# Парни в тротиловом эквиваленте

Сергей Иванович Зверев

Экстремисты планируют взорвать посольство России в Кабуле. В их арсенале имеются ядерные боеприпасы, украденные из секретного хранилища СССР в годы развала страны. О планах террористов узнает ФСБ. Чтобы предотвратить теракт и вернуть опасные заряды в Россию, на таджико-афганскую границу направляется группа спецназа ГРУ подполковника Константина Молодцова. Ему удается перехватить курьеров, переносящих ранцевые ядерные боеприпасы к месту взрыва. Груз оказывается в руках спецназовцев. Кажется, можно докладывать об успехе… Но в последний момент выясняется, что один из захваченных зарядов – муляж. Не исключено, что настоящий уже в Кабуле. Счет пошел на часы…

© Зверев С. И., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

## Пролог

Афганистан, провинция Кунар

2009 год

Бахтияр отстоял первую смену в дозоре, сдал пост Кариму, улегся на его место и попытался заснуть.

Однако сон никак не шел к нему. Неугомонное сознание раз за разом выдавало яркие картинки из предстоящей операции. То Бахтияру чудилось, будто выйдут из строя внедорожники, на которых группа должна была добраться до места назначения. То представлялось, что на пути их ждала искусно замаскированная засада. А то и вовсе мерещилась пустая трасса, полное отсутствие целей для подрыва.

Полевой командир чуть повозился на лежанке, накрылся с головой теплой курткой и, дабы не терять понапрасну время, стал анализировать события прошедшего дня.

Пересечение пакистано-афганской границы прошло без сучка без задоринки. Они совершенно беспрепятственно, на приличной скорости промчались и первые километры по афганской земле, проскочили несколько селений в направлении Асадабада, подвернули к югу. Потом машины еще часа два ползли по бездорожью и к вечеру уперлись в проклятую дорогу, связывавшую два больших населенных пункта.

Рисковать Бахтияр не хотел, не имел права. Он прекрасно понимал, что с выключенными фарами тут никак не проскочишь – угодишь в яму или же вовсе останешься без мостов. Командир нисколько не сомневался и в том, что его людям, уставшим от бесконечной тряски, был необходим привал. Тем более что и завтра по светлому времени ехать им предстояло по таким же отвратительным кочкам.

Несколько раз Бахтияр проваливался в сон, но когда менялись дозорные, просыпался и спрашивал обстановку. Доклады его людей были похожи друг на друга: движение слабое, но пересечь дорогу будет крайне затруднительно.

За полчаса до восхода солнца он поднял группу, дал бойцам двадцать минут на завтрак, плеснул в свою походную пиалу крепкого зеленого чая и присел к радиостанции. Он настроил ее на нужную частоту и связался с одним из ближайших помощников Усамы бен Ладена.

Тот ответил тотчас, словно не спал всю ночь и ожидал этого вот сеанса связи:

– Докладывай! Я готов тебя выслушать.

– Мы застряли на всю ночь перед дорогой. Это последняя линейная преграда на нашем пути. Готовимся пресечь ее в ближайшие полчаса. Вокруг уже все видно. Движения пока нет. Прибытие в район проведения операции произойдет в запланированное время.

– Чужаков по пути не встречали? – осведомился помощник Усамы.

– Нет. Только своих.

– Сложности на маршруте были?

– К счастью, ехали нормально, без приключений. Пока не уткнулись в эту вот проклятую дорогу.

– Мы верим в вас и будем за вас молиться, – сказал помощник Усамы бен Ладена. – Давай, до связи.

– Понял тебя. О выходе на цель доложу.

На этом разговор был окончен, и через несколько минут оба внедорожника резко рванули с места.

Остановились они в низине, не доехав двухсот метров до трассы. Глазастый Карим схватил небольшую радиостанцию и побежал вперед.

Спустя некоторое время он вызвал командира и доложил:

– Вам нужно немного подождать. Справа пусто, а слева едут машины. За ними чисто.

– Понял. Ждем твоей команды.

Слабый динамик рации зашипел ровно через две минуты:

– Давай быстрее, пока на дороге нет ни души!

Два внедорожника опять сорвались с места и, оставляя за собой пыльные шлейфы, помчались к дороге. Первый пересек ее, не останавливаясь. Водитель второго немного притормозил, позволил Кариму на ходу запрыгнуть в салон.

– Кажется, прорвались, – сказал он и беспокойно оглянулся назад.

– Да, все нормально, – с улыбкой проговорил Бахтияр. – Отдышись и успокойся. У нас впереди еще много трудных дел.


Моджахеды Бахтияра прибыли в заданный район и быстро нашли место, вполне подходящее для стоянки автомобилей. Это был небольшой лес под склоном хребта, состоявший в основном из густого кустарника и низкорослых деревьев.

Бойцы замаскировали внедорожники только что срубленными ветвями, быстро перебрались через невысокий хребет и расположились в удобном приямке на противоположном склоне. Дорога, за которой им предстояло наблюдать, находилась внизу и отлично просматривалась в обе стороны. Именно здесь, на данном участке трассы, воинам Бахтияра предстояло выполнить важный приказ Усамы бен Ладена.

Несколько часов моджахеды отдыхали. Все это время по пыльной ленточке в обе стороны то и дело проползали автомобили. Чаще всего внизу пыхтели старые грузовики и такие же видавшие виды пикапы.

Через час старший дозора, отстоявшего первую смену и вернувшегося в лагерь, доложил командиру:

– В сторону Асадабада идет очень много машин. В основном это грузовики правительственных войск и наливники.

– С наливниками понятно. А что везут грузовые? – спросил полевой командир.

– В кузовах находятся солдаты или какие-то грузы, замаскированные брезентом. Реже проходят мелкие группы сельских жителей, от двух до пяти человек.

Бахтияр надеялся выполнить основную часть операции глубокой ночью.

– Поток дехкан с заходом солнца иссякнет, а вот грузовики… – задумчиво сказал он. – С ними мы ошибиться никак не должны. Вы уверены в том, что они принадлежат правительству?

– Абсолютно уверены, – заявил старший дозора и утвердительно кивнул. – Во-первых, данный участок дороги постоянно контролируется правительственными войсками. Во-вторых, над каждым вторым автомобилем развевается их флаг.

– С тех пор как американцы вторглись в нашу страну, у правительственных солдат это стало дурной привычкой, – добавил второй дозорный.

Моджахеды были правы. Черно-красно-зеленые флаги с гербом Исламской Республики Афганистан действительно развевались над каждой второй машиной, следующей по дорогам страны.

Полевой командир выслушал доклад дозорных и отправил их отдыхать.

– Ждем наступления темноты. Начало операции в двадцать два часа.

Выводы он делать не спешил. Днем дорога жила своей жизнью, однако ночью все могло перемениться.

Солнце в этих краях пересекало небосклон едва ли не по прямой траектории, проложенной от восточной стороны горизонта к западной. А если к этой особенности, характерной для всех южных стран, прибавить высокие горы, то всякому станет понятно, почему световой день в Афганистане короче, чем на бескрайних равнинах Туркменистана или западной части Индии.

Намного стремительнее пролетали здесь и сумерки. Казалось бы, только что округу окутывал летний вечер, пели птицы, одежду трепал теплый ветерок, а воздух хрустальной чистоты дозволял любоваться горными пиками, возносящимися к небу. Однако стоило солнцу коснуться этих вершин, как небо начинало терять краски и темнеть прямо на глазах.

Последним в дозор отправился Бахтияр. Он сделал это за полтора часа до начала операции. Ему хотелось посидеть в тишине, понаблюдать за обстановкой и еще раз обдумать предстоящие действия.

За размышлениями он машинально любовался закатом и вдруг отметил важную деталь. Вместе с тем, как округа погружалась в сумерки, снижалась и интенсивность звуков, исходящих от дороги. Полевой командир позабыл о багровом солнце, засек по наручным часам время и принялся считать автомобили, проезжавшие мимо.

Спустя пять минут он качнул головой и проворчал себе под нос:

– Плохой день.

Да, вечер и впрямь не особо складывался. А уж о следующем дне Бахтияру вообще не хотелось думать. Шесть недель назад его люди едва унесли ноги от пары вертолетов, взявшихся невесть откуда. Два воина тогда отправились на суд Аллаха, а пятеро долго залечивали раны.

И вот опять.

Да, делать было нечего. После двадцати трех часов движение по трассе настолько ослабло, что дорожное полотно надолго погрузилось в темноту.

«А может, оно и к лучшему? – подумал Бахтияр, поднялся и направился к своим воинам. – Мы спокойно спустимся отсюда, выберем место, заминируем дорогу и вернемся».

Так все и произошло. В наступившей темноте большая часть группы двинулась вниз. На склоне остались два опытных воина с техникой и снаряжением: прибором ночного видения, радиостанцией, дорогой видеокамерой, американской снайперской винтовкой и гранатометом. Движение транспорта по трассе к этому времени практически прекратилось.

К обочине трассы бойцы спустились без происшествий. Четыре пары моджахедов, меняясь через каждую сотню метров, тащили две тяжеленные сумки с американским пластичным взрывчатым веществом С-4, в основе которого был всем известный гексоген. Каждая упаковка С-4 весила не менее пяти килограммов, так как была заранее обернута в «рубашку» из разнообразных металлических предметов: шестеренок, болтов, шариков или роликов из подшипников, всяческих обломков. Всего таких упаковок в сумках насчитывалось шестнадцать штук. Восемьдесят килограммов, из которых как минимум половину составлял С-4.

– Да, рванет так, что от этого участка дороги ничего не останется, – сказал Бахтияр четверым своим воинам, которые копали рядом с дорогой две неглубокие ямы. – Только пара огромных воронок.

В получившиеся углубления бойцы начали аккуратно опускать взрывные устройства.

Пока они подсоединяли к ним радиоуправляемые детонаторы, полевой командир связался с дозором, оставшимся на склоне.

– Все нормально, брат. В обе стороны нет никакого движения, – доложил старший дозора и добавил: – Вы можете спокойно работать. В случае чего мы вас предупредим.

Работа спорилась. Бывший радиоинженер Халик возился с детонаторами, Карим подавал ему нужный инструмент, а Иззатулла подсвечивал небольшим фонарем. Бахтияр находился рядом, волновался и постоянно посматривал по сторонам.

В этот раз все обошлось.

Инженер скрепил последние контакты, заизолировал место соединения, поднялся с колен, отряхнул от пыли одежду и заявил:

– Готово.

Полевой командир включил фонарь и оглядел сперва одно место закладки, затем другое.

Халик, как, впрочем, и всегда, все сделал мастерски. Не было видно ни проводов, аккуратно протянутых до кустов, ближайших к трассе, ни антенн, подвязанных к ним.

– Уходим! – скомандовал Бахтияр.

Один за другим моджахеды направились в сторону склона и вскоре растворились в темноте южной ночи.

Об основном варианте действий полевому командиру пришлось забыть. В этом он убедился еще раз спустя час после возвращения на прежнее место.

– Ни одной машины, брат! – встретил его восторженной репликой один из единоверцев. – Аллах наблюдал за нами и все устроил наилучшим образом!

Бахтияр и сам был приятно удивлен той легкости, с которой прошла первая половина операции. От начала спуска до возвращения на площадку склона прошло никак не менее часа, и за это время на трассе не появилось ни одной живой души! Однако особой радости по этому поводу полевой командир не выказывал, хорошо понимал, что самое сложное остается впереди.

Он распределил дежурства на остаток ночи, приказал всем свободным людям отдыхать, сам же закинул на плечо автомат, поднялся чуть выше по склону и присел на камень. Бахтияр решил провести в дозоре первую смену. Пока товарищи устраиваются на отдых и тихо переговариваются, все равно не уснешь. Да и сердце стучит слишком часто. В это время лучше успокоить дыхание, вспомнить прошедший день, оценить его, поглядеть в небо и поговорить с Богом. А позже вместе со сменой подоспеет и сон.


Движение по трассе возобновилось с восходом солнца. Сначала в западном направлении на приличной скорости пропылил старый советский «уазик». За ним проползли два порожних грузовика. В половине шестого утра на дороге надрывно гудели и двигались в обоих направлениях десятки автомобилей.

Бахтияр потер руки и проговорил:

– Отлично! При таком раскладе у нас все получится наилучшим образом, и Усама останется доволен.

Он прижался к красноватой почве, поднял бинокль и с разыгравшимся азартом смотрел на машины, появлявшиеся из-за плавного поворота. Бывший инженер Халик держал в руках радиопередатчик и ожидал приказа. Но полевой командир медлил.

К месту закладки приближались два автомобиля. Казалось бы, очень даже неплохая цель для атаки. Моджахеды нетерпеливо поглядывали на Бахтияра.

– Ждать! – процедил он сквозь зубы, надеясь заполучить еще более жирную жертву.

Вскоре из-за поворота показалась целая колонна тяжелых грузовиков.

– Один, два, три, четыре, пять, – считал Карим, лежавший рядом с командиром.

Лучшего момента подобрать было трудно, и Бахтияр рявкнул:

– Приготовились!

Инженер сосредоточил взгляд на пульте дистанционного управления, остальные бойцы направили стволы оружия в сторону трассы.

Когда головной автомобиль поравнялся с дальней закладкой, раздалась команда:

– Подрыв!

Две яркие вспышки на мгновение ослепили воинов, засевших на склоне. Первая и третья машины, идущие в колонне, были буквально снесены взрывами, прогремевшими рядом с ними. Кувыркаясь и разваливаясь, они полетели в противоположный кювет. Второй и четвертый автомобили, оказавшиеся чуть дальше от эпицентров, перевернулись и остались на дороге. Пятый грузовик и все последующие успели затормозить и почти не пострадали.

По уцелевшим автомобилям не стрелял лишь один Иззатулла. Он немного приподнялся над грунтом, держал в руках дорогую камеру и вел видеосъемку. Кадры гибели колонны нужны были для некоей арабской телекомпании, сотрудничавшей с «Талибаном». Ее новостные репортажи моментально распространялись по всему миру.

Автоколонна была полностью уничтожена в первые же минуты боя. Всего в ней насчитывалось семь автомобилей. Четыре погибли от взрывов закладок, еще два мастерски подстрелил из гранатомета глазастый Карим. Последний грузовик воины Бахтияра подожгли метким автоматным огнем. Он сгорел после взрыва топливного бака.

Приказ Усамы был выполнен.

– Уходим! – крикнул полевой командир.

Его воины прекратили стрельбу по уцелевшим правительственным солдатам и нехотя покидали позиции.

– Бегом! – поторапливал их Бахтияр. – Нам нужно успеть добраться до машин!

Самым сложным в его представлении было перевалить через хребет. Скорость подъема в гору будет небольшой, и вся немногочисленная группа станет отличной мишенью. Дальше тропа пойдет вниз, до места, где были спрятаны внедорожники. Почему-то Бахтияру казалось, что с момента посадки в автомобили опасность минует.

Поначалу рядом с поднимавшимися моджахедами и впрямь посвистывали пули и вздымались фонтаны пыли. Но по мере того, как дистанция увеличивалась, огонь противника ослабевал, а вскоре совершенно прекратился.

– Ты все зафиксировал на камеру? – спросил Бахтияр, мешая тяжелое дыхание с надрывными хрипами.

Иззатулла, взбиравшийся рядом с ним по камням, кивнул и ответил:

– Да, все. От начала операции до твоей команды к отходу.

– Отлично. Теперь главное – уйти отсюда.

Пока операция складывалась удачно. Все десять моджахедов верили в ее благополучный финал.

Однако это продолжалось недолго, ровно до тех пор, пока в небе не послышался нарастающий гул. Группа в этот момент забралась на вершину хребта и намеревалась без остановки приступить к спуску. И вдруг!..

– Пара, – прошептал Бахтияр, глядя в светлую даль.

– Нет, их там больше, как минимум звено, – не согласился с ним Карим.

Однако оба они ошиблись. Из-за вершины ближайшей горы один за другим вынырнули три пары боевых американских вертушек.

Первый же залп неуправляемых ракет смел с вершины хребта половину группы. Что случилось с остальными, полевой командир попросту не видел, ибо все вокруг заволокло пылью и гарью. А человек пять-шесть раскидало, закрутило, искалечило.

Все вокруг смешалось. Взрывы, упругие волны горячего воздуха, дым, пыль, крики, гул двигателей и дробный звук лопастей.

Бахтияр прижался к земле и чудом уцелел, не получил ни единой царапины. Рядом снова оказался Иззатулла. От осколков его уберег Аллах, милостивый и милосердный. Но взрывная волна бросила моджахеда на огромный валун, и он крепко ударился об него.

– Встать можешь? – крикнул полевой командир.

– Да. Попробую.

– Надо уходить! Сейчас они развернутся и выполнят вторую атаку!

Бахтияр помог товарищу подняться, подхватил его сумку с видеоаппаратурой, пригнулся и побежал к противоположному склону.

Первые метров триста-четыреста он не оглядывался, смотрел лишь себе под ноги и думал только об одном: «Успеть бы до повторной атаки отбежать как можно дальше отсюда!»

Иззатулла бежал рядом с ним. Он получил контузию, плохо соображал, не ориентировался в пространстве. Бахтияр постоянно придерживал его за руку, но тот все равно дважды умудрился упасть.

Полевой командир поднял его второй раз подряд, посмотрел на вершину, и в груди у него похолодело. Из восьми человек, остававшихся там, уцелел всего один. Он медленно шел вниз по склону, покачивался, падал, иногда поднимал руку и звал на помощь.

– Прости меня, брат, – прошептал Бахтияр, подхватил Иззатуллу под локоть и возобновил движение.

Пока вертушки выполняли круг, двум моджахедам удалось сбежать вниз. От кустов, посреди которых стояли замаскированные внедорожники, их отделяла низина без всякого намека на растительность. Если бы им удалось пересечь ее, то оба оказались бы в густых зарослях.

Моджахеды спрыгнули вниз и начали карабкаться по сыпучей поверхности к ближайшим кустам. Бахтияр уже было поверил в успешное спасение. Зеленка находилась рядом, а Иззатулла постепенно приходил в себя. Он немного приотстал от командира, но все-таки карабкался наверх самостоятельно. Еще несколько секунд – и оба они исчезнут из поля зрения американских вертолетчиков.

Не вышло. Вероятно, экипаж ведущей шестерки продолжал следить за отступавшими талибами. Едва машина оказалась на боевом курсе, оператор нажал на гашетку скорострельного пулемета.

Сотни крупнокалиберных пуль моментально накрыли огромную площадь – низину, тот барьер, на который взбирались Бахтияр с Иззатуллой, и даже спасительную зеленку. В воздух тотчас взметнулось густое облако пыли.

Сквозь противное шипение и гулкие удары пуль, впивавшихся в почву, полевой командир услышал предсмертный крик товарища. Он обернулся и увидел в паре метров от себя окровавленное тело с оторванной ногой.

Задерживаться тут не было никакого смысла. Пока все вокруг тонуло в пыли, Бахтияр схватил сумку с видеокамерой, прополз оставшиеся метры и исчез в густых зарослях кустарника.

После склона, залитого ярким солнцем, труднопроходимая зеленка показалась ему погруженной во мрак. Он вынужден был остановиться. Сверху все еще доносился устрашающий шум двигателей американских вертушек. Полевой командир замер и пролежал так с минуту, пока глаза его привыкали к скудному освещению.

Когда в небе стало тихо, он подошел к замаскированным автомобилям и сел в один из них.

«Неужели ушли?» – подумал Бахтияр, не решаясь запустить двигатель и начать движение.

Пугающая тишина не сменялась нарастающим гулом или стрельбой. Шестерка вертолетов дважды атаковала вершину и склон хребта, а потом ушла в сторону базы.

Бахтияр включил первую передачу, плавно отпустил сцепление и вдавил в полик педаль газа. Машина тронулась с места и, роняя на ходу ветви кустов, служившие маскировкой, двинулась к едва заметной грунтовке.

Вскоре позади остались три километра самой опасной дороги. Преодолев их, полевой командир немного пришел в себя и даже приободрился, повеселел.

О чем ему было сокрушаться? Погибших товарищей, конечно, жаль, но ведь сам он остался жив. Да и сумка с видеокамерой и ценными кадрами, отснятыми во время проведения операции, покачивалась на правом сиденье. Таков был главный результат, ради достижения которого его команда и отправилась в долгий и опасный путь.

Поверить в чудесное спасение после всего случившегося Бахтияру было сложно. Да и сознание словно издевалось над ним. Полевому командиру то и дело чудилось тарахтение вертолетных лопастей. Он с беспокойством осматривал небо впереди и позади машины.

Нет, вертушки его не преследовали.

Зато довольно высоко над горами появился беспилотник, заметить который Бахтияр не сумел бы при всем желании.

Чувствительные приборы, установленные на летательном аппарате, нащупали автомобиль, ехавший по грунтовке, осуществили его захват. Оператор, управлявший дроном, дал команду на атаку. Сработал замковый механизм, и вниз пошла ракета класса «воздух−земля». Когда она отдалилась от беспилотника метров на пятьдесят, в ней автоматически включился маршевый двигатель, и ракета, оставляющая за собой дымный след, быстро увеличила скорость.

Реактивный снаряд настиг свою цель секунд через двадцать. Внедорожник, двигавшийся на относительно невысокой скорости, будто наткнулся на стену, состоявшую из упругого воздуха и металлических осколков. Машина взлетела в воздух, перевернулась, грохнулась на бок и, кувыркаясь, запрыгала дальше. Прокатившись таким образом несколько метров, она остановилась колесами вверх. Из недр двигателя повалил густой дым.

Везение закончилось. Сразу три осколка впились в тело Бахтияра при взрыве авиационной ракеты. Один задел левую часть головы, словно бритвой срезал кусок кожи и уха. Второй раздробил левую плечевую кость. Третий воспаленной занозой сидел в спине, чуть пониже правой лопатки.

Ранения вызывали острую боль. Всю одежду полевого командира залила кровь.

Бахтияр с трудом выбрался из перевернутой машины, прополз несколько метров и свалился в придорожный приямок. Там он достал из нарукавного кармана американский индивидуальный пакет, распечатал его, обработал поверхности ран, остановил кровь, кое-как перевязал сам себя. После этого командир моджахедов напился воды из фляги и побрел к пакистанской границе.


Движение на трассе, атакованной талибами, было восстановлено лишь через два часа. Именно столько времени понадобилось правительственным солдатам для того, чтобы закидать две воронки грунтом и разровнять его.

Одновременно с ремонтными работами проводилась и спасательная операция. В салоны вертолетов, прибывших на место трагедии, санитары поспешно загружали раненых афганских солдат и наемников из частной военной компании. Здесь же работали представители военной полиции, разведки и местных органов управления.


Телевизионный канал, недавно организованный талибами, вел прямой репортаж. Только что на экранах во всей красе прошел сюжет о разгроме группой Бахтияра колонны автомобилей. Длительность этого фильма, обработанного телевизионным редактором, не составляла и трех минут. Однако и этого времени было вполне достаточно для понимания того, насколько четко и слаженно сработали талибы. Они уничтожили несколько грузовых автомобилей и более полусотни афганских военнослужащих.

После окончания сюжета на экране появились двое мужчин. В одном из них зрители без труда узнали Усаму бен Ладена. По правую руку от него сидел Бахтияр, весь в бинтовых повязках. Несмотря на бледное и осунувшееся лицо, вид у него был достаточно бравый.

– Всемогущий Аллах снова ударил наотмашь нашего главного врага – Америку, – заговорил Усама. – Хвала Всевышнему! Неверные снова объяты страхом. Теперь они испытывают то, что когда-то довелось терпеть нам. Наши народы выносили гнет и несправедливость в течение восьмидесяти лет. Но Аллах благословил моджахедов Бахтияра, являющихся передовым отрядом ислама. Они исполнили волю Аллаха, уничтожили поганых псов на важнейшей трассе Афганистана. Девять наших братьев погибли во время проведения данной операции. За этот героический поступок да пребудут все они на небесах. Аллах уже вознес их туда. Мы продолжим нашу борьбу. Братья мои, позвольте мне поздравить вас с очередной победой. Нам нужно больше таких успехов. Мы обязаны добиваться их каждый месяц, неделю, день и час. Клянусь Аллахом, что презренные американцы и все их союзники не будут жить в покое, пока мир не установится на всей земле пророка Мухаммеда. Аллах велик!

## Глава 1

Российская Федерация, Чечня,

город Белореченск, двадцать километров

к юго-западу от Урус-Мартана

По роду службы подполковнику Молодцову иногда приходилось ездить по этой трассе. Почему-то он ее не любил. В последние пару-тройку лет дорожные рабочие время от времени латали покрытие и даже серьезно ремонтировали полотно. Кое-где появилось освещение, на обочинах были возведены несколько новых заправочных станций, придорожных кафе и гостиниц. Но его отношение к трассе все равно не изменилось. Проложенная по степям, продуваемая всеми ветрами, изобилующая стражами дорожного порядка, вечно сидящими в засаде, она производила тягостное впечатление. Летом – из-за непрерывного потока отпускников, рвущихся на отдых. Зимой – из-за пустынной никчемности.

«Наверное, все дороги, ведущие к морю, одинаковые», – размышлял подполковник, устроившись на правом переднем сиденье служебного внедорожника.

Солнце клонилось к горизонту и слепило глаза. Он поправил солнцезащитный козырек и вздохнул:

«Что-то я становлюсь ворчливым. Устал. Или старею. Пора отдохнуть, развеяться. Скорее бы уж покончить с этим делом и отправиться домой».

Этим вечером его группе предстояло нормальное мужское дело или, как выражались коллеги, работа по специальности.

Вся служба в спецназе ГРУ делилась на две примерно равные части. Первая состояла из натурального дебилизма: бесконечных построений, проверок внешнего вида, скучных теоретических занятий, нарядов или тупой муштры. А вот вторая как раз и являлась той самой работой по специальности. К ней относились командировки в горячие точки и разовые боевые операции. В худшем случае – участие в различных учебных мероприятиях. Вторая часть несла в себе гораздо больше риска, но самое главное состояло в том, что в ней присутствовал здравый смысл, которого так не хватало в первой.

Сегодня Молодцов с товарищами ехал по ненавистной трассе в сторону Белореченска, где несколько часов назад банда неизвестных ублюдков расстреляла пост ДПС. Следовало отдать должное ребятам из ФСБ, четко определившим направление, в котором отчалили преступники. Далее оперативники с аналитиками вычислили хату, где эти мерзавцы решили отсидеться. За ней в данный момент следили парни из наружки. Брать ублюдков в центре Белореченска, по соседству со школой, детским садом и двумя супермаркетами, было делом весьма рискованным. Начальство помозговало и утвердило другой план.

Группа Молодцова мчалась к месту проведения операции на трех внедорожниках темной масти. Форсированные двигатели, наглухо тонированные стекла, полные багажники специального снаряжения и боеприпасов. За ними едва поспевал серенький «уазик» с местными, краснодарскими номерами, синей полосой и надписью «ДПС».

Этой машине в операции была отведена небольшая, но очень важная роль. «Уазик» молодостью не отличался. Ему уже исполнилось лет этак сорок. Он пять или шесть раз пробежал вокруг Земли. Внутри сидели два доблестных стража дорожного порядка. Но о них речь пойдет чуть позже.

Константин Молодцов приоткрыл окно в дверце, подпалил сигарету. Затягиваясь дымком, он еще раз прокрутил в голове план операции.

Разговор, происходящий в это время в машине, ему нисколько не мешал.

– Водка, друг мой Сережа, существовала и до Менделеева. Это интернациональный напиток. Уже никто никогда не узнает, какой именно народ его изобрел. А Дмитрий Иванович – да уважит его душу Господь на том свете! – опытным путем получил максимально вкусную пропорцию, – уверенно парировал какой-то довод товарища, снайпера Ковальчука, подрывник группы капитан Колодин.

Тот выслушал его и проворчал:

– Вот те раз. Вот так селишься спокойно на последнем этаже с полной уверенностью в том, что переживешь любой потоп. А потом бац, и нате вам пожар. Выходит, давненько водку на Руси кушают?

– На Руси, брат, кушали хлебное вино. Так именовалось старинное подобие современной водки. Считается, будто само это название пришло к нам из Польши. А вообще первое упоминание о дистилляции алкоголя относится к двенадцатому веку. Кажется, этим занимались спецы, работавшие в медицинских школах Италии.

Под негромкую болтовню двух друзей Молодцов размышлял о своем:

«Марка автомобиля, на котором террористы уехали после расстрела милицейского поста, нам известна. Эти дикари то ли не знали о камере видеонаблюдения, висящей на столбе возле поста ДПС, то ли не обратили на нее внимания. Разрешение матрицы позволило разглядеть и лица преступников, и автомобиль. Это был белый «Опель-Вектра» с дагестанскими номерами, – повторял он все детали происшествия, известные ему. – За домом и квартирой, где террористы решили отсидеться, велась скрытная слежка. Никто из этих выродков просочиться сквозь неприметное оцепление не мог даже в одиночку и полностью сменив прикид.

Операцию по нейтрализации и захвату банды начальство решило провести вне жилого дома. Значит, нам следует дождаться, когда бандиты успокоятся и покинут уютное гнездышко. Сколько придется ждать – день, два или три, – я не знаю».

А треп в машине продолжался:

– У моей тетки три взрослых сына, моих двоюродных брата. Представь себе, со всеми тремя невестками тетке жутко не повезло.

– Правда не повезло, или это она так считает?

– Конечно, она. На самом деле обычные девки. Вполне даже ничего, хозяйственные, симпатичные, мужей своих любят, – с деловой деревенской обстоятельностью рассуждал прапорщик Ковальчук. – Жена старшего на момент свадьбы училась в институте и, по словам тетки, ничегошеньки собой не представляла. «Детей точно не родит, а если и ухитрится, то не воспитает». Жена среднего – «конечно, хорошо, что уже с образованием и даже умудрилась получить квартиру. Но старовата. Ей ведь целых двадцать четыре года!»

– А сама-то тетка во сколько лет сыновей родила? – с сарказмом любопытствовал капитан.

– В том-то и дело. Старшего – в тридцать, младшего – в сорок. Среднего – аккурат между ними. Но кого, простите, волнуют такие вот частности?

Внешность двух друзей разительно отличалась. Капитан Николай Колодин выглядел уставшим интеллигентом, иногда надевавшим очки. Это был высокий, худощавый, белокожий мужчина с правильными чертами лица. А прапорщик Серега Ковальчук походил на Колобка из известной сказки – низкорослый, кряжистый, смуглый, с постоянной щетиной на щеках и почти лысой головой. Есть такая порода особо кучерявых пестицидов, стремительно лысеющих сразу после окончания школы. Колодин, как и положено образованному интеллигенту, был молчалив и задумчив. Ковальчук же, напротив, болтал без перерыва, замолкал лишь в тех редких случаях, когда ему требовалось задержать дыхание перед выстрелом.

Поначалу, когда два товарища только подружились и еще не определили круг тем, интересных для обсуждения, их разговоры основательно раздражали окружающих. Потом народ привык, перестал обращать внимание на их болтовню. А порой выходило так, что та полемика или даже простой разговор, который они вели между собой, вдруг становились интересны всем. Тогда вокруг Колодина и Ковальчука собиралась вся группа.

Впереди показался пригород Белореченска. Константин выбросил в окно окурок, поднял стекло, оставив крохотную щель, и припомнил подробную карту города.

От панельного пятиэтажного дома отходили два выезда – на северо-восток и юго-запад. В центре двора располагались электроподстанция, детская площадка, небольшая автостоянка и десяток самодельных металлических гаражей. На стоянке постоянно дежурил автомобиль, потрепанная, невзрачная с виду «буханка» с тремя сотрудниками наружки ФСБ. Их главная задача состояла в том, чтобы своевременно сообщить группе Молодцова о выходе бандитов из подъезда, посадке их в белый «Опель» и о том направлении, в котором он начнет движение.

Молодцов был уверен в одном: что бы ни случилось, четверка бандитов направится на северо-восточную окраину города, далее свернет вправо, к Майкопу, и будет пробиваться в горную часть Чечни или в Дагестан. Вряд ли у них имелись другие планы, потому как именно в тех краях плодились разного рода мстители, словно тараканы расползавшиеся по России для свершения своих сомнительных подвигов.

Поэтому, когда кортеж въехал в Белореченск, подполковник приказал водителю держать курс на улицу, примыкавшую к панельной пятиэтажке. Внедорожники остановились в тени высоких деревьев, в относительно тихом местечке, примерно в трех кварталах от дома. «УАЗ» прокатил дальше метров на сто и тоже припарковался у тротуара. Сотрудники ДПС нехотя выползли наружу и приступили к выборочной проверке документов автомобилистов, проезжавших мимо. Парни Молодцова для начала устроили перекур, а потом зашуршали пакетами с бутербродами и пирожками.

– Это точно. Ну а что же с младшим? Его невеста тоже не пришлась ко двору?

Разговор двух друзей, начатый по дороге в Белореченск, продолжался.

– Когда он объявил о грядущем знакомстве с невестой, вся семья с интересом замерла, – посмеиваясь, проговорил снайпер. – Привел, значит, девушку в дом, усадил на стул. Посыпались вопросы. Мол, кто ты да как, зачем, откуда, почему. Ты не представляешь, Коля. Все ответы девчонки ровнехонько укладывались в строгие жизненные нормы будущей свекрови. Прекрасно готовит, умеет шить, вязать, вышивать, только что защитила диплом, уже пару лет работает в отцовском бизнесе, неплохо получает, подрабатывает моделью и переводчицей с английского. В общем, самое настоящее чудо, а не девочка.