Просто будь рядом
Love story
Варвара Кунц

© Варвара Кунц, 2025

ISBN 978-5-0050-5591-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Ну что, мои дорогие, я имею честь предоставить вам свое творение. Вымученное, выстраданное, но свое. Живое. Эту книгу можно считать первой нормальной повестью, которую я написала.

Здесь вы не найдете рассуждения Коэльо, драмы Достоевского, изящность Ахматовой. Я не претендую на роль безукоризненной писательницы. И все же я рекомендую вам не просто пролистать книгу, а прочитать. Ведь всякий труд должен быть оценен по достоинству.

Вы поймете, почему я пишу это предисловие. Вы поймете, почему я написала эту книгу, как только приступите к прочтению. В этой повести сочетаются юмор и серьезность, позитив и негатив, любовь и холодность. Здесь есть моя героиня и мои мысли.

Мне пришла в голову мысль написать большую повесть совсем недавно. Хотелось создать своих героев-музыкантов, у которых существует прототип в реальной жизни Я решила описать жизнь девушки-продюсера, ведь у музыки женское лицо. Я хотела описать ее путь от простой группы к популярному квартету. Ведь всего этого она добилась сама. И мы все сможем, если только захотим.

Моя героиня влюбляется в солиста известной группы… Вот здесь есть небольшая загвоздка. Мою повесть можно отнести в разряд fan fiction. Я пишу, используя имя группы Tokio Hotel. Это помогает вдохновиться, когда знаешь, что любимые музыканты имеют в твоем воображении свои характеры, свои образы, свое поведение. Кто-то любит вампиров, кто-то – машины, кто-то – футбол. Мы все разные. Если вам что-то не по душе, смотрите на это сквозь пальцы.

Я не стремлюсь написать что-то из ряда вон выходящее: блестящую повесть, отличную драму. Я просто пишу, как чувствую. Немного выдумки – и уже можно гулять по улицам Берлина, играть на сцене, влюбиться и жить только одним человеком. Фантазируйте! Ведь в нас все еще живут дети.

Моя героиня – не отражение меня. Мы разные люди. Не спорю, мне бы хотелось оказаться на ее месте роскошной, веселой и смешной блондинки, но я не стремлюсь к этому. Я не смешиваю жизнь с повестью.

Иногда читать какое-то произведение нас заставляет лишь только ожидание того, что будет в финале. Конец повести – это своеобразная точка. Если вы наберетесь мужества дойти до нее, я буду очень благодарна.

Вы отметите себе, чего хорошего, а чего плохого в моей повести. Я буду ждать вашей критики. Любой отзыв мне будет безумно приятен. Каждое слово я не забуду. Потому что повесть – мое детище. Говорите, что думаете, не размышляйте над тем, обижусь я или нет. Смело говорите, что нравится, что не нравится.

Каждый из нас может стать писателем, достаточно лишь взять бумагу и ручку, кому-то – ноутбук, и только придумать идею. Каждый сможет выразиться, проявить себя, сделать что-то такое, чем бы можно было гордиться и за что переживать. Нужно лишь только верить. Верить в себя и в дело. Все получится, нужно сделать лишь только первый шаг.

Глава 1

– Алло, это Кристен Шварц, я продюсер группы Cinema, звоню Вам насчет фотосессии… Да. Почему? Конечно, сможем. Приеду обязательно, точно. Все отлично, до вечера.

Я бросила серебристую трубку на кресло и в изнеможении посмотрела на себя в зеркало. Меня жутко вымотали эти бесконечные тусовки, звонки, беседы… Но жаловаться на это – сущий пустяк, потому что общение с людьми – это моя работа. Я поправила свои длинные белокурые волосы, накрасила розовые губы прозрачным блеском и подмигнула самой себе ярко-голубым глазом.

– Любимая, ты кофе будешь? – прозвучал из коридора сладостный голос. Голос моего мужа, Эдварда. Мы познакомились с ним при очень необычных обстоятельствах, можно сказать, даже трагичных.

6 лет тому назад

Этот дождь я не забуду никогда. Холодные струи воды хлестали меня, смывая дешевую косметику и путая немытые волосы. Моя серая одежда насквозь промокла, но я не обращала на это внимание. Внизу неприятно визжали сирены, синели яркие огни машин, а по скользкой лестнице неуклюже карабкался толстый негр-полицейский, крича в рупор: «Девушка, немедленно сойдите с карниза! Нет, нет, вниз шагать я не позволю! Эд, сними эту ненормальную, живо!». Я только вздыхала, глядя на эту ненужную суету и уже готова была спрыгнуть вниз, отпустить себя от этой жесткой реальности, как вдруг… Чьи-то теплые руки обхватили мою талию, нос уловил четкий запах бергамота и кедра, приятный баритон прошептал мне в ухо: «Не надо, прошу тебя…» Я обернулась и внимательно посмотрела в эти светло-карие глаза.

– Но я никому не нужна, мне нужно умереть!

– Ты мне нужна, – обхватив мои плечи, сказал Эдвард…

– Нет, спасибо, милый, я уже бегу в редакцию Bravo, у ребят фотосессия назначена на 9 часов. Буду поздно, не волнуйся за меня.

Я подхватила белую маленькую сумку, быстро застегнула свои любимые шпильки, и, набросив на плечи черный пиджак, вышла из комнаты. Навстречу мне бросился мой пятилетний сынишка, кареглазый блондин, Энтони.

– Мамочка, ты уже уходишь? Очень жаль, а то я хотел с тобой хоккей посмотреть сегодня … – мальчик грустно опустил голову и пошаркал ножкой.

– Энтони, извини, дорогой, но мне нужно работать. Сегодня не получится, запиши лучше матч на диск, и мы потом посмотрим, ладно? Ох, совсем забыла, вот, держи, я купила тебе подарочек, как ты и просил, – виновато проговорила я, сев на корточки и смотря мальчику в глаза.

– Хорошо, мама, пока. – Энтони медленно поплелся в свою комнату, сжимая в руках новую машинку, которую он просил у меня неделю назад.

Чувствуя себя полной бездарью, я закрыла входную дверь и поспешила к своей Audi Cabrio. Как жаль, что сын вообще очень редко видит меня дома. Наверное, когда я приду однажды домой, он спросит: «Тетя, ты кто?». Улыбнувшись своему тупому чувству юмора, я затормозила прямо у ворот редакции немецкого Bravo.

– Привет, мальчики, давно тут меня ждете? – поприветствовала я своих подопечных.

– Нет, Кристен, ты что, всего лишь полчаса… – ухмыльнувшись, ответил барабанщик. Его зовут Джон, и он перекрасился в рыжий цвет.

– Что?! Не может быть! – воскликнула я, плюхнувшись в полосатое кресло.

– Джон шутит так неудачно, ты не опоздала, – утешил меня басист Майкл, скинув со лба черную прядку. Он разговаривал со своим лучшим другом, ритм-гитаристом в моей группе, с Ричардом, у которого были темно-русые волосы. А блондин, солист Джейсон, высокомерно стоял в сторонке от ребят, приветливо мне улыбаясь.

Я испепеляюще посмотрела на ребят, обведя строгим взглядом каждого из этой поп-рок группы, и расхохоталась. С кем же еще можно так расслабиться, как не с этими детьми? Ребята начали со мной работать всего 3 месяца назад, но я уже так с ними подружилась. Мне уже не сложно находить общий язык с четверкой начинающих звезд, они все прекрасно сами понимают и могут сделать то, что я их попрошу, без всяких выкрутасов. Эти мальчики действительно талантливые, они сами написали свою первую песню, я занималась только аранжировкой и продвижением этого сингла. Еще мы сняли клип, они предлагали мне свои идеи, а я их воплощала в жизнь. Я очень рада, что мне посчастливилось работать с такими хорошими исполнителями. Надеюсь, что вместе мы сможем достичь большего успеха.

Ко мне подошел фотограф, и мы проводили ребят в студию. Я немного понаблюдала за тем, как мои подопечные старательно позируют, и вышла в коридор. Присев на красивое красное кресло из кожи, я достала телефон и принялась читать почту. К сожалению, мне все время присылают одни спамы, никаких интересных писем от друзей или предложений по работе не было.

Я переставила свои ноги и принялась рассматривать маникюр. Вдруг из соседней комнаты вышел брюнет с длинными волосами в черных джинсах-дудочках и в такого же цвета плаще. Он посмотрел на мое лицо и немного задержал взгляд. Эти пронзительно карие глаза, красиво подведенные, показались мне знакомыми. Я привстала и протянула парню руку.

– Мы раньше не встречались?

Он посмотрел мне в глаза и ответил, легко пожав мою ладонь:

– Кристен? Это ты? Ох, я не верю своим глазам! Как же ты изменилась… Я Билл, ты меня разве не помнишь?

Нет… Билл… Я помню…

6 лет назад

Ворвавшаяся в комнату свежесть всколыхнула белую занавеску из тюли. Я поежилась и накрыла твою спину одеялом. Руки вцепились в тонкую ключицу, твои губы совсем близко…

Я хочу умереть в твоих руках…

– Ты любишь меня? – спрашиваешь ты.

– Конечно! – жарко отвечаю я.– Поцелуй еще раз…

– О, привет. Мы так давно не виделись. Я рада, – сказала я не своим голосом, выдавливая каждое слово.

– Я тоже очень рад. Я в Берлине на месяц, остановился в Ritz Hotel. Приходи в гости! Ну, а я побежал, дела, – ответил Билл и, чуть приобняв меня, с чуть слышным стуком каблуков вылетел из редакции.

Я осталась стоять около этого дивана, смущенно потирая левую кисть. Ну, надо же, столько лет прошло, а он меня узнал… Судьба играет с нами всегда, когда захочет, не приди я сегодня с мальчиками в редакцию, он бы и не узнал, что я живу здесь. Надеюсь, мы еще встретимся… Тут мои любимые подопечные вышли из фотостудии и начали наперебой делиться ощущениями. Я послушно кивала головой, смеялась, что-то говорила… Но думала лишь о сыне и о Билле, почему-то мужу место в моих мыслях на этот раз не досталось.

– Кристен, завтра мы покажем тебе фотографии, и еще с нами будут делать интервью на радио! Классно?

– Да, да, я рада за вас, хорошие мои. Ну что, идем в клуб?

– Конечно, первая фотосессия – это здорово! Когда-нибудь мы заявимся на after-party.

– После концерта… – мечтательно протянул Майкл.

– Если будете слушаться продюсера! – весело закончила я, взяв клатч и выйдя из редакции Bravo. Администратор на ресепшен смотрела нам вслед и улыбалась.

***

– Мамочка, я уже соскучился, когда же ты приедешь?

– Сыночек, сейчас буду, ложись спать. Уже 2 часа ночи, почему ты не спишь? – ответила я своему дорогому мальчику, одновременно держа руль.

– Я тебя жду, мама. Приезжай.

Почему-то на глаза навернулись слезы, тушь растеклась по щекам, оставляя черные дорожки. Я выбрала карьеру, деньги, бизнес. Но меня всегда будет ждать мой маленький сын. Эдвард спит, но Энтони не может уснуть без меня.

Внезапно воздух прорезал визг тормозов, послышался звук разбитого стекла…

… – Руки были заняты, я не могла повернуть руль!

– И на тормоз вы тоже нажать не смогли? На таких-то шпильках вряд ли ты вообще водить машину можешь, курица! – стихийно стерла границы в общении молоденькая полицейская, недовольно покачивая головой.

Я врезалась в серебристый BMW 650i, разбив бампер владельцу и оцарапав свою машину впереди. Водителя я не разглядела, им сейчас занимались медики в машине скорой помощи. Меня тошнило и знобило, какой-то полицейский заботливо накинул на мои плечи пахнущую дешевым табаком куртку и сунул в руки пластмассовую кружку с жутким растворимым кофе, который я терпеть не могу. Но выбирать не приходилось, поэтому я стала давиться этой бурдой.

– Алло, зайчик, не волнуйся, сейчас я подъеду. Через полчасика, солнце. Да. Целую…

– Оплатите штраф, пожалуйста.

Я махнула рукой, достала пару банкнот, развернулась и села в свою побитую машину. Работница полиции подошла и начала снова что-то мне говорить. Я не слушала эту ненормальную и резко нажала по газам.

***

Боже, я опять проспала! Сегодня же у нас интервью, мальчиков нужно проконтролировать в первый раз. Я с вздохом натянула голубые джинсы, розовую футболку, накрасилась и пулей вылетела из дома. Если продюсер не явится вовремя на встречу, жди беды…

Я очень люблю свою работу, и проект, которым я занимаюсь, важен для меня. Год назад, сразу после окончания университета, меня посетила идеальная, прекрасная, неописуемая идея – создать музыкальную группу и продвинуть ее до должного уровня, чтобы зарабатывать какие-то деньги на продажах альбомов и синглов, билетов с концертов. Мама сказала, что это мне вполне по плечу, раз защитила свой диплом на «отлично». Воспрянув духом, я разместила объявления о наборе группы в газетах, и уже спустя неделю мне стали звонить разные подростки, горделиво заявляя, что они могут в музыке все. Когда я просила их подойти на собеседование, они либо не приходили, либо появлялись с большим опозданием, на инструменты смотрели с некоторой опаской, взяв пару фальшивых аккордов, быстро лепетали нечто вроде «Спасибо, но мне это не подходит» и уходили. Певцы часто отказывались петь, а некоторые, хоть и подходили к микрофонной стойке вполне уверенно, просто не имели ни слуха, ни голоса. Спустя месяц вот таких провальных встреч с глупыми подростками, страстно жаждущими славы и денег, я совсем отчаялась, полагая, что мне ничего не светит на этом поприще. К счастью, вся семья и подруга были на моей стороне и всегда поддерживали меня, иногда порой просто толкая меня в спину и говоря: «Если ты будешь киснуть, на волне удачи может оказаться уже другой. Это шоу-бизнес, ты должна иметь стальные когти и железные нервы».

Мне ничего другого не оставалось делать, как встать и продолжить поиски хороших музыкантов, через 3 дня после того, как я вышла из депрессии, мне позвонили четверо ребят, весело сообщив, что у них есть своя группа, инструменты и даже репетиционная база. Осталось только недоумевать, почему все так хорошо сложилось: естественно созданная группа, харизматичные мальчики, владение инструментами и достойный вокал достались мне разом. С ребятами мы быстро нашли общий язык, стали почти друзьями, ведь нас объединяет общая цель: достичь определенных успехов в музыке. Сейчас мы часто играем чужие песни, которые все время усложняются. Также мальчики занимаются с учителями музыки, им все же необходимо научиться чему-то большему. Я устраивала ребятам 2 выступления в небольших клубах, и вот сегодня мальчиков будет фотографировать газета «Каверисты», которая специализируется на представлении молодых музыкантов, которые еще пока не умеют писать собственную музыку, а лишь пародирует чужую.

Поцарапанная машина дожидалась меня около подъезда, я быстро села за руль и включила радио. Уф, если опоздаю, ребята будут обижены, тем более меня не только они ждут. Я поправила непослушную челку и встала на светофоре. Классная все-таки сегодня погода: солнце светит очень ярко, тепло, а на небе ни облачка. Обожаю Германию в такие денечки!

Поглядывая на себя в левое зеркало, я вдруг поймала на себе чей-то внимательный взгляд. Стараясь его не замечать, сделала звук погромче, на радио включили мою любимую песню, и я все же торжествующе посмотрела на незнакомца, кинула взгляд на его машину… Нет, это же тот водитель, которого я сбила вчера!

– Простите, я Вас вчера задела своей машиной, извините! – начала оправдываться я, водитель повернулся…

– Ничего, Кристен, я в порядке. Всего лишь пару ссадин на виске, не расстраивайся.

– Билл! Ох, я не хотела!

Он подмигнул мне и нажал на газ.

Загорелся зеленый, машины уверенно двинулись с места, я тоже нажала на педаль газа и поехала в заштатную фотостудию.

Ребята восторженно показали мне фотографии, явно хвастаясь друг перед другом. Я похвалила их за хорошую работу и за фотогеничность, сама не всегда хорошо получаюсь на фотографиях. Интервью прошло удачно, ребята все говорили, как надо, мы пару раз сфотографировались и разъехались по своим делам. Я поспешила домой, ведь моя семья уже давно ждет меня. По дороге позвонила моя лучшая подруга всей жизни – Джульетта, она опять вышла замуж, уже в 4 раз, и поэтому она радостно делилась со мной своими новостями. Я слушала ее и, забыв о том, что подружка меня не видит, кивала головой. Она уверена, что с этим мужчиной ей наконец-то посчастливится прожить всю жизнь, в чем я лично сомневалась, но не стала разубеждать Джули.

– Дорогая, выпей с нами чаю. Представляешь, сегодня Энтони написал текст песни и спел мне ее. Кристен, у нашего мальчика талант, ты должна послушать, как он поет! – восторженно рассказывал мне Эдвард, наливая мне любимый каркаде и поправляя свои темно-русые волосы.

– Вполне уверена в этом, ведь у Энтони такой талантливый папа, – польстила я мужу.

– Что ты, не стоит, милая. А завтра у меня выставка, ты помнишь?

– Конечно, мы придем с мальчиками.

Мой муж – фотохудожник, и он видит этот мир немного иначе, чем другие. Я очень люблю его работы, и горжусь Эдвардом. Я продала свою квартиру в Магдебурге, чтобы он смог заниматься любимым делом профессионально. Правда, он пока не очень хорошо зарабатывает, и мы по-прежнему живем в съемной квартирке, но это не имеет значения.

– Мамуля, ты вчера приехала совсем уставшая и заплаканная! Что-то случилось? – в столовую вбежал Энтони.

Эдвард перевел взгляд с сына на меня и вопросительно повел бровью.

– Что такое, Кристен?

– Проблемы на работе, – отвела я взгляд, поставила пустую чашку в раковину и ушла в свою комнату.

Я не могу признаться в своей слабости даже Эду, потому что я не привыкла это делать. Да, я очень скучаю по семье, в особенности по сыну, но это мои проблемы, больше не чьи. Эдвард тут мне ничем не поможет, я должна подстраиваться под свою работу, и тут он бессилен. Я легла на диван, включила ноутбук и принялась искать секретаря на job.de. В мою комнату робко постучали, и в дверях показался Эдвард с обеспокоенным выражением лица.

– Крис, ты уже весь день сама не своя, вряд ли это работа…

– Эд, дорогой, это мои проблемы, я сожалею, но ты тут ничем не поможешь.

– Скажи, что с тобой случилось? Я не уйду отсюда, пока все не выясню.

– А я тебе ничего и не скажу.

– Отлично. – Эдвард вскочил с дивана и хлопнул дверью.

Я протяженно вздохнула и закрыла ноутбук. Как же сложно с этим большим ребенком… Рассказать о том, что чувствую, я не смогу никому. Эх, проблема не только во мне, но и в нем. Я люблю Эдварда, но не могу довериться ему до конца вот уже 5 лет.

Пойду, прогуляюсь с Энтони, он так хочет пойти в спорт-кафе на улице напротив.

– Солнышко, пошли, погуляем?

– Хорошо, мама, идем! – радостно воскликнул сын, напялив кепку.

Мы вышли из подъезда и сели в машину, через 15 минут Энтони уже сидел за столиком и радостно осматривал спортивные вещички, украшавшие уютный зал кафе. Мы заказали 2 чая и десерты, ребенок был счастлив общению с мамой.

Потом я отвела Энтони домой, избегая общения с Эдвардом. Я решила съездить в Ritz Hotel, попросить у Билла прощения за то, что я нечаянно врезалась в его машину. Сегодня я не успела сделать это как следует, мне кажется, что нужно по-человечески извиниться. Подкрасив губы и поправив прическу, я снова села за руль.

Я вошла в роскошный отель, оглядев дорогой холл, за бежевой стойкой с золотой табличкой «Администратор» сидела чуть пухленькая брюнетка с проколотым носом и нежно щебетала с Биллом. Собрав в кулак всю силу воли, я подошла к ним. Администраторша недовольно посмотрела на меня, а он улыбнулся.

– Кристен, привет. Ты ко мне?

– Да, привет. Я насчет вчерашней аварии… – начала было я.

– Выброси это из головы, я тебя умоляю. Пошли, поднимемся ко мне в номер. Шарлотта, я зайду к тебе вечером, – подмигнув администраторше, Билл двинулся наверх, слегка покачивая бедрами, уж чего, а такого я за ним уж точно не замечала. Да уж, он немного изменился. Наконец-то мы у двери с номером 483, Билл изящным движением кисти открыл номер карточкой и открыл мне дверь.

Я зашла в комнату и поняла: мы здесь с ним были несколько лет назад, поэтому номер показался знакомым. Те же тюлевые занавески, тот же коричневый махровый плед, тот же телевизор. Билл сел в черное кресло, бросил карточку на журнальный столик и улыбнулся.

– Извини меня, пожалуйста. Тогда у меня было ужасное настроение, слезы застилали глаза…

– Кристен, еще раз попытаешься извиниться, я тебя выставлю за дверь. Садись, что стоишь, как не родная! Рассказывай, что с тобой случилось за эти годы?

Я села на кровать напротив него, положила сумочку, привычно одернула футболку и ответила:

– Да ничего особенного.

Билл кивнул, прошел к бару и налил в фужеры красное вино.

– Ох, я за рулем, не дай бог привяжутся…

– Ну ты что, мы не виделись уже сколько лет!

– А ты все такой же, – улыбнулась я. – Секс, наркотики и рок-н-ролл?

– Нет, конечно, только алкоголь, ты не отвлекайся, рассказывай.

– Я вышла замуж, родила мальчика, его зовут Энтони. Теперь я работаю музыкальным продюсером.

– Как? Молодец! Тяжело работать?

– Совсем нет. А ты как?

– Все тот же солист Tokio Hotel, завоевываю сердца девчонок своей ослепительной внешностью и божественным голосом, ну ты же меня знаешь! – Билл заулыбался еще шире.

– О, да… – протянула я. Кажется, алкоголь делает свое дело, я совершенно не хочу уходить, так бы говорила и говорила с ним. Время летит, а добрые отношения между нами остаются. Мы продолжили нашу беседу, но вдруг ее прервал звонок на мобильный Билла. Он извинился, достал телефон и ответил.

– Нет, Шарлотта, извини, не приду. Почему? Потому что я занят. Нет, не нужно закатывать мне скандал. Да. Да. Пока.

– Уже вечер? – спохватилась я. – Ох, мне нужно идти, ребенок ждет.

– Кристен, я тебя не отпущу, ты только посмотри на себя, ты же на ногах не стоишь. По-моему, алкоголь на тебя все еще очень сильно влияет. Извини, я забыл про это.

– Билл… Я тебе это припомню, – с такими словами я позвонила Энтони и сказала ему, что не буду сегодня ночевать дома. Малыш немного расстроился, но смирился с этой ситуацией, как взрослый. Что скажет Эдвард, мне неинтересно, буду из принципа на него обижаться.

– Кристен, а ты помнишь… Нам было так хорошо вместе, – вдруг перешел к другой теме Билл, отодвигая фужер и пристально смотря мне в глаза. Я вздохнула и ответила:

– Что было, то прошло. Согласна, это было незабываемо…

– А помнишь, как мы были здесь, я еще тогда ремень потерял?

6 лет назад

– Ну что ты там копаешься, давай расстегну?

– Нет, я сам!

– Как обычно, – протянула я, снимая с тебя футболку.

– Вот, готово!

– Дай сюда, я этот несчастный ремень закину куда подальше.

– Спасибо, любимая, – с иронией сказал ты…

– Я забросила его под кровать. Помнишь, нам пришлось еще с утра пораньше выехать, а ты забыл ремень…

– Эх, теперь-то его уже не найти, – пожал плечами юноша, откинув назад угольно-черные волосы.

Я подошла к кровати, нагнулась и увидела блестящий череп на пыльном черном кожаном ремне. Вот это номер: спустя 6 лет найти потерянную вещь, здесь что, под кроватями вообще не убирают?

– Смотри! – восторженно воскликнула я, держа в руках пояс.

Билл недоверчиво посмотрел на меня и взял из моих рук пропажу.

– Спасибо.

– Не за что. Наверное, сейчас я уже пойду, сниму себе номер.

– Ох, не думаю, что тебе это удастся. Шарлотта думает, что я сейчас с тобой весело провожу вечер в постели… Она сейчас явно очень злая! – со смешком ответил он, убрав фужеры со столика обратно на полочку.

– Мне все равно, не с тобой же мне ночевать.

Он круто развернулся и очутился всего лишь в паре сантиметров от меня. Его футболка, волосы пахли кофе, имбирем и пачулей, как и 6 лет назад. Билл немигающе смотрел мне в глаза, положил руку мне на правое плечо и прошептал:

– А может, и со мной.

Я сняла руку с плеча и отвернулась.

– Нет, наше время уже прошло, даже не думай об этом. Думать надо было раньше.

Он недовольно посмотрел на меня и вдруг резко повалил меня на кровать. Его руки гладили мои волосы, а от запаха его парфюма я сходила с ума… Но всему есть свой предел, и я выскользнула из его рук, поправляя прическу.

– Каулитц, еще одна попытка уложить меня в постель – и я прекращу с тобой все общение!

– Кристен, почему ты на меня так кричишь? Разве ты этого не хочешь?

– Повторяю для особо одаренных – время прошло, этого не вернуть!

– Останься же, прошу тебя…

Я подошла к парню и отвесила ему тяжелую пощечину. Схватив сумочку, я вылетела из номера, хлопнув дверью. Вот сволочь, у него все еще на уме секс, алкоголь и музыка! Я никогда не думала, что этот придурок способен на такое! Хватит с меня прошлых ошибок!

– Девушка, можно мне номер? – почти агрессивно спросила я у администраторши.

Она оценивающе посмотрела на меня и сказала:

– Если у вас не вышло заняться сексом с моим парнем, ничем помочь не могу.

Я онемела.

– Все занято, извините.

– Как занято?!

– Посмотрите сами. – Шарлотта сунула мне под нос ноутбук, где все было расписано. – Извините, но номеров свободных нет, – уже почти ласково проговорила она.

– Спасибо.

Я отошла от стойки и вынула телефон. Черт, уже полночь, а я все еще не способна вести автомобиль в таком состоянии. Ох, зря я к тебе приехала! Ничего, я переночую в машине, включу кондиционер, укроюсь пледом. Я вылетела из холла, цокая шпильками. Администраторша довольно ухмылялась, глядя мне вслед.

Надеюсь, Энтони не успел по мне соскучиться. Сегодня выставка у Эдварда… надо бы с ним помириться… и выкинуть из головы Каулитца! Ненавижу!

Моя покалеченная машинка наконец-то добралась до дома, я поднялась к себе и не застала своих любимых мужчин дома. На моем письменном столе, аккуратно прибранном Эдвардом, а не мной, сиротливо лежал желтенький листочек. Я подошла к нему и прочитала записку: «Крис, мы поехали к бабушке. Приедем через неделю. Эдвард и Энтони». Как к бабушке?! Неужели все так плохо у нас в семье? Ох, Эд, от тебя такого я уж точно не ожидала. Ладно, мы с тобой поссорились, но сын тут при чем?

Тяжело вздыхая, я пошла в зал, открыла банку колы, разморозила пиццу и позавтракала. Целых 2 часа я тупо пялилась в телевизор, пытаясь найти что-то интересное на американском музыкальном канале. Ничего интересного, как обычно, пара черных реперов выделывается на фоне пальм и машин рядом с красотками в бикини. Скоро я начну думать, что и мои ребятам придется делать также, чтобы завоевать США.

Нет, бездельничать в одиночестве – это не мое занятие, надо позвонить Эдварду и потребовать объяснений. Тем более, у него сегодня выставка, а я даже не знаю, где и во сколько.

– Алло, Эд? Слушай, почему вы с Энтони так неожиданно решили поехать в гости к моей маме? – немного взволнованно спросила я.

– Кристен, пока ты не решишь свои проблемы с твоим любовником, можешь даже не звонить мне – холодно ответил муж.

– Какой любовник, черт возьми?! У меня проблемы не с ним, а…

– Мне без разницы. Я думаю, что ты мне изменяешь. – У меня нет слов, чтобы описать все, что я думаю по этому поводу!

– Вот и отлично.

– Дай трубку Энтони, идиот!

В телефоне послышался треск, шорох, и грустный голосок моего сына мне ответил:

– Да, мамочка. Ты не сердишься, что мы у бабушки?

– Солнышко, что папочка сказал, когда вы поехали к бабушке?

– Он сказал, что тебе сейчас пока лучше побыть одной. Но, мама, мне плохо без тебя, – жалостливо протянул Энтони, хлюпая носом.

– Извини, дружочек, раз папа так сказал, значит, так надо, неделя быстро пройдет, милый. – В душе будто царапались кошки, а в глазах горел дьявольский огонь.– Дай трубку папе.

– Если ты так решил, так тому и быть, всегда знала, что у тебя свои тараканы в голове! Но сегодня у тебя важный день, мне придется забыть о нашей ссоре. Мне прийти на выставку с группой?

– Если хочешь, то приходи, – милостиво разрешил Эдвард. – Раскрутка мне не помешает.

– Хорошо.

– Сегодня в 6 вечера жду вас в картинной галерее «Art».

– Пока, – я швырнула трубку в дальний угол дивана и сжала кулаки так, что на ладонях остались красные отпечатки ногтей. Этот идиот не сможет разлучить меня с сыном и уйти от меня просто так. Но надо отдать ему должное, он не стал закатывать истерик, а уехал, оставив записку. Я бы не смогла себя так повести, потому что более импульсивная, а Эдвард никогда не повышал на меня голос, всегда говорил холодно и отчужденно, когда мы ссорились. Но сейчас дело зашло слишком далеко, он уже подозревает меня в измене. Эх, а ведь он был бы близок к истине, если бы у меня не хватило ума прекратить эти грязные домогательства. Иногда я думаю, что вообще лучше было мне не встречаться ни с Эдвардом, ни с Биллом, эти мужчины – ошибки природы.

Я пробездельничала еще пару часов и заставила себя немножко поработать. Я достала свой ноутбук и принялась переслушивать наши незаконченные демо-записи.

– Алло, Джаред, привет. Привези мальчиков сегодня в 6 к «Art», хорошо? Не забудь про охрану. Да, я приеду вовремя. Пока, спасибо тебе. —

Я заверила нашего шофера, что все пройдет удачно, и положила трубку. Иногда я не хочу разговаривать ни с кем, отключить телефон, выбросить ноутбук и зажить спокойно. Звонки, сообщения, ссоры, знакомства – надоело. Но я не могу впадать в депрессию, отчаяние, я же продюсер, приходится работать. Вздохнув, я пошла собираться на выставку. Надела любимые каблуки, серебристое платье, привела волосы и макияж в порядок, взяла фотоаппарат и вышла из дома.

Надо бы уже починить машину, а то надоело ездить на раздолбанной Audi, еще будут усмехаться, что глупая блондинка не умеет парковаться и что врезалась в ближайшее дерево. И точно, водители улюлюкали мне вслед, я пыталась не обращать на это внимание, но все равно было немного обидно. Я включила радио на всю мощь и старалась наслаждаться музыкой. Внезапно на радиоволнах включили песню Tokio Hotel. Ох, только не это! Мне нравятся их песни, но голос Билла я сейчас вообще слышать не хочу.

Я притормозила около дверей картинной галереи и вышла из машины. Ба, да тут все серьезно: красная дорожка, фотографы, правда, фанатов очень мало, звезд тоже, но это поправимо. Через несколько лет Эдвард будет знаменит на весь мир, я уверена в этом. Я щелкнула брелком и пошла по дорожке, не забывая улыбаться и махать ручкой. Так, где мои ребята? Я уже было начала волноваться, но потом увидела своих подопечных, выстроившихся перед фотографами, и расслабленно улыбнулась. Они все делают так, как надо делать, как подобает настоящим звездам. Как же мне повезло с этим проектом! Я подошла к ним и тронула солиста Джейсона за плечо. Мальчик с наивными голубыми глазами и крашенными белыми волосами повернулся ко мне и проговорил:

– Кристен, наконец-то мы тебя дождались. Посмотри, кого я сюда привел! Фотохудожник Эдвард Ричардс – это же твой муж? Так вот, появление этих гостей явно поднимет интерес к этой бездарной выставке.

– Бездарной?! Джей, еще одно негативное слово в адрес моего…

Я опешила, ко мне шли, улыбаясь и успевая давать автографы, Tokio Hotel с охраной. Мама дорогая, здесь-то что они забыли, я думала, что у таких звезд нет ни минуты свободной! Вот это кадр, это так поможет в пиаре Эдварду… Где же этот ревнивец? Стоять и смотреть, как они улыбаются всем девочкам и трогательно обнимают их при фотографировании, я не могу, завидно. Моих ребяток мало кто замечает, только фотографы. Ну, покажись мне на глаза Билл, когда я буду злая, от тебя не останется и мокрого места! Я от всей души поблагодарила Джейсена и побежала в картинную галерею, на ходу спотыкаясь и нелепо улыбаясь фотографам и коллегам. Вот это новость – прибытие такой известной группы. Надо обрадовать Эдварда… помириться… увидеть сына…

– Мамуля, ты наконец-то пришла! – навстречу мне выбежал по паркетному полу фойе галереи Энтони, сжимая в руках плюшевого мишку. – Смотри, что мне бабушка подарила!

– Ох, милый, какой он красивый, – умилялась я, взяв мальчика на руки. Неважно, что подумает пресса, я любящая мать и могу себе это позволять везде.– Как ты его назовешь? – потрепала я сынишку за белокурые волосы, поправляя синюю кепку.

– Биллом, мама. Правда, красивое имя для медвежонка? – спросил Энтони, заглядывая мне в глаза.

– Эм. Да, любимый, – выдавила из себя я, пытаясь понять, за что мне Бог дал такое наказание. – Где папочка?

– Привет, Кристен. Как хорошо, что ты пришла, я все тебя искал, – мой талантливый муж очутился возле меня и прижал к себе. Такого поворота я не ожидала и благодарно обняла Эдварда. Энтони посмотрел на нас и еще шире улыбнулся. Я почувствовала себя сейчас очень счастливой, но это чувство длилось недолго. К Эдварду подошли журналисты, и мне пришлось отойти вместе с сыном. Я опустила мальчика на пол и взяла его за руку. Уф, я так устала держать его на руках, уже не маленький парень. Надо будет найти лавочку и поговорить с сыном, не люблю толпиться у картин, тем более я их все видела. Пока Энтони весело лопотал про то, как они гостят у бабушки, я лениво оглядывалась по сторонам. Да уж, не будь здесь моих знакомых звезд и журналистов, картинная галерея бы пустовала. О, тут есть даже небольшой фуршет: шампанское, закуска, вино. Шикарно, слишком шикарно для открытия выставки моего мужа, есть чему удивиться.

Я достала из клатча телефон и включила свои любимые песни LaFee, Энтони тоже захотел послушать, и мы наслаждались музыкой до тех пор, пока мимо нас не прошла четверка Tokio Hotel, окруженная толпой фанаток. Билл, Том, Густав и Георг улыбались им вымученными улыбками и делали вид, что им интересны картины Эдварда. Тут к ним подбежали корреспонденты, и Билл демонстративно развернулся и направился в мою сторону. Я вынула наушник из уха и хотела уже уйти, но Энтони попросил меня остаться, дослушать песню. Пришлось сидеть и наблюдать, как он пытается пройти сквозь толпу придурочных девушек, да уж, зрелище не из приятных. Весь помятый и растрепанный, он взял бокал шампанского (алкоголик, что еще сказать), подошел ко мне и сел рядом.

– Привет. Я пришел извиниться… – холодно завел Билл, глядя куда-то в сторону и поправляя ремень.

– О, дядя, я тебя, кажется, где-то видел. Ты поешь в группе, да? – перебил его Энтони, убирая наушник и протягивая руку недоумевающему юноше.– Меня зовут Энтони, а это моя мама, Крис. Вы знакомы?

– Твоя мама рассказывала мне о тебе. Сколько тебе лет, Энтони? – приветливо пожал маленькую ручку Билл, смотря на меня и улыбаясь. Сын гордо показал 5 пальцев и сказал:

– Угадай с одного раза! А тебе сколько лет?

– Тебе уже 5 лет, совсем большой мальчик. Мне 25 лет.

– А моей маме 24 года, ты ее старше на год. А папа старше мамы на 4 года, папе 28 лет. А еще я тоже пою, как и ты, только у меня плохо получается.

– Почему же плохо? Мама слышала, как ты поешь? – вопросительно развел руками Билл.

– Нет, моя мама не слышала. Зато слышал папа, и ему очень понравилось. Я сам придумал песню и написал ее. Я хочу маме ее как-нибудь спеть, да все что-то не получается. Мама все занята работой, – без остановки болтал Энтони, раскачивая ножками.

– Солнышко, не пачкай мои колготки, пожалуйста, – попросила я и посмотрела на Билла.

– Ой, я забыл спросить, как тебя зовут?

– Меня зовут Билл. А еще у меня есть брат-близнец Том.

– Вау, это наверное классно – иметь брата! Я тоже хочу братика, но мама не хочет…

Так, эти двое сейчас начнут обсуждать марку моего любимого шоколада и то, что я обожаю смотреть ужастики на ночь. Надо заканчивать этот разговор, не хватало, чтобы Энтони привязался к Каулитцу.

– Мальчики, нам уже пора. Энтони, пойдем, поговорим с папой.

– Мамочка, ну дай я еще мишку покажу, и пойдем. Смотри, его тоже Билл зовут. Мне очень нравится это имя, я знаю вашу группу, и слышал, как ты поешь, поэтому мишка назван в честь тебя, – хихикнул сын, хитро улыбаясь и протягивая собеседнику игрушку. Билл взял мишку и отвернулся.

– Красивый медвежонок, – наконец-то проговорил он, отдавая Энтони своего тезку.

– Спасибо. Я еще скажу тебе кое-что, и мы с мамой пойдем, иначе она будет меня ругать.

– Ну что ты, Тони, я тебя не часто ругаю, – ответила я, вставая с лавочки и беря сынишку за руку. – Надо мне просто сейчас твоего папочку найти, вот и все.

– Ты знаешь, когда я впервые увидел ваш клип по видео, я подумал, что ты тетя. Ты такой красивый, прямо как моя мама. Ну ладно, мы пойдем, пока, приходи в гости.

Тот фыркнул от неожиданности и все шампанское, которое он на тот момент отпил, выпрыснулось. На белой футболки остались темные капли, и Билл удивленно захлопал ресницами, смотря, как я помахала ему рукой и пошла искать Эдварда.

– Тетя, у тебя тушь потекла, решила всплакнуть? – язвительно отпустила я фразочку вслед, обернувшись.

– Да, что-то расчувствовалась! – Билл взмахнул руками, забыв, что держит в руках еще полный фужер с шампанским…

Я торжествующе захихикала и не заметила, как врезалась в чей-то пиджак, пахнущий бергамотом, оказалось, что это был Эдвард. Он шел с какой-то брюнеткой под руку, эта дамочка была совсем безвкусно одета, ее застиранные джинсы ужасно смотрелись с голубым атласным топом, на ноги эта принцесса решила надеть черные босоножки. Фу, какой ужас! Эдвард проговорил:

– Дорогая, познакомься, это журналистка «Berlin Times», Стелла Симонз.

– Очень приятно, Кристен – процедила я, поглаживая Энтони по голове.

– Тони, познакомься с тетей, а мы с мамой пока поговорим.

– Отлично, папочка, – кивнул общительный Энтони и сел с «тетей» на лавочку.

Эдвард взял меня за руку и зашел за угол, там совсем не было людей. Я прижалась к мужу, преданно смотря ему в глаза и поглаживая шею. Эх, размечталась… Но муж отдернул мою руку, отодвинулся и сердито сказал:

– Почему ты пристаешь ко мне?

– Как, ну мы же помирились, милый…

– Ты что, совсем ничего не понимаешь? Я с тобой не мирился, а то, что я тебя обнял на входе, ничего не значит. Я стараюсь себя вести так, как ни в чем не бывало, мне не нужно, чтобы Энтони знал о нашей ссоре. Запомни это.

В глазах защипало, я отвернулась, чтобы Эдвард не видел моих слез. Тушь растеклась, а я себя корила за такую овечью наивность и доверчивость. «Дура ты, Кристен, ты ему побоку, лишь бы сын был спокоен» – говорила я себе, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Ну что я тебе сделала такого, разве я тебе изменяла? – резко развернулась я, задев Эдварда клатчем.– Той ночью я действительно заработалась, можешь спросить у Энтони.

Не надо меня игнорировать и мои теплые чувства к тебе. Ты же знаешь, как мне нелегко бывает временами, работа, работа…

Но мои слова разбивались о глухую стену непонимания, Эдвард был непроницаем, его лицо не выражало никаких эмоций. Пожав плечами, он направился к Стелле и, взяв Энтони за ручку, пошел давать очередное интервью. Я снова заплакала и села на корточки, прислонившись к стене. Почему он так себя ведет? Его как будто подменили, мой Эдвард никогда не был таким сухим, холодным и черствым. Он всегда прощал меня, но теперь я его не узнаю, он совсем не хочет со мной общаться. В этой ситуации Эдвард не прав, я не изменяла ему, но он по-прежнему не хочет ничего об этом слышать. Как же мне жаль! Мои рыдания прервал звонок.

– Алло, – хлюпая носом, ответила я.

– Кристен, мы тут уже устали тусоваться, можно, мы по домам поедем? – взмолился Джаред, нам ритм-гитарист, курчавый брюнет.

– Да, конечно, едьте, но не забывайте, что завтра я жду вас и ваши гениальные идеи в 2 часа в студии, ладно?

– Мы помним. Пока, Кристен, спасибо, что вывела нас на тусовку. Здесь было круто, хоть и скучновато. Зато нас пофоткали и задали парочку тупых вопросов, завтра расскажем, каких.

– Отлично, мои любимые. До встречи.

– Пока. Я положила трубку, подправила макияж и попыталась улыбнуться. Все хорошо, сейчас только поиздеваюсь над Каулитцем и поеду домой. За неделю я все решу, все будет лучше, чем сейчас, Эдвард приедет ко мне, а с сыном я смогу видеться. Не вешай нос, Кристен, хорошее настроение к тебе вернется. Я вышла и наткнулась на парня с дредами, в широких штанах и дурацкой черной футболке.

– Извините, пожалуйста.

– Да не стоит извинений.

Я подняла глаза и увидела перед собой Тома Каулитца.

– Томми!

– Крис!

Мы обнялись и присели. Брат Билла не сдержал оценивающего взгляда, на что я ему ответила фразой:

– Опять за старое?

– Что, посмотреть на тебя уже нельзя? Ох, я видел твоего мужа, сочувствую, дорогая. Он такой злой на вид.

– И на характер… – тихо пробормотала я, уставившись в пол.

– Что ты там бубнишь?

– Да нет, ничего. Как твои дела, Том? Не виделись сто лет с тобой! Так рада тебя видеть, ты не представляешь. Рассказывай, как дела у группы?

– А ты все еще та болтунья, Кристен. Да все потихоньку, вот девушку себе найти не могу, а ведь так хочется любви… В мои-то годы…

– О боже, завтра грядет Апокалипсис. Ты решил влюбиться?! – я не поверила своим ушам.

– Да, милая, да. Ты гордишься мной? – самолюбиво спросил Том, нахально сверля меня своими коричневыми глазками и поигрывая сережкой в губе.

– На меня такие приемы не действуют, Том, но тобой, бесспорно, горжусь. А вот брат твой пустился во все тяжкие, смотри, уже с брюнеточкой отжигает. Фу, ну и страшная же она, ты только посмотри. Ой, я ее знаю, это журналистка шла под руку с моим мужем!

– Ай-яй-яй, да, одета она ужасно, меня прям бесит, – нарочито манерно проговорил Том, глядя на то, как Билл очаровывает некрасивую Стеллу.

– Ты прав, меня она тоже раздражает. Как с группой-то дела?

– Тебе Билл небось все уже рассказал, Крис.

– О, да….Но меня не интересует твой брат совершенно, – отчеканила я, поправляя болеро и облизывая пересохшие губы.

– Обалдеть, 6 лет тому назад жуть как интересовал, а теперь нет. Вы же друзьями остались, разве не так? – глупо захлопал пушистыми ресницами Том, прямо точь-в-точь как его брат.

– Конечно, это он так считает. Ненавижу я его, ну просто не переношу. Мне кажется, вы с ним поменялись местами, раньше он был таким нежным романтиком, а теперь тебя на любовь вдруг потянуло.

– Крис, ты уж извини его, за то, что он к тебе пристал. У него девушки не было уже неделю, вот и…

– Так, ты его еще и защищаешь? Ох, братцы-кролики, доиграетесь у меня еще!

– Кристен, не пори чушь, – отмахнулся от меня парень, поправляя дорогую повязку.

– Ладно, больше не буду. Я побежала, Том, ты живешь с Биллом в одном отеле?

– Да, дорогая, обязательно приходи ко мне, поговорим.

Я чмокнула Тома в щечку и побежала к машине. Я так устала, что меня еле ноги держат, и глаза уже слипаться начинают. Да, этот вечер был очень ярок и незабываем для меня. Надеюсь, завтра меня ждет более обычный рабочий день. Обожаю свою работу, но так сожалею, что из-за нее у меня нет никакой нормальной личной жизни… Но это мой выбор.

Глава 2

Солнце разбудило меня, заглядывая в окно моей спальни. Черт, забыла вчера опустить жалюзи, обычно Эдвард мне напоминал сделать это. Но во всем есть свои плюсы, например, я могу спать спокойно, зная, что в час ночи ко мне Энтони не придет и не скажет: «Мама, я не могу уснуть». Правда, некому сделать мне кофе, но это не беда, я сама умею это делать. И где у нас кофеварка? Нет, лучше выпить чаю. И куда Эдвард запихал сахар? Ладно, выпью чай так. Я обязательно справлюсь с хозяйством, я же женщина, а у нас это в крови. Мда, кажется, я была мужчиной в прошлой жизни.

Кое-как вымыв посуду, я пошла в спальню и прочитала входящее сообщение от незнакомого номера: «Крис, у тебя замечательный сын. Я и не знал, что такой очаровательный малыш – мой фанат. Позвони мне, если хочешь, чтобы я продолжил с тобой и с Энтони общение. Билл». Подпись здесь была совершенно не нужна, я и так догадалась, что эту очень интересную смску написал он. Ладно, позвоню тебе, как только мне станет скучно. Я положила телефон обратно в клатч и села за ноутбук. Эх, скоро придется ехать в студию, ребята обожают свою работу, а мне очень нравятся свои обязанности. Всегда любила следить за тем, как из обычных талантливых подростков получаются самые настоящие звезды.

Наконец-то тяжкое ожидание начала рабочего дня закончилась, и я радостно вылетела из дома. Вот я уже около студии. Мы записали с группой пару песен, отредактировали прошлые версии, ребята поделились со мной своими яркими впечатлениями от прошедшей выставки.

– Представляешь, Кристен, там такие интересные люди были. Картины тоже ничего, пойдет, шампанское было только на редкость дешевым. И фотографы меня бесили, мне кажется, что они нарочно ставили нас в эти дурацкие позы… – вздыхал Джон, нервно стуча пальцами по столу.

– А ты не зазвездился, малыш? – спросила я.

– Нет, ну правда, они с нами обращались так, как будто мы четверка красоток-певиц. Вернее, поющих трусов.

– Вы действительно красавчики, а что сказать насчет пола… Вы Билла Каулитца все видели?

– О да, вот это действительно женственный парень, ему такой имидж идет, видно, что он чувствует себя комфортно. Но мы-то простая рок группа, мы не можем позволить себе красить ногти и подводить глаза.

– Конечно, зато вы можете красить волосы, – я ехидно покосилась на Джона, который крутился на стуле. Тот удивленно на меня посмотрел, но ничего не сказал.

– Неважно, Кристен, неважно, – сказал Джон.

– Ладно, мальчики, я пошла, творите тут без меня, я с вами оставляю аранжировщиков. Я хочу немного отдохнуть, извините. Пока.

– Пока, мы тебе позвоним, как только придумаем что-то толковое.

– Хорошо.

Я села в машину и поехала в автомастерскую, нужно было привести мою машину в порядок. Почему же Эдвард и Энтони не заметили большой вмятины на бампере? Странно… Но я не хочу, чтобы мама задавала лишние вопросы, потому что она все равно меня не поймет. Надо будет потом заехать к ней, я соскучилась.

– Девушка, вы во что так врезались, неужели в столб? – иронично спросил механик, вытирая руки грязным серым полотенцем, перепачканным машинным маслом.

– Нет, разбила машину. Не при парковке, – сухо ответила я, облокотившись о свою машину.

– О, такого я от вас не ожидал. Хорошо, сейчас отремонтируем вашего железного коня, – пообещал работник. – Посидите вон в той комнате, пожалуйста.

Я прошла в небольшую комнатку и села на продавленный серый диванчик. Да уж, угораздило же меня заехать в такое захолустье, давно я в таких старых и бедных местах не бывала. Наверное, у меня развилась любовь ко всему неприметному. Я пожалела, что не взяла с собой ни журнальчика, ни книги, поэтому привычно залезла в ipod. Прошло полчаса, ну, сколько можно уже работать над незначительной поломкой?

– Дамочка, мы заменили вам бампер. С вас 2 тысячи евро, – наконец сказал механик, заглядывая в мрачную комнатушку.

– Сколько? Вы провозились столько времени, чтобы содрать с меня такие деньги?

– Разве у Вас нет при себе такой незначительной суммы?

– Я не настолько богата, как вам кажется. Где у вас банкомат, может, на карточке у меня еще остались деньги?

– Мы не настолько круты, как вам кажется, – передразнил меня кассир, – Звоните кому-нибудь, пусть привозят деньги.

– А не проще ли мне самой съездить в банкомат?

– Ага, сейчас, так мы Вас и отпустим, – по-детски ухмыльнулся механик.

– Кошмар! Тогда я сейчас сама пойду в ближайший банк…

– …К которому придется идти не меньше часа.

Вот влипла! И кому же я могу позвонить? Джульетта улетела на Мальдивы, мама заболела, Эдвард и ухом не поведет, когда я его попрошу… Я не знаю номера Тома Каулитца. Черт, придется просить помощи у Билла, ох, чтоб ему провалиться! Главное, чтобы он был не занят.

– Алло, Билл, мне нужна твоя помощь, – обеспокоено выпалила я.

– Да, Крис, что случилось? – учтиво спросил тот.

– Заедь ко мне домой, ключи… Ключи под батареей, – понизила я голос, – и возьми из бордового комода 2 тысячи евро. Привези мне их в автомастерскую «Auto», пожалуйста! Диктую адрес квартиры…

– Ох, Кристен… Я помогу тебе обязательно, жди меня, через полчаса буду.

Я с вздохом положила трубку, никогда бы не попросила помощи у него, но все бывает в первый раз. Недовольно посмотрев на сотрудников этой злосчастной мастерской, я села на диванчик и попыталась вздремнуть. Через полчаса меня разбудил громкий визг тормозов и хлопанье двери.

– Кристен, я привез тебе деньги, – чуть запыхавшись, сказал Билл, ударив хлипкой дверью об старый, полуразрушенный косяк. – Надеюсь, я тебе помог?

– Спасибо, – заспанным голосом поблагодарила я, вставая с диванчика и поправляя юбку.– Что бы я без тебя делала. Как же хорошо, что ты сегодня утром прислал мне смску.

– Крис, я прислал ее тебе в 5 утра.

– Да? Значит, я крепко сплю. Ты не спишь ночью?

– Иногда бывает, пишу песни или думаю о чем-то. Или о ком-то, – подмигнул мне накрашенным глазом Билл.

Я оплатила ремонт и села в машину, чтобы выехать из этой «Auto», но он подошел ко мне и сказал:

– Спасибо в карман не положишь, Крис. Пошли, погуляем вместе с твоим сыном.

– Ну, поехали, если ты не боишься устать от бесконечных разговоров с Энтони.

Билл улыбнулся и выехал за мной. Я улыбнулась и притормозила у дома моей любимой матушки, где живут не менее любимые мной Энтони и Эд. Билл аккуратно припарковался и вышел из машины.

– Крис, но это же не твой дом?

– Здесь живет моя мама, Энтони сейчас пока что живет у бабушки.

– Понятно.

Мы молча пошли по старой лестнице, пешком поднялись на 5 этаж, так как лифт был сломан. Билл осматривал ветхие, облупанные стены, покосившиеся двери, старый пол с глубокими трещинами и удивленно приподнимал правую бровь. На мои строгие взгляды он не обращал никакого внимания.

Я позвонила в дверь из красного дерева, но дверь мне открыла не мама, а Эдвард.

– Кристен, привет. Зачем пришла? – холодно осведомился он, не потрудившись пригласить нас пройти. Билл уставился на него немигающим взглядом. Я решила проигнорировать приветствие и сразу перешла к делу:

– Мне нужен Энтони. Мы с Биллом хотим повидаться с ним.

– Билл?

Тот нехотя подошел поближе, протянул наманикюренную хрупкую ладонь для пожатия. Эдвард с отвращением чуть пожал ее и отдернул, как от огня. Билл смерил его ледяным взглядом, Эдвард перевел железный взор на меня и спросил:

– А причем тут мой сын? Гуляй с этим педиком дальше, дорогая. Надеюсь, вы не спите вместе, ты же не любишь девочек.

Я задохнулась от возмущения и хотела разразиться гневными тирадами, но Билл не дал мне этого сделать и изо всех сил хлопнул входной дверью, чуть не задев злобно улыбающегося Эдварда. Я удивленно смотрела на него несколько секунд, и мы также молча прошли вниз. Я села на ближайшую лавочку и достала из клатча сигареты. Билл удивленно посмотрел на меня и отнял пачку.

– Ты же не куришь? Ого, это же крепкий сорт!

– И что с того? Теперь курю, время быстро летит, люди меняются. Мне плохо, дай сюда, – вяло пробормотала я.

– Если тебе душевно плохо, значит, тебе нужен кофе. Это я точно помню, Кристен. Давай все забудем и отправимся в кофейню?

Я безразлично кивнула головой, кладя пачку сигарет обратно и вставая с лавочки.

– А лучше в бар. Я хочу выпить виски.

– Что? Ты же за рулем.

– Ты меня отвезешь тогда домой.

– Ох, Кристен, что-то ты мне сегодня не нравишься. Видно, что у тебя после стресса совсем сознание помутилось… – бормотал Билл, открывая мне дверь в машину. Но я не слушала его, потому что в голове билась учащенным пульсом мысль: «Он меня совсем не любит… совсем…».

Я села в кресло и уснула, сквозь сон я ощутила, что Билл пристегнул меня. Ровное урчание двигателя дорогой немецкой машины прорывалось через мое сознание и отчетливо звучало в ушах. Мне снилась гроза, будто мы с Энтони пытаемся оторваться от шаровой молнии на машине, мы едем в пустыне, мне самой очень страшно, хочется кричать, но сын не проронил ни звука и лишь сжимал покрепче мишку. Внезапно я врезалась в дерево, потеряв управление, капот машины сжался. Как гармошка. Я опустила голову на руль, беспомощно съежившись и притянув к себе сына. Шаровая молния настигла нас и превратилась в Эдварда, он встал с пожелтевшей травы и направился к машине. Он открыл дверь, выхватил у меня из рук испуганного сына, и злобно рассмеялся. Я смотрела на него, мое сердце билось, как бешеное, но снаружи я оставалась абсолютно спокойной. Я бездвижно наблюдала за тем, как муж берет канистру с бензином и поливает мою машину. Желтоватые капли медленно стекают по лобовому стеклу, тяжело падая на землю. Мне становится трудно дышать, я хочу открыть окно, но не могу пошевелиться. Эдвард словно случайно роняет зажженную спичку и уводит сына, я вижу, что Энтони плачет и цепляется ногами за траву, не давая отцу вести его. Эдвард берет Тони на руки и уходит. Уходит из моей жизни, потому что машина взрывается…

– О Боже, нет, только не это, только не такая страшная смерть! – кричу я и просыпаюсь. Я сижу в машине, прикрытая курткой Билла, а он с удивлением на меня смотрит.

– Кристен, ты что кричишь? Я не помню, чтобы ты разговаривала во сне… Кошмар приснился?

– Да, уф, будто бы Эдвард поджег мою машину… Кошмар, надо меньше расстраиваться. Я отдала куртку Биллу и вышла из BMW, вдохнув свежий воздух окраины города. Солнце спряталось за тучи, ветерок шевелил зеленую листву деревьев, нашептывая им что-то. Билл вышел за мной следом и закрыл автомобиль.

– Пошли, выпьем, – сказал он и приобнял меня.

Я не стала возражать и разрешила себя увести в самый дальний угол бара. Мне нужно расслабиться и забыть о сегодняшнем унижении. Надо… Билл окинул меня заботливым взглядом и сам пошел за виски женской походкой. Я посмотрела на себя в карманное зеркальце и протяжно вздохнула. Боже, что же я делаю, собираюсь пить с Каулитцем. Но в жизни всякое бывает, в одиночестве я совсем захандрю, пускай Билл лучше меня развлечет.

Тот негромко поставил фужеры и бутылку на стол, усаживаясь напротив меня. Спросив меня жестом, наливать или нет, и получив одобрение, он элегантно налил дорогой напиток.

– За тебя, Крис!

– За меня… – пробормотала я и заплакала.

Билл сочувствующе посмотрел на меня и протянул платок.

– Спасибо, блин, большое.

– Не плачь, Кристен, не из-за чего расстраиваться. Ты просто устала.

– Может быть.

Билл молчал, я медленно опустошала бутылку. Он с укором смотрел на меня, но я старалась не замечать этих взглядов. Наконец он взял из моей руки полный бокал и поставил его на стол.

– Крис, тебе уже хватит, – мягко заметил он. – Давай я отвезу тебя домой.

Я мрачно посмотрела на него и сказала то, чего не сказала бы никогда в трезвом состоянии:

– Билл, поехали к тебе в гости, – пробормотала я и зябко поежилась, – дай куртку, пожалуйста, мне что-то холодно.

– Но я же помню, как ты вылетела из моего номера. Тебе не будет противно зайти туда еще раз? – удивился Билл, играя со своим металлическим браслетом.

Я тяжело вздохнула, откинула спутанные волосы назад и ответила:

– Нет, не будет.

Он встал и взял меня за руку, накинув черную кожаную куртку, мы вышли и поехали. Через полчаса мы были в холле гостиницы. Я подошла к администраторше Шарлотте, но тут Билла позвал охранник парковки. Внезапно мне в голову пришла одна мысль, и девушка за стойкой поможет мне ее осуществить.

– Здравствуйте, Шарлотта, – я поприветствовала девушку, мило улыбаясь.

– Здравствуйте.

– Мне нужен здесь номер, срочно, на всю ночь, понимаете?

Она внимательно посмотрела на меня и сказала:

– Да, конечно, сегодня утром один клиент съехал, я могу дать вам номер, даже забронировать его на все ваши посещения. Вам это понадобится?

– Нет, спасибо, что вы. Одной ночи здесь, скорее всего, мне хватит, – прощебетала я и протянула деньги.

– Вам спасибо. Вот ваши ключи, 497 номер.

Я подмигнула девушке и закрыла сумочку. Билл появился через минуту, поздоровался с Шарлоттой и повел меня в номер. Всю дорогу я загадочно улыбалась, смотря куда-то вдаль, а он все не мог понять, почему я так себя веду. Я села в кожаное кресло и расслабленно вздохнула.

– Билл, какое же счастье, что мы с тобой встретились в Берлине. Ты так меня выручил, иначе мне пришлось бы идти по жаре в поисках ближайшего банкомата. А я жуть как не люблю ходить пешком. Раньше любила, сейчас уже нет. И когда Эдвард… так мерзко поступил, ты был рядом со мной. Спасибо тебе за твое доброе сердце.

– Ну что ты, не стоит. Я же не мог тебя оставить в такой момент, ты бы наделала ошибок. Я знаю, ты очень эмоциональная, и воспринимаешь все близко к сердцу.

Конечно, все принимаю очень тонко. Настолько тонко, что хотела покончить жизнь самоубийством, и все из-за тебя, глупый мальчишка. Когда наши отношения прекратились, мы были еще так молоды, но сейчас все изменилось. И теперь я гораздо умнее, чем ты. Я могу постоять за себя, сегодня я бы точно не полезла на крышу и не резала бы себе вены. То, что я немного выпила, это еще ничего не означает. Дорогие напитки никогда не срывали мне крышу.

– Да, я такая, – я кокетливо прищурила глазки и расставила длинные ноги пошире. Пусть поволнуется, слабак, мне всегда было так интересно смотреть, как в его глазах начинают гореть искорки.– Слушай, у тебя же наверняка есть фотографии с концертов, фотосессий. Покажешь?

– Хорошо, сейчас, – коротко ответил Билл.

Я закатила глазки и внутренне улыбнулась самой себе. Я знаю, что делать.

Билл сел на подлокотник кресла и положил ноутбук мне на колени, я начала просматривать красивые фотографии и комментировать их.

– О, какие вы тут классные! Это вы в России?

– Да. Фотограф – Александр Жданов.

– Понятно. Ты здесь такой неотразимый! Такие клевые брюки, мне нравится, когда ты ходишь в таких узких дудочках… – протянула я, прикрывая глаза. Главное – не переборщить. Билл посмотрел на меня, и на дне его глаз заплясали чертята. Я победоносно ухмыльнулась и обняла его. Он поднялся, взял меня за руку и привел к кровати. Я легла на нее и заулыбалась, сегодня Билл будет играть по моим правилам.

Он нерешительно провел рукой по волосам, и прижал меня к себе. Его запах заставлял сердце биться чаще, а дыхание было сбивчивым. Я поцеловала его в щеку, в голове четким пульсом бились мысли: «Боже, что же я делаю? Мне же не 15 лет, я не глупая девочка, которая хочет отомстить обидчику. Нет, себя я в этом не понимаю».

– Кристен, все ли мы правильно делаем? – хрипло прошептал Билл, целуя меня в шею.

– Конечно, да – соврала я и потянулась к его пухлым губам. С них сорвался чуть слышный вздох. Я решила его немного подразнить и погладила грудь и плечи, спускаясь все ниже и ниже. Расстегнув желтую пуговицу и позолоченную молнию дорогих джинсов, я рывком сняла их и отбросила их в другой угол комнаты. Билл заулыбался, развратно сверкая глазками.

– Давай поиграем? – сказал я, сняв с шеи кашемировый черный платок.

– Ой… Я даже не знаю…

– Так да или нет?

– Ну ладно… Эй, ты хочешь меня связать?

– Конечно, нет блин, завязать тебе глазки дорогим платком! Еще испачкаешь своими тенями, гомосечка – дерзко ответила я, схватила сумочку и медленной походкой направилась к двери. Раз, два, три…

– Кристен! Это что за отношение ко мне? – недовольно прокричал Билл, пытаясь распутать сложный морской узел.

– Как? Я плохо к тебе отнеслась? Боже ж ты мой, какой ужас! – притворно ужаснулась я, поднеся ухоженные руки к лицу. – Извини, мне уже пора. Спокойной ночи.

– Сучка! – выпалил Билл, яростно кусая губы и ненавистно смотря мне в глаза.

Я рассмеялась ему в лицо и вышла, негромко хлопнув дверью. Теперь он почувствует себя более беспомощно, себялюбивый индюк. Я прошла в свой номер, приняла душ и рухнула на кровать.

***

Так, почему же я не завела будильник, у меня разве нет на сегодня никаких важных дел? Это так странно, учитывая мой образ жизни. Я нехотя встала с мягкой и теплой постели и с удивлением посмотрела на белые круглые часы: уже час дня! Опять я так долго сплю, когда я в последний раз спала в свое удовольствие? Я умылась и собралась, разгладив складки на черной юбке, я вышла из номера и заперла его. Спустившись по скользкой мраморной лестнице, я остановилась, чтобы посмотреть в окно. Сегодня небо было затянуто молочными тучами, и все казалось таким тусклым, лишенным естественного цвета. Я вышла в холл, бодро стуча каблучками по светлому паркету, и подошла к Шарлотте.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Это Вы вчера Билла связали? – весело осведомилась администраторша, откидывая назад свои черные волосы.

– Эм… – протянула я, смотря куда-то вверх и загадочно улыбаясь. – Не исключено.

– Я вчера случайно мимо проходила по этажу… В общем, вот ваш платок.

– Спасибо.

– Не за что.

Я отдала Шарлотте ключ от номера и поблагодарила за ее бескрайнее уважение ко мне и вежливость. Все-таки она не ревнует, как большинство глупеньких девочек в ее возрасте, а понимает, что у меня ничего не может быть с Биллом. «Ох, он, наверное, визжал на весь отель» – подумала я, накручивая прядь на палец и тихонько хихикая.

Открыв дверь моей любимой машинки, я выехала на главный проспект города. Красивые ухоженные клумбы пестрели среди новых дорог, радуя глаз. Я заехала в свою любимую кофейню, меня здесь всегда радовало меню и качество обслуживания, с наслаждением слопала чизкейк и латте. В два часа дня позавтракать – это могу только я себе позволить. Я расплатилась и вылетела из кафе под звонную трель телефона. Ну и где трубка? В такой маленькой сумочке всегда будет сначала жвачка, расческа, косметичка, кошелек и сотни чеков, а лишь потом я найду тонкий телефон, но тогда уже звонок точно прервется. Но сегодня я смогла даже ответить звонящему.

– Алло! – проговорила я, выходя на улицу. Сразу же помешал шум машин, до меня доносились отрывки бодрой немецкой речи и звуки музыки. Я села в бежевое кресло и негромко хлопнула дверью.

– Кристен, это Том. Может быть, встретимся?

– Привет, дорогой. Ох, только не в отеле… – грустно покачала я головой, заводя двигатель. Мотор послушно заурчал, и я поехала, нажимая туфелькой на газ.

– Все Билла навещаешь? – сказал со смешком Том. – Нет, давай-ка лучше в кофейне…

– Блин, я только что оттуда, может, лучше где-то еще?

– Ок, пошли в парк. Я давно не ходил в парки. Едь домой, я заеду за тобой в три. Диктуй адрес…

Я положила телефон в сумочку и припарковалась возле дома. Да уж, мне необходимо накраситься получше и переодеться, иначе Том испугается и останется заикой на всю жизнь. Я достала из глубины шкафа черные джинсы-трубы, серебристый топ и пиджак, провела полчаса перед зеркалом, завивая нежные локоны и делая макияж. В дверь негромко постучали, я бросилась открывать, но споткнулась об столик и с грохотом упала. Черт, больно же!

В дверном проеме показался Том, как всегда лучезарно улыбаясь. Вечный позитив… Или он хочет обратить внимание на свою сережку в губе?

– Привет. Как твои дела? – спросил он, приобнимая меня.

– Как обычно. Ну что, поехали?

– Ага.

Через несколько минут мы уже сидели на лавочке в небольшом зеленом скверике. Возле нас сновали серые голуби и маленькие воробьи. Том покопался в своих безразмерных штанах и выудил из них большие черные очки, немного похожие на женские, протер их рукавом серой толстовки и надел. Я покосилась на его лицо и с иронией спросила:

– У братика своего небось взял поносить?

– Нет, я такое не ношу. Просто это мои очередные новые очки. Они мужские, а Билл носит женские. Я уже не могу все время общаться с фанатками, если они, конечно, не красивые длинноногие блондинки! Блин…

К нам робко приближалась троица темноволосых девочек, сжимая в руках блокноты. Том протяжно вздохнул и встал со скамейки, задев мою ногу.

– Ой, прости.

– Да ничего….

Тот улыбнулся и пошел навстречу фанаткам, держа в руке маркер. Я стала с интересом наблюдать за тем, как он дает автограф, фотографируется с девочками и что-то им ласково щебечет. Они просто тают от счастья. Вот бы мои мальчики так кого-нибудь покорили своим талантом и внешностью! Уже 3 месяца работы, а фанаток так и нет, их даже не узнают на улице. Может быть, в интернете поискать тех, кому нравится наш первый сингл «Улетай»? Что же я делаю не так, почему популярность не растет?

Том вернулся и аккуратно присел на скамейку, поправляя кепку.

– Извини, работа, – довольно ухмыльнулся он. – Ну, так рассказывай, что у тебя интересного произошло?

– Ты как будто не знаешь, – фыркнула я. – Я с Эдвардом вообще вдрызг разругалась, он не дает мне общаться с моим сыном! Ненавижу…

Друг сочувствующе посмотрел на меня и обнял, тихо вздохнув.

– Бывает, Кристен, вы еще помиритесь. Жить вообще сложно…

– И вредно, после нее умирают.

– Даже в сложные моменты ты шутишь! Обожаю тебя за это.

– Спасибо – коротко ответила я и отвернулась. Не могу общаться с другими людьми, когда у меня плохое настроение, пожалуй, попытка развеселиться в компании Тома была ошибочной. Он ответил за звонок, долго говорил по телефону, а я все смотрела на семью, которая гуляла неподалеку от нас. Красивая и стройная брюнетка держала на руках маленькую девочку, которая все время что-то весело лепетала, мужчина возле нее играл с мальчиком, по всей видимости, первоклассником. Я внимательно изучала их счастливые лица, впитывала в себя их энергию любви и благополучия. У них не было дорогой одежды, новых мобильников, женщина не ходит по салонам красоты каждую неделю, мальчик играл самыми дешевыми игрушками… Но они были счастливы без состояния. Я уткнула лицо в плечо Тому и тихонько заплакала, тот прервал разговор и погладил меня по спине. Мне было так плохо, что я ничего не видела перед собой, ощущала только сладкий аромат мужских духов. В моем сознании была только одна картинка – картинка этого безграничного счастья. Любви… Того, чего мне не хватало эти дни. Почему одни люди счастливы, даже если они живут в нищете, а другие нежатся в дорогих перилинах и протяжно вздыхают? Нет, мне нужна водостойкая тушь… в последнее время я часто развожу сырость… Слабость.

– Том, извини, весь твой дурацкий балахон испачкан моей тушью… – протянула я, подняв голову и утирая черные от макияжа слезы. Он неуместно захихикал и сказал:

– Ничего, все в порядке. Смотри, кто к тебе пришел.

– Если ты решил со мной посюсюкать, как с маленькой, то у тебя ничего не выйдет, – завела в обычной манере я и перевела взгляд чуть влево. Передо мной стоял, женственно отклонив бедро в сторону и надменно ухмыляясь, никто иной, как Билл Каулитц.

– Малышка решила немного поплакать? – язвительно проговорил он, сев рядом со мной на лавочку. Его появление напомнило мне о прошлой ночи, и я зарделась.

– Я не плачу, просто в глаз что-то попало. Ты-то что тут делаешь? По-моему, у вас слишком много свободного времени.

– У нас отпуск, Крис, отпуск!!! Это священное слово… Я ждал его весь год, и теперь мы свободны на целый месяц, – сказал Том, по-детски улыбаясь.

– Да, я закатил небольшой скандальчик нашему продюсеру, побил у него в кабинете все цветки, пару ноутбуков и даже разбил рамку с фотографией его жены… Он чуть было на меня не бросился с кулаками, но вовремя вспомнил, что мне нельзя травмировать лицо…

– На месте Дэвида я бы все-таки ему врезал.

Я глупо захлопала ресницами, смотря на Билла во все глаза. Ну и ну, наша принцесса сумела противостоять менеджеру. Бедный Дэйв, то ли еще будет…

– Ну ты и кретин, Билл.

– От идиотки слышу. Ты вообще ведешь себя, как ребенок! – вспылил Билл и вскочил на ноги.– Зачем ты тогда поиздевалась надо мной? Шарлотта тоже надо мной смеялась. Неужели я такой смешной?

– Да, когда злишься и ставишь руки в боки, как чайник, – спокойно проговорил Том.

– Мне просто было весело.

– Вот и помогай после этого людям, доверяй им, – пробурчал солист и сел обратно, закинув ногу на ногу.

– Тебе там ничего не жмет, когда ты так сидишь? Или просто нечего? – рассмеялась я, смотря ему прямо в глаза. Нда, какой же он злобный сегодня, и когда он стал таким… Его глаза пылали яростью, и какое-то холодное отчуждение ясно читалось в них.

– Кристен, не испытывай мое терпение. Меня очень легко завести.

– Я знаю, очень легко, – двусмысленно сказала я и уткнулась носом в плечо Тому, тот понимающе захихикал. На Билла было смешно смотреть: он весь покраснел, не знаю, от злости или от стыда, откинул темные прядки назад и обиженно засопел. Просто маленький ребенок, только очень избалованный и капризный. Мой Энтони даже так себя не ведет, он воспитанный мальчик.

Я встала с лавочки, подошла к Биллу и потрепала его по голове.

– Эй ты, обиженная принцесса, не дуйся, иначе лопнешь!

Он немного помолчал и расслабленно улыбнулся, я улыбнулась ему в ответ, и тут мой телефон отчаянно зазвенел. Как обычно, перерыв кучу вещей, я ответила на звонок.

– Алло?

– Мамочка, привет. Бабушка хочет приехать к тебе сегодня в гости. Я с ней тоже буду, ты когда будешь дома?

– Солнышко, здравствуй! Через полчаса я буду дома, приходите, пожалуйста, – радостно ответила я, состроив рожицу близнецам.

– Конечно, мама.

Я победоносно посмотрела на Каулитцев и начала пританцовывать. Те переглянулись и звонко расхохотались во весь голос. Я поправила белокурую прядь, одернула юбку, еще раз улыбнулась. Ну надо же, жизнь налаживается! Я поговорю с мамой насчет ссоры с Эдвардом, увижу своего сына… А моя группа будет скоро популярной, если я буду работать еще больше и проводить с ними много времени. Я и менеджер, и аранжировщик, и подруга моей группе. У нас все получится.

– Мальчики, спасибо, что погуляли со мной! Я очень вас рада видеть, Том, Билл, я очень счастлива дружить с вами. Том весело обнял меня и в шутку прижался к моему плечу. Моя футболка тотчас пропахла его ярким парфюмом, кажется, с яблочной доминантой. Обожаю такие запахи…

– И я буду с тобой так сидеть, сестренка. Кристен, я тоже очень тебе рад. Ты самая лучшая подруга.

Билл лукаво приподнял правую бровь, переставил ноги и ответил:

– Я счастлив, как и мой брат. Близнецы тесно связаны, ты же понимаешь.

Я подхватила сумочку, попрощалась и пулей полетела домой. Мое настроение было таким веселым и радостным, что я совсем не ощущала усталости или былой плаксивости. Я знаю, что у меня все будет в порядке, потому что у меня хорошие друзья и семья.

У порога дома меня уже ждали мои любимые люди – мама Глория и Энтони. Высокая стройная, немного пожилая женщина, которая очень обижается, когда ей напоминают о возрасте, с длинными черными волосами и карими глазами, поправляла своему внуку кепку и держала в руках золотую сумочку. Она была одета в аквамариновое платье и такое же цвета балетки. Моя мама в свои 53 года одевалась и красилась так, как будто ей нет еще и 40. Она всегда говорила мне о том, как важно найти свой стиль и занять достойное положение в обществе. Деньги, внешность, ум – все должно быть в женщине прекрасно. Правда, у мамы не все в порядке с личной жизнью, как и у меня, она развелась с отцом, когда мне было 10 лет.

– Мама! – радостно воскликнул Тони, бросившись мне навстречу из объятий бабушки.

– Привет, солнышко! – я крепко сжала этого маленького мальчика в своих руках, немного потискала и поцеловала в щечку. – Как же я по тебе соскучилась!

– Я тоже очень скучал. Представляешь, у папы сейчас много работы, ведь ему предложили какой-то портрет сделать. Он все время сидит у компьютера и у планшета, мне там совсем с папой скучно, – пожаловался малыш, смотря на меня. Я посмотрела на маму, та утвердительно кивнула головой, и мы прошли ко мне в квартиру. Люблю свое жилище: четкие линии, ничего лишнего, черное, белое, изогнутые стальные ножки, ультрафиолет… Все здесь сделано моим мужем, он великолепный дизайнер, всегда он хотел сделать квартиру в таком стиле. Я сначала очень нервничала, глядя на этот холодный интерьер, но потом поняла, что желание Эдварда – это нечто большее, чем просто мои чувства, никого я так не любила, как его… После Билла. Это уже в прошлом.

Мы прошли на мою кухню, где стоял пустой холодильник, круглый белый стол с такого же цвета стульчиками. Над столиком висела вышитая картина, на которой была изображена корзинка фруктов и бокал красного вина, обои были нежно-зеленого цвета, небольшой новенький гарнитур радовал своим прохладно-голубым цветом, а квадратные электронные часы мерно тикали, показывая точное время в Берлине. Мама изящно присела на краешек стула, по-царски подтянув спину, сын сел с ней рядом, по-детски веселясь. Я с восхищением посмотрела на эту величественную женщину, которая по странному стечению обстоятельств родила такую простую, совсем не изящную дочь. Я была не очень похожа на свою маму и иногда завидовала ее царственной манере держать себя. Но одно я от нее унаследовала точно – это умение не прогибаться под других людей, никогда не унывать, а только иди вперед, не обращая внимания на невзгоды.

– Кристен, рассказывай, как твои дела? – спросила мама.

– Ой, все по-старому, кроме… Тони, иди, поиграй в своей комнате, – сообщила я сыну, ласково улыбаясь. Но внутри меня что-то дрожало – придется маме рассказать все, что со мной случилось за эти дни, она всегда понимала, где я лгу, что я не договариваю.

– Хорошо, мама, – ответил Энтони и убежал в свою комнату, топая ножками.

Я встала со стула и поставила зеленый электрический чайник, тот поспешно загудел. Пользуясь паузой, я села обратно и попыталась собрать мысли в единый поток. Маме можно говорить все. Наконец чайник утих, и Белла разлила по сиреневым кружкам, приготовленным заранее, вкусный зеленый чай.

– Почему вы поссорились с Эдвардом? Он приехал даже не один, а с сыном. Это меня очень удивило, вы же не ссорились раньше так серьезно? – доверительно расспрашивала мама, отпивая чай и негромко ставя чашку на стол. Я покачала ногой, опустила взгляд и ответила:

– Он думает, что у меня есть другой.

– Что? – воскликнула мама, звеня браслетом на левой руке с тремя крупными родинками. – Кристен, ты дала ему повод так думать, почему же это случилось?

– Все в порядке, у меня никого нет, мама. Знаешь, кого я встретила несколько дней назад?

Белла отрицательно и недовольно покачала головой, откинув длинную челку.

– Билла Каулитца. Да, того самого знаменитого солиста, с которым я рассталась 6 лет назад. И когда я торопилась домой, я врезалась в его машину…

Моя речь неторопливо звучала в кухне, мама удивленно вскидывала брови, чуть улыбалась, поправляла несложную прическу. Чай уже закончился, а я все рассказывала ей о своей жизни. Наконец поток мыслей иссяк, и я выжидательно посмотрела на маму. Интересно, что она сейчас думает обо мне, я всегда зависела от мнения Беллы.

– Дорогая, не расстраивайся, вы еще помиритесь. Что-то я думаю, что с твоим мужем неладно. Это творческий человек, с ним всегда тебе было тяжело. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы ты и дальше общалась с Биллом. Насколько я помню, он очень открытый и добрый человек. Но, пожалуйста, Кристен, соблюдай негласные рамки в общении, ты же меня понимаешь?

– Да, мама, – покорно ответила я. На моем лице заиграла такая светлая улыбка, что я сразу поняла: сейчас я выгляжу как счастливая идиотка. Еще бы: моя мама здесь, рядом со мной, Энтони вбегает в комнату, что-то радостно говоря на ухо бабушке, а Эдвард… Внезапно я перестала улыбаться и помрачнела. Неизвестно, когда же мы с ним помиримся, я не знаю, как повысить популярность моей группе, а одна я жить очень не хочу. Но ничего, я выйду из этой ситуации, как и положено победительнице.

Я попрощалась с мамой, обняла сына, сказав, что завтра заеду за ним, пока Эдварда не будет дома, и прошла в гостиную, где уже разрывался домашний телефон. Я подняла серебристую трубку, и устало ответила:

– Алло, это Кристен.

– Здравствуй! Это Джон. Мы сегодня записали отличную музыку на тот текст, который ты нам принесла. Мы завтра привезем тебе демо-записи в 11 часов утра, хорошо?

– Хорошая работа, мальчики. Я надеюсь, вы меня не подведете. Слушай, а ты не знаешь, откуда Джейсон знает Tokio Hotel?

– По-моему, мама Густава и мать Джея знакомы еще с детства. Как бы то ни было, а их эффектное появление сыграло свою вескую роль для прессы, – заметил барабанщик.

– Очень благодарна ему за это. Ну, как, вас еще не узнают на улице? – с надеждой спросила я, плюхаясь в мягкое серое кресло и задевая кольцом белую стену.

– Ты знаешь, некоторые девочки с интересом смотрят на нас, когда мы вместе. Но они делали так же, когда мы были еще просто подростками. Так что поклонницы за нами табунами не бегают, – грустно вздохнул мой собеседник.

– Еще забегают, если мы предложим Tokio Hotel записать с нами песню, – мне в голову пришла одна мысль…

– Кристен, ты хочешь нажиться на чужом успехе? Ну уж нет, мы и сами тебе денег в клювике принесем! – возмутился Джон.

Я ответила ему почти командирским тоном:

– Джон, если ты хочешь славы и денег – надо много работать и беспрекословно слушаться продюсера. Я же, в конце концов, твой работодатель.

– Эх, Кристен, ну не тянешь ты на суровую тетку, лучше не пытайся так мне говорить.

Я сдалась и улыбнулась самой себе.

– Ладно, больше не буду, так и быть. А с Tokio Hotel я еще свяжусь.

– Ну, пожалуйста… – умоляюще протянул Джон. Он не любил, когда я шла против его воли и желаний, его характер был таким же свободолюбивый, как и мой. Я отлично понимала Джона, но возразить не могла.

– Извини, но так надо, мы же хотим добиться чего-то большего в этой жизни. Завтра жду всю команду у себя, как ты и обещал.

– Кристен… Хорошо, мы приедем. Пока.

– Пока – я бросила трубку, как обычно, в кресло и отправилась в душ.

Прозрачные капли струились по моему загорелому телу, шум воды успокаивал расшатанные нервы, а мысли переставали пульсировать с бешеной скоростью в моей голове. Я задумчиво уткнулась в холодную кафельную стену из черной плитки, провела рукой по мокрым волосам. Что-то со мной сегодня не так… Я потянулась к апельсиновому гелю для душа, но уронила шампунь себе на ногу, затем почувствовала холод металла…

***

– Кристен, вставай! Открывай глазки!

Я нехотя разлепила веки, немного поморгала и попыталась сфокусировать взгляд на лицах, которые были прямо передо мной. Голова немилосердно болела, как будто в мои виски впилась гремучая змея, а тело было готово вывернуться наизнанку. Я лежала на диване в зале, а надо мной склонились Эдвард, мама и Энтони, их обеспокоенные лица выражали полную тревогу.

– Стоп, Эдвард? Ты разве здесь? – слабо протянула я, нащупав на своем лбу мокрую повязку из бинта.

– Да, Кристен. Мама вернулась, чтобы взять забытый на столе телефон, я пошел за ней….Ты упала в ванне, мадам, и разбила себе лоб, мама тебя нашла. Тебя не тошнит?

– Немного – простонала я и откинулась в мягкие зеленые подушки, привезенные мной из Греции. – Думаю, скоро пройдет, мне же завтра работать, очень важный день…

– Выздоравливай, солнышко, – неожиданно ласково сказал Эдвард и посмотрел мне в глаза. Мои голосовые связки парализовало, и я могла лишь только хлопать ресницами, недоуменно глядя ему в ответ. – Я завтра же вечером перееду домой, мне очень скучно без тебя…

– Эдвард! – выдохнула я и крепко обняла мужа за шею, вдыхая знакомый запах парфюма. – Что бы я без тебя делала…

– Пока, любимая, извини, нам нужно домой.

– Кристен, не снимай эту повязку, потому что у тебя и так было много крови, – деловито сказала мама, поцеловав меня в щеку. Энтони робко попрощался со мной и пошел вслед за взрослыми. Дверной замок щелкнул, и я наконец-то заснула, опять забыв завести будильник.

Глава 3

Я проснулась с первыми лучами солнца, которые приятно щекотали мою кожу и согревали пострадавший вчера лоб. Посмотрев на часы, которые показывали 10 часов утра, я вскочила с дивана и понеслась в ванну приводить себя в порядок. Пришлось замазывать тональный кремом небольшой шрам на лбу и прикрывать его прядками. Когда ко мне постучались в дверь, мое отражение в зеркальной дверце шкафа спальни было таким: белая футболка, которая была мне как раз по фигуре, обтягивающие черные джинсы, парочка цепей на хрупких запястьях, прямые волосы и накрашенные ресницы. Чуть запыхавшись, я открыла дверь, и в дом вошла четверка моих подопечных, они выглядели очень веселыми и чем-то вдохновленными.

Мы прошли в зал, я усадила мальчиков, посидев за чаем и, обсудив различные сплетни, все двинулись в импровизированную музыкальную студию, которая находилась в небольшой комнатке в конце квартиры. Группа присела на кожаный черный диванчик, я же села против них на полосатый высокий стульчик, которые обычно стоят в баре, окинула взглядом недорогие инструменты, и завела речь о новом альбоме.

– Мальчики, альбом – это серьезно. Сколько у нас уже готово песен?

Джон задумчиво провел по своему лицу загорелой рукой и ответил:

– Уже пять. Тексты у нашего Джейсона, несомненно, лидера получаются лучше, чем у нас музыка. Сейчас мы тебе сыграем их.

Парни подошли к своим инструментам, настроили их, и начали играть простенькие аккорды. Солист старался не фальшивить, вытягивая из своего хрупкого тельца все необходимые ноты, в том числе и высокие. Я заслушалась, глядя на ребят. Ну надо же, вроде бы такие юные, а уже так играют. И только от моей работы зависит, как скоро эти таланты будут показаны миру…

Пока мальчики старательно отрабатывали песни, поминутно переставая играть и петь, беспричинно ругаясь, я тихонько вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Что ж, работайте, мои дорогие, я должна вам помочь. Достав из кармана сотовый, я набрала ставший знакомым номер Тома и тихо проговорила:

– Томми, ты сейчас где?

– Кристен, мы с группой в студии, обсуждаем наши песни. Дэвид Йост тоже с нами. Что ты хотела, принцесса?

– Ты знаешь, я так могу назвать только твоего брата, ходячую истеричку. Помоги мне, пожалуйста. Притащи группу и Йоста ко мне домой, ладно? Я хочу…

– Раскрутиться за наш счет, – холодно договорил за меня Том. – Зачем тебе это надо? А еще: у нас же отпуск, дорогая!

Я почувствовала себя маленькой, робкой, беспомощной первоклассницей, которую отчитывает строгая учительница, и прошептала:

– Томас, извини… Я просто уже не знаю, что делать для продвижения ребят… Я такой плохой продюсер… – из глаз закапали горячие слезы, смывая утренний макияж. Нос стал противно краснеть и распухать, а мой собеседник начал слушать мои всхлипывания.

– Крис, ты плачешь? – встревожено спросил Том. – Последний раз ты при мне плакала, когда Билл тебя бросил… Ну хорошо, я помогу тебе, только не расстраивайся.

Слезы мигом высохли, на лице заиграла робкая улыбка, и я уже громче ответила:

– Спасибо, Томми, извини меня, против воли заплакала. Раскрутка моих мальчиков сейчас – сущий ад. Я буду ждать вас.

– До встречи, скоро будем, – коротко ответил Каулитц-старший и положил трубку. Я встряхнула волосами, расправив сбившиеся за утро светлые прядки, и прошла обратно в студию. Ребята уже не играли, а отдыхали на диванчике, общаясь друг с другом и мерно перебирая струны на гитарах.

– Кристен, мы для кого играем? – манерно спросил Майкл, смахивая со своей черной гитары пыль.

– Ребята, простите, нужно было срочно выйти из комнаты. Продолжайте, мои хорошие, – залебезила я, сев на стульчик. Мальчики вздохнули и опять встали на импровизированную сцену. Чистый голос Джейсона полился рекой в студии, ребята ударили по струнам и барабанам, унося меня далеко-делеко в своих размышлениях. Из транса меня вывел пронзительный звонок в дверь. Извинившись перед ребятами, которые не могли никак нормально выступить передо мной, я пошла открывать замок, немного волнуясь. Дверь лязгнула, и Tokio Hotel вместе с продюсером зашли ко мне в холл.

– Кристен, привет, вот мы и здесь. Познакомься, это наш первый продюсер и по совместительству менеджер – Дэвид Йост. – проговорил Густав, приветливо улыбаясь. Том нахально сверлил меня глазками, Билл приподнял правую бровь в знак восхищения моим внешним видом, меня это немного смутило, а Георг вежливо кивнул головой. Как же мы давно не виделись с ребятами… Я начала идиотски улыбаться, закрывая замок и приглашая гостей пройти в студию. Они пошли за мной, внимательно оглядываясь по сторонам и трогая различные предметы.

Я толкнула светло-коричневую дверь в студию и представила гостей моим ребятам. Те удивленно посмотрели на меня и замолчали. Том решил разбавить неловкое напряжение и предложил всем присесть. Минута молчания слегка затянулась, я чувствовала себя, словно на иголках.

– Билл, это точно хорошая идея? – неуверенно прошептала я солисту на ухо, вдыхая аромат его духов… Свежих. Но Билл пах, как ни странно, ментоловыми сигаретами и утренним кофе. У меня слегка закружилась голова, и я отстранилась от него.

– Крис, не волнуйся, все будет в шоколаде, – ответил тот.

Дэвид Йост решил разрешить эту тишину, которая буквально повисла и воздухе, и сказал:

– Итак, давайте познакомимся. Как вас зовут?

Мои ребята нерешительно представились и пожали продюсеру руку, тот довольно улыбнулся, поправив темно-синюю полосатую рубашку. Я тоже приобняла Йоста, неловко задев его локтем.

– Ваш продюсер Кристен Ричардс решила, что лучше всего раскрутить вас получится с нашей помощью, я правильно Вас понял? – завел речь Дэйв. Я потупила взгляд и еле слышно согласилась с ним. Дэвид продолжал:

– Нам нужно записать с вами песню, ребята. Какие у вас есть идеи?..

Мои мальчики переглянулись и расслабленно улыбнулись. Я последовала их примеру, с моей души будто камень свалился…

***

– Кристен, дорогая, я уже дома! – воскликнул Эдвард, занося две небольших дорожных сумки в прихожую и закрывая за сыном дверь. Энтони побежал ко мне на встречу, я уже устало прислонилась к зеркальному шкафу и потихоньку начала сползать вниз, задевая хрупкое стекло серебряными цепями на руках. Эд подбежал ко мне, роняя сумки, Энтони бросился за папой, а я уже окончательно села на холодный пол из белой плитки, обхватила колени ухоженными руками и прошептала:

– Как же я устала от музыки за этот бесконечно долгий день!

Эдвард понимающе посмотрел на меня и неожиданно поцеловал в губы. Я даже не успела закрыть глаза, как похолодели ладони, и закружилась голова. Энтони сразу же смущенно отвернулся и попытался отнести тяжелые сумки в нашу комнату. Наконец Эд оторвался от меня и посмотрел в мои голубые глаза, которые я почему-то отвела.

– Почему ты решил вернуться ко мне? – прерывисто спросила я.

– Я не могу жить без тебя, – пламенно ответил муж, поднял меня и отнес на сильных руках в спальню.

***

Это утро не обещало быть добрым, потому что небо было затянуто синими тучами, которые угрожающе нависли над Берлином. Солнце и вовсе скрылось, как будто чего-то испугавшись. Я нехотя встала с кровати, посмотрела на крепко спящего Эдварда и улыбнулась. Наконец-то мы с ним снова вместе… Этого человека я буду любить всю жизнь! Так, а сколько же времени? Я кинула быстрый взгляд на белые круглые часы с изображением ветки сакуры, которые висели напротив нашей кровати, и ужаснулась: уже 9 часов, в это время Энтони уже должен быть в садике!

Я разбудила моего маленького мальчика, тот удивленно посмотрел на меня своими карими глазками и прошептал:

– Мамочка, сегодня выходной! Иди спать, отдохни уже.

Я посмотрела на сына и неожиданно рассмеялась.

– Прости, малыш, я с этой работой уже последний разум потеряла. Спи, мой хороший.

Энтони улыбнулся и натянул на себя одеяло. Поцеловав сына, я вышла из детской комнаты, закрыв дверь. Бедный мальчик, пока я не начну нормально работать, он так и будет просыпаться по воскресеньям, когда мама будет влетать в комнату и хлопать дверью от волнения. Я прошла в ванную комнату, привела себя в порядок после хорошего сна и потом пошла одеваться. Эдвард все еще спал, скинув с себя одеяло. Я с умилением посмотрела на мужа и вышла в кухню. Приготовив бутерброд и чашку любимого кофе, я села на тоненький стульчик и задумалась. Так, вчерашний день был самым плодотворным из всех, которые только у меня были: мы записали отличную демо-версию, где наши группы играют в полном составе! Наши мальчики отлично сыгрались, а вокалисты пели очень слаженно, Билл даже совсем не капризничал. Никогда бы не подумала, что у меня получится осуществить свою идею. Неужели мои мальчики пробьются наверх? Эх, как же я хочу этого! А Билл оказался действительно работоспособным, я не думала, что он может без устали петь, при этом не требуя ежеминутного перерыва для отдыха. Мои ребята тоже не подкачали. Я всегда в них верила, и буду верить, что они добьются большего, что есть у них сейчас. А самое главное я для себя извлекла – это опыт общения с очень хорошим музыкальным продюсером. Когда я была недовольна своими подопечными, он мягко клал мне руку на плечо и тихо говорил:

– Кристен, не требуй от детей большего. Как могут – так и играют. Это же демо-версия, еще впереди неделя на аранжировку, не расстраивайся. Ты только послушай, что у нас получилось…

Я покорно включала песню и довольно кивала головой, улыбаясь Дэвиду. Он оказался прав, с каждой записью получается все лучше и лучше. Тренировка – лучшая практика.

Я допила чуть горький кофе, вымыла чашку, вытерла за собой стол и направилась в зал, чтобы почитать газету. Все равно мои мальчики не проснутся, пока не пробьет полдень. Я открыла ежедневную газету, в которой были все самые свежие новости, и ахнула: на первой полосе была фотография плохого качества и внизу подпись: «Они спят вместе!». Боже мой, так это же я и Билл, мы поднимаемся к нему в номер… О нет…

Я яростно перевернула желтую страницу, едва не порвав ее, и принялась читать дурацкий текст: «Билл Каулитц, солист знаменитой группы Tokio Hotel, решил в очередной раз сменить подружку! На этот раз он провел ночь с начинающим продюсером Кристен Ричардс, скорее всего, это не просто новые отношения, а еще и пиар-ход. Наша газета будет следить за событиями, будьте с нами!».

Мои руки мелко затряслись, дыхание сбилось, а голова снова заболела. Что за…? Немедленно еду к Биллу и выясняю с ним отношения! Как он посмел допустить написать такое? И кто же сделал эту мерзкую фотографию? Нет, я определенно должна наказать обидчика, заодно поеду в этот низкий «Berlin Stars» и все выясню. Я ловко впорхнула в высокие черные шпильки, поправила футболку, в которой ходила вчера, звякнув браслетами, провела рукой по черным дудочкам и вылетела из дома, громко хлопнув замком.

Audi смирно ждала, пока я, чертыхаясь, заведу несчастный двигатель и тронусь с места. Я ехала, оглядываясь по сторонам, ведь в кабриолете не легко остаться не замеченной. Не успела остановиться на светофоре, как водители начали бросать в мой адрес фразочки типа «Эй, красотка, а почему ты этого Каулитца выбрала? Айда со мной!». Мне не хотелось отвечать недотепам, что у меня есть любимый муж и подрастающий сын, поэтому я нацепила на нос большие черные очки и включила радио погромче. Вот посмотрим, кто и что из нас потом скажет.

Как только я вбежала в красивый холл отеля, цокая шпильками, на встречу мне удивленно подалась Шарлотта, невинно хлопая длинными ресницами.

– Фрау Ричардс, что-то случилось?

– Да! Случилось! – зарычала я, задевая администраторшу рукой. – Извини, я тороплюсь.

– Как скажете, – покорно ответила та, отойдя обратно к стойке.

Я ворвалась в номер к Биллу, чуть ли не сломав хлипкий замок дорогой двери, и против воли замерла. На широкой кровати, застеленной белым постельным бельем, мирно спал Каулитц, обнимая во сне какую-то стройную загорелую девочку. Не сумев справиться с негодованием, я со всего размаха шлепнула газету об пол и села в кресло, чуть не продавив его. Билл резко вздрогнул и проснулся, переведя взгляд на меня. Его ореховые глаза удивленно расширились, когда я с ненавистью посмотрела на него. Тот нехотя встал, завернувшись в белое одеяло, и жестом пригласил меня на маленькую кухню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.