Глава I
ВЕЛИКИЙ ХИТРОУМЕЦ

«…синий порошок имеет самые скверные свойства. Он может пыхнуть в момент, когда вы склонитесь над ретортой, чтобы лучше рассмотреть результаты эксперимента. А может не пыхнуть. Может только зачадить, завонять, засмердеть и даже выругаться. Конкретное действие порошка зависит от таких тонких эфирных эманаций, что никто доныне не пытался систематизировать, каталогизировать, рационализировать это действие, и только я, великий и…»

Пых-х! – позади Трисмистра, магистра чёрной и белой магии, что-то со страшным шумом пыхнуло.

– Ы-ых! – тоже пыхнул волшебник и подскочил. Гусиное перо в его руке дёрнулось по листу, и… – Ох! Вот ведь! Ну какого лешего он опять начал пыхать?

На весьма дорогом пергаменте (десять долларов за лист) расплылась великолепная жирная клякса.

– Кхе-хе-хе… – кто-то приглушённо заквохтел в дальнем конце тёмной комнаты, служившей Трисмистру лабораторией. – Ты болван, алхимик, кхе-хе-хе, и никакой ты не волшебник, а так…

– Заткнись! – не оборачиваясь, бросил магистр, однако окрик нисколько не испугал говорящего карпа, плававшего в высоком, старинной работы аквариуме.

– А что? Скажешь я не прав? Я же знаю, что ты пишешь в этой бумажонке – ты хвастаешься! Ты считаешь себя самым хитрым, ты думаешь, что раскрыл все тайны природы, вник в суть вещей и явлений, ты…

Хоп! – из высоты опустилось узорчатое покрывало и накрыло прибежище говорящей, точнее, скандалящей рыбы.

Рыба умолкла, а волшебник тяжко вздохнул:

– О-ох…

И было отчего. Злоязыкий обитатель аквариума если в чём и ошибался, то не во многом. Трисмистр потратил полтора месяца на исследование свойств синего порошка (известного в алхимии под названием «Делириум тременс», что в переводе означает «Белая горячка»), а вот, поди ж ты… пыхнуло. И пыхнуло в тот момент, когда должно было тихонько дымить, и без копоти!

Карп попытался что-то сказать, но плотная ткань почти не пропускала звуков.

– Бу-бу-бу, – донеслось из-под неё.

Клякса на пергаменте быстро подсыхала. Было ясно, что не следует терять ни минуты. После полного высыхания удалить чернила волшебным образом уже не удастся и придётся скоблить дорогой лист бритвочкой.

– Абра-кадабра… – начал было Трисмистр, но вдруг подумал, что не к лицу такому продвинутому чудодею пользоваться глупым ученическим заклинанием. – Нет, попробуем другое… Фиглер-миглер-балаболус!

Что-то тихонько звякнуло, но клякса не исчезла.

Магистр почесал нос.

– А, неправильно… Фигдер-мигдер-барабанус!

Густые чернила чуть замерцали, зашевелились и вроде попытались исчезнуть… но потом замерли и приняли прежний вид. Трисмистр ткнул в кляксу пальцем и сморщился:

– Высохли.

Пришлось таки доставать могущественнейшему и продвинетейшему из колдунов безопасную бритву.

– Ай! – Естественно, он тотчас порезался. – Нет, ну какому дураку пришло в голову назвать это дьявольское орудие безопасным!

С досадой Трисмистр остановил кровь обычным заклинанием без выкрутасов и принялся скоблить пергамент.

– Ты возгордился, – снова донёсся голос говорящей рыбы. – Ты возомнил себя самым великим, ты думаешь об этом ежечасно, ежеминутно, ежесекундно…

– О чём я думаю? – повернулся Трисмистр к своему не слишком благодарному питомцу. Как и следовало ожидать, звуконепроницаемое покрывало валялось на полу – карп высунулся из воды и стянул его зубами (у говорящей рыбы имелись и язык, и зубы).

– О своём величии, – нисколько не смутился обитатель аквариума. – А сам не в состоянии сотворить маленького, школярского чуда.

– Очень интересно… – пробормотал великий и щёлкнул пальцами – в руках его возникла волшебная палочка. Некоторое время магистр задумчиво смотрел на неё, потом, не оглядываясь, бросил в сторону аквариума.

Раздался слабый плеск, негромкое «Ай!», и голос сварливой рыбы стих. Трисмистр удовлетворённо кивнул – иногда это помогало.

Спустя пару минут прилежного труда клякса, так некстати возникшая на пути пера волшебника, была удалена.

– Вот так, – пробормотал он. – На чём я там, бишь, остановился? Ага, на себе. На том, как только я, великий и хитроумный… – Трисмистр сделал паузу, но рыба молчала, – …смог изучить и систематизировать свойства этого дурацкого порошка.

Перо вновь забегало по пергаменту, и скрип его заглушил даже звуки бурного кипения реторты с «Делириум тременс», что так не вовремя пыхнула.

Волшебная палочка же, упавшая в аквариум к говорящей рыбе, звуков и вовсе не издавала.

Глава II
В МРАЧНЫХ КОРИДОРАХ

«Поканин идёт по коридору», – подумал я и поплёлся по нашему широкому школьному коридору.

Лампочки под потолком весело перемигивались, за окном занималось раннее утро, а шаги гулко отдавались в звенящей пустоте коридора. Да и как иначе? Ведь до конца урока ещё сорок минут.

Меня выгнали на третьей минуте после звонка. Выгнали бы и на первой, но учительница химии Лариса Ивановна сама опоздала. Она всегда опаздывает – у неё тоже есть принципы, и один из них: выходить из учительской не раньше начала урока.

«Поганин! – заорала она, едва войдя в класс. – Кто тебе позволил трогать реактивы?!»

Нет, ну что можно ответить на такой вопрос? Только пожать плечами. Я и хотел сделать это, но от пронзительного крика учительницы у меня дрогнула рука, и из пробирки выплеснулось немного свежеприготовленного раствора…

Сразу повалил густой едкий дым, полыхнуло пламенем, а я почувствовал сильную боль в ухе и понял, что поднимаюсь в воздух.

«Ни фига себе!» – промелькнуло в моей очумелой голове, как вдруг стало ясно, что вовсе не рискованный химический эксперимент послужил причиной этого возлетания. Просто Лариса Ивановна ухватила меня за ухо и поволокла к выходу.

– И без родителей чтоб я тебя не видела! – донеслось в спину учительское напутствие, и – хоп! – я вылетел из класса.

Регулярно это со мной происходит – обругания и вылетания. Также вызовы родителей… А как я их, спрашивается, приведу, если они опять уехали в далёкую зарубежную страну на заработки? И бабушка в больнице – сердце у неё прибарахливает; короче, та ещё ситуация.

В голове закрутились воспоминания: страшная история с бабочками-пауками всё никак не уходила из памяти, – и сам того не заметив, я прошёл коридор до выхода и оказался на улице. Морозный декабрьский воздух мигом привёл меня в чувство.

«О-ёй… – подумал я и поспешил назад. – Минус двадцать, наверное!»

При таком морозе, если кто не знает, уши отмерзают за пять минут, а значит…

– Поканин! – радостно приветствовал меня чей-то знакомый голос, и я не успел додумать, что там чего значит.

Ирочка. Моя подружка из параллельного класса. Нас с ней многое связывает – с первого класса она почему-то считает, что я должен её защищать словно такой рыцарь, и в результате было время, когда меня били каждую неделю.

– Домой собрался, Поканин? Ну-ка, дай я пощупаю твои ушки… бедненький, они же совсем отмёрзли…

– Ай! – Меня дёрнули сразу за два уха.

– Ха-ха-ха!

Как видите, чувство юмора у Ирочки на высоте. А главное, косичек у ней нету – не за что ответный удар нанести. Голова моей подружки взлохмаченная, в точности, как у меня.

– И не думай, Поканин, – отсмеявшись, объявила Ирочка, – домой слинять тебе не удастся. Тётя Даша куда-то удалилась, не то на базу, не то на совещание, и до звонка её теперь не дождёшься.

Тётя Даша – это наша техничка. Ни на базу, ни на совещание её ни разу ещё не приглашали, но ключи от раздевалок она регулярно уносит с собой. А на улице минус двадцать.

– Дошло? – участливо спросила Ирочка. – Но ещё имей в виду: в этих мрачных коридорах водятся не только учительницы химии, или там, завучи по учебной части… здесь бродят и директора школ! – Последнюю фразу, для доходчивости, мне прокричали прямо в ухо. Я слегка оглох, и это ничуть не прибавило бодрости.

– Точно-точно, они могут появиться с любой стороны! Бежим! – Ирочка схватила меня за руку и впрямь куда-то побежала. Я, как дурак, потопал следом.

Мы промчались по длиннючему коридору первого этажа обратно, взлетели по лестнице, снова по коридору, опять лестница, коридор, вверх, вниз, туда-сюда… да что такое?

– Стоп! – громко объявил я и замер. – Дальше я не пойду. Мы и вправду близко от директорского кабинета.

– Не может быть! – состроила удивлённое лицо подружка. – Как же это я… – Она протянула руку к ближайшей двери и распахнула. – Ну, да ладно, мы и так уже пришли. Заходи, Поканин!

Я осторожно заглянул внутрь. Гм, интересно, не ожидал…

– Это что… Это что ли…

И тут мне на плечо опустилась чья-то тяжёлая рука.

– Так, Поканин, – сказал голос этой руки, тяжёлый и грубый – директорский. – Значит, сбегаешь с уроков? А ну, отвечай!

Ирочка впереди оглянулась, и такое у неё сделалось выражение лица, что сердце моё дрогнуло и опустилось куда-то вниз. Не иначе, в пятки.

Глава III
В ЛОГОВЕ ЗВЕРЕЙ

Рука на моём плече сжалась крепче.

– Так-так, – повторил тот же голос, и – р-раз! – я был развернут на сто восемьдесят градусов.

– Ой, хи-хи-хи… – захихикала позади Ирочка, а я тупо уставился… нет, не на директора… на Витьку! И на Кольку с ним рядом. Подначили меня!

Довожу до общего сведения: эти Витька, Колька, и Ирочка с ними – всё время меня подначивают. Дня не пройдёт, чтобы они не придумали какую-нибудь глупость или пакость. Даже когда нас всех хотели сожрать скорпионы, они…

– Не дрейфь, Диман! – Витька легонько потряс моё плечо и отпустил. – Директора сегодня в школе нет, я точно знаю.

Как-будто в том дело…

– Ребята… – всё хихикала Ирочка, – вы бы видели, какой он бледный сделался, когда Витька его сзади цапнул…

– А вас, Поканин, я попрошу остаться! – съехидничал Колька.

Вот бы кому в лоб дать!

– Зря я… – тихонько пробормотал я.

– Что?

– Да так… мои бабочки вас зря не съели, вот что!

Дружный хохот был мне ответом.

– Не пауки, не скорпионы мы! – под мотив монтажников-высотников затянул Колька. – Но сожалений горьких нет, как нет! А мы…

– Ящерицы и черепахи! – вставила Ирочка. – И самый настоящий аквариум.

На этот раз вытянулось лицо у Кольки.

– Что? – глупо переспросил он.

– Да я говорю: зооуголок это. Ну, недавно мы организовали. – Ирочка махнула рукой вглубь комнаты.

Я оглянулся и увидел, что в самом деле, – перед нами был зооуголок, или нечто, сильно его напоминающее. Вдоль стен бывшей пионерской комнаты (о чём свидетельствовали развешанные красные грамоты с портретом лысого дядьки) были расставлены столы и парты, на них громоздились клетки, а в клетках что-то тихо скреблось и попискивало.

С нескрываемой гордостью Ирочка сообщила:

– Это наш седьмой «Б» придумал! Мы тут работали всё прошлое воскресенье, и никто ещё не знает.

– Даже директор? – зачем-то спросил я.

– Нет, директор знает. – Ирочка уже стояла возле одной клетки и кого-то гладила. – Без его разрешения нам вряд ли бы дали ключи от этой комнаты. Тут столько хлама было! Какие-то барабаны, горны, флаги… Прямо городская свалка, а не школьный кабинет.

Я пожал плечами – всё это было мне не очень интересно. Хоть я и увлекался в прошлом энтомологией, зловещие события последних месяцев полностью отбили у меня интерес к братьям меньшим. Когда он, брат этот, хочет тебя сожрать, поневоле начинаешь относиться к нему предвзято.

– Кого я вижу! – вдруг донёсся Колькин глупый голос. – Ёжик! Ёжик в тумане!

– Вышел ёжик из тумана, вынул ножик из кармана… – подхватил Витька.

– Не трогай! Не трогай его руками! – выкрикнула Ирочка и оттолкнула Кольку от клетки с ёжиком. – Запомните: посетителям зооуголка запрещается трогать животных руками и давать им съедобные подачки!

Колька спорить не стал. Он бодро отошёл от клетки с неприкасаемым ежом и занялся аквариумом. Щёлкнул по стеклу ногтем (внутри метнулась похожая на карпа рыба), поболтал воду какой-то палкой и совсем уж собрался в него плюнуть, как…

– Не болтай воду! – подоспела Ирочка и, отобрав палку, замахнулась: – А то как трямкну!

Наш беспокойный друг счёл нужным возмутиться:

– А чего? Чего тут тогда делать? Не трогай, не болтай… а трямкать можно?!

Ирочка задумчиво поглядела на зажатую в руке странную какую-то палку и сказала:

– Хотела бы я, чтобы эта палочка… оказалась волшебной. Тогда бы я точно трямкнула тебя, но это был бы последний трямк, самый окончательный, и ты бы от него сразу… возрос во всех отношениях!

Палочка поднялась в воздух и полетела к Колькиному дурному котелку.

Мне почему-то не по себе сделалось. Какое-то у меня предчувствие внутри образовалось, я даже дыхание затаил.

Колька, наверное, тоже чего-то почуял – он попытался увернуться, но где там! Такой ловкости от Ирочки никто не ожидал – мокрая деревяшка свистнула, как сабля, и с треском врезалась в глупую голову нашего друга: трямк!

– Ой! – сказал друг и сел на пол.

Мы поражённо уставились на него. Витька даже рот раскрыл, а я почему-то ухватился за собственный затылок.

Некоторое время в зооуголке царило мёртвое молчание. Колька сидел, мы с Витькой стояли, а Ирочка…

– Ко… ко… ля, – попыталась выговорить она и не смогла. Да и что тут скажешь?

Наконец Колька, пошатываясь, поднялся на ноги. Я ожидал от него чего угодно – от такого удара мозги даже у нормального человека должны были сдвинуться, а уж Колька… нормальным его ещё не обзывали.

«Убьёт сейчас Ирку!» – подумал я, а она оглянулась, и в круглых, испуганных глазах я прочитал… В общем, я говорил уже: Ирочка с первого класса считает, что я, ну, Димка Поканин, такой рыцарь, и моя природная задача – спасать её оптом, и в розницу.

– Н-на, Дима… палочку, – протянула она своё орудие и шустро выскочила из комнаты.

Автоматически я поднял эту клюку, будто готовясь снова треснуть Кольку по кумполу, но тот вдруг сам подал голос:

– Не надо, Диман. Я это… осознал. Я, как это… возрос, вот.

Мы с Витькой переглянулись.

– Я это… – продолжал Колька. – Пойду, извинюсь перед Иркой.

Наш непутёвый друг повернулся и пошёл прочь из зооуголка. Мы с Витькой опять переглянулись и двинули следом.

Я шёл последним и, когда мои друзья плечом к плечу проходили дверь, вдруг в ужасе замер. Колька и вправду возрос! Не знаю, заметил ли это Витька – самый высокий пацан в нашей компании, – но теперь Колян… явно стал выше его ростом! Минимум – на целую голову.

Глава IV
ПРЕВРАЩЕНИЕ КОЛЬКИ

– Не тормози, Диман! – донеслось из коридора, и я, взяв себя в руки, бросился вдогонку.

Мои друзья так и шли плечом к плечу. Колька буквально нависал над Витькой, и я понял, что теперь, при всём желании, Ирочка больше не сможет стукнуть его по голове. Не дотянется.

Но самое удивительное: Колькина одежда также возросла. Против всякого ожидания, и брюки, и школьный пиджак были моему удлинившемуся другу нисколько не короткими, а в самый раз.

Колька поднял руку и потёр лоб.

– Странно я себя чувствую, ребята… будто я – это не я. А будто кто-то другой. И всё вокруг маленькое стало… я об потолок чуть головой не стукаюсь!

У меня из горла крик чуть не вырвался – бедняга продолжал расти! Медленно, но верно он удлинялся прямо на глазах и уже был выше идущего рядом Витьки сантиметров на семьдесят. А тот ничего не замечал.

Что-то громко забурчало.

– Это у меня в животе, – сообщил Колька. – Есть хочется – жуть! Словно я людоедом стал.

Я дёрнулся, но потом сообразил: да ещё бы! За пять минут вырасти на метр.

– Вон она, Ирка, – сказал Витька и, так и не взглянув на возросшего друга, бросился к ней. Но та, услышав шаги, оглянулась… и выпучив глаза, кинулась прочь!

– Стой, Ирка! – С топотом наши друзья свернули за угол.

Колька хихикнул, но как-то невесело.

– Что-то, Диман, у меня ноги заплетаются… хи-хи… Бежать не могу.

Я в ужасе смотрел на несчастного: как бы он бежал, если ноги его были метра по два длиною, а размер ботинок сто пятый? И они, ноги-руки, продолжали расти!

Бум-м! – стукнулся Колька головой об потолок и заныл:

– О-ёй… мамочки…

Потом неловко согнулся и сел на пол. Лицо его при этом оказалось чуть выше моей головы.

– Диман, это что делается?! – сказало лицо и жалобно моргнуло десятисантиметровыми ресницами. – Диман, погибаю! Спасай!

Я находился в каком-то столбняке. Я не мог не то что осознать, но даже поверить в происходящее. Мне казалось – это просто сон; сейчас я проснусь, и всё станет нормальным.

Но Кольке так не казалось. Он и вправду возрос, и не только в длину. Голова его, качающаяся на тонкой шее, увеличилась до размеров слоновьей, и в глазах её засветился такой пронзительный разум, что я, не выдержав остроты, отвёл взгляд.

– Вот что, Димка… – незнакомым голосом пророкотала метровая Колькина голова. – Палка виноватая. Ирка сказала, чтоб я возрос, и стукнула… Палка волшебная! Давай, Диман, крути обратно – скажи, чтобы я прежним стал … ДА ДЕЙСТВУЙ ЖЕ!

Мой друг рявкнул так громко, что я подпрыгнул, а в окне стекло треснуло.

«ДЕЙСТВУЙ!» – звенело в ушах и, совершенно очумев, я сказал:

– Хочу чтобы Колька… стал, каким раньше был!

– БЕЙ! – загремел Колька, и я, встав на цыпочки, треснул своего возросшего друга по громадной роже кулаком: бац!

– ДА ПАЛКОЙ БЕЙ, ПАЛКОЙ!!

– Чёрт побери, чёрт побе… – Я уже ни фига не соображал, ничего не видел. В полностью невменяемом состоянии я чем-то ударил по чему-то, что-то тонко зазвенело и от чего-то отскочило… В воздухе повисла ватная тишина.

Я продолжал ничего не думать, но наверное, волшебство подействовало и так. Иначе как объяснить, что когда из-за угла вышли Витька и Ирочка, я один топтался посреди коридора и тихонько смеялся:

– Хи-хи… хи-хи…

Витька хлопнул меня по спине, а Ирочка дёрнула за пуговицу.

– Поканин, где Колька? – спросила она. – Я всё боюсь: не сильно я его стукнула? Какой-то он странный сделался.

– Не сильно? – переспросил я и огляделся. – Не сильно…

Потом тихо и робко позвал:

– Коля?

Ответа не было. Колька исчез.

А в руках у меня была настоящая волшебная палочка!

Глава V
БЕН ЛАДЕН ПРОТИВ ГУДВИНА

Т-р-р-р! – оглушительно зазвенело над головой, будто крылатая ракета пролетела. Я от этого чисто рефлекторно присел, а ребята дружно расхохотались. Из-за нервного напряжения, наверно.

– Ты что, Поканин? Это же звонок с урока!

Тьфу, чёрт…

– Где Колька-то? – деловито спросил Витька. – Или он в подвал уже побежал? Ну, тогда ладно… Пока, Поканин, ха-ха! – с этими словами мой ни о чём не подозревавший приятель лихо развернулся и ускакал.

Потом набежали Ирочкины одноклассницы и утащили её с собой, я даже не заметил в какую сторону.

«Колька… Колька… – крутилось в моей голове. – Где ты сейчас, Колька?»

Я нисколько не сомневался, что именно от действия волшебной палки мой друг куда-то и пропал. Наверняка я что-то не то пожелал… о чём я тогда думал? О чертях?.. О, господи… Надо срочно возвращать его обратно!

Я уже замахал в воздухе зловещим приобретением, как вдруг…

– Поганин! Вот ты где… – раздался голос Ларисы Ивановны. – Возьми свой дневник и посмотри, что я в нём написала! Надеюсь, это послужит тебе хорошим уроком.

Лариса Ивановна вручила мне дневник, раскрытый на нужной странице, и гордо удалилась. А я уставился на сделанную красной ручкой запись: «Родителям: немедленно явиться в школу! Ваш сын совершил террористический акт! Именно из таких детей и вырастают Бен Ладены!»

Я и вправду испугался: неужто она видела, как я Кольку на месте испепелил?! Но, немного раскинув мозгами, всё же сообразил: это она не о том. Не могла химичка того видеть, она о своём пишет… От сердца чуть отлегло, и даже смешно стало – нет, ну какие учителя бывают! Тоже мне, Бен Ладен из седьмого «А», ха-ха-ха! Кабы ещё борода у меня была – туда-сюда.

Снова зазвенел звонок на урок, а я продолжал топтаться в коридоре. Я разглядывал удивительную палку и думал. Было о чём подумать.

Во-первых, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, палочка оказалась трёхразовой. В смысле, на три желания, и точка. Иначе зачем посреди волшебных завитушек цифра три нарисованная? Ясно-понятно зачем. И два желания мы уже истратили…

Во-вторых, где искать Кольку? Ведь неизвестно, подействует ли палка, если я просто скажу, чтобы он вернулся? Может, надо конкретно указывать, типа: «Колька, а ну, мотай из преисподней обратно на занятия!» А то истрачу последнее желание: «вернись!» – а он возьмёт да поВЕРНЁТСЯ вокруг оси, где бы ни находился… поди и так вертится уже на сковородке.

В-третьих, о себе как бы не забыть. В кои веки наконец лафа привалила, а я её на глупости размениваю. Нет, надо такое пожелать, чтобы и Колька обратно возник, и всё остальное путём пошло, и вообще… о всеобщем благе надо думать! Сколько добра можно сотворить этой палкой: накормить сирых, одеть голодных, курс рубля укрепить…

Я размечтался, махая при том руками во все стороны, и чуть не съездил кому-то по носу.

– Ты чего тут оглоблями машешь? – голос тёти Даши, технички, вернул меня к реальности. – С урока опять выгнали?

Я мигом спрятал волшебную палку за спину и фальшиво заулыбался.

– Нет, тётя Даша, я это… отпросился я! У меня бабушка в больнице, надо её навестить.

Навещать бабушку я сегодня не собирался, но тут мне стукнуло в голову: а что, если пожелать, чтобы и она выздоровела? Р-раз! – и не болит сердце у бабушки! А то ведь по-правде помереть может. Нет, ну Колька! Как он исчез не вовремя!

Тётя Даша с сомнением глянула на мою помятую фигуру, потом зазвенела ключами.

– Ладно уж, Аникин воин… открою я тебе раздевалку, но смотри!

Что я должен смотреть, наша добрая техничка пояснять не стала, а я решил не докапываться. Поживём, увидим.

За сумкой пришлось возвращаться в класс. Добрая Лариса Ивановна дневничок на блюдечке поднесла, а о портфеле как-то не подумала.

Когда я в зимней куртке и шапке с ушами ввалился в кабинет, там шёл урок пения. Какие-то третьеклашки выводили хором: «Заветных три желания исполнит мудрый Гудвин…»

– Извините, Владлен Степанович, – пробормотал я, но наш учитель пения и не посмотрел.

Я уже протягивал руки к лежащему в углу портфелю, как вдруг простая, но неожиданная мысль всплыла в мозгах: «Гудвин, великий и ужасный… А кто, собственно, хозяин этой палочки? Ведь кто-то её положил в аквариум, к рыбе?»

Непроизвольно я оглянулся через плечо. Никого там не было. Но даже с повёрнутой назад головой мне сильно захотелось оглянуться дальше: а там как? Не стоит кто-нибудь такой… великий и ужасный? Не смотрит в затылок?

Глава VI
ВЕЛИКИЙ НЕСЧАСТНЫЙ

– Даже самые великие люди не застрахованы от ошибок! – сообщил говорящий карп и самодовольно ухмыльнулся.

«С чего бы это он?» – подумал Трисмистр, но без особого интереса. Волшебник был занят важным делом – подогревал на спиртовке особо сложный состав, предназначенный для выведения бородавок. Спиртовка работала на сухом спирте, высушенном также им самим, но работала плохо – спирт никак не загорался.

Рыба меж тем распиналась:

– Но тебя, Трёхсеместр, – (Трисмистр поморщился – это была его школьная кличка), – я к таковым отнести не могу! Ты просто дурак, и не лечишься.

От поднесённой спички беловатый кусок спирта оплывал по краям, растекался лужицей, но не горел. Сварливая рыба с любопытством наблюдала за этим действом, но пока никак не комментировала. Её мысли тоже были заняты иным.

– Почему ты отказался продлить контракт? Пятнадцать тысяч баксов в месяц! И псу под хвост!

– Как это? – не особо вслушиваясь, переспросил волшебник.

– А так! – Из аквариума вдруг прыснула тонкая струйка воды, будто кто и впрямь писает. Струйка перелетела наполненную разными колдовскими штуками комнату и с шипением залила едва затеплившийся огонёк спиртовки.

– А-ха-ха-ха! – оглушительно расхохотался скандальный карп, а потом… совершенно нечаянно свалился с края аквариума, из которого высунулся, чтобы лучше видеть.

– Ай! – Оказавшись на холодном каменном полу, рыба сразу лишилась всего апломба: – Трисмистр, миленький, спасай!

– Миленький, гм… – Великий маг сдержал первый порыв броситься на помощь взбалмошному другу. Сдерживая и грустную улыбку, он сказал: – Слыхал я, в Африке водятся сухопутные рыбы. Они могут переползать до пятнадцати километров от одного водоёма к другому.

– …не застрахован!

– Что?

– …никто! …от ошибок!

– Понятно. Ты признаешь свои ошибки.

– …нет! То есть… да!

Волшебник отошёл от залитой водой спиртовки и приблизился к несчастному созданию. Бедняга карп корчился и извивался на полу, словно большой плоский червяк. Ему никак не удавалось ухватиться зубами за ножку аквариума, чтобы попытаться взобраться наверх. Да впрочем, такой подвиг не удался бы ему в любом случае.

– …хр-р! … хр-р! – рыба уже не могла говорить, а только хрипела.

– Эх-х, – вздохнул Трисмистр, хотел колдовски щёлкнуть пальцами, но потом просто нагнулся, взял карпа за хвост и бросил в воду. Полуживая рыба камнем ушла на дно и притворилась мёртвой.

Волшебник постучал ногтем по стеклу.

– Эй, дохлые рыбы не тонут! Они всплывают брюхом вверх.

Карп тотчас всплыл брюхом вверх. Трисмистр, однако, хитро усмехнулся и почесал мокрое брюхо пальцем.

– Отстань! – Рыба приоткрыла глаз и тотчас сердито захлопнула. – Я умирал, а ты стоял и насмехался!

Примерно такого проявления благодарности чародей и ожидал, а потому ничуть не удивился. И не оскорбился.

– Это потому, – объяснил он, – что для умирающих время субъективно растягивается. У некоторых за долю секунду вся жизнь перед глазами проносится.

– У меня перед глазами ничего не неслось! Одни твои глупые ботинки торчали, на которых, кстати, на левом шнурок развязался.

Трисмистр глянул вниз – точно, развязался. Пожав плечами, он таки щёлкнул пальцами, и шнурок, будто живой, сам собой завязался.

– Нет, ты мне объясни! – вдруг заорала рыба и снова храбро высунулась на край. – Объясни: что мы жрать будем?!

– Это ты насчёт чего? – не понял магистр.

– Насчёт контракта! Со школой волшебников!

Трисмистр опять вздохнул и отошёл от аквариума. С его старинным другом и питомцем всё было в порядке и следовало снова заняться спиртовкой. Не стоило тянуть с приготовлением средства от бородавок – заказчик обещал двадцать долларов, но мог и передумать.

– Видишь ли… – чиркая спичкой, сказал он. – Никакая это не школа волшебников, а так… нечто среднее между психушкой и сумасшедшим домом.

– Но пятнадцать штук баксов!

– Вот именно… деньги. Хитрые дяди и тёти дерут с глупых, но спесивых родителей несчастных детей громадные деньги, а сами только калечат их души.

– Родителей? – не понял карп. – Да они же жулики! Все до одного – эффективные менеджеры!

– Детей! – вдруг взорвался чародей и волшебник. – Детей они калечат! Внушают им, будто те исключительные, необыкновенные, чем-то отличные от других… а ведь это самые обычные ребята. Им бы научиться писать без ошибок, а не волшебной палочкой размахивать. Тем более, я проверял – никто из них ею и управлять-то не может.

Рыба в аквариуме угрюмо молчала. В общих чертах Трисмистр был прав – из той почти сотни ребятишек, что были приняты в прошлом году в это «ПТУ волшебников», ни один не обладал даже малейшей чародейной силой. Обладали их родители – крупными запасами валюты в офшорах – и этого для хозяев школы было достаточно.

Трисмистр уже без помех разжёг упрямую спиртовку и быстро сварил дурно пахнущее снадобье.

– Вот, – удовлетворённо объявил рыбе. – Считай, с голоду не пропадём! Такую гадость я завсегда сварганю, тем более, волшебства здесь на самую малость.

Карп мрачно повернулся спиной.

– Баксы… – донеслось до волшебника.

– Не обижайся, – сказал тогда тот. – Знаешь, я всё понимаю… вот если бы среди этих «учеников» нашёлся хоть один настоящий, талантливый, обладающий волшебной силой…

– Тогда что? – оглянулась на миг рыба.

– Тогда я, невзирая на «менеджеров», вернулся бы в ту школу. Понимаешь, я один остался на этой планете. Триста лет ищу себе ученика и тщетно. Перевелись волшебники.

Грустно сев в кресло возле холодного камина, последний в мире волшебник вздохнул в который раз и добавил:

– Великий я и ужасно… несчастный.

Глава VII
ЗАВЕТНЫХ ТРИ ЖЕЛАНИЯ…

Батареи в доме были холодными.

Спеша по двадцатиградусному морозу домой, я так надеялся на тепло родного очага, а оказалось… Термометр на стене показывал девять градусов.

Какой-то посредник задолжал котельной деньги, что мы регулярно платили, и теперь весь город должен был расплачиваться за то, что у этого дяди вилла в далёких тёплых странах.

Решив не снимать куртку, я вытащил из-за пазухи волшебную палочку и задумался: наверняка она могла сделать так, чтобы в квартире, и не только моей, стало тепло. Большой соблазн был сделать так, и вы меня поймёте, если тоже живёте в России. Но нельзя было – никак нельзя! – растрачивать бесценное последнее желание даже на такое важное чудо.

– Ладно, с этим после разберёмся, – пробормотал я под нос, и облачко пара заклубилось перед глазами.

Я сел за стол. Следовало собраться с мыслями, определить приоритеты. Два главных желания налицо: Колька и бабушка. С Колькой, конечно, тяжёлый случай. Вечно с ним не то получается… Однако, чём больше я думал, тем дальше отступал мой друг, бледнел, выцветал, а бабушка наоборот – выдвигалась на первое место.

«Этот болван сам виноват, – думал я. – Нечего соваться, куда не следует, сказано было: руками зверят не трогать! Правильно ему Ирочка в лоб закатала».

Но тут я вспомнил какая голова была у Кольки, когда он возрос, и содрогнулся. Всё же не приведи господь…

И вдруг в мою собственную голову пришла замечательная идея: оптом! Не идёт в розницу, загоним оптом!

Торопливо вырвав из тетрадки по химии лист бумаги, я шариковой ручкой быстро написал:

1. Бабушке – новое сердце (лучше старого);

2. Кольку – вернуть оттуда, где бы он ни был.

Я решил одним махом исполнить целый список желаний. Следовало только тщательно их обдумать и отобрать самые важные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.