# Синдром защитника

Владимир Кельт

Мир Андромеды неидеален. В нем люди становятся монстрами, а монстры – людьми. В тайных лабораториях ученые проводят эксперименты, создавая химер. В далеких уголках галактики враги изобретают биологическое оружие нового поколения. Человечеству грозит порабощение, и есть лишь один путь к спасению – найти защитника. Кто им станет?
Солдат, Политик, Ведьма, Инопланетное существо-эмпат и Одержимый встретятся на узкой тропе, чтобы остановить войну. Враги беспощадны, а друзья ненадежны. Слабым здесь нет места, а сильные сделают все ради победы. Вот только победа – кровавая богиня, и каждому придется уплатить свою цену.

© Владимир Кельт, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

> Мы могли бы дать миру панацею, но предпочитаем создавать чудовищ, ибо они и есть то самое лекарство, способное избавить человечество от недугов, мешающих эволюции.

> Из дневника Дж. Р. Колмана


## Пролог

Орбита планеты Кавир, космическая зона Объединенной Системы Планет

Двигатель штурмовика натужно ревел, выбрасывая синие хвосты из турбин. Время шло на секунды, и чем ближе цель, тем ближе смертельная аномалия. Перегрузка вжимала в кресло, отчего Рэйну казалось, будто внутренности превратились в фарш. За сотни вылетов привык, но сегодня энергетические всплески зашкаливали. Всем телом он ощущал дребезжание обшивки, еще немного и машина не выдержит – разлетится к чертям.

Сбросив скорость, Рэйн глянул на дисплей. Несущиеся позади штурмовики последовали примеру: стальные «птицы» зашли на маневр, постепенно гася ускорение. Теперь две группы, по пять машин каждая, застыли средь звезд в ожидании приказа.

С орбиты планета казалась красной. Местами полыхали оранжевые пятна с черными прожилками, словно гигантский вулкан изверг килотонны магмы на поверхность, утопив в раскаленной жиже ландшафт. Рэйн всякое повидал. Он помнил сотни звезд, знал о десятках миров, но подобный пейзаж нигде не встретить – это Кавир. Планета дикая, почти не освоенная, зато богатая ископаемыми – что ни сантиметр, то несметная прибыль.

Только Кавир гостей не жалует. Аномалия стратосферы сродни древнему заклятию, которое ни снять, ни обойти; можно лишь проскочить через брешь, приняв долю излучения. Но стоит ошибиться, как пилота перемелет в труху, а штурмовик вышвырнет обратно в холодный космос. Машина будет дрейфовать в черноте, пока командование не пришлет каравеллу с группой техников, и те не подберут «птицу». Проверят системы, соскребут кровавый фарш с панели управления и отправят штурмовик в ангар.

В наушнике затрещало. В тот же миг Рэйн ощутил покалывание в затылке, там, где крепился передатчик нейросети. Мысленно подтвердив запрос связи, он стал ждать указаний. Перед глазами всплыла зеленая строка:«Фантом, цель уничтожить. Координаты в системе». Следом понесся надоедливый хоровод букв: «Победа любой ценой. Победа любой ценой… победа… победа… цена…». Рэйн ухмыльнулся, послав подальше гадский девиз. До победы крылом подать, осталось лишь сунуться в брешь и выстоять, а цена давным-давно уплачена. Война отобрала все, даже имя. Теперь он – Фантом.

Щелкнул передатчик:

– Фантом, диагностику провели. Норма, – доложил Пёс.

На дисплее в верхнем правом углу появилось изображение камрада в черном гермошлеме. Гофрированные трубки системы тянулись к его приборной панели, оттуда выныривали и впивались в скафандр. На груди пылал орел, парящий над голубой планетой. Странно, каждый раз как Рэйн смотрел на эмблему ВКС, вместо орла-защитника видел зеленую строку: «Победа любой ценой». Она появлялась где-то на периферии сознания, а не перед глазами.

Рэйн вызвал командира второй группы:

– Идол, доложите.

– Порядок, к переходу через брешь готовы.

– Уводи свою группу на восьмой меридиан, – приказал Рэйн. – Сто двадцать секунд. Там намечается первая брешь. Пёс, давай за мной.

По команде штурмовики рванули к планете. Десять стальных птиц неслись на тяге преобразователей навстречу неизвестности. Сколько из них вернется на базу? Этого Рэйн не знал. В последнем рейде он потерял двоих пилотов, а сегодня госпожа Удача и вовсе сделала ручкой – соваться на Кавир, когда аномалия бушует в полную силу… Самоубийство.

Впереди появилась яркая синяя воронка бреши. Глядя на трещащие внутри электрические разряды, Рэйн буквально ощущал ледяное дыхание аномалии. Теперь есть лишь несколько секунд, прежде чем брешь захлопнется.

Двигатель на полную. Форсаж. Штурмовик повело, еще немного и в штопор закрутит. С трудом Рэйн выровнял машину и направил к воронке. На дисплее истерично замигало сообщение:

Ослаблена тяга левой турбины.

Второй двигатель неактивен, разгерметизация преобразовывающего клапана.

Вероятность критических повреждений 92 %.

Проигнорировав предупреждение, Рэйн продолжал выжимать максимум.

– Ну же, давай… Работай, чтоб тебя! Дай скорость!

Пространство будто сжалось до крохотной точки. Дышать стало так тяжело, что легкие готовы были разорваться, но Рэйн по-прежнему уводил штурмовик в глубь бреши. Струйка крови потекла из носа и застыла на губах. Яркая вспышка ударила по глазам. До боли, до зубного скрежета.

Рэйн уже приготовился к худшему. Но тут с ревом заработал второй двигатель, после чего скорость превратила реальность в одну блестящую полосу.

В бреши время играло не по правилам: то сжималось, то растягивалось, превращая полет в вечность. Сейчас на переход ушло не больше трех секунд, и штурмовики выбросило в атмосферу планеты.

Скорость пришлось сбросить, чтобы ненароком не попасть в сгустки аномалии, которые притянуло следом из стратосферы. На мгновение Рэйн позволит себе расслабиться и даже полюбоваться открывшимся видом. За стеклом мелькали плотные коричневые облака, диск далекого солнца сейчас казался ржавой монетой в грязно-кирпичном небе. Система по-прежнему выводила сообщение о повреждениях: отказали датчики, камеры не работали, а вместо привычной дополнительной реальности, Рэйн наблюдал кабину штурмовика.

Он включил передатчик:

– Пёс, Идол, доложите обстановку.

В ответ эфир выдал монотонное шипение. Рэйн повторил запрос – ничего. Неужели не прошли?

– Фантом, – отозвался Идол, – в группе потери, нас осталось двое. Системы определения цели вышли из строя. У меня даже зум накрылся. Теперь мы как слепые котята.

– Ориентир по данным с Базы. Связь стабильна, они наведут на цель, – ответил Рэйн и снова вызвал Пса.

В передатчике щелкнуло:

– У нас потери. Две «птицы» разнесло на куски. Система молчит.

Пятеро из десяти… Будь проклята эта мерзкая планета! Сейчас бы посочувствовать, сказать что-то воодушевляющее, но на ум Рэйну ничего не шло. Все, на что его хватило, это отдать приказ:

– Снижаемся и движемся к заданному квадранту. Покажем этим засранцам, что наши ребята погибли не зря.

– Принято.

Штурмовики понеслись вниз. Летели над красными потрескавшимися скалами, над иссушенной ветрами долиной, над побелевшими от зноя полями. Где-то громыхнуло, ураганный ветер поднял облака красной пыли. Рэйн всматривался в неровные линии на дисплее, пытаясь понять, что спрятано за пыльной завесой. «Видел эти очертания, точно видел. Не та локация, похоже на Разлом-13, а там наши. Данные с Базы – ошибка?» Стоило засомневаться, как перед глазами всплыл очередной сигнал:«Фантом, вы на месте. Уничтожить цель». За приказом потянулись клятые импульсы нейропередатчика: «Сомнение – слабость защитника. Победа любой ценой». Рэйн положил палец на кнопку гашетки и отдал приказ группе.

Крыло штурмовика со свистом рассекает воздух. На визоре гермошлема данные со сканеров и голограмма прицела.

Прицел. Кнопка. Ракеты МК-11 вырывались на волю. Громыхнул взрыв. Взметнулись огненные столбы, разворотив скалы. Прицел. Кнопка. Долина ощетинилась пламенем, пляшущим, как демон на адской жаровне. Следующий залп располосовал каньон ударной волной.

Прошло чуть больше минуты, и штурмовики устремились в стратосферу, оставив белый след в багряном небе да выжженную землю.


База ВКС на спутнике Кавира Рэд-2

Минуты сливались в часы, часы становились днями – скоротечными, мерзкими днями Кавира. Они летели один за другим, и Рэйн не знал, сколько отщелкал календарь. Плевать. Обычно, когда возвращался с задания, просыпалась неудержимая жажда жизни. В этот раз ни черта не проснулось, на душе было гадко до одури.

Тесная комнатушка, одна из тысяч в казарме, слабо поблескивала стальными стенами. Одинокая лампа роняла свет на пыльный железный стол, на такой же пыльный планшет из которого появлялись проекции. Мелькали какие-то цветные картинки, бубнили голоса – не то новости, не то очередная реклама. Рэйн не обращал внимания. Он сидел на выдвижной кушетке и крутил в руке стакан со второсортным виски.

В Разломе-13 погибли бойцы первого корпуса. Подробности командование засекретило, доступ к файлам закрыли так быстро, что моргнуть никто не успел. А спустя сутки по всем офицерским хэндкомам гуляла официальная версия: «Не смогли выйти из окружения, аномалия Кавира препятствовала проведению спасательной операции. Первый корпус уничтожили силы повстанцев». А о правде ни слова. Но он-то знал, чьи ракеты сравняли Разлом-13 с землей. Кто отдал приказ – тоже знал.

Погрузившись в мрачные мысли, Рэйн исступленно смотрел на стакан, на дне которого мутной кляксой собрался остаток горького напитка. Вчера он отключил нейропередатчик, хотел просто выдрать, оставив дыру в затылке, но Бобби не дал. Залил в рот спирта, плеснул на затылок и ковырнул скальпелем. Потом наложил повязку и сказал, что большим помочь не сможет, но и этого было достаточно – втягивать друзей в опасное дело Рэйн не хотел.

Рана сочилась и кровоточила, кусок нейропереходника прощупывался под кожей, если надавить пальцами, зато никакого надоедливого писка в голове, никаких приказов. Сейчас увольнительная, но вскоре придется явиться в штаб, и что тогда? Они поймут, что он больше не подчиняется. Возможно, уже поняли.

В стакан плюхнула блеклая жидкость, после чего бутылка отправилась под кровать к своим опустевшим близняшкам. Рэйн глотнул виски, стараясь привести мысли в порядок. Да, его группа была в Разломе-13, а кто месяц назад побывал в квадранте госпиталя? Что, если смерть Лары не трагическая случайность… Кто? Кто твой убийца, Лара?

Эта затянувшаяся война давно казалась бессмысленной, а теперь и вовсе неправильной. Только сделать ничего нельзя. Один взбунтовавшийся винтик выведет из строя еще несколько, но их место тут же займут другие. Громоздкая неповоротливая машина войны будет работать, продолжая жрать топливо: мечты и жизни простых солдат.

Глухой стук вывел из оцепенения – кто-то уверенно тарабанил в двери. Сунув стакан под кровать, Рэйн открыл. Запыхавшийся солдат отдал честь и затарахтел скороговоркой:

– Капитан Аллерт, вас вызывают в штаб. Приказ полковника Викро.

– Хм… а нейросеть уже отменили?

– Не могу знать, капитан, – потупил взгляд парень.

– Понял. Свободен.

Боец шустро скрылся в темном коридоре. Рэйн покосился на висящую в углу черную форму ВКС с орлом-защитником на груди. Решение принято.

* * *

Дверь кабинета со скрипом распахнулась. Полковник Викро оторвался от просмотра статистики и глянул на прибывшего. На пороге стоял Рэйн Аллерт – капитан третьего штурмового подразделения ВКС. Высокий, широкоплечий, в идеально выглаженной форме. На левой скуле одна из меток войны – косой шрам, который сейчас почти затерялся в трехдневной щетине. О таких обычно говорят: породистый цербер, хотя подобрали его бездомным грязным щенком, что лишь на руку. Викро всегда держал за правило: из отбросов выходят идеальные бойцы, потому как цель у них одна – доказать, что чего-то стоят. Рэйн Аллерт не исключение. Хороший послужной список, отменные боевые навыки, острый ум и амбиции наличествовали.

– По вашему указанию прибыл, – отрапортовал Аллерт без должного запала. Стоило ему открыть рот, как полковник тут же почуял перегар.

Смерив капитана недовольным взглядом, Викро решил, что стоит промолчать, Фантому можно простить неуставной вид. Гибель жены подкосила, да и последнее задание оказалось не из легких. После частых переходов сквозь аномалию у бойцов крыша едет, а этого черти не берут. Тесты сдал, симуляцию прошел и сразу в увольнительную. Психологи только руками разводили, мол, кроме легких параноидальных наклонностей ничего, даже в стресс-капсуле всего час провел.

– Почему нейропередатчик не работает? – спросил Викро, пристально вглядываясь в небритую физиономию.

– Должно быть, сбой, – ответил Аллерт.

– Сбой, говоришь? Возможно. Проходи, капитан.

Капитан не шелохнулся. Стоял, словно окаменевший, шаря по кабинету безразличным взглядом. В контрасте с черными волосами ярко-голубые глаза казались ледяными, превращая его в призрак – не зря Фантомом прозвали. Представив, сколько раз он проходил сквозь аномалию, и что с ним сделали энергетические всплески, Викро почувствовал себя неуютно. Даже китель будто стал на размер меньше, того и гляди воротник придушит.

Отогнав неприятное ощущение, Викро полез в ящик стола за серебристой коробочкой.

– Капитан Аллерт, – начал он, придав голосу торжественности, – от имени Флота ВКС, вы награждены медалью за проявленную отвагу. Благодаря таким бойцам – профессионалам своего дела – удалось сделать шаг к победе. С гордостью вручаю эту награду.

Аллерт скептически хмыкнул. Поняв нелепость ситуации, Викро недовольно засопел и сменил тон на дружеский:

– Победа любой ценой. Аллерт, ты же понимаешь, что подразделения в Разломе-13 были обречены. Противник наступал, в той каше нельзя было разделить «своих» и «чужих». Каждая минута на счету. К тому времени как появилась бы следующая брешь и высадился десант, повстанцы уже взяли бы под контроль треть территории, а эта операция качнула маятник в нашу строну. Война за Кавир скоро закончится.

Викро раскрыл серебристую коробочку. На синем бархате сверкала звезда с надписью:«Щит Андромеды. За Отвагу». Подойдя к столу, Фантом равнодушно глянул на медаль.

– Защитник превратился в палача и получает награду. Сомнительное достижение. Наши ребята по ночам не снятся, полковник?

– Да что ты заладил: наши, наши… Не нагнетай. Сплю как младенец и тебе советую, а то придется с мозгоправами дело иметь, – напомнил Викро.

– Почему не дали им шанса? Можно было организовать прикрытие с воздуха и вывести из Разлома, но вместо этого мы устроили кровавую баню. Черт подери, я был там и знаю об упущенной возможности.

Откинувшись в кресле, Викро поправил ворот кителя. На лбу проступили бусины пота, словно в кабинет ворвалась духота пустыни. Аллерт далеко не глуп, давно понял, что дала эта операция на самом деле. А теперь вздумал о героизме поговорить. Торгуется? Тяжело удержаться, когда гильдии вкладывают деньги в эту войну, шальные мысли они ведь сразу в голове рождаются, всегда заодно с амбициями.

– Аллерт, задавать такие вопросы неуместно. Твое дело малое – выполняй приказы и служи на благо ОСП, а думать без тебя есть кому. Если будешь все делать правильно, то сможешь многого добиться, – Викро сделал паузу, дожидаясь пока до капитана дойдет намек. – В адмиралтействе давно присматриваются к Фантому Кавира, и я могу помочь. Замолвлю словечко где надо… К звездам на погонах орла получишь, а там и до высшей лиги недалеко. Зачем создавать проблемы?

– Решил купить? Сам сгнил, продавшись гильдии, и меня туда же? Интересно, во сколько ты оценил жизни наших ребят?

– Да что ты мелешь?! О субординации забыл?! Совсем обезумел?! – вспылил Викро.

Аллерт промолчал. Во взгляде не было и намека на безумие, было нечто другое: так хищник смотрит на жертву. Викро ощутил, как сжались внутренности, а левый глаз дернуло. Инстинкт самосохранения оказался сильнее Устава, и он медленно потянулся к ящику стола за пистолетом. Если только дернется… Ублюдок безоружен, не успеет, – думал Викро, аккуратно снимая предохранитель. Сжал пистолет под столом и приказал:

– Фантом, на гауптвахту. Трое суток.

Аллерт усмехнулся, злобная вышла ухмылка. Полковник повторил приказ в нейросети, но передатчик Фантома по-прежнему не реагировал. Викро поднялся с кресла.

– Значит, сбой в сети? – насмешливо спросил он.

– Значит, все-таки взятка?

– Да как только…

Полковник не успел договорить. Аллерт схватил его за грудки и дернул, едва не протянув по столу. Но ощутив дуло под ребром, медленно убрал руки. Викро положил палец на спусковой крючок.

– Я мог бы тебя пристрелить, как поганого пса, которым ты всегда был, которым и останешься, – прошипел он, – но сегодня горазд на щедрость. Спустили пар и хватит. Горе затмило рассудок, вот и несешь всякий бред. Десять суток гауптвахты и тест нейропередатчика, потом к мозгоправу пойдешь. А медаль твоя по праву, забирай. Теперь свободен.

– Так понимаю, выбор у меня невелик. Если начну трепаться, то на тестировании мозги «случайно» сварятся. Как у Диккенса и Кори, да?

– Ты ничего не докажешь, – огрызнулся Викро.

– Доказательства не нужны, судить тебя будет не Трибунал. А эту дрянь себе оставь, вместе с благими целями, – холодно ответил Фантом и направился к выходу.

– Аллерт! – выкрикнул Викро. – Приказываю остаться и принести извинения старшему офицеру!

Но вместо извинений услышал небрежное: «Да пошел ты…» и стук закрывшейся двери. Не медля ни секунды, Викро связался с КПП. Рэйн Аллерт не должен покинуть штаб.

## Часть I. Вербовка в покойники

### Глава 1. Сумерки в раю

Пять лет спустя. Тюрьма «Бастион», окраина мегаполиса Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

Слушание затягивалось. Наручники давили запястья, под браслетами саднило. Рэйн попытался покрутить стальную дрянь, но лучше не стало, скорее наоборот. Этот урод, надзиратель Тимманс, специально застегнул посильнее в надежде отыграться. Рэйн всячески его изводил, превращая каждую смену в ад, за что и поплатился сегодня утром. Разукрасили надзиратели недурно. Тело ныло от побоев, под глазом красовался синяк, а челюсть распухла. Даже старый шрам на скуле – и тот пульсировал. Зато тюремную робу выдали новехонькую, едко-оранжевый комбинезон еще хранил запах заплесневелого склада, на котором его откопали для такого важного случая, как визит в Зал Правосудия.

Каким будет приговор – Рэйн давно понял, и сейчас догадки лишь окрепли. Достаточно глянуть в сторону обвинения: старший следователь СГБ Ной Чавес с видом триумфатора просматривает список инкриминированных статей. Торжествующая ухмылка и не думает сползать с эсгэбэшной физиономии – того и гляди разорвет от самодовольства. Рэйн послал Чавесу едкий взгляд, следователь пренебрежительно усмехнулся и снова уставился на прозрачный дисплей.

Со следователем сложились особые отношения, куда более «трепетные», нежели с тюремщиками. Как одержимый, Ной Чавес мотался по галактике, пытаясь взять след опасного преступника. Стоит отдать должное. Он долго искал: складывал по кусочкам мелкие факты, соединял тонкие ниточки, ведущие к цели. А цель у Чавеса была одна – Рэйн Аллерт. Сам же Рэйн знать не знал, что столь популярен, и, не особо стараясь, почти год ловко уходил от погони. Так продолжалось до тех пор, пока за его голову не назначили крупную сумму. И тогда случилось то, что случилось. Это был его последний день в качестве капитана «Черной Бэтси».

– Подсудимый, вам есть что добавить к изложенным фактам? – спросил судья, не отрывая взгляда по-старчески мутных и слезящихся глаз от проекции дисплея.

Рэйн поднялся со скамьи, кандалы тут же дернули щиколотку. Цепь лязгнула, пронзительное эхо заметалось под высоким потолком, что в полупустом зале можно приравнять к раскату грома. Следователь нахмурился, а судья продолжал равнодушно разглядывать бегущие строки.

Рэйн прочистил горло.

– Нет, Ваша честь. Добавить больше нечего.

– У защиты есть что добавить к фактам? – снова спросил судья, так и не глянув в его сторону.

– Моя позиция неизменна. Вернее, позиция защиты неизменна, Ваша честь, – Рэйн сел, в очередной раз пожалев, что отказался от адвоката. С Чавесом и его стопкой улик размером с Дита-Тауэр бороться бессмысленно, но адвокат мог хотя бы судью растормошить.

– Суд объявляет перерыв для принятия решения, – пробасил механический голос откуда-то из динамика.

Судья встал и важно прошагал в кабинет, шурша черной мантией. Рэйн проводил его недовольным взглядом. Сегодня последнее слушание из пяти, карты брошены на стол рубашкой вниз и остается лишь ждать. Как назло, время тянулось.

Своей вины перед законом Рэйн не признавал. Да, убийца и наемник. Но разве можно судить за то, что избавлял галактику от разного рода ублюдков? Заказы он отбирал тщательно: маньяки, педофилы, перебежчики и прочая нечисть. Все как на подбор красовались в эсгэбэшных сводках. Если бы охота за головами была легальным бизнесом… Черт! Да он готов платить налоги! Пиратство и контрабанда – тема отдельная. Здесь он против ничего не имел и был согласен лет на шесть-девять строгого режима.

Раздался гудок. В зал вошел судья в компании двух надзирателей. Завидев сопровождающих, Рэйн нахмурился. Двое с автоматами стояли у клетки, двое у входа, а еще Чавес со своим пистолетом. Куда уж больше? Хотя в «Бастионе» по-другому и быть не может, вернее, с ним по-другому попросту нельзя.

Судья встал у трибуны, поправил напудренный белый парик и монотонно затянул:

– Рэйн Аллерт – ренегат, дезертир, пират и убийца. Согласно статье 13 Догмата Справедливости, первой поправки Директивы космических полетов, статьи…

Скрипучий голос зачитывал внушительный список. Рэйн слышал, но не слушал. Все было решено в момент, когда его предал старпом, а Чавес защелкнул наручники на запястьях.

Наконец судья добрался до главного:

– Именем Закона, вы приговорены к смертной казни, за совершенные преступления против Объединенной Системы Планет. Приговор будет приведен в исполнение сегодня, 13 апреля 1059 года Эры Андромеды, в 17:00 по местному времени.

Рэйн шумно вздохнул и закрыл глаза. Несмотря на то, что все это время удавалось сохранять ледяное спокойствие, где-то глубоко внутри тлели угли надежды, ведь все могло измениться в последний момент.

Ничего не изменилось.

Часы на стене тюремной камеры показали 16:50. Решетка с натугой отъехала в сторону, издав скрип. В камеру вальяжно вошли надзиратели – троица, которая утром норовила ребра сломать.

– Аллерт, на выход, – скомандовал Тимманс, сверкнув оскалом кривых зубов.

Бросив взгляд на стальные стены, в которых провел последние три месяца, Рэйн вышел. Шагая по мрачному коридору, он затылком чувствовал глядящее в спину дуло автомата.

Его ввели в маленькое помещение. Выкрашенные серой краской стены, такой же пол и потолок. Больше ничего. Из мебели лишь кушетка в центре комнаты. Теперь ясно, как выглядит знаменитая «убойная» тюрьмы «Бастион». Стерильность и одиночество – все, что можно получить от системы, кроме последнего глотка воздуха и собственных мыслей.

Загремела массивная дверь, впустив седого коротышку доктора с маленьким белым кейсом в холеных руках. Тимманс, наконец, снял треклятые наручники и взглядом указал на кушетку, после чего с силой пихнул дулом автомата в спину. Рэйн лег. Тут же на руках, ногах и шее защелкнулись кандалы. Он закрыл глаза. Единственное, по чему скучал в тюрьме – это свобода, которую способно подарить космическое пространство. Манящая темнота… Холодная, дерзкая бесконечность. Только на капитанском мостике можно стать свободным по-настоящему. Прокладываешь маршрут, ставишь чекпоинт, и пространство поддается под натиском преобразователя, а звездная карта больше не кажется чем-то мертвым, она оживает. Миллионы звезд, систем и скоплений. Только выбери! И тогда ни время, ни расстояние не остановят свободное сердце, не остановят мечту.

А что теперь? А теперь клетка и «убойная». Он свое отлетал. Рэйн всегда считал, что получит пулю в лоб, а тут – тихая, спокойная смерть. Шикарный подарок для человека, заслужившего особенный котел в Аду, такой, чтобы крышкой герметично закрывался. Мысль развеселила, и Рэйн улыбнулся.

– Чего ржешь, Аллерт? Все еще смешно? Твой черед наступил. Тик-так, тик-так… – Тимманс ухмыльнулся, злостно прищурившись. – Слышишь тишину? Это по тебе никто не плачет. А я с радостью понаблюдаю, как ты подыхаешь, даже в «Вердане» на сегодня столик заказал.

Рэйн ничего не ответил, плевать, что там бормочет Тимманс. Еще есть несколько минут в запасе. Несколько минут, чтобы вспомнить, несколько минут, чтобы понять.

Время тянулось, рисовало бесконечность и выстраивало девять кругов личной преисподней. Прошлого не вернуть, покойников не воскресить.

На часах 17:00.

Перед глазами возникло лицо Лары. «Ни дня не прошло, чтобы не думал о тебе. Прости, если сможешь. Я сделал все, чтобы искупить, но многого не успел. Я бы все отдал за второй шанс…»

Рэйн не успел закончить мысль. Голова начала кружиться – смертельная доза фастона сделала свое дело. Он погрузился во тьму.


Станция-мегаполис Парадиз, орбита планеты Терра-Нова, ОСП

В администрации Совета Андре Балатье был столь частым гостем, что с закрытыми глазами мог бы сделать чертеж шестидесяти уровней этого здания. К политике он не имел отношения, предпочитал держаться в тени и служить на благо ОСП в арьергарде. Однако иногда распоряжения советника требовали вмешательства в ту или иную сферу, и тогда он дергал за ниточки своих марионеток, поднимал агентов и старые связи.

В приемной советника всегда пахло кофе, даже если настежь открыть окно, аромат никуда не денется. Он буквально пропитал каждый сантиметр казенных стен: белый мягкий диван, уютные кресла и стеклянный стол с голографом, а смазливая секретарша и вовсе стала заложницей горького напитка.

Поставив чашку на подлокотник, Андре поудобнее умастился в кресле. Ожидание затягивалось. Сообщение: «Срочно явиться» он получил час назад, приехал почти сразу же, а дверь в кабинет советника по-прежнему закрыта. Клятое «срочно» ничего хорошего не предвещало, могло случиться что угодно: от очередной вспышки сепаратизма на Кавире до нарушения Иными космических границ ОСП.

За панорамным окном раскинулся вечерний Парадиз. С высоты 58-го уровня открывался восхитительный вид на мегаполис, которым Андре мог любоваться часами. Закат плавно опускался на станцию. Лиловые солнечные лучи разрезали голографические облака, отражаясь огненными бликами от зеркальных боков небоскребов. Светились рекламные проекции, далеко внизу мелькали аэрокары. Если бы вечность существовала в физическом проявлении, то Парадиз стал бы ее воплощением. Лоск, роскошь и сила – визитная карточка мегаполиса. Даже деньги здесь не имели значения – слишком много их у местных обитателей.

Лилово-багряные лучи поблекли, купол станции потемнел и за шпилями небоскребов отчетливо проступил контур Терра-Нова – центральной планеты ОСП. Парадиз лишь маленькое дополнение, зависшее на ее орбите, но именно здесь находились два столпа власти: резиденция советника и Пантеон Ордена Святой инквизиции.

– Господин Балатье, еще кофе? – ярко накрашенные губы Бетани растянулись в улыбке, тщательно подготовленной для подобных случаев.

– Спасибо. Я с этим пока не управился, – бросил Андре и снова отвернулся к окну.

Пантеон зажег огни, напоминая, что даже во мраке Творец несет Свет. Исполинское здание с двумя острыми башнями просматривалось из любой точки мегаполиса. Сложенное из белого камня, оно ярким пятном выделялось на фоне стали и зеркал, а ночью и вовсе горело не хуже сверхновой. К религии Андре относился по-особенному. Нет, к верующим себя не причислял, к отступникам тоже, да и атеиста из такого не выйдет – слишком многое повидал. Для него религия была одним из рычагов, способом достичь цели, не больше. Что до Ордена, то Андре умело скрывал раздражение. Святоши, магистры, инквизиторы… Грехов за ними водилось столько, что не хватило бы никакого пекла. Но в одном служители были безупречны: Орден успешно выполнял роль щита между обществом и миром парапсихологии. Без него правительству не сдержать эспиритуалов. Люди с паранормальными способностями – такая же угроза, как пандемия вируса Снайпса, тотальный дефицит энергоресурсов или локальные войны. Благо имелось оружие. Конечно, инквизиторы порой заигрывались, кося паранормальных налево и направо, но так было выгодно.

Из задумчивости вывел певучий голос секретаря:

– Советник Колман готов вас принять.

– Спасибо, Бетани.

Советник стоял у панорамного окна. Высокий силуэт выделялся на фоне ярких огней города, напоминая статую одного из королей в Парке Прошлого.

– Андре, не топчись в дверях, – обронил Колман и кивнул на кресло.

Андре ухватил кресло за спинку, под пальцами скрипнула мягкая кожа.

– Совещание с представителями гильдий было довольно напряженным, и сколько бы я ни щелкал их по носу, все равно будут стоять на своем, – в голосе советника сквозила ирония. – И знаешь что? Эти упыри продолжают рвать Кавир на части. Война все еще идет, только теперь на бумаге и в кабинетах.

Советник подошел к бару, спрятанному за створкой шкафа. Одно прикосновение – и появился маленький столик с графином виски. Он разлил напиток в стаканы. Ровно на два пальца, потому как считал, что вкус легко испортить количеством. Льда не положил. Разбавлять пятидесятилетний «Дарель Кол» ледышками – кощунство.

– Как продвигаются дела в лаборатории? – Колман протянул стакан, и Андре аккуратно поставил его на край стола.

– Отчеты получаю по два раза на день. Фантом практически готов: показатели в норме, апгрейды установлены. Думаю, активацию можно начать в ближайшее время.

Колман хмыкнул.

– Время? Время – то, чего у нас как раз не хватает. Гильдии ненасытны. Кавир частично принадлежит им, лишь потому, что у меня связаны руки. Законы, общественность… А ты предлагаешь ждать, когда можно решить проблему в ближайшем «завтра».

– Вовсе нет. Просто… – Андре осекся, поймав на себе испепеляющий взгляд.

Покрутив в руке стакан, Колман глотнул виски. Опустевшая стекляшка звякнула при встрече со столешницей. В жестах советника сквозила усталость, но Андре знал, что это лишь видимость, он не упустит ни единого слова, полутона или намека.

– Мне нужен этот проект как можно скорее, – сказал Колман. – И проблема вовсе не в Кавире. Ты видел последнюю сводку Разведывательного управления? – получив в ответ кивок, он продолжил: – Андре, ситуация близка к тонкой красной линии, а перешагнуть ее не составит труда, достаточно одного неверного слова или провокации. Иные зовут себя Старшими расами, на каждом заседании Совета вопят о своей исключительности и мудрости, а на деле готовятся к войне. Пороховые бочки уже свалены в кучу, нужна лишь искра. И я не хочу, чтобы человечество сгорело в этом огне, пускай сами полыхают, а мы понаблюдаем и добьем уцелевших.

– Вайтери не допустят войны, – возразил Андре, что-что, а как готовятся разведкой сводки, он прекрасно знал. – Вам ведь уже известно, кто займет пост советника синекожих?

– Да. Вайтери никогда не отступают от традиций, Корвуаль Датильна получит должность.

– Молода, как для политика… – протянул Андре. – Вернее, молода для вайтери. Уверен, с ней проблем не возникнет.

– В политике нельзя быть ни в чем уверенным. Это все равно, что играть в покер с завязанными глазами: у каждого по второй стартовой раздаче под столом и блефуют так, что где правда, уже никто не помнит. Андре, не стоит затягивать с проектом. Не все проблемы можно решить, треплясь о них на заседаниях Совета. Мы должны подготовиться. Если не удастся остановить галактическую войну, то хотя бы сможем удержать наши колонии под контролем. Ни одна затрепанная луна не должна достаться Иным.

Андре задумчиво покрутил стакан и сделал глоток. Тот самый глоток, который из раза в раз приходилось вливать в себя при встрече с Колманом. Сколько их набралось за пять лет? Яркий вкус виски ударил в голову, и он тут же вспомнил, что весь день ничего не ел. В животе предательски заурчало.

– Господин советник, мои люди делают все, дабы мы стали первыми. Но есть кое-какие сложности…

– Я осведомлен о последствиях. Приступайте немедленно.

В глазах советника сверкнула ярость. А может, это отблеск лампы неудачно скользнул по лицу? Андре криво усмехнулся и поправил галстук. Колман уже принял решение, спорить или отстаивать свою точку зрения бесполезно. За долгие годы службы Андре встречал сотни псевдопатриотов вопивших об интересах человеческой расы. Такие «служители» с легкостью меняли возвышенные убеждения на дрогийские технологии, возможность торговли где-нибудь на Гране или солидные счета. Колман же, подобно экзорцисту, изгнал предательство из правительства ОСП. Он дал человечеству главное – уверенность в завтрашнем дне. Андре искренне им восхищался, но импульсивность еще никому не делала чести, а спешка с проектом может обернуться катастрофой для корпорации «Экзо матрикс».

– Приступай немедленно, – повторил Колман.

Решив не испытывать терпение советника, Андре оставил стакан с недопитым «Дарель Кол», пробормотал очередную учтивость и зашагал к дверям.

– Андре, – окликнул Колман, глядя в панорамное окно, где безупречно садилось лиловое солнце в несуществующих облаках. Когда последний луч света утонул в сумерках, добавил: – Не забывай, что время – величина непостоянная, и обстоятельства придется втиснуть в рамки.

* * *

Шаттл вышел из гравитационной зоны, рев двигателя сменился мерным гулом. Андре прислушался к его тихому, монотонному урчанию: ничего особенного, хотя некоторые умельцы сравнивали подобный белый шум с музыкой и даже относились к машинам как к живым существам. Андре никогда не понимал этих психов. За долгое время полетов его мнение не изменилось, а работа в Разведуправлении и вовсе вытравила остатки воображения. К своим пятидесяти двум годам он давно не находил романтики в космических полетах. Космос – всего лишь пространство; машина – кусок железа.

За обзорным иллюминатором виднелась Терра-Нова, постепенно превращаясь в пестрый мяч с темным боком. Двигатели исправно пожирали топливо, сокращая дистанцию, и вскоре показался пояс астероидов. Тысячи серых глыб висели в темноте, поражая разнообразием размеров и форм. Гиганты, с почти идеально ровной поверхностью, и мелкие осколки, издалека похожие на пыль. Часть из них – бесполезные недопланеты, а остальное и вовсе можно назвать космическим мусором.

Когда шаттл вильнул к астероиду ТН-С-39, Андре связался с лабораторией:

– «Экзо технологии», отправлен запрос на посадку. Как слышите?

– Запрос получен, – зашипело в передатчике. – Ожидаем код доступа.

– Загружаю.

– Полномочия подтверждены. Следуйте к ангару тринадцать. Высота минимальная, посадка через шлюз.

Поверхность астероида задрожала. Шлюз подземного бункера медленно раскрылся, подобно пасти чудовища, обнажив пустоту. Длинная черная глотка монстра вспыхнула посадочными огнями, и Андре перешел на ручное управление.

Шаттл пронесся по тоннелю и стремительно влетел на посадочную площадку. Брюхо замерло ровно над светящимся голубым кругом. Трап глухо стукнул о полимерное покрытие площадки. Андре спустился по хромированным ступеням, осматривая огромный ангар. Кругом полно техники и ящиков с логотипом корпорации «Экзо матрикс». Оглушенный турбинами персонал застыл в недоумении – нечасто доводилось встречать лихачей, да еще и в деловом костюме от Вельермо вместо униформы пилота. Андре усмехнулся, наблюдая за удивленными физиономиями «синих комбинезонов». Страстью к показухе он никогда не страдал, но посчитал, что не мешало бы встряхнуть лабораторных зануд.

Навстречу засеменил доктор «как-то там» в компании двух охранников.

– Господин Балатье, приветствую в «Экзо технологиях», – расплылся в улыбке доктор и протянул руку. – Майкл Хантинг, мы уже встречались, если помните.

– Да-да. Помню, – соврал Андре и отметил, что на ученого Хантинг совсем не похож. Скорее картинный пекарь: такой же круглый и румяный.

– У вас есть какие-нибудь вещи? Может, что-то нужно отнести в офис? Признаться, мы вас не ждали, – доктор вытянул из кармана салфетку и промокнул вспотевший лоб. – Но кабинет сейчас же подготовят, комнату тоже. Вы надолго?

– Зависит от того, насколько в лаборатории хорошо делают свою работу. Где доктор Риордон?

– На смотровой площадке. Я вас проведу.

– Сам найду, – ответил Андре и кивнул охране: – В кокпите стоит сумка, отнесите в кабинет.

Бесконечные коридоры были похожи словно клоны, если бы не светящиеся указатели на стенах, то можно решить, что ходишь по кругу. Андре не сразу отыскал выход к площадке. В корпорации все лаборатории проектировали под одну гребенку, но «Экзо технологии» – или как числилось в списке «Объект 40» – не просто лаборатория. Спрятанные глубоко в недрах астероида павильоны тянулись на несколько километров. Восемь уровней соединяли лестницы и тоннели, даже небольшой монорельс пришлось запустить. Муравейник, не иначе.

Клариса Риордон ждала на застекленной смотровой площадке, открывающей вид на главный зал. Заслышав уверенные шаги, она обернулась и приветливо кивнула. Доктор хоть и немолода, но весьма привлекательна. Может, хирурги с пробиотами постарались, а может, с генетикой повезло. Пепельные волосы были уложены в тугой пучок, на лице прорисовывалась мягкая непринужденная улыбка, придающая лицу загадочности. Поверх белого комбинезона она накинула халат, но одежда не могла скрыть точеной фигуры.

– Доктор, рад встрече.

– Взаимно, – с улыбкой ответила Клариса. – Как вид?

– Я здесь не для того, чтобы технику разглядывать. Интересует последняя информация по Фантому, хочу лично все осмотреть.

– Вчера вы получили полный отчет. Что-то не так?

– Нет, меня все устроило. Проблема в другом. Вам придется закончить раньше предполагаемых сроков, заказчик желает видеть результат незамедлительно.

– Это невозможно, – заявила Клариса. – Нужно время, иначе будет как с остальными. Скольких подопытных мы отправили в крематорий? – голос ее звучал безразлично, но просящий взгляд говорил о другом. – Господин Балатье, поймите, проект – мое детище, мое все. Нельзя просто…

– Не обсуждается, – отрезал Андре.

Теперь и взгляд Кларисы сделался безразлично-холодным.

– Ясно. Тогда спустимся к боксам.

Снова пришлось тянуться по однотипным коридорам. Андре казалось, что змеевидные лестницы и переходы никогда не закончатся. Лабораторию «Экзо технологии» он не любил, к счастью, бывал здесь редко – других дел по горло.

Наконец, за очередной дверью показался большой ярко освещенный зал. За стеклянными перегородками мелькали фигуры в белых халатах, пищали сканеры, что-то жужжало и гремело. Запах из смеси дезинфицирующих средств неприятно защекотал ноздри, и Андре едва сдержался, чтобы не чихнуть.

– Мы на месте, – гордо объявила Клариса, приглашая внутрь бокса.

В центре бокса трехметровым столбом возвышалась стеклянная капсула под завязку наполненная желтоватым биогелем. Подопытного «Фантом» Андре видел лишь однажды. Тогда он напоминал экспонат из анатомического паноптикума: ни лица как такового, ни кожных покровов, только пронизывающие тело экзо-импланты да титановые пластины. Тошнотворное зрелище. А сейчас в вязком биогеле был заключен молодой темноволосый мужчина. Мускулистое тело подопытного опутывали трубки и провода. Казалось бы, обычный человек… вот только на левой руке красными буграми вздувались оголенные мышцы, с которых содрали кожу; белели сухожилия и торчал имплант для синхронизации.

– Полагаю, это он? – Андре подошел к капсуле и всмотрелся в мутную жижу. Мужчина внутри резко дернулся, с силой стукнув кулаком по стеклу. От неожиданности Андре вздрогнул.

– Всего лишь непроизвольная мышечная реакция, – успокоила Клариса. – Ему снится сон. Вот. – Тонкий пальчик ткнул на дисплей с прыгающими волнами. – Видите? Эта линия показывает активность мозга, сейчас фаза быстрого сна.

– Я все думал… Почему именно он? Почему с остальными не получилось?

– Природа, господин Балатье. Любое ее творение уникально, и мы, к сожалению, не всегда можем вмешаться. Не каждый это выдержит, а он смог, – Клариса восторженно посмотрела на капсулу. – Его тело приняло улучшения, будто они всегда были его частью. А главное – нейроусилитель прижился. Первой фазы отторжения нет, я дважды проверяла сегодня утром. Сознание Фантома не пострадало, личность и индивидуальность сохранены. Я даже шрамы восстановила, чтобы добиться естественности. Хотя с такой скоростью регенерации тканей это далось нелегко.

– Вы слишком увлеклись, доктор.

– Будем считать это моей сигнатурой на данном творении. Художникам ведь не запрещено подписывать холсты? – улыбнулась Клариса. – Я внимательна к деталям, не думаю, что от этого будет вред.

– Когда начнем пробуждение?

– Нейроусилитель неактивен, а задействовать его сейчас… Нужно время, иначе мы попросту его убьем.

– Нельзя убить покойника. Его и человеком-то назвать нельзя. Киборг, синтет.

– Почему же? Он не меньше человек, чем мы с вами. Я же сказала, что изменения не коснулись сознания, а остальное лишь дополнения.

– Это до первой синхронизации, – хмыкнул Андре. – Потом от Фантома ничего не останется. А вы забываетесь, доктор, и превращаете лабораторию в обитель сострадания. У вас сутки. Сделайте все возможное и невозможное.

Попав в кабинет, подготовленный доктором Хантингом, Андре первым делом стянул галстук. Удавка порядком надоела. Пиджак отправился на спинку белого кожаного кресла. На запястье вспыхнул синим дисплей хэндкома:«Получено сообщений 8». Коснувшись тонкого хромированного браслета, Андре вывел проекцию меню и принялся просматривать почту. Не успел он вникнуть в детали, как раздался глухой стук в двери, на пороге появился майор Службы галактической безопасности Роб Кавило с помощницей. Черный тренч лишь подчеркивал бледность майора, чья усыпанная веснушками физиономия и без того казалась меловой – последствия долгого пребывания в космосе. Синяки под глазами говорили о хроническом недосыпе. Другое дело помощница. Миниатюрная блондинка улыбалась, на щеках алел румянец. Вроде и красавицей не назовешь, но довольно мила. Веда Райли, словно крохотная незабудка, затерявшаяся среди пыльного асфальта мегаполиса.

– Разрешите? – спросил Кавило и пропустил девушку вперед.

– Конечно, майор. Госпожа Райли, наконец-то мы встретились лично. Ни одна проекция не передаст вашей красоты, – отвесил комплимент Андре и тут же машинально коснулся хэндкома, чтобы удостовериться: блокиратор темной энергии активен.

Девушка ответила застенчивой улыбкой. Андре и сам невольно усмехнулся. Веда Райли – настоящая находка для проекта. Обладатели ментального пси-фактора среди эспиритуалов не редкость, но ее способности выходили за рамки. Веда могла читать мысли, могла внушить что угодно и даже скорректировать восприятие реальности. Но в СГБ проигнорировали ее дар, заперев девчонку в аналитическом отделе. Паранормальным надо пользоваться, выжимать максимум, а эти олухи превратили менталиста в обычного психолога.

Кавило уселся в кресло и стряхнул с рукава тренча что-то видимое лишь ему.

– Я готов отчитаться по всем пунктам, – получив в ответ кивок, майор продолжил: – Сегодня утром корветы прибыли на базу на станции Гром. Тестирование провели специалисты корпорации, после чего дали опробовать корабли в деле. Претензий нет. Скоро запуск проекта? Я прав?

– Не «скоро», а «сейчас». Что с командой?

– Не скажу, что с вербовкой все прошло гладко, но выбор сделан. Теперь они проходят подготовку в тренировочном центре.

– И кто счастливчики? – нахмурился Андре, вспомнив сумму, в которую обошлись корпорации те самые «счастливчики».

– Веда подготовила досье. Там полные характеристики и психологический анализ. Подробностей столько, что уже на третьей странице вы будете знать, кто из них перед сном единорогов считает, а кто шлюху трахает.

– Кавило… Ну зачем так грубо? С нами же дама.

Майор конфузливо кашлянул в кулак и кивнул помощнице. Покрутив один из трех золотых браслетов на тонком запястье, девушка активировала свой хэндком. Кабинет ожил: кругом замелькали проекции, закружились мерцающие синим файлы. Стоя в центре этого пестрого вихря, Веда сортировала документы.

– В проект «ЗЕВС» попали: Дрейк Кларк, Бьянка Фрост, Макс Фрей и Александр Веласкис…

Этих людей Андре никогда не видел. Да что говорить, он даже имена слышал впервые. Все же Кавило оказался прав: Веда рассказала столько подробностей, что казалось, будто они встречались за обеденным столом на семейных праздниках. Не так давно эта безликая масса стала частью корпорации «Экзо матрикс». Их ничего не связывало. Разные характеры, взгляды и судьбы, но едины в одном – все они мертвецы.

Интерлюдия

Оперативник

Имя: Дрейк Кларк.

Возраст: 41 год.

Место службы: Отряд специального назначения, Разведывательное управление.

Локация: город Кардан, планета Меттель, колония ОСП.


Старенький «Бортленд» запыхтел, сворачивая с трассы к парковке. Дрейк приглушил двигатель, захлопнул дверцу аэрокара и включил сигнализацию. Мигнули фары, свет растворился в городском сумраке. Сунув ключи в карман брюк, Дрейк бегло осмотрелся. Натренированный взгляд выхватил мельчайшие детали: от угасшей буквы «к» на вывеске закусочной «У Дункана» до количества авто на парковке и парочки скребущих у мусорки крыс. Где-то трещала трансформаторная будка, навевая скуку. Ничего необычного, не считая мужика в соседнем ряду. Рыжий копошился у синей «Мангоры», а в руке сжимал брелок с ключами от тачки покруче. Сделав вид, будто вовсе его не заметил, Дрейк глянул на небо: черным-черно, еще немного и дождем разойдется. Перекинув пиджак через плечо, он зашагал к переулку, насвистывая мелодию, что прицепилась с утра.

Машину Дрейк всегда оставлял на разных парковках и дорогой всегда шел разной – профессиональная привычка. Высокий и жилистый, с неприметной внешностью, он вполне мог сойти за коллектора или обычного менеджера. Кем и был. По легенде трудился в офисе мелкой компании; на деле – оперативник Отряда специального назначения. Две жизни. Одна ложь. Менялись города и планеты, мелькали доки и космопорты, сотни лиц проносились перед глазами, но Дрейк помнил детали каждого задания, будь то тихое убийство одного из террористов, или нашумевшая диверсия в отдаленной колонии. Нужды в прикрытии – хождении в липовый офис и постоянных командировках – вовсе не было, если бы не семья.

На освещенной бледно-желтыми фонарями улице лишь изредка встречался одинокий прохожий. Район не из лучших, окраина. Когда-то Дрейк мечтал переехать отсюда, прикупить квартиру на Сэлми-Стрит, а лучше дом. Только мечты так и остались мечтами. Накопленные за годы службы сбережения ушли на операцию дочери, и теперь все чаяния сводились к одному – лишь бы с ребенком все было в порядке. В Творца Дрейк никогда не верил, однако в последнее время зачастил в местный Пантеон. Говорят, молитва помогает, если просить искренне, и во всех его просьбах звучало имя Валентины.

Заморосило. Чернильное небо прорезали сполохи молнии, под порывом ветра Дрейк поежился. Мелкие капли легли на коротко стриженные русые волосы, на синий пиджак и широкие плечи. Он провел ладонью по волосам, стряхнув надоедливую морось, и ускорил шаг.

Пройдя мимо кафе, Дрейк приметил темную фигуру, скользнувшую в переулок. Ошибки не было, за ним следили. Рыжий тип шел по пятам от парковки, и Дрейк готов был поклясться, что преследователь появится за следующим поворотом.

У поворота он остановился и, когда в проулке послышались тихие шаги, выскочил навстречу. Рыжий тип не успел даже моргнуть, как Дрейк резко ударил его под дых. Темная фигура согнулась. Дрейк скрутил незнакомца и прижал к стене. Тот недовольно запыхтел и выругался.

– Что надо? – буркнул Дрейк, сильнее выкручивая руку и вдавливая щеку рыжего в кирпичную стену.

– СГБ… – прошипел незнакомец.

Удивленно вскинув брови, Дрейк на всякий случай вытащил у рыжего из кобуры пистолет, после чего отпустил.

– Удостоверение давай, – гаркнул он.

– В разведке что, манерам не учат?

Эсгэбэшник недовольно скривился и стал отряхиваться. На черном тренче красовались грязные потеки, сколько он их ни тёр – становилось только хуже. Бросив бесполезное занятие, рыжий протянул электронное удостоверение. Дрейк бегло прочел:

– Майор Роб Кавило, Служба галактической безопасности… И что майору нужно?

– Разговор.

В кафе они просидели чуть больше двадцати минут. Майор красочно рисовал перспективы работы в секретном проекте, сыпал крупными цифрами, давил на болевые точки. Главная из них – деньги, которые помогут спасти дочь. Валентине требовалось еще две операции, а расплачиваться нечем. С продажей квартиры дела обстояли неважно, на окраине Кардана мало кто хотел поселиться, а та цена, что предлагали, едва покрывала предстоящие расходы. Поэтому лишних вопросов Дрейк не задавал – вербовка она и есть вербовка.

Майор Кавило дал сутки для размышлений и протянул черную визитку, на которой не было ни имени, ни адреса. Лишь номер закрытого канала и стильная голограмма с разрядами молний в углу.

В дверь квартиры пришлось стучать, потому как визофон сломался еще вчера. Вспомнив, что мастера так и не вызвал, Дрейк выругался. Кулак снова прошелся по обшарпанной двери. Наконец Селеста открыла. Сегодня на жене было синее платье с голубыми вставками на талии, которое всегда ему нравилось. Завидев мокрую одежду, Селеста нахмурилась. В ответ Дрейк лишь пожал плечами: мол, под дождь попал, бывает.

– Почему так долго? – недовольно спросила Селеста, глянув на часы. К сожалению, в некогда светящихся любовью глазах в последнее время ничего не мелькало кроме холодного безразличия.

– На работе полный… аврал, – выдохнул Дрейк, кинув мокрый пиджак на тумбу. – Если честно, я зверски устал и проголодался.

– Где холодильник – знаешь, – бросила Селеста, юркнув в детскую.

Аппетит бесследно исчез. Дрейк вяло ковырял вилкой зеленоватую массу, пытаясь унять скачущие мысли. Предложение майора не шло из головы. Секретный проект заинтриговал настолько, что думать о чем-то другом он уже не мог. Черная визитка в кармане магнитом тянула набрать номер. Но каждая сделка имеет условия, и, если он согласится, то заплатит непомерно высокую цену. Лишится всего, чем дорожит.

Хлопнула дверца холодильника. Селеста налила стакан молока и поставила на стол. Дрейк хмуро глянул на содержимое – лучше бы коньяка плеснула.

– Пей.

– Не хочу, – ответил он и обнял жену за талию.

Резко убрав его руку, Селеста отстранилась. Стоило лишь прикоснуться, как она превращалась в ледяную статую, замыкалась, находила тысячу отговорок, чтобы избежать близости. Причины секретом не были.

– Давно ты с ним путаешься? – безразличным тоном спросил Дрейк.

– Что?!

– Ты и Джек. Давно?

Селеста ошарашенно приоткрыла рот, взгляд растерянно забегал по кухне. Об интрижке Дрейк узнал полгода назад. Сначала хотел отправить женушку и хахаля на дно канала, но есть дочь… Как ей без матери? Да и сам не лучше. За последний год в родном Кардане проторчал от силы три месяца, а святым никогда не был. Пришлось смириться. Нехотя Дрейк принял правила игры в «счастливую семью».

– Я спросил: давно? – повысил Дрейк голос.

И тут Селеста не выдержала:

– А чего ты ждал?! – вспылила она. – Тебя никогда нет рядом! Вечные командировки! Месяцами пропадаешь неизвестно где. А что толку? Домой приносишь жалкие гроши! Разве это работа, Дрейк? Давно ушел бы в другую фирму. Так нет! Тебе, видите ли, там нравится. А что денег дочери на лекарства не хватает, нравится?! Да она почти забыла, как отец выглядит! На сколько исчезнешь в этот раз?! На год? На два?

Селеста не говорила, а кричала. Обвиняла, всхлипывала и снова обвиняла. Дрейк не слушал. Молча встал, достал бутылку коньяка из шкафа, глотнул с горла и вышел из кухни. Раздался звон бьющегося стекла – стакан отправился вдогонку. Селеста зашлась рыданиями.

Он тихо открыл дверь детской. Валентина спала, обняв плюшевого мишку, которого привез, возвращаясь с последнего задания. Поправив одеяло, Дрейк сел на край кровати и провел рукой по русым кудряшкам малышки. Душу заскребло. Сердце неистово колотилось; билось о ребра, норовя выскочить из груди. Он поцеловал дочь и полез в карман за черной визиткой.

Утром старенький «Бортленд» столкнулся с проносящимся мимо спидером. Машина слетела со второго уровня трассы, угодив в бетонную стену заброшенного склада. Шансов выжить не было. Зато на счет дочери поступила приличная сумма, способная покрыть лечение и оплатить академию в будущем. Для себя Дрейк попросил лишь об одном – выдать копию документа о смерти. Хотел убедиться, что в Отряде специального назначения купятся.


Стерва

Имя: Бьянка Фрост.

Возраст: 29 лет.

Место работы: частное охранное агентство «Монолит».

Локация: мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП.

Похоронная процессия растянулась на вершине утеса сплошной черной линией. Пронизывающий весенний ветер гулял среди скал, заставляя пришедших ежиться и потирать озябшие руки. Согрев ладони дыханием, Бьянка достала из кармана твидового пальто перчатки, пальцы проворно скользнули в спасение из тонкой кожи. Волосы трепал ветер, и сколько она ни пыталась собрать длинные иссиня-черные кудри в хвост – тщетно.

Люди переминались с ноги на ногу, утомленные затянутой прощальной речью. А произносил нудный «за упокойчик» не кто иной, как сам магистр Ведилон. Бьянка невольно зевнула. Стоящая рядом старуха презрительно цыкнула и скривилась.

– Да примет Творец душу усопшего. Да откроет врата перед ним и одарит единственным благом – вечной жизнью, – наконец закончил магистр и кивнул вдове Дорофеевой.

Дорофеева – круглая холеная тетка лет пятидесяти – взяла резную нефритовую урну и дрожащими руками открыла крышку. Порыв ветра выхватил серый прах, некогда бывший Алексом Дорофеевым, и понес к океану. Вдова затянула причитания. Со всех сторон раздались всхлипывания. Бьянка тяжело вздохнула и поспешила к аэрокару.

Шпильки брендовых туфель проваливались во влажную почву, оставляя небольшие дыры. Земля комками налипала на каблуки, грозя окончательно испортить настроение. Бьянка чертыхнулась и пошла на цыпочках – быстрее будет. Сев в аэрокар, она устало откинулась на спинку кресла. Похороны босса дались нелегко. Нет, Алекса она не оплакивала, а вот над почившими перспективами слезу пустила. Два года Бьянка проработала личным телохранителем Дорофеева. Следила за драгоценным телом днем и ночью, получая приличное вознаграждение, а вместе с ним уверенность в завтрашнем дне.

После того, как отец просадил состояние, лишился счетов, фамильного особняка и жизни, дела Бьянки шли неважно. Обладая яркой внешностью и острым умом, она могла бы удачно выйти замуж. Только роль покорной птички в золотой клетке для дикой кошки не годилась. Отец учил всего добиваться самостоятельно, в чем Бьянка преуспела. В охранном агентстве «Монолит» она была одной из лучших, но теперь репутация канула среди бирюзовых волн. Ее клиент мертв. На карьере поставлен жирный крест.

Поглощенная мрачными мыслями, Бьянка не заметила, как оказалась у дома. Лифт с кованой решеткой, украшенной вензелями, тарахтел канатом до седьмого этажа. Выйдя из лифта, Бьянка услышала шум в подъезде и грубые мужские голоса. Прильнув к стене, она прислушалась. Голоса доносились из ее квартиры. Взлом?!

Выхватив из набедренной кобуры пистолет, она стремительно влетела в коридор. Однако завидев, что происходит, тут же опустила оружие.

Двери в ее новенькую, обставленную дизайнерской мебелью квартиру были распахнуты. У входа стояли двое в черной форме – СГБ.

– Я хозяйка квартиры. Могу узнать, что происходит? Меня ограбили?

– Бьянка Фрост? – задал встречный вопрос седой эсгэбэшник.

– Да.

– Вы арестованы по подозрению в убийстве Алекса Дорофеева. У вас есть…

Седой еще что-то говорил, но Бьянка не разобрала ни слова. В голове шумело, ей вдруг стало нечем дышать, словно помещение наполнилось ядовитым газом вместо кислорода. Пришла в себя лишь когда эсгэбэшник защелкнул наручники на запястьях.

В тюрьме Бьянка провела две недели. Время превратилось в тягучую смолу, пропитанную отчаянием. Что ни день, то ад. Допрос за допросом. Следователь оказался довольно дотошным и откопал все, что можно; еще седой ловко подгонял обстоятельства и улики в выбранную им канву. Алекс Дорофеев был отравлен тегмонием, к удивлению Бьянки, яд нашли в ее квартире. Мотив тоже обнаружился, как и подробности их с Алексом несуществующего романа. Долгими ночами она перебирала в уме случившееся, искала в окружении босса того, кому была выгодна его смерть и кто отважился на мерзкую, запутанную игру. Но не находила. Слишком много Дорофеев нажил врагов.

В камере пахло сыростью и чем-то тошнотворно-кислым. Мучаясь бессонницей, Бьянка сидела на кушетке, обхватив голову руками, и смотрела в пол. Бетонный, грязный. Здесь все такое: стены обмазаны какой-то черной липкой мерзостью, замызганное постельное белье лишь изредка обрабатывалось антисептиком. Бьянка тяжело вздохнула. Сегодня утром приходил адвокат и уверил, что пожизненного не избежать… Не помогут даже связи отца.

Решетка камеры открылась, издав скрип, срывающийся на визг. Вошел тюремщик – высокий, худой, лицо усыпано красными прыщами. За две недели появился тут впервые. Должно быть, новенький.

– Давай, куколка, к стенке! – скомандовал он, вальяжно прошагав внутрь.

Недовольно хмыкнув, Бьянка встала и отвернулась, скрестив руки за спиной. Холодные стальные браслеты крепко сдавили запястья, но команды «на выход» не последовало.

Надзиратель прижал ее к стене и принялся нагло щупать ягодицы. Скользнул вверх по спине и попытался содрать робу. Бьянка вскрикнула.

– Тише, куколка… – зажал он рот рукой. Зловонное дыхание обожгло щеку. – Не кричи. Все равно никто не услышит.

Прижатая у стены, со скованными руками, Бьянка вздрагивала от прикосновений липких рук, шарящих по телу. Послышался лязг пряжки ремня. Бьянка зажмурилась, понимая, что другого пути нет.

Резко дернувшись, она со всей силы наступила тюремщику на ногу. Не ожидая отпора, он ослабил хватку буквально на секунду, чего оказалось достаточно. Бьянка развернулась и ударила головой в переносицу надзирателя. Хлынула кровь. Алые струйки потекли по прыщавому подбородку тюремщика, проскочили под ворот куртки, заляпали грудь. Он схватился за нос.

– Сука…

Не раздумывая, Бьянка ударила его ногой – фронт-кик пришелся прямо в пах. Тюремщик с криком согнулся пополам, тут же получил коленом и повалился на пол. Подскочив к горе-насильнику, Бьянка хорошенько его пнула. Еще и еще.

– Только тронь, козел!

Не успела Бьянка насладиться временной победой, как в камеру влетели двое с оружием.

– К стене! – выкрикнул охранник и толкнул. Бьянка покорно убрала руки за голову. – Винс?! Ты цел?

– Сучку в карцер, – проскрипел Винс, неуклюже поднимаясь. – Пусть посидит, подумает. Уверен, за пару дней научу шлюху покорности.

– Потом научишь. Ее на допрос вызывают, – развел руками охранник и, схватив Бьянку за локоть, потянул к выходу.

У двери в комнату для допросов охранник снял наручники, чему Бьянка удивилась. Обычно все обстояло иначе, наручники снимали лишь когда адвокат напоминал о правах заключенных. Поправив куртку оранжевой робы, которая мешком болталась на стройной фигуре, она вошла внутрь. Комнату обволакивал полумрак. Над столом горела тусклая лампа, выхватывая затертый серый стол и два стула. Глаза быстро привыкли к темноте, и Бьянка огляделась: в дальнем углу замер человек. Лица не видно, только черный силуэт выделялся на фоне стены.

– Госпожа Фрост, присядьте, – незнакомец шагнул под блеклый свет одинокой лампы. Навскидку слегка за сорок, невысокий, рыжеволосый. Тренч с майорскими погонами расстегнут, под ним рубашка с воротом-стойкой, скрывающая бронежилет. Глаза хитрые, с прищуром, как у матерого лиса.

– Я не убивала Алекса Дорофеева, – начала Бьянка, сев на стул.

– Не утверждаю обратного, – заметил эсгэбэшник. – Простите, не представился. Майор Роб Кавило, к вашим услугам.

Бьянка отвела взгляд. Очередной допрос, да еще средь ночи, не сулил ничего хорошего, но возвращаться в камеру было куда страшнее. Там ждал Винс. Вспомнив о тюремщике, она вцепилась пальцами в край куртки и стала нервно теребить застежку. По телу прошлись колкие мурашки.

– Майор, мой адвокат скажет намного больше. И вообще, без адвоката ничего не получите. Советую не тратить время, – ответила она, скрыв беспокойство.

– Думаете, мне нужно от вас признание? Ошибаетесь. Мне нужно согласие. Есть предложение…

– К чертям предложение, – огрызнулась Бьянка. – Сотрудничать не стану. Сколько можно обвинять в том, чего не было?! Я не убивала Алекса! Меня подставили!

– Да-да. Все так говорят, – усмехнулся майор. – Милая госпожа, мое предложение вам понравится. Оно прозвучит куда лучше приговора, который вынесут в Зале Правосудия. Подумайте сами, – Кавило встал рядом и театрально провел рукой по ее волосам, заплетенным в косу. – Неужели хотите, чтобы эти прекрасные волосы, цвета звездной ночи, превратились в мочалку? А это милое личико? Хотите, чтобы оно стало жалкой маской? Подумайте, что с вами сделают зеки, если получите пожизненное? Сопротивляться вечно не получится, рано или поздно их окажется больше…

Воображение рисовало страшные образы, от которых Бьянку пробрал озноб. О том, чьих рук это дело, она догадалась, но доказать ничего не сможет. Надин Дорофеева обставила все так, что комар носа не подточит. Наняла киллера для мужа, и не какого-нибудь идиота громилу, а профессионала; подкупила седого эсгэбэшника, который при обыске подбросил улики, а потом с упоением вел расследование. Мотив вдовы оказался до безобразия банален – деньги. У Алекса была любовница, которая не так давно подарила ему сына. Он собирался подать на развод, хотел переписать завещание, вычеркнув оттуда Надин. Не успел. О тайне Алекса знала лишь Бьянка, как личный телохранитель она знала даже, сколько раз он по ночам в сортир вставал. Надин расчетливо выбрала жертву, которая если и заговорит, то ее словам все равно никто не поверит.

– Ладно, Мефистофель, хватит ходить вокруг да около, – выдохнула Бьянка. – Выкладывай свое предложение.

Кавило рассказал о секретном проекте с интригующим названием «Зевс». Бьянка ответила согласием, но с условием: попросила дать сутки свободы, чтобы разобраться с Надин и взять кое-какие вещи в память об отце.

Когда она снова оказалась в темной камере, то достала из кармана капсулу, которую передал майор. В ладони лежала маленькая зеленая горошинка с ядом, осталось лишь положить под язык и умереть.

На утреннем обходе охранник нашел бездыханное тело. Труп отправили в морг. Заключение коронера гласило: сердечный приступ.


Ветеран

Имя: Макс Фрей.

Возраст: 35 лет.

Место работы: безработный; ветеран Военно-космических сил, награжден медалью «За Отвагу» во время Кавирской кампании.

Локация: город Хеджион, планета Альфа-Голсон, колония ОСП.


Болезненная полудрема отступила. С трудом Макс открыл глаза, проморгался, и снова зажмурился – какая-то тварь светила в лицо фонариком. И как бы плотно он ни сжимал веки, чьи-то пальцы настойчиво их размыкали, заставляя смотреть на едкий свет. Пришлось сдаться.

Свет померк, тварь и фонарик исчезли. Макс прикрыл глаза, стараясь избавиться от мелькающих белесых вспышек. Пить хотелось неимоверно, во рту настоящая засуха. Он облизнул потрескавшиеся губы и почувствовал твердую запекшуюся корку. Тело ломило, словно бронетранспортером переехали, голова раскалывалась. Макс глянул на руку: из вены торчала игла, датчик-присоска прилип к бугру бицепса, рядом с кушеткой стояла капельница. Пакет с мутной жидкостью висел на длинной стойке, похожей на пугало. Он пошевелил онемевшими пальцами, согнул руку в локте. Больно. Попытался пошевелить правой… Ничего! Руки нет…

Память услужливо подбросила хаотичные обрывки то ли воспоминаний, то ли кошмаров. Взрывы, крики, стрельба. Госпиталь, ампутация, медаль. Мария в белом, лицо прикрыто фатой. Бутылка виски, дорожка порошка, притон.

Вспомнил.

Макс мрачно усмехнулся, пересохшие губы треснули, во рту появился солоноватый привкус крови. Теперь ясно, что за капельница и что за тварь с фонариком. Он в больнице для бездомных.

На соседней койке заворочалась груда тряпья, послышался сдавленный стон. Макс покосился на соседа: заросший, бородатый мужик вынырнул из-под серого одеяла. Лицо щедро усыпали сочащиеся раны и гнойники, торчащие из-под одеяла руки покрывали язвы. Видел таких – будущий покойник, подхвативший вирус Снайпса. Макс приподнялся на локте и осмотрел палату. Коек не счесть, и все похожими гнильцами заняты. Он облегченно выдохнул и откинулся на подушку. Раз тут, значит отмучался. Не так хотел, а чтоб под кайфом. Да и хрен с ним, лишь бы быстрее, – думал Макс, глядя на белый потолок с облупившейся краской.

Послышались тяжелые шаги, заскрежетали колеса медицинской каталки. Дверь палаты распахнулась, впустив сквозняк и двух санитаров в защитных костюмах.

– Давай, на каталку перелезай, – кивнул тот, что ростом пониже.

– На кой? – удивился Макс. – Я же вроде в эпидемке.

– Положить некуда было, вот и решили проблему, а к Снайпсу у тебя врожденный иммунитет. Перелезай.

– Не, мужики, я головой еле кручу, а вы встать предлагаете. Как перелезу? Телепортируюсь, что ли? Я ж не эсп.

Санитары переглянулись.

– Перетягивать громилу не стану, – запротестовал долговязый. – Глянь, в нем же больше сотни! Откуда только у торчка столько мышц? Тут из качалки не вылезаешь, а на выходе ноль.

Сетования санитара Макса удивили. Сам себе он казался щуплым, хилым. Не то что раньше. Когда-то его называли Железным Фреем, а в боевом скафандре он и вовсе на скалу походил. Враги боялись, свои уважали. Солдаты готовы были молиться на своего сержанта – сотни раз он из пекла ребят вытаскивал. А теперь Железный Фрей – разлагающийся изнутри калека.

Макс рассмеялся. Смеялся не над санитаром и его жалобами, а над собственной жизнью.

– Слушай, приятель, кончай ржать. Совесть имей, – нахмурился коротышка. – Нам что, тягать тебя? Давай, перелезай.

– Хоть поможете? – спросил Макс, пытаясь подняться.

Путешествие с кушетки на каталку оказалось не из приятных. Каждое движение отзывалось пронзительной болью, в висках пульсировало. Но еще хуже была поездка по бесконечному коридору, казалось, колеса скачут не по плитке, а по рельсам. Подступила тошнота, и Макс едва сдержался, чтобы не испортить увлекательный вояж.

Его привезли в светлое помещение. Индивидуальная палата: чистая, с компьютером, даже ваза с цветами имелась. Приятную глазу картину портил какой-то тип в черном тренче, стоящий у окна. Макс попытался подняться, чтобы его разглядеть, но снова накатила тошнота, и он откинулся на подушку.

– Жалкое зрелище, господин Фрей, – заговорил незнакомец, продолжая глядеть в окно. – Столько наград, столько побед в боях, а итог… Мягко говоря унылый. Деградация? Отсутствие силы воли? Отсутствие мозгов? Общество грезит прогрессом, а такие, как вы, с удовольствием на дно ныряют. Никогда не пойму подобной тяги к саморазрушению. Глупо.

Макс промолчал – боролся с тошнотой и диким желанием заехать хамоватому типу по физиономии.

Незнакомец ухватил стул за спинку и пододвинул к кушетке. Стальные ножки пронзительно заскребли по плитке. Теперь удалось рассмотреть собеседника: лицо веснушками осыпано, взгляд ехидный, на тренче майорские погоны. Служба галактической безопасности – понял Макс.

Эсгэбэшник заметил, что он пялится на погоны, и ухмыльнулся.

– Майор Роб Кавило. Будем знакомы.

– С каких пор наркоманами майоры занимаются?

– Не занимаются. Я здесь по другому поводу.

– Не понял.

Кавило наигранно вздохнул. Лениво скользнул взглядом по палате и уселся поудобнее, закинув ногу на ногу.

– Видите ли, господин Фрей, у меня для вас предложение. Некая влиятельная корпорация нуждается в людях… как бы правильно выразиться… – он задумчиво подпер кулаком подбородок. – В людях, которым нечего терять. Корпорация даст шанс выжить, а вы взамен станете служить верой и правдой. По-моему, звучит неплохо.

– А в вашей мега-влиятельной корпорации историю болезни читали? Эта фигня не лечится. Я разлагаюсь изнутри, если что.

– Конечно читали, – отмахнулся майор. – Скажу больше, в корпорации могут все исправить. Получишь отличную аугментацию и новые органы. Наши доктора и не на такое способны. Правда, есть определенное условие. Придется умереть.

– Неудачная шутка и к тому же злая. Так что засунь свое предложение куда подальше и сам катись туда же.

– А где манеры? Перед тобой человек, у которого две ноги и две руки. Не стоит грубить.

– Угрожаешь?

– Это лишнее, – усмехнулся майор. – Что с вас ВКСников возьмешь? Тупые киборги. Нет, чтобы подумать, так сразу в штыки. Я предлагаю новую жизнь, работу и деньги для жены. Она ведь беременна, если не ошибаюсь?

– Не твоего ума дело, – насупился Макс.

Майор коснулся браслета на запястье, и серебристый хэндком вмиг выдал файл. Проекция застыла в воздухе, спрятав за мерцающими буквами рыжую физиономию.

– Глянь, – он протянул файл и увеличил. – Тут сумма, о которой идет речь, и кое-какие подробности о работе.

Завидев цифры, Макс удивленно округлил глаза. Пришлось дважды ноли пересчитать, вдруг померещилось? Только магии цифр оказалось недостаточно, чтобы побороть отчаяние и отвращение к себе.

Майор заметил сомнение, и в пространстве появился еще один файл.

– А это, – Кавило передал документ, – это твой будущий босс.

Макс долго всматривался в досье. Первое, что пришло в голову: «Быть не может! Получается, нет ни больницы, ни рыжего – я попросту обдолбан. Это невозможно. Мертвецы не возвращаются с того света, Рэйн Аллерт давным-давно покойник». Мысли роились, сливаясь в тягучую массу, и лишь острая боль напоминала о реальности. Макс хотел что-то сказать, но получилось вымученное:

– Это же…

– Да-да, именно. Фантом.

Макс усмехнулся.

– Что же это за всемогущая корпорация, которая покойников воскрешает?

– Если согласишься, то тайна перестанет быть таковой.

– Согласен, – тут же выдал Макс.

– Отлично. Сейчас позову ребят, вколют тебе крэш. Причина смерти – передозировка. Вдова получит деньги под видом государственной компенсации, а мы встретимся через неделю-другую на инструктаже.

Миллион вопросов застыл на языке, но Макс ни одного не успел задать. Майор стремительно вышел из палаты, а над каталкой склонились уже знакомые санитары. Лица под масками и свет далекого солнца, пробивающегося сквозь окно – последнее, что он увидел.


Инквизитор

Имя: Александр Веласкис.

Возраст: 32 года.

Сан: инквизитор первого ранга Ордена Святой инквизиции; лишен сана по решению трибунала.

Локация: остров Забвения, океан Мяру́н, планета Терра-Нова, ОСП.


В келье пещерного скита было прохладно и сыро. Грубый камень холодил босые ступни, но Александр даже не смотрел на ботинки, сиротливо жавшиеся у стены. Вся его одежда: потертые кожаные штаны да серая холщовая накидка с дырами. Обнаженный мускулистый торс покрывали мелкие рубцы от нейрохлыста, светло-пшеничная щетина давно превратилась в длинную бороду. Волосы тоже отросли – впору шнурком перетягивать.

Толстые свечи роняли восковые слезы на медные блюдца. На каменных стенах плясали тени, сливаясь в причудливые образы, а запах благовоний витал в пространстве. Александр придвинул свечу ближе – теперь видна каждая строка Кодекса. Опустился на колени, смиренно склонив голову, и погрузился в мысли о покаянии.

Тишину нарушали капли воды, срывавшиеся с выступа на своде кельи. Кап-кап… Кап-кап… Грот служил тюрьмой, а келья – камерой. И не заперты здесь решетки, и нет дверей, и периметр энергощитами не огорожен. Да только не сбежать. Остров Забвения – маленькая точка в океане Мяру́н. Раз в сто дней прилив пожирает сушу, а вместе с ней тех, чья вера пошатнулась.

Александр провел здесь девяносто восемь суток. Девяносто восемь дней молил Творца о прощении и по окончании срока примет Забвение. За пособничество эспиритуалам-отступникам он был изгнан из Ордена. И нет ничего хуже для инквизитора… Разве что утратить веру.

Мерно горели свечи, жертвуя восковым сердцем. Капли воды срывались вниз, превращаясь в лужу. Губы тихо шептали молитву:

– Domine Deus, firma fide credo, et confiteor omnia et singular, quae sancta ecclesia Inquisitio…[1]

Эхо торопливых шагов оживило коридор, нарушив прелесть уединения. К эху прибавился плеск воды и брань. Александр нахмурился – упоминание Дьявола не должно осквернять скит, и людей здесь быть не должно. Померещилось?

Боковым зрением он увидел длинную тень, упавшую на стену. Затылком ощутил пристальный взгляд, но молитву продолжил:

– In hac fide vivere et mori statuo. Amen[2].

Александр осенил себя крестным знаменем и поднялся с колен.

У входа в келью стояла темная фигура. Не демон, порожденный игрой сознания, не сгусток энергии – человек. Черный тренч, подобен тому, что носят инквизиторы, да и погоны вполне земные.

– Прошу прощения, кажется, я прервал молитву, – заговорил незнакомец.

– Вы не помешали, – Александр щелкнул пальцами, в келье зажглись светодиодные лампы.

Незнакомец вскинул рыжие брови:

– Удивлен. Думал, здесь ничего нет, кроме страдания и уединения, – кивнул он в сторону светильника.

– Изгнанникам не запрещено пользоваться кое-какими благами. Но это пустое. Разве свет лампы способен заменить Его Свет? Материальные блага способны облегчить страдания? Только молитва может приблизить нас к Творцу. Вы верующий?

– Как бы выразиться… – собеседник запустил пятерню в отливающие ржавчиной волосы, почесывая затылок. – У меня своя вера, в Справедливость. Простите, не представился. Роб Кавило, я из…

– Я знаю кто вы, майор. Такой же служитель, как и я. Могу поинтересоваться: что привело вас в столь заброшенное место?

– Инквизитор Веласкис, через два дня прилив. Можно устроить так, что смерть будет только на бумаге.

– Смерть не страшит. Anima est immortalis – душа бессмертна.

– Не могу поверить, что человек, отстаивающий свои убеждения до последнего, готов так быстро сдаться, – майор уселся на каменную кровать и провел рукой по изголовью, оценивая степень шлифовки. – Инквизитор, разве не борьба заставила вас пойти против Магистрата? Разве не желание защитить невинных привело сюда? Грядет война, темные времена – если выражаться привычными для вас высокопарными словами. Я представляю некую корпорацию, которая готова пойти на все, чтобы остановить кровопролитие. Нужна ваша помощь, инквизитор.

Александр усмехнулся и коснулся бороды – та на ощупь напоминала комок проволоки. На службе он всегда был гладко выбрит и коротко пострижен, а сейчас больше походил на лешего из диких легенд, нежели на инквизитора. Александр зажег пузатую свечу и поставил подле Кодекса. В памяти всплыл трибунал, слова магистра Ведилона зазвучали в ушах: «За пособничество отступникам, за ересь, за нарушение устоев Ордена – Александр Веласкис лишен сана инквизитора. Решением трибунала объявлен изгнанником. Мера наказания – Забвение…». В тот далекий день эти слова не породили в душе ни страха, ни отчаяния. Убеждения Магистрата Александр не разделял и порой пренебрегал мнением самого Великого инквизитора. Считал необоснованное убийство грехом. Святая же инквизиция имела иные представления, давая четкие указания в Кодексе: «…Каждый эспиритуал творение Дьявола, святой долг инквизитора нести Свет заблудшим душам… строфа 23, писание 1». Только «несли Свет» служители исключительно пытками и оружием.

За беседой время пролетело незаметно. Пронеслось, как лист клера, сорванный осенним ветром. В корпорации «Экзо матрикс» возможность «нести Свет» видели иначе. На сделку с Дьяволом не походило, а смерть по документам не важна. Важна лишь вера. Александр согласился с условиями майора, понимая, что еще сможет принести пользу человечеству, указать на силу веры и могущество Творца.

Свеча, горящая подле Кодекса, давно угасла, а в душе зажглась искра надежды.

### Глава 2. Ex machina

Лаборатория «Экзо технологии», астероид ТН-С-39, Пояс астероидовв космической зоне планеты Терра-Нова, ОСП

Последние сутки дались Кларисе Риордон тяжело. Измученное отражение, глядящее из усыпанного каплями воды зеркала, было ярким тому доказательством. С досадой Клариса отметила, что морщины стали глубже, а скрыть косметикой синяки под глазами не удалось.

Хэндком коротко просигналил о запросе связи, на дисплее высветилось имя – Майкл Хантинг. Коснувшись браслета, она дала подтверждение, рядом возникла проекция. Привычный румянец на бульдожьих щеках молодого коллеги сменила бледность, растерянный взгляд скакал из стороны в сторону, выдавая волнение.

– Доктор Риордон, у нас все готово. Когда начинаем?

– Скоро, Майкл, скоро. Чем занят Балатье?

– Сидит в своем кабинете, вместе с гостями, – ответил Майкл, вцепившись пальцами в анализатор.

Клариса хмыкнула. За время, что провела здесь, из управления корпорации «Экзо матрикс» астероид посещал только Балатье, и то нечасто. Кто хозяин лаборатории – осталось для нее загадкой. А теперь еще и гости, не имеющие отношения к науке. Мужчина из силовых структур – чувствовалась выправка, а девушка и вовсе эспиритуал, скорее всего, менталист. Иначе, зачем Балатье приказал по всему комплексу установить блокираторы темной энергии? Утечки информации он боялся как Армагеддона, а эта неимоверно дорогая технология должна обеспечить безопасность.

– Доктор Хантинг, оставь анализатор в покое. Ты так его сжал, что вот-вот пополам разломишь, – улыбнулась Клариса.

– Волнуюсь. Мы ведь… Даже думать о недоработке боюсь. Что будет, если Балатье узнает?

– Не узнает. Мы все сделали правильно.

– А если что-то пойдет не так? Если провал?

– Майкл, не нагнетай. Успех… Провал… В любом случае, это итог работы. Нужно уметь с достоинством принимать поражение и с не меньшим достоинством принимать победу. Поверь, второе намного сложнее. Опьяненные триумфом люди часто забывают, из какого теста на самом деле слеплены. И не факт, что из теста. Дай мне десять минут и пригласи босса в главный зал.

Майкл кивнул, проекция исчезла. Клариса повернула кран, чтобы умыться, но получила лишь очередное мокрое пятно на халате. Говорить боссу о том, что нейроусилитель Фантома нестабилен и активировать его на полную мощность нельзя – она не собиралась, Балатье все равно будет настаивать на своем. Клариса понятия не имела, что делать, и судорожно искала выход. Решение пришло во сне. В те короткие пятнадцать минут, на которые все же удалось сомкнуть глаза, она блуждала средь тумана и слышала голос, мелодичный, ненастоящий: «Убей машину… Подари жизнь».

Улыбнувшись собственному отражению, она вышла из дамской. Широкая лестница не реагировала на легкие шаги: ни стука, ни тихой вибрации под ногами. Пятьдесят две молчаливые ступени. Лестнице нет дела до переживаний и остатков уверенности, испаряющихся с каждой секундой. Клариса остановилась. Сверху лаборатория была как на ладони. Медицинские роботы шустро скользили от одного застекленного бокса к другому. Консоли мерцали разноцветными индикаторами, едва уловимый гул анализаторов напоминал шум прибоя. Балатье рассматривал резонансный сканер, похожий на гриб-переросток, а Майкл увлеченно что-то рассказывал.

Клариса спустилась и одарила босса искренней улыбкой:

– Доброе утро. Правда, полезная вещь?

– Ничего не смыслю в подобных агрегатах, но форма весьма занятная. А будет ли утро добрым – зависит от вас, – монотонно ответил Балатье, продолжая рассматривать сканер.

– От меня ничего не зависит. Все, что нужно, наша команда сделала, теперь дело за подопытным.

Босс наконец оторвался от сканера и пристально посмотрел на Кларису. В его серых глазах мелькнуло удивление, будто она сказала что-то глупое и неуместное. Господин Балатье отличался редкой дотошностью и цинизмом, иногда играл словами так, что даже правый в убеждениях оппонент превращался в полного идиота. Клариса выдержала этот взгляд с каменным лицом.

– Что может зависеть от Фантома? – с насмешкой спросил Балатье. – В его голове не галактика в миниатюре, а всего лишь имплант. Пускай экспериментальный, но имплант. Не вижу проблем.

– Нейроусилитель и имплант для интеграции – разные вещи. Большую роль играет совместимость, и дело вовсе не в девайсе. Если сознание Фантома решит иначе…

– Ладно, я понял. Начнем?

Заслышав неизбежное «начнем», Клариса вздрогнула. Сколько она ни пыталась сдерживать эмоции и не волноваться, получалось плохо – сердце стучало, точно колокол церковного прихода в деревенской глуши, ладони потели. Совладать с собой стоило неимоверных усилий. Улыбнувшись лучшей из улыбок, на которую только была способна, Клариса отдала распоряжение: подготовить оборудование.

Прозрачные стены медицинского бокса ловили отражение приборов и мелькающие силуэты людей, создавая иллюзию открытого пространства. Эластичные дисплеи облепили ближайшую стену, прикрыв вид на главный зал. В центре бокса стояла медицинская платформа, рядом капсула. Фантом внутри. Все так же опутан проводами и датчиками, пронизан трубками и модификаторами. Биогель из желтого превратился в темно-зеленый – таким бывает болото в непроглядной лесной чаще. Чтобы добиться того самого «болота», Клариса постепенно повышала концентрацию экс-фионов. Почти десять часов провозилась.

– Все готово? – спросил Балатье, нетерпеливо осматривая капсулу.

– Готово. Скоро получите своего идеального бойца.

Медики установили портативный реаниматор и подключили приборы. Клариса цеплялась за надежду на благоприятный исход, но против безжалостных фактов найти оружие сложно. Цифры не лгут. Результаты исследований говорили, что эксперимент провалится, подопытный не выживет. Если бы не спешка, если бы Балатье дал еще немного времени…

Собрав волю в кулак, Клариса решилась:

– Начинаем откачку биогеля. Приготовить: стимуляторы, адреналин и проводники. Включить… – и тут голос дрогнул. – Господин Балатье, попрошу отойти. Ваше присутствие создает трудности.

Балатье понимающе кивнул и деловито прошагал к стулу подле сканера.

Тем временем жидкость в капсуле исчезала. Вязкая зеленая субстанция медленно сползала в желоб, оголяя беззащитное тело. Вот она… Магия рождения. Возможность давать жизнь.

Биогель исчез, теперь подопытного удерживали лишь стальные опоры, торчащие из панели. Сейчас тело Фантома напоминало безжизненный манекен, идеально скроенный, как изнутри, так и снаружи. Кларисе вдруг вспомнилась история Франкенштейна. Молодой ученый создал чудовище, а что создала она? Человека или машину? «Убей машину… Подари жизнь» – нашептывало подсознание во сне, и Клариса до сих пор сомневалась.

Створка капсулы скользнула вверх. Механические подпорки подхватили Фантома и бесшумно вытянулись, но Кларисе показалось, будто послышался стон.

Подопытный на платформе, датчики подключены.

– Доктор Елисеев, теперь ваш черед, – кивнула Клариса.

Реаниматолог склонился над Фантомом. Белый халат смотрелся на докторе, как на тремпеле, превращая его в тощий призрак.

– Показатели понизились на два пункта, – сообщил он. – Реакция на изменение среды и перепад температуры минимальны. Отключаем приборы искусственного жизнеобеспечения.

Медики столпились подле платформы и мониторов. Реаниматолог принялся осторожно отсоединять трубки, воткнутые в тело Фантома. Клариса подошла к голографу и активировала код, который дал ей доступ к нейроусилителю.«Активировать? Да / Нет» – выскочило на дисплее. Клариса подняла взгляд на Майкла, тот улыбнулся и кивнул, пытаясь приободрить. «Спасти его не удастся, но попытаться стоит. В моих силах подарить жизнь» – подумала Клариса и приняла сложнейшее решение.

«Активировать нейроусилитель на 35 % мощности. Блокировать функции для синхронизации» – ввела она команду и тут же удалила. Балатье не увидел, а Майкл ни за что ее не выдаст.

– Нейроусилитель активирован. Сигнал есть. Разгоняется, – словно со стороны она услышала собственный голос. Не ее голос. Чужой, хриплый. – Отключайте ЖТМ.

Отключено. Тишина. Клариса замерла, тело налилось свинцом. Ничего не происходит. Только приборы пронзительно пищат.

– Показатели падают, – заволновался реаниматолог. – Активность мозга минимальная. Сердечный ритм стремительно сокращается… Остановка. Дыхание отсутствует.

Медики снова забегали вокруг платформы. Побелевший Майкл переминался с ноги на ногу, наблюдая за дисплеями. Балатье нервно стучал пальцами по столу. Клариса глаз не сводила с Фантома.

– Подключите ЖТМ! – выкрикнула она.

Слишком поздно.

– Разряд! – дефибриллятор в руках врача громко щелкнул. – Дайте десятку! Десятку! Это для него как щекотка! Разряд! Еще разряд!

Приборы все так же пищали, а дисплеи констатировали губительное «ничего». Клариса побледнела, на лбу выступила испарина. В голове звучало только одно: «Ну же, давай… Вспомни, как это делать! Вспомни, как жить!»

– Есть! – выкрикнул реаниматолог. – Сердечный ритм восстанавливается, дыхание самостоятельное. Датчики показывают нормальную работу мозга и всех систем организма, – он обернулся и восторженно посмотрел на Кларису. – Поздравляю, доктор Риордон.

Персонал аплодировал, не жалея ладоней. Триумф должен был пролиться на самолюбие сладкой патокой, но Клариса осталась безразлична, все еще не веря в успех.

– Он дезориентирован. Приведете в сознание? – спросила она.

– Нет-нет, – реаниматолог почтительно поклонился и отошел в сторону, – это право принадлежит исключительно творцу – вам.

* * *

Словно из ниоткуда доносился оглушающий шум. Происходило это не здесь, а где-то далеко-далеко, за пределами кошмара, в котором он находился. И нет у кошмара ни начала, ни конца. Есть лишь горький привкус отчаяния, порожденный беспомощностью.

Он будто выбирался из бездонной пропасти, но снова и снова срывался в темноту. Бескрайняя пустота овладела рассудком. Он и сам был пустотой, был пропастью.

Резкая боль в груди. Вздох. Такой оглушительный… эхом отдавшийся в голове. Этот вздох не его. Он принадлежит другому человеку, тому, кто может осилить пропасть.

Но как он ни старался вернуться, черное Нечто по-прежнему сжимало сознание. Чужеродное и неведомое – оно разбивает разум на осколки, а после магнитом собирает на свое усмотрение. Составляет картину мира, плетет узоры воспоминаний. Чужой мир. Чужие воспоминания. Для него остался лишь темный уголок в собственном мозгу.

Но в темноте он не один. Голос звучит среди осколков сознания: «Вернись… Вспомни, как жить…» И чья-то рука настойчиво тянет, заставив того, кто может выбраться из пропасти, стать с ним одним целым и подчинить Нечто.

Постепенно сон начал испаряться, забрав с собой бездну. Он с трудом открыл глаза: все плыло, будто в тумане.

Из тумана возникла женщина с пепельными волосами. Он не знал ее, но лицо показалось знакомым. Оно было теплым и родным. Чем-то давно забытым, чем-то, чего у него никогда не было.

– С возвращением, Рэйн, – произнесла она и мягко улыбнулась.

### Глава 3. ЗЕВС

Принадлежность и класс корабля неизвестны. Координаты неизвестны

Третьи сутки Рэйн сидел взаперти. На этот раз не было ни тюремщиков, ни решеток – он очнулся в каюте космического корабля, блуждающего где-то в бесконечной черноте. Из какого космопорта выпорхнул и куда направлялся стальной монстр – сложно даже представить. Единственное, что удалось определить наверняка, это тип корабля. Стоило щелкнуть первому кольцу преобразователя и пройти вибрации по корпусу – Рэйн понял. Всегда понимал. Он без труда смог почувствовать машину, даже не побывав на капитанском мостике, не видя списка ТТХ, не видя ничего, кроме стальных стен загадочной каюты. Это каравелла – звездолет двойного назначения, такие посудины облюбовали гильдии да частные корпорации. Высокая маневренность, преобразователь с усиленной тягой и возможность расширить арсенал. Неплохой корабль. Пиратская «Черная Бэтси» была такой.

Каюта оказалась просторной, однако назвать ее уютной язык не поворачивался – клетка она и есть клетка. Попытки взломать электронный замок или вывести из строя камеры видеонаблюдения закончились провалом – слишком мудреная система защиты, без хэндкома не обойтись. Обшивка сплошь из стали, вентиляционная решетка чересчур узкая. Отсюда не выбраться.

Еду передавали в специальное окошко, которое тут же захлопывалось. Сперва Рэйн пытался задавать вопросы, но на них никто не отвечал. За массивной дверью будто вовсе не существовало мира, лишь немая пустота, и он оставил бесполезное занятие. Зато кормили, как в ресторане, а удобная кровать совсем не походила на откидные корабельные кушетки. С виду – белый матрас, но стоило лечь, как «матрас» оживал, принимал форму тела и посылал импульсы, которые снимали усталость. Как назло поводов для усталости не было. Но кое-что Рэйн все же оценил – гидробокс. В остальном походило на тюремную камеру. Только чтобы загреметь в такую, нужно быть богачом, а у него в карманах ветер гулял похлеще, чем бури в атмосфере Кавира.

Все это время Рэйн терялся в догадках. В какое дерьмо вляпался на этот раз? Как попал на корабль? Почему все еще жив? Последнее, что помнил: тюрьма и казнь. Потом – пустота, словно из памяти вырезали фрагмент, как вырезают неудачный дубль при монтаже фильма. Он пришел в себя в какой-то больнице семь дней назад, во всяком случае, так полагал. Медики ничего не говорили, лишь делали записи и проводили тесты. Когда Рэйн начинал о чем-либо расспрашивать, то получал дозу успокоительных и сил ворочать языком не оставалось. Однажды навестила доктор с пепельными волосами, та, чье лицо он видел во сне. Доктор сказала, что скоро все прояснится, нужно только набраться терпения. Жаль, что больше она не приходила.

В безделье время превратилось в тошнотворную бесконечность. Из развлечений: пересчет шурупов в листах обшивки, отжимания да гидробокс. Перекинув через плечо полотенце, Рэйн прошел в застекленную кабинку. Привычки петь в душе он не имел, однако старая пиратская песня о Черной Бэтси, в честь которой когда-то назвал свой корабль, никак не шла из головы.

Самозабвенно Рэйн горланил незамысловатые слова:

Черная Бэтси, милая Бэтси,
Ты изгонишь печаль поцелуем,
Страстью шрамы излечишь в груди,
А на утро оставишь улыбку,
Но так и не сможешь уйти.

Вытянув последний куплет, он зажмурился и подставил лицо под хлесткие капли, представляя ливень. Но воображение почему-то сбоило, и вместо дождя, бьющего по обледеневшим тротуарам родного Лост-Сити, перед глазами всплыл «Бастион» и «Убойная».

Вроде бы приговор получил, вроде бы умер…

Зеркало запотело. Рэйн смахнул рукой конденсат и на всякий случай ощупал лицо. Нет, не умер. Больно свеж для покойника. Все тот же ежик черных волос, тот же небольшой шрам на левой скуле, и отметины на торсе никуда не делись. Вот царапины на груди от шрапнели, а вот пуля, которая при первом штурме досталась. Справа, на уровне третьего ребра, длинный грубый шрам – поймал бронебойную в битве за долину Харт. На спине красными полосами рассыпалось напоминание о Кавире. Предложения медиков «подравнять» Рэйн упорно игнорировал. Каждый раз, глядя в зеркало, он думал об ошибках, и уроки войны навсегда отпечатались в памяти такими же глубокими шрамами.

# Примечания

1

«Творец всемогущий, верую крепкою верой и исповедую единое и всеобщее, что предлагает святая инквизиция» – отрывок из молитвы «Покаяние».

2

С этой верой живу и умру. Аминь.