# World Of Warcraft: Военные преступления

Кристи Голден

Жестокая осада Оргриммара завершена. Силы Альянса и Орды свергли вождя Гарроша Адского Крика, одного из самых ненавистных орков Азерота. Его жажда завоеваний привела к опустошению городов, едва не расколола Орду и разрушила множество жизней в World of Warcraft.
И вот теперь на легендарном континенте Пандария Гарроша будут судить за его преступления. Это историческое событие объединит лидеров фракций из разных уголков Азерота. Бронзовые драконы представят шокирующие доказательства зверств Гарроша, и эти видения прошлого разбудят болезненные воспоминания. Кто-то начнет сомневаться в собственной невиновности, а чья-то ненависть станет лишь сильнее. К тому же в игру тайно вступают некие загадочные силы. Они угрожают не только вынесению справедливого приговора, но и жизням всех тех, кто собрался, чтобы осудить военные преступления.

> Посвящается экстраординарному историку Шону Коупленду – за его неизменную доброжелательность, оперативные и крайне полезные консультации, нескончаемый энтузиазм и поддержку моей работы. Спасибо, дружище!

Christie Golden

WORLD OF WARCRAFT: WAR CRIMES


© 2019 by Blizzard Entertainment, Inc. All Rights Reserved.

War Crimes, Diablo, StarCraft, Warcraft, World of Warcraft, and Blizzard Entertainment are trademarks and/or registered trademarks of Blizzard Entertainment, Inc., in the U.S. and/or other countries.

All other trademark references herein are the properties of their respective owners.

* * *


## Пролог


Дренор.

Родина орков и единственное место, которое Гаррош Адский Крик мог назвать домом. Он родился в покрытом зеленью Награнде, самом красивом месте Дренора. Именно там он пережил эпидемию красной оспы и склонил голову, стыдясь деяний своего отца, легендарного Громмаша Адского Крика. Гаррош винил его в том, что Дренор оказался во власти демонической магии, и даже стыдился носить имя Адского Крика до тех пор, пока Тралл, вождь Орды, не рассказал всю правду: пусть отец и принял проклятье первым, но именно он пожертвовал жизнью, чтобы положить ему конец.

Дренор… Гаррош не был здесь с того момента, как, исполнившись гордости и неистовой любви к Орде, отправился защищать Азерот, свой новый дом, от ужасной напасти – Короля-лича.

И вот теперь он, наконец, смог вернуться.

Однако этот Дренор мало напоминал прежний, пульсирующий энергией Скверны, населенный малочисленными и больными дикими зверьми. Нет, то был прекрасный мир его детства.

На мгновение Гаррош замер, повернувшись к солнцу, и глубоко вдохнул. Его легкие наполнились чистым свежим воздухом, а могучие плечи, покрытые такими же татуировками, как у отца, горделиво распрямились. Невероятно… просто невероятно.

И тут произошло нечто странное. Прямо на глазах у Гарроша из пустоты, из воздуха нереального Дренора, который вовсе не должен был существовать, возникла фигура отца. Громмаш Адский Крик улыбался, и кожа его была коричневой.

У Гарроша перехватило дыхание. На мгновение он перестал быть вождем, героем Орды, могучим воином и превратился в юнца, встретившего давно умершего родителя, которого не рассчитывал увидеть вновь.

– Отец! – вскрикнул Гаррош и упал на колени, пораженный видением. – Я вернулся домой, в наш родной мир. Прости, что сомневался в тебе!

На его плечо легла рука. Гаррош поднял взгляд на лицо Грома и продолжил, не в силах остановиться:

– Я совершил столько подвигов в твою честь. Меня любят в Орде. Мое имя вселяет ужас в сердца народов Альянса. Ты… ты это знаешь? Скажи, отец, ты гордишься мной?

Гром Адский Крик открыл рот, чтобы ответить, но тут откуда-то послышался металлический лязг, и видение исчезло. Гаррош Адский Крик проснулся, готовый к бою, как и всегда.

– Доброе утро, Гаррош, – послышался приятный голос. – Твой завтрак готов. Пожалуйста, сделай шаг назад.

Приди его тюремщики на мгновение позже, и Гаррош узнал бы ответ на вопрос, мучивший его всю жизнь. Вот бы придушить этого раздражающе спокойного пандарена, который прервал его сон!

Гаррош, одетый в робу с капюшоном, встал с лежанки, укрытой мехами, отошел как можно дальше от металлической решетки и восьмиугольных окон камеры, сияющих фиолетовым, и стал ждать с невозмутимым выражением лица. Волшебница в длинной мантии с цветочным узором сделала шаг вперед и начала читать заклинание. Свет в окнах померк, и она отступила, пропуская двух абсолютно одинаковых пандаренов-близнецов. Один из братьев пристально следил за Гаррошем, а другой протолкнул в отверстие между полом и решеткой поднос с чашкой чая и выпечкой. Затем он встал и подал знак Гаррошу, предлагая забрать еду.

Орк не сдвинулся с места.

– Когда будет казнь? – спросил он без выражения.

– Твоя судьба еще не решена, – ответил один из близнецов.

Гаррош хотел разбить поднос с едой о решетку или, что еще лучше, сделать неожиданный выпад и стиснуть шею ухмыляющегося тюремщика прежде, чем волшебница успеет среагировать, однако вместо этого спокойно подошел к мехам и сел на них.

Волшебница активировала сдерживающий фиолетовый барьер, и три пандарена удалились, поднявшись по пандусу. Дверь за ними захлопнулась.

Твоя судьба еще не решена.

Что, во имя предков, это означает?

## 1


– Здесь так спокойно и красиво… Как это место может служить тюрьмой для подобного негодяя? – размышляла вслух леди Джайна Праудмур по пути к Храму Белого Тигра.

Вместе с синим драконом Калесгосом, предводительницей следопытов Верисой Ветрокрылой и королем Варианом Ринном она ехала в повозке, запряженной миролюбивым яком с чисто вымытым пушистым мехом. Как и подобает транспорту для высоких персон, изнутри повозка была украшена шелковыми подушками ярких цветов, однако пассажиры все равно то и дело чуть подпрыгивали, когда колеса попадали в выбоины на дороге.

– Он не заслуживает таких почестей, – согласилась Вериса и посмотрела на Вариана. – Ваше величество, зря вы не позволили Го’элу его убить. Это чудовище не заслуживает ничего, кроме смерти, и даже такая кара за его ужасные поступки была бы слишком милосердной.

Слова предводительницы следопытов были резкими, но Джайна не могла ее за это винить. Более того, она полностью разделяла чувства Верисы. Именно на Гарроше Адском Крике лежала ответственность за разрушение… Впрочем, нет, это слово казалось слишком мягким и не отражало весь ужас поступка. На нем лежала ответственность за хладнокровноеуничтожение города-государства Терамор. Сотни смертей за какую-то жалкую секунду – и все это на его совести. Бывший вождь Орды обманом заманил несколько лучших генералов и адмиралов Альянса в Терамор, где они планировали военное наступление, предполагавшее честную битву. Однако вместо этого Гаррош сбросил на город мана-бомбу, усиленную артефактом, украденным у рода синих драконов. Все живое в радиусе взрыва погибло. Джайна покачала головой, пытаясь избавиться от ужасных воспоминаний о смерти близких. Отныне Джайна Праудмур больше никогда не сможет называть себя правительницей Терамора.

Легкое прикосновение к руке вернуло ее в настоящее. Джайна подняла взгляд на синего дракона Калесгоса, который стал ее единственной опорой в этом кошмаре. Если бы он не прибыл в Терамор, чтобы просить Джайну о помощи в поисках Радужного Средоточия, они бы вряд ли сблизились. Так, война подарила Джайне возлюбленного, а у Верисы отняла любовь всей ее жизни – архимаг Ронин, который носил титул главы Кирин-Тора до Джайны, принял удар мана-бомбы на себя, пытаясь ослабить силу взрыва магией. Он буквально втолкнул Джайну в портал, чтобы спасти ей жизнь. Трагедию в Тераморе пережили только она, Вериса и ночная эльфийка Шандриса Оперенная Луна.

Предводительница Серебряного союза так и не оправилась (и вряд ли когда-нибудь оправится) от потери. Вериса всегда была сильной и чистосердечной, но теперь каждое ее слово сочилось ядом, а в душе царили горечь и ненависть, холодная, словно льды Нордскола. Хвала Свету, лед таял, когда она обращалась к своим сыновьям-близнецам Гирамару и Галадину.

Еще недавно Вариан не сумел бы сдержаться и впал в ярость, услышав, что Вериса открыто осуждает его решение. Теперь же он только сказал в ответ:

– Как знать, возможно, твое желание скоро исполнится, Вериса. Вспомни, что пообещал Тажань Чжу.

После того как Вариан остановил Го’эла (в прошлом – Тралла, бывшего вождя Орды и нынешнего главы Служителей Земли) и не дал ему замахнуться могучим Молотом Рока, судьба Гарроша оказалась в руках пандаренов – народа, которому доверяли и Альянс, и Орда и который пострадал от действий орка не меньше остальных. Тажань Чжу, глава Шадо-Пан, заверил всех, что Гаррош предстанет перед судом и справедливость восторжествует. И вот теперь орк был заточен в темнице под Храмом Белого Тигра, где его стерегли день и ночь. Два дня назад лидеры фракций получили сообщение, переданное гонцом небожителя Сюэня:«Ждем вас в моем храме. Там решится судьба Гарроша».

И ничего больше.

Для всех лидеров Альянса сообщение было одинаковым. У подножия холма, по пути к храму, Джайна видела, как некоторые из них садились в такие же украшенные повозки. Королева-регент Мойра Тауриссан, одна из трех правителей дворфов, спорила с невозмутимым пандареном, раздраженно указывая на повозку. Очевидно, такой транспорт не подходил ее королевскому величеству.

– Нет, – между тем ответила Вериса. – Мы не знаем, что произойдет. Ясно лишь, что все это важно для небожителей. Почему нельзя просто долететь до храма? Зачем тратить время и трястись в этой повозке?

– Мы здесь по их приглашению, – сказал Кейлек. – Если они готовы ждать, пока мы доберемся таким способом, значит, и нам стоит проявить терпение. До храма не так далеко.

– Терпение истинного дракона, – ответила Вериса.

– Это моя сущность, – невозмутимо произнес Калесгос, совершенно не обидевшись на замечание.

«Да», – подумала Джайна. Она была рада тому, что Калесгос не изменяет себе, хоть им двоим еще во многом следовало разобраться.

Джайна попыталась устроиться поудобнее на расшитых подушках, чтобы насладиться неторопливой поездкой по извилистым тропам. Пандария – спокойный край невероятной красоты. На вишневых деревьях распустились розовые соцветья. Ветер качал ветви, и лепестки кружились в воздухе.

Дорога, между тем, устремилась вверх. Показались первые ворота к храму, построенные с особым изяществом, – их охраняли статуи белых тигров. Повозка продолжала путь, а воздух становился все холоднее. Джайна радовалась теплу жаровен, расставленных вдоль дороги, и плотнее куталась в плащ. На земле сперва виднелся лишь тонкий слой снега, а затем, когда они поднялись выше, появились сугробы. Джайна ощутила нечто похожее на просветление и вдруг все поняла. Она прекрасно знала, что, читая заклинание, важно не терять концентрации и помнить о своей цели. И вот теперь небожители, кажется, давали им всем возможность войти в похожее состояние разума, но по-своему. Неторопливая поездка в гору, живописные пейзажи, красота и покой – все это позволяло Джайне и ее спутникам забыть о повседневных делах и к моменту прибытия очистить разум. Она вдохнула воздух, наполненный легким ароматом цветков вишни, и постаралась прогнать лишние мысли.

Они с Калесгосом сидели спиной к остальным, поэтому Джайна не видела, как зло скривилось красивое лицо Верисы и как сжались губы Вариана, когда повозка остановилась около первого веревочного моста. Движением, отточенным до автоматизма, Вериса потянулась к поясу и тут же сжала руку в кулак, вспомнив, что их попросили не брать в храм оружие.

– Аэти что здесь делают? – прорычала она и тут же ответила на свой вопрос: – Впрочем, Гаррош их бывшийвождь. Им тоже следует присутствовать при оглашении приговора.

Джайна развернулась и, оглядев двор храма, удивленно распахнула глаза: она слишком хорошо помнила тактику Гарроша в Тераморе, когда вождь собрал лучших стратегов Альянса в одном месте. Однако, кажется, лидеры Орды получили приглашения наравне с лидерами Альянса. В том числе и синекожий тролль Вол’джин, новый вождь и противник Вариана. Будет ли он лучше своего предшественника? А может быть, хуже? Имеет ли это хоть какое-то значение? Даже бывший вождь Тралл, которого теперь все называли данным при рождении именем Го’эл, не смог обуздать страсть Орды к насилию, хоть и пытался.

Джайна тут же нашла его взглядом среди других. Рядом с Го’элом стояла его жена Аггра с крошечным свертком в руках.

Это был их сын.

Джайна слышала, что Го’эл стал отцом. До нее также доходили слухи, что Аггра беременна вновь. Раньше ее непременно пригласили бы подержать младенца на руках, но те времена давно прошли. Голубоглазый Го’эл оглядел толпу и встретился с ней взглядом, однако Джайна сразу же отвернулась, не в силах вынести нахлынувшие злость и горечь.

Чтобы отвлечься, она переключила внимание на таурена Бейна Кровавое Копыто, возвышавшегося над всеми прочими. Бейн был единственным из лидеров Орды, кроме Го’эла, кого она могла назвать другом. Гаррош сперва убил его отца, Кэрна, а затем подстроил нападение тауренов из племени Зловещего Тотема на Громовой утес. Не дождавшись поддержки от Орды, Бейн обратился за помощью к Джайне, и та с радостью помогла ему одолеть Магату. Таурен не остался в долгу и предупредил ее о готовившейся атаке на Терамор. Разумеется, Бейн предполагал, что это будет обычная битва. Он ничего не знал ни об украденном Радужном Средоточии, ни об ужасающем плане Гарроша. Джайна считала, что долг был уплачен.

Она разглядела в толпе и других лидеров: Лор’темара Терона, предводителя эльфов крови, с которым недавно, пусть и нехотя, вела переговоры, и мерзкого торгового принца гоблинов Джастора Галливикса в привычном нелепом цилиндре.

Как только Джайна и ее спутники вышли из повозки, их поприветствовал пандарен в традиционной одежде монахов.

– Дорогие гости, – произнес он, – мы вам рады. В этом храме пройдет первая мирная встречавсех правителей Азерота. Обещаете ли вы придерживаться правил и не вступать в конфликт?

– Мне казалось, мы собрались ради правосудия, – начала Вериса, но Джайна коснулась ее руки, и та замолчала.

После убийства мужа Вериса тянулась к Джайне. Казалось, только нынешней главе Кирин-Тора было под силу усмирить ее жгучую ненависть к Орде.

– В наших сердцах нет мира, – обратилась к монаху Джайна. – Только боль, ярость и жажда правосудия, как и сказала Вериса. Тем не менее я обещаю, что не стану применять силу.

Все остальные ответили похожим образом, хотя Верисе, кажется, это далось нелегко. Затем пандарен пригласил их проследовать по шатающемуся веревочному мосту и огромной парадной лестнице, ведущей на арену.

У входа в храм стояла пандаренка Аиса Воспевающая Облака, присоединившаяся к Альянсу одной из первых. Ей кланялись все входящие, в ответ получая полный радости взгляд. Аиса обосновалась в Штормграде некоторое время назад, и с тех пор Джайне так ни разу и не удавалось с ней увидеться.

– Я знала, что вы придете, – сказала Аиса, поклонившись каждому из путешественников. – Спасибо.

– Аиса, – обратился к ней Вариан, – не могла бы ты объяснить, что происходит?

– Я знаю только, что на эту мирную встречу были приглашены лидеры Альянса и Орды. Августейшие небожители приняли какое-то решение, – ответила пандаренка. – Прошу вас, храните молчание в храме. Встаньте рядом со своими соратниками слева, в центральной части. Небожители прибудут совсем скоро.

Мелодичный голос Аисы звучал выше, чем обычно, выдавая напряжение и волнение. Плохой знак, но все прибывшие лишь согласно кивнули.

Джайна тихо спросила:

– Здесь ли Цзи?

Аиса в ответ даже покачнулась. В отличие от нее Цзи Огненная Лапа стал первым пандареном, вставшим на сторону Орды. Их пути разошлись, но затем Гаррош ополчился на Цзи и едва не казнил его. Двое пандаренов были очень близки, это очевидно, но никто не знал, как их отношения развивались сейчас.

– Он здесь, – ответила Аиса. – Мы ценим каждую секунду, проведенную вместе.

Больше она ничего не сказала, а Джайна решила не давить. Она надеялась, что суд откроет Цзи глаза и тот осознает: Орда – плохой союзник.

Храм Белого Тигра был огромен. На просторной арене, располагавшейся в его центре, под надзором самого Сюэня проходили тренировки монахов-пандаренов, которые стремились стать мастерами боевых искусств. Несмотря на внушительные размеры, храм не производил на посетителей гнетущего впечатления. Возможно, потому что сюда приходили посмотреть не на смерть, а на проявление мастерства.

Вход на арену располагался в южной части храма, прямо напротив огромного трона, освещенного стоявшими по бокам жаровнями. В западной, северной и южной частях висели знамена. Пол был украшен узором из шести внушительных бронзовых кругов. Седьмой круг с небольшими углублениями имел больший диаметр и располагался посередине. Зал освещался яркими фонарями, висевшими на потолке, и лучами солнца, пробивавшимися через открытые двери.

Многие уже заняли свои места. Сын Вариана, принц Андуин, шагнул навстречу прибывшим и обнял отца. Джайна была рада, что напряжение ушло и теперь они относятся друг к другу с теплотой, ведь еще недавно Вариан и Андуин переживали трудные времена. Андуин пробыл в Пандарии дольше остальных. Он многозначительно приложил палец к губам, и все согласно кивнули.

Молча они подошли к верховной жрице Тиранде Шелест Ветра, представительнице народа ночных эльфов, и Шандрисе Оперенная Луна, генералу армии Часовых. Мудрый лидер дренеев Велен, друг и учитель Андуина, склонил голову в знак приветствия. Принц встал с ним рядом, а остальные разместились неподалеку. Генн Седогрив, король Гилнеаса, вошел в зал вместе с Главным механиком Гелбином Меггакрутом. Вслед за ними прибыли три правителя королевств дворфов: Мойра Тауриссан, Мурадин Бронзобород и Фалстад Громовой Молот.

Седогрив предстал в обличии воргена, что говорило о многом. С одной стороны, он стремился показать представителям Орды, что некоторым народам Альянса не чужды первобытные инстинкты, а с другой, демонстрировал союзникам, что не стыдится своей природы.

В правой части арены собрались лидеры Орды. Джайна разглядывала их, поджав губы. Го’эла сопровождал его старинный друг и советник Эйтригг, а также еще один старейшина орков, с которым Джайна была хорошо знакома, – Варок Саурфанг. Его сын Дранош погиб у Врат Гнева, был воскрешен Королем-личом и вновь убит, на этот раз навсегда. Под маской закаленного в битвах воина Варок скрывал горе отца, оплакивавшего любимого сына.

Джайна услышала судорожный вдох Верисы и проследила направление ее взгляда.

В Храм Белого Тигра вошла еще одна участница суда над Гаррошем. Ее можно было бы принять за эльфийскую лучницу, стройную и грациозную, если бы не болезненный сине-серый оттенок кожи и горящие неугасимым красным пламенем глаза.

То была Сильвана Ветрокрылая, Темная Госпожа Отрекшихся и сестра Верисы.

## 2


Для Бейна Кровавое Копыто Пандария была вторым местом после Мулгора, которое дарило покой и разуму, и сердцу. Будучи воином, он уважал мастерство и искусность тех, кто сражался в храме Сюэня. Но все же Бейн никак не мог избавиться от внутреннего беспокойства.

Многие не согласились бы с этим утверждением, однако первыми из народов Орды от рук Гарроша пострадали таурены. Они до сих пор оплакивали смерть великого Кэрна Кровавое Копыто, горячо любимого отца Бейна. Бейн не сомневался, что из честной битвы, какой и должна быть Мак’гора, Кэрн вышел бы победителем. Вождь Кровавое Копыто погиб не от мощного удара, а от яда, нанесенного на топор Гарроша без ведома последнего.

Однако Гаррош знал, что Магата, та самая шаманка, которая «благословила» его оружие, была предательницей своего народа. Не стоило доверять той, кто не чтит своих корней! Так из-за коварного замысла погиб благороднейший представитель племени тауренов. Хоть Гаррош и не был повинен в этом предательстве, его дальнейшее падение во тьму, которое привело к ужасающим злодеяниям, казалось неизбежным. За уничтожением Терамора – событием, до сих пор преследовавшим Бейна в кошмарах, – последовало нападение на Вечноцветущий дол, что также сильно задело таурена, глубоко почитавшего Мать-Землю.

Вечноцветущий дол, невероятно красивое место, полное жизни и гармонии, было создано самими титанами. После победы над древней расой могу ворота в город запечатали. Вход хорошо охранялся, и представители Орды и Альянса получили доступ к этой территории лишь недавно. Бейн с горечью осознавал, что Гаррош, ослепленный жаждой власти, почти сразу же ее разрушил, стерев с лица земли то, что хранилось нетронутым на протяжении тысячелетий. Оказалось, что Вечноцветущий дол не так уж и вечен. Несмотря на то, что окончательная победа над ша принесла с собой надежду на возрождение и новую жизнь, от некогда прекрасного места остались лишь воспоминания.

Бейн доверял небожителям. Он не сомневался в их мудрости и честности. Тогда откуда это волнение?

– Однажды я сказал Гаррошу, что он будет знать, чья стрела пронзит его черное сердце. У тебя тоже на него зуб. Или клык – кому что ближе.

Бейн вздрогнул. Вол’джин подошел так тихо, что тот даже не услышал его шагов.

– Ты прав, – согласился Бейн. – Отец всегда учил следовать идеалам чести и справедливости. Это плохо сочетается с тем, что я надеюсь сегодня увидеть.

Вол’джин кивнул.

– Как говорят на Хмельном фестивале, вставай в очередь, – усмехнулся он. – Но, если мы хотим начать все с чистого листа, придется поступать так, как говорит Вариан. Гаррош всем причинил много боли. Если сделать из него мученика, остальные орки выйдут на тропу войны. Каким бы ни было решение небожителей, противоречить ему не стоит.

Бэйн взглянул на Го’эла, Эйтригга и Варока Саурфанга. Го’эл взял у Аггры своего сына Дурана и теперь бережно и крепко держал его на руках. Бейн знал, что бывший вождь Орды, потерявший своего отца на войне, принимает активное участие в воспитании ребенка. Эта картина тронула таурена и напомнила о Кэрне, который всегда был рядом. Отцы и сыновья… Гром и Гаррош, Кэрн и Бейн, Го’эл и Дуран, Артас и Теренас Менетилы, Варок и Дранош Саурфанги. Еще одно напоминание от Матери-Земли: некоторые связи настолько сильны, что несут в себе или великое добро, или страшное зло.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Бейн Вол’джину. – Го’эл сделал Гарроша вождем, и Саурфанг очень зол на него из-за этого.

Вол’джин пожал плечами:

– Это же орки. Честь для них не пустой звук. Я бы лучше волновался из-занее. В Темной Госпоже злости хватит на всех. И она, и ее ненависть сотканы изо льда.

Бэйн взглянул на Сильвану, стоявшую в гордом одиночестве. Большинство лидеров прибыло на встречу в сопровождении видных представителей их народов. Бейн взял с собой Кадора Облачная Песня, шамана, который поддержал его в самые темные времена, и Перита Штормовое Копыто, своего доверенного скорохода. Сильвана же нигде не появлялась без валь’кир, нежити, которая когда-то служила Артасу и теперь присягнула на верность ей. Но, похоже, на этот раз королева Отрекшихся решила, что обойдется без мудрых советов, ведь ей, великой и яростной Темной Госпоже, не нужно разрешение, чтобы увидеть смерть Гарроша.

Бейн бросил взгляд на другую сторону арены. Там собирались представители Альянса. Он заметил юного Андуина и леди Джайну, с которой некогда сидел за одним столом – это воспоминание вызвало у Бейна грустную улыбку. Рядом с ней стояла смутно знакомая высшая эльфийка, на этот раз живая. Скорее всего, то была Вериса Ветрокрылая, сестра Сильваны и пропавшей Аллерии.

Похоже, сегодня призраки прошлого будут терзать всех присутствующих.

В дверях возникли четыре фигуры, освещенные солнцем. Бейн хотел услышать вердикт, а потому ждал небожителей. Но при их появлении мех на его руках все равно встал дыбом, и на душе вдруг стало легче. Сердцем вождь тауренов чувствовал, что появившиеся на арене создания – Августейшие небожители, однако узнать их в нынешнем обличии было непросто. Прежде божества Пандарии предпочитали воплощаться в животных, но на этот раз, вероятно, сделали исключение.

Красный Журавль Чи-Цзи, вселяющий надежду, выбрал облик стройного эльфа крови с длинными алыми волосами и сложенными за спиной крыльями, которые Бейн сперва принял за золотистый плащ. Сюэнь, Белый Тигр, хозяин этого храма, воплотился в человека с волосами и бледно-голубой кожей, украшенными узором из черных и белых полос. Мощь небожителя проявлялась в каждом плавном движении. Черный Бык Нюцзао предстал перед смертными в обличии таурена, что приятно поразило Бейна. Голубоглазый небожитель повернул голову, увенчанную белой гривой, и осмотрел присутствующих. При каждом шаге звон его сверкающих копыт рождал эхо. Бейну показалось, что мудрая Нефритовая Змея Юй-лун сделала самый неожиданный выбор, представ в облике пандаренского детеныша. Стоило ему так подумать, как Юй-лун посмотрела на него своими лиловыми глазами и улыбнулась. «Истинная мудрость», – решил про себя Бейн. Нефритовая Змея воплотилась в нежное и милое создание, к которому тянутся все вокруг.

Четыре небожителя направились в северную часть арены, где обычно восседал на своем троне Сюэнь. Разум Бейна очистился. Он ощутил покой, которого в последнее время так не хватало. Он выдохнул и на мгновение закрыл глаза, испытав благодарность хотя бы за то, что небожители почтили это место своим присутствием.

Все замерли в ожидании вердикта.

Однако небожители молчали. Вместо этого они повернулись к миниатюрной фигуре, только что вошедшей в храм.

Вновь прибывший был одет в кожаную броню с изображением рычащего белого тигра на правом плече. Из-за широкополой шляпы и повязки, скрывавшей лицо, его было непросто узнать, но все собравшиеся и так понимали, кто это. Тажань Чжу, глава монахов Шадо-Пан, неловко поклонился, скривившись от боли, и подошел к кругу в центре арены с грацией, которую было бы трудно ожидать от пандарена его возраста и комплекции. Он поклонился вновь, на этот раз каждому из четырех молчаливых небожителей, а затем оглядел присутствующих.

– Добро пожаловать! Сегодня я буду говорить от лица небожителей, – начал Тажань Чжу. – Мы рады каждому и смиренно приветствуем вас от всего сердца. Прошу, оглянитесь вокруг. Никому в этом мире еще не доводилось наблюдать такую картину. Сегодня сюда прибыли и лидеры Орды, и те, кто представляет народы Альянса. Ни у кого из вас нет оружия. Кроме того, я распорядился, чтобы в храме было размещено подавляющее поле – оно не позволит использовать магию и ту энергию, которую вы называете Светом. Вы собрались здесь по одному и тому же поводу, но вам доводилось объединять усилия ради общей цели и раньше. Прошу, окиньте взглядом своих преданных друзей и достойных врагов.

Сначала Бейн посмотрел на Андуина, прекрасно зная, что на его лице не увидит ненависти. Затем – на грозных дворфов и покрытого шерстью Генна Седогрива. Вериса стояла, стиснув зубы и сжав миниатюрные, но сильные руки в кулаки. Бейн перевел взгляд на Джайну и подумал, знает ли волшебница, как легко прочесть на ее лице грусть и гнев. Созерцание затягивалось, и Бейн заметил, что одни расслабились, а другие начали проявлять нетерпение. Такая картина наблюдалась и в рядах Орды, и в рядах Альянса.

Тажань Чжу продолжил:

– Под нами в тщательно охраняемой темнице содержится пленник, чью судьбу вы жаждете узнать. Гаррош Адский Крик.

После этих слов Бейн замер и шумно сглотнул. В воздухе ощущались напряжение, ярость, страх и нетерпение. Но безмятежный монах не торопился.

– Вам сказали, что сегодня решится судьба Гарроша Адского Крика. Это правда, небожители не лгут. Однако они не рассказали всего. После обсуждения и медитации небожители решили, что не должны судить Адского Крика единолично. От его действий пострадали не только жители Пандарии, – Тажань Чжу прижал лапу к животу, куда не так давно вонзилось лезвие Кровавого Воя. – А значит, вы тоже должны участвовать в принятии решения. Вина Гарроша Адского Крика не вызывает сомнений, и, тем не менее, мы проведем честный и открытый суд с участием представителей Орды и Альянса, который определит его судьбу. Быть может, приговор окажется более мягким или же будет отменен вовсе.

В зале стало шумно. Бейн не мог определить, кто кричал громче – Орда или Альянс.

– Суд? Он хвастался своими злодеяниями!

– Гаррош заслуживает смерти! Он стольких убил!

– Давайте судитьвсю Орду!

– Мы и так знаем, что он сделал. И весь мир знает!

Сюэнь едва заметно прищурился.

–Тишина в моем храме! – его чистый голос звенел, словно колокол, и разил, как острый меч.

Никто не осмелился ослушаться этого приказа. Удовлетворившись результатом, небожитель кивнул Тажаню Чжу, чтобы тот продолжал.

– Августейшие небожители понимают, что Гаррош Адский Крик совершил чудовищные, кошмарные злодеяния. Я повторяю: его вина не подлежит сомнению. Однако нам необходимо решить, каким образом его наказать. Гаррошдолжен понести ответственность. Вопрос в том, какую именно. И решить это мы можем только через суд. Именно поэтому вам, представителям Орды и Альянса, а также всем прочим, кому есть что сказать, будет предоставлено слово.

– Но судьями, присяжными и палачами в любом случае будут небожители? – подал голос Лор’темар Терон. Бейн сразу понял, что терпение эльфа крови на пределе и он не в восторге от перспективы «командной работы».

– Нет, Лор’темар, друг мой, – ответил Тажань Чжу. – Небожители и в самом деле вызвались быть присяжными, но в остальном ты не прав. Я возьму на себя благородную роль фа-шуа, то есть судьи. Небожители мудры и хотят добиться истинной справедливости, как и многие из вас, с кем мне выпала честь познакомиться. Согласно древним законам Пандарии, Орда и Альянс должны будут выбрать тех, кто выступит в роли защитника и обвинителя соответственно.

– Вы ведь сами сказали, что он виновен, – вмешалась Вериса. – Зачем нам нужны защитник и обвинитель?

– Защитник будет просить смягчения приговора, а обвинитель, разумеется, станет требовать ужесточения. Вы вольны выбирать тех, кто возьмет на себя эти роли. При этом противоположная сторона может один раз воспользоваться правом вето.

– Я налагаю вето на этот суд! – рявкнул Генн Седогрив. – Гаррош Адский Крик – настоящий мясник. Он повел Орду против наших народов. Если вы хотите провести суд, так давайте не будем мелочиться и призовем к ответственности всех лидеров Орды. Некоторые из них смотрели на злодеяния своего вождя сквозь пальцы, другие присоединились к его армии, а иные, – он бросил полный ярости взгляд на Сильвану, – даже развязали свою собственную войну!

Его поддержал целый хор голосов. Бейн с грустью отметил, что в числе согласных оказалась и Джайна.

– Это займет немало времени, – спокойно заметил Тажань Чжу. – Не всем из нас уготована долгая жизнь.

– Альянсу тут вообщенечего делать, – выплюнул Галливикс. – Гарроша должны судить представители Орды. Только так пострадавшие от его действий получат достойную компенсацию.

– Денежную компенсацию, надо полагать? – невесело усмехнулся Меггакрут.

– Да, это было бы вполне уместно, – подтвердил Галливикс.

Тажань Чжу вздохнул и жестом попросил всех замолчать.

– Лидеры Орды и Альянса должны вынести свое решение. Вождь Вол’джин, король Вариан Ринн, согласны ли вы с предложенными мной условиями?

На мгновение тролль и человек встретились взглядами, затем Вол’джин кивнул:

– Небожителям судить проще, чем нам, участникам событий. А ты, Тажань Чжу, уже доказал свое благородство. Лучше получить право высказаться, чем смириться с уже готовым решением. Орда согласна.

– И Альянс тоже, – без промедления сказал Вариан.

– Вас отведут в помещение, где вы сможете выбрать защитника и обвинителя, – продолжил Тажань Чжу. – Помните, у каждой стороны только одно право вето. Выбирайте мудро.

Цзи Огненная Лапа, стоявший в стороне, подошел к Вол’джину и низко поклонился.

– Я отведу вас в один из соседних храмов. Там вы сможете согреться, – Цзи сделал паузу, сверкнул глазами и расплылся в хитрой улыбке, – и подкрепиться.

* * *

Пандарен не соврал. Пятнадцать минут спустя Вол’джин, Го’эл, Бейн, Эйтригг, Варок Саурфанг, Сильвана, Лор’темар Терон и Джастор Галливикс устроились на ковре, который пусть и выглядел скромно, все же был гораздо теплее каменного пола. Им предложили мясо и напитки. Воздух в зале согревался теплом жаровен.

Вол’джин указал на еду.

– Мудрость просыпается на сытый желудок, – сообщил он.

Еду, как и полагается в Пандарии, обильно запили пивом. Как только все насытились, Вол’джин, решив не терять времени даром, сразу перешел к делу:

– Братья-орки, вы знаете, как сильно я вас уважаю. Но, думаю, если защитником Гарроша станет один из вас, Альянс сразу воспользуется правом вето.

Го’эл кивнул и добавил:

– Мне жаль, что Гаррош пал так низко. Его поступки очернили целую расу в глазах других народов. Так или иначе, слова орка-защитника никто не станет воспринимать всерьез.

– С другой стороны, – вмешался Бейн, – орк, который будет держаться на публичном суде с честью, может исправить положение. Эйтригга уважают за невозмутимость и мудрые суждения.

Старый орк покачал головой, едва дослушав таурена:

– Мне приятны твои слова, верховный вождь, но Го’эл прав. Он, я и Саурфанг скажем свое слово, если того захотим. Тажань Чжу пообещал предоставить это право, и я ему верю.

– Я буду защитницей Гарроша, – вызвалась Сильвана. – Все знают, что в прошлом у нас были разногласия. Альянс ни за что не обвинит меня в излишней мягкости.

– Ты стала бы отличной обвинительницей Гарроша, с этим не поспоришь, – вмешался Вол’джин. – Но нам нужно выбратьзащитника.

– Вождь, послушай, – не унималась Сильвана, – все здесь хотят казни Гарроша. Более мягкий приговор никого не устроит. И ты это знаешь! Ты ведь сам однажды сказал…

– Сильвана, я лучше знаю, что говорил, – перебил ее Вол’джин. Его низкий голос звучал угрожающе. – Это ведь не тебя бросили умирать с перерезанным горлом. Да, в период его правления страдали все. Но небожители ожидают, что суд будет настолько честным, насколько это возможно при участии нас, смертных. Кажется, я представляю, кто лучше всех справится с ролью защитника. Тот, кого уважают народы Орды и Альянса, кто никогда не питал к Гаррошу особой любви, неспособен лгать и всегда старается справиться с поставленной задачей как можно лучше.

Вол’джин повернулся к Бейну.

Сначала вождь тауренов подумал, что тот просто хочет услышать его мнение, но потом все понял.

– Ты променя? – взревел Бейн. – Во имя Матери-Земли, Гаррош ведь убил моего отца!

– Ты сможешь донести до остальных точку зрения вождя, – вмешался Лор’темар. – Несмотря на боль, которую причинил тебе Гаррош, ты был верен Орде до последнего, пока не понял, что злодеяния тирана разрушают ее изнутри. Это известно всем, ведь у Альянса множество шпионов. Кроме того, у тебя добрые отношения с леди Праудмур.

Бейн широко распахнул глаза и повернулся к Го’элу, умоляя вмешаться, но орк только улыбнулся в ответ:

– Таурены всегда были сердцем Орды. Если кто и сможет стать защитником Гарроша и заставить остальных прислушаться к своему мнению, так это ты.

– Я не хочу его защищать. Я… хочу того же, что и все вы! – рявкнул Бейн. – Гаррош уже сотню раз доказал, что заслуживает смерти.

– Сделай так, чтобы с тобой считались, – тихо произнес до этого молчавший Саурфанг. Несмотря на преклонный возраст, его голос звучал мощно, в нем слышалась плохо скрываемая боль. – Бросить Гаррошу обвинения в лицо слишком просто. Гораздо труднее заставить судью и присяжных прислушаться к своему мнению. Бейн Кровавое Копыто, все знают, сколько тебе пришлось вынести. Но только ты сможешь убедить присутствующих сохранять спокойствие и рассуждать трезво.

– Я воин, а не жрец! Цветистые речи, игра на чужих чувствах – все это не мое.

– Гаррош тоже воин, – возразил Го’эл. – Так или иначе, но ты лучше нас всех подходишь на роль честного защитника.

Бейн стиснул зубы и повернулся к Вол’джину.

– Я сохранил верность Орде и вождю, когда этот титул носил Гаррош, поддержать кого-то столь достойного, как ты, Вол’джин, – мой долг.

– Я не стану тебе приказывать, – ответил Вол’джин, положив руку Бейну на плечо. – Следуй зову своего сердца.

* * *

Все складывалось не так, как хотела Сильвана Ветрокрылая. Совсем не так.

Прежде всего, она, как и все представители Орды, даже мягкосердечный Го’эл, надеялась, что их пригласили в храм, чтобы решить, кому выпадет честь оборвать жизнь Гарроша. Казнь при этом должна была быть неторопливой и крайне болезненной. Вариан Ринн и так надолго отсрочил этот, без сомнения, приятный момент, и вот теперь в дело вступили небожители с ихсудом. Как нелепо! Они и Тажань Чжу признавали, что Гаррош виновен. Рассуждения о «справедливости» и «отказе от мести» казались слишком тошнотворными, не заслуживали ни потраченного времени, ни усилий. По мнению Сильваны, единственным положительным моментом во всей ситуации была возможность высказаться и добавить свои слова к многочисленным свидетельствам преступлений Гарроша. Кроме того, ее радовало, что в качестве фа-шуа выступит Тажань Чжу. Возможно, это единственный пандарен, который согласится вынести смертный приговор. Остальные жители Пандарии, судя по всему, предпочли бы поить Гарроша пивом до тех пор, пока он не начнет извиняться спьяну.

Сильвана и не ожидала, что ей позволят занять сторону защиты. Вол’джин был прав, поступи Орда подобным образом, и Альянс тут же воспользуется правом вето, как минимум из ненависти. Но Бейн? Самый мягкосердечный из всех воинов и, по совместительству, представитель мирного народа.

Просто безумие! Более того, у Бейна было больше причин желать Гаррошу смерти, чем даже у самой Сильваны. Бывший вождь Орды для него все равно что Артас! Вот только Сильвана прекрасно понимала, что Бейн, согласившись став защитником, будет настолько рьяно придерживаться своей роли, что все остальные непременно захотят возложить к ногам Гарроша цветы.

Бейн прижал уши и тяжело вздохнул.

– Я выступлю защитником, – сказал он, – хоть и не представляю, как добиться поставленной цели.

Сильване пришлось приложить усилия, чтобы сдержать усмешку.

В комнату заглянул Цзи.

– Лидеры Альянса уже выбрали обвинителя. Если вы готовы, давайте вернемся на арену.

Все последовали за Цзи по заснеженной тропинке. Представители Альянса уже собрались на арене и наблюдали за вошедшими соперниками из Орды. Тажань Чжу подождал, пока все займут свои места, и обратился к присутствующим.

– Итак, вы приняли решение. Вождь Вол’джин, кому Орда поручит защищать Гарроша Адского Крика?

Защищать Гарроша Адского Крика… Сама эта фраза звучала как оскорбление!

– Верховному вождю Бейну Кровавое Копыто из племени тауренов, – ответил Вол’джин.

– Есть ли возражения у Альянса?

Вариан развернулся к соратникам. Все молчали. Как и предсказывал Вол’джин, многие представители Альянса были довольны таким выбором. К удивлению Сильваны, отпрыск Вариана даже едва заметно улыбнулся.

– Альянс принимает кандидатуру Бейна Кровавое Копыто, который не раз доказал свое благородство, – сказал Вариан.

Тажань Чжу кивнул:

– Король Вариан, кого Альянс выбрал обвинителем Гарроша Адского Крика?

– В этой роли выступлю я, – ответил Вариан.

– Этому не бывать! – возразила Сильвана. – Хватит нами помыкать!

Такой выбор разозлил не только ее – многие в зале выразили возмущение. Тажаню Чжу пришлось повысить голос, чтобы всех перекричать.

– Тихо, тихо! – несмотря на прямое значение этого слова, голос главы Шадо-Пан был громок, в нем звучали повелительные нотки. Крики сменились недовольным бормотанием, а затем все стихло. – Вождь Вол’джин, воспользуешься ли ты своим правом вето, чтобы отклонить кандидатуру обвинителя?

В Орде Вариана не любили. Резкие изменения в его личности многим казались подозрительными. И даже тот факт, что король Альянса не стал оккупировать Оргриммар, не смягчил сердца народов Орды. Люди – враги, этоникогда не изменится. Сильвана понимала: если Вариан выступит в роли обвинителя, недовольство судом лишь усилится. Судя по всему, Вол’джин тоже это чувствовал.

– Да, лорд Тажань Чжу. Мы воспользуемся правом вето, – сказал он.

Как ни странно, никто из Альянса спорить не стал. Сильвана обратила внимание на эту реакцию и оценила хитрый ход противника, который тут же предложил другую кандидатуру на роль обвинителя.

– Тогда мы выбираем верховную жрицу Тиранду Шелест Ветра, – спокойно ответил Вариан.

Тиранда Шелест Ветра… Из всех народов, населявших Азерот, ночные эльфы ненавидели орков даже сильнее, чем люди. Пожалуй, у них были на то причины. Ночные эльфы любили природу, орки же использовали ее дары лишь как материалы для строительства и ведения войны. Сперва Сильвана разозлилась, а потом на мгновение задумалась, настолько ли плох этот выбор. Реакция Бейна доказала, что большинство представителей Орды предпочли бы обвинять Гарроша, а не защищать.

Но в горящих глазах Тиранды Сильвана не увидела ни намека на сочувствие к положению, в котором они оказались. Хоть Тиранда и была жрицей, на ее долю выпало немало битв.

Тажань Чжу вновь заговорил, на этот раз о пандарийских законах в отношении проведения суда, но Королева-банши уже не слушала.

– Отличный ход, Альянс, – пробормотала она на некогда родном языке высших эльфов.

– Они предложили кандидатуру Вариана, прекрасно зная, что мы воспользуемся правом вето, а затем заменили его еще более жестким обвинителем на тот случай, если кто-то из нас проявит к Гаррошу сострадание, – ответил знакомый голос на том же языке. – Думаю, они не понимают, что мы ненавидим бывшего вождя ничуть не меньше.

Сильвана посмотрела на Лор’темара, приподняв бровь. Каждая ее попытка укрепить союз с лидером син’дорай разбивалась о стену холодной вежливости, за которой скрывалась злопамятность. Лор’темар, был загнан в угол, но даже в этой ситуации старался не потерять драгоценного достоинства. Неужели разговор на талассийском означал, что ситуация переменилась? Возможно, предводитель эльфов крови оскорбился тем, что ему не досталось место нового лидера Орды?

– Тиранда не питает особой любви к Гаррошу, – поддержала диалог Сильвана.

– И к Орде тоже, – добавил Лор’темар. – Интересно, не пожалеет ли Вол’джин, что отверг кандидатуру Вариана? Думаю, нам стоит выждать и понаблюдать за развитием событий.

– Как и всегда, – сказала Сильвана, размышляя, как в этот раз эльф крови отреагирует на предложение сотрудничества.

Но, похоже, Лор’темар не услышал последней фразы и вместо ответа кивнул кому-то из покидающих арену представителей Альянса. Сильвана обернулась, чтобы посмотреть, кто это был.

Ну, конечно, Вериса! Ведь не так давно они с Лор’темаром общались. Вежливость сестры по отношению к лидеру эльфов крови казалась удивительной. Но гораздо сильнее Сильвану поразило то, что после ответного приветствия Вериса встретилась с ней взглядом и, прежде чем отвернуться, долго не отводила глаза.

Сестры Ветрокрылые (по крайней мере две из них) увиделись впервые за много лет. Логично было бы предположить, что встреча с Сильваной будет для Верисы испытанием. Однако на ее лице не было ни горечи, ни грусти. Только мрачная непоколебимость и какое-то… удовлетворение.

Сильвана понятия не имела, чем вызвана такая реакция.

## 3


Как только Бейн ступил на родную землю Мулгора, напряжение, мучившее его во время пребывания в Пандарии, исчезло. Он полной грудью вдохнул чистый и ароматный ночной воздух.

Бейна уже ждал шаман Кадор Облачная Песня.

– Как хорошо, что ты дома, – произнес он своим глубоким голосом и низко поклонился.

– Я тоже этому рад, пусть и вернулся ненадолго, чтобы исполнить печальный долг, – ответил Бейн.

– Мертвые всегда рядом, – сказал Облачная Песня. – Мы оплакиваем физическую оболочку, но ветер доносит до нас их песни, а в воде слышен их смех.

– Жаль только, что они не могут с нами говорить и давать советы, как когда-то.

От одной мысли об этом сердце Бейна сжалось. Он подумал, стоит ли добровольно бередить старые раны. Тем не менее Бейн доверял Облачной Песне и был уверен, если бы тот считал затею неблагоразумной, непременно бы сообщил об этом.

– Они говорят с нами, Бейн Кровавое Копыто. Только не так, как мы привыкли.

Бейн кивнул. Его отец Кэрн действительно всегда был рядом. Бейн и Кадор Облачная Песня прибыли в Красные Скалы. Здесь, в древнем святилище, павших героев племени тауренов отправляли к Матери-Земле и Отцу-Небу через очищение огнем. Это место находилось в отдалении от Громового Утеса и получило свое название из-за скал из красного песчаника. Здесь можно было отдохнуть и предаться созерцанию на границе между миром живых и мертвых вдали от суеты Громового Утеса. Бейн не приходил сюда с момента похорон отца. Сейчас, как и тогда, его сопровождал Кадор Облачная Песня с тем лишь отличием, что на этот раз кроме них здесь больше никого не было. Посмотрев на запад, Бейн увидел очертания Громового Утеса на фоне ночного неба. Костры и факелы с такого расстояния казались сияющими звездами. В восточной части Красных Скал тоже был зажжен небольшой костер, даривший тепло и уютно мерцавший во тьме.

Огонь… Бейн взглянул на пустые сооружения для погребальных костров. После кремации остается лишь пепел, но и его забирает ветер, разнося по четырем сторонам света. Хоть таурены и обрели дом в Громовом Утесе, своих мертвецов они предпочитали сжигать. Такой погребальный обряд уходил корнями в кочевническое прошлое. Предки тауренов освобождали души умерших, предавая тела огню и рассеивая прах по ветру. Так те, кто перешел в иной мир, могли продолжать свои странствия, если того захотят.

– Тебе хватило времени, чтобы подготовиться? – спросил Бейн у Кадора.

– Да, – кивнул шаман. – Обряд несложный.

Бейна это не удивило. Таурены были простым народом, а потому не произносили напыщенных речей и не использовали в своих ритуалах предметы, которые трудно достать. Хватало даров, которые преподносила земля.

– Ты готов, верховный вождь?

– Нет, но давай приступим, – грустно рассмеялся Бейн.

Шаман Облачная Песня, одетый в шкуры убитых им же зверей, начал притопывать копытами в медленном и четком ритме, устремив взгляд в небо, на восток.

– Взываю к духам воздуха! Вы – легкий бриз, ветер, буря и нечто большее. Мы просим вас присоединиться к этому ритуалу, нашептать мудрость великого Кэрна Кровавое Копыто его сыну Бейну.

Хоть погода и была спокойной, после этих слов поднялся легкий ветерок, взъерошивший мех на теле вождя тауренов. Бейн прислушался, но не смог различить ничего, кроме тихого бормотания. Кадор Облачная Песня достал шаманский кисет, зачерпнул из него пригоршню серого пепла и рассыпал по земле в форме изогнутой линии, соединившей восток и юг. Для обрядов, посвященных живым, таурены использовали кукурузную пыльцу, но сегодня шаман обращался к мертвым, а значит, в сером порошке был пепел сожженных в Красных Скалах.

– Взываю к духам огня! – Кадор Облачная Песня повернулся к костру и поднял свой жезл в знак почтения. – Вы – сияющие угли, огонь, пламя и нечто большее. Мы просим вас присоединиться к этому ритуалу и согреть сердце Бейна Кровавое Копыто храбростью его возлюбленного отца Кэрна.

На мгновение пламя разгорелось ярче, и Бейн ощутил сильнейший жар. Обозначив таким образом присутствие духов, костер вернулся в обычное состояние, лишь изредка тихо потрескивая.

Теперь Кадор Облачная Песня повернулся на запад, обращаясь к духам дождей, рек и бурь, прося их окутать верховного вождя тауренов воспоминаниями об отцовской любви. В этот момент сердце Бейна болезненно забилось. «Слезы тоже состоят из воды», – подумал он.

Следом настал черед духов земли, что воплотились в почве, камне, горах и в каждой кости благородных павших. Кадор попросил их даровать Бейну силу плодородной земли, на которую привел свой народ Кэрн. Затем шаман замкнул священный круг из серого пепла. Бейн ощутил вспышку энергии, сам воздух звенел от ее мощи. То же самое он чувствовал перед надвигающейся бурей, вот только на этот раз вокруг было неожиданно спокойно.

– Приди, Дух жизни! – воззвал Кадор Облачная Песня. – Ты – воздух, которым мы дышим, ты – огонь в нашей крови, ты – прах в наших костях и вода в наших слезах. Мы знаем, что смерть – лишь тень жизни, а кончина столь же естественна, как и рождение. Мы просим тебя присоединиться к ритуалу и призвать того, кто ходит в твоей тени.

На мгновение они молча замерли в центре круга, размеренно дыша в унисон. Спустя некоторое время шаман кивнул и предложил Бейну сесть среди пустых сооружений для костров, лицом к Громовому Утесу. Бейн подчинился, дыша все так же глубоко и пытаясь усмирить мечущиеся в голове мысли. Облачная Песня передал ему глиняный кубок, наполненный жидкостью темного цвета, в которой отражались звезды.

– Этот напиток дарует тебе видение, если на то будет воля Матери-Земли. Пей.

Бейн поднес кубок ко рту, попробовал приятное на вкус зелье из сребролиста, остротерна, земляного корня и чего-то, что он не смог распознать, и вернул кубок шаману.

– Борись со сном, Бейн Кровавое Копыто. Созерцай красоты этой земли, – сказал Кадор.

Бейн подчинился. Напряжение покинуло его тело, а взгляд стал расфокусированным.

Он услышал тихий, ритмичный звук покрытого шкурой барабана, совпадавший с биением сердца. Бейн не знал, сколько просидел так, слушая речь Облачной Песни. Он полностью расслабился и ощутил покой в сердце, бившемся в такт барабану.

А затем Бейн почувствовал чье-то присутствие. На него с улыбкой смотрел Кэрн Кровавое Копыто, могучий таурен в самом расцвете сил с острым и проницательным взглядом. Бейн никогда не видел отца таким. В руке Кэрн держал свое руническое копье, целое и невредимое, как и он сам. Отец поднял оружие в знак приветствия, и мускулы на его могучей груди обозначились сильнее.

– Отец, – выдохнул Бэйн.

– Сын мой, – ответил Кэрн и улыбнулся. Вокруг его глаз собрались морщинки. – Путь от моего мира к вашему труден, у меня мало времени, но я знаю, что твое сердце неспокойно, поэтому не мог не откликнуться на зов.

Вся боль, которую Бейн похоронил внутри себя и не мог выразить, которую заглушил, чтобы не отвлекаться от служения племени тауренов, выплеснулась наружу, словно кровь из раны.

– Отец… Гаррош убил тебя! Он отнял у тебя возможность умереть с честью! Он наблюдал за тем, как я и Зловещий Тотем сражаемся, словно звери в бойцовской яме, и ждал, кто победит. Он опустошал земли, лгал собственному народу и разрушил Терамор…

По лицу Бейна текли слезы злобы и горечи. На мгновение, ослепленный противоречивыми чувствами, он потерял дар речи.

– И теперь тебя просят его защищать, – вмешался Кэрн. – Хотя больше всего на свете ты хочешь наступить ему копытом на горло.

Бейн кивнул:

– Да. Ты пошел против него в те времена, когда никому не хватало на это храбрости. Отец… должен ли был я последовать твоему примеру? Должен ли был его остановить? Неужели… неужели вся кровь, которую пролил Гаррош, и на моих руках тоже?

Эти слова вырвались у Бейна против воли, он и сам удивился вопросу. Кэрн же мягко улыбнулся:

– Сын мой, все это в прошлом. События минувших дней упорхнули, словно лепестки, унесенные ветром. Только Гаррош ответственен за свой выбор и свои действия. Ты всегда следовал зову сердца, а я всегда гордился тобой.

В этот момент Бейн понял, как Кэрн ответит на его вопрос.

– Ты… ты считаешь, я должен это сделать, – прошептал он. – Должен защищать Гарроша Адского Крика.

– Мое мнение неважно. Делай то, что считаешь нужным, как и всегда. Я чувствовал, что в то время был обязан бросить Гаррошу вызов. А ты чувствовал, что должен поддержать вождя Орды.

– Вариан должен был позволить Го’элу убить его! – прорычал Бейн.

– Но не позволил. Все получилось так, как получилось, – спокойно произнес Кэрн, казавшийся одновременно юным и старым. – Ответь на один вопрос, и ты сразу поймешь, что нужно делать. Если тебя так огорчает, что я был убит из-за предательства, можешь литы отступить от борьбы за правду и честность, даже если (особенно если) добиться своей цели будет нелегко? Разве сможешь ты, придерживаясь уготованной роли, отступить от идеалов чести? Любимый сын, плоть от плоти моей, я думаю, ты знал ответ еще до того, как пришел сюда.

Так и было, но Бейну не стало легче.

– Я возьму на себя эту ношу, – тихо сказал он, – и буду защищать Гарроша настолько хорошо, насколько смогу.

– По-другому ты не умеешь. А когда все закончится, ты испытаешь радость. Нет-нет, – добавил Кэрн и предостерегающе поднял руки, как только Бейн собрался заговорить. – Я не могу рассказать тебе о последствиях. Но обещаю, твое сердце будет спокойно.

Образ Кэрна начал таять. Заметив это, Бейн понял, что потратил драгоценную возможность встречи с отцом (со своимотцом!) на жалобы, как какой-то глупый юнец.

– Нет! – закричал он срывающимся от эмоций голосом. – Отец, пожалуйста, не уходи, останься еще ненадолго!

Бейн хотел сказать так много. Как сильно скучал по Кэрну. Как изо всех сил старался почтить его память. Несколько мгновений, которые длилась их встреча, значили для верховного вождя тауренов так много. Было слишком поздно. Бейн умоляюще потянулся к отцу, но тот принадлежал миру теней, его не было среди живых, и руки лишь прошли сквозь воздух.

Во взгляде Кэрна мелькнула грусть, он потянулся к сыну и в мгновение ока исчез.

Кадор Облачная Песня подхватил Бейна, не дав ему упасть.

– Получил ли ты ответы, которые искал, верховный вождь? – спросил шаман, подав Бейну кубок с чистой холодной водой. Бейн сделал глоток, и его разум начал проясняться.

– Ответы, которые искал? Нет. Но я получил ответы, в которых нуждался, – ответил он, грустно улыбнувшись другу.

Кадор Облачная Песня понимающе кивнул. В тишине ночи, нарушаемой лишь стрекотом сверчков и дыханием легкого ветерка, раздался знакомый гул, а затем из вихря яркого света появился портал.

– Кто посмел прервать ритуал? – прорычал Кадор Облачная Песня. – Круг еще не разорван!

Бейн поднялся, а шаман подошел к открытому порталу. Из него появился стройный высший эльф. Он выглядел вполне типично для представителя своего народа – заостренные, тонкие черты лица, водопад длинных золотистых волос и аккуратная борода-эспаньолка. Эльф сразу же обратился к Бейну.

– Верховный вождь, меня зовут Кайроздорму. Тажань Чжу попросил меня проводить вас в Храм Белого Тигра. Прошу, следуйте за мной.

– Ты прерываешь священный ритуал… – начал Кадор.

Эльф окинул его раздраженным взглядом.

– Прошу простить мое неуважение к обычаям, но мы должны спешить!

Бейн обратил внимание на камзол эльфа, коричневый с золотистой окантовкой и эмблемой на груди – золотым кругом и символом бесконечности. Такую одежду носили Хранители времени, и Бейн не смог удержаться от вопроса:

– Разве род еще носит такие камзолы? Мне казалось, ваша власть над временем…

Кайроздорму нетерпеливо взмахнул рукой с длинными пальцами:

– Это долгая история, а времени у нас мало.

– Странно такое слышать от тебя. Пути времени разрушила какая-то катастрофа?

– Нет, причина спешки более прозаична. Этот портал не вечен, – Кайроздорму вдруг криво усмехнулся, сверкнув белыми зубами. – Хотя, – добавил он, – теоретически это возможно, но не здесь и несейчас. Верховный вождь, давайте поторопимся.

Бейн повернулся к Облачной Песне.

– Спасибо за все, Кадор. Долг зовет.

– Зовет, да еще и на эльфийском, – съязвил шаман, но, тем не менее, почтительно поклонился. – Иди, верховный вождь, и да пребудет с тобой благословение отца.

* * *

Трапеза получилась незамысловатой и легкой: хлеб с кедровыми орешками, дарнасский блю, свежие лунные груши и сок луноягоды. За столом в храме возлюбленной богини Элуны Тиранда рассказывала верховному друиду Малфуриону Ярость Бури о событиях, произошедших в Храме Белого Тигра.

* * *

Жрицу порадовало то, что Тажань Чжу распорядился открыть порталы домой для каждого участника судебного процесса. К Тиранде обратилась миловидная волшебница-пандаренка Ю-фэй, одетая в шелковую мантию цвета воды, соответствовавшую оттенку ее глаз и выбившегося из прически непослушного локона.

– Чжу-шао Шелест Ветра, – произнесла Ю-фей, использовав традиционное для Пандарии обращение к представителям суда, и низко поклонилась. – Для меня честь отправить вас домой до момента, пока ваше присутствие вновь не понадобится в храме. Прошу, позовите меня, если вам понадобится помощь.

* * *

– Любовь моя, уверена ли ты, что хочешь взять на себя эту ношу? – спросил верховный друид.