# Человек из зеркала

Владимир Григорьевич Колычев

Бывшего криминального авторитета, а ныне преуспевающего бизнесмена Василия Чупракова жестоко, едва ли не до смерти, избивают неизвестные. Случилось это после того, как Чупраков нагло и жестоко обошелся с медсестрой Дианой, которая подрабатывала в ночном клубе танцовщицей. То ли пытаясь загладить свою вину, то ли в молодой душе Чупракова взыграли чувства – как бы то ни было, но он потребовал, чтобы в больнице за ним ухаживала именно Диана. Девушка согласилась и тотчас попала в поле зрения сыщика подполковника Кручи. В избиении бизнесмена полицейский заподозрил бывшего бойфренда Дианы, морского пехотинца Романа. Но ситуация вдруг в корне меняется: Чупракова застреливают. И происходит это тогда, когда Диана влюбляется в него, а у морского пехотинца Романа появляется железное алиби…

## Глава первая

«Техно» колотит по голове своими механическими ритмами, «эйсид» заливает мозг едкой кислотой, растворяя его без остатка, а «транс» окрыляет сознание, его гармоничные мелодии влекут за собой, плавно изменяющиеся басы гипнотизируют, но не пьянят, как тяжелый наркотик. Ритмы быстрые, но легкие, они подхватывают и несут по волнам музыки… Усталость во всем теле, но не хочется останавливаться. Останавливаться нельзя. Это на обычный стол можно залезть под жирной мухой, удариться в пляс и в любой момент спрыгнуть. А у Дианы под ногами стол необычный, это часть декораций ночного клуба. На сцене за микшерным пультом орудует диджей, с двух сторон от него стоят бутафорские столы, на которых танцуют девочки «гоу-гоу». Диана одна из них. На ней эротический костюм, но это все, чем она может порадовать клиентов клуба. Раздеваться догола будут стриптизерши, а ее забота – разогревать публику на танцполе.

Сколько помнила себя Диана, столько она и танцевала. Только в доме заиграет музыка, и она уже ловит ритм всем телом, и это у нее всегда хорошо получалось. Родители даже не заставляли ее танцевать перед гостями, достаточно было включить музыкальный центр, и она уже в центре внимания. В студии современного танца занималась, была главной звездой школьной дискотеки, в медицинском училище зажигала, к ночным клубам пристрастилась, но профессионально танцевать начала с тех пор, как познакомилась со своим нынешним парнем. Рома работал старшим охранником в ночном клубе, он-то и предложил ей танцевать на разогреве. Отказываться Диана не стала. Во-первых, у нее красивое тело и его не стыдно выставить напоказ, во-вторых, она давно уже не девочка, чтобы бояться мужского вожделения, а в-третьих, Рома всегда рядом, и он обязательно отвадит от нее клиента, если тот вдруг решит, что с ней можно, как с проституткой. С ним она как за каменной стеной, хотя от зала ее отделяет лишь тонкая перегородка из пластикового стекла.

Диане нравилось танцевать на глазах у публики, но все-таки она обрадовалась, когда закончилось ее время. С напарницей Настей они скрылись в гримерке. Полчаса отдыха, и снова на сцену, но это будет уже последний выход. К часу ночи «гоу-гоу» прекратится, зато появятся стриптизерши, в касту которых Диана совершенно не стремилась. Рома будет работать до утра, но он, как обычно, отпросится на десять минут, чтобы отвезти ее домой. Они снимают квартиру неподалеку, в принципе, она могла бы и пешком дойти, но вдруг кто-нибудь из клиентов привяжется, да и просто на гопника нарваться можно. В Битове в этом плане вроде бы спокойно, но гарантий никто не дает…

Рома вернется домой в начале десятого утра и сразу же ляжет спать, а Диана к этому времени будет уже в больнице. Она получает деньги за свои художества на клубном столе, но все-таки это несерьезно. Куда важнее для нее работа в больнице, где она действительно чувствует себя нужным человеком. Отделение у них платное, зарплата приличная, и глупо было бы менять такую работу на «гоу-гоу», поэтому приходится совмещать приятное с полезным. Все хорошо, только ночью вдоволь поспать не всегда получается, но ничего, Диана добирает свое в дневное время. Отделение у них не самое большое, пациентов относительно немного, и очередь к ней в процедурную не выстраивается. К тому же в клубе она зажигает не каждую ночь и не всякое утро бывает недобрым.

Диана уже переоделась для следующего танца, когда в гримерку семенящим шагом зашел главный администратор Альберт. Настя все еще стояла у зеркала в одних стрингах, но тот на нее даже не глянул. Да и она ничуть не смутилась. Все знали, что Альберт равнодушен к женским прелестям. Девушки в его понимании существовали только для того, чтобы приносить доход клубу.

– Познякова, могу тебя поздравить! – скороговоркой выстрелил главный адмиистратор. Голос у него тонкий, гнусавый, неприятный для слуха. И сам он неприглядный – маленький, пухлощекий, с отвислым брюхом и широким задом. А ведь ему и тридцати лет еще нет. – Ты выходишь на новый уровень! Я перевожу тебя в стрип-дэнс, так что переодевайся, у тебя сейчас приватный танец!

– Я не хочу в стрип-дэнс, – настороженно смотрела на него Диана.

Если бы она захотела, то давно бы уже крутилась вокруг пилона и зарабатывала куда более солидные деньги, чем имела сейчас. Так что предложение Альберта ничего, кроме подозрения, у нее не вызвало.

Диана знала цену своей красоте, и ее ничуть не удивила бы новость, что некий высокопоставленный клиент желает пообщаться с ней наедине. А все к этому и шло…

– Ну, знаешь! Хочешь, не хочешь – это ты для своей мамы оставь, а у нас в клубе действует слово «надо»!

– Кому надо?

– Всем! Любой клиент – это наше все! Или тебя что-то не устраивает? – нахмурил брови Альберт.

Диана никогда не обратила бы на него внимания, встреть она Альберта где-нибудь на улице. Или бы посмеялась над ним, если бы он попытался испепелить ее взглядом – настолько уморительно это бы выглядело. Но сейчас ей было не до смеха: ведь Альберт не случайный прохожий, он главный администратор, и от него здесь, в клубе, зависело если не все, то многое. Он и ее мог выставить на улицу, и Романа, поэтому его гнев не казался забавным.

– Меня устраивает моя работа. Хотя бы потому, что в ней приват не предусмотрен. Не хочу я.

– А если я этого хочу?

– Ты и танцуй! – усмехнулась Диана.

Она понимала, какие проблемы может создать ей Альберт, но все-таки бросила ему вызов. Если ему что-то не нравится, пусть увольняет. Где он еще найдет дуру, которая будет работать за восемьсот долларов в месяц при столь напряженном графике, как у нее? И еще с такими внешними данными…

– Познякова, так нельзя! Мы работаем в одной команде! И мы должны понимать друг друга! – Альберт смягчил тон, но не напористость.

К тому же с такими просьбами он обращался к Диане уже не первый раз, всегда получал от ворот поворот, а она до сих пор числится в штате заведения. Так что бояться нечего.

– Я не буду танцевать приват!

– Какая же ты упрямая, Познякова! – с досадой выпалил Альберт и быстрым нервным шагом вышел из гримерки.

– А я бы пошла, – с завистью посмотрела на Диану напарница. – Но меня никто не зовет.

Фигура у Насти великолепная, и техника отменная, только никто не западает на нее. С одной стороны, это хорошо, а с другой – обидно. Диане хоть и не нравились интимные предложения, но все-таки они тешили самолюбие. И еще она испытывала определенное удовольствие, отказывая таким вот соискателям на телесную с ней близость.

До выхода оставалось совсем немного времени, когда дверь в гримерную снова открылась. На этот раз в помещение вошли двое незнакомых мужчин в черных костюмах. Видные они, стильные, ухоженные, но сила в них грубая, грозная. Мужчины улыбались, чтобы не пугать девушек, но глаза оставались холодными, а неторопливые, но энергичные движения казались агрессивными.

– Привет! Меня зовут Андрей, а ты Дина, да? – густым, с хрипотцой голосом спросил широкоплечий мужчина с маленькими глазами под массивными, словно вытесанными из базальта надбровьями.

– Допустим.

У Дианы мурашки пошли по коже под его взглядом, но голову она держала высоко и глаза в сторону не отводила.

– С нами пойдешь. Не бойся, мы тебя не обидим.

– Никуда я с вами не пойду!

Диана облегченно вздохнула, глядя, как в гримерку входит Рома. Рослый он парень, крепкий, внушительный на вид. И внешне он симпатичный – короткие черные волосы, глубокие с яркой внутренней подсветкой глаза, правильные черты лица, нос, правда, искривлен в двух местах и слегка приплюснут, но ведь он занимался боксом, и это вполне объяснимо. Но сейчас он не казался симпатичным, потому что его лицо искажала злоба.

– Эй, мужики, я не понял, что за дела?

Он растолкал незнакомцев, пробился к Диане и закрыл ее своим телом. Вот и каменная стена подоспела.

– Если какие-то проблемы, то это ко мне!

Андрей, один из незваных визитеров, хищно усмехнулся, глянув на беджик над карманом его пиджака.

– Ты кто такой, Роман Евгеньевич? Вышибала? Твое место на коврике для ног, туда и шагай. А здесь не мешайся.

– Дина – моя девушка, и если ты этого не понял, то пеняй на себя!

Роман сделал движение, будто закатывал рукава. А руки у него сильные, и кулаки большие, крепкие. Андрей глянул на него с насмешливой иронией, за которой Диана смогла разглядеть опасение за свою шкуру. Да и желания драться у него не было.

– Ну, если это твоя девушка, тогда дело другое. А если наврал, то не взыщи…

– Не наврал, – вмешалась в перепалку девушка.

В подтверждение своих слов Диана обошла Рому, руками нежно обвила его могучую шею и поцеловала в губы.

– Точно, не наврал, – вроде как одобрительно улыбнулся Андрей.

Но хищный блеск в его глазах при этом только усилился, и холода прибавилось.

Незнакомцы ушли, и Диана с благодарностью глянула на Рому.

– Вовремя ты, а то я думала, за руки начнут хватать.

– Вовремя. Хорошо, ребята предупредили, – совсем невесело сказал он. – Давай собирайся, я тебя домой отвезу.

– Как собирайся? У меня же выход!

– Ничего, без тебя обойдутся… Какой-то шишак на тебя глаз положил. Говорят, очень крутой мэн. Это от него были люди…

– А до этого Альберт приходил, – сказала Настя. – Динка его послала…

– Это правильно. С ним так и надо.

– А если нас уволят?

– Да и черт с ним!

Рома дорожил своей работой, и если он так говорил, значит, над Дианой действительно сгустились тучи.

– Давай собирайся, а я сейчас!

Сейчас затянулось минут на двадцать. Вернулся Рома в таком состоянии, что Диана ахнула, глядя на него. Шишка на лбу, переносица распухла, щека содрана, губа разбита, костюм помят, галстука нет, пуговицы на рубашке оторваны. Но самый страшный удар он получил по своему самолюбию.

– Дина, там все очень серьезно, – пряча глаза, сказал он. – Там очень серьезный человек хочет тебя видеть… Он руки распускать не будет, ты только станцуешь, и все…

– Они что, били тебя? – с жалостью, но еще больше с неприязнью посмотрела на него Диана.

– Да нет, это ерунда… Они убить могли… Это очень серьезные люди…

– И ты не можешь меня защитить?

– Я же говорю, там только танец, без интима, – не глядя ей в глаза, буркнул он.

– Ну, если только танец, – пожала плечами Диана.

Она понимала, что мир жесток и беспощаден, как надвигающийся локомотив. Хорошо, если есть пространство для маневра, но ведь с этой махиной можно остаться наедине в узком тоннеле: замешкаешься – раздавит колесами, отпрыгнешь – размажет по стенке. В такой вот ситуации оказался и Рома: не хватило ему силы, чтобы остановить асфальтоукладчик, засыпало его гравийно-битумной смесью, но шанс у него еще есть – надо только сдать свою девушку, тогда, глядишь, и не пройдутся по нему катком. А жить он хочет.

– Да, только танец…

Но ведь этим катком могут пройтись и по ней. Рома умеет драться, к тому же за ним клубная охрана, но если важный гость смог справиться с ним, то ему ничего не стоит сломать и его девушку. Сломать, как белую березку… Уж лучше тогда прогнуться. Хотя бы для того, чтобы отомстить Роме…

Диана переоделась для более откровенного эротического танца, нежели «гоу-гоу», а появившийся Альберт отвел ее в кабинет для ВИП-клиентов.

Это помещение размещалось на втором уровне большого зала, в зоне бельэтажа, одна стена в ней была стеклянной, прозрачной, чем обеспечивался панорамный обзор. Отсюда отлично было видно танцпол, сцену и пустующий стол, на котором должна была сейчас танцевать Диана.

За сервированным столом на полукруглом бархатном диване в мягком полумраке сидел немолодой уже крупный мужчина с ястребиным взглядом и лисьей улыбкой на тонких губах. Высокий лоб с одной, но глубокой морщиной, круглые, мелко посаженные глазки, нос, из-за своих широких и закрученных ноздрей напоминающий лилию с герба французских королей… Он сидел, развалясь, и смотрел на Диану, как на фирменное и дорогое блюдо, поданное к столу. Но смотрел глазами сытой кошки, которая знала, что мышка от нее никуда не денется. И еще он был пьян.

– Будешь?

Он взял со стола вилку, нанизал на нее кусок мяса и протянул ей. От такой наглости у Дианы перехватило дыхание. Как будто не человека к нему привели, а какую-то собаку. Еще бы на пол этот кусок бросил…

– Не хочешь?.. А почему?.. Я думал, ты голодная, – заплетающимся языком сказал он. – За фигурой смотришь, на диете сидишь, да?

– Не сижу, – покачала она головой.

Мужчина небрежно бросил мясо на стол вместе с вилкой, но при этом опрокинул бокал с соком. Напиток растекся по скатерти, но несколько капель попали ему на брюки. Впрочем, он не обратил на это внимания. А костюм у него дорогой, другой бы на его месте разозлился, а этому хоть бы хны. Такое ощущение, как будто у него на каждый день новый костюм. Что ж, бывает и так, но только далеко не у всех.

– А почему такая худая?

– Потому что танцую много.

– Хорошо ты танцуешь. Только плохо раздеваешься. А я хочу, чтобы ты хорошо раздевалась…

– Ну, желание клиента у нас закон, – пожала плечами Диана.

Она уже приняла решение, и сомнения были отброшены в сторону.

– Тогда в чем проблема? – с нескрываемым пренебрежением спросил мужчина.

– Никаких проблем…

Диана включила музыку и плавным движением бедер вошла в струю ритма.

Ей уже двадцать два года, девушка она взрослая, и мужчин в ее жизни было немало. Некоторым из них она танцевала стриптиз, да и перед Ромой не раз приходилось раздеваться под музыку.

Но клиенту одного танца было мало, и когда Диана в танце приблизила бедра к его коленям, он крепко схватил ее за талию и притянул к себе. Она закричала, но никто не пришел ей на помощь, Диана попыталась вырваться, но у этого «випа» хватка оказалась слишком уж сильной. И ей ничего не оставалось, как расслабиться, чтобы не выглядеть жалкой жертвой в глазах распоясавшегося хозяина жизни. В конце концов, она знала, на что шла. Да и Рома понимал, что дело не ограничится одним танцем. А раз понимал, то пусть получит рога на всю голову!..

## Глава вторая

Золотая осень, мелкий дождь, ветер… Но на голову падают не только листья. Вчера на крутого бизнесмена обрушились деревянные бейсбольные биты. Человек возвращался от любовницы, садился в машину, и тут вдруг откуда-то выскочили крепкие парни в черном и в масках. Охранники даже понять ничего не успели, как оказались на земле с пробитыми головами. Досталось и бизнесмену. Его доставили в больницу с черепно-мозговой травмой, а с ним и двух его телохранителей. О происшествии мог рассказать только водитель, он единственный, кто в момент нападения находился в автомобиле. А машина не простая, бронированная.

– Там у них за главного здоровый такой был, – водитель неторопливо, с неохотой поднял руку на уровень своей макушки. Он и сам был парнем рослым, метр девяносто в нем, не меньше, в плечах косая сажень. Только инфантильный какой-то, возможно, даже недоразвитый. – Я даже не понял, откуда они появились, налетели со всех сторон, смотрю, Толика с ног сбили, ну, и Василий Георгиевич упал…

Это все, что парень сумел выдавить из себя, но он при этом умудрился еще говорить вяло, монотонно, невнятно, а вдобавок еще и зевнул. Ну да, он же водитель известного всей стране мультимиллионера Чупракова, а тут какой-то подполковник милиции.

– В кого ты стрелял? – спросил Круча.

Он знал, что события происходили во дворе многоквартирного дома, имел представление, где находилась машина потерпевшего бизнесмена, с какой позиции и в каком направлении стрелял его водитель. Собственно, именно поэтому Егор Жулей здесь, в кабинете у следователя ОВД, дает показания.

Именно из-за выстрелов кто-то из жильцов вызвал наряд патрульно-постовой службы, а то битовская милиция могла бы и не придать этому инциденту серьезного значения. Если бы, конечно, потерпевший не стал подавать заявление, а жалоб от него, кстати говоря, не поступало. Следователь уже был у него в больнице, пытался расспрашивать, но Чупраков в ответ лишь пожимал плечами. Врач сказал, что удар по голове спровоцировал кратковременную потерю памяти. И заявление Чупраков писать отказался. Видимо, ему посоветовали не афишировать свое поражение, а с обидчиками он мог разобраться своими силами. Да и пострадавший охранник предпочитал отмалчиваться. И только факт применения оружия не позволил криминальной милиции остаться в стороне.

К тому времени, когда оперативники прибыли на место происшествия, Жулей уже уехал, причем по уважительной причине. Он отвозил своего босса и охранника в больницу. Но сегодня водителя нашли и доставили в отдел.

– В кого стрелял? Ну, в этих, которые в масках были…

– В людей ты стрелял.

– Да какие они люди? Уроды! – скривился Егор. – Василия Георгиевича чуть не убили.

– Я не про этих людей. Я про случайных прохожих. А если бы ты в кого-нибудь попал?

– Так не попал же!.. И ствол у меня на законных основаниях!

– И у меня на законных основаниях. Но я же не могу применять его безоглядно. А ты сделал шесть выстрелов, и по этому факту возбуждено уголовное дело, будет проведено следствие…

– Так я же ни в кого не попал!

– Почему не попал? Попал. Как говорят в определенных кругах, конкретно попал. Если бы у тебя было травматическое оружие, это одно, а у тебя служебное, считай, боевое. Если бы ты действовал в пределах необходимой обороны, тогда бы я тебя понял, но ты стрелял по убегающим преступникам. Да, люди, напавшие на твоего босса, преступники, никто их не оправдывает, но ты не имел права стрелять в них. Это раз. Ты не имел права подвергать риску случайных прохожих, это два…

Подполковник Круча прекрасно понимал, что за решетку Жулей не попадет, в худшем случае будет приговорен к штрафу, да и само по себе это дело не заслуживало уж слишком пристального внимания. Но ему было интересно узнать подробности преступления, совершенного в отношении известного бизнесмена, не так давно поселившегося в большом особняке в окрестностях Битова. Он давно знал Чупракова, причем не с лучшей стороны. В прошлом он был криминальным авторитетом, а трубный завод приобрел, как поговаривали, через рейдерский захват. Круче приходилось иметь с ним дело в шумных девяностых, отсюда и особый интерес к его персоне.

– И что мне будет? – разволновался парень.

Все, нет больше того небрежного тона, которым он выводил из себя.

– Ну, ты же никого не убил, не ранил, – пожал плечами Круча. – Если не будешь нас злить, может, и обойдется…

– А я что, злю вас?

– Насколько я знаю, у Чупракова есть враги.

– А у кого их нет?

– У меня тоже есть враги. Но у меня нет возможности нанять сильную охрану. А слабая охрана меня, если вдруг что, не спасет. А у Чупракова была слабая охрана. Два охранника и один бестолковый водитель.

– Почему бестолковый? – обиженно вскинулся Жулей.

– А потому, что сопли жевал и мышей не ловил. Возле машины ты должен был находиться, а не в ней. И оружие наготове держать, если его тебе доверили. Я так понимаю, что ты не просто водитель, если у тебя ствол был… Если ты исполнял функцию охранника, ты должен был контролировать обстановку, а ты клювом щелкал. И преступников прощелкал. Как это ты не знаешь, откуда они взялись?

– Почему не знаю? Знаю. Подсобка там возле подъезда была, ну, дворники там инструменты хранят. Оттуда они выскочили!

– Да мы-то знаем, откуда они выскочили. Мы работали на месте, людей опросили, подсобку эту осмотрели… Только вот непонятно, что Чупраков делал в доме номер тридцать четыре на Радищева? Он что, там живет?

– Ну, нет, конечно.

– А что он там делал?

– Ну, я не знаю, – замялся Жулей.

– Может, я тебе подскажу? – с колючей иронией во взгляде усмехнулся Круча. – Чупраков не стал обременять себя серьезной охраной. Намек принят?

– Э-э, не понимаю…

– Я знал одного очень крутого банкира, его всегда сопровождали два джипа с охраной. А когда он к своей любовнице ездил, то всего двух бойцов с собой брал. Потому что любовница в обычном доме жила, и он не хотел привлекать и к ней, и к себе внимание соседей. Боялся, что жена узнает. Улавливаешь мысль?

– У Василия Георгиевича нет жены.

– А любовница?

– Ну, как бы вам это сказать…

– А так и говори, Егор, так и говори…

– Да я, честно говоря, не знаю.

– Ну, если честно говоришь, тогда знаешь, – усмехнулся Круча.

Он уже почти двадцать лет в сыске и давно научился читать мысли людей по лицам, глазам, жестам и интонациям.

– Да не знаю я!

– А бизнесмена того, о котором я говорил, как раз и расстреляли, когда он от любовницы возвращался.

– Ну, бывает…

– И у босса твоего такая же ситуация.

– Я не в курсе.

– Мы ведь на принцип пойти можем. Жильцов дома опросим, узнаем, к кому мог ходить твой босс.

– Ваше право, – пожал плечами Жулей.

– А вдруг жильцы ошибутся? Вдруг твой босс к любовнице ездил, а они скажут, что к любовнику… Я же Чупракова давно знаю, он здесь по соседству с нами куролесил, рынки бомбил, бизнесменов строил. Понимаешь, о чем я?

– Если честно, не очень.

– Правильным пацаном твой босс был. И я думаю, остался. Он, конечно, пальцы веером уже не растопыривает, через зубы не цыкает, но я почему-то уверен, что понятия для него – это святое. Нельзя ему с любовником, правильные люди не поймут. И если вдруг дурная слава про него пойдет, он этого тебе не простит…

– Мне не простит?

– Ну, а кто нас провоцирует на принцип?

– Хорошо, хорошо, была у него любовница…

– Кто? В какой квартире?

– Я откуда знаю, в какой она квартире живет?

– А если хорошо подумать?

– Честное слово, не знаю! – растерянно посмотрел на Кручу водитель.

Похоже, он действительно не знал ответа на заданный вопрос.

– А что за женщина?

– Ну, красивая… Блондинка… С голубыми глазами… Ноги от ушей… – на ходу выдумывал Жулей.

– А может, блондин?

– Да нет, блондинка. Честное слово, блондинка. Зовут Юля. Фамилию не знаю.

– Красивая? – пристально и с насмешкой смотрел на него Круча.

– Красивая.

– Молодая?

– Ну, лет двадцать…

– Парень у нее есть?

– Так это, Василий Георгиевич – ее парень.

– Папик он, твой Василий Георгиевич, а не парень. А молодым красивым девушкам больше нравятся такие же молодые парни, только у них денег мало, а у папиков много. Поэтому девушки выбирают богатых папиков, а бедным парням это не нравится, и они берут в руки бейсбольную биту. Не скажу, что так бывает всегда, но ведь бывает, правильно я говорю?

– Ну, я не знаю насчет парня, – замялся Жулей.

– А может, все-таки знаешь?.. Может, вы там сами хотите с этими ребятами разобраться? Босс у тебя мужик крутой, обид никому не прощает, с врагами расправляется сам, да?.. Может, он и крутой, может, волки у него в охране, я не знаю, может, рвать здесь всех собираются, но это моя земля, и беспредела здесь быть не должно. И если здесь что-то такое произойдет, пусть твой босс пеняет на себя! – Круча смотрел на парня, как на полномочного представителя Чупракова. Смотрел жестко, сурово, предостерегающе. – Ты меня понимаешь?

– Да, понимаю, – подавленно кивнул тот.

Он явно не ожидал столь серьезного поворота в разговоре. Думал, что начальник криминальной милиции опрашивает его для проформы, из вящего интереса к персоне Чупракова. А подполковник Круча делал внятное предупреждение, которое Жулей должен был передать своему боссу. Да, милиция в основном работает по факту, когда преступление уже произошло, но бывают еще и профилактические мероприятия, которые выявляют причину возникшего конфликта, упреждают грядущую катастрофу.

Мало ли, вдруг Чупраков решит устроить показательную расправу над своими обидчиками, вдруг его люди расстреляют их где-нибудь в центре города в стиле чикагской мафии. Все может случиться, поэтому Степан Круча обязан держать руку на пульсе событий.

– Мне здесь кровь не нужна, парень, – продолжал он. – Поэтому мы будем работать. И любовницу твоего босса вычислим, и ее парня…

– Да нет у Юли парня, – в раздумье мотнул головой Жулей. – Точно нет…

– Уверен?

– Ну, может, есть, но это не он…

– А кто?

– Ну, там из-за одной стриптизерши конфликт вышел.

– Из-за стриптизерши?

– Ну да. Василий Георгиевич в клубе недавно был, ну, в «Карамболе».

– Знаю такой, – кивнул Круча, внимательно глядя на парня.

Это заведение считалось одной из главных «жемчужин» в ожерелье Сафрона, смотрящего за районом. Раньше в «Карамболе» были казино и бильярдный клуб, известный на всю Москву. Но казино закрылось, вместо рулеточных столов появился танцпол, а бильярдный клуб так и остался, даже расширился, и туда по-прежнему съезжаются известные рыцари кия и шара. Мало того что там играют на деньги, так еще в клубе работает подпольный тотализатор. Сколько раз Круча пытался прикрыть эту лавочку, но все бесполезно. Ведь игра в бильярд в России не запрещена, а ставки принимали люди, якобы никаким боком не причастные к руководству заведения, – привлекаешь к ответственности одних, тут же появляются другие. А Сафрон тут как бы и ни при чем…

– Он в бильярд играл, потом в кабинет к себе пошел, а там девчонка одна на столе зажигала…

– У него в кабинете?

– Нет, на танцполе. Где-то «гоу-гоу» на тумбах зажигают, а в «Карамболе» на столах. Мне рассказывали, что «гоу-гоу» в Штатах появилось, там пьяные бабы залезли на стол и стали твист танцевать… Вот и здесь на столах, только бабы не пьяные. Там одна девочка очень сильно зажигала, ну, Василий Георгиевич ее к себе позвал, ну, чтобы она его в привате зажгла. А она не захотела. Приват, сказала, не танцую…

Жулей замолчал, прижав к своим губам костяшки кулака. В глазах у него было полное смятение. Водитель вдруг понял, что не надо было рассказывать эту историю.

– Дальше что? – поторопил его Круча.

– Да ничего. Девочка не захотела, и все…

– Ты если сказал «а», то давай и «бэ» говори. А то я человек любопытный, за этим «бэ» сам в «Карамболь» поеду. Вдруг узнаю, что твой босс эту девочку изнасиловал?

– Да нет, какой изнасиловал! – всколыхнулся парень. – Сама согласилась!

– Так она же не хотела.

– Ну, мы ее попросили…

– Был у нас тут один случай, – с хищной иронией усмехнулся Круча. – Теща у одного мужика грибами отравилась. Ну, отравилась и отравилась, а почему лицо в синяках? Так есть не хотела… Вы там кому синяков наставили?

– Мы? Никому!..

– Я ведь прямо сейчас в клуб поеду, все узнаю.

– Да нет, не было ничего…

– Я понимаю, в клубах публика особая работает, там грязное белье напоказ не выставляют. Только в «Карамболе» молчать не станут, это я тебе обещаю. Есть у меня ключик к их Карабасу. Так что давай выкладывай, чтобы крайним вдруг не оказаться…

Жулей подавленно вздохнул и в отчаянии махнул рукой:

– Да не было там ничего такого… Ну, поговорили с этим парнем…

– С каким парнем?

– Э-э, ну да, у этой девчонки парень был, он в «Карамболе» охранником работал. Ну, ребята к ней подошли, а он грудью встал, сказал, чтобы не трогали. А у нас как, если Василий Георгиевич сказал… В общем, поговорили с этим парнем, объяснили, против кого он пошел. Он все понял, объяснил все своей девчонке, ну, она тоже все поняла, перестала ломаться. Там и приват был, и все такое… Нет, ее никто не насиловал, это я точно говорю.

– Дальше что?

– Ничего… Говорю же, случай в «Карамболе» был.

– К чему ты мне про этот случай наплел? К тому, что после этого случая твоему боссу по голове настучали. Кто настучал? Парень танцовщицы?

– Ну, может быть.

– Значит, кого-то вы изнасиловали. Может, девчонку, а может, ее парня… Били его?

– Били?.. Ну, может, ударили пару раз, – как о чем-то совершенно незначительном сказал Жулей. – Только дело не в том!

– А в чем?

– Мы ему сказали, что там только приват будет, а там круче было. Девчонка так разогрелась, что сама на шест полезла. Она же стриптизерша, без шеста не может. А там шест только у Василия Георгиевича был, – в скабрезной ухмылке изогнул губы водитель.

– А что здесь такого веселого? – грозовым взглядом посмотрел на него Круча. – Девушка отказалась танцевать, но вы заставили ее сделать это. Силой заставили. Это не просто беспредел, парень, это статья Уголовного кодекса… Как девушку зовут?

– Ну, Диана, – занервничал Жулей.

– Фамилия?

– Я что, спрашивал?

– Я спрошу. Обязательно спрошу. И про парня ее спрошу. И все как было, по полочкам разложу. А потом с вас буду спрашивать, со всех, кто закон нарушал. Это Битово, сынок, здесь за беспредел спрашивают по закону страны. И если ты этого не понял, я тебе объясню.

Это было красное словцо, но Круча вложил в него убедительную тяжесть, которую Жулей прочувствовал на себе.

– А я что? Я никого не бил, – мотнул он головой.

– А кто бил?

– Товарищ подполковник, вы же видите, у меня от вас никаких секретов нет. Я, так сказать, добровольно все вам рассказал…

– Я спрашиваю, кто бил парня?

– Я человек законопослушный, мне, сами видите, неприятности не нужны, так что никакой опасности для общества, так сказать, я не представляю.

– Я спрашиваю, кто парня избил?

– Не знаю. Хоть каленым железом жгите, не знаю.

Жулей и без того, в своем понимании, перешел черту, а тут еще ему предлагают сдать своих товарищей. На такое он уж точно не пойдет, и Круча это понимал. Может, каленое железо и помогло бы развязать язык, но пытки в битовской милиции давно уже вне закона…

## Глава третья

Пациент в процедурах не нуждался, даже перевязка ему не требовалась, но Диана с удовольствием бы поставила ему ведерную клизму. Жаль, что не врач она, а то бы прописала ему это булькающее удовольствие.

Капельницу должна была поставить Люда, но у нее возникли кое-какие личные дела, она отпросилась на пару часов, и Диана на это время ее подменила. Она могла бы отомстить пациенту и без клизмы, достаточно было неточно ткнуть в вену иголкой, желательно несколько раз, но, увы, халтурить она не умела. А рука у нее легкая, мужчина даже ничего не почувствовал. И с удивлением посмотрел на нее:

– Что, все?

– Нет, еще не все. Когда цианистый калий начнет действовать, тогда все.

Он смотрел на нее с интересом с самого начала, как только Диана вошла в палату. Видно было, что она понравилась ему как женщина… Но так ведь это было понятно еще три дня назад, когда он фактически ее изнасиловал в кабинете клуба.

Это был тот самый крутой клиент, перед которым склонился Рома… Чупраков Василий Георгиевич, гад, сволочь и мразь. И совершенно непонятно, почему он ее не узнает. Интерес есть в его глазах, даже восхищение, а узнавания нет. Может, притворяется? Я не я, и корова не моя. Блудливая корова…

– Это у вас шутки такие?

Диана чувствовала, что интерес к ней остался, но одновременно она ощутила тревогу. Как бы сейчас охранников своих он к себе не кликнул. Они в коридоре сидят, как псы на цепи, разве что не зарычали, когда увидели Диану. Кто такая? Что нужно?.. Правда, среди них не было Андрея с его компанией, которая фактически сломала Рому. Так бы они вопросы не задавали, сразу бы завернули Диану обратно, чтобы она цианистый калий в капельницу вдруг не добавила. Они-то ее знали.

– Да, это у меня шутки такие, – кивнула она.

Объяснение с его охранниками в ее планы не входило.

– Но в каждой шутке есть доля истины… Ты что, не узнаешь меня?

– Вы ведете себя так, как будто я должен вас узнать… И почему вы со мной на «ты»?

Голос у Чупракова болезненный, слабый – не сравнить с тем трубным басом, которым он общался с ней в кабинете.

– А вы что, правда ничего не помните? – озадаченно смотрела на него Диана.

Он действительно забыл про тот вечер.

– А что я должен помнить?

– А то, что ты со мной в прошлую пятницу сделал?

– Что я сделал?

– Я смотрю, тебя сильно по голове ударили…

Люда сказала, с каким диагнозом поступил больной из третьей палаты. Ушиб головного мозга, внутричерепная гематома, но про амнезию она ничего не говорила, а без нее, похоже, не обошлось.

– Сильно, – кивнул он.

Его ударили бейсбольной битой по затылку. Казалось бы, только шишку набили, голову даже перевязывать не пришлось, зато под черепной костью проблемы. Пострадавшего телохранителя уже выписали, а он до сих пор в больнице. Возможно, потребуется операция…

– А что я с вами сделал?

– Слушай, а может, ты придуриваешься? – продолжала обращаться к нему на «ты» Диана. – Может, нет у тебя никакой амнезии?

– Есть. Частичная. Здесь помню, там не помню, – улыбнулся он.

Сейчас Чупраков не был похож на себя прежнего – жестокого, матерого, спесивого и циничного. И не хмурился он, может, поэтому единственная морщина на его лбу разгладилась. А может, и не было никакой морщины, не исключено, что Диане показалось. Ведь там, в кабинете, царил полумрак, простреливаемый разноцветными лазерными лучами из танцевального зала.

Размякшим и подавленным Чупраков сейчас не выглядел, но и отталкивающего впечатления не производил. И взгляд у него не ястребиный, а как у сонной, досыта накормленной лошади – спокойный, умиротворенный, глубокий. И лисьего в нем ничего нет.

– Ну да, как у подставного Доцента, – усмехнулась Диана.

– У подставного доцента? – с напряжением во взгляде посмотрел на нее Чупраков.

– Что, «Джентльмены удачи» не смотрел?

– «Джентльмены удачи»?.. – Ему понадобилось время, чтобы вспомнить этот фильм. – Да, смотрел… Да, и Доцент там был. Точно, подставной. Директор детского сада в роли уголовника, – весело улыбнулся он. – Здесь помню, там не помню. Да, было такое… Только я не подставной, я настоящий… Только ничего не помню.

Чупраков грустно посмотрел на Диану. Ну да, она бы на его месте тоже переживала. И чувствовала себя не в своей тарелке.

– Алексей Борисович сказал, что со временем память ко мне вернется. Да я и сам это чувствую… Вчера вообще ничего не помнил, а сегодня вот уже «Джентльменов» вспомнил… И даже помню, что со мной было, когда я этот фильм смотрел. Я тогда пацаном был, мы мусорный ящик у райкома партии подожгли…

– Может, вам просмотр фильмов организовать? – спросила Диана, взглядом показав на черный экран жидкокристаллического телевизора. – Лежали бы, вспоминали…

– А что, это идея! – улыбнулся Чупраков. – Надо будет у Алексея Борисовича спросить.

– А кто такой Алексей Борисович?

И снова Диана вспомнила, как Чупраков прижимал ее к своей потной груди, ладонью шлепал по бедрам, как последнюю шлюху. И снова в душе поднялась волна возмущения и протеста.

– Как это кто? Мой лечащий врач.

– Всего-то!.. Ты же у нас крутой! Кум королю, да?

– Может, все-таки объяснишь, что у нас было? – в замешательстве спросил Чупраков.

– Твои козлы-охранники парня моего избили. А меня к тебе в кабинет привели. И ты меня изнасиловал! – выплеснула все свое негодование Диана.

– Изнасиловал?!

– Ну, почти… Я же стриптизерша, почти что проститутка, ну, в твоих представлениях. А кто поверит, что проститутку изнасиловать можно?

– Ты стриптизерша? – Он смотрел на нее округленными от удивления глазами.

– Я танцую «гоу-гоу» в ночном клубе. В свободное от работы время.

– «Гоу-гоу»?

– Да, танец такой, без раздевания… А ты захотел меня раздеть. И раздел.

– Когда это было?

– В прошлую пятницу… Может, тебе «гоу-гоу» в записи поставить? Будешь смотреть, как будто это кино, может, вспомнишь…

– В ночном клубе?

– Да ты расслабься, я в милицию не заявляла. Я же знала, где работала. Знала, на что шла… Но ты все равно сволочь!

У Чупракова на тумбочке зазвонил телефон, но Диана еще до этого показала ему спину.

– Ты куда? Постой!

Но Диана не остановилась. Она вышла из палаты, громко хлопнув дверью.

Охранники с подозрением глянули на нее, один даже поднялся, метнулся в палату, чтобы посмотреть, все ли там в порядке.

Диана вернулась в процедурную. Не успела она прийти в себя, как появился Антон Вениаминович, заведующий отделением и стареющий ловелас по совместительству.

Она стояла у окна, глядя на раскачивавшийся под холодным ветром клен. Врач подошел сзади, мягко взял за плечи.

– За окном осень, а у тебя весна, Дианочка! Ты цветешь и пахнешь, как белая черемуха!

Она не отталкивала его, и он распоясался – одна рука осталась на плече, другая легла на живот. А ведь обычно она не позволяла ему переходить границу.

Но сейчас все равно. Абазов давно клеился к ней, причем предлагал серьезные отношения. Ему сорок два года, для своих лет он выглядит неплохо. Видный он мужчина, интересный, к тому же обеспеченный – своя квартира в Москве, машина хорошая, и не женат. А отшивала она его, потому что у нее был Рома, а до него – Валера… Далеко не целомудренная у нее натура, и парней в ее жизни было немало, но всем им она хранила верность, ни от кого не гуляла. Потому и воротила она от Антона Вениаминовича нос. Но сейчас у нее нет никого, и она вполне могла принять ухаживания Абазова. Тем более что мужские ласки ей приятны, если это не грязные домогательства…

Диана понимала Рому, он не захотел связываться с сильными мира сего, испугался за свою жизнь. Понять его она смогла, а простить – нет. Потому и рассталась с ним. И в «Карамболь» ее больше никаким калачом не заманишь.

– Диана, веришь ты или нет, но у меня никогда не было такой красивой девушки, как ты!

– И не будет.

Одной рукой Абазов сжал ей ягодицу, а другой расстегнул пуговицу на халате и этим все испортил. Она, может, и не против, но зачем так нагло форсировать события?

– Дианочка, извини!

Абазов осознал свою оплошность, стал застегивать пуговицу, и в этот момент в процедурную кто-то вошел. Диана глянула в зеркало и увидела Рому. А заведующий отделением откровенно жался к ней, но ей все равно, ведь она свободная женщина.

Зато Роме не все равно.

– Я не понял! – взбешенно взревел он.

Антон Вениаминович в испуге отскочил от Дианы и тут же попал в лапы к Роме. Тот схватил его за грудки, с силой тряхнул:

– Ты че, мужик, страх потерял?

Рома и сам по себе выглядел внушительно, а синяки над глазами делали его еще и пугающе страшным. Он запудрил эту красоту, затонировал, но полностью скрыть так и не смог.

– Пусти его!

Диана ударила Рому в плечо, но кулачок у нее маленький, рука слабая, и он даже ничего не почувствовал. Физически не почувствовал, но в душе обиделся.

– Не понял? – отпуская Абазова, возмущенно глянул он на нее.

– Молодой человек, что вы себе позволяете? – оправляя смятые лацканы халата, дал петуха врач.

Но Рома глянул на него зло, с предпосылкой на удар, и тот поспешил убраться. Чувствовалось, что ему не впервой ретироваться от таких вот ревнивцев.

– И зачем ты это сделал? – холодно спросила Диана.

– А чего он тебя лапает?

– Лапает. Я ему позволяю, он и лапает.

– И часто у тебя с ним?

– Сегодня могло быть впервые. Я девушка свободная, что хочу, то и делаю. А я хочу. Ведь я же шлюха. Проститутка. Стриптизерша. Голимая дешевка! – обиженно выпалила она.

– Ну, хватит, хватит!

Рома взял ее за плечи, пытаясь успокоить, но Диана вырвалась, отошла к двери.

– Я сейчас охрану вызову!

– Какую охрану? Нет у вас никакой охраны, – усмехнулся он.

На входе в больницу и в приемном покое находились сотрудники частного охранного предприятия, но Рома давал понять, что для него это не препятствие. Действительно, эти ребята далеко не такие грозные, как телохранители Чупракова, этим можно и нахамить, а если будут возмущаться, то и кулакам волю дать.

– Почему нет? Есть. Чупраков у нас в третьей палате, там его «быки» сидят, сейчас их Антон Вениаминович позовет, они с тобой разберутся…

– «Быки» Чупракова? – заметно встревожился Рома. – А что, Чупраков здесь лежит?

– Да, в третьей палате, это рядом…

– Дин, я понимаю, ты на меня дуешься, но там реальная проблема. Мне с тобой поговорить надо…

Диана не хотела ни о чем с ним говорить, но Рома настаивал, а от него так просто не отвяжешься. Но и процедурная – не место для разговоров. Абазов действительно мог вызвать охрану, чтобы выставить Рому из больницы.

– Ну, если надо…

Она вышла из процедурной, увлекая за собой Рому, поднялась с ним на третий этаж, в холл между хирургическим отделением и реанимацией. И там, и там затеяли ремонт – мебель уже вынесли, а работы еще не начались, да и строителей не было видно.

– Здесь тебе будет спокойней, – с ехидной насмешкой сказала она.

– Мне будет спокойней? – поморщился Рома. – А что, я чего-то боюсь?

– А если чупраковских церберов на тебя натравят?

– Ну, этого мне бы не хотелось, – честно признался он.

– Что, страшно стало?.. И тогда в штаны навалил, и сейчас.

– Язва ты.

– И язва. И шлюха. И все такое прочее…

– Почему шлюха? Ты же танцовщица. Ну, что «гоу-гоу», что стриптиз – одна фигня. – Рома и сам понимал, какую глупость он сказал, поэтому смотрел куда-то в сторону. – А там, где стриптиз, там и приват…

– Какой приват, Рома? Чупраков меня по кочкам гонял! – Диана смотрела на него пристально и с едкой усмешкой.

– Сволочь! – Рома стиснул зубы и сжал кулаки. – Они же обещали!..

– Да ладно тебе! – саркастически усмехнулась она. – Это же я виновата, а не ты. Это же я согласилась!

– Мы договаривались только на приват! – зло, сквозь зубы проговорил он.

– Рома, я же все видела. Они тебя припугнули, и ты меня сдал. И сам сдался, и меня сдал… Поэтому я от тебя и ушла.

– Ну, я же не думал, что все так будет…

Он ожесточенно тер ладонью правое надбровье и кусал губы. Ему было стыдно и больно, слезы наворачивались на глаза, но Диана не собиралась его жалеть.

– Что было, то было, прошлое не вернуть.

– Ты ничего не знаешь…

– Чего я не знаю?

– Ко мне менты приходили.

– Из-за меня?

– Ну, в общем, да… Почему, думаешь, Чупраков в больнице?

– Избили его.

– А кто избил?

– Не знаю.

– И я не знаю… Менты в клуб приходили, про тебя спрашивали, со мной говорили. Они думают, что это я Чупракова избил, из-за тебя. Я им, конечно, сказал, что ничего не знаю. – Рома нарочно взял паузу.

– А на самом деле? – заинтригованно спросила Диана.

– Ну, если ты пообещаешь мне, что никому не скажешь…

– Хочешь сказать, что это ты его избил?

– Я! – решительно сказал он и торжествующе посмотрел ей в глаза. – За тебя отомстил!

– Ну, ты даешь! – особого восторга у нее это не вызвало, но и осуждения тоже.

Женщины так устроены, что им очень приятно, когда мужчины совершают подвиги ради них. И не важно, что эти подвиги бывают с криминальным уклоном. А Рома замахнулся на самого Чупракова, как тот безродный рыцарь – на королевский замок.

– Понимаешь, тогда в клубе они на меня жестко наехали. Очень жестко. Я в сортир пошел, выхожу, а меня трое ждут. Я и понять ничего не успел… И про Чупракова я слышал. Он очень крутой мужик, в авторитете, и денег у него немерено. Олигарх он, самый натуральный олигарх. Он с самим Сафроном корешится, Сафрон за него пасть порвет… В общем, я испугался. А они, ну, «быки» эти, говорят, что секса не будет…

– И ты поверил?

– Ну… Хотел верить… Ты от меня ушла, и я понял, что там не только приват был… В общем, я выследил этого козла… За тебя отомстил, за себя… Только давай договоримся, что ты никому ничего не скажешь. Ты же не хочешь, чтобы меня грохнули?

– Не хочу.

– Ментов я не боюсь, а если Чупраков узнает… Кстати, как он там?

– Да ничего, жить будет. Память, правда, отшибло. Меня совсем не помнит.

– А он тебя видел?

– Ну да, я ему капельницу делала…

– Разговаривала с ним?

– Да так, немного…

– Про меня ничего не говорил? Ну, в смысле, про тех, кто его избил?

– Может, и говорил. Но не со мной…

– Понимаешь, если менты на меня вышли, то и Чупраков своих «быков» ко мне зашлет. Может, меня уже ищут. Короче, мне уехать надо, спрятаться. Есть одно место. Поехали со мной?

– Ром, ты что, не понял? Я ушла от тебя. Все, между нами ничего больше нет, – не очень уверенно сказала она.

– Но я же все исправил, – болезненно поморщился он.

– Что ты исправил? Ты окончательно все разрушил. Теперь за тобой будут охотиться, теперь ты будешь бегать по лесам, как заяц от волков, – вздохнула Диана.

– Я не заяц! – оскорбленно посмотрел на нее Рома. – Я сам волк! И сам буду охотиться!

– Пожалуйста! Только без меня!

– Диан, ну прости меня! Ну, дал слабину! Сам не понял, как это произошло!.. Ну, прости меня!

Он обнял ее, прижал к себе, и она не стала вырываться. Хотя и не шелохнулась в его объятиях…

– Ну, так что, простила?

Рома заслуживал ее прощения, ведь он поднял руку на самого Чупракова, наказал его, отомстил за свое и Дианы унижение. К тому же она сама должна была простить у него прощения за то, что не смогла устоять перед олигархом.

– Я не знаю.

– Я понимаю, тебе нужно время подумать.

– Да, ты прав, – кивнула она. – Мне нужно подумать.

– Я сейчас уеду. Сам уеду. Но я вернусь. Я обязательно вернусь. И мы снова будем вместе…

– Ну, может быть.

Возможно, так все и будет. Он вернется, и они снова будут жить под одной крышей. Диана близка к тому, чтобы простить его, но верность хранить ему не станет. После того, что случилось, она – свободная женщина, и если вдруг представится блестящий шанс, она не упустит его.

## Глава четвертая

Вчера Чупраков смотрел на нее с интересом, а сегодня – влюбленно, с обожанием.

Диана никого не подменяла и в палату к нему пришла исключительно по его приглашению. Судя по его взгляду, он хотел сказать что-то очень важное. И не о Роме пошел разговор, как она думала, когда шла сюда.