Людмила Жеглова
Струн несмолкающие звуки

© Жеглова Л., текст, 2019

© Геликон Плюс, оформление, 2019

* * *

Посвящается моим сыновьям и внукам

Венки сонетов

Поэт и слово

Магистрал[1]

Творить из мглы расцветов и лучей,
Включить в оправу стройную сонета
Две капельки росы, три брызга света
И помысел, что вот еще ничей.
Узнать в цветах огонь родных очей,
В журчанье птиц расслышать звук привета,
И так прожить весну и грезить лето,
А в стужу целоваться горячей.
Не это ли веселая наука,
Которой полный круг, в расцвете лет,
Пройти, повинен мыслящий поэт?
И вновь следить в духовных безднах звука,
Не вспыхнул ли еще не бывший след
От лёта сказок, духов и комет.

1

Творить из мглы расцветов и лучей, –
Наедине с божественной природой
И высекать слова, как искры из камней,
Не из земных – камней иной породы.

И восхищаясь красотою слова,
Что наконец с таким извлек трудом,
И что теперь оно служить готово
В веках и вечером, и днем!

Оно крепко, надежно и весомо.
Как много в нем сверкания и света,
Горит оно ста тысячью свечей;

В парчу и золото оно одето.
Спеши, не думая, его скорей –
Включить в оправу стройную сонета.

2

Включить в оправу стройную сонета
Слова, что оживут и зацветут,
Не дожидаясь ни весны, ни лета,
И в скором времени плоды дадут, –

За тяжкий труд вознаградив поэта.
Его лесные феи заведут
Туда, где сказкой чудной все одето,
Туда, где птицы райские живут;

И нимфы встретят ласково поэта,
Окружат, в хороводы завлекут,
Все звезды из небесного букета

В его венок с готовностью вплетут,
А он добавит в свой венок сонета,
Две капельки росы, три брызга света.

3

Две капельки росы, три брызга света,
Семь красок ярких из зори рассвета,
Семь нот прекрасных, звучных из мюзетта[2]
Для красоты и звучности сонета.

И рифмы взяв у муз – звучней их нет, –
Они божественны, в них много света, –
Вплетет в венок талантливый поэт,
Чтобы сиял он все года, все лета.

И звал к свершеньям и победам тех,
Кто отдал себя музам в вечно рабство,
Всем существом своим, душою всей

Приветствуя священный этот цех, –
Небесное святое это братство
И помысел, что вот еще ничей.

4

И помысел, что вот еще ничей.
Со временем он может быть твоим.
На ветер не бросай пустых речей,
Будь осмотрителен, ко всем – терпим.

Из ножен не выхватывай мечей.
Не ведаем мы часто, что творим.
Не совладав с собой, убить – спешим,
А надо лишь понять всю суть вещей,

Дарить любовь и другу, и врагу,
Не сетуя на холод и пургу.
Природа тот же организм живой,

Он сотворен из плоти, как людской,
Ты как с живою обращайся с ней, –
Узнай в цветах огонь родных очей.

5

Узнай в цветах огонь родных очей,
С рожденья, кажется, тебе знакомых,
С весною вновь родившихся, и новых,
Не помнящих совсем своих корней.

Согрей теплом, любовью их своей.
Они корнями сразу прорастут,
И летом красным бурно расцветут.
Не устрашит их даже злой пырей!

И ты, любуясь красотой цветенья,
Услышишь голоса других орбит,
Что, несомненно, дух твой поразит,

А так же слух – их неземное пенье.
Узнать зимой, где отдыхает лето,
В журчанье птиц расслышать звук привета.

6

В журчанье птиц расслышать звук привета –
Не всем такое слышать по плечу,
Узнав, как чувствует себя там лето, –
Я к лету с журавлями полечу.

У нас весна, холодная на редкость,
Я в теплом свитере весь день хожу,
И пасмурно, и солнце светит редко –
Тепла и солнца всю весну я жду.

А лето греется на берегу
Иль, может, бродит меж мирами где-то.
Но я не злюсь, я нервы берегу

И терпеливо возвращенья жду
Тепла, и ласки, и привета. Могу
Я так прожить весну и грезить лето.

7

И так прожить весну и грезить лето –
Для жителей привычно Петрограда.
Иду тропою Летнего я сада
По следу мной любимого поэта,

И бьется птицею в груди отрада:
Он по аллеям этим же ходил,
И в этих вот аллеях он творил.
И вот она, та самая ограда,

Что им воспетая была в стихах,
И волею его ей жить в веках.
Чугун приятно руку холодит.

Нева во льдах, и сед ее гранит.
Я вижу здесь обнявшихся людей:
А в стужу целоваться горячей!

8

А в стужу целоваться горячей,
Любовь по венам гонит кровь быстрей,
А губы милой – слаще всех сластей,
Нежней лебяжьих крыл ее объятья,

Как я люблю любовные занятья;
Ты словно бы в благоуханье сада,
Ты позабыл, кто ты, зачем ты здесь,
Такая вот любовь на свете есть –

Космического плана, не иначе,
Дается свыше нам один лишь раз
Как выигрыш неожиданный, удача.

И распознать тот день, тот звездный час
Во что бы то ни стало вам бы надо –
Не это ли веселая награда!

9

Не это ли веселая награда,
Самой природою, судьбой дана,
Она была так долго не видна,
Скрываяся в тени чужого сада.

Ждала она и выжидала время,
Когда отважишься ты бросить семя.
И вот оно взошло и дало цвет,
Но полной радости пока что нет.

Дождаться надо завязи плода
И созревания – и вот тогда
Звезда с небес прольет на землю свет,

Провозгласив: родился тот поэт,
Что за собой поэтов поведет,
Как полный круг в расцвете лет пройдет.

10

Который полный круг в расцвете лет
Пройдет, преодолев все ада муки
И страх пред «корифеями науки».
Поставит четко для себя завет:

«Поблажки – никакой! Ни дня без строчки!
Не допускать в работе проволочки:
Писать, писать, не покладая рук.
Искать слова, где в каждом слоге звук

Звучит, приятен каждому на слух.
Читаешь стих – захватывает дух,
И, как ребенок, радуешься вслух,

И восхищению предела нет».
Так полный круг еще в расцвете лет
Пройти повинен мыслящий поэт.

11

Пройти повинен мыслящий поэт,
Чтоб соответствовать поэта званью,
А также и читателей признанью;
И чтоб стихи пошли бы прямо в свет.

О том мечтает в жизни всяк поэт.
Читатель для поэта – камертон.
Достоин он почета, уваженья,
Поэта может возвести на трон,

Или отправить в «камеру забвенья».
И, как маяк, он освещает путь,
Поэту не дает в дороге сбиться,

Плутать в сомнениях когда-нибудь,
А даст собрать ему всю силу духа,
И вновь следить в духовных безднах звука.

12

И вновь следить в духовных безднах звука,
Оттачивая мастерство свое,
И отсекая лишнее: – наука!
На том стоит все в мире мастерство.

Внести в поэзию свое то слово,
Что ценным камнем станет, как основа,
Родившись заново в обличье новом.
Сияния добавит, больше света!

Вот в чем предназначение поэта.
В движенье, устремленье весь секрет,
Кто топчется на месте, в том проку нет.

Лишь устремление дает эффект,
Увидеть новое в сиянье света –
Не вспыхнул ли еще не бывший след!

13

Не вспыхнул ли еще не бывший след,
Не послан ли на землю тот поэт,
Преодолев что «звездны тернии»,
Всю землю озарит, как луч весенний;

В стремительном потоке устремлений
Пройдет по ней под знаменем планет,
В сверкании негаснущих комет.
И мир заявит, что родился гений!

Других на этот счет не будет мнений.
Он тот, кому в пути препятствий нет –
Пройдет, минуя молнии и громы.

За ним пойдут другие, им ведомы,
Чтобы пролить на землю ясный свет –
От лёта сказок, духов и комет.

14

От лёта сказок, духов и комет,
Что впитывает ум наш с ранних лет,
Приоткрываются Вселенной двери.
И мы, всем сердцем – дивным сказкам веря,

Не думая, куда ведет тот след,
Идем, блуждая в тайнах лабиринта,
Откуда выхода так часто нет;
Не веря, всё ж бежим мы в темпе спринта.

Не так ведет себя большой поэт.
Чтоб создавать бессмертные творенья,
Он в Разуме Вселенском ищет след,

Душою чувствуя его веленье,
Беря как основную из идей:
Творить из мглы расцветов и лучей.

Магистрал

Творить из мглы расцветов и лучей,
Включить в оправу стройную сонета
Две капельки росы, три брызга света
И помысел, что вот еще ничей.

Узнать в цветах огонь родных очей,
В журчанье птиц расслышать звук привета,
И так прожить весну и грезить лето,
А в стужу целоваться горячей.

Не это ли веселая наука,
Которой полный круг в расцвете лет
Пройти повинен мыслящий поэт?

И вновь следить в духовных безднах звука,
Не вспыхнул ли еще не бывший след
От лёта сказок, духов и комет.

Рождение весны

Магистрал[3]

Еще последний снег в долине мглистой.
На светлый лик весны бросает тень,
Но уж цветет душистая сирень,
И барвинок, и ландыш серебристый.

Как кроток и отраден день лучистый,
И как приветна ив прибрежных сень.
Как будто ожил даже мшистый пень,
Склонясь к воде, бестрепетной и чистой.

Кукушки нежный плач в глуши лесной
Звучит мольбой тоскующей и странной.
Как весело, как горестно весной,

Как мир хорош в своей красе нежданной –
Контрастов мир, с улыбкой неземной,
Загадочный под дымкою туманной.

1

Еще последний снег в долине мглистой
Лежит сплошной и плотной пеленой,
Сверкающей своею белизной,
Не тронутой еще ручьем речистым.

Там не родился еще ясный день,
Луч солнца не пробился через тучи,
Густая на долину легла тень,
И веет там прохладою могучей.

А в городе уже в улыбке день,
И солнцу рады все и даже пень.
Как рады ручейки, пустившись в бег,

Но кое-где лежит ноздрястый снег,
И он и покосившийся плетень
На светлый лик весны бросают тень.

2

На светлый лик весны бросает тень.
Возьму лопату, выйду я из дома;
Хочу убрать я снег, поднять плетень,
Но в теле и усталость, и истома.

Вдохну всей грудью воздух я весенний:
От запаха вскружится голова.
Из чащи слышится уж птичье пенье.
– Как хорошо, какая лепота! –

Скажу я сам себе, от счастья млея,
И чувствую, что становлюсь сильнее.
Прогнал усталость от себя и лень,

Легко расчистил снег, поднял плетень.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В качестве Магистрального сонета мной взят сонет Константина Бальмонта «Звездные знаки».

Вернуться

2

Мюзетт – пастушеский веселый танец (фр. Musette).

Вернуться

3

В качестве магистрального взят сонет К. Бальмонта «Зарождающаяся жизнь».

Вернуться