища, исчезнувшего в траве.

Чубченко выдохнул, распрямился.

– Спасибо, командир!

– Смотреть по сторонам внимательнее, здесь полно пауков и змей.

Выбрались на край прогалины, спускавшейся к берегу реки.

«Стриж» по-прежнему висел над берегом реки на высоте полусотни метров, но его передача была уже не нужна. Возвращать его Максим не стал, дрон должен был записать всё происходящее на земле.

Прогалина шириной в полсотни и длиной в сто метров была очищена от кустарника и травы. Чуть ближе к лесу стояли палатки: одна большая, класса «Терма», вмещавшая не меньше десяти человек, и три поменьше, класса «Тур-Эко». У входа в большую горел тусклый жёлтый фонарь на мачте. У груды ящиков стояли два рослых парня в камуфляже и о чём-то беседовали. Над их чёрными головами (оба были африканцами) расплывались дымные струйки. Ветерок донёс сладковатый запах марихуаны.

Где-то неподалёку взревел буйвол.

Африканцы повернули головы в том направлении, но остались неподвижными. Судя по всему, это были местные жители, представители «Союза освобождения», прекрасно ориентирующиеся в обстановке.

От глыбы вертолёта с обвисшими лопастями (Максим по очертаниям и деталям корпуса определил его марку[4] – «Киова»: два пилота, два комплекса НУР, шестиствольный пулемёт, может перевозить до 6 солдат) послышался негромкий окрик:

– Каунда!

Один из негров направился к вертолёту.

Началась возня на катере. Это был старенький австралийский «Пацифик», неизвестно каким образом попавший в сердце Африки, управляемый экипажем из четырнадцати матросов. Его вооружение состояло из пулемёта калибра двенадцать и семь и скорострельной двадцатимиллиметровой пушки GAM, что в условиях вечной межплеменной войны было не лишним.

С катера на берег сошли несколько человек в камуфляже и направились к большой палатке. Двое зашли внутрь, там начался шум. Затем брезентовый полог палатки поднялся, и из неё начали выходить люди, мужчины и женщины, одетые преимущественно в универсальные экспедиционные костюмы, используемые как в тропиках, так и в северных широтах. Очевидно, это были разбуженные члены экспедиции.

– Что они делают?! – послышался шёпот Мерадзе.

Камуфляжные парни, вооружённые винтовками и автоматами, начали загонять пленников на катер.

– Командир, если они погрузят всех на эту посудину и увезут, мы их не догоним!

– Спокойно! Чуб, Софа – на берег слева! Вера (лейтенант Вершинин), Мир – справа! Дом – следи за «вертушкой»!

– Есть!

Бойцы разделились, обходя палатки.

– Может, подгоним сюда буйволов? – предложил Редошкин. – Судя по рёву, стадо совсем близко. Буйволы их отвлекут.

– Поздно. Перебежками!

Максим, Редошкин и Чубченко подобрались поближе, прислушиваясь больше к «шумелке» – микрокомплексу датчиков, определяющих излучение радаров и полей электрических заграждений. Но «шумелки» молчали. Лагерь не был окружён линией электронной и акустической защиты.

Компьютер Максима, выводящий на стекло шлема все необходимые для операции данные, в том числе и характеристики целей (он имел персональный идентификатор), высветил цифровое обозначение попадавших в луч ИК-лазера людей. Африканцы вывели уже десятерых мужчин и женщин, но россиян среди них пока что не было.

Появились ещё двое пленников, после чего произошла какая-то заминка. К неграм подбежал пилот вертолёта, что-то стал им объяснять на повышенных тонах. Один из негров нырнул в палатку и вывел сразу троих: двоих мужчин – постарше и помоложе, и женщину.

Компьютер Максима запищал, фиксируя личность пленников: это были российские специалисты.

Всех троих повели не к катеру, а к вертолёту.

– Командир! Они разделились!

Максим застыл на мгновение, решая новую задачу.

До высадки он надеялся, что им удастся вызволить соотечественников без особого шума. Опыт имелся, в Бразилии группа выкрала резидента ЦРУ, затевающего очередную «оранжевую революцию», и переправила в Россию. А охрана у цэрэушника была крутая. Но то было в Бразилии.

Инструктируя бойцов, начальник ССН полковник Савельев предупредил, что они отправляются не в тыл врага, где не возбраняется мочить всех встречных-поперечных без разбора. Правда, и ликвидировать при железной необходимости пару-тройку боевиков «Союза освобождения» он не запрещал. Но такого развития событий никто из стратегов, разрабатывающих план операции, не предусмотрел. Боевики явно решили передислоцироваться в другое место, забрав пленников, и, чтобы остановить их, требовалось привести убийственные аргументы.

– Численность противника?

– Если с катером, то не меньше шестнадцати человек, – доложил Матевосян.

– Чуб, Софа – подойдите к катеру снизу! Взять на ствол всех, кто на берегу! Вера, Мир – за вами сам катер. Не заденьте пленников! Хасик – берёшь негров у палатки! Дом со мной! На счёт три!

Однако начать атаку группа не успела.

Внезапно что-то изменилось вокруг. Максиму показалось, что весь берег реки и прогалину накрыло волной морозного воздуха.

Затем перестала поступать видеоинформация с дрона.

– Застыли!

Группа остановилась.

Тотчас же с неба начали стегать землю неяркие молнии! В их свете стало видно, как тёмную массу катера с торчащей на носу пушкой накрыла волна струения воздуха, после чего он исчез.

За ним тем же манером исчез вертолёт, к которому подвели троих россиян: вихревая воздушная колонна, напоминающая смерч, обвитая молниями, угодила прямо в него!

– Коман… – начал ошалевший от непонятного явления Редошкин, отставший от Максима на несколько метров.

Ребров хотел скомандовать: отходим! – но на голову упала призрачная колонна струящегося воздуха.

В глазах потемнело…

Глава 3
Ну и кто ответит президенту?

Погода испортилась ещё с ночи, заморосил мелкий дождик, и Савельев отказался от утренней пробежки по аллеям парка, не желая мокнуть. В хорошую погоду он почти каждое утро совершал пробежку, поддерживая если и не спортивную форму, то здоровое мироощущение. Вместо этого он занялся приготовлением оладий, обожаемых женой, которая выходила на работу лишь в понедельник, в то время как наступила суббота.

Сергей Макарович возился на кухне не часто, пропадая на работе с раннего утра до позднего вечера, мотаясь по командировкам, но готовить любил, а его блинчики с капустой и грибами обожали все друзья.

Однако в это утро двадцать восьмого сентября насладиться приятным делом ему не довелось. Раздался звонок мобильного, и голос дежурного по штабу ГРУ сообщил:

– Товарищ полковник, срочное сообщение!

Между лопатками протёк холодок предчувствия.

– Слушаю.

– В Баире произошло нечто странное. Группа Маугли не вышла на связь, а спутник зафиксировал исчезновение некоторых объектов.

– То есть как исчезновение? – не понял Савельев. – Каких объектов? Кто исчез?!

– Со спутника наблюдали передвижение по лагерю каких-то людей. Люди исчезли. Подробностей не знаю. И вас вызывает первый.

Сергей Макарович выдохнул сквозь стиснутые зубы, досчитал до пяти и сказал:

– Еду.

Пришлось будить жену, извиняться, каяться («Сам не понимаю, что случилось, что за срочность, суббота же?») и мчаться в штабной комплекс, гадая, что произошло.

В холле «стекляшки» его перехватил Гусев.

– Макарыч, ты в курсе переполоха?

– Бред какой-то! Группа исчезла. Тебя-то зачем подняли?

– Насколько мне известно, не только меня, Плащинин уже здесь, скоро Колобок прикатится. Идём в кинотеатр.

Направились в ситуационный зал, называемый сотрудниками штаба кинотеатром.

В зале, стены которого представляли собой экраны всех калибров и назначений, царила деловая атмосфера.

У подковы пультов с десятком компьютерных мониторов, за которыми сидели с дугами наушников офицеры – операторы штаба, стояла небольшая группка людей в штатском, среди которых выделялась могучая глыбистая фигура начальника 4‐го Управления. Его спутниками были Плащинин, Долматовский и начальник дежурной смены полковник Сонин.

Обменялись рукопожатиями.

– Повтори, – кивнул Сонину Скорь, имея в виду подошедших.

Полковник склонился к оператору-лейтенанту.

– Покажи.

По почти метровой диагонали монитору с эффектом глубины пробежала сыпь белых цифр, сменилась мешаниной тёмно-зелёных и более светлых пятен. Из угла в угол экрана пролегла синяя петля реки. На более светлом пятне, сбегающем к реке широким клином, протаяли пятнышки прямоугольных форм жёлто-коричневого цвета. Это были палатки экспедиции. Снимок был сделан, судя по орнаментовке и обозначениям с краю экрана, из космоса.

– То, что стало, – сказал полковник. – Никакого движения. А вот то, что было.

Контуры природных объектов на экране остались теми же, но теперь стали видны чёрные закорючки – люди, видимые сверху, а также катер на реке и вертолёт в центре поляны.

– Ну и что? – осведомился Долматовский. – Боевики улетели и уплыли, забрав людей. Наши погнали вдогон.

– Разница во времени между снимками – двадцать секунд, – сухо сказал Сонин.

У Сергея Макаровича перехватило дыхание.

– Двадцать секунд?!

– Так точно. Есть и ещё снимки и даже видео, но спутник ушёл из зоны наблюдения и появится через час.

Скорь посмотрел на часы.

– Задействуйте все каналы, делайте что хотите, но разберитесь. Я буду у себя.

Генерал вышел из зала.

Савельев и Долматовский переглянулись.

– Я думал, он меня одного к стенке поставит, – с кривой улыбкой сказал Плащинин. – Но раз нас четверо – справимся. Одна голова хорошо, две – лучше, а три…

– Это Змей Горыныч, – пошутил начальник электронной разведки. – Я тоже к себе, буду на связи.

Шагая, как журавль, на своих длинных ногах, генерал удалился.

За ним ушёл Гусев.

– Идём ко мне? – предложил Плащинин.

– Подойду через пару минут, – сказал Сергей Макарович.

Разошлись по отделам и кабинетам.

Больше часа потратили на нервное выяснение обстоятельств происшествия с подключением всех разведок и спецслужб Минобороны, в том числе космической и агентурной. К десяти часам утра стала вырисовываться общая картина случившегося, после чего все ответственные за проведение операции генералы и руководители подразделений собрались в кабинете Плащинина.

Картина эта получалась фантасмагорическая, если не сказать – бредовая.

Спутник, пролетавший над Африкой в момент развёртки операции, записал удивительное явление: точно над прогалиной на берегу реки Чуапы внезапно родился грозовой фронт – при полном отсутствии облаков! К земле потянулись вихри тусклых фиолетовых молний, накрыли лагерь экспедиции и часть реки, а когда странная гроза кончилась, оказалось, что за это очень короткое время (прошло буквально не больше полуминуты) исчезли катер боевиков, вертолёт и, самое главное, люди!

Спутник проходил над Баиром минут десять, но группа Маугли, то есть майора Реброва, на связь не вышла и с тех пор вестей о себе не подавала.

На следующем витке спутник снова сделал запись района действия группы, однако не увидел ни одного человека. Зато обнаружил, что поляна, сходящая к реке, изрыта странными круглыми следами – ямами диаметром до десяти метров и глубиной до полуметра. Словно там потоптался гигантский слон. Уцелели две палатки и груда ящиков – всё, что осталось от лагеря.

И ещё одно немаловажное обстоятельство отметили датчики спутника: резкий всплеск электромагнитного поля в районе лагеря. С одной стороны, всплеск мог объяснить рождение молний, но его характеристики поставили в тупик экспертов ГРУ, подключённых Плащининым, и этот феномен остался неразгаданным.

Сергей Макарович тоже даром стул не протирал, внося свою лепту в расследование инцидента. По его приказу с базы «миротворцев» в Конго был направлен в район Чуапы вертолёт со спецотрядом, однако никаких следов группы Маугли обнаружить не удалось. Таинственным образом семь здоровых мужиков, великолепно тренированных бойцов ССН, способных справиться с целой ротой спецназа иностранных армий, растворились в джунглях, как привидения.

Молчали и власти Баира, и руководство «Союза освобождения Африки», словно их это происшествие не касалось. Правда, криптослухачи Долматовского перехватили переговоры боевиков между собой, но переговорами всё и закончилось. Базировавшийся в пригороде столицы Баира штаб СОА посылать к Чуапе своих следователей не стал. Хотя там тоже не понимали, что случилось. Потеря пары десятков боевиков для командования «Союза» ничего не значила.

Обсудили сделанное Плащининым резюме, поспорили.

Генерал оглядел лица приглашённых экспертов: Рощина из научно-технического отдела, доктора технических наук, и Кондратюка, уфолога, специалиста по НЛО, кандидата физико-математических наук.

– Что скажете, боги науки? Есть идеи?

– НЛО, – буркнул бородатый Кондратюк.

Плащинин сморщил нос, кивнул.

– Я в вас не сомневался, Тарас Гаврилович.

– Это единственное объяснение, судя по эффектам. Прилетели инопланетные товарищи, можете ржать сколько угодно…

– И забрали всех, кто попался.

– Именно так, Виктор Викторович. И смешного тут мало. Задокументировано уже свыше двух тысяч похищений людей экипажами НЛО. Нашим парням просто повезло.

– Ну, это смотря куда и как посмотреть, – сказал Долматовский. – Упаси нас бог от такого везения.

– Тарас Гаврилович, у вас всё? Вы серьёзно считаете, что НЛО всё объясняет?

– У меня нет сомнений. И лучше синица в руках, чем журавль в небе. Я имею в виду моё предположение.

– С точки зрения экологии, – улыбнулся Долматовский, – лучше журавль в небе, чем синица в руках.

Плащинин перевёл взгляд на Рощина, седого, большеголового, с лицом, испещрённым морщинами.

– А вы что скажете, Глеб Константинович?

– Он технарь, – поморщился Кондратюк. – Что он может сказать?

– Мы тоже не на 3D-принтере деланы, – добродушно проворчал Рощин. – В районе лагеря произошёл странный электромагнитный выброс, от него и надо плясать. Хорошо бы сделать замеры на месте.

– Ага, нас очень ждут африканцы-головорезы, – скривил губы Гусев.

– И что это даст? – спросил Плащинин.

– Мы бы уточнили характер воздействия неизвестного фактора на природу района. Возможно, станет понятен и эффект этого воздействия на людей.

Долматовский с сомнением покачал головой.

– Вряд ли это возможно. По каким каналам мы туда попадём? По дипломатическим? Как настоящие летучие мыши?

Все посмотрели на Сергея Макаровича.

Он откашлялся.

– Мне бы хотелось выяснить, что там делали американцы.

Головы повернулись к хозяину кабинета.

– То же, что и всегда, – сказал Плащинин. – Поддерживали террористов «Союза освобождения». Судя по шевронам Delta force UA Army на рукавах пилотов, спутник разглядел их, это парни из корпуса спецопераций.

– Не боятся огласки? – проворчал Гусев.

– Плевать они хотели на любую огласку, – сказал Долматовский. – Она им никогда не мешала подкармливать террористов по всему миру.

– Вы недоговорили, Сергей Макарович, – сказал Плащинин.

– Я подумал, не провели ли американцы какой-нибудь эксперимент наподобие телепортирования эсминца «Элдридж» в сорок третьем.

– Телепортации никакой не было, – возразил Рощин. – Это миф.

– Но ведь эксперименты велись?

– Телепортация выдумана досужими журналистами времён войны.

– Китайцы уже вовсю экспериментируют с квантовой запутанностью и телепортацией атомов, – брюзгливо заметил Кондратюк.

– О перемещении массивных физических объектов речь не идёт. В этих экспериментах делаются попытки передать информацию.

– В конце концов дойдут и до физических объектов, законы физики это не запрещают. А в космосе наверняка существуют цивилизации более высокого уровня, где телепортацией пользуются как мы велосипедом.

В кабинет без стука вошёл Скорь.

Присутствующие дружно встали, кроме спорящих экспертов. Начальнику 4‐го Управления подвинули стул. Он сел, оглядел притихшую компанию.

– Итак, что мы имеем, господа разведчики?

Плащинин сжато изложил генералу свою точку зрения, закончил идеей Кондратюка.

– Молодцы! – с чувством сказал Скорь. – Отличная идея – свалить всё на пришельцев! Умнее ничего не придумали? Что я скажу главному? Что нашу лучшую ДРГ захватили инопланетяне с НЛО?!

Все молчали.

Глава 4
Рай

То, что случилось, можно было назвать ударом по голове, если бы не одно «но»: удар сотряс не только голову, но и весь организм от макушки до пяток.

Сотрясение оказалось столь сильным, что Максим ослеп, оглох и какое-то время не мог не только соображать, но и просто дышать.

Затем начали просыпаться органы чувств, экстренно подключённые сторожем организма.

Первым заработало обоняние: волна запахов обрушилась на нос волной цунами, пугая и удивляя! Потому что запахи эти хотя и относились к лесным ароматам, однако вовсе не соответствовали обстановке джунглей. В них не было ни гнилостных оттенков, ни горчичных, ни кислых, ни аммиачных, ни каких-либо неприятных вообще! Пахло травой, мхом, кустарником, ягодами, древесной корой и цветами, хотя ансамбль цветочных обертонов был другим, не принадлежащим джунглям.

Заработала нервная система, сообщая, что вокруг резко изменились температура и влажность воздуха. Если до этого момента в лесу было душно и жарко, то теперь воздух стал хотя и ненамного прохладнее, но ласковее, перестал быть парилкой, и из него совершенно ушла влажная духота.

Наконец, очнулось зрение, тьма вокруг рассеялась.

Максим протёр глаза и с недоумением заворочал головой, не понимая, почему вокруг светло. Операцию группа начала ночью, и до рассвета ещё оставалось время.

Включились остальные системы тела, сигнализируя, что он сидит, прислонившись спиной к стволу могучего дерева, уходящего вверх на немыслимую высоту, что небо в просветах между кронами таких же гигантов синее, глубокое, летнее и что лес вовсе не напоминает джунгли с их чудовищно густыми зарослями лиан и кустарников.

Последним напомнил о себе слух, словно из ушей вынули пробки: на голову обрушилась невероятная, глубокая, чуть ли не вселенская тишина, заставив Максима напрягаться и ловить опасность в лесных шёпотах: шелесте листвы, поскрипывании стволов, шорохах и писках в густой зелёной траве по колено человеку. Вроде бы тишина как тишина, свойственная природе средней полосы России. Но в этой глобальной естественной тишине не чувствовалось угрозы, как в джунглях! Ни малейшей! Не кричали звери, убегая от хищников, не ворочались в чаще медведи и лоси, не верещали обезьяны, не стреляли по лесным жителям охотники и не пели птицы. Об этом Максим подумал в последнюю очередь, после того как заметил мелькнувшее между деревьями яркое пятно, подумав, что это птица. Но не угадал, это была крупная, размером с ладонь, бабочка.

Поворочавшись, взявшись за приклад винтовки, он встал, откинул за спину шлем, с наслаждением вдохнул чистейший воздух и начал осматриваться, изумляясь всё больше. Заметил под ногами кучу щепок, мелких, как опилки, а также коричнево‐жёлтых крошек, оказавшихся кусочками коры. Поднял голову, обнаружив на стволе дерева глубокую, сантиметров тридцати, борозду, прочертившую весь ствол от основания до вершины. Понял, что борозду проделал своим телом он сам, хотя было непонятно, почему остался при этом цел и невредим. Даже если представить, что он летел со скоростью снаряда (какая пушка им выстрелила?!), человеческое тело не сделано из металла и повредить так ствол дерева не могло. Его просто разорвало бы на куски! Но ведь факт налицо? Он прилетел с неба и пробороздил дерево на всю его высоту!

Ладно, разберёмся.

Отступив от ствола на несколько шагов, Максим осмотрелся.

Такого леса он ещё в своей жизни не видел!

За пятнадцать лет учёбы и службы в спецназе ГРУ ему посчастливилось побывать в десятках стран мира на разных континентах, не считая путешествий по России. Он был в горах Афганистана, пустынях Катара и Саудовской Аравии, в сельве Южной Америки, в саваннах Африки, парился в джунглях Бразилии и Перу, жил месяцами в болотах Мадагаскара, умирал от жары в Австралии и замерзал на Аляске, бродил по самым разным лесам, порой разительно отличавшимся друг от друга. Однако в таком чистом, ухоженном, а главное – гигантском и необычном лесу оказался впервые.

Деревья и в самом деле были великанами наподобие мамонтовых деревьев, баньянов и секвой в парках США, однако не в пример последним выглядели величественнее и массивнее. Диаметр ствола гиганта, к которому выбросило Максима, доходил у основания до тридцати с лишним метров, высоту же на глаз определить было невозможно. Скорее всего, она достигала метров ста пятидесяти.

Стояли эти растительные великаны, украшенные самой настоящей иероглифической резьбой коры, в сотне метров друг от друга, а между ними росли деревья потоньше и поэкзотичнее, образуя своеобразный светлый подлесок. Берёзами или соснами назвать их было нельзя, но стволы у многих буквально светились белизной, другие же покрывала светло-зелёная и голубоватая хвоя.

И ещё одно потрясение ожидало путешественника: здесь не было ни лиан, ни непроходимых кустарниковых крепей, ни упавших и сгнивших стволов!

Прошумело в кроне ближайшего великана, словно там вспорхнула птица.

Он машинально вскинул ствол винтовки… и вспомнил о товарищах. Постучал по усику микрофона пальцем, позвал:

– Чуб, Дом! Ответьте Маугли!

Тихое шипение в наушниках.

– Вера, Софа, Хасик!

Никакой реакции. В этом месте даже радиофон рации был иным, тусклым и слабым, в отличие от фона в Африке, заполненного излучением множества источников (цивилизация добралась и до глухих диких племён), и вообще от земного. Всплыла мысль: не кинуло ли его в какой-нибудь параллельный мир? Столько говорят об этом нынче по ТВ, заполняя эфир рассказами «очевидцев» и «переселенцев».

– Чуб, отзовись!

Мёртвое молчание.

Максим стиснул зубы, унимая нервную дрожь и сдерживая вспыхнувшую в душе неизвестно на кого злость.

Что ж, товарищ майор, принимаем изменение условий как вводную какого-то учебного теста. Тебя закинули в параллельное измерение? Изучи, найди методы воздействия, измени положение! Были ведь инциденты? То разведка недоработала, то нашлись предатели среди своих, возникали вроде бы абсолютно безнадёжные ситуации, смерть казалась неизбежной, и что? Выжил ведь? Так и сейчас включай программу выживания… если только это не сон или какая-то игровая виртуальность.

Помучив рацию ещё несколько минут, он начал осматриваться более детально, прикидывая, в какую сторону податься, чтобы уточнить местоположение.

Перед началом похода он тщательно изучил кучу щепок, опилок и крошек коры дерева, под которым оказался. Но ничего не нашёл. Очевидно, какая-то сила швырнула его с большой высоты, и он действительно телом прочертил неглубокую борозду по стволу.

Никаких других обломков или следов воздействия под деревом не нашлось.

Возникала мысль взобраться повыше и посмотреть вокруг. Но Максим быстро отбросил эту идею, так как никакого альпинистского снаряжения у него не было, как не было и уверенности в том, что дерево возвышается над другими. Дрон значительно облегчил бы ему задачу ориентирования, но он отсутствовал, и мечтать об этом не имело смысла.

В конце концов Максим принял решение сделать круг, постепенно увеличивая радиус обследования района «приземления», определил направление и отправился в путь, подумывая, не скинуть ли «Хамелеон» и пойти налегке. Потом решил пока не расслабляться.

«Баньяны», обладавшие гладкой как шёлк зеленовато-серой корой, его удивили, так как издали казались стадом многолапых динозавров. Они и выросли «мордами» крон к центру низины, будто столпились у водопоя и замерли, отдыхая.

Однако никаких динозавров в этом лесу не водилось. Вообще не было крупных зверей. Хотя, возможно, они прятались где-то в глубинах леса и молчали. О том, чтобы сделать окончательный вывод об их отсутствии, нужно было обследовать существенную его часть. А вот мелких зверьков было множество, хотя первая же встреча с ними привела Максима в замешательство.

Сначала он подумал, что в ветвях встреченного «кедра» застряла бабочка, коих вокруг порхало множество, причём очень крупного размера. Потом показалось, что на верхушке «кедра» возится белка, ярко-рыжая, с пушистым хвостом, юркая и ловкая. Но вблизи «белка» размером с локоть человека оказалась неизвестным животным с длинным клювообразным носом и шестью лапками. Она заметила человека, но никак на него не отреагировала, как ни в чём не бывало занимаясь своим делом.

Лишь приглядевшись, Максим понял, что «белка» не лущит кедровые шишки, как он решил вначале, а… отгрызает сухие веточки и скидывает их вниз, к подножию, у которого возятся другие зверьки, напоминающие помесь ежа и змеи. Эти «змееёжики» собирали ветки и уносили прочь, словно работали в одной команде по уборке леса.

– Обалдеть! – вслух проговорил Максим.

Понаблюдав за деятельностью «артели», он отправился дальше, постепенно привыкая к умиротворяющей атмосфере леса.

Шагать было легко. Сила тяжести в этом удивительном мире была чуть-чуть меньше, чем на Земле.

Как оказалось, лесной ландшафт представлял собой равнину с редкими и невысокими холмами, свободными от гигантов, но поросшими другими видами деревьев, образующих своеобразные рощи. Некоторые были насквозь светлыми и чистыми, как российские берёзовые колки, некоторые поросли стройными «соснами». Углубившись в «берёзовую» рощу, Максим даже вспомнил поговорку: в берёзовой роще – жениться, в сосновой – веселиться, в еловой – удавиться. Правда, еловых здесь не было, вообще не встречалось такого бурелома, какой существовал в лесах Сибири и Дальнего Востока.

Лишь однажды Максиму встретился холм, свободный от деревьев, покрытый ровной изумрудной, словно сеяной, травой. Он взбирался на его пологий склон минут пятнадцать, отмечая однотипность травы (домашние луга были намного многообразнее), зато, когда влез на вершину, ему открылся такой потрясающий вид, что захватило дух.

Лес вокруг расстилался до неблизкого, размытого дымкой атмосферы горизонта! Никакой инфраструктуры, ни одного здания, башни или технического сооружения, ни одной антенны, указывающей на присутствие цивилизации! Только лес, наполненный невероятным покоем и тишиной, от которой звенело в ушах!

– Рай! – выговорил он вслух, словно пробуя слово на вкус.

Потом, спустя ещё несколько минут, добавил, сомневаясь в собственной трезвости:

– Где я, чёрт побери?! Если это игра – отключите!

Никто не ответил. Тишина завладела этим миром прочно и навсегда.

Вернулась способность мыслить.

Здесь нет городов и поселений, не видать линий электропередачи и не летают самолёты. Но должны же быть реки и озёра? Может, стоит поискать чистый водоём и хотя бы искупаться? Да и напиться бы не мешало. Фляга полна, однако надолго ли её хватит?

Из леса вылетела целая стая бабочек, вытянулась вереницей и направилась к холму.

Рука сама потянулась к прикладу винтовки.

Усмехнувшись, Максим опомнился и отнял руку. Где бы он ни оказался, бабочки не представляли для него опасности. Если только они не были снабжены нанобоеприпасами и не взрывались при прикосновении к телу.

Последняя мысль позабавила. Затем пришла другая, более практичная: интересно, куда направляется эта странная летучая кавалькада? Что ищет? Не воду ли?

Цветы, ответил он сам себе.

Нужно проверить, пришло умное решение. Всё равно они летят в нужном направлении.

Бабочки облетели человека и устремились в прогалину между деревьями.

Максим поспешил за ними, прикинув численность «стаи»: не меньше тысячи особей! Цветов здесь действительно немного, в отличие от родных полей, так, может, они растут семьями? В каких-то особо комфортных зонах?

Загадка разрешилась через полчаса.

Передвигаться пришлось быстро, переходя на бег, чтобы не отстать от «летучего полка», и, когда взопревший «неизвестно-куда-попаданец» готов был сдаться, изрядно устав, за деревьями высветилась некая голубизна.

Это была река.

Бабочки, правда, не обратили на неё внимания, перелетев через реку и отправившись по своему маршруту, а Максим выбежал на опушку леса и увидел песчаный берег, настоящий пляж, заросли кустарника, похожего на тростник и камыш, и остановился, переводя дух.

Неистово захотелось нырнуть в воду!

Но инстинкты всё же заставили его внимательно оглядеть «периметр охранной зоны», прежде чем он сбежал на берег. На миг душу охватило ощущение ирреальности происходящего: ещё час назад он находился в центре ночной Африки, на берегу другой реки Чуапы, полной природных опасностей, и не думал ни о каких путешествиях по другим мирам! Что же всё-таки произошло? Где он оказался? Кто затеял этот паскудный эксперимент с «параллельным перемещением»?! Узнаю – убью!

Вода в реке оказалась зеленоватого цвета, но кристально прозрачная до самого дна и чистая. Никаких хищников наподобие крокодилов, змей и пираний в ней вроде как не водилось. Вообще не было видно рыбёшек или головастиков, словно реку пропустили через огромные фильтры, задерживающие всю речную живность, в том числе микроскопическую, такую как рачки и водоросли. Во всяком случае, Максим не заметил ни клочка грязи или гниющих мхов, только кружевные пятна ряски. Берег реки (ширину её он определил в полсотни метров) благоухал чистотой, сверкал крупным, оранжевого цвета песком и манил прилечь.

Не в силах больше терпеть, Максим сбросил с плеч поклажу, всю амуницию, освободился от костюма, снял обувь и, оставшись в плавках, бросился в воду.

Она оказалась достаточно холодной, но исключительно бодрящей и вкусной. Для пробы майор сделал глоток, потом с наслаждением напился, почуяв прилив сил, будто опорожнил флягу с родниковой водой. Проплыв не менее двухсот метров вверх и вниз по течению, он сделал круг, вернулся на берег и растянулся навзничь на песке, раскинув руки и подставив лицо солнцу, втрое больше земного, но не столь яркому и жгучему.

Пригревшись, задремал на пару минут. Очнулся от подземного, как ему показалось, гула. Сел, приводя организм в боевое состояние.

Спохватился, что ведёт себя непрофессионально, снял с себя плавки, выжал досуха, быстро натянул костюм.

Бойцы по-прежнему не отвечали, и это лишь подтверждало вывод о том, что он и в самом деле стал «попаданцем» в мир, исключительно похожий на земной и в то же время совершенно отличный от него.

Захотелось есть.

Подумав, достал флягу, сделал глоток, но вода показалась невкусной по сравнению с речной, поэтому он вылил привезенную из дома и набрал полную флягу прямо из реки. Постоял на берегу, вглядываясь в прозрачные струи, ожидая увидеть хоть какую-нибудь рыбью мелкоту, но так и не дождался её появления. Вода оставалась девственно чистой, будто недавно сотворённая Богом.

Снова откуда-то прилетел непонятный слабый гул.

Максим замер, ловя направление звука, подумал о взрывах, с помощью которых люди ломали породу в карьерах. Неужели всё-таки тут кто-то есть, кроме него? Но тогда почему так безмятежна и спокойна природа? Почему не мечутся по лесу звери, убегая от взрывов? Не валяются тут и там груды валежника? Не летают в облаках птицы? Почему молчит интуиция, уснув от потрясающего отсутствия опасности? Или он попал в колоссальных размеров заповедник?

Вернулись бабочки, всё так же сохраняя порядок «походной колонны».

Интересно, что это означает? Каким образом им удаётся сохранять строй? Что это, некая традиция, подчинённая генетике? Или кто-то пасёт бабочек, направляя их к цветущим лугам?

Кстати, где другие насекомые? Мухи, пчёлы, оводы, комары? Муравьи или термиты, наконец? Ау! Отзовитесь, хозяева!

Ответом его мысленному воззванию была тишина.

Впрочем, он и не рассчитывал на ответ, интуитивно полагая, что всё в конце концов разъяснится и он проснётся дома, в постели, либо в клинике Минобороны после получения черепномозговой травмы.

Последняя мысль развеселила. Чувствовал себя майор прекрасно, ничего не болело, сердце билось ровно, глаза видели далеко, тело подчинялось мысли, как процессор командам оператора, посторонние мысли голову не туманили. Почему бы не поверить в то, что ему предложили испытание с полным погружением в виртуальность? Начиная с самой экспедиции в Баир? И если это тест, то почему длится так долго, не предъявляя испытуемому экшна, как давно бы уже это сделала программа игры?

Далёкий гул всколыхнул воздух.

Максим взялся за винтовку. Драйв его вполне устраивал, так как отсутствие экстрима, вообще каких-либо внешних проявлений интереса к его особе, начало утомлять. Он привык работать в условиях быстро меняющихся боевых ситуаций и чувствовал себя в процессе схватки как рыба в воде. Отсутствие изменений напрягало. Пришла мысль, что вся эта идиллия с лесом является подготовкой к личному апокалипсису и его стоит ожидать в скором времени.

Бабочки сделали третий заход на реку и понеслись порхающей яркой колонной в глубь леса.

Максим свернул за ними. Красивые создания летели в направлении на возникший на «юго-западе» звук.

Он усмехнулся: впечатление создавалось такое, будто ему дали проводника. Что ж, товарищи местные наблюдатели, последуем за ним, посмотрим, какой сюрприз вы приготовили «попаданцу».

– Чуб, Дом!

Тихий шелест в наушниках. Местная природа не обменивалась радиосигналами.

Гирлянда бабочек облетела скопление лоснящихся темнокорых «мангров», столпившихся вокруг мшистого болотца.

Снова в голову толкнулась интуиция, сравнив это растительное «стадо» со стадом динозавров на водопое. Может, время здесь идёт по-другому, в отличие от земного? И это просто застывшие во времени живые существа? Но тогда почему оно не действует на него? Потому что он прибыл из другого времени и другого пространства, с другими физическими законами? Поэтому и не подчиняется местным законам?

Кто-то посмотрел на него со всех сторон, оценивающе и с сомнением.

Максим споткнулся, озираясь.

Однако никого не увидел. Точнее, увидел мелькнувшее в зарослях «мангров» жёлтое пятно. Показалось, оттуда выглянула косуля. Значит, живность таки в лесу присутствует? А если это так, то и хищники могут где-то прятаться?

Лес отвёл от человека свой взгляд, будто разочаровался в нём и перестал интересоваться. В душе родилась обида. Сменилась здравым рассуждением. Может, и в самом деле лес реагирует на мысли? И поэтому посмотрел на гостя как учитель, не ожидавший услышать неправильный ответ? Тогда в чём он не прав?

Бабочки ускорили полёт.

Максим побежал было следом, маневрируя между стволами «осиновой» рощи, но долго бежать не смог, кончились силы. Пришлось остановиться.

Во‐первых, потому, что всё чаще стали попадаться «стада мангров» и «баньянов», «пьющих воду» из небольших круглых болот, и «стада» эти приходилось обходить. Максим зашёл в одно из таких мест, увидел буйную поросль странной пузырчатой травы, толстый слой мха, водное окно в центре диаметром около десятка метров, даже издали кажущееся прозрачным и чистым, а также обнаружил целые заросли грибов, похожих на подосиновики, только с белыми шляпками. Присвистнул: ого! С такими запасами можно не беспокоиться о еде! Набрал, сварил – и ешь.

Вторая причина была связана с первой. Точнее, грибы напомнили ему о том, что у него уже почти полсуток маковой росинки во рту не было. Есть захотелось сильнее.

Он и перестал гнаться за бабочками. Уселся на бугорочке и стал проверять запасы жизненно необходимых вещей.

О воде можно было не беспокоиться, судя по наличию в этом мире чистых рек.

А вот сухпай и НЗ имели строго ограниченные размеры, и расходовать их теперь следовало экономно. ДРГ посылали не для долгой операции в тылу врага, поэтому в рейд-рюкзаке уместился лишь базовый ИРП (индивидуальный рацион питания) неплохой энергетической ценности: три палеты готовой к употреблению говядины тушёной, одна – мясо с горошком, пакет сухих витаминов, банка сельди, каша с говядиной, икра овощная, пакетики с чаем, галеты, повидло и три «Сникерса». Тушенка и «консервы мясорастительные» давно отошли в прошлое, оставшись только на гражданке. Нынешние сухие пайки выпускались в семи разновидностях, а для спецназа готовились под индивидуальные нормы довольствия.

Всё это богатство можно было растянуть на неделю при отсутствии подкормки. Однако теперь после обнаружения грибов (Максим не сомневался, что они съедобны) запас еды уже не казался скромным. Можно было растянуть его и на месяц, если использовать дары леса, тем более что здесь могли произрастать и плодовые деревья наподобие банановых пальм и ананасов. Впрочем, и без южных плодов можно обойтись, особенно если найти орехи и ягоды. А может быть, повезёт найти и хлебное дерево.

Он уложил банки и пакеты обратно в рюкзак, занялся оружием.

У него был «шёпот смерти» и к нему три магазина патронов по шестнадцать штук в каждом, рассованные по карманам разгрузочного жилета. Против армии слабовато, но при нужде спокойно можно будет положить полроты противника, не подпуская его ближе чем на триста метров.

Кроме того имелся боевой нож Marc Lee Glory, так и оставшийся в ножнах, а также мачете с расширяющимся к концу лезвием, подрывной блок «Каштан» (жаль, что один) и «беретта» с магазином на тридцать патронов.

Медаптечку Максим проверять не стал, зная, что в ней находится. Снабженцы всем спецназовцам в операциях за рубежом давали один и тот же израильский комплект «Вог», учитывающий большинство случаев повреждений организма и поддерживающий человека даже при потере руки или ноги.

Вскрыв палету с тушёнкой, он опорожнил её, использовав треть пакета с хлебцами (смочил водичкой и жуй), кинул в рот таблетку мышечного активатора (усталость как рукой сняло) и направился дальше, не теряя прежнего направления. Увидел вереницу бабочек (ищут они его, что ли?!), припустил за ними и внезапно вырвался на край кратера в окружении не слишком высоких, но пузатых, как баобабы, деревьев. Сквозь частокол «тростника» между ними сверкнул металл. Сердце ёкнуло. Металлический отблеск мог означать присутствие техники. Может быть, это вертолёт? Или какой-нибудь инопланетный танк? Антенна связи, наконец? Почему бы для разнообразия не встретить в этом неземном заповеднике знакомые по компьютерным играм сооружения?

Он продрался сквозь заросли «тростника» между оплывшими к основанию складками пузатыми «баобабами» и остановился, готовый к любой неожиданности.

Это был не вертолёт, не танк и не антенна. На дне кратера глубиной не меньше двадцати метров и шириной около пятидесяти лежало металлическое, в заклёпках, смятое от удара и треснувшее яйцо с оперением наподобие ракетного. Длина его достигала метров пятнадцати, ширина в самой широкой части – около пяти. И оно очень походило на космический аппарат инженера Лося из романа Алексея Толстого «Аэлита», на котором Лось летал на Марс с товарищем Гусевым. Сравнение возникло в голове само собой. Максим читал в детстве этот роман и помнил его до деталей.

– Звездолёт! – пробормотал он с недоверием.

Глава 5
Мамаево побоище

Летели на предельно низкой высоте и с максимально возможной скоростью. Африканские государства практически не имели радиолокационных станций для прикрытия всей территории. Контролировались радарами только столицы и крупные города. Но на материке было полно американских и натовских баз с хорошо развитыми радарными системами, и группа получила задание обследовать лагерь археологов в Баире так, чтобы её никто не заметил. Вертолёт (МН‐6 Little Bird) вылетел с базы на территории Конго сразу же после прохождения над Баиром американского спутника, в запасе у группы до его следующего появления было всего полтора часа, и пилоты «маленькой птички» торопились: надо было добраться до цели, в темпе изучить обстановку и взлететь.

Кроме пилотов, капитана Маринова и лейтенанта Почкина, на борту «вертушки» находилась спецгруппа российских Сил специального назначения под командованием майора Пущина, всего пять человек. Она участвовала в операции по охране российского посольства в Сенегале, где началась очередная затеянная американскими спецслужбами «оранжевая революция», но по приказу из центра её спешно перебросили в Конго. Экипировка на всех была американская – спецкомбезы «Хамелеон», и вооружены все были американскими, немецкими и израильскими винтовками. Это был необходимый камуфляж спецгрупп ГРУ, участвующих за рубежом в опасных операциях.

Обычно подобные задания спецназ выполнял ночью во избежание ненужной огласки. Однако на этот раз требовалось выполнить приказ в предельно сжатые сроки, днём, соблюдая при этом все меры предосторожности. Внизу шла межплеменная война, оружия у противоборствующих сторон было немало, имелись в том числе и ПЗРК американского и европейского производства, и риск был максимален. По низко летящему вертолёту мог пальнуть кто угодно, даже ради спортивного интереса.

В район срединного течения реки Чуапы вышли в четырнадцать часов семь минут по местному времени.

Сделали круг над берегом реки, на котором одиноко торчали две жёлто-коричневые палатки. С высоты в сто метров обнаружили три десятка свежевырытых круглых ям, выемку в песчано-глинистом берегу и не заметили ни одного живого существа.

Пущин тщательно заснял пейзаж на спецкамеру.

– Садимся!

Вертолёт легко, как парашютик одуванчика, сел на берег реки.

– Периметр!

Выпрыгнувшие бойцы рассредоточились таким образом, чтобы держать под дулами винтовок заросли и реку, а также прикрывать спины друг друга.

– Перебежками!

Двинулись к палаткам, вблизи выглядевшим так, будто их трепал сильный ветер. Наткнулись на ямы, окружавшие палатки и усеявшие берег реки. Диаметр каждой доходил до пяти-шести метров, а глубина не превышала полуметра, иногда и меньше. Причём дно каждой было ровное, как у могилы. Пущину невольно пришло в голову сравнение ям со следами, оставленными гигантской женской расчёской, прокатившейся по поляне. Штырьки этой расчёски размером с газовые трубы и оставили вмятины.

– Осмотреть палатки! Ястреб, Гусь – обследуйте опушку леса!

Двое бойцов побежали к палаткам, ещё двое, лейтенант Почкин и сержант Утолин, свернули к стене джунглей, окаймлявших поляну.

Пущин сфотографировал ямы, достал датчик ионизирующих излучений. Но экранчик прибора остался бледно-зелёным, сигнализируя об отсутствии радиации.

– Вепрь, – позвал его Почкин, – посмотри.

Пущин подошёл к нему, вглядываясь в просветы между деревьями и направив на зелёную стену ствол своей «Кар‐15».

– Ну?

– Деревья.

– Что деревья? – Пущин осекся, только теперь разглядев, что стволы стоящих на опушке леса деревьев все как один искривлены, наклонены в глубь леса, будто их развернула туда какая-то сила да так и оставила.

– Что за хрень?!

– Видно, здесь бабахнуло что-то в воздухе. Вся поляна окружена таким вывороченным лесом.

– Если бы бабахнуло, от палаток бы ничего не осталось. Да и спутники не зафиксировали взрыва.

– А как ещё можно объяснить этот бихевиоризм?

Пущин помолчал.

– Осмотрите лес, но глубоко не забирайтесь, ищите следы.

– Есть.

– Вепрь, здесь никого, – послышался голос сержанта Хавтоева (кличка Мирзо). Он выбрался из палатки. – Спальники и личные вещи на месте, разбросаны. Следов борьбы и крови нет.

Майор вернулся к палаткам, заглянул внутрь, снял всё на камеру, сделал несколько фотоснимков.

– Ещё раз пройдитесь по поляне.

Бойцы начали ходить кругами, обходя странные ямы, обнажавшие почву с миллионами мелких кустарниковых и травяных корней.

Пущин спустился к воде, напрягая зрение, чтобы не пропустить какой-нибудь важной детали. Однако ничего интересного не обнаружил, кроме стёсанного, словно лезвием бульдозера, песчаного бугра. Вода из реки уже заполнила образовавшуюся десятиметровую ложбину, мутная, коричневого цвета. Уголок ложбины был покрыт пятном перламутровой слизи, и Пущин понял, что это след солярки: в этом месте стоял катер.

Что же здесь произошло, чёрт побери? Куда подевались люди, инструмент, аппаратура, техника? Неужели правы уфологи, давно твердившие о реальности НЛО, приводящие примеры похищения пришельцами подвернувшихся под руку свидетелей их появления? Может, и здесь произошло то же самое? Сели на берег, похватали всех, забрали катер и «вертушку» и убрались в космос. А ямы – следы опор их корабля…

– Чушь! – вслух пробормотал майор сердито. Подумал: был бы здесь корабль, его бы засекли и американцы, и наши локаторщики. Никакие пришельцы сюда не садились.

Вернулись бойцы, обследовавшие лес.

– Никаких следов, – доложил Почкин. – Метров на сто вообще никого нет, ни зверей тебе, ни птиц, ни змей. Словно всё вымерло. К развалинам в самой чащобе проложена тропа, но и она пуста.

Подошли остальные бойцы. Один держал зелёный прорезиненный брезентовый лоскут.

– Нашёл на краю ямы. От палатки, наверно.

– Здесь их должно было три стоять.

Бойцы переглянулись.

– Больше ничего нет, только пустые ящики и гора мусора.

– Мистика какая-то, – проворчал Почкин.

– Может, развалины осмотрим? – предложил Хавтоев.

– Не успеем, – отрицательно мотнул головой Пущин. – У нас не больше двадцати минут.

– Мы быстро, глянем и назад. Вдруг они все там?

– Одна нога здесь, другая там! – скомандовал майор, не привыкший колебаться. – Остальным пройтись по берегу и поляне ещё раз.

Из кабины вертолёта спрыгнул в траву лётчик в комбинезоне ВВС США. Он был молод и белобрыс.

– Что тут произошло? – полюбопытствовал он, ворочая головой.

– Мамаево побоище, – буркнул Пущин.

Пилот засмеялся.

– Сильно крупный у Мамая конь был, судя по следам. Вон какие дырки копыта оставили.

Второй пилот высунулся из кабины, замахал рукой.

– Алярм, парни! С запада сюда летит армада «вертушек», Совбез ООН сподобился направить команду для расследования инцидента. Велено немедленно сниматься с якоря!

– Мирзо, возвращайтесь в темпе! – связался Пущин по рации с бойцами, ушедшими к развалинам.

Через две минуты показались бегущие во всю прыть спецназовцы.

– Грузимся!

Ещё через минуту вертолёт взлетел и понёсся низко над джунглями на север, к базе.

Глава 6
Люди, ау!

В боевом комбинезоне при полной экипировке было не очень удобно ворочаться в теснинах чужого аппарата (звездолётом назвать его не поворачивался язык), но Максим не стал раздеваться, лишь сбросил рюкзак, разгрузку и оставил под бортом аппарата винтовку.

Яйцеобразная машина вблизи создавала впечатление музейного экспоната. Мало того что её треснувший корпус проела коррозия, все её обводы, геометрия, дизайн и особенно круглые заклёпки вызвали у Максима усмешку. Вспомнились детские компьютерные «стрелялки», создатели которых с удовольствием рисовали ретротехнику, приспособив её для иных цивилизаций, летавших по космосу чуть ли не на паровозах и допотопных ракетах. Разбитое яйцо к тому же действительно напоминало аппарат инженера Лося, на котором он волей писателя Алексея Толстого полетел на Марс. У Максима даже мелькнула мысль, не реализовался ли такой вариант в этом мире и не лежит ли в кабине высохший труп Лося.

Но опасения майора оказались напрасными.

Внутри аппарата, куда он не без труда проник через трещину, царил полный разгром, однако трупа не оказалось. Вполне возможно, пилот яйца уцелел, выбрался из аппарата, но обратно так и не вернулся. Иллюминаторов в отсеках ракеты не было, но не обнаружились и экраны, что наводило на мысль о наличии неких нетрадиционных форм связи и наблюдения за пространством. Однако кресло в передней кабине присутствовало, вполне определённой геометрии, намекавшее, что владельцы яйцевидной ракеты чем-то походили на людей, хотя и были покрупнее размерами.

В связи с обнаружением этой яйцеобразной реликвии у Максима возникло немало вопросов ещё до его обследования. Но главным был один: если планета, на которой он оказался (да и планета ли?), заселена, то почему разбитый аппарат так и остался лежать в районе падения? А изучив внутренний интерьер древней развалины, он сформулировал ещё один важный вопрос: не прилетела ли она с другой планеты на эту, где нет разумной жизни, а есть лишь один бесконечный лес?

На оба вопроса ответов у него не было.

Чужепланетная ракета удивила обилием прикреплённых к стенкам двух отсеков похожих на лошадиные крупы вместилищ. Многие из них оказались разбитыми и смятыми, в остальных обнаружилось множество цилиндров со сплющенными концами, которые, как оказалось, играли роль своеобразных упаковок и контейнеров. Вскрыв с десяток разных по размеру пакетов, Максим ознакомился с их содержимым.

Зернистые «пироги» и желеобразные пластины его не заинтересовали, поскольку, скорее всего, принадлежали к пищевым концентратам. А вот свёртки с самой настоящей одеждой и обувью обрадовали. Ему вдруг пришла в голову идея переодеться, если хозяин аппарата был похож на человека, а не мучиться в боевом камуфляже, таская на себе по местным буеракам кучу ненужных в суперстерильном лесу прибамбасов.

Недолго думая, Максим снял костюм и начал примерять чужие наряды, вскрывая один пакет за другим. Несмотря на возраст самого аппарата (он наверняка пролежал в кратере не один год, а сделан был вообще сто лет назад по общему впечатлению), костюмы в пакетах, преимущественно свободного кроя, сохранились прекрасно.

Нашлись и на его размер: серые комбинезоны со стоячими воротниками и молнией-липучкой на груди, жёлтого цвета слаксы ниже колен, имеющие вместо ремня сжимающиеся кольчатые пояса, самая настоящая бейсболка с длинным козырьком (что говорило о наличии у пилота ракеты человеческой головы), тоже цвета тусклого золота, и нечто вроде куртки синего цвета с толстыми пузырчатыми, как у пуховика, рукавами. Застёжек она не имела, но стоило Максиму нацепить её, как куртка упруго сжалась вокруг торса, а её полы срослись так, что не стало видно ни шва, ни рубца. Он даже испугался, не придётся ли разрезать удивительный костюм. Однако стоило взяться за полы, чтобы попытаться разнять их, как с тихим треском они разошлись сами собой.

Максим невольно покрутил головой, отдавая должное изобретательности инопланетных портных.

Переодевшись таким образом (берцы решил не менять, они были крепкими и удобными и ноги не натирали), он задумался, не оставить ли боевой комбез в переднем отсеке аппарата. Африканские джунгли с их смертельными опасностями остались где-то далеко, а лес вокруг не таил никаких угроз, и оружие попаданцу было не нужно. К тому же он мог в любой момент вернуться сюда, поскольку убежище, судя по всему, было надёжным, раз к нему за всё время нахождения в кратере никто так и не приблизился.

Решение созрело окончательно.

Он осмотрел остальные «шкафы», найдя множество других банок, пакетов, контейнеров и каких-то непонятных деталей, похожих и не похожих на земные, но вскрывать все не стал. Успею, подумал, осмотрю, когда вернусь. А пока надо определяться окончательно, есть ли тут живые обитатели, умеющие мыслить и разговаривать.

Рюкзак решил не брать, так же как и жилет-разгрузку. Поколебался немного, но винтовку всё же оставил. Взял с собой только нож и мачете.

Выбравшись из кратера, склоны которого успели зарасти густой, но очень короткой травой, на обрыв, он вдруг заметил, что ближайших к месту падения аппарата растений, между которыми он прошёл, спускаясь, напоминающих молодые баобабы, на самом деле не пара, а по крайней мере больше двух десятков. Они располагались цепочкой вокруг кратера, повернув к нему лоснящиеся выпуклости «животов», и, казалось, внимательно наблюдали за разбитым яйцом.

Максим вспомнил, что видел такие круги не раз, обнимавшие низменности с болотцами, хотя те «мангры» и были крупнее. Может быть, это какие-нибудь пожиратели гниющих остатков листьев и травы? Недаром же болота не пахнут как выгребные ямы, не выглядят свалками мусора и гнилыми источниками комарья и прочих кусачих тварей.

Он подошёл к ближайшему «баобабу».

С виду он представлял собой гладкий лоснящийся пузырь розового цвета высотой в полтора метра и шириной «живота» до двух метров. Его кора была покрыта редкой сыпью выступов, похожих на берёзовые почки. Веток у него было всего три, выходящих из макушки пузыря и несущих пучок не то перьев синеватого цвета, не то листьев. А ещё он опирался на корни толщиной с ногу человека, напоминающие оплывшие слоновьи ноги. Они отходили от основания ствола на метр-два и углублялись в землю, исчезая под слоем травы. Причём все эти корни почему-то вырастали с одной стороны странного растения, а именно с той, что была обращена к кратеру.

Максим осмотрел ещё несколько «баобабов», удивляясь их типичности и похожести, словно они были выращены по одной технологии, но опасности они не представляли никакой, и он выбрался из зарослей «тростника», стеной окружавших кратер с «баобабами».

Солнце, сверкнувшее сквозь кроны деревьев, показалось ему бледнее и меньше по размерам, в отличие от того диска, который встретил его «утром».

Он выбрался на прогалину между «секвойями», пригляделся к дневному светилу и понял, что оно ушло на «север» далеко от того места, в каком майор застал его момент пробуждения. Оно всё так же стояло высоко в синем небе, однако успело покинуть зенит и постепенно удалялось не за горизонт, а к горизонту, не клонясь к нему, как это делало земное светило. Очевидно, планета, на которую сверзился попаданец, была намного больше Земли, несмотря на одинаковую силу тяжести, либо, – Максим невольно рассмеялся про себя, – вообще не являлась шарообразным космическим телом. Возможно, она имела форму куба, а то и вовсе представляла собой бесконечную равнину. Где-то он читал о таких объектах, существующих, по мысли учёных, в глубинах Мультивселенной.

Гул больше не нарушал лесной тишины, но Максим запомнил направление, откуда прилетал звук, и направился в ту сторону, лавируя между великанами-«секвойями».

Звери по-прежнему не показывались человеку на глаза, исключая «белок» и «змееёжиков». Один раз мелькнула пятнистая «лань» с V‐образными рожками, да в кустах показался на миг полосатый, с чёрной спинкой шестилапый «енот».

Зато встретился муравейник, возле которого Максим постоял в задумчивости несколько минут, наблюдая за деловой суетой муравьёв, больше напоминавших многоножек. Муравейник был высотой в рост баскетболиста, а в диаметре достигал не меньше трёх метров, эдакая зубчатая башня, сложенная из разного древесного материала. Но не его размер и формы привлекли внимание майора. Он заметил, что муравьи-многоножки ручьями окружили одно из деревьев «саксаульного» вида и роются в его корнях. И лишь спустя какое-то время понял, что они делают.

«Саксаул» с тысячью коленчатых голых ветвей, обвитый шпагатом фиолетового цвета лианы, засох! И муравьи чистили его, поедая лиану, точнее, откусывая фиолетовые крошки и унося их куда-то.

– Хитро! – пробормотал Максим, оценив изобретательность местной природы.

На его глазах лес демонстрировал, почему он такой чистый, светлый и ухоженный.

Ещё раз Максим убедился в своих выводах через полчаса, встретив на краю оврага упавшее дерево. Оно было наполовину источено чьими-то зубами, и смешные «ёжики» грызли его, превращая ствол в труху, деловито унося опилки и щепки, не обращая внимания на человека.

Мысль показалась очевидной: лес представлял собой развитую экологическую систему, превратившую его жителей в лесников и чистильщиков. Но тогда на первый план выходила проблема контакта с разумными обитателями мира. Поскольку разбитая ракета осталась нетронутой, а лес заботился о себе сам, можно было предположить, что встреча с инопланетянами попаданцу не светит. И что ему тогда остаётся делать? До конца жизни скитаться по лесу, ожидая, пока не прилетит кто-то ещё? Или попробовать подать сигнал с помощью рации в аппарате, если она уцелела? Но почему этого не сделал пилот? Рация таки повреждена?

Один из «ёжиков», щипавших дерево, отклонился от прежнего маршрута, наткнулся на Максима, поворочал бусинками глаз на усиках, потыкался носом в ботинок, попытался укусить.

Максим отшвырнул его ногой, погрозил пальцем.

– Я тебе не трухлявое дерево!

«Ёжик» пискнул и припустил к своим копошащимся в груде трухи собратьям, смешно перебирая лапками.

Издалека прилетел щелчок, настороживший Максима. Звук был слишком похож на выстрел из карабина или винтовки, и расстояние до стрелка не превышало пяти километров.

В душе родилась надежда.

Наконец-то! Может, ему повезло, и не один он бродит по чудеснейшему из лесов, которому нет равных на Земле? Да хотя бы пилот разбившегося яйца! Какая разница?

Он проверил, легко ли вынимается нож из ножен, и рысцой устремился «искать друзей».

Глава 7
Сумасшедшая физика

Савельев не считал себя суеверным человеком и ни в какие привидения не верил. Однако от случившегося в Баире попахивало мистикой, и отделаться от мысли, что в ситуацию вмешались именно «потусторонние» силы, он не мог.

Группа Вепря, побывавшая на месте происшествия спустя три часа, не обнаружила в районе реки Чуапы ни бойцов Реброва, ни членов экспедиции, ни местных жителей. Как доложил Вепрь – майор Пущин, в округе исчезли не только звери и птицы, но даже змеи, что не укладывалось ни в какие теории, кроме одной: всех захватили пришельцы с НЛО. К тому же и подтверждение нашлось: спутник засёк на берегу реки Чуапы электрическую бурю, перед тем как связь с группой Реброва оборвалась. Самих НЛО, однако, не зафиксировали ни российские, ни американские локационные станции. Странную сухую грозу отметили только спутники. Но это не помешало экспертам военных лабораторий, подключённым к решению проблемы, сделать окончательный вывод: на берег Чуапы высадился десант пришельцев, перебил группу Маугли (вряд ли бойцов спецназа удалось захватить врасплох, а так называемая сухая гроза на самом деле представляла собой момент боя), погрузил живых и мёртвых на борт НЛО и умчался в космос.

Когда Плащинин, в очередной раз собрав командиров подразделений ГРУ и экспертов, предложил им эту версию событий в качестве основной, возражать ему решился только Рощин. Учёный настаивал на необходимости проведения дополнительных исследований местности и учёта всех климатических, географических и погодных факторов в этом районе Африки. Идею десанта НЛО он не поддержал и остался при своём мнении, которое звучало так: проявилось неизвестное науке явление.

Тотчас же послышались голоса уфологов, предлагавших заменить НЛО открывшимся «иновселенским» порталом, в который и затянуло людей.

Разгорелся спор, закончившийся решением Плащинина ещё раз подумать над проблемой, собрать дополнительный материал и попытаться направить в Баир, добившись разрешения его властей (Совбез ООН, естественно, отказал России помочь в расследовании дела), группу исследователей с соответствующей аппаратурой.

Савельев, принимавший участие в совещании как основной докладчик (на месте происшествия дважды побывали его спецгруппы), вернулся к себе в кабинет в минорном настроении. С одной стороны, его вины в том, что произошло с группой Реброва, никакой не было. Утечки стратегически важной информации не произошло. Ни одна спецслужба мира не знала об участии российского спецназа в операции в Баире. Об этом же говорило и отсутствие претензий к России со стороны официальных лиц Госдепа США и НАТО. С другой стороны, ситуация напоминала анекдот с кражей серебряной ложки: впоследствии ложка нашлась, а осадочек остался, и к гостям, на которых упало подозрение, стали относиться настороженно. Именно по этому поводу и переживал Сергей Макарович, понимая, что у руководства «остался осадочек» – мысли об отсутствии компетенции командующего корпусом Сил специального назначения.

С час после встречи у Плащинина Савельев размышлял о мерах, предпринятых его ведомством для выяснения всех обстоятельств пропажи группы, ничего компрометирующего в своих приказах не нашёл и решил посоветоваться с приятелем.

Приятель – Егор Левонович Карапетян, доктор физико-математических наук, работал в Институте ядерных исследований РАН, был знаком с Савельевым с детства, и его иногда привлекали к участию в обдумывании некоторых проблем, решаемых ГРУ. В данном деле он замешан не был, но совет мог дать дельный, и Сергей Макарович надеялся, что Карапетян посмотрит на проблему с другой стороны.

Встретились дома у полковника, в среду вечером.

Сначала посидели втроём: хозяин, хозяйка – жена Сергея Макаровича Елена Петровна, – и гость. Съели предложенное Еленой Петровной овощное рагу, побаловались зелёным чаем с творожной запеканкой, после чего полковник увёл гостя в свой кабинет.

– Ну, рассказывай, – сказал седобородый, с породистым лицом наследного графа Егор Левонович. – Я же вижу, что ты ёрзаешь на стуле, хочешь чем-то поделиться. Опять небось с твоими «летучими филинами» что-то стряслось?

– Угадал, – не принял шутливого тона Савельев, – стряслось.

Сжато рассказал приятелю всё, что знал сам.

Карапетян долго молчал, катая по столу карандаш, поглядывая то на хозяина, то на полку с полусотней слоников разного калибра: Савельев собирал статуэтки слонов, среди которых были и фарфоровые, и деревянные, и каменные – из яшмы и малахита, и металлические, и даже глиняные.

Наконец он не выдержал:

– Что молчишь как рыба об лёд? Давай, фантазируй.

– Только фантазировать и осталось, – усмехнулся в седые усы физик. – Мне бы посмотреть на замеры полей, излучений и материальные пробы. Или их никто не делал?

– Не было времени брать пробы, мы там были на птичьих правах, никаких замеров, разумеется, не делали и проб не брали.

– Но там сейчас, по твоим словам, работает комиссия Совбеза ООН.

– Наших специалистов в неё не включили.

– Плохо.

– Я попробую договориться кое с кем из федералов, чтобы они послали своих людей, но на это потребуется время. Скажи хотя бы, что ты об этом думаешь. Неужели и вправду НЛО?

– Ловушка судьбы, – хмыкнул Егор Левонович.

– Что?

– Тебе не понравится моя версия.

– А ты постарайся, чтобы понравилась.

– Что-нибудь слышал о М‐теории?

Сергей Макарович выпятил губы, наморщил лоб.

– Что-то связанное с физикой струн…

– Одномерные объекты или суперструны входят в М‐теорию как частный случай общей концепции бран.

– Бран? Честно говоря, никогда особо не интересовался физикой.

– М‐теория оперирует бранами, то есть многомерными объектами, среди которых есть и нуль-браны – точечные объекты, и одномерные – струны, двумерные – плоскости, и так далее.

– При чём тут браны? Речь идёт о Баире…

– Наша Вселенная считается 3‐браной, так как имеет три развёрнутых измерения, эволюционирующих во времени. Но в Мультивселенной бесконечное количество других «мелких» вселенных наподобие нашей с разным набором измерений. Есть и 4‐браны, и 5, и 11‐браны, и тому подобное.

– Откуда это известно?

– Так утверждает М‐теория.

– А‐а… то есть никому ни хрена не известно, а все эти разговоры о других вселенных – досужие вымыслы теоретиков.

Карапетян засмеялся.

– Я смотрю, ты не любишь теоретиков.

– Я практик. К чему ты завёл разговор о М‐теории?

– Поскольку вселенных типа нашей в Мультиверсе бесконечно много, они могут сталкиваться друг с другом. Астрофизики недавно обнаружили след такого столкновения в нашей Вселенной, так называемый Большой Аттрактор.

– И что?

Егор Левонович посерьёзнел.

– Я думаю, что происшествие в Баире можно объяснить с позиций столкновения нашей Вселенной с какой-то другой.

Сергей Макарович разочарованно отмахнулся.

– Да ладно, ни в какие ворота не лезет твоя версия. Это какая-то сумасшедшая физика. Если бы вселенные, эти твои браны, столкнулись, от Земли не осталось бы и камешка!

– Столкновения бывают разные, особенно если браны имеют разное количество мерностей. Если столкнувшаяся с нашей каким-нибудь «углом» вселенная является 4‐браной или развёрнута в пяти и более измерениях, столкновение вполне могло произойти типа рикошета с прорывом каких-то её измерений в наш мир, а наших – в её. В результате кусочек нашего пространства мог быть захвачен континуумом соседки.

Сергей Макарович впал в ступор, молча глядя на приятеля.

Тот с извиняющейся улыбкой развёл руками.

– Теоретически такое возможно.

– И где теперь мои ребята? – сипло выговорил Савельев.

– Не знаю, – виновато ответил гость.

Глава 8
Утро вечера мудренее

Вечер наступил внезапно, будто светило нырнуло к горизонту, собираясь скрыться за бугром планеты. При этом оно ни капли не опустилось вниз, просто отдалилось на тысячи километров от попаданца и превратилось в слабое размытое пятно света размером с половину земной луны. Максим, взобравшись на попавшийся на пути холм, долго смотрел на эту «луну», ища подходящие случаи из своего жизненного опыта, потом смертельно захотел спать и отложил анализ местной природы на утро, если оно, конечно, существовало в этом мире.

Сначала пришла идея вернуться к «базе», каковой стал разбитый ракетный аппарат неизвестной принадлежности. Но возвращаться не хотелось, ни физических, ни моральных сил не осталось, погода стояла великолепная, хищных особей и кусачих насекомых по-прежнему не наблюдалось, и Максим решил заночевать там, куда ляжет взгляд.

Ему не впервой приходилось сооружать ночлег в условиях, далёких от комфортных. В сельве Бразилии группа майора использовала свисающие к земле густые ветви деревьев, обвязывая их лианами и приспосабливая получившийся шатёр в качестве шалаша.

На северных островах России, за Полярным кругом, не имевших поселений, ночлег сооружали из снежных блоков. Крыша такого убежища тоже делалась из блоков, опиравшихся на установленные с наклоном стены и вырезанных в форме клиньев.

В сибирской тайге группа укрывалась в двускатных шалашах, сложенных из срезанных тонкоствольных деревьев и накрытых кустарником и травой.

В болотах Украины временное укрытие делалось из связанных вместе ивовых кустов, которые также накрывались ветками кустарника, тростником и травой.

В пустынных местах, в Ираке и Ливии, приходилось пользоваться специальными плащ-накидками, маскируясь под песчаные холмы.

В горах в дело шли каменные карнизы с козырьками, обломочный материал, а если повезёт – группа пряталась в нишах или в пещерах.

Но в этом лесу можно было не опасаться нападения хищных животных, змей и насекомых, поэтому Максим нашёл болотце, окружённое многоходульными «манграми», нарубил с помощью мачете «тростника», уложил ветки слоем под одним из многоножек со стволом, изогнутым чуть ли не параллельно земле, забросал ветки листьями и получил достаточно мягкую и удобную, даже ещё и вкусно пахнущую постель.

Единственный неприятный момент он пережил, когда рубил кустарник: показалось, что лес вокруг насторожился, перестал изучать дружелюбие и посмотрел на него неодобрительно, «сдвинув брови». Длилось это ощущение недолго, но Максим перестал расчищать заросли, устраивая себе уголок отдыха, и взгляд леса растаял.

Надо будет проверить, подумал Максим, растягиваясь на ложе из листьев, лес в самом деле реагирует на моё поведение или это просто сказывается усталость. И если он так тревожится из-за рубки травы и кустов, то что произойдёт, если свалить крупное дерево?

Вторая мысль тоже несла практический смысл: сколько здесь длится ночь? Может быть, солнце теперь вернётся только через полгода?

С этим он и уснул, чувствуя гудение всех мышц тела. По его расчётам, с момента падения на лес прошло не меньше четырнадцати часов.

Разбудило Реброва мокрое прикосновение к щеке.

Максим давно научился просыпаться незаметно для окружающих, оставаясь совершенно неподвижным. Вот и сейчас он даже не пошевелился и не открыл глаза, прислушиваясь к тишине вокруг.

Влажное прикосновение повторилось, теперь уже к уху, лёгкое, осторожное, будто кожу лизнул язычок мышки.

Максим приоткрыл глаз, оставаясь лежать в той же позе, увидел рядом с собой яркое пятно и невольно отодвинул голову.

Бабочка (а это была бабочка с огромными, в две ладони, крыльями), сидевшая рядом на изголовье импровизированной постели, убрала хоботок и взлетела, исчезая за частоколом «ног мангра».

– Спасибо, что разбудила, – пробормотал Максим ей вслед, удивляясь своему спокойствию. Будь он на Земле, реакция была бы другой, да и условия были бы другими. Уснуть в земном лесу в таком же положении не удалось бы, а если бы и удалось, проснуться он мог от укуса либо змеи, либо ядовитого паука.

Сел под стволом дерева, гладкая кора которого имела цвет асфальта. Заметил, что вокруг стало светлее. Глянул на часы: проспал восемь часов как младенец! М‐да… и уже светает? Значит, ночи здесь не длинные, как в Заполярье?

Передёрнул плечами, выбрался из-под дерева, размялся, чувствуя, как по жилам бодрее побежала кровь. Подкрепился остатками галет, запив водой из фляги, попытался интуитивно оценить состояние леса. Снова показалось, что лес посмотрел на него, теперь уже с ожиданием.

Интересно, может, ты и разговаривать умеешь? Хотя бы мысленно?

Голову пронзил лёгкий холодный ветерок, насыщенный запахами снега и льда, которых здесь не было и не могло быть.

Замерший Максим прислушался к себе, понимая, что лес и в самом деле ответил. Только мысленным этот ответ назвать было нельзя, скорее – чувственным, тонко-полевым. Но всё равно это был ответ. Причём ответ скорее на грани сомнений и недоверия, чем доброжелательный и одобрительный.

– Я понял, – пробормотал Максим. – Постараюсь быть послушным мальчиком.

Сориентировался по солнцу – судя по всему, оно сделало круг и теперь возвращалось, знаменуя начало дня в этом мире, – и двинулся в путь. Заблудиться не боялся, здешний лес не был столь густым и непроходимым, как земные джунгли, и давал множество ориентиров.

Потянуло свежестью.

Максим понял, что приближается к реке, которая сделала петлю и свернула в ту же сторону, куда шагал и он. Подумав, решил двигаться вдоль её берега до тех пор, пока она снова не свернёт в сторону.

Лес стал больше походить на смешанный средней полосы России. В нём появились «берёзовые» и «кленовые» рощи, стало больше низин, окружённых не «манграми», а густолиственными «ивами» с шарообразными кронами.

Ради любопытства Максим свернул к такой низинке и обнаружил в поясе негустой травы целые заросли грибов. Больше всего они походили на земные дождевики размером с голову человека и больше, только были не белого или серого, а зеленоватого цвета, все в пупырышках и с выступом на макушке, напоминающим хоботок. Пахли «дождевики» вполне съедобно, приятно.

Он хотел было срезать один «дождевик», чтобы посмотреть, каков он внутри, даже за рукоять мачете взялся, но вспомнил «голос» леса, недовольного агрессивностью попаданца, и трогать гриб не решился. Хотя подумал, что ему ещё придётся заняться сбором грибов по мере расходования запасов земной еды.

Послышалось тихое многострунное жужжание.

Он выбрался из «берёзовой» рощи и увидел пролетавший мимо, в метре над землёй, длинный, не менее десяти метров, хвост насекомых. Это были самые настоящие пчёлы, полосатые, жёлто-чёрные, размером с палец, но с четырьмя крыльями, как у стрекозы. На человека этот отряд не обратил никакого внимания, сосредоточившись на не слишком быстром полёте, явно имея какую-то цель. Отряд можно было сравнить с разведывательно-диверсионной группой, выполнявшей ответственное задание и не отвлекавшейся на посторонние объекты.

Максим усмехнулся, оценив сравнение, проводил рой странных пчёл взглядом и направился следом. Стало любопытно, куда он летит с такой сосредоточенностью.

Цель роя оказалась прозаичной.

Преодолев примерно один километр, майор вышел к роще цветущих деревьев (ну, прямо-таки сакура, ей-богу!) и увидел, как пчелиный рой рассосался по веткам, усыпанным крупными розово‐белыми цветами, прогнав лакомящихся нектаром бабочек. По-видимому, главными опылителями местной флоры эти пчёлы и бабочки и являлись, за неимением птиц и других насекомых.

Мелькнула мысль, что он мог просто не увидеть других летунов, так как не обследовал большую территорию.

А поскольку полян в лесу встречалось мало, цветущие поля и луга вообще отсутствовали, то питаться нектаром пчёлы могли только с деревьев. Максим даже подумал о разумной направленности пчелиного рейда, уж слишком целеустремлённо они летели, не обращая внимания на окружающую действительность. Интересно, кто в таком случае командует парадом? Неужели местный хозяин? Кто он по виду? Где заседает? Какой-нибудь кластер насекомых? Пчелиная матка? Кто-нибудь посерьёзнее?

Голову пронзил почти неслышимый гул.

Максим повертел головой, определяя направление звука, и сообразил, что он доносится со всех сторон. Возможно, это в самом деле был ослабленный расстоянием звук, порождённый подземными процессами этого мира, но Максиму показалось, что лес услышал его мысль и ответил на своём языке. Главным хозяином здесь являлся он.

Майор обошёл рощу «сакуры» и слева от неё, за стеной других деревьев, увидел возвышающуюся над всеми растениями тёмно-зелёную округлую гору. Сначала подумал, что наткнулся на башнеобразный холм, поросший травой, куполом нависший над лесом. Но по мере приближения к нему в очертаниях холма стали проявляться более мелкие детали, и, уже выходя на опушку леса, обозначавшую распахивающуюся поляну, полого понижавшуюся к центру, понял, что холм на самом деле представляет собой дерево.

Он остановился, сдерживая восхищение.

Это было Дерево с большой буквы! Не секвойя и не эвкалипт с их колоновидными стволами. Его скорее можно было сравнить с дубом – по узловатому в основании стволу диаметром не менее восьмидесяти метров, по мощной массе ветвей, образующих гигантский купол кроны, уходящей в небеса метров на двести, по ощущению величия и дремлющей силы, какое всегда у людей вызывали земные дубы. Он молча взирал на лес, как полководец на своё войско, и лес так же молча, с подчёркнутым уважением и готовностью служить, смотрел на властелина.

Вспомнилась сейва – дерево аборигенов из фильма «Аватар». Не родственница, часом, этому «дубу»?

– Привет! – хрипло пробормотал Максим, вытирая вспотевшие ладони о штаны. – Ты здесь главный?

«Дуб» не ответил. Вполне возможно, он даже не заметил человека, думая какую-то глобальную вековую думу.

Подождав немного, Максим двинулся к дереву, всё больше ощущая стеснение в груди, будто приближался к бездонной пропасти, готовой поглотить его как песчинку.

Через голову снова протёк холодный ручеёк: лес не одобрял любопытства попаданца. В конце концов, не дойдя до ствола метров двадцать, Максим вынужден был остановиться, чувствуя, как колотится сердце. Что-то возбуждало его, мешало идти, словно невидимая стена упёрлась в грудь и оказывала всё большее сопротивление.

– Я иду с миром, – выговорил Максим, для наглядности вытягивая над головой пустые руки. – Познакомиться хочу.

Дуб передёрнул ветвями вверху, где-то высоко в небесах, и на землю со стуком посыпались жёлуди.

Вернее, так сначала показалось Максиму. Но эти жёлуди, каждый величиной с нехилую мышку, внезапно обрели подвижность и с отчётливым шорохом поползли к человеку, словно тоже хотели познакомиться поближе.

Максим застыл в нерешительности, не зная, что делать. С одной стороны, он не представлял возможностей здешних инсектов, вполне способных защищаться ядами неизвестной этимологии. С другой – всё поведение лесных обитателей до сих пор говорило от отсутствии у них враждебных намерений. Тем более что среди них не было самых неприятных земных видов: гнуса, мошки, москитов и комаров. И он остался на месте, решив проверить, что будет дальше.

«Жёлуди» оказались многолапыми жуками, обладавшими приличной длины – до десяти сантиметров – зубчатыми рогами, по одному на голову. Этим они здорово напоминали земных жуков‐геркулесов и носорогов. Их было много, не меньше сотни, что превращало эту массу в самое настоящее войско. Что они делали на «дубе», понять было нельзя (вряд ли питались его листвой, дерево не потерпело бы), и в голову невольно пришла мысль, что жуки являются защитниками дерева. Уж очень угрожающе гиганты шевелили своими рогами. Один из «геркулесов» добрался до мыса ботинка, потыкал в него рогом, застыл, приподняв зад.

– Но-но, – сказал Максим, размышляя, не отбросить ли назойливого рогоносца ногой. – Кусаться не надо, я тебе не враг. Скажи своему боссу, что я не причиню ему вреда.

Жук ещё раз ткнул рогом в носок берца.

Максим убрал ногу.

Остальные жуки придвинулись ближе, выставив внушительные рога. Настроены они были решительно.

Максим посмотрел на ствол гиганта.

– Отзови своих защитников, дружище. Я тебе не опасен.

Тихий гул прошёл через голову.

Снова показалось, что на него смотрит множество глаз, а земля под ногами шевелится, как живая, будто из неё начинают вылезать корни дерева.

Максим отступил, сдерживая крепкое словцо. Он был чужаком, нарушающим экологическую стабильность ареала, говоря научным языком, и лес давал понять, что человек должен подчиняться его правилам.

Рука соскользнула с рукояти мачете.

Жуки-великаны остановились. Не стадо – отряд!

Максим помахал рукой гигантскому дереву, кора которого, ромбовидно иссечённая, отливала тусклым золотом.

– Будь здоров, владыка. Надеюсь, мы подружимся.

Оглядываясь, он побрёл вверх по склону котловины, в центре которой обосновался «дуб». В голову пришла мысль, что вес этой махины должен быть величиной в тысячи тонн, и земля под ним прогнулась под тяжестью исполина, образуя низину. Такого гиганта должны были поддерживать не менее мощные корни. Приглядевшись, он даже увидел места, где они выступали из-под почвы, образуя своеобразные верхушки трубопроводов наподобие вен на руке человека. Деревья и кустарник под сенью гигантской кроны не росли, даже трава была короткая и негустая, не скрывая неровностей почвы. И всё это говорило о том, что «дуб» рос в этом месте много-много лет, пока не достиг исполинских размеров, и врагов у него – птиц, зверей, насекомых и человека (самого страшного врага) – не было.

– Владыка! – пробормотал Максим.

Издалека прилетела очередь щелчков, похожая на автоматную.

Максим напрягся, вслушиваясь. Стреляли не слишком далеко, всего в паре километров. А это означало, что вчерашний щелчок, который он услышал вечером, тоже был выстрелом. Дьявол! Всё-таки здесь есть люди? Или, по крайней мере, те, кто имеет оружие? Не пилот ли разбитого яйцевидного корыта, который действительно уцелел и теперь охотится на местную фауну, чтобы прокормиться? На тех же «косуль», одна из которых попалась на глаза.

Глядеть в оба, майор! Хватит прохлаждаться, возвращаемся к привычному образу жизни.

Организм послушно восстановил боевой режим.

Максим перестал обращать внимание на красоты лесного ландшафта с его «секвойе-эвкалиптовой» колоннадой. Зрение раздвинуло диапазон охвата мелких деталей пейзажа и незаметных ранее движений, не нарушавших величественный покой леса. Психика сосредоточилась на выявлении опасных тенденций в этом движении и на поиске необычных процессов.

Стали отчётливее слышны шорохи листвы, скрип коры деревьев, шелест кустарника, возня «белок», «змееёжиков» и ещё не выявленной живой мелочи в траве.

Максим превратился в боевую машину, готовую отреагировать на любую угрозу, на взгляд в спину, на дрожь паутины между кустами и на изменение запаха.

Взгляд…

Он невольно оглянулся.

«Дуб» смотрел на него, так же оценивающе и подозрительно, как весь лес иногда, хотя в этом безглазом взгляде растительного великана появились и дополнительные нотки. Показалось, что в этом взгляде присутствуют не только сомнения, но и странная надежда, хотя причина её и осталась непонятной. В ответ захотелось сказать что-то ободряющее, красивое, значительное, соответствующее ситуации, типа – «не подведу!» Но говорить ничего не потребовалось, голову просквозило холодным ветерком, и стало ясно, что «дуб» его понял. Что рождало иную надежду – на продолжение общения.

«Я вернусь!» – мысленно пообещал майор, устремляясь в глубины леса.

Через полчаса бесшумного бега он выбрался к реке и приостановился, заметив, что она делает петлю диаметром в несколько сотен метров и очерчивает своеобразный полуостров, почти свободный от деревьев. Перешеек длиной метров двести зарос негустым кустарником и «тростником», а перед этим частоколом росли знакомые «баобабы», точно такие же, какие окружали кратер с разбитым яйцевидным аппаратом. Только эти «баобабы» были совсем маленькие, величиной с бочку, но и они образовывали целую шеренгу растений, как бы отгораживая полуостров от остального леса.

Но не это привлекло внимание Максима. Над купой деревьев он увидел сначала зеленоватый металлический горб с повисшими лопастями (вертолёт!), а затем людей.

Послышался треск, кусты зашевелились, и в просветах появились двое мужчин в камуфляже, вооружённые винтовками, с мачете в руках. Африканцы. Живые и здоровые, словно только что прилетели сюда из Африки на вертолёте. Один был худой и высокий, комбинезон болтался на нём как на вешалке. Второй был на голову ниже и вдвое шире, плотного сложения, с расплющенным до безобразия носом и каким-то красным шевроном на рукаве. Оба держали в руках американские М‐16 и мачете. Они прорубили в «тростнике» проход, остановились перед одним из «баобабов», из макушки которого торчали три пучка серо-коричневых листьев.

Приземистый что-то проговорил. Его жердеобразный спутник заржал, с силой пнул «баобаб», проделывая в его опухолевидном стволе пролом, из которого брызнула не жидкость, а струйка белого пара.

Африканцы оглядели опушку леса, не заметив Максима, успевшего спрятаться за стволом «клёна», и направились к излучине реки, помахивая мачете. При этом они то и дело сшибали попадавшиеся на пути головки-свечки «рогоза», практически не отличимого от болотных растений на Земле, ошибочно называемых камышом. В этом не было никакой нужды, «камыш» не мешал африканцам двигаться, но, судя по всему, их просто забавлял процесс рубки чёрно-желтых «голов» «рогоза», равно как и рубка всего, что попадалось под руку. Один раз высокий даже рубанул по тонкому стволику «берёзки», тихо упавшему в траву. При этом Максиму показалось, что «берёзка» издала слабый вскрик, хотя, скорее всего, это было только эмоциональное ощущение, покоробившее душу майора.

Проследив за движением обоих негров, он решил выяснить, кто ещё расположился на полуострове возле вертолёта. Оттуда изредка доносились голоса, треск, металлические скрипы и звон.

Стало окончательно ясно, что не только Максима перенесло в мир большого леса, но и боевиков, захвативших в Баире археологов, и покровителей банды, прилетевших к ним на вертолёте. В связи с этим у Максима родилась надежда на встречу со своими бойцами, пусть даже их и разбросало по округе при перемещении в иное измерение.

Он пожалел, что оставил рацию вместе с костюмом в разбитом «яйце». Можно было ожидать, что пришедшие в себя бойцы (дай бог, чтобы все остались живы!) начнут вызывать командира.

Тенью перебежав открытое место к перешейку, он протиснулся сквозь стену «тростника» и в привычном ритме пересёк половину расстояния до центра полуострова, оставаясь невидимым и неслышимым для его обитателей. Засел в кустах, вглядываясь в просветы между раскидистыми «ивами», образующими шарообразные кроны зеленовато-жёлтого цвета.

Вертолёт полностью всё ещё не был виден, зато в поле зрения появилась корма катера, наполовину вытащенного на берег.

Чуть выше катера возвышалась палатка, а рядом стояли два шалаша, срубленные из «ивовых» стволов и кустарника. Перед палаткой дымил костёр, над которым один из негров поворачивал металлический прут с нанизанной на него, как на вертел, тушей небольшого животного. Ветерок принёс запахи горелого мяса и обуглившейся шерсти.

Из палатки выбрался ещё один африканец, настоящий гигант двухметрового роста, обладавший широченными плечами. В руке он держал нечто вроде термоса. Подойдя к негру-повару, он брызнул на тушу (судя по копытцам, это была либо косуля, либо небольшой оленёнок) из термоса. Костёр зашипел, покрываясь дымками. Очевидно, в термосе был спирт или какой-то алкогольный напиток.

Ещё один африканец вылез из шалаша, продирая глаза, что-то проворчал.

Ему кинули термос.

Так как больше никого возле стоянки африканцев не было видно, Максим сместился левее, к вертолёту, рассчитывая увидеть археологов. Но и возле вертолёта никого, кроме двух негров и белого (очевидно, пилота), не было. Все трое возились под хвостовым пилоном воздушной машины, занимаясь его ремонтом.

Только теперь Максим обратил внимание на многочисленные невысокие, в полметра высотой, холмики свежей земли, разбросанные по всей поляне. Выглядели они кротовыми кучами, только диаметр холмиков был не меньше двух метров, а некоторые достигали и десяти.

Он ужом скользнул к катеру, раздвинул траву и увидел на берегу, рядом с грудой растерзанных ящиков, девушку в жёлто-коричневом полевом костюме. Она сидела на бугорке, обняв колени, и безучастно смотрела на воду.

Сердце прыгнуло в груди.

Максим узнал незнакомку: это была Вероника Соловьёва, племянница президента, цель группы, заброшенной в Баир для спасения российских специалистов из рук боевиков «Союза освобождения Африки».

Из небольшой рубки катера выглянул парень в камуфляже, смуглолицый и бородатый, скорее всего, араб или какой-нибудь метис, крикнул что-то девушке.

Она не ответила.

Парень закричал громче, ломая слова английского языка.

Максим понял, что боевик требует, чтобы пленница поднялась на борт катера.

Видя, что на его крик реакции не последовало, араб выругался, спрыгнул на песок, подбежал к девушке и грубым рывком за плечо поставил её на ноги.

В груди похолодело: первой мыслью Максима было метнуть нож, схватить девушку и попытаться убежать. Но эту идею он усилием воли отогнал. Далеко убежать он бы не смог, да и других пленников не смог бы освободить. Надо было действовать иначе, подождать ночи и лишь потом атаковать. А пока что оставалось сидеть тихо и вести разведку. Спокойно, майор, ещё не вечер, они тут, очевидно, чувствуют себя в безопасности, этим и воспользуемся.

Максим дождался, пока африканец уведёт девушку в трюм катера, и пробрался к катеру с другой стороны.

На реку никто из хозяев катера не смотрел. Можно было просто нырнуть в воду и спокойно уплыть…

Глава 9
Браной по бране

Начальник 4‐го Управления ГРУ генерал-лейтенант Скорь слыл человеком жёстким и решительным, но даже он побаивался командующего ГРУ генерал-полковника Колесниченко, способного одним взглядом осадить оппонента. При этом Колесниченко выглядел мягким интеллигентом, лицо генерала всегда было чисто выбрито, а глаза смотрели на людей с выражением бесконечного терпения и добродушия. Кроме тех моментов, когда он вынужден был смотреть иначе.

Вот и сейчас, вызвав начальника 4‐го Управления, он ничем не показал своего недовольства, оставаясь до поры до времени застенчиво-вежливым и приветливым. Но взгляд его бледно-голубых глаз был таким конкретным, что Скорь поёжился и встал чуть ли не по стойке «смирно».

– Товарищ генерал-полковник…

– Садитесь, Геннадий Дмитриевич, – кивнул на стулья хозяин кабинета. – Не до церемоний. Есть новости?

Скорь кое-как уместился за небольшим столиком.

– Наши спецы… то есть парни федералов, попавшие в состав комиссии Совбеза, обследовали местность в районе высадки ДРГ, но ничего интересного не обнаружили, кроме разве что двух десятков странных ям в земле, происхождение которых неизвестно.

– Это всё?

Скорь помолчал.

– Радиации нет, других следов тоже нет, от лагеря археологов остались две палатки… эксперты пришли к единому мнению: высадка десанта НЛО.

Колесниченко усмехнулся.

– Значит, мне так и доложить президенту? Мол, ваша племянница захвачена инопланетянами?

Геннадий Дмитриевич сжал каменные губы.

– Есть другое мнение… но оно не менее фантастично.

– Чьё?

– Полковник Савельев поделился информацией с физиком из Курчатовки, Карапетяном…

– Он имел на это право?

Скорь поколебался несколько мгновений.

– В принципе я дал задание разобраться… Сергей Макарович проявил инициативу.

– Вы понимаете, что произойдёт, если слухи о нашей операции в Баире станут достоянием общественности?

– Не станут, – боднул воздух мощным лбом Скорь. – Карапетян привлекался нами для консультаций в операциях по полигонам как спец по ядерным процессам. Савельев за него поручился.

Колесниченко пожевал губами, разглядывая глыбистое лицо начальника 4‐го Управления, но продолжать упрекать генерала не стал.

– Что говорит этот ваш… специалист?

– Я вызвал его на всякий случай, он ждёт в моей приёмной вместе с Савельевым.

Директор ГРУ качнул головой.

– Предусмотрительно, Геннадий Дмитриевич. Что ж, в таком случае пригласите обоих ко мне.

Скорь достал айфон, коснулся панельки пальцем, сказал негромко:

– Паша, пригласи ждущую меня пару в кабинет Виктора Афанасьевича.

Полковник Савельев и его спутник вошли в кабинет через три минуты. Командующий корпусом ССН выглядел бесстрастным, седой физик из Курчатовского института казался смущённым, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Их усадили за стол напротив Скоря. Колесниченко оглядел обоих визитёров, сказал тихим интеллигентным голосом:

– Надеюсь, товарищи, вы понимаете, в каком положении мы оказались? Где гарантии, что утечки секретной информации не произойдёт?

Савельев побагровел, но глаз не опустил.

– Егор Левонович предупреждён об уровне секретности.

– Хорошо, позже поговорим об этом. Егор… э‐э…

– Левонович.

– Егор Левонович, слушаю вас. Что за идея пришла вам в голову?

Карапетян с ещё большим смущением пощипал седые усы, покосился на Савельева, поёрзал.

– Мы говорили о возможном взаимодействии бран…

– Простите? Бран?

– Это физический термин, – сказал Скорь. – Сокращение слова «мембрана». Нужно небольшое вступление.

– Хорошо, готов выслушать ваше вступление.

Физик приободрился и заговорил о М‐теории, оперирующей объектами многомерных пространств и суперструн, являвшихся двумерными континуумами. Закончил он свою лекцию словами:

– По имеющимся косвенным данным, я прикинул характеристики браны, столкнувшейся с нашей в районе Баира. Они весьма экзотичны.

– Но ведь прямых данных мы не получили.

– Я говорил о косвенных. В момент исчезновения группы в этом районе зафиксирована необычная электрическая буря, выглядевшая из космоса, с орбиты, как частокол воздушных столбов, пронизанных молниями. Думаю, именно они и оставили странные ямы в земле на берегу реки Чуапы. Кроме того, бортовыми датчиками спутника отмечена повышенная ионизация воздуха в месте расположения лагеря археологов. Поскольку исчезли не только люди, но и катер, и вертолёт, корабль пришельцев, – Карапетян сморщился, – или НЛО, должны быть очень большими, а спутник не засёк ни одного объекта в воздухе. Кроме того, пришельцы не заинтересовались развалинами древнего храма в сотне метров от лагеря, где обнаружены ценные артефакты. Их и не было, пришельцев. Столбы же представляли собой эффект столкновения бран: чужая углом, так сказать, врезалась в нашу и отскочила, попутно захватив членов экспедиции и группу спецназа. По моим прикидкам, эта брана имеет нецелочисленное количество измерений, а именно – три и четырнадцать сотых.

– Число «пи», – хмуро сказал Скорь.

– Число «пи»? – приподнял брови Колесниченко. – Количество измерений равно…

– Три и четырнадцать сотых.

– Как это может быть? И почему вы решили, что чужая брана имеет нецелочисленное количество измерений?

Карапетян смутился.

– Это всего лишь моё предположение. Чтобы последствия удара были такими, какие остались, столкнувшаяся с нашей Метавселенная-брана должна иметь именно такую мерность.

– Спорить с наукой не берусь. Но почему чужая брана врезалась углом, как вы говорите, в Землю? Да ещё в одном месте – в Африке? Ведь эта ваша брана – целая Вселенная, разве не так? Если уж столкновение галактик приводит к звёздным катастрофам и появлению чёрных дыр, то столкновение вселенных должно порождать гораздо более масштабную катастрофу.

Карапетян вопросительно посмотрел на Савельева.

Полковник дёрнул плечом, как бы поддерживая учёного.

Колесниченко понял причину замешательства физика, сказал с добродушной усмешкой:

– Не переживайте по поводу нашей компетенции, Егор Левонович. Нам тоже приходится знакомиться с научной литературой, времена такие, тем более космос становится ареной сражений спецслужб.

Физик приободрился.

– Другая Метавселенная, она же брана, может находиться от нашей буквально в миллиметре, образно говоря, но не взаимодействовать с ней вследствие разной мерности и разного набора констант и физических законов.

– С какой стати им сталкиваться?

Карапетян развёл руками.

– Мы живём в континууме квантовых флуктуаций, товарищ генерал. Теория допускает такие эффекты. Браны сталкиваются на квантовом уровне и прежде всего измерениями, я сказал – «углом» – образно. А вот последствия могут быть реализованы материально. Что-то от нас переходит в другой мир, что-то от него к нам. Кстати, такие прорывы уже были, если принять во внимание статистику странных пропаж людей и материальных объектов.

Колесниченко поморщился.

– Но ведь это недоказуемо. Вы повторяете гипотезы уфологов, уверенных в правильности своих концепций.

Карапетян потеребил усики.

– Извините, доказать мою версию действительно трудно. Но ведь и версия уфологов небезупречна? Да и других версий нет.

Скорь хмыкнул.

Колесниченко перевёл взгляд на него.

– Хотите что-то добавить, Геннадий Дмитриевич?

– Только одно, – сказал начальник 4‐го Управления. – Если Егор Левонович прав, мы потеряли людей. Едва ли та брана, – генерал скривил губы, – вернётся после отскока и сбросит их обратно. Боюсь, мы не можем на это рассчитывать. Хотя поиски продолжим.

Колесниченко откинулся на спинку кресла, поправил галстук, проговорил с разочарованием:

– Президент ждёт реальных объяснений. А у нас только сугубо теоретические предположения: НЛО, пришельцы, удар браной по бране… и вера в бойцов. Так?

– Я могу ошибаться… – сказал Карапетян.

– Будем работать! – угрюмо пообещал Скорь.

Глава 10
Побег

Он просидел в засаде два часа, наблюдая за действиями африканцев и пилотов американской «вертушки», пока не сосчитал точное количество «борцов за свободу Африки» и определил местоположение членов экспедиции, захваченных «борцами».

Археологов держали в трюме катера, и сколько там их было, выяснить не удалось. Но катер был военный, его размеры не позволяли иметь на борту достаточно большие помещения. И в трюме, и кубриках судна едва ли поместилось бы больше пятнадцати человек. То есть пленники должны были набиться туда как кильки в консервной банке. Хотя зачем надо было загонять их в трюм, Максим не понял. Убежать они не могли (да и куда?). Очевидно, боевики СОА просто решили не отвлекаться на охрану пленников, занятые своими делами.

Впрочем, вели они себя абсолютно беззаботно, даже безбашенно, словно находились на курорте. Охранения не предусмотрели, часового не поставили, занимались охотой (Максим видел, как пара «камуфляжей» притащила к лагерю с десяток «ёжиков») и развлекались стрельбой по «белкам» и сшибанием мачете головок «камыша».

Американские пилоты, единственные белые среди этой чёрно-смуглой компании, в развлечениях коллег участия не принимали, чинили вертолёт, но изредка позволяли себе включать музыку в пилотской кабине и купались в реке, поверив, что ничего хищного в ней не водится.

Веронику Соловьёву Максим увидел ещё раз, когда её вместе с тремя другими женщинами разного возраста вывели из трюма и разрешили сходить «в кустики». При этом африканцы со смехом хватали пленниц за руки, прижимали к себе, мяли груди, щипали за мягкие места и даже пытались целовать.

Пленницы отбивались, и Максиму не раз хотелось выскочить из убежища и расправиться с насильниками, хотя начинать войну ещё было рано.

Выводили женщин «из кустиков» тем же манером, с хохотом лапая их, пытаясь поцеловать или ущипнуть. Вероника из всех пленниц была самая красивая: яркая, стройная, полногубая блондинка с водопадом платиновых волос ниже плеч, с большими серыми лучистыми глазами, – и ей «ухаживаний» доставалось больше всех.

Внезапно потемнело.

Максим поднял голову.

Солнце, повисшее над рекой, закрыла пелена туч. Впечатление было такое, будто их за несколько секунд согнали в одно место мощные вентиляторы.

Женщины вырвались из рук боевиков СОА, обративших внимание на небо, скрылись в трюме катера.

Максим тоже оценил намерения туч, обещавших близкое изменение погоды. И в этот момент пошёл дождь.

Впрочем, не просто дождь. Грянул настоящий ливень, словно в небесах открылся гигантский люк, и на землю обрушился водопад, сузивший видимость до одного метра.

Африканцы бросились под защиту шалашей, палатки и катера. Пилоты кинулись в кабину вертолёта. Один Максим остался на месте, так как бежать ему было некуда, и промок до нитки за пару мгновений.

Однако длился ливень недолго, буквально три минуты, и прекратился так же внезапно, как начался. Тучи почти мгновенно разошлись, подхваченные ветром, солнце засияло вновь, и в лес вернулась летняя благодать, напоенная свежестью и тысячами запахов, среди которых не было ни одного неприятного.

Шалаши не выдержали напора небесной воды и рухнули. Из-под обломков с ругательствами выбирались боевики, для которых ливень тоже оказался неожиданным, как и для Максима. Упала и палатка, установленная кое-как. Её сразу начали устанавливать вновь два чернолицых бородача. Видимо, в ней поселился командир отряда, тот самый великан, наоравший на своих подчинённых, отчего им на помощь поспешили другие боевики.

Всего Максим насчитал двенадцать «камуфляжей» вместе с командиром. Плюс двоих пилотов.

Так как одежда прилипла к телу, Максим решил сначала подсохнуть, прежде чем покинуть место своего укрытия в кустарниковой крепи. Надо было обдумать дальнейшие планы, а главное – переодеться в боевой «Хамелеон» и вооружиться. До ночи, пусть и условной, ещё было время, и он мог подготовиться к атаке на лагерь, ещё не представляя, каким образом удастся справиться практически со взводом хорошо вооружённых африканцев.

Сохнуть пришлось около часа.

Потом начались события, не предусмотренные планом действий, и Максиму пришлось менять его на ходу, сообразно обстановке.

Африканцы разбрелись кто куда, исчезнув из поля зрения. Возможно, большинство из них отправились на охоту или на осмотр местности. В лагере остались всего три боевика: один продолжил разжигать залитый дождём костёр и готовить пищу, двое вернулись к вертолёту, чтобы помогать пилотам.

На катере не осталось ни одного члена экипажа.

Этим не преминули воспользоваться пленники. Каким-то образом им удалось открыть люк трюма, и на палубе появились люди – двое мужчин в светло-коричневых полевых костюмах, седая женщина средних лет в джинсовой безрукавке и Вероника Соловьёва. Они сначала высунули из люка головы, осмотрелись и поползли друг за другом к носу катера, опущенному в воду.

Максим понял, что пленники задумали побег.

Он ветром перемахнул открытое пространство от своего схрона к полосе кустарника на берегу, решая, показаться беглецам на глаза сейчас или сделать это позже.

Первый мужчина, на вид лет пятидесяти, сполз в воду, подставляя руки, помогая спуститься женщинам.

Второй, совсем молодой, белобрысый, заросший соломенной щетиной, не стал дожидаться остальных, с шумом сорвался в воду и поплыл на другой берег.

Возившиеся у вертолёта верзилы ничего не заметили, время от времени стуча металлом по металлу, а вот африканец-повар у костра услышал плеск. Он повернулся к катеру, вытянул шею, прислушиваясь к возне на палубе судёнышка, и метнулся к реке, хватая лежащий на груде веток автомат.

Максим, не дожидаясь развязки событий, нырнул в воду и поплыл под водой к катеру, не закрывая глаз. Речная вода была прохладная, но прозрачная, и берег реки был виден из-под воды отчётливо.

Африканец вскочил на палубу катера, подбежал к носу и заорал что-то на своём языке. Максим уловил знакомое слово «ухту» – «застрелю».

Пожилой мужчина, помогавший женщинам спуститься в воду, отпустил беглянку в безрукавке, замахал руками:

– Не стреляйте! Я выхожу!

Женщина в безрукавке начала тонуть.

Африканец поднял автомат, направляя ствол на уже почти пересекших реку молодого парня и Веронику, снова заорал. Потом, видя, что его крик не возымел действия, дал короткую очередь. Три всплеска легли поперёк реки в метре от головы Вероники. Она нырнула. Африканец повёл стволом, ловя голову парня.

И в этот момент вынырнувший у борта Максим выпрыгнул по пояс из воды и рывком за ноги сбросил боевика в реку. Нырнул следом, вынимая нож, нанёс один удар ножом в горло противника, вырвал из его рук автомат (израильский «узи») и всплыл.

К берегу от вертолёта бежали африканцы, готовясь к стрельбе.

Максим оценил их положение, дал очередь по костру, так что в воздух взлетели угли, дымящиеся ветки и струи дыма.

Боевики с ходу сунулись носами в траву.

Пожилой мужчина застыл, изумлённо глядя на спасителя.

– Плывите за ними! – рявкнул на него Максим, ещё одной очередью заставляя преследователей отползать назад, не поднимая головы.

Где-то неподалёку раздались крики и треск: возвращались остальные боевики.

Женщина в безрукавке нащупала ногами дно, однако вслед за тремя товарищами не поплыла. В ответ на жест Максима она только беспомощно развела руками и покачала головой.

Уговаривать её времени не было, боевики выскочили бы на берег и расстреляли плывущих, и Максим крикнул:

– Я вернусь за вами!

Послышалась стрельба: африканцы пришли в себя и вели огонь в направлении реки, вслепую, не видя цели.

Максим прицельно повёл стволом «узи», дал короткую очередь. Послышался вскрик, пуля нашла одного из противников. Тогда он выдал длинную очередь по всему лагерю, по кустам, опустошая магазин автомата, бросил оружие в воду и рванул через реку в темпе пловца на соревнованиях в «короткой воде».

Ему понадобилось всего десять секунд, чтобы пересечь реку и скрыться в густой крепи «тростника» на той стороне. Все чувства майора обострились, благодаря умению создавать искусственное стресс-состояние он видел, слышал и ощущал мир вокруг как живой компьютер, не упуская ни одной мелочи, и двигался намного быстрее, подчиняясь другим уровням психики, не допускающим ошибок в отличие от сознания.

Сзади грянули автоматные очереди: африканцы добежали до берега и начали поливать заросли на другой стороне реки ручьями пуль.

К счастью, сразу за береговым откосом начиналась неглубокая ложбинка, и Максим, определив по смятой траве и проломам в стене кустарника направление движения беглецов, нырнул в эту ложбинку и нагнал троицу в полусотне метров от берега.

– Стойте! – вырос он перед белобрысым парнем, за которым бежал пожилой седовласый бородач. Вероника замыкала отряд беглецов.

Мужчины отпрянули: пожилой – молча, помоложе – с испуганным вскриком.

Остановилась и Вероника: глаза на пол-лица (ни тени страха, только решимость и азарт), красивые резные губы, румянец во всю щёку… лесная фея во плоти, мелькнуло у Максима в голове.

– Я свой! – добавил он негромко, одним ухом прислушиваясь к стихающей за рекой стрельбе. – Вы Вероника?

Взмах длинными ресницами, удивление.

– Да…

– А это?

– Вениамин Витальевич, профессор, – кивнула девушка на пожилого. – И Костя. Мы бежали…

– Я заметил, – усмехнулся Максим. – Надо же, все россияне.

– Нас было четверо, Мария Ивановна отстала…

– К сожалению, её, скорее всего, вернули на катер. Что же остальные ваши спутники? Сколько вас всего?

– Двенадцать человек. – Вероника опечалилась. – Двух убили. Остальные не захотели бежать, побоялись.

– Русские не сдаются?

Она кивнула, начиная оживать.

– Мы ещё вчера хотели… А вы кто?

– Потом, – остановил Максим беглянку, – надо поскорее убираться отсюда. За мной!

Он сориентировался по солнцу, припустил бегом, оглянулся, чтобы убедиться в правильной реакции беглецов (все трое не растерялись, находясь в возбуждённом состоянии), и повернул в сторону своей «базы», надеясь оторваться от преследования.

К его удивлению, погоня явно запаздывала. Стрельба в районе лагеря стихла окончательно, однако боевики не рискнули броситься за сбежавшими пленниками. Это был не их мир, не джунгли, к которым они давно приспособились и знали там каждую змею. Чистый, опрятный, светлый, ухоженный лес пугал их больше, чем мрачный ад родных джунглей, кишащий опасными тварями и заросший не менее опасными растениями.

Бежали больше часа, забирая к югу, с небольшими остановками. Молодой человек по имени Костя выбился из сил раньше остальных, и приходилось ждать, пока он отдышится.

Максим дважды менял направление, чтобы сбить предполагаемую погоню со следа, но она так и не дала о себе знать.

Наконец добрались до кратера в окружении «ив‐берёз» и толстопузых «баобабов».

Майор провёл беглецов к кратеру, и они опешили, увидев на дне воронки разбитую «ракету».

– Что это?! – прошептала Вероника.

– Ха! – хрипло выговорил Костя. – Я так и знал!

– Что ты знал?!

– Это тарелка пришельцев.

Вероника с недоверием посмотрела на него, перевела взгляд на Максима.

– Это… ваша… тарелка?

Он рассмеялся.

– Не моя, и я не пришелец. Давайте спустимся, попьём водички и обменяемся информацией.

– Обалдеть! – выдохнул Костя.

Мужчина, которого Вероника назвала Вениамином Витальевичем, промолчал. По всей видимости, он был неразговорчивым человеком.

Спустились к яйцевидному аппарату.

Костя сразу кинулся осматривать потерпевшую катастрофу развалину, но Вероника остановила его:

– Подожди, торопыга, сначала поговорим.

– Так интересно же, – отмахнулся молодой человек, жадно разглядывая дюзы ракетного корабля, оглянулся на Максима. – Можно я посмотрю, что внутри?

– Посмотри, – разрешил Максим. – Только ничего не трогай.

Костя скрылся в трещине, разорвавшей аппарат.

– Он тоже археолог? – кивнул парню вслед Максим.

– Нет, он биолог, точнее ботаник, ассистент профессора Бурцева, которого убили. Экспедиция была комплексная, больше половины археологи. – Вероника посмотрела на задумчивого бородача. – Вениамин Витальевич – доктор исторических наук, завкафедры Института истории и археологии Уральского отделения Академии наук. Я его помощник. Костя – аспирант, из Москвы.

– Какой-то он чересчур торопливый. Если бы он не свалился с катера в воду, как бетонная тумба, обошлось бы без стрельбы. Вас бы не услышали.

– Да уж, – глухо проговорил Вениамин Витальевич. – Вы вовремя подоспели. К сожалению, Константин имеет всех в виду. Для него важно только то, чем он занимается, чужое мнение его не интересует. Так воспитан.

– Ну, почему, – неуверенно возразила Вероника. – Костя невнимательный, это правда, зато много знает и умеет ухаживать…

Вениамин Витальевич усмехнулся.

Вероника поймала взгляд Максима, покраснела.

– И вообще он хороший специалист.

Из аппарата донёсся стук.

Все трое посмотрели на пробоину в корпусе «яйца».

– Подождите минуту, я его выведу. Эта машина вполне может хранить опасные вещи, я не успел её изучить досконально.

Костя с азартом возился в носовом отсеке аппарата, пытаясь поднять свёрнутое кресло пилота и сесть перед панелью управления, имевшей вполне земной вид.

– Сказал же, не трогай, – взялся за его плечо Максим. – Потом вместе пройдёмся по отсекам и разберём ящики.

– Я хочу включить…

– Прежде надо разобраться, что за этим последует.

– Да ничего не последует, техника паровозной эры, примитивная конструкция.

Максим взял молодого человека под руку и повёл к выходу, не обращая внимания на сопротивление. Сказал ему в ухо, чтобы услышал только он:

– Оставь свои гопстопные замашки, ботаник! Будешь спрашивать разрешения на любое действие и выполнять мои команды! Не понял, куда попал? Мы не на Земле и даже не в компьютерной игре, в этой реальности убивают вполне конкретно, и дополнительных жизней у тебя нет! Уяснил?

– Да что вы себе поз… – начал Константин, пытаясь освободиться, и ойкнул, когда Максим сжал его бицепс сильнее. – Отпусти… те…

– Уяснил, спрашиваю?

– Хорошо, хорошо, – торопливо закивал ботаник, – не дурак, буду предупреждать.

Он неожиданно хихикнул.

– И в туалет надо будет отпрашиваться?

– В первую очередь! – Максим вытолкал парня наружу.

Обходившие «яйцо» беглецы повернули к ним, поглядывая, как Константин, морщась, разминает бицепс.

– Кто вы? – повторила вопрос Вероника. – И как здесь оказались?

– Так же, как и вы, – ответил Максим. – Я майор спецназа Максим Ребров. Моя группа была послана вызволить соотечественников из плена баирцев. Где мои бойцы теперь, я не знаю, но в радиусе пяти-шести километров их нет. Возможно, остались на Земле. Мы же с вами попали в этот мир.

– Попаданцы, мля, – хрюкнул Константин.

– Не смешно, – буркнул Вениамин Витальевич.

– А что, я не прав? Про попаданцев столько макулатуры издано, что море засыпать можно! И компьютерных игрушек полно. Не думал, что сам стану попаданцем, прямо инконгруэнтная фрактальность какая-то!

Максим встретил смущённый и вместе с тем тревожный взгляд девушки. Она передёрнула плечами.

– Ужас, что могло быть!

Максим вопросительно посмотрел на неё.

– Что вы имеете в виду?

– Эти скоты устроили концлагерь, – угрюмо проговорил археолог. – Мы уже два дня не ели, нам только воду давали пить. Да ещё выводили женщин…

– Не надо, Вениамин Витальевич.

– О чём речь?

Вероника прикусила губу, отвернулась.

– Бандиты выводили женщин и насиловали. Сегодня как раз была очередь Вероники.

Максим пошипел сквозь стиснутые зубы.

– Понятно.

– Надо освободить остальных! – повернулась к нему девушка.

– Ага, с ножиком мы легко справимся с автоматчиками, – язвительно проговорил Костя. Он уже отошёл от хватки Максима и поглядывал по сторонам с растущим интересом, явно желая заняться исследованиями мира, в котором оказался.

– А это что, «рогоз»? – сказал он, ткнув пальцем в «тростниковые» заросли над кратером.

– Не отвлекайся, – осадила его Вероника.

– Там, на берегу, где катер, тоже рос «рогоз». Если это другой мир, почему его растения так похожи на наши? Вам это неинтересно?

– Ты неисправим. Товарищ майор, Максим… э‐э…

– Просто Максим.

– Вы говорите, что вас послали…

– Уж послали, так послали! – издал смешок Константин.

– Помолчи!

– Давайте по порядку, – предложил Максим. – Сначала я задам свои вопросы, потом вы свои.

– Хорошо.

– Что вы нашли в Баире, из-за чего вас захватили местные боевики?

Вероника нерешительно посмотрела на археолога.

– Это можно назвать святилищем или храмом, – ответил за девушку Вениамин Витальевич. – Культура мгембе, третье тысячелетие до нашей эры. С культурой пирамид не связана никак, потому ЮНЕСКО и заинтересовалась. Мы не успели ничего особенно раскопать, развалины заросли джунглями, работать трудно. Обнаружили ряд статуй, точнее, несколько гигантских каменных голов высотой больше метра. По расплющенности носов и форме черепа можно утверждать, что это какая-то боковая ветвь чернокожих аборигенов Баира.

– Странно. Если вы ничего не нашли, зачем вас потребовалось брать в плен?

– Может быть, это были потомки мгембе, охранявшие храм, – сказала Вероника. – Во всяком случае, наши захватчики очень похожи на головы, найденные внутри храма.

– Не все.

– Большинство.

Вениамин Витальевич покачал головой, но возражать не стал.

– Зачем вам знать подробности нашего пребывания в Баире? – хмыкнул Константин. – Вы же не специалист.

Тактом он тоже не отличался.

– Хочу найти причину, по какой мы оказались здесь, – сказал Максим.

– Может быть, боги этих уродов рассердились на то, что их потревожили, вот и зашвырнули нас к чёрту на кулички.

– Не ёрничай, – укоризненно поморщилась Вероника. – Если негры охраняли храм, зачем понадобилось зашвыривать их вместе с нами?

– За плохую службу.

– Чушь! – засопел археолог. – Не стоит искать причины нашего похищения в магическом недовольстве каких-то богов.

– Я вас понял, – согласился майор. – Итак, на катере осталось, если не ошибаюсь, девять человек.

Вероника погрустнела.

– Жаль, что Мария Ивановна не смогла убежать. На катере остались немцы, француз, бельгиец и англичане. Один канадец, очень вредный и злой, он как раз руководитель экспедиции. Всё требовал себе место получше. Они долго не выдержат без еды. – Девушка невольно проглотила слюну.

– Вы голодны! – спохватился Максим. – У меня остался нетронутым НЗ и вода, сейчас принесу. Кстати, в местных лесах полно грибов, с голоду не умрём.

– Подождите, Максим, ответьте на наши вопросы, чтобы не возвращаться к теме.

– Слушаю.

– Где мы?

– В раю! – развеселился Костя.

Вероника сдвинула брови, но Максим её опередил:

– Очень близкая к действительности оценка. По моим наблюдениям, хищников в этом лесу нет, как нет ни комарья, ни мошкары. Рыба в реке не водится. И ещё нет птиц. Зато много бабочек, есть пчёлы, есть муравьи и мелкие смешные зверьки наподобие наших ежей и белок. Видел косулю.

– Не может быть! – засомневался Константин.

– Что видел косулю?

– Нет, что нет птиц. Они играют огромную роль в опылении деревьев, без них лес вообще не выжил бы.

– На Земле.

– Где бы то ни было. Законы размножения флоры едины.

– Тем не менее констатирую факт. Вы ботаник, как мне сказали, вот и поищите разгадку. Как видите, здешний лес живёт себе и здравствует, превосходя все известные мне леса по количеству гигантских деревьев. Вы видели «секвойи», высота каждой превосходит сто метров.

– Это не «секвойи».

– Но очень похожи. Есть ещё «мангры», «баньяны», «дубы» и тому подобное. Я заметил, что местная флора буквально копирует земную, хотя и с некоторыми отличиями, дополнениями и нюансами. Воздух здесь чистейший, должны чувствовать, воду можно пить прямо из реки как бальзам, лесных завалов я не встретил, ничто не гниёт, сила тяжести практически равна земной, даже, может быть, чуть меньше.

– Говорю же – рай, – не выдержал Константин.

– А эта машина откуда? – кивнула Вероника на «яйцо».

Максим развёл руками.

– На этот вопрос у меня ответа нет. Мне почему-то кажется, что она здесь лишняя, как и все мы. Судя по ржавчине, пролежала она в кратере много лет. А это значит, что в этом мире, который я назвал бы Заповедником с большой буквы, разумной жизни нет.

– Почему это?

– Пилота никто не искал. Возможен вариант, что лес и вправду является заповедником, созданным кем-то, кто находится далеко отсюда. Но в этом случае за его территорией должно вестись наблюдение, а я не заметил никаких контролёров, даже замаскированных. Да и если бы они были, то наверняка обнаружили бы упавшую ракету и не оставили бы здесь ржаветь. Вот, пожалуй, всё, что я могу сказать на данный момент.

– То есть вы не знаете, куда мы попали, – разочарованно проговорила Вероника.

– Не знаю. Всё знакомо и незнакомо одновременно. Однако точно могу сказать, что это не Земля. Солнце здесь не заходит и всходит, а делает круг и возвращается.

– Параллельное измерение, – хмыкнул Костя.

– Не берусь ни утверждать, ни опровергать. Самое плохое, что мы здесь не одни. Баирцы принадлежат к ультраправой организации «Союз освобождения Африки», на счету которого десятки терактов. К тому же им помогают американцы. Они не дадут нам жить спокойно, особенно когда окончательно поймут, что лес не таит никакой опасности. Они уже сейчас живут в этом мире так, как привыкли: охотятся, убивают, жгут, мусорят, – Максим посмотрел на девушку, – и так далее.

– Астероид им на голову! – злобно процедил сквозь зубы Константин.

В этом Максим был с ним совершенно согласен.

– Минуту.

Он вынес из разбитого аппарата рюкзак с НЗ и нечто вроде брезентовой накидки красного цвета, найденной в одном из шкафов хвостового отсека.

– Располагайтесь.

Расстелили накидку под боком ракеты, на бугорке, заросшем сине-зелёной травой. Максим выложил на импровизированную подстилку две палеты с говядиной, пакет с галетами и пакет с сухофруктами.

– Вилка одна, придётся есть по очереди.

– Я и руками могу, – потянулся к мясу Константин.

– По очереди, я сказал. – Максим открыл палету, протянул вместе с вилкой девушке, непроизвольно сделавшей глотательное движение. – Вы первая, мадемуазель.

Начали есть, передавая вилку друг другу.

Константин норовил подцепить кусок побольше, но встретил предупреждающий взгляд майора, переменился в лице и стал есть аккуратнее.

Опорожнили обе палеты в течение двух минут. Закусили сухофруктами – курагой и черносливом, запили трапезу водой из фляги Максима.

Он закрыл рюкзак, взвесил в руке, проговорил с простодушной ухмылкой:

– Остались одна палета и каша, судари и сударыни, плюс «Сникерс» и галеты. Побережём НЗ на крайний случай, до худших времён. С этого момента переходим на подножный корм: грибы, орехи, ягоды, если таковые найдутся.

Спасшиеся от расправы бандитов беглецы переглянулись. Они явно не наелись, заморив червячка, но понимали, что никто не принесёт им избавления от голода и что заботиться о себе придётся самим.

– Эх, только аппетит разыгрался! – сказал Константин разочарованно.

– Ничего, лес прокормит нас без проблем.

– А что это за костюмчик на вас? Спецназ теперь щеголяет в таких?

Максим озадаченно глянул на свои штаны, усмехнулся.

– Спецназ щеголяет в том, что удобно носить. Этот наряд я нашёл в «яйце». Там много одежды. Видимо, пилоты были людьми или, в крайнем случае, гуманоидами. Можете выбрать себе по размеру.

– Так я пойду пороюсь?

– Не спеши, – проворчал Вениамин Витальевич, вытирая руки о траву. Поднял глаза на Максима. – Товарищ майор, у вас есть какой-то план? Что нам делать дальше?

Ответить Максим не успел.

Издалека донеслось слабое тарахтенье, приблизилось, и он узнал лопотание вертолётных лопастей.

Замерли и беглецы, прислушиваясь.

– Вертолёт! – прошептала Вероника с испугом. – Они его починили…

– В машину, быстро! – Максим сдёрнул с травы подстилку, сунул девушке в руку. – Может быть, не заметят.

Вскочили в яйцевидный аппарат.

Максим метнулся в переднюю кабину, цапнул винтовку, выглянул в дыру в корпусе «яйца». Взмолился в душе: пронеси, нелёгкая!

И в этот момент лес загудел!..

Глава 11
На разведку

Роберт Рэдклиф, тридцатилетний лейтенант Сил специальных операций, пилот вертолёта «Киова», никогда не думал, что попадёт в ситуацию, подобную популярной компьютерной игре Left 6 Dead c выходом в дополненную реальность, обладающую иными законами бытия, экзотической природой и геометрией.

Ночью двадцать третьего сентября командир корпуса ССО вице-адмирал Бранденмауэр дал экипажу задание слетать из Судана в Баир, забрать у повстанцев СОА группу русских специалистов, принимавших участие в экспедиции ЮНЕСКО к древнему храму, и доставить их на авианосец «Стар Трамп». Ничто не предвещало никаких экшнов и погонь со стрельбой. В Баире шла межплеменная война, развязанная мастерами тайных операций ЦРУ, и русские в неё не вмешивались, предпочитая действовать через международные структуры – Совбез и ООН.

Но как только вертолёт сел на берегу реки Чуапы и африканцы подвели к нему русских, на берег обрушилась волна тьмы, погасившая сознание пилотов. Когда же они пришли в себя, вокруг наблюдалась совсем другая картина, принципиально отличимая от африканских джунглей.

Паника среди африканских «борцов за свободу» возникла приличная. Многие попрыгали в реку, парочка открыла огонь по зарослям вокруг, убив при этом двух членов экспедиции. Командир отряда повстанцев по имени Мигомберо, имевший звание казембе (генерал-правитель, опереточный, разумеется, хотя сам он считал себя истинным командующим «армии Баира»), гигант ростом выше двух метров, пришёл в себя первым, и подчинённые вскоре начали устраиваться на новом месте, нарубив «тростника» и кустарника для сооружения шалашей. А потом пошли на разведку, принеся добычу в виде животного, похожего на лань.

Впрочем, его мясо оказалось вполне съедобным.

Пилоты в экспедициях повстанцев не участвовали. Важно было поскорее поставить вертолёт «на винты», поэтому они сразу принялись его чинить, обнаружив, что машина пострадала несильно.

Поначалу повстанцы им не помогали, занятые суетой разбивки лагеря и рубкой кустарника на берегу реки. Потом Рэдклиф объяснил «генералу», что обследовать территорию вокруг лагеря без вертолёта будет намного сложнее, и Мигомберо дал согласие на участие своих головорезов в ремонте винтокрылой машины.

На второй день пребывания в совершенно незнакомом мире, если считать удаление солнца «закатом», а возвращение «рассветом», повстанцы примирились со своим положением и вернулись к привычному образу жизни, который можно было охарактеризовать четырьмя словами: тупое удовлетворение собственных потребностей. Пленников они почему-то загнали в тесный трюм катера и тешились тем, что издевались над ними, не давая есть, и по очереди насиловали женщин экспедиции, отводя их в кусты.

Рэдклиф, в общем-то не будучи поборником морали и везде находивший исполнительниц своих желаний, вынужден был сделать замечание казембе, чтобы африканцы не трогали русских. За них повстанцам было заплачено отдельно, и они должны были быть доставленными в распоряжение командования ССО целыми и невредимыми. Возможно, готовился какой-то обмен с русскими, в последнее время начавшими успешно задерживать за рубежом американских граждан, обвиняя их в нанесении ущерба России. Точно так же, как это делали американские спецслужбы на протяжении полусотни лет. Но эта догадка недолго занимала мысли лейтенанта, привыкшего без колебаний выполнять приказы командования. Внезапный переход в мир с иным порядком вещей заставил и его переосмыслить действия ССО и напрячь усилия для того, чтобы не свихнуться и не удариться в панику.

События, происшедшие на третий день после «сброса в экзореальность», произвели на пилотов «Киовы» впечатление взорвавшейся бомбы. Они вдруг осознали, что мир вокруг не так безобиден, как показалось вначале, что здесь есть другие обитатели, кроме мелких животных, с азартом расстреливаемых африканцами, и эти обитатели вовсе не настроены мирно смотреть на бандитское поведение «переселенцев». Кто-то из них явно помог бежать троим пленникам, как раз тем самым русским, за головы которых и было заплачено.

Догнать сбежавших по горячим следам не удалось. Тот, кто помог им, а это был профессионал высокого класса, судя по тому, как он действовал и расправился с повстанцем, игравшим роль повара, хорошо знал местность и увёл беглецов куда-то за пределы обследованной неграми территории.

Вернувшиеся из погони повстанцы были злы и выместили свою злобу на пленниках, устроив допрос и избив всех, в том числе женщин. Русскую, отставшую от группы беглецов, они вообще избили до полусмерти. Спасло её только вмешательство Рэдклифа, угрюмо предъявившего «генералу» права на пленницу.

Гигант поколебался немного, но просьбе уступил, заметив:

– Зарубите себе на носу, лейтенант: здесь я командую! И пленники все мои! Ещё раз сунете нос не в свои дела – пожалеете!

Рэдклиф вспылил.

Гиганта он не боялся, пройдя хорошую подготовку в рядах «морских котиков», и, наверно, в открытом бою справился бы с ним, но африканцев было больше – чёртова дюжина, все вооружены, и для каждого из них убить противника было что раз плюнуть. И всё же Рэдклиф считал, что его положение выше «генеральского».

– Не будь гориллой, казембе! – сказал он, демонстративно берясь за рукоять штатного Р‐226. – Ни ты, ни твои люди не умеют пилотировать «вертушку». Это первое. Второе: здесь не ваши джунгли, где вы были хозяевами, мы попали в чужой мир, и без разведки с воздуха вам не обойтись. И третье: не повышай на меня голос, казембе, пожалеешь!

Иссиня-чёрное лицо африканца с расплющенным носом осталось неподвижным, но в глазах на миг вспыхнула такая угроза, что Рэдклиф поёжился. Не дожидаясь ответа гиганта, он торопливо добавил:

– Предлагаю поискать беглецов с воздуха, они не могли уйти далеко.

Выпятивший квадратную челюсть «генерал» помедлил, кивнул нехотя, остывая.

– Согласен. Когда мы сможем вылететь?

– Через полчаса. Возьмите с собой пару парней пока, проверим, как «вертушка» будет вести себя в воздухе. И ещё раз напоминаю: пленники нужны мне живыми! Другое дело спец, который помог им бежать. Он опасен, и его надо будет уничтожить. Но будьте осторожны. Он явно наблюдал за вами, а вы его не заметили.

– Раздавлю, как скорпиона! – презрительно сплюнул «генерал».

Собрались взлететь через сорок минут.

Вместе с Мигомберо в десантный отсек вертолёта сели ещё трое повстанцев. «Генерал» сразу подсел к пулемёту, расположенному в отсеке «Киовы». Было заметно, что он видит себя чуть ли не повелителем Вселенной, хотя за ручки шестиствольного «Минигана» он взялся умело. Впрочем, по убеждению Рэдклифа, оружие в руках недоразвитых дикарей не делало их умнее и значимее, чем они были на самом деле. Но стоило признать, что убивать они умели.

– Заводи, – сказал лейтенант второму пилоту, белобрысому шутнику Полу Доновану, сержанту, приунывшему в последнее время.

Рэдклиф его понимал. Пол собирался жениться после возвращения из Баира на базу, и незапланированный вояж в «соседнее измерение» подействовал на него угнетающе.

С настороженностью прислушались к нарастающему рокоту лопастей. К счастью, основной винт не был повреждён, когда вертолёт свалился на землю, а погнутый малый им удалось выпрямить, и он тоже начал вращаться без особой вибрации.

Взлетели, набрав двухсотметровую высоту.

Под ними распростёрлась панорама удивительного великанского леса, и даже привыкшие ко всему повстанцы, давно отучившиеся удивляться и любоваться красотой природы, застыли, разглядывая необычный, слегка всхолмленный ландшафт, покрытый лесом от горизонта до горизонта.

– Бургер вам в глотку! – произнёс обалдевший от масштабов открывшегося леса Донован. – Это куда же нас занесло?!

Рэдклиф поднял вертолёт на километровую высоту.

В пейзаже под ним ничего не изменилось. На тысячи и тысячи миль вокруг раскинулся чудовищный, невероятный лес, сверкающий под лучами солнца втрое больше земного множеством оттенков зелёного, жёлтого, коричневого и синего цвета. И не было ему ни конца ни края!

– Боб, где мы?! – на дождался ответа пилота Донован. – Может, я сплю?!

– Успокойся, – мрачно проворчал Рэдклиф. – Мы живы и невредимы, а это уже удача. Могу сказать точно: это не Африка и не родная Калифорния.

– Как же мы теперь вернёмся?

– Подбери сопли, сержант, что-нибудь придумаем.

В пилотскую кабину всунулась голова Мигомберо.

– Давайте к реке, начнём оттуда.

Вертолёт повернул к речной петле, увенчанной корпусом катера, как рогом голова носорога.

Глава 12
Адаптация

Вертолёт пролетел где-то в километре от кратера с разбитым яйцевидным аппаратом, невидимый из-за густых крон деревьев, гул винтов стих, и Максим расслабился.

– Можем вылезать.

Выбрались из душной ракеты, вслушиваясь в лесную тишину.

– Хотел бы всё-таки вернуться к вопросу, что вы собираетесь делать, – сказал Вениамин Витальевич, подойдя к майору. – Или это военная тайна?

– Никаких тайн, – пожал плечами Максим. – Наша стратегическая задача – выжить! Поэтому будем планировать решения сообразно с поступившими вводными. Первое, что надо сделать, – проанализировать общую ситуацию, после чего начать исследовать местность, то есть лес и его обитателей. Второе условие выживания – нейтрализация мешающей стороны, то есть боевиков, и освобождение остальных пленников. Не менее важная проблема – еда. НЗ закончился, у нас только вода, что уже хорошо, от жажды страдать не будем, и лесные богатства. Грибов много, придётся собирать их и готовить. Хорошо бы отыскать орехи и ягоды.

– А если здешние грибы ядовиты? – засомневался Костя.

– Я видел два вида, пахнут хорошо, что уже является некой гарантией съедобности. Будем их варить и жарить. Ещё проблема – жилище. Пока наш схрон не обнаружен, будем ночевать здесь. Но до лагеря боевиков по прямой всего пять километров, этого мало, придётся подыскать базу подальше и поукромнее.

– Надо связаться…

– С кем?

– Ну-у… с местными… кто тут всем заправляет.

– Ракете много лет, а раз её до сих пор не нашли и не забрали, в Заповеднике никто не живёт. Я имею в виду людей или разумных обезьян.

– В Заповеднике? – недоумённо вскинула брови Вероника.

– Это моё предположение, что лес представляет собой огромный заповедник. Я пытался вызывать своих парней, однако никто не откликнулся. Полная тишина. Эфир шипит и молчит, будто здесь вообще никто не переговаривается по радио. К тому же ресурс рации не бесконечен. Будем беречь, хотя я попытаюсь ещё не раз позвать бойцов группы. Однако рассчитывать на какую-то помощь со стороны не стоит.

– Вы думаете, нас не будут искать?

Максим усмехнулся.

– Оглянитесь вокруг. Здесь только мы и плохие чёрные парни с парой не менее плохих белых, имеющие вертолёт и кучу оружия.

– Вертолёт тоже недолго будет летать, – ухмыльнулся Костя. – Вряд ли у них много бензина.

– Согласен, запасы топлива кончатся, и он станет на прикол. Но пока что «вертушка» представляет собой реальную угрозу, которую нельзя сбрасывать со счетов. Ещё вопросы имеются?

– Можно я поднимусь наверх? – Костя ткнул пальцем в заросли «тростника» по краю воронки.

– Только не отходи далеко и не высовывайся, особенно если заметишь подозрительное движение. Сразу зови меня.

– Ладно, ладно. – Ботаник смешно – на четвереньках – побежал по склону кратера вверх.

Вениамин Витальевич проводил его недобрым взглядом.

– Зря вы дали ему свободу, товарищ совершенно непредсказуемый, пустоголовый, несмотря на высшее образование.

– Посмотрим, как он себя будет вести. Начнёт самовольничать – приструним.

– Я тоже хотела бы осмотреться, – несмело проговорила Вероника.

– Не дайте ему увлечься и сами не увлекайтесь.

Девушка просияла и полезла из кратера к его валу.

– Так что вы собираетесь делать? – спросил археолог, пребывая в нерешительности: то ли ему следовать за товарищами, то ли остаться со спасителем.

– Вооружусь и схожу к лагерю боевиков. Скоро наступит местная ночь, и к этому моменту хотелось бы понять, каким образом освободить остальных пленников.

– Если они ещё захотят пойти с вами.

– Выбор у них невелик: либо сбежать от этих головорезов, либо умереть в заточении. Свободы им никто добровольно не предоставит.

Археолог кивнул.

– Наверно, вы правы. Могу пойти с вами.

Максим улыбнулся, проведя ладонью по лицу и уколовшись о выросшую за почти трое суток щетину. Озабоченно подумал: надо привести себя в порядок.

– В этом деле вы мне не помощник.

– А если вас заметят?

Максим не выдержал, засмеялся.

– Нас обучали много лет быть незаметными и неслышимыми в любом районе земного шара, даже в пустыне и на ледяном поле. Хотите убедиться?

– Что вы имеете в виду?

– Закройте глаза, досчитайте до десяти и откройте.

Археолог послушно закрыл глаза, начал считать, закончил и спросил, не открывая глаз:

– Можно открыть?

Никто ему не ответил.

Вениамин Витальевич открыл глаза. Рядом никого. Только громада ракеты с разорвавшей её трещиной да склоны кратера, поросшие густой невысокой травой. Стоявший в трёх шагах десять секунд назад командир группы спецназа исчез.

Хмыкнув, Вениамин Витальевич обошёл «яйцо», заглянул внутрь, пошарил в отсеках и снова никого не обнаружил. Для верности обошёл аппарат ещё раз, попытался отыскать следы в траве, вгляделся в стену кустарника наверху кратера.

– Сдаюсь, Максим.

Над ним сгустилась тень, и майор, как фокусник, возник в метре от археолога, спрыгнув с горба аппарата.

Учёный покачал головой.

– Я не слышал, как вы взбирались. Очень убедительно!

– Подождите минуту. – Максим влез в аппарат.

Костюм надевать не стал, нацепил только поверх инопланетной ветровки жилет-разгрузку. Взял винтовку, пистолет и шлем, в корпус которого была вмонтирована рация.

– Идёмте, я дам кое-какие распоряжения вашим коллегам.

Вениамин Витальевич с уважением глянул на оружие Максима.

– Это снайперская винтовка?

– «Шёпот смерти», – сказал Максим. – Лучший бесшумный снайперский комплекс в мире.

– Вы снайпер?

– И снайпер тоже.

– Это что? Пистолет? – Археолог указал на парализатор.

– «Беретта», калибр девять миллиметров, хороший пистолет, хотя и уступает нашим «ПЛ‐14» и «Стриж», но за рубежом мы их не применяем.

– Серьезно!

– Пошли.

Один за другим они выбрались из кратера в полосу кустарника, за которым начинался лес. Вероники и Кости нигде не было видно, и Максим выругался про себя, подумав, что действительно напрасно доверился ботанику, не знакомому со словом «ответственность». Потом из-за купы «ив‐берёз» послышались тихие голоса, и он обнаружил пару в полусотне метров от кратера. Костя что-то азартно втолковывал спутнице, размахивая руками, она слушала.

– Повтори мне, – подошёл Максим.

Костя обернулся. Лицо у него было оживлённое, в глазах плыл флёр лёгкого безумия.

Ботаник ткнул пальцем в «баобаб», торчащий ближе к воронке с яйцевидной ракетой. Влево и вправо от «баобаба» уходили цепочкой по кругу другие пузатые растения, вблизи вызывающие впечатление живых существ.

– Знаете, на что это похоже?

– На бочки с запасами воды.

– На плантоидов!

– Каких планетоидов? – удивился Вениамин Витальевич.

– Не планЕтоидов, а плантоидов, древовидных автоматов для исследования глубин земли и других планет. Их уже начали конструировать для освоения космических пространств, в частности – Марса. Плантоидом же этот автомат назвали по аналогии с «андроидом». Они должны запускать свои корни в почву Марса для исследования подпочвенных слоёв, наружные же антенны, – Костя ткнул пальцем в пучок перистых листьев на макушке «баобаба», – обеспечивают им неиссякаемый источник энергии.

Вениамин Витальевич скептически покрутил головой.

– На автоматы они похожи мало.

– Потому что у них нет манипуляторов?

– Потому что непонятна цель установки этих планктоидов.

– Плантоидов.

– Что в лоб, что по лбу. Во‐первых, кто их здесь посадил? Во‐вторых, зачем?

– Зачем – как раз понятно. Сюда грохнулась чужая ракета. Хозяева заповедника решили дистанционно изучить новый для них объект и заодно соорудить защитный периметр. Вот и высадили цепочку плантоидов вокруг кратера. Видите, как они все повернуты? Пузом и пучком корней к яме.

Максим встретил озадаченный взгляд археолога.

– Такие низины в окружении «баобабов» и «мангров» я встречал неоднократно.

– Это не «баобабы», – возразил Костя. – Помесь пузырчатых кактусов с «баобабами» и суккулентами типа «адения».

– Хорошая идея, – признался Максим. – В части защиты периметра. В этом лесу много болотистых низин, и все окружены «манграми», как я их называю, или «баньянами».

– Наверняка ни то, ни другое.

– Роли это не играет, возможно, цепочки деревьев действительно защищают лес от распространения фитозаразы с болот, не уничтожая их и не высушивая до конца. Такая интересная экология.

Костя поднял вверх оттопыренный большой палец.

– Гениально, майор! Даже я не сказал бы лучше!

– Почему же эти псевдобаобабы маленькие, в то время как «мангры» в сто раз крупнее? – заметил Вениамин Витальевич.

– Потому что возраст болот, которые стерегут «мангры», намного больше возраста кратера, – уверенно сказал ботаник.

Вероника засмеялась.

– У него на всё ответ имеется.

– На мой взгляд, нельзя сравнивать функции фауны и флоры, – сказал Вениамин Витальевич. – Мы люди, в геноме которых заложены принципы животной организации. Растения на нас абсолютно не похожи. Во всяком случае, они не имеют возможности создавать какие-то технические системы.

– Технические – нет, технологически необходимые – да. Конечно, растения – иные организмы, иная форма жизни, чей последний общий с животными предок жил шестьсот миллионов лет назад, в эпоху, когда жизнь только начала выходить из морей на сушу. Растения и животные разделились навсегда, чтобы пойти разными путями. Пока вторые учились передвигаться по суше, первые приспосабливались к неподвижности в новой среде, укореняясь в почве и используя световую энергию.

– Но это было на Земле.

– Какая разница где? Здесь было то же самое, разве что природа пошла дальше, создав механизм коллективного развития и соорудив нечто вроде экологической очистной автоматики. – Костя застыл, озарённый идеей. – А ведь, пожалуй, это тема для диссера! В Африке джунгли сложнее, но организованы проще. Здесь иное дело.

– Ты ещё многого не видел, – сказал Максим. – Рано садиться за диссертацию. Я оставлю вас часа на два. Никуда отсюда не уходите, эксперименты не устраивайте, не шумите. Доешьте говядину с кашей, пластик в рюкзаке, попейте водички. Приду, сделаю горячий чай.

– А вы куда? – Костя только сейчас обратил внимание на экипировку майора, глаза его загорелись. – Ух ты, какая базука! Дальнобойная, да? Вы туда, в лагерь?

– Я с вами! – заявила Вероника.

– Нет.

– Я кандидат в мастера спорта по лыжам!

– Но не профи боя, – проворчал Вениамин Витальевич. – Мы ему будем мешать.

– Правильно, – кивнул Костя, – каждый должен заниматься своим делом.

– Отвечай за себя. Товарищ майор, Максим, я не подведу, вот увидите!

– Нет! – повторил Максим. – Плохие парни не станут разбираться, кто комбатант, кто нет, и стрелять будут на поражение, если обнаружат. Вам придётся ждать меня здесь.

Вероника разочарованно понурилась.

В этот момент издалека снова прилетел звук вертолётных винтов, начал приближаться.

Максим замер, угадывая направление полёта винтокрылой машины.

– Прячьтесь под эти «ивы», быстро!

– А вы?

– Я уведу их подальше.

– Но это… опасно!

– Прячьтесь! – Максим метнулся навстречу приближавшемуся рокоту, краем уха услышав, как Вениамин Витальевич проговорил Веронике:

– Не переживай, он умелец в таких делах.

Метров двести Максим бежал во всю прыть, пожалев, что не взял медаптечку с мышечным активатором. Одна таблетка «кайфа» позволяла пробегать пару километров по пересечённой местности с быстротой спортсмена-стайера.

Вертолёт показался над очередным болотцем, окружённым «баньянами», через несколько минут. Завис над ним, лопоча, как огромная соковзбивалка. Сквозь открытый люк в его десантном отсеке был виден установленный на треноге пулемёт, в глубине сидели трое боевиков в камуфляже, вооружённые автоматами.

Первая мысль была – грохнуть пилотов и добить остальных на земле после падения «вертушки».

Но Максим отмёл эту идею, база с разбитым яйцевидным аппаратом находилась слишком близко отсюда, и боевики из лагеря могли при прочёсывании местности наткнуться на неё. Если бы он был один, непременно рискнул бы затеять небольшую партизанскую войну, обученный её приёмам в спецлагерях ГРУ. Однако с ним теперь были гражданские, ни сном ни духом не рассчитывавшие попасть на поле боя. Их следовало беречь и защищать, а не рисковать чужими жизнями, и Максим продолжил выполнять свой первоначальный план.

Метнулся в противоположную от схрона сторону, пробежал открытое пространство так, чтобы находиться в поле зрения пилотов «вертушки», и помчался дальше, прислушиваясь к рокоту винтов.

Звук изменился, ударив раскатистой волной. Его заметили. Но так как гигантские «секвойи», «дубодендроны» и «фикусы» не давали возможности вертолёту опуститься ниже ста метров, он то и дело терял беглеца из виду и вынужден был делать дополнительные круги. Максим легко мог спрятаться от преследователей в тени густых «ракит», однако продолжал бежать до тех пор, пока не вырвался на берег петлявшей реки, поросший «ивами» и необычного вида раскидистыми деревьями, обсыпанными прямоугольными кожистыми коробочками жёлтого цвета. От порывов ветра, порождённых винтами вертолёта, эти коробочки одна за другой взрывались, выбрасывая жёлтые облачка не то семян, не то пыльцы, но от рёва двигателей их хлопки слышны не были.

Максим застыл на пару секунд, оценивая, не может ли он получить какую-то пользу от этого процесса, и придумал. Он выдернул из земли камень величиной с пол-ладони, выстрелил из винтовки, целясь в пулемёт, и тут же швырнул камень в странное «коробочное» дерево.

Эффект от этих манипуляций превзошёл все ожидания.

Вертолёт сделал вираж и обрушил на дерево, вспухшее дымками, ураган свинца из пулемёта.

Коробочки взорвались почти все, отреагировав сначала на сотрясение ветвей дерева от попадания камня, а потом от пуль. От дерева потянулась полоса жёлтой пыли, подхваченной ветерком.

Максиму показалось, что в лесу зародился низкий гул в ответ на стрельбу, словно заворчала гигантская сторожевая псина, которой не понравилось приближение опасного незнакомца.

Стрельба прекратилась. Стрелок понял тщетность своих попыток попасть в беглеца, прячущегося под деревьями-исполинами, которого к тому же там не было.

Максим кинулся прочь, изредка выбегая на открытые пространства между «секвойями», так чтобы преследователи могли иногда замечать мелькавшее желтоватое – по цвету инопланетной футболки – пятно.

Так они и двигались, постепенно удаляясь от кратера с повреждённой ракетой. Максим менял направление бега, пробегал сто метров, выскакивал из-под деревьев, моментально прятался за стволами гигантов, пережидал стрельбу, потом снова мчался в глубь леса, выскакивал, прятался, выжидал и бежал дальше.

Через полчаса стрельба с борта «вертушки» начала стихать. Запас патронов у преследователей быстро подходил к концу, они это поняли и стреляли всё реже.

Пробежав два с лишним километра, Максим решил, что увёл вертолет достаточно далеко, и перестал показываться экипажу и его пассажирам на глаза.

Покружив над небольшой поляной в обрамлении пушистых «елей-сосен», вертолёт повернул назад. У преследователей заканчивались не только патроны, но и топливо. Достать его в здешних условиях они не могли, и летать им осталось совсем недолго.

Вернулся майор «на базу» спустя полтора часа после игры с вертолётом в «кошки-мышки».

Возле ракеты его встретила расстроенная Вероника. На мгновение просияв (Вы живы?! Слава богу!), она потускнела.

– Костя не вернулся.

– Что значит не вернулся? – напрягся Максим. – Он куда-то уходил? Я же велел ждать меня и не высовываться.

– Попросился в туалет… не захотел возле ракеты… поднялся наверх… и не вернулся.

– Давно?

– С полчаса, – вылез из аппарата хмурый Вениамин Витальевич. – Я говорил, у него мозги в другую сторону от правил повёрнуты.

Максим мысленно выругался, прикинул свои силы и спешить не стал. Снял разгрузку, прислонил к корпусу ракеты винтовку, сел на бугорок.

– Вика, я оставлял вам флягу.

– Да, она в кабине, принести?

– Будь добра.

– А… Костя?

– Костя никуда не денется. Посижу чуть-чуть, умаялся, бегаючи, как олень, и отправлюсь его искать. Он далеко не уйдёт, небось лес препарирует, ботаник как-никак.

Вика округлила глаза, но посмотрела на грозное оружие Максима, снабжённое лазерным и оптическим прицелами, кучей каких-то приспособлений, и возражать не стала. Нырнула в аппарат, вынесла флягу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эмблема ГРУ – филин с распростёртыми крыльями, похожий на летучую мышь.

Вернуться

2

Имеется в виду новый военно-транспортный самолёт «Ил‐476».

Вернуться

3

Винтовка LaRue Tactical OBR калибра 7,62 мм. М4 – вариант американской винтовки М16 А2 под патрон 5,56 мм. Магазин на 30 патронов.

Вернуться

4

Bell OH‐58 Kiowa.

Вернуться