Елена Минькина
Перевернутая реальность

© Е. В. Минькина, 2017

© ООО «Бауэр Медиа», 2017

От автора

Мы сами, своими мыслями, порой вгоняем себя в тяжелейшие ситуации. Но считаем, что это просто обстоятельства так сложились, просто судьба – злодейка. Живем и не задумываемся: а в какой реальности мы существуем? Может, она перевернутая, наша привычная реальность? А если приложить усилия и еще раз ее перевернуть?.. И что это за усилия должны быть?

Любой человек может изменить свою жизнь. Ни в коем случае нельзя опускать руки. Надо мечтать, любить, радоваться каждому дню, каждой минуте, даже если порой это непросто. И тогда мир вокруг изменится. И жизнь станет чудом исполнения каждого желания.

Глава 1

Кира пришла в медицинский центр на консультацию к гинекологу. Докторша, глянув на нее, очень удивилась.

– Вы потрясающе выглядите! Откройте секрет, что вы делали? Я тоже так хочу!

– Я стала ведьмой, – спокойно улыбнулась Кира и, заметив растерянность в глазах женщины, поспешила пояснить. – Это шутка, простите. У меня хороший косметолог.

– Только мезотерапию в вашем положении лучше не делать, – предупредила доктор.

Комплименты врача были приятны, но Кира в волнении ждала УЗИ. Месяц назад ее ребенку поставили страшный диагноз.

Наконец, докторша закончила осмотр.

– Я вас поздравляю! Сердце малышки абсолютно здоровое! Видите, всего за месяц полностью ушел порок сердца, несовместимый с жизнью. Чудеса случаются. Я рада за вас!

– Спасибо, доктор, – заулыбалась счастливая Кира.

– Единственное, что мы должны с вами решить, это проблема с кровью… У вас отрицательный резус, поэтому возник резус-конфликт между вами и ребенком. Но это сейчас решается очень легко. Всего один угол, и вы будете в порядке.

– Резус-фактор? Я даже не знала, что он отрицательный, – растерянно проговорила Кира.

– Это потому что вы никогда не ходили по врачам. Лежите, не надо вставать. Я сделаю вам укол, это не больно. Следующий осмотр через месяц.

– Этот укол надо будет делать еще раз?

– Нет, достаточно одного.

После укола случилась беда: Кира забыла, кто она такая. Эта беда, которую ничто не предвещало, обрушилась на нее прямо в кабинете врача. Кира отчетливо помнила, что беременна, но напрочь забыла собственное имя. Больше того, из головы совершенно вылетело, замужем она или одинока, вдова или разведенная, есть у нее дети или нет. Кира не знала ни своего роста, ни своего веса, ни цвета своих глаз. Ей не были известны день ее рождения и возраст. Точно могла определить цвет листьев на деревьях, но была совершенно не способна вспомнить, блондинка она или брюнетка. В общих чертах Кира осознавала, что находится у врача, но не имела понятия, где была до этого.

«Господи, что же со мной происходит?» – мысленно запаниковала она.

– Валентина Сергеевна, с вами все в порядке? – склонилась к ней докторша.

– Да… то есть, нет…

Кира лежала неподвижно, не имея желания и не в силах двинуться с места. Ее слух отчетливо воспринимал доносящиеся извне звуки: шаги людей по коридору, дыхание гинеколога, пение птиц за окном, шум моторов, шарканье подошв и стук каблучков по асфальту… Шарканье и стук стихали, как только по улице возобновлялось движение машин.

На долю секунды в голову закралась безумная мысль, что она мертва. В этот момент доктор, которая всего несколько секунд назад разговаривала с ней, посмотрела на нее почти ласково.

– Вы забыли, кто вы?

Кира поняла, что жива.

– Откуда вы знаете? – осторожно поинтересовалась она.

– Валентина Сергеевна, – улыбнулась врач. – Когда я делала вам укол, вы потеряли сознание, а когда пришли в себя, ваше состояние вернулось к вам.

– Мое состояние?!

– Да. Вы больны, и врачи пока не могут вам помочь. Да и в вашем положении никакие лекарства прописывать вам нельзя, чтобы не навредить ребенку. За дверью вас ждет муж. Он и объяснит вам все. Не волнуйтесь, берегите себя.

«Ага, есть муж. Значит, все в порядке», – подумала Кира и закрыла глаза.

– Сохраняйте спокойствие, – прошептала доктор. – Это у вас не впервые. Ваш муж все вам расскажет.

Женщина-гинеколог ничего не сказала Кире ни о возрасте, ни о состоянии ее здоровья. И голос у нее был равнодушный, с дежурными успокаивающими нотками.

Кира попыталась мысленно помочь себе: «Не паникуй. Через несколько минут появится муж, и все встанет на свои места».

– А это нормально, когда человек ничего о себе не помнит? – обратилась Кира к докторше.

Не получив ответа, она задумалась над смыслом своего вопроса.

«Как можно ухватиться за самое главное, чтобы хоть что-нибудь вспомнить, если я не знаю этого самого главного? Нет, неправда, кое-что знаю. И даже не кое-что, а многое. Просто надо найти ниточку, за которую необходимо зацепиться, и тогда размотается весь клубок. Эта ниточка – муж. Сейчас все прояснится».

Очень хотелось разрыдаться, но Кира понимала, как это будет глупо выглядеть в глазах доктора.

«Не впадай в панику», – несколько раз повторила она в мыслях, обращаясь к себе. Но это мало успокаивало, и волнение нарастало. «Итак, я точно живу в России, говорю по-русски. Но какой сейчас день, месяц, год, наконец, – затрудняюсь сказать. Не знаю, в какой семье жила, кто мои родители, какая температура за окном. Помню таблицу умножения, умею читать».

Кира, как за соломинку, хваталась за мысль: «Без паники! Все в порядке. Я в безопасности!» Она погладила свой живот и почувствовала, как шевельнулся внутри ребенок. Тот факт, что она много знает и помнит, взбодрил ее и внушил уверенность, что было бы нелогично хранить в голове столько информации и не вспомнить, в конце концов, такой пустяк, как собственное имя.

«Конечно, я вспомню его. А потом и все остальное. Это всего лишь вопрос времени».

Доктор сунула ей под нос медицинскую карту.

– Валентина Сергеевна, вот ваши документы. Вам сорок восемь лет, вы замужем, беременны, рожать будете в сентябре. Ребенок, девочка, развивается нормально…

– Какие сейчас месяц и число? – перебила ее Кира.

– Пятнадцатое июня.

– А есть у меня еще дети?

– В карточке записано, что это вторая беременность. Давайте сделаем так: вы эти вопросы зададите вашему мужу.

Внезапно Кира почувствовала безмерную, колоссальную усталость. Машинально посмотрела на левую руку, пытаясь узнать, который час. Оказалось, уже почти двенадцать.

– Вы хорошо меня знаете? – Кира посмотрела на доктора, стараясь скрыть панику.

Доктор улыбнулась.

– Конечно. Вы пришли ко мне и встали на учет, когда вашей беременности было пять недель.

– У вас есть зеркало?

Доктор кивнула в сторону рукомойника, и Кира увидела небольшое зеркало над ним. Она поднялась с кушетки, подошла к зеркалу… Ей пришлось для опоры ухватиться за края раковины. На нее смотрела женщина, вернее, молодая девушка, совершенно ей не знакомая. В лице не было решительно ни одной узнаваемой черты.

Кира внимательно разглядывала бледную кожу и голубые глаза, маленький вздернутый носик и полные губы, обведенные губной помадой того же цвета, что и лак на ногтях. Каштановые волосы стянуты резинкой в хвост. Кира сняла резинку и потрясла головой, наблюдая, как волосы мягкими прядями рассыпаются по плечам.

«Лицо молодое, привлекательное… Разве мне сорок восемь? Черты лица приятные»…

Все детали внешности находилось там, где должны быть. Она оценила свой возраст в двадцать пять – тридцать лет.

– Почему вы говорите, что мне сорок восемь? По-моему, не больше тридцати…

Доктор очередной раз улыбнулась.

– У вас богатый муж, и вы не жалеете денег на косметолога. Год назад вы летали в Корею омолаживаться, потом забеременели.

– Это так запутанно, – прошептала Кира своему отражению, которое, казалось, затаило дыхание. – Кто ты?

«Я тебя совсем не узнаю», – ответило ей отражение, и обе женщины грустно опустили голову.

– Боже мой, – прошептала Кира, чувствуя, что ей становится плохо. Она ополоснула лицо холодной водой, но это не помогло. – Я хочу, чтобы меня немедленно отвели к психиатру!

– Вы постоянно наблюдаетесь у него, – заверила докторша. – В конце этой недели у вас назначена консультация. Мы все ждем, что память вернется к вам. А сейчас, пожалуйста, пройдите за мной. Время приема закончилось, в коридоре ждут другие беременные. Не волнуйтесь, ваш муж – замечательный человек. Очень любит вас.

– Как его зовут?

– Аркадий Петрович.

– Аркадий Петрович, – повторила Кира, словно пробуя имя на вкус. Она посмотрела в ясные голубые глаза докторши. – Он меня ждет за дверью?

Доктор кивнула и дежурно улыбнулась. Киру внезапно охватило импульсивное желание вскочить со стула и бежать из больницы. Бежать куда угодно, лишь бы не встретиться с этим мужем. Усилием воли она заставила себя остаться на месте. Куда бежать? Разве муж, который ждет за дверью, позволит ей это сделать?

Ребенок в животе больно толкнулся. Кира выскочила из кабинета врача прямо в объятия незнакомого мужчины. Он схватил ее и прижал к себе. Несколько минут не мешал ей выплакаться и гладил по голове, как ребенка. Постепенно она перестала плакать, несколько раз вздрогнула и затихла.

– У нас двое детей? – спросила Кира так тихо, что ей пришлось откашляться и повторить вопрос.

– Наша девочка, маленькая Диана, умерла несколько месяцев назад на твоих глазах. Это был несчастный случай. Но стресс для тебя был настолько сильный, что ты потеряла память. Сейчас ты изредка теряешь сознание, приходится все тебе рассказывать сначала.

– Диана… – повторила она, смакуя имя, словно это было самое прекрасное в мире вино. – Мне нравится это имя.

– Мне тоже. Поэтому мы с тобой решили назвать нашу будущую дочь тем же именем.

– Разве это не плохая примета?

– Мы с тобой ходили по этому поводу к ясновидящей. Именно она посоветовала нам так поступить. Сказала, только это может стереть твою травму. Более того, твой доктор заверил нас, что, как только ты родишь, он может начать серьезно лечить тебя, и вернет тебе память.

– Сколько лет было нашей девочке, когда она умерла?

– Год.

– Год? – изумилась Кира. – Так мало…

– Наш Ангел сейчас на небесах. Я думаю, будет лучше, если мы перестанем говорить о ней.

Она откашлялась, потом вытерла со щек слезы.

– Совершенно ее не помню… Мне стыдно, что не горюю о ней.

Он пожал плечами и развел руки, держа их ладонями кверху.

– Это самое лучшее в твоем состоянии. Мы должны думать о нашей новой Диане, которую мы ждем. Она вернет нам счастье.

– Расскажи побольше обо мне, – потребовала Кира.

– Что именно ты хочешь знать?

– Абсолютно все.

Он не колебался.

– Ты выглядишь моложе своих лет. Ты хорошая жена, заботливая и немного капризная…

– Я капризная?!

– Да, у тебя непростой характер. Но мне нравится. Мы с тобой вместе уже много лет. Сначала дети у нас не получались. Но потом я отвез тебя в Китай, после этого ты забеременела Дианой.

Кира благодарно улыбнулась.

– Все выглядит так, будто мы идеальная пара.

– Ну, не совсем, – он засмеялся. – Ты плохо готовишь, любишь хорошо одеваться и тратишь наши деньги в огромном количестве.

Последняя фраза развеселила Киру.

– Совсем не похоже на правду. Слишком отрицательный персонаж получается. При этом ты меня любишь?

– Очень.

Кира помолчала, переварила эти сведения, затем продолжила допрос.

– Какой мой любимый цвет? Мое любимое блюдо?

– Красный, – ответил он без запинки. – И больше всего на свете ты любишь шоколадные конфеты.

– Я где-нибудь работала?

– До нашего знакомства ты работала в банке, мы там и познакомились. Потом вышла за меня замуж и родила дочку. Мне удалось убедить тебя бросить работу и заняться воспитанием дочери.

– И я, конечно, с радостью согласилась?

Он уловил в ее голосе невольный сарказм и поспешил объясниться.

– Ты согласилась сидеть дома, чтобы мы могли чаще быть вместе. У меня серьезный бизнес, я часто бываю в командировках. Ты стала летать вместе со мной.

– Это опять похоже на идеальный брак.

– На свете нет ничего идеального. Мы с тобой часто ругались, но все же сильно любили друг друга. А сейчас я рассказываю тебе о нас. Ты привыкаешь ко мне, потом что-то случается, ты теряешь сознание, и мне приходится приручать тебя к себе по новой. Поверь, мы слишком сильно любили друг друга.

Ей страстно захотелось ему поверить.

– Где мы живем?

– Интересно… А как ты думаешь, где?

– Ну, если мы богаты, то на Рублевке?

Он засмеялся.

– Вот видишь, угадала. Мы раньше жили в центре Москвы, но потом решили, что это не то место, где можно нормально растить дочку, и переехали за город.

Кира внимательно изучала лицо мужа. Когда Аркадий улыбался, у него на щеках появлялись ямочки, и это очень ему шло. В профиль его греческий нос был идеален, лоб высокий, открытый, волосы темные, почти черные.

«Он красивый, – решила про себя Кира. – Но мне почему-то кажется, что я предпочитаю блондинов».

Она тешила себя мыслью, что может притвориться, будто узнает свой дом, будто у нее сохранились воспоминания о нем. Но приехав на место, поняла, что ничего не узнает, ничего, даже отдаленно знакомого, не видит. Ей было очень важно попасть в свою спальню. Ведь именно там можно найти вещи, которые расскажут о ее прошлом. Возможно, там есть детские фотографии.

«Интересно, узнаю я свою комнату? А какие вещи я носила?»

– Вот наш дом, – сообщил Аркадий.

Ее взору предстал огромный трехэтажный особняк, окруженный пятиметровым забором. Железные ворота открылись, и они въехали на территорию. С левой стороны Кира увидела гараж на несколько машин. Справа сад, засаженный туями и хвойными деревьями. Дорожки обрамляли белые розы, придавая саду сказочный гостеприимный вид. К большой коричневой входной двери вели несколько ступенек.

Этот огромный дом находился в элитном окружении таких же помпезных и дорогих строений.

«Судя по дому, мы с мужем очень богаты. Но почему я потеряла память? Неужели такая слабая нервная система? Допустим, у меня умерла дочь. Допустим, это огромное горе. Но я снова беременна. Почему предпочла этому великолепию и счастью бегство в истерическую амнезию? Что заставило меня бежать из комфортабельного дома от прекрасного, заботливого мужа? Возможно, я рассуждаю так, потому что не помню Диану? Но тогда почему память не возвращается?»

– Кто это? – спросила она, увидев мужчину, который старательно стриг кусты возле дома.

– Это наш помощник Михаил. Он наше все! Мы сменили кучу прислуги, этот оказался лучшим. Ты не переносишь женщин, поэтому Михаил сейчас для нас идеальный вариант. Он знает о твоей болезни все. Доктор прописал тебе кое-какие уколы, так Михаил прекрасно с этим справляется, и нам с тобой не надо каждую неделю ездить в клинику. Он хорошо готовит и убирает дом. Иногда я вызываю ему на помощь женщину из агентства по уборке.

– Почему он так смотрит на нас?

– Как?

– Словно я ненормальная!

– От тебя ничего не скроешь. Он просто готов приступить к своим обязанностям и начать ухаживать за тобой.

– Выходит, я порой веду себя неадекватно?

– Любимая, это нормально в твоем положении. Люди, которые теряют память, всегда очень нервничают. Поэтому им необходимо помочь вспомнить все. Я верю, что наступит день, и память вернется к тебе. А пока рядом буду я, а в мое отсутствие – Михаил.

Он распахнул дверь и, отступив в сторону, пропустил ее вперед. Кира остановилась, в глубине души надеясь, что вот сейчас муж возьмет ее за руку и сразу отведет в спальню. Ей так хотелось остаться наедине с собой и все хорошенько обдумать. Она чувствовала себя гостьей в чужом доме, и сердце тяжко билось от мрачного предчувствия. Ее охватило какое-то возбуждение перед решительным шагом в неведомую жизнь. Кира ощутила трепет, который овладевает человеком, стоящим на краю пропасти. Вот он – ее муж. Совсем чужой для нее человек. Ее мир стал слишком сложным, чтобы осознать это.

– О чем ты думаешь? – В голосе Аркадия прозвучало что-то нехорошее, хотя он попытался это скрыть. – Ты, наверное, устала?

– Я пока ничего не понимаю, – она пожала плечами. – Да, возможно, я устала…

Кира глубоко вздохнула и шагнула в прихожую. Стены окрашены светло-бежевой краской. Она заметила центральную мраморную помпезную лестницу с золотыми перилами. Сочетание бежевого и золотого цвета, лепнина на потолке придавали дому торжественный, почти царский вид.

«Я нахожусь в настоящем дворце»?..

Большие, во всю стену, окна гостиной пропускали много света. Кире это понравилось. Аркадий повел ее по комнатам первого этажа. В просторной столовой, оклеенной светлыми обоями, которые выглядели одновременно очень дорого и очень нежно, она увидела большой обеденный стеклянный стол. Вокруг него стояли двенадцать стульев желтого цвета с высокими спинками из стекла. В серванте размещался сервиз, украшенный золотой росписью. Имелся еще в столовой бар, наполненный разнообразными напитками.

– Тут уютно и красиво, – сказала Кира, пытаясь догадаться, сама она это все покупала или здесь поработал дизайнер.

После столовой они прошли в гостиную. Эта просторная комната занимала целиком этаж. На стенах нежно-голубого цвета висели картины в старинных рамках. Мягкий диван и подобранные в тон кресла расположились вокруг темно-зеленого мраморного камина.

– Аркадий, прости, но мне кажется, я вижу все это впервые! – В ее голосе прозвучала тоска.

– Тебе нет нужды извиняться. Когда станешь здоровой, ты вспомнишь. Каждый раз, когда теряешь сознание и потом память, ты говоришь одни и те же слова.

Ее взгляд теперь был прикован к нескольким фотографиям, стоящим на пианино. Кира увидела себя в свадебном платье и рядом Аркадия. Значит, все правда. Как странно! Она будто ждала опровержений происходящему, но получалось наоборот.

Аркадий обнял ее за талию и указал пальцем на фото.

– Для нас это был самый счастливый день в жизни.

– Я очень устала, – тихо проговорила Кира, опустив голову.

Аркадий повел ее на второй этаж в спальню. Из спальни был выход на балкон и открывался вид на сад. С балкона в сад можно было спуститься по металлической лестнице.

– Очень красиво, – вздохнула Кира.

Она подошла к окну, занимающему все пространство от пола до потолка, и внимательно посмотрела на хорошо ухоженный двор. В правой стене она заметила дверь, ведущую на балкон, и подавила страстное желание броситься к ней, распахнуть ее, выскочить на балкон, спуститься по лестнице в сад и умчаться без оглядки из чужого дома.

– Рядом с нашей спальней детская комната для нашей дочери.

– Можно, я пока не буду ее смотреть?

– Ты говоришь так всегда, когда случается очередной провал в памяти. Надеюсь, потеря сознания больше не повторится.

– Аркадий, я хочу обратиться к психиатру. Я хочу понять, что со мной.

– Не волнуйся, дорогая. Мы ходим к нему каждую неделю. Константин Михайлович лучший доктор в Москве, профессор, через три дня у нас назначена консультация.

Кира оглядела свою спальню. Возле туалетного столика со старинным зеркалом находилась королевская двуспальная кровать с балдахином. Кира села на нее и потрогала дорогое покрывало. Она представила себя и Аркадия в этой кровати, и ей стало не по себе. Захотелось держаться подальше от мужчины, который называл себя ее мужем.

«Неужели сегодня придется лечь с ним в постель?» От этой мысли ее затошнило. Она поняла, что любыми путями нужно отвлечься, и стала внимательно рассматривать спальню. Одна стена представляла собой сплошное окно, противоположная состояла из глубоких стенных шкафов с зеркальными дверцами. В зеркалах отражался двор. Он казался продолжением спальни. Создавалась иллюзия ничем не ограниченного пространства, беспредельного простора. Безусловно, ей это понравилось, но муж, стоящий рядом, вызывал у нее отторжение. Кире захотелось остаться одной.

– Что с тобой? – заволновался Аркадий. – Тебе плохо?

– Нет, все хорошо, – поспешила успокоить его Кира. – Можно, я взгляну на свою одежду?

– Почему ты спрашиваешь? Ты у себя дома.

Она рассматривала одежду, которую носила в прошлой жизни. Что побудило ее купить ту или иную вещь? Ей не нравилось все.

«Неужели я когда-то носила эти вещи?» – удивленно размышляла Кира.

– Оказывается, у меня много красивых вещей, – сказала она, глядя на Аркадия.

– Конечно. Это не единственный твой гардероб. Много вещей на третьем этаже. Как я говорил, ты очень любила ходить по магазинам.

– Да, но я не узнаю свои вещи. Мне кажется, я никогда не смогу надеть это. Это… это не мой стиль!

– Ты все время говоришь одно и то же. Пройдет немного времени, и все это начнет тебе нравиться. Может, приляжешь?

Она кивнула. Ей отчаянно хотелось забраться в постель, но только одной, без него.

– Не беспокойся, любимая, – Аркадий словно прочел ее мысли. – Я буду спать в комнате для гостей, пока ты сама не позовешь меня. Ванная комната здесь, за дверью.

Аркадий покинул комнату, прежде чем она успела ответить. Кира вздохнула с облегчением, закрыла глаза и мгновенно уснула.

Глава 2

Кира проснулась к вечеру. Лежала на постели, то дрожа мелкой дрожью, то сотрясаясь всем телом, пока сознание не вернулось к ней. Постепенно детали сна теряли свою яркость и отдалялись, оставляя ее в покое. Она не делала попыток осмыслить сон, задержав его в памяти, наоборот, стремилась как можно быстрее избавиться от него. В этом сне она занималась любовью, причем не на кровати, а на сеновале, не с мужем, а с другим мужчиной. Они смотрели друг на друга с восторгом, и ей были приятны его прикосновения.

«Как мерзко! Значит, у меня был любовник!»

Кира вспомнила ощущение непередаваемого ужаса, когда мужчина покинул ее. Он уходил, и ей казалось, что она теряет его навсегда. Сердце наполнилось такой болью, что стало трудно дышать. Она содрогнулась от вины перед мужем. Тело свело судорогой, к горлу подступила тошнота. Приподнявшись на локтях, Кира села и уперлась спиной в спинку кровати. Она терпеливо ждала, когда перестанут расплываться предметы перед глазами и прекратится противный звон в ушах. Несколько раз сглотнула, пытаясь набрать в рот слюны, – во рту было сухо. Затем попыталась встать. Комната закружилась. Появилось чувство, что голова очень ненадежно прикреплена к плечам, и вот-вот отвалится и упадет на пол.

Кира с осуждением посмотрела на свое отражение.

– Ты тварь! Бесишься с жиру! Теперь я понимаю, моя дочь умерла из-за меня! Грехи родителей, а отвечают дети. Ненавижу тебя! – с ненавистью произнесла она.

Кира знала, дети просто так не умирают. В эту минуту у нее случился новый приступ головокружения, отражение закачалось, и она упала на кровать. Мозг превратился в кисель. Кира энергично помотала головой, пытаясь хоть таким способом встряхнуть мозги. Но и эта отчаянная попытка ни к чему не привела.

Закрыв глаза, она попыталась привести в порядок мысли: «Я у себя дома, у меня есть нелюбимый муж и любовник, который мне очень дорог, его я люблю больше жизни».

Кира перевела взгляд на тумбочку. Там лежал паспорт на имя Валентины Иванчук. Этот паспорт – документ, который неопровержимо доказывает, что она – Валентина. Аркадий показал ей паспорт и свидетельство о браке. Она узнала себя на семейной фотографии. Какие еще доказательства нужны?

Итак, она действительно Валентина Иванчук, а ее муж – Аркадий Иванчук, богатый бизнесмен, красивый мужчина, любящий и заботливый супруг. Кроме того, она беременна.

«Что происходит? Я узнаю о себе столько распрекрасных вещей, что, казалось бы, радости не должно быть предела. Но почему я не испытываю ничего, кроме тоски? Почему страстно хочется заползти в какую-нибудь щель, где можно спокойно умереть вдали от посторонних глаз? Это из-за измены», – твердо решила Кира и с содроганием вспомнила сексуальные сцены с чужим мужчиной.

Взяв себя в руки, она спустилась на первый этаж и прошла в столовую. Аркадий находился в столовой один. Увидев ее, пошел к ней навстречу.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

Кира отвела взгляд, ей было стыдно смотреть в глаза мужу.

– Все хорошо, Аркадий. А где мой телефон?

– У меня, – быстро ответил он. – Но поверь, пока память не вернулась, он тебе не нужен.

– Почему? – удивилась она.

– В прошлый раз ты позвонила двум своим подругам и наговорила бог весть что. Теперь они считают, что ты сошла с ума.

Кира тяжело вздохнула.

«Да, муж прав! Когда же, наконец, вернется эта память?»

– Аркадий, мне так жаль тебя! Спасибо за терпение.

– Не волнуйся, дорогая, – он поцеловал ее в лоб. – Это вопрос времени. Завтра мы поедем к врачу. Это успокоит тебя. Хорошо?

– Да, милый, я очень этого хочу.

Не выпуская жену из рук, он отступил назад и внимательно посмотрел ей в глаза.

– В чем дело? Тебя что-то волнует?

– Нет, все в порядке, – она опустила голову. – Просто я так хочу вспомнить себя! – Кира сама толком не понимала, в чем дело. – Я рассчитывала, что память восстановится, как только вернусь домой.

Аркадий погладил ее по голове, как маленькую.

– Если будешь слушать доктора, она восстановится. Но не сразу. Требуется какое-то время.

– Ты все время, пока я спала, был дома? – спросила она и смущенно улыбнулась.

– Я работал здесь, дома.

Он снова заключил ее в объятия. Его руки ласково гладили ее волосы, плечи, шею.

– Я проспала почти полдня. Наверное, из-за уколов, которые мне делают.

– Нет, уколы не могут вызвать такую сонливость. Просто ты истощена и напугана сильнее, чем тебе кажется.

– Мне приснился очень странный сон.

– И что тебе снилось? – в его голосе послышалось напряжение.

– Какой-то незнакомый мужчина, лес…

Аркадий озадаченно посмотрел на нее.

– Ну-ка, расскажи поподробнее.

Она опустила глаза и покраснела.

– Мне неприятно говорить об этом…

– Доктор сказал, когда человек теряет память, то присниться ему может что угодно. Допустим, фильм, который он смотрел когда-то. Причем сам человек может играть в нем главную роль.

– Правда?! – обрадовалась она. – Так этого не было?

Он кивнул и принужденно рассмеялся.

– В прошлый раз ты говорила, что тебя кто-то преследовал, а потом пытался убить.

Аркадий словно снял с нее огромный пласт вины.

– Расскажи, почему умерла наша дочь?

– Я думаю, сейчас не время…

– Нет, – закричала Кира, – самое время! Аркадий, я только об этом и думаю!

– Хорошо. Но пообещай, что не будешь сильно расстраиваться. Потому что сейчас главная наша задача – сохранить твою беременность. В прошлый раз, когда я тебе рассказал об этом, у тебя случилась истерика. Пришлось отвезти тебя в больницу. Открылось кровотечение, и мы еле спасли ребенка. Нашу первую девочку не вернешь.

– Но как это случилось? Я должна знать!

– Из-за этого ты потеряла память. Уверена, что выдержишь, если открою правду?

Кира напряглась.

– Я все-таки хочу услышать правду, – запинаясь, пробормотала она.

– Хорошо. Это был несчастный случай, дорожная авария. Ребенок погиб у тебя на глазах. Тебе надо рассказывать, как это произошло?

– Нет, – тихо отозвалась Кира. – Когда память вернется, я вспомню.

Глава 3

Утром следующего дня Аркадий, как и обещал, привез Киру к психиатру. Кабинет не отличался ничем особенным: письменный стол для доктора, кушетка для больных и два стула. Доктор Кире сразу не понравился: низенький, лысый и толстый с прищуренными глазками, и бородавкой на щеке, он напомнил ей жабу. Оставалось надеяться, что, как профессионал, он не подведет. Врач-жаба усадил Киру в кресло перед собой.

– Как вы себя чувствуете?

– Отвратительно! Доктор, скажите, почему это случилось со мной?

– Такое иногда происходит с людьми. Каждый человек имеет свой порог переживания тревоги или страха. Когда порог достигнут, многие люди пытаются бегством в потерю памяти избавиться от тягостного ощущения. Это называется фугитивным состоянием и характеризуется уходом, убеганием. Когда жизненная ситуация становится слишком стрессовой, человек предпочитает иметь с ней дело таким образом, чтобы вообще не иметь с ней дела. Просто убежать от ситуации.

– Доктор, многие люди живут под постоянным воздействием стресса, иногда очень тяжелого, на протяжении всей жизни. И, тем не менее, не убегают от него, спрятавшись в беспамятство и забыв, кто они такие. Я хочу знать, почему это произошло со мной. И сколько это может продлиться.

– На этот вопрос вам не ответит ни один врач. Каждый человек по-своему реагирует на стресс: кто-то решает покончить жизнь самоубийством, кто-то впадает в тяжелейшую депрессию, у кого-то просыпается агрессия. Истерия может проявляться в большом многообразии форм и отличаться разной силой выраженности этих форм.

Кира смотрела в окно, стараясь не заплакать, а перед внутренним взором вставала ее сегодняшняя жизнь, которая не приносила ей ни радости, ни счастья.

«Неужели я жила так всегда?»

– Доктор, вы считаете меня истеричкой?

– Есть большая разница между истеричкой и женщиной, страдающей истерической амнезией. Истерическая амнезия – это, если хотите, защитный механизм, форма самосохранения. Она охватывает обычно такой период жизни человека, когда он подвергался унижению или был охвачен страхом, стрессом или стыдом.

– Звучит так, будто вы вслух читаете учебник по психиатрии.

Он усмехнулся.

– В общем, так и есть. Только я тщательно подбираю слова, чтобы вам было понятно.

– Скажите, а какие уколы мне делают?

– Это просто витамин В12, для поддержки вашей нервной системы. Всего один раз в неделю. Вашему ребенку это не повредит. – Доктор повернулся к Аркадию. – Вы считаете, что ваша жена в последнее время ведет себя не так, как всегда?

Аркадий пожал плечами.

– В общем, все как всегда, но Валентина стала спать днем. И мне кажется, это ее тревожит.

– Это совершенно нормально в ее состоянии. Во второй половине беременности многих женщин тянет в сон. Но сегодня я хочу провести несколько анализов и тестов. Просто для уверенности, что мы ничего не проморгали. – Доктор надел на голову Киры шлем, опутанный проводами, и подключил его к компьютеру. – Это исследование называется электроэнцефалограмма. Нам надо исключить патологию, которая может быть в сосудах. Этот анализ безвреден для беременных. Вам необходимо сделать МРТ, но ваш муж категорически против. И я его понимаю: облучение может быть вредно для ребенка. Вам рожать в сентябре, сейчас июнь. После родов я вам назначу более серьезное исследование и лечение, но пока только витамины.

– Константин Михайлович, больную ждут в кабинете УЗИ, – в комнату вошла медсестра.

Она говорила так, словно Киры не было в кабинете, вообще игнорируя ее присутствие. Это сводило на нет и без того хрупкую уверенность Киры в себе. Доктор взял Киру за руку.

– Я уже закончил. Валентина Сергеевна, можете открыть глаза и пройти за мной. Как я и думал, с сосудами у вас все в порядке. Но мы перестрахуемся и сделаем еще одно исследование. Я пойду с вами, чтобы точно убедиться, что все хорошо.

От его слов Кира просто расцвела. Она видела, как старается доктор, желая помочь, как волнуется Аркадий, принимая живое участие в происходящем. Они вышли в холл и прошли в другой кабинет. Комната, куда ее привели, была примечательна аппаратом с большим экраном, подвешенным прямо к потолку. И пациент сам мог видеть исследование. Такой же экран был и у доктора. Кире велели лечь на бок на жесткую узкую кушетку и спокойно лежать.

Константин Михайлович следил за экраном. Молоденькая докторша тепло улыбнулась.

– Все будет в порядке, расслабьтесь и успокойтесь. Это не больно, совсем не больно, уверяю вас.

– Что вы собираетесь делать?

– Сейчас я посмотрю вашу шею. Вы уже делали УЗИ?

Кира кивнула.

Через некоторое время Константин Михайлович обернулся к пациентке:

– Не вижу патологии. Моя единственная догадка – ваша амнезия связана с психической травмой. Похоже, именно в этом и зарыта собака.

– Вы полагаете, я сошла с ума?

– Как раз этого-то я и не утверждаю.

– Вы хотите сказать, причина отсутствия памяти в моей голове гнездится именно в моей голове?

– Я стараюсь доказать вам, что вы страдаете от реактивного непсихотического состояния.

Она почувствовала, что все ее тело напряглось от нетерпения.

– То есть, вы не можете сейчас мне помочь вернуть память…

– Вероятно, я проведу несколько психологических тестов и несколько тестов на проверку памяти, – ответил доктор.

– Еще тесты?! – прервала его Кира.

– По-другому никак!

– Сколько времени это займет?

– Надо набраться терпения на несколько дней.

– Господи, – она застонала. – Доктор, я так надеялась, что этот визит поможет мне вернуть память!

Аркадий придвинулся к ней и взял ее за руку.

– Дорогая, доктор делает все возможное. Поехали домой. Мы вернемся сюда через неделю. Возможно, к этому времени память вернется к тебе.

– Это реально, – кивнул доктор.

Кира посмотрела на врача с надеждой. «И не очень-то он похож на жабу».

Глава 4

Через неделю Кире сделали укол, и она опять все забыла. Но дневник, который она завела после посещения доктора, напомнил все последние события. Благодаря дневнику, Кира быстро адаптировалась к реальности.

Провалы памяти случались каждую неделю после укола. И Кира начала задумываться об этом. Она держала дневник у себя в тумбочке и, судя по всему, ни Аркадий, ни Михаил так ни разу не заглянули в него.

Когда она спрашивала Аркадия о его работе, он улыбался.

– Ты понимаешь, что это значит, Валентина? Ты постепенно начинаешь все вспоминать. Я уже не рассказываю тебе о том, что много работаю. Наберись терпения и не отчаивайся. Все нормализуется само по себе. Ну а пока почему бы тебе не поспать перед обедом? Может, за это время ты еще что-нибудь вспомнишь?

Кира, засыпая, вновь видела во сне незнакомого мужчину, который нежно любил ее.

«Может быть, я еще что-нибудь вспомню», – беззвучно повторяла она слова Аркадия.

Во сне она видела, что лежит рядом с незнакомцем. Их руки переплетены, тела тесно прижаты друг к другу. Его ровное дыхание действует на нее успокаивающе. Она больше не видела сексуальных сцен, но нежность, которую дарил ей незнакомец, забыть было очень сложно.

Теперь она спала с Аркадием в одной кровати, но он не трогал ее.

«Сколько времени прошло с тех пор, как я потеряла память? Несколько дней? Недель? А может быть, месяцев? Веду я дневник четвертую неделю. Но что было до этого?»

Кира постоянно чувствовала давящую усталость. Силы покинули ее. Она с ужасом ждала прикосновений мужа. Но Аркадий ничего от нее не требовал. Спокойно ложился рядом и засыпал, довольный и той малостью, которую она могла ему дать.

«Неужели действительно прошло несколько месяцев, как я потеряла память?»

Кира лежала на спине. Мышцы правой ноги пронзила судорога. Она глубоко дышала, пытаясь усилием воли прогнать боль. Но воля судороги была сильнее ее воли. Кира понимала это и пыталась думать о другом: о том, как незнакомец во сне шептал ей слова любви… О нежном влажном кончике его языка, которым он ласкал ее плоть… О том, как напрягались его мускулы, когда он входил в нее, как благодарно прижимался к ней, когда все заканчивалось…

Она открыла глаза, надеясь увидеть склонившегося над ней Аркадия, но… сверху на нее смотрел серьезный Михаил. Кира вздохнула. Мышцы ноги превратились в болезненный тугой узел. Вздох превратился в крик боли.

– Вам плохо? Я услышал ваш крик и пришел сюда.

– Я кричала? – удивилась Кира. – Возможно, от боли… У меня ногу свело.

– Давайте, сделаю вам массаж. Я много лет работал в «Скорой помощи». Выпрямите ногу и лягте на спину.

Кира кивнула. Она повиновалась беспрекословно и без колебаний. Сколько раз за прошедшую неделю повторялся этот ритуал? И каждый раз Михаил говорил ей одну и ту же фразу: «Я много лет работал в „скорой помощи“».

– Вам легче? – Пальцы Михаила описывали круги по ее ноге.

Вскоре боль отпустила, и она с благодарностью взглянула на мужчину.

– Спасибо, Михаил.

– Вам что-нибудь приготовить?

– Не волнуйтесь. Я сама.

Михаил покинул комнату, а Кира сползла к кровати, оделась и вышла в сад. Впервые ей захотелось пройтись по поселку. Она спустилась по лестнице балкона, прошла к калитке и попыталась ее открыть. Но калитка не поддавалась. Тогда Кира вернулась в дом. У входа висел небольшой шкаф с ключами. Она взяла несколько ключей и вернулась к калитке. В это же мгновение перед ней появился Михаил.

– Валентина Сергеевна, вам запрещено выходить со двора.

– Кем запрещено? – удивилась Кира.

– Вашим мужем. Вернитесь, пожалуйста, в дом.

– А если не послушаюсь?

– Я вынужден буду применить силу, – ответил спокойно Михаил.

Кира послушалась и вернулась в спальню. Там она устроила погром.

– Будь ты проклят, урод проклятый! – Она схватила дорогое платье, пытаясь разорвать его на куски. – Это не мое! Это не я! Я не могу и не должна это носить! – Она кинулась к полкам и сбросила с них на пол груду туфель. – Будь ты проклят, Аркадий! – кричала Кира. – Будь ты проклят, кто бы ты ни был на самом деле! Ты меня слышишь? Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего! Ты сумасшедший!

Кира пинала обувь, с наслаждением наблюдая, как туфли взлетают в воздух. Когда они падали на пол, она снова поддавала их ногами. Затем встала на цыпочки, дотянулась до верхней полки шкафа. На ней лежали какие-то коробки, папки. Провела по полке рукой, и вещи оттуда посыпались на пол.

С полки сорвалась объемистая папка и стукнула ее по голове. Кира тупо смотрела, как из папки вывалились, приземлились и рассыпались возле ее ног фотографии. Стало тихо. Если мгновение назад она пребывала в исступлении и бесилась, разбрасывая и уничтожая вещи, то теперь стала почти апатичной.

С обдуманной медлительностью Кира опустилась на колени, взяла в руки один снимок. Сама не зная почему, затаила дыхание и с удивлением уставилась на него. Потом ее взгляд упал на остальные фотографии. На них была запечатлена незнакомая женщина средних лет. Она была сфотографирована в этом доме, рядом с ней находился моложавый мужчина с грудным ребенком на руках.

Спрятанная в самом дальнем углу стенного шкафа папка открывала ей какие-то тайны. На этих фотках не было Аркадия. Но почему? Возможно, здесь жила другая семья? Ей показалось очень странным, что на свадебной фотографии этой женщины был тот же ракурс, что и на ее свадебной фотографии, тот же поворот головы. И даже платье было такое же.

Борясь с туманом, окутывающим ее мозг, Кира пыталась вспомнить детали своего свадебного платья, которое видела на фото в гостиной. Но это ей удавалось с трудом. Тряхнув головой, отгоняя тревожные догадки, она схватила фотографию и спустилась в гостиную. Подошла к комоду и застыла на месте. Все совпадало: платье на обоих снимках одинаковое. Да что платье, все одинаковое, кроме лиц. Ее взгляд упал на фотопортрет хорошенькой девочки с темными волосами и огромными глазами. Девочка одета в красное платьице. Это ее дочь Диана. На одном из фото на руках незнакомка держала эту же девочку.

– О Боже, – простонала Кира.

Она почувствовала, как в животе возникла пульсирующая боль. Кира осторожно опустилась на стул и погладила живот.

«Что происходит? Почему Аркадий так тщательно скрывает подробности смерти нашей дочери? Что это за люди на фотографиях? Почему они праздновали свою свадьбу здесь, в нашем доме? Можно предположить одно из двух: либо Аркадий говорит правду, либо лжет. Он велел не спрашивать о смерти дочери, и тогда он не солжет. Какие же это тайны? И сколько вокруг меня лжи?» Глаза у Киры открылись от страха. «Возможно, – решила она, – Аркадий и Михаил – участники одного большого заговора против меня. Но какого?»

– Дорогая, – в комнату вошел Аркадий, – мне позвонил Михаил, и я вынужден был все бросить на работе и примчаться к тебе. Что случилось?

Она молча протянула ему две фотографии. Он слегка побледнел, но быстро взял себя в руки.

– Господи, как ты достала эту папку? Впрочем, не важно. Я специально спрятал ее от тебя. Эти фотографии принадлежат моей сестре Светлане. И я знал, что они тебе не понравятся…

– Почему не понравятся? – удивилась Кира. – Они просто странные, такое совпадение деталей…

– Моя сестра всегда завидовала тебе. А тут так получилось… Ты была в роддоме, а у нее свадьба. Она уговорила меня дать ей твое платье, и я, без твоего разрешения, сделал это. Потом ясновидящая сказала нам, что это плохая примета. Якобы сестра передала тебе свою тяжелую карму.

– Она специально так сфотографировалась, чтобы все было как у меня?

Он кивнул и опустил голову.

Кира теперь понимала, что ее подозрения выглядят как глупая мелодрама. Правда, без сомнения, куда проще – она просто психованная безмозглая дура. Живот продолжал ныть, и Кира осторожно обхватила его руками, пытаясь успокоиться. Аркадий сразу уловил это движение.

– Тебе больно?

Кира заставила себя встать на ноги. Испытывая дикое желание упасть обратно на стул, она пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Аркадий обнял ее и почти занес в спальню. У нее не было сил сопротивляться.

– Я хочу побыть одна, – чуть слышно проговорила Кира.

Аркадий мгновенно испарился. С первого этажа, из кухни, донесся его голос.

«С кем он разговаривает? С Михаилом?»

Кира напряглась, прислушиваясь, но слышен был только голос Аркадия. Видимо, разговаривает по телефону. Если, конечно, не сам с собой. Подумав об этом, Кира чуть не расхохоталась. Может, сама обстановка в доме сводит людей с ума? Может, сестра Аркадия от зависти рассыпала здесь отраву? И эта отрава делает обитателей дома больными?

Кира осторожно поднялась с кровати, прошла на первый этаж, не задумываясь над тем, что делает, замерла возле стены, за которой начиналась кухня, стараясь подслушать, о чем говорит Аркадий. Опираясь на стену, Кира почувствовала, что солнце, светящее через огромное окно, припекает спину.

– Она нашла твои фотографии, и я еле выкрутился, – раздраженно выговаривал кому-то Аркадий.

Последовавшее за этим молчание было настолько насыщено враждебностью, что Кире стало нехорошо. «Очевидно, Аркадий звонит сестре», – решила Кира.

– Конечно, ты права. Но я не могу себе позволить целыми днями сидеть дома и следить за ней. Одно радует, что скоро все закончится.

В эту минуту перед ней возник Михаил.

– Вам плохо?

– Нет! – закричала Кира.

Аркадий с телефоном в руке мгновенно появился перед ней. Кира уставилась на телефон, будто увидела его впервые.

– Ты мне когда-нибудь вернешь телефон? – обратилась она к Аркадию. – Сколько моих друзей пытались дозвониться до меня за последние несколько недель? Я так больше не могу! Ты понимаешь, что этот дом стал мне тюрьмой?

– Дорогая, осталось совсем чуть-чуть потерпеть. Скоро ты родишь, и доктор назначит тебе серьезное лечение.

Голова у Киры закружилась. Чтобы не упасть, она ухватилась за столешницу. Сердце колотилось так бешено, что Кира испугалась внезапного обморока. В это мгновение вспомнила, что устроила разгром в своем гардеробе, вспомнила, как ей на голову свалилась папка. Стало очень стыдно.

Она взглянула на Аркадия.

– Прости меня. Я знаю, что веду себя по-дурацки. Но прошу тебя больше не подходить ко мне.

Пошатываясь, Кира побрела в свою комнату, где устроила погром. Но на полу не было даже следов разбросанных, измятых и порванных вещей. Все убрано. В комнате чисто и опрятно. Никаких признаков прежнего беспорядка, а ведь она отсутствовала каких-то минут пять – десять. Ее платья, будто их никто никогда не трогал, аккуратно, как всегда, висели на своих местах. Туфли, которые она с остервенением раскидывала по всей комнате, ровными рядами стояли на полках. Свитера и футболки сложены красивыми стопками. Ящики, из которых она выбросила содержимое, снова аккуратно заполнены вещами, причем все уложено очень бережно и опрятно. Единственное, чего не было на месте, – папки, из которой выпали фотографии.

«А существовала ли эта папка на самом деле? Может, мне померещилось?» Кира огляделась. «Нужно немедленно бежать отсюда. Это надо сделать до того, как Михаил поставит мне следующий укол».

Теперь Кира понимала, что память покидает ее именно после укола. Она услышала, как на улице открылись ворота, и выехала машина. Значит, муж уехал, и его кабинет свободен.

Держась за перила лестницы, она на цыпочках спустилась на первый этаж и прошла в кабинет Аркадия. В дверях задержалась, решая, что менее рискованно – закрыть дверь или оставить открытой. Если закроет дверь, ее не смогут подслушать, но тогда она не услышит, как Михаил подойдет к кабинету.

Кира оставила дверь открытой. Села за стол Аркадия и протянула руку к телефону. Ей казалось, что каждый шорох тысячекратно усиливается и звучит, как раскат грома. Она изо всех сил прижала трубку к уху. Гудок оглушил ее. Кира была уверена, что такой громкий гудок непременно слышен по всему дому. Она прижала трубку к уху и набрала 02. И вдруг заметила, что из дверного проема на нее смотрит Михаил. Трубка выскользнула у нее из рук и с грохотом упала на пол.

– Немедленно вернитесь в спальню. Иначе я сделаю вам укол.

– Пошел вон отсюда! – она почти кричала.

Михаил подошел к столу, выдернул шнур из розетки и унес с собой телефон. Последняя надежда покинуть этот дом рухнула.

«Возможно, мне удастся уйти отсюда сегодня ночью? Как это сделать? Надо достать ключ от калитки и спрятать его. Куда я пойду? Это не важно. Если останусь здесь, просто сойду с ума».

Кира принялась обыскивать кабинет, каждый закуток, каждый ящик, пытаясь найти хоть какие-нибудь деньги. Но денег не было. В гардеробе наверху ей повезло больше: в дамской сумочке она нашла смятую пятитысячную купюру. Этого должно хватить, чтобы добраться до полицейского участка.

«Но стоит ли это делать? Вдруг полиция вернет меня обратно в этот дом? Сначала надо вспомнить хоть что-то о себе».

Сейчас она была уверена, что это произойдет легко, если ей не сделают укол. У нее есть сутки. Кира дошла до ключницы в коридоре и увидела, что та исчезла.

«Разве есть другие пути покинуть этот дом? Возможно, удастся найти ключи от машины Аркадия и выехать через ворота? Но Михаил постоянно следит»…

Она еле дождалась ночи. Но ее ждала неудача: муж сидел в кабинете и не собирался ложиться спать. Кира боролась со сном как могла долго, но все же уснула.

Глава 5

Кире не удалось убежать, и к вечеру Михаил вновь сделал ей укол. Прочитав свой дневник, Кира поняла, что бороться бесполезно: кому-то выгодно, чтобы она ничего не вспомнила. Ей все равно будут делать уколы и удерживать взаперти, как преступницу. От этой мысли она слегла. Пропал аппетит, Кира перестала выходить даже во двор.

Однажды Аркадий предложил Кире прокатиться на машине. Она была удивлена: что с ним случилось? Почему такие перемены?

– Я тут подумал… Тебе полезно погулять по лесу. Я отвезу тебя туда, где меньше народу. Сейчас в лесу земляника пошла…

Она ничего не ответила, равнодушно залезла в машину.

Когда они прибыли на место, Кира умоляюще взглянула на Аркадия.

– Можно, я посижу здесь?

Она с трудом воспринимала звуки собственного голоса, словно говорила на малознакомом языке.

«Как у меня вообще хватало сил что-то говорить?» – удивилась Кира, мечтая лишь о том, чтобы свернуться калачиком на сиденье машины, прижаться щекой к кожаной обивке и закрыть глаза.

– Движение тебе очень полезно, – сказал Аркадий. – Пойдем, дорогая. Прогулка взбодрит тебя. Сколько можно день за днем сидеть на одном месте, не двигаясь? Тебе надо чаще выходить на улицу и вообще вернуться к активному образу жизни.

«Зачем?» – вновь удивилась она. Но вопрос так и остался невысказанным, ей не хотелось утруждать себя речью. Ирония судьбы заключалась в том, что, когда Кира хотела выходить на улицу, Аркадий ей отказывал, а теперь, когда ее единственным желанием было не покидать дом, настаивает на прогулках и поездках в машине. Где здравый смысл? Где логика?

– Пошли, – повторил Аркадий.

Он вышел из машины, обогнул ее, открыл двери с ее стороны. Кира знала, что муж ни за что не оставит ее одну в машине – боится, вдруг она сбежит.

«Почему он никак не возьмет в толк, что это стало бы наилучшим решением всех наших проблем?»

Аркадий вытащил ее из машины, и Кира застыла на месте. Лес странным образом начал воздействовать на нее. Она вдруг осознала, что… понимает язык деревьев. Аркадий улыбнулся ей, и они пошли по тропинке. У нее было ощущение, что ноги не касаются земли. В небе ярко светило солнце. Было душно, и Кира видела, как мгновенно пропиталась потом рубашка супруга. Странное дело, она совсем не замечала жары. Остановилась возле какого-то кустика и с восторгом уставилась на него.

– Аркадий, я знаю это растение, оно хорошо помогает от головной боли. О, боже, почему я это знаю?

– Раньше ты любила копаться в саду. И читала различные книги про растения.

– Аркадий, я так много знаю об этом! Мне даже страшно!

От этой мысли ей хотелось кричать от радости, танцевать и прыгать. Но ее положение не позволяло этого делать. Солнце пекло все сильнее, усиливая свою мертвую хватку. Муж терпел, как мог. Он широко открыл рот, пытаясь хоть таким способом протолкнуть в легкие кислород, но туда проникал только жар, словно он дышал над кипящей в кастрюле водой.

– Все, я больше не могу, – через минуту взмолился Аркадий. – Давай вернемся в машину. Надо приехать сюда рано утром, тогда ты сможешь погулять здесь подольше. Неужели тебе не жарко?

Кира покачала головой. Она сейчас находилась дома. Так хорошо и спокойно давно себя не чувствовала. Однако пришлось откликнуться на просьбу мужа и покинуть лес.

Теперь Кира ждала эти поездки. Даже изменила отношение к Аркадию. Вечером, встречая его с работы, она спрашивала:

– Как прошел твой день?

– Сегодня я был очень занят…

Кира решила быть с ним поласковей. Поэтому сама прижалась к нему. Его руки ласково гладили ее волосы, плечи, шею.

– Я так переживал, что мне пришлось уехать утром. Я вообще не планировал сегодня идти на работу, но приехали китайцы, и я вынужден был встречаться с ними. Я звонил Михаилу и спрашивал о тебе. И каждый раз он говорил, что ты спишь.

– Сегодня я спала почти весь день. Наверное, это из-за уколов, – Кира коротко рассмеялась.

Этот смех сильно напоминал плач.

– Уколы не могут вызвать такую сонливость. Просто ты истощена намного больше, чем тебе кажется. И ты беременна.

– Мне снятся очень странные сны.

– Опять чужой мужчина? Смотри, я очень ревную.

– Слава Богу, нет. На этот раз мне снилась пожилая женщина. Аркадий, почему здесь нет фотографий моей мамы? Где она?

– Мне неприятно тебе об этом говорить, но ты с ней не разговаривала несколько лет. Вы поссорились, к сожалению. Она умерла год назад.

– Мы так и не помирились? – ужаснулась Кира.

– К сожалению, нет, – Аркадий развел руками. – Ну-ка, расскажи мне сон поподробнее.

Она в красках, не упустив ни одной подробности, пересказала мужу содержание своего сновидения. Ей снился небольшой дом, огород, и женщина, которая молилась перед иконами.

– Это не сон, – мягко произнес Аркадий. – Несколько лет назад мы с тобой были в гостях у твоей мамы. Именно так, как ты описываешь, выглядел ее дом.

– Что? Это же классно!

– Конечно. Память возвращается к тебе во сне. То, о чем ты рассказываешь, произошло на самом деле. Около трех лет назад.

Она рассказала ему не все. Эта женщина называла ее Кирой. А что теперь? Теперь она знала, что зовут ее Кира. И она должна притворяться любящей женой, чтобы усыпить бдительность Аркадия. Сомнений не осталось: против нее что-то затеяли. Но что? Возможно, это связано с каким-то наследством?

Она теснее прижалась к мужу.

– Дорогой, теперь я понимаю, почему мне так нравится лес. Я, видимо, выросла в деревне. Ты отвезешь меня на могилку к маме?

– Не люблю кладбища, – Аркадий поморщился. – Но, если настаиваешь, отвезу тебя туда, конечно.

– Аркадий, я хочу с тобой серьезно поговорить. Мне кажется, пора открыть секрет смерти нашей дочери. Я готова это услышать. Тем более, завтра Михаил сделает мне укол, и я снова все забуду.

– Причем тут укол? Ты ошибаешься насчет укола.

– Даже если так, разве я не имею права узнать всю правду?

– Хорошо. Если настаиваешь, я расскажу. Ты была пьяна, села за руль и переехала нашу дочь.

– Что?! Я же совсем не пью…

– Сейчас – да, но тогда все было по-другому.

С этого момента Кира забыла про сон, доводила себя до умопомрачения, постоянно вызывая в своем воображении образы маленькой девочки, многократно виденные ею на фотографиях. Вот она перед глазами – прелестное создание с милой улыбкой и любопытными глазками.

«Это я уничтожила девочку. От Дианы теперь осталась лишь память. Но я сама лишена даже этого утешения».

Кира усмехнулась, ощутив, как невидимая удавка сжала горло. В самых ужасных кошмарах, в самых невероятных сновидениях она не смогла бы увидеть немыслимый и безнадежный сценарий, преподнесенный ей жестокой реальностью.

«Меня надо уничтожить. Лучше я покончу с собой. Одна смертельная инъекция, и конец мучениям. Но где достать такой яд?»

Она вспомнила о своих подозрениях относительно Аркадия, о своей убежденности в том, что супруг обдуманно и намеренно пытается лишить ее разума, тогда как он изо всех сил старался помочь ей найти этот самый разум. Теперь Кира ощущала страшную вину перед мужем, ведь эта была и его дочь.

«Как он может после такого жить со мной? Почему меня не посадили в тюрьму? Скорее всего, Аркадий скрыл от полиции подробности преступления. Дочери был годик, она пошла рано, и кто-то не доглядел за ней. Как я могла переехать ребенка? Почему девочка осталась без присмотра?»

Однажды Кира попросила Аркадия рассказать, как это произошло.

– Ты осталась с ребенком, напилась коньяка и почему-то решила поехать в Москву. Диана была во дворе, и ты…

– Не продолжай… Почему меня не посадили?

– Михаил дал показания, что ребенка переехала чужая машина на дороге возле дома и скрылась. Номера он не запомнил.

– Но у нас не спросили, как ребенок очутился на улице?

– Девочка была с тобой, выбежала прямо на дорогу. В это время на большой скорости мимо дома мчался «Мерседес»… Его искали, но, как ты понимаешь, бесполезно…

– Это ужасно, Аркадий! Как ты живешь со мной после такого?

– Я люблю тебя, и у нас скоро родится ребенок.

– Но я не люблю тебя! Не чувствую любви! Это мерзко! Ты для меня будто чужой человек. Отпусти меня, Аркадий! Я так больше не могу…

Он смотрел куда-то в сторону.

– Когда родишь нашу дочь, сможешь уйти куда захочешь. Это справедливо.

– Ты же знаешь, я не брошу ребенка.

– Это твои трудности, – произнес жестко Аркадий.

Глава 6

На следующий день Аркадий, как и обещал, повез Киру на кладбище, возле которого стояла небольшая церковь.

– Я хочу зайти помолиться.

– Я подожду тебя в машине, – кивнул Аркадий.

Кира удивилась. Впервые он отпускал ее одну. Впрочем, в церкви имелся всего один вход и выход. А машина Аркадия стояла напротив, поэтому он прекрасно видел всех входящих и выходящих из церкви людей.

В церкви царили полумрак и тишина. В сумрачной глубине мерцал большой крест, покрытый позолотой. Высокие окна, пронизанные лучами солнца, бросали причудливые тени на лики святых, изображенных на иконах. Кире показалось, будто она окружена кольцом бледных, смотрящих на нее лиц.

Она огляделась. На ее счастье, посетителей в церкви почти не было. Сейчас ей важно побыть одной. На душе лежал тяжкий грех, отмолить который она не сможет никакими молитвами до конца своих дней. Кира это хорошо понимала. Но боль была такой невыносимой, и Кира ощущала огромную необходимость покаяться перед иконами за то, что совершила. Ей казалось, она сойдет с ума от вины, которую носила в себе.

Теперь Кира осознала: потеря памяти – настоящее спасение. Ее внутренний мир превратился в осязаемый ужас. Любой человек, увидев сейчас Киру, пожалел бы ее, такое искреннее страдание было написано у нее на лице. Глаза, наполненные слезами, дрожащие руки и безумный взгляд выдавали ужасное горе.

Углубившись в боковой предел, она увидела красноватый свет. Устремилась к нему, как к спасению. Эта была тусклая лампадка, освещающая икону Божьей матери. Возле нее стопочками были сложены свечки. Трясущимися руками Кира взяла одну из них, зажгла и прижалась лицом к священной иконе, стараясь найти в ней утешение и поддержку. Колени у нее подкосились, и она опустилась на плиты пола. Ее глаза смотрели на Божью матерь, а губы шептали:

– Ты тоже мать, поэтому знаешь, что нет мне прощения, да я и не прошу его. Такое простить нельзя. Помоги мне, верни мне память, пожалуйста. Пусть мой ребенок, которого я убила, попадет к тебе в Рай. Попроси Бога помочь ей снова родиться у меня. Я очень тебя прошу об этом. Если надо, чтобы кто-то умер, пусть это буду я! Аркадий вырастит дочку один. Возьми мою жизнь взамен той, что я отняла. Даю тебе слово, что больше никого и никогда не обижу, стерплю любые страдания и унижения… Я даже готова жить с Аркадием, хоть и не люблю его. Но если невозможно выполнить то, что прошу, пусть будет так, как ты решишь, Господи! Все, что со мной произойдет дальше, я перенесу легко. Потому что нет на свете большего горя, чем смерть ребенка.

Опухшая от слез, она покинула церковь. На душе стало легко, и ей совсем не хотелось идти на кладбище. Она подошла к машине.

– Отвези меня домой…

Он удивился, но не сказал ни слова. Кира тоже молчала. Звонок телефона прозвучал неожиданно громко.

– Да, слушаю, – лицо Аркадия напряглось. – Мне не очень удобно сейчас говорить, потому что я не один. – Он искоса взглянул на Киру, но та отрешенно смотрела в окно, абсолютно безразличная ко всему. – В розыске? Какой муж? Докторша говорила, у нее нет мужа.

Кира напряглась.

«О ком говорит Аркадий? Речь явно идет о женщине. Возможно, он не верен мне?»

– Так что я должен сделать?! – муж почти орал в трубку.

Кира вжалась в сиденье, не понимая, что происходит.

– Я хочу в туалет!

– Вот кафе. Иди быстрей, я подожду тебя в машине, – раздраженно отозвался Аркадий.

Кира зашла в кафе и прошмыгнула в сторону кухни. Открыла дверь и пересекла помещения насквозь, вышла с черного входа на параллельную улицу.

«И что теперь? Куда идти? Денег нет, я не захватила с собой даже найденные в сумочке пять тысяч. Быстрее соображай, – думала она. – Если меня сейчас поймают, я уже никогда не смогу выбраться из своей тюрьмы. У меня нет ни денег, ни документов. Меня зовут Валентина Иванчук».

Кира представила, как перешептываются у нее за спиной: «Смотрите, убегает от богатого мужа. Эта дура по-прежнему не помнит свое прошлое».

Она продолжала думать, пробираясь вдоль улицы. Иногда у нее кружилась голова, и тогда Кира останавливалась, опираясь на стену, переводила дыхание. В таком виде она больше походила на рожающую женщину. Уже несколько прохожих поинтересовались, не нужна ли ей помощь.

«Нужна, очень нужна! Но как вам объяснить свое состояние?»

Кира свернула за угол на другую улицу, продолжая двигаться, хотя тело настойчиво просило отдыха. Инстинктивно она понимала: стоит остановиться, пусть даже на несколько секунд, она тут же сядет прямо на асфальт и завоет от страха и неизвестности.

«Нельзя расклеиваться! Во что бы то ни стало надо уйти подальше от Аркадия!»

Она видела проезжающие мимо машины, и сердце сжималось от страха. Вдруг это машина Аркадия? Промелькнула мысль остановить авто. Но остановится ли кто-нибудь? «Сомнительно, – ответила она сама себе, увидев, каким встревоженным стало лицо мужчины, сидящего за рулем автомобиля. – Меня пошатывает, я выгляжу, как рожающая женщина. Живот у меня довольно-таки большой. Господи, хоть бы у меня не закрылись глаза!»

Страшно потянуло в сон. Кира знала, что так действуют уколы, от них она спала целыми днями.

«Мне нужно такси», – подумала Кира, ощутив, смертельную слабость.

Подняла руку, и тут же возле нее остановилась легковая машина. Приветливый старичок спросил:

– Вам куда ехать, барышня?

Вместо ответа Кира заплакала. Старичок всплеснул руками, проворно выскочил из авто и осторожно усадил Киру на заднее сиденье.

– Спасибо вам! Я думала, никто не остановится…

– Ну, что вы, деточка! Добрых людей сейчас много! Вам, похоже, в больницу надо?

– Нет, я просто от мужа ушла!

– От мужа? В твоем положении, – заявил старичок, – этого делать нельзя. Куда тебя отвезти?

– Не знаю, – покачала головой Кира. – У мужа появилась другая женщина, а мне рожать в сентябре. Я выскочила из машины без документов и денег. Потому что он, не стесняясь меня, разговаривал с ней по телефону.

– А знаешь что? Поехали к нам на дачу. Она недалеко от Москвы, в Лесном городке. Поживешь там недельку-другую, в себя придешь, все хорошенько обдумаешь. А муж твой пусть поволнуется, осмыслит свое поведение. Моя старуха сейчас в больнице лежит, давление у нее высокое, вот послала меня на дачу за огурчиками и Шарика покормить. Шарик – это наша собака. Мы со старухой все лето на даче живем.

– Вы не представляете, как я вам благодарна! Даже мечтать о таком не могла! Можно я немного посплю?

– Намаялась, бедная, – заулыбался старик. – Спи, конечно. Я тебя мигом до места домчу. А там у тебя настоящая кровать будет. Дача у нас хорошая, там даже зимой жить можно.

Глава 7

Небольшой деревянный дачный домик, куда привез Киру сердобольный старичок, располагался на десяти сотках земли и примыкал прямо к лесу. Все здесь было устроено для жизни: холодильник, телевизор, две спальни и небольшая кухня-веранда. В саду росли плодовые деревья, имелась теплица с помидорами и огурцами и стояла будка для собаки. Шарик встретил хозяина веселым лаем.

– Видишь, как хвостом машет, значит, признал тебя.

– А когда вас нет, кто его кормит?

– Соседи, конечно. Шарика все любят, он хороший, умный пес. Ты тут располагайся, будь как дома. На кухне все найдешь, что тебе нужно. В огороде у нас даже картошка растет. Тут рядом магазин есть. Так что с голоду не помрешь. И вот тебе тысячу рублей, это на молоко и хлеб. Больше у меня нету.

– Ну, что вы, – смутилась Кира, – я без хлеба проживу…

– Бери, когда дают! Здесь у нас телефон есть. Вот тебе наш номер, – он написал на клочке бумаги несколько цифр. – Зовут меня Николай Иванович. Если соберешься уйти, позвони мне, хорошо?

– Хорошо. Спасибо вам, Николай Иванович, за вашу доброту…

Кира осталась одна в доме. Прошла на кухню и заглянула в холодильник: масло, яйца, сухая колбаса…

«Не знаю, что со мной будет, но я больше не вернусь к Аркадию. У меня должны быть какие-то родственники, память вернется ко мне, я уверена».

На следующий день погода не заладилась. Утро выдалось сереньким, но теплым. Уже несколько раз принимался идти крупный, короткий, благодатный дождь, после которого на глазах растет все в огороде и воздух становится особенно чистым. После дождя на минутку выглядывало солнце, обливая радостным сверканием политую дождем зелень. Громче становился задорный крик птиц на деревьях, сильнее благоухали высаженные в саду чайные розы.

Несмотря на такую погоду, Кира направилась в лес. Нашла на даче дождевик, сапоги, корзину, и пробыла в лесу почти до обеда. Ее удивляло, что она знает так много о растениях, что мелкие зверюшки совсем не боятся ее, а птички спокойно садятся ей на плечо. Кира даже поймала себя на том, что понимает язык растений. Сначала подумала, это следствие больного мозга, но потом увидела такую сцену: две птички начали драться за партнершу, разыгралась целая баталия. Самочка гордо поглядывала на них, ожидая, кто же станет отцом ее пташек. А две березы приняли живое участие в схватке.

– Победит вот этот, – шептала одна, – видишь, на голове у него хохолок побольше?

– Зато другой, – возразила ей береза-соседка, – крупнее и проворней!

Кире сначала показалось, что это просто мысли в ее голове. Она постаралась не смотреть на эту сцену и занялась поиском лечебной травки, но мысли продолжали атаковать ее…

– Если победит с хохолком, я буду очень рада.

Кира отправилась подальше вглубь леса, и шепот в голове прекратился. Она обнаружила, что деревья большую часть времени молчат, от них исходят спокойные благодатные волны. Можно подойти к дереву, обхватить его руками и попросить полечить тело. Дерево охотно откликается на это.

Через два дня Кире должны были сделать укол, но, слава Богу, больше никто не дотронется до ее тела. Она с нетерпением ждала минуты, когда лекарство прекратит свое действие. Верила в это и одновременно боялась.

«Вдруг Аркадий прав, и я напрасно связываю свое состояние с уколами?» Эта мысль не давала ей покоя.

Невдалеке послышался плач ребенка.

– Несчастный случай, – зашептали деревья. – На помощь, на помощь!

Не раздумывая, Кира бросилась на звук. Вскоре она увидела мальчика лет шести-семи. Он стоял возле куста ивы, а из его руки хлестала кровь. Девочка, чуть постарше, бегала вокруг него, не зная, как помочь малышу. Возле его ног Кира заметила нож.

– Разве можно такому маленькому нож давать? – Кира всплеснула руками.

– Мы с Петькой сто раз им пользовались, – пояснила девочка, – и было все нормально. Не знаю, почему так получилось. Мы ивы хотели нарезать, чтобы поделки делать. Мамка меня убьет!

Дети зарыдали в голос. Кира быстро засучила рукав рубашки у мальчика, чтобы не испачкался, так сильно хлестала кровь. Она обхватила рукой его руку повыше раны и, низко наклонившись, стала быстро шептать непонятные ей самой слова, обдавая кожу малыша своим горячим дыханием. Когда же Кира выпрямилась и разжала пальцы, то на пораненном месте осталась только красная царапина. Девочка в изумлении уставилась на Киру.

– Тетя, вы колдунья?

– Я не знаю, – растерялась та.

– Мы никому об этом не расскажем, не бойтесь. Спасибо вам.

Дети убежали и оставили Киру одну. Она с удивлением смотрела на свои руки.

«Как я сумела сотворить такое? Кто я?»

В домик вернулась отчего-то расстроенная и легла спать. В этот раз сон сморил ее всего часа на два. Это показалось Кире хорошим знаком. Она разобрала корзину с травами, разложила их на столе веранды, пусть просохнут. Этими травками хозяйка дачи вылечит свое давление.

Она нашла в сарае скамеечку и прокопалась до самой темноты на грядках. Заварила себе чай и подошла к окну. Только что народившийся месяц, пробившись из-за туч, слабо осветил двор. На душе было тоскливо и одиноко.

После случая в лесу Кира поняла, что обладает какой-то силой. Ей доступны те бессознательные, туманные знания, которые живут в народе, передаваясь из поколения в поколение.

«От кого я получила эти знания? И почему не забыла их?»

Кира подошла к зеркалу и стала с интересом рассматривать свое лицо. Было в нем что-то особенное, чего не видела она в других людях, но не могла понять, что. Она знала, что не сможет больше жить без леса, словно является его частью. Кира рассмотрела тоненькую голубую жилку на своем виске, увидела, как глаза поменяли цвет с голубого на ярко-синий. На ее красивом лице лежала тень беспрестанной внутренней заботы.

В эту ночь она совсем не сомкнула глаз. Вспоминала свою жизнь на Рублевке, Михаила, который ходил за ней по пятам, фотографию маленькой Дианы… Прошло всего два дня с тех пор, а ей показалось, вечность. Если бы она не убежала, Михаил сделал бы очередной укол, который заставлял ее начинать каждый раз новую жизнь. Жаль, что оставила там свой дневник. Вдруг, память сыграет злую шутку, и все повторится без укола?

Она забегала по дому в поисках ручки и бумаги. В буфете, в выдвижном ящике, нашла то, что искала. Села за стол и стала записывать, все, что помнила до последней минуты. Очень боялась отключиться, писала быстро, сокращая слова. Наконец, поставила точку и вздохнула с облегчением.

– Успела!

Она старалась успокоиться и рассуждать здраво. Часы показывали семь утра, а память не возвратилась к ней. Брови сдвинулись и задрожали, а зубы крепко прикусили нижнюю губу.

– Нет… Я не буду плакать. Не буду, и все. – А слезы уже сами катились по щекам. Кира опять подошла к зеркалу. – Зачем ты говоришь неправду? – обратилась она к своему отражению. – Это нехорошо. Ты будешь плакать, будешь. Потому что память никогда не вернется к тебе. И если убедишься в этом, тебе придется вернуться к Аркадию.

Такая безрадостная перспектива вызвала в ней бурю эмоций. Кира забегала по домику, проклиная свою несчастную судьбу, Аркадия и себя. Наконец, выбившись из сил, повалилась на кровать и уснула.

Глава 8

Проснувшись к обеду, Кира поняла, что память разворачивается перед ней, как рулон кинопленки. Это было кино для одного зрителя, словно она одна сидела в просмотровом зале в середине первого ряда. Вот раздвинулся занавес, открылся экран, и на нем замелькала ее жизнь.

Ее настоящее имя Кира Ивановна. В тот день она и не подозревала, что все в ее жизни круто изменится. Она выросла в неприметном поселке Т… в средней полосе России. Жизнь заставила переехать в Москву, где Кира получила высшее финансовое образование, устроилась работать в банк кассиром и дослужилась до начальника департамента.

В поселке у нее осталась старенькая мама, и Кира Ивановна изредка навещала ее. В свои сорок восемь лет Кира выглядела моложаво и привлекательно. Лицо живое, интеллигентное, губы полные, чувственные. Искрящиеся глаза моментально меняли цвет, от светло-голубого до темно-синего, а кожа на лице выглядела то прозрачно-белой, то нежно-розовой, в зависимости от того, сердилась ли Кира, волновалась или просто уставала.

В раннем детстве она купалась в любви своих родителей. Родила мама ее поздно, в сорок лет, поэтому девочку бесконечно баловали.

– Ну, разве она не красавица? – то и дело восклицал папа.

Кира боготворила его. Но в одно страшное утро, всего за какое-то мгновение, волшебный, теплый мир девочки был безжалостно уничтожен. Мать, заливаясь слезами, пробормотала:

– Дорогая… твой папа… ушел от нас.

– А когда вернется? – простодушно спросила девочка.

– Он больше не хочет жить с нами.

Каждое слово острым ножом вонзалось в сердце Киры.

«Это мама виновата!» – решила она.

Кира жалела мать, потому что в поселке только про нее и говорили. А девочка знала, что для мамы самое главное – хорошо выглядеть в глазах людей. Во всем всегда была виновата женщина, по мнению толпы! Кира ждала, когда отец придет за ней. Но шло время, а он даже ни разу не навестил дочку.

«Мама не разрешает видеться со мной. Она старается таким образом наказать его», – твердила себе Кира.

Но соседка объяснила девочке, что никто и не собирается забирать ее. Отец Киры влюбился в молоденькую девушку уже очень давно и жил на две семьи. Мать Киры не выдержала такого позора и выгнала его. Он переехал жить к любовнице.

Однажды, когда они с матерью отправились за покупками на рынок, мать Киры, горько улыбаясь, показала дочери дом на соседней улице.

– Вот здесь теперь живет твой папа.

Тогда Кира решила сама навестить отца, в полной уверенности, что, едва он увидит дочь, немедленно все бросит и вернется. После уроков она подошла к дому, где жил ее отец, и позвонила. Дверь открыл незнакомый мальчик, года на два младше ее. Он как две капли воды походил на папу, в руках держал мишку. У нее был точно такой же. Кира потрясенно уставилась на игрушку. Мальчик, в свою очередь, с любопытством оглядел незваную гостью.

– Кто ты?

Кира повернулась и бросилась бежать. Сердце ее было разбито. С этой минуты она возненавидела всех мужчин.

Весь следующий год Кира с ужасом наблюдала, как мать все больше уходит в себя, теряет всякое желание жить. Беспомощно смотрела, как она медленно тает и стареет. Но в один из дней все изменилось: мама сказала ей, что уезжает на три дня лечиться, и исчезла. За Кирой присматривала соседка.

Когда мама вернулась, ее было не узнать. Она опять стала похожа на себя прежнюю: часто улыбалась, стала активной, начала общаться с людьми.

В этот год неожиданно умер папа. Причина смерти была загадочной – лег спать и не проснулся. Мама на похороны не пошла, но Кире, как дочери, пришлось присутствовать. Она равнодушно смотрела, как опускают в землю гроб с телом отца. Для нее он умер давно, как только предал ее.

Глава 9

В Москве Кира жила в общежитии, но потом сняла комнату в двухкомнатной квартире, где, кроме нее, проживал старичок семидесяти восьми лет. Звали его Пал Палыч. Кира Ивановна, поселившись в этой квартире, все свое свободное время отдавала Пал Палычу. Они просиживали вместе у телевизора, вели долгие беседы о литературе, политике и жизни в целом. Кира Ивановна готовила еду на двоих.

Пал Палыч давно похоронил жену, детей у него не было. Новую семью не завел, так как был однолюбом и бесконечно сильно любил свою Любочку. Кира принесла в его жизнь неожиданные перемены. Он будто глотнул свежего воздуха и захотел жить.

Относился к ней как к дочери. Его Любочка так и не смогла родить ему ребенка. В своей голове Пал Палыч простроил новый сценарий своей жизни, в котором Кира была его родной, долгожданной дочерью.

По вечерам он бродил с ней по улицам, иногда они посещали театры. Часто окружающие принимали Киру за его дочку. Рано потеряв отца, она привязалась к Пал Палычу, в мечтах сделала его родным человеком, любила бескорыстно, относилась к нему так, словно он – ее родной отец. Кире и в голову не приходило, что Пал Палыч может ей что-то оставить после своей смерти. Потому что она наслаждалась общением с ним и молила Бога только об одном: чтобы он продлил годы его жизни.

Кира была очень бережлива. Она копила деньги на квартиру и на старость. Подруг не имела, а старичок компенсировал ей эту пустоту. Он был для нее всем: семьей, подругами, папой.

Пал Палыч обладал прекрасным мягким характером, здравым умом, что в его возрасте редкость. Но наступило его время, и он умер во сне в возрасте девяноста лет, и, неожиданно для Киры, оставил ей квартиру.

Смерть Пал Палыча для Киры Ивановны стала ударом. Она долго плакала. Комнату, где он проживал, не тронула, оставила, как при жизни старичка. Очень тосковала в одиночестве.

На работе ее не любили за то, что никогда никого не обсуждала, не участвовала ни в одном корпоративе, занималась исключительно работой. И только однажды Кира нарушила свой жизненный распорядок. Банк всем составом выехал в Подмосковный санаторий отметить встречу Нового года. Кира Ивановна неожиданно для себя выпила больше нормы, проснулась в своем номере абсолютно голой, гадая, сама она разделась или кто-то помог. Она относилась к алкоголю крайне отрицательно. Но к ней подсел ее непосредственный начальник, налил шампанского. Отказать ему Кира не могла. Шампанское было вкусным, начальник постоянно подливал ей, говорил тосты, а потом она вместе со всеми пошла в баню.

Алкоголь произвел на нее странное влияние: Кира начала много говорить, хохотать и веселиться. Когда женщины пошли париться, она не отказалась и тоже пошла. После бани все дружно пили пиво, а потом… Что было потом, Кира не помнила.

После праздника Кира Ивановна не могла спокойно смотреть в глаза сотрудникам. Ей казалось, что все обсуждают ее поведение, недвусмысленно перешептываясь за спиной. Наконец, она не выдержала – подошла к сотруднице Ирочке и пригласила ее на чашку кофе. Ирочка работала в бухгалтерии кассиром. Как и все сотрудники, она боялась Киру Ивановну, поэтому шла на встречу с начальницей, как на эшафот, и очень нервничала.

Кира Ивановна об этом не знала. Она выбрала Ирочку, потому что находила сходство между собой и ею. Кира так же начинала работать в этом банке кассиром и, так же, как Ирочка, сторонилась людей. В общем, две жертвы нашли друг друга.

Кира Ивановна нервно оглядела столовую. Никогда еще она не чувствовала себя такой ничтожной. Слева от нее, за соседним столиком, сидел директор банка, непосредственный начальник. Но время обеденное, поэтому Кира Ивановна могла не беспокоиться о своем отсутствии на рабочем месте. Босс никогда не терял драгоценное время даром. Он яростно барабанил по клавиатуре своего ноутбука. Глядя на темные мешки под его глазами, Кира Ивановна посочувствовала, как сильно он себя перегружает.

Ирочка вошла в столовую, на ходу набирая текстовое сообщение в своем телефоне. Она ловко скользнула по залу, избегая людей и стульев, и опустилась на стул напротив Киры Ивановны. Девушка убрала телефон и уставилась на начальницу, пытаясь понять, зачем она ее вызвала.

Опустив глаза, Кира Ивановна выдавила из себя:

– Ирочка, вы были с нами на праздновании Нового года…

Девушка кивнула. В ее глазах промелькнул бесовский огонек, и Кира нервно сжала пальцы в кулаки. «Господи, как глупо! И так ясно, что я облажалась!»

Ирочка, видя страдание своей начальницы, быстро проговорила:

– Кира Ивановна, вы не волнуйтесь, все было очень даже прилично. Просто все удивились. Мы вас знаем как серьезную, строгую женщину, а вы…

Кира Ивановна резко тряхнула головой.

– Мы сейчас не будем обсуждать мое поведение. Я не пью. То есть… никогда не пила до этого. Я вызвала тебя узнать, что было после бани. Кто провожал меня в номер?

Ирочка напрягла память.

– После бани мы пели караоке. Вы уснули прямо в кресле, и вас отнесли в номер наши девушки.

– Девушки?! Отнесли?! И все?!

– И все, – Ира пожала плечами. – Жаль, что вы не встретили с нами Новый год!

– Кира Ивановна, – в их разговор вмешался босс, – я должен успеть на самолет в Питер через три часа. Договор готов?

– Конечно, Михаил Петрович, – кивнула Кира Ивановна. – Я еще утром его отдала вашему секретарю.

– Распечатайте мне отчет за последний квартал, только выделите пункты, что относятся к питерским кредитам.

Кира Ивановна с полуслова понимала начальника.

– Хорошо, через десять минут положу вам их на стол.

Начальник довольно улыбнулся.

– Кира Ивановна, вам цены нет, – он захлопнул компьютер и удалился.

Ирочка тоже вскочила, поблагодарила начальницу за кофе и ушла.

«Ну, что ж, все не так плохо, – подумала Кира, – хорошо, что я уснула! Больше ни за что алкоголь в рот не возьму! Похоже, Ира – хорошая девушка. Надо присмотреться к ней получше и взять в отдел кредитов».

После разговора с Ирой она успокоилась. К ней возвращалась прежняя уверенность.

«Подумаешь, кто-то из женщин увидел меня голой. Ничего страшного, фигура нормальная, не хуже, чем у других…»

Глава 10

Кира Ивановна продолжала придерживаться распорядка, как с Пал Палычем: вечером прогулки по городу, затем просмотр телесериалов и чтение книг. Но теперь она разговаривала с пустым креслом, и стресс, который получила на Новый год во время корпоратива, все-таки дал о себе знать: вот уже три месяца, как у нее проснулся волчий аппетит. Ее прекрасная спортивная фигура испортилась, Кира поправилась килограммов на семь, не меньше. Тело просило печенья, пирожных и тортов. Ее часто подташнивало, поджелудочная железа была категорически не согласна с таким питанием. И каждый день Кира собиралась сесть на диету.

Однажды утром ее основательно вырвало, и Кира Ивановна поняла, что серьезно больна. Страх заполнил все ее существо. Перед глазами возник образ маминого брата, который умер от рака желудка в возрасте сорока лет. Перед смертью он тоже ел все подряд, налегал, в основном, на булки и сладкое. Его преследовала тошнота, и месяца через три он стал худеть. Через два месяца его не стало. Кира вспомнила все это и содрогнулась от ужаса.

Она лежала на кровати и пустыми глазами смотрела в потолок. «Кто станет за мной ухаживать? И что будет с мамой?»

Ни разу в жизни Кира не брала отпуск, навещала маму редко, только по большим праздникам. Старушка, крепкая в свои восемьдесят восемь, прекрасно себя обслуживала, работала на огороде и ни за что на свете не соглашалась покидать свой родной дом, хотя Кира постоянно предлагала матери переехать к ней в Москву.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.