# Живите и помните!

Александр Николаевич Афанасьев

Горячее лето 2012-го… Вероломное нападение Великобритании на своего давнего союзника Североамериканские соединенные штаты увенчалось успехом. По крайней мере, так казалось самим англичанам. Переломить ситуацию могло только внешнее вмешательство со стороны Российской империи, но от него у британцев была надежная страховка – у них в заложниках оказалась семья императора Николая Третьего. Выбить этот козырь из рук лондонских интриганов не по силам никому. Кроме русского разведчика адмирала графа Воронцова, которому не привыкать выполнять невыполнимые задания. Тем более когда на кону – победа в разгорающейся Второй мировой войне!

> Всего лишь восемь минут

> Летит ракета в ночи,

> И пламя адской свечи

> В железном брюхе несет.

> Коротких восемь минут,

> А там – кричи не кричи,

> Тебе на помощь уже

> Никто не придет.

> Русское народное творчество

Девяносточасовая война.

Долгие годы – девяносто лет – без Мировой войны заставляли аналитиков, самозваных и дипломированных, профессионалов пера и профессионалов шпаги спорить – какой она будет, эта война. Удивительно… но никто не призывал подумать о том, что будет с людьми, которые погибнут в этой войне, что будет с разрушенными государствами и возможным переделом сфер влияния по всему миру. Почему-то мало спорили и о том, будет ли новый мир лучше, чем прежний, почти все были уверены – будет! Девяносто лет без большой войны сравнивались с девяноста годами в затхлой, давно не проветривавшейся комнате – никто при этом не думал, а что будет, если перебить стекла, впустить свежий воздух – а на улице двадцатиградусный мороз. Даже десятиградусный. Доживем ли – с разбитыми окнами до весны?

Никто не сомневался в том, что победа, кому бы она ни досталась, – будет трудной и завоевана она будет большим трудом и большой кровью. В этом весь современный человек – ему нужно что-то вроде рыцарского поединка. Тяжелого, утомительного, в котором каждая из сторон достойна победы – и все же одна из них принуждена проиграть, а другая – одерживает победу.

Того же, что произошло в действительности, – не знал никто. В японском фехтовании существует техника Нути-учи, техника выхватывания меча с одновременным нанесением удара, поединок завершается еще до того, как один из соперников принял боевую стойку и выхватил меч, готовый нападать и защищаться.

Именно так – состоялась вторая мировая война. В ней не было никаких долгих бомбардировок, никакого сверхнапряжения усилий миллионов и миллиардов людей. Просто один человек, жестокий, решительный и искусный в войне, подгадал правильный момент – и нанес по своему извечному врагу один, но страшный, обезоруживающий и определяющий дальнейший ход войны удар. Потом его во многом обвиняли, его победу признали недостойной практически все, но ему не было до этого никакого дела. Потому что он одержал победу. А они проиграли. Это было все, что ему было нужно. Это было все, что он хотел. Великобритания, Империя, над которой никогда не заходит солнце, – была разгромлена в течение примерно пятидесяти минут, оставшееся время до мирных переговоров шло закрепление достигнутых позиций и добивание врага.

Эта война вошла в историю как девяносточасовая война.

## Ночь на 26 июня 2012 года. Атлантический океан. Траверза порта Нью-Йорк

Глубина…

Спасение для боевых пловцов, гибель – для моряков. Те, кто сейчас находился на борту вертолетоносца «Сэр Галлахад», активно участвовавшего в операции по захвату Североамериканских соединенных штатов, – и представить не могли,что находится под ними…


Здание – восемь этажей. Мобильное, большую часть времени проводит под водой, на многометровой глубине. Кубрики – личный состав, припасы, вооружение, помещения для тренировок. Есть две барокамеры и даже небольшой тир – чтобы на время перехода боевые пловцы могли поддерживать свою форму, для них – это критично, промах – смерть. Тир всего двадцать метров, стреляешь только спецпатронами из разрушающихся материалов, но на подводной лодке это – как километровая директриса на воле, здесь, под водой, и метра лишнего нет. В тире же – проводятся короткие и жестокие упражнения на выживание – пули из красящего материала, конечно, не настоящие, но бьют больно, до синяков и кровоподтеков.

Высадка. После ночного, суматошного отхода по тревоге, после нескольких дней перехода – наконец-то высадка. Они до двух месяцев ходили без единого всплытия, дышали «рекультивированным» воздухом, питались консервами, испражнялись в туалетах, больше похожих на космические, но тогда было не так. Тогда – они знали, что это учебный поход, их просто испытывают на выживание. Сейчас – это уже не учеба, там, куда они идут, – настоящая война. Не борьба с фанатиками, повстанцами и террористами – а настоящая война с артиллерией и авиацией, которая не только у тебя, но и у противника. Их готовили, поколение за поколением именно к такой войне, но войны такой не было, и они вынуждены были идти на ту, которая была. Лежали в болотах, наблюдая за схроном с оружием, ночью штурмовали дома в мятежном городе, где, по данным разведки, засела террористическая ячейка фундаменталистов. Брали, а иногда и убивали главарей мятежников и террористов на рынках, на многолюдных улицах, переодеваясь в гражданское и скрывая в складках одежды верный пистолет. Это было не то, чем стоило гордиться, – это была грязь, подлость, кровь и никакой славы. Но они делали это потому, что это было нужно и больше это делать – было некому. Сейчас же – держава отправляла их на другую, настоящую войну, где они должны были помочь другому народу выстоять. И победить. И они решительно были настроены сделать это. Впервые за многие годы, на планете громыхала большая, настоящая война, война между сверхдержавами, война, где уже применили ядерное оружие, – и их место было там. На войне.

Костюм. Здесь не так холодно, как подо льдами Северного Ледовитого океана, – поэтому пойдет трехмиллиметровый, без подогрева. Температура воды примерно такая же, как на Балтике осенью, – они плавали в ней вообще голыми, поэтому будет нормально. Еще один – полный комплект обмундирования морской пехоты САСШ вместе с завернутыми в запаянный пластиковый пакет документами – в водонепроницаемый мешок и в груз. Личный, потому что такое нельзя класть в групповой грузовой контейнер. Если даже общий груз погибнет – средства выживания должны быть у каждого. К тому же – они личные, подобраны индивидуально, можно запросто перепутать.

Маска и акваланг. Это не акваланг, а ребризер, в нем используется замкнутый дыхательный цикл, воздух, который ты выдыхаешь, очищается и поступает тебе снова. Чтобы понять, что это такое, – попробуйте вдохнуть щепотку соды, вот примерно такое же неприятное ощущение возникает у непривычного к такому дыхательному аппарату человеку. Но делать нечего – ребризер обязательно нужен, потому что он не дает предательских пузырей при движении под водой.

Вооружение. Подводный нож – скуба, без обозначения производителя, очень удобный, черный, с неопреновой рукоятью и нейтральной плавучестью – на правую ногу или левую, в зависимости от того, у кого какая рука ведущая. Подводный револьвер конструкции Ирвина Барра, в просторечье называемый «мясорубкой» – на пояс, в специальную кобуру. Еще один пистолет – Colt SOCOM с глушителем, лазерным прицелом, несколькими магазинами и пачками патронов сорок пятого калибра – в личном наборе выживания, вместе с формой. Основное оружие, которое придется использовать на берегу, – автоматическая винтовка FARC конструкции Юджина Стоунера со складным прикладом, цевьем SOPMOD, подствольным гранатометом, коллиматорным или оптическим прицелом малой кратности с увеличивающей насадкой – в отдельном водонепроницаемом мешке в личном грузовом контейнере, который крепится на личном подводном средстве движения – проще говоря, грузовом скутере, который доставит тебя в Нью-Йорк. В групповых грузовых контейнерах следует групповое оружие – реактивные гранаты, пулеметы Мк43mod1, снайперские винтовки Мк11 и Мк13, даже ракетная установка «Стингер» с несколькими контейнерами с ракетами. Но все это – можно (хоть и нежелательно) потерять при высадке. А вот личное оружие, то, что находится при тебе, – терять нельзя никак.

Все они – группа «Гранит» – подготовлены для оперативных действий в САСШ, в особый период они должны были обрушиться на прикрытые системами ПВО аэродромы базирования стратегических бомбардировщиков, вывести из строя главную базу атомных подлодок в Норфолке вместе с подлодками, которые там будут, взорвать находящиеся в портах авианосцы, ударить по местам концентрации баллистических ракет, так называемым ракетным полям, попытаться уничтожить военное и гражданское руководство Североамериканских соединенных штатов, взорвать атомные электростанции для паники и дезорганизации. Многие из них прошли под той или иной легендой подготовку в настоящих частях армии и флота САСШ, все они свободно говорят на английском, они могут раствориться в толпе, они могут сделать заказ в кафе, познакомиться с женщиной, участвовать в местных выборах – и никто не заподозрит, что они не североамериканцы. Их учили убивать, но ирония судьбы в том, что сейчас их послали помогать.

Командир группы, капитан первого ранга Таранов, прошелся мимо выстроившегося в тире (больше просто места не было, лодку загрузили под завязку) небольшого строя – каре, по привычке проверяя снаряжение. Оно, конечно же, у всех было в порядке.

– Господа, – начал он, только он знал задание и обязан был довести его только перед началом высадки, – наша задача заключается в следующем. Фаза один – проникнуть в Нью-Йорк без потерь, не раскрывая себя. Путь проникновения – подводный, через порт. Фаза два – выйти на контакт с агентом Странник, это агент глубокого залегания с большими возможностями здесь. Предположительно – он находится в Нью-Йорке и ждет нас. Фаза три – мы поступаем под командование Странника и делаем то, что он говорит.

Настоящее имя и звание агента Странник знал только капитан первого ранга и трое его заместителей. Им довели под расписку, строго секретно. Только наличие в Североамериканских соединенных штатах агента столь высокого ранга – вице-адмирал флота – и столь высокой квалификации заставило командование флота рискнуть и пойти на переброску группы спецназа с оперативным подчинением ее местному агенту. Что касается капитана первого ранга – он, как и вся элита русского спецназа, слышал об адмирале Воронцове, помнил и о его возвышении и о его падении – и сейчас капитан был рад тому, что узнал. Ходили слухи о том, что адмирал Воронцов предал, работает сейчас на североамериканцев, что это вскрылось, и он вынужден был бежать за границу. Сейчас же – ежу было ясно, что это была операция по компрометации в целях внедрения агента, и операция прошла успешно. Как только это можно будет открыть хотя бы в узком кругу – все вздохнут с облегчением, потому что измена офицера и столь родовитого дворянина – это пятно не на нем лично, это пятно на офицерстве и дворянстве. Среди дворян и офицеров предателей не могло быть по определению.

А раз все прояснилось, значит, еще повоюем.

– Вопросы?

Вопросов нет. Везде горит мрачный, красный свет, на все лампах здесь красные светофильтры, чтобы не угробить случайно прибор ночного видения. Красное освещение и черные резиновые костюмы аквалангистов – больше это походит на подготовку прорыва в наш мир чрез запертые два тысячелетия врата.

Нет. Не время.

– Десять минут на личные дела. Сбор у ангара, в полной боевой. С нами Бог, господа!

И за нами – Россия…


– Синие, внимание. Ангар затоплен. Давление на максимуме.

Давление и впрямь было на максимуме – давило на уши, было такое ощущение, как будто ты попал на самолете в неслабую воздушную яму. Но для Вадима Дымова, унтер-офицера отряда «Гранит», выведенного из подчинения оперативного командования флотов и подчиненного лишь Морскому генеральному штабу, – это было привычным: они тренировались в инфильтрации – покидании субмарины всеми возможными способами – не реже одного раза в месяц.

Покинуть подводную лодку – не такое простое дело, как кажется. В синематографе обычно показывают, как спецназовцы покидают лодку через торпедные аппараты, но в жизни этот способ применяется лишь при экстренном покидании тонущей либо не имеющей хода субмарины. Во-первых – торпедный аппарат имеет диаметр, соответствующий диаметру торпеды, то есть чуть больше пятидесяти сантиметров. Самому-то покинуть субмарину через торпедный аппарат возможно – а вот с грузом будут проблемы, и с подводным скутером – носителем – тоже. Они просто не уместятся в торпедный аппарат. Кроме того, покидая лодку на ходу и без скутера, – почти гарантированная смерть, потому что ты не выгребешь – обтекающий лодку поток воды затащит тебя под винты. По этой же самой причине глупостью являются фильмы и компьютерные игры, в которых есть сюжеты о том, как спецназовцы что-то прикрепляют на корпус лодки. Будет то же самое, засосет под винты, а прикрепить что-то на винторулевую группу – это вообще из области фантастики, там такие потоки, что тебя либо отшвырнет в сторону, либо затянет под винт и перемелет в фарш – да даже если и не под винт, напор там такой, что кости переломает. В общем, с этим разобрались.

До того как спецназ занимал в структуре флота подчиненное положение, он располагал всего лишь несколькими маленькими специализированными лодками – транспортировщиками, выход из них осуществлялся по всплытии. Да, да, это кажется глупым – всплывать, но это единственный простой и надежный способ инфильтрации, с всплывшей лодки – и на надувную лодку с мотором. Упомяну также и о том, что лодка не может, как в синематографе, остановиться в водной толще и зависнуть на одном месте, выпуская боевых пловцов, она будет либо всплывать, либо тонуть, в зависимости от того, что у нее в балластных цистернах, вода или воздух. Так что – не верьте фильмам и играм. Жизнь – она штука сложная.

После того как в девяностых годах во всех флотах ведущих держав мира осознали ценность спецназа, а линейные корабли[1] окончательно превратились из оперативного состава флота во всего лишь прикрытие и обеспечение для десантных и авианесущих кораблей – в Российской Империи начали выстраивать глобальную систему поддержки и доставки спецназа. Она была примерно такой же, как в Североамериканских соединенных штатах – переделанные стратегические подводные ракетоносцы, лишь британцы стали строить корабли-матки на четыре скоростных вооруженных катера с платформой для вертолета и люком для подводного покидания судна. В САСШ переделке подверглись ракетоносцы класса «Лос-Анджелес», у нас – «под спецназ» полностью был отдан весь класс «Тайфун». Восемь ракетоносцев, они постепенно выводились из состава подводных сил сдерживания по мере того, как на вооружение поступали ракетоносцы класса «Юрий Долгорукий» – с современными твердотопливными ракетами и одним длиннолопастным тихоходным винтом. «Тайфун» был самым крупным подводным судном из числа построенных человечеством, у него даже была отдельная классификация – тяжелый подводный крейсер стратегического назначения. Как-никак пятьдесят тысяч тонн водоизмещения и сто семьдесят пять метров длины – это характеристики линкора! Их передача спецназу (точнее четыре передали спецназу и четыре – морской пехоте) позволила полностью отказаться от крупных надводных судов для поддержки специальных операций, за исключением замаскированных под гражданские.

Первоначально «Тайфун» был оборудован под боевое дежурство с двадцатью четырьмя ракетами стратегического класса на борту, имелись у него и торпеды. Сейчас – вместо двадцати четырех межконтинентальных ракет на его борту имелось в зависимости от модификации – от ста до двухсот двадцати крылатых ракет «РКМ-55», именно эти ракеты обрушились на британскую Индию в рамках ответного удара после событий в Бейруте. Но эти ракеты были только средством поддержки действующих на берегу групп спецназа, а основным предназначением лодки была доставка групп спецназа и обеспечение автономности их нахождения в опасной зоне до трех месяцев…

Абсолютная, непроницаемая темнота давила на нервы, ангар для выхода боевых пловцов был просторным, да еще и с выводом вверх, позволяющим не «попасть в струю». Но даже и так – все равно было страшно, казалось, что ты завален где-то в шахте, порода со всех сторон и выхода нет.

– Раздраить отсек. Готовность.

Ворота ангара начали раздвигаться, расходясь в стороны и вбок по сложной траектории.

– Отсек раздраен. По порядку номеров – начать движение.

Винты группового подводного носителя – транспортировщика – взвихрили воду, неприятная дрожь прошла по телу. Они выходят четырьмя группами, два пловца на грузовике – грузовом носителе, и шесть – на индивидуальных скутерах. До цели – полтора десятка миль под водой, лодка подошла так близко, как только возможно, и залегла на дно. Она будет ждать их до последнего.

Ворота раскрылись окончательно, грузовой транспортировщик уже вышел в литораль – и Владимир нажал на ручку газа своего скутера…

## Аппер Бэй

– Главный, внимание! Точка один пройдена, точка один пройдена.

– Вас понял. Главный – всем. Белые идут на Ист Ривер. Синие – на Говернорс Айленд. Желтые – на Уотерфронт. Черные – на Ньюарк. Не шуметь, действовать тихо. С нами Бог…

Тридцать два бойца – восемь по четыре. Хоть одна из групп, но дойдет. Должна дойти.


Первое, что подумал Владимир, – как же здесь все-таки грязно. Просто ужасно… чего только нет на дне, страшно даже приближаться. В Кронштадте и по Неве постоянно работают землечерпалки, чистят, углубляют, а тут… Всякая грязь, автомобили… кажется, даже легкие лодки лежат сплошным слоем на дне, покрытом грязным, черным илом. Вода мутная, даже какие-то омерзительные сгустки плавают, в подводный прибор ночного видения это видно.

Жуть.

– Синие, я лидер-синий, поворот на двадцать.

На корме грузовика видно большой, светящийся прямоугольник. Естественно, светится он только в приборе ночного видения, никто не рискнет идти на таком мелководье с фонарем – да и на большой воде не рискнет, слишком глупая смерть, если попадешься. Владимир мельком кинул взгляд на небольшой экранчик – скутер израсходовал две трети заряда. Ничего хорошего – резерва нет, хотя они почти и пришли…

Ночь. Нью-Йорк. Затемненение – и пламя пожаров, горящих там, где уже некому тушить. Взлетающие над городом трассеры. Британцы сюда еще не добрались по суше, но бомбят и обстреливают постоянно, вертолет может появиться в любой момент.

– Синие – стоп.

Спецназовцы выключают скутеры. Чуть подрабатывая ластами, выстраиваются в боевой порядок, окружая контейнер.

– Готовность к всплытию. Контроль.

– Есть.

Два боевых пловца, осторожно работая ластами, поднимаются вверх, оставив на глубине свои скутеры. Черная, покрытая масляной пленкой от разлитого топлива вода вздымается – и две черные головы появляются над ней, глядя в разные стороны.

– Чисто.

– Чисто.

Всплытие…

## 26 июня 2012 года. Где-то в Нью-Йорке

Любая страна, подвергшаяся массированному нападению, не может защищаться исключительно силами профессиональной армии, и в то же время – ни одна страна в современном мире не может держать в мирное время армию численности, достаточной для обеспечения ее защиты в военное время. Армия в мирное время – это небольшая, высокомобильная организация, предназначенная прежде всего не для защиты страны, а для локальных операций за ее пределами. Североамериканская армия подошла к конфликту в довольно хорошем состоянии, с частями, имеющими реальный, свежий боевой опыт. Вот только проблема в том, что наиболее боеспособные части находились за границей и не могли защитить страну. Попытка переброски при превосходстве британского флота в Атлантике привела бы только к безумным потерям.

Таким образом, на защиту страны встали немногочисленные спецподразделения, спецслужбы, части национальной гвардии – и кое-где начавшие с грехом пополам мобилизовываться резервисты. То, что все эти силы до сих пор не смели, что они как-то держали ситуацию, объяснялось лишь тем, что Великобритания также не смогла ни провести мобилизацию (об этом сразу стало бы известно), ни сконцентрировать на южной границе Канады достаточное количество хорошо подготовленных частей с тяжелой техникой. Внезапность нападения требовала скрытности сосредоточения и накладывала на мероприятия по сосредоточению сил значительные ограничения. Но силы прибывали с обеих сторон, и с каждым днем сражения становились все ожесточеннее.

Национальная гвардия САСШ – это не более чем народное ополчение, которое получает льготы по налогам и какие-никакие деньги в доплату к своему жалованью на гражданке. Время от времени они собираются и устраивают пострелушки-покатушки на реальной боевой технике под командованием настоящих пехотных офицеров. Толку от этого, сами понимаете, мало, и систему защиты континентальных САСШ от сухопутного вторжения нельзя сравнить с мощнейшей системой обороны Российской Империи.

Отойдя немного в сторону от темы, надо сказать, что Российская Империя почти все время своего существования жила в состоянии непрекращающейся мобилизационной готовности, прерываемой периодами войн. Русская территория была огромной, и ее требовалось постоянно защищать. От татар, от поляков, от французов, от японцев… Господи, кто только не приходил. Поэтому в Российской Империи сформировалась и не расформировывалась даже после изобретения ядерного оружия мощная четырехступенчатая система защиты своей территории, аналогов которой не было нигде в мире.

Первая ступень – это имперский флот. Уже одиннадцать ударных авианосцев, каждый со своей группой сопровождения, пять дивизий подлодок-охотников, литторальные дизельные подлодки для охоты на мелководье. В случае нападения Британии, САСШ или Японии эти силы должны будут атаковать противника, сорвать его высадку на сушу, атаковать суда, перевозящие подкрепления и припасы для десантировавшихся на сушу сил, способствовать отрезанию высадившихся сил от источников снабжения, их окружению и пленению или уничтожению. Существовали планы перекрытия целых океанов: один-два авианосца создают зону воздушного контроля, в этой зоне скапливаются волчьи стаи подлодок-охотников. Отрезать Англию, Японию, даже САСШ от мировой торговли, от перевозимых по воде товаров, от нефти, угля, руды – и война просто не сможет продолжаться.

Вторая ступень – это армия. До трех миллионов человек, она состоит из тех, кто выразил желание отслужить, и профессионалов, служащих по двадцатилетнему контракту. Эти люди полностью отдают свои знания и умения защите Родины, они готовятся либо на операторов высокотехнологичных систем, либо на унтер-офицеров, которые в мирное время служат на рядовых должностях, но в особый период должны принять под свое командование формирующиеся роты. Существовали планы преобразования полков мирного времени в дивизии, при этом они оставались полками, способными выполнять боевые задачи. Просто для выполнения задач в относительно мирное время им придавали казаков.

Третья ступень – это казаки. Чисто русское изобретение, такого нет нигде в мире – даже германские ополченцы в Африке не дотягивают, не такой системы. Казачество, как класс воинов-хлебопашцев, сформировалось в то время, когда границам угрожали набеги крымской и татарской конницы. Для защиты от них и одновременно для освоения новых земель и было создано казачество, конное войско, которое владело выделенной Государем землей и по его призыву – обязывалось вставать под знамена русской армии. В казаки принимали всех, в том числе и бежавших крепостных, и уголовников (с Дона выдачи нет!), но основа этого войска все же была здоровой – это были люди, служащие Государю и России.

Казаки в двадцатом веке должны были исчезнуть вместе с кавалерией, но они не только не исчезли, казачество укрепилось и материально, и численно. Без казаков не удалось бы освоить Восток, там, где раньше были плодородные, дающие по четыре урожая в год поля, были болота, но как только приходили русские, начинали их осушать и становились на хозяйствование, все местные хватались за винтовки и бомбы. В сороковые года, после окончательного упразднения конницы, казакам была дана воля наниматься в охрану, и они этой волей воспользовались. Все русские, да и не только русские вассалы в маленьких царствах и княжествах, куда больше доверяли русским казакам, нежели местной, лукавой, бунтовщической и нестойкой в бою армии. В некоторых странах – как например, в Бухарском эмирате – армии и вовсе не было, и не потому, что Россия не позволяла. Роль армии выполняли казаки еще и потому, что власть шаха (эмира) держалась на штыках, и лучше было, если эти штыки были русские, а шах выступал в качестве посредника между собственным народом и русской властью в виде казаков. В Бухарском эмирате казаки пришли на смену армии, после мятежа казненной до последнего человека.

Казаки, в отличие от других подданных Его Величества, служили в армии в обязательном порядке, и в случае, если кадрированная военная часть отправлялась на выполнение боевой миссии в мирное время, она доукомплектовывалась именно казаками. Казаки постоянно имели при себе оружие, которое либо брали с боем в различных горячих точках, либо покупали на свои деньги в магазине или с армейских складов, им разрешено было покупать все, без ограничений, даже легкие зенитные установки. Казаки имели собственную структуру местного самоуправления: местные органы власти возглавлялись атаманами, а высшим органом власти был Войсковой круг. Порядок на территории своего войска они тоже поддерживали сами, государственные структуры не совались в казачьи места без крайней на то необходимости. Иногда это приводило к эксцессам – например, разъяренные казаки повесили в Новочеркасске наркоторговца без суда, прежде чем подоспела полиция, но обычно все было тихо и мирно. Возможно, потому, что, если того же наркоторговца тихо прирезать в какой-нибудь станице и спустить в Дон, никто и не узнает, что он там был. Казаки – это была мобилизационная сила, состоящая как минимум из шести миллионов бойцов призывного возраста, которая в случае необходимости могла влиться в действующую армию; они постоянно поддерживали высокий уровень готовности и не стоили казне почти ничего.

Четвертый, и последний, уровень обороны, способный при его активизации дать стране до шестидесяти миллионов штыков, опирался на Собственное Его Императорского Величества стрелковое общество. Только его члены имели право купить себе боевое оружие, и, вступая в СЕИВ СО, каждый давал клятву выступить с оружием на защиту России, как только в том возникнет потребность. Все было правильно – тем, кто не готовится защищать свою страну, боевое оружие ни к чему. Его Императорского Величества стрелковое общество тоже не стоило стране ничего – наоборот, покупая оружие и патроны, стрелки в числе цены платили подать, целиком идущую на нужды армии, они сами тренировались и поддерживали уровень готовности, но в случае массированного вторжения в страну они могли и должны были сыграть свою роль. При том маловероятном сценарии, когда все мировые державы могли объединиться против России и вторгнуться на ее территорию, после разгрома флота, им пришлось бы иметь дело с миллионами людей, воюющих за свой родной дом. Им пришлось бы воевать с людьми, воюющими на пороге своего дома и знающими тут каждый куст, каждую ямку, каждое укрытие. В городах, в селениях им пришлось бы с боем брать каждый дом, каждую улицу. И даже взяв их, они бы столкнулись с партизанской войной, с людьми, приходящими из леса и нападающими на коммуникации, движущиеся к фронту пополнения, на тыловые части, квартирьерские разъезды. С каждым шагом в глубь территории страны было бы только хуже и страшнее, и кончилось бы все тем, чем кончил Наполеон, – разгромом многонациональной армии и бегством из России. Это неправда, что мир сохраняет ядерное оружие. Такие вот люди, которые готовы насмерть стоять за свой дом, страшнее любых ракет.

В Северной Америке можно было бы сказать, что роль казаков исполняла национальная гвардия, мобилизующаяся по указанию губернатора штата, а роль СЕИВ СО – НРА, Национальная оружейная ассоциация. Проблема только в том, что сравнение мужиков, годами не вылезающих из зон локальных конфликтов, а до этого пять лет отбарабанивших в армии, и бывших мясников и булочников с опытом в виде пострелушек-покатушек, будет явно не в пользу последних. А НРА, национальная оружейная ассоциация, была создана не как общество людей, желающих защищать Родину, а как сообщество оружейных фирм и любителей оружия, лоббирующих свои интересы и отражающих попытки либеральных политических деятелей ограничить право североамериканцев на хранение и ношение оружия, предусмотренное Второй поправкой к конституции САСШ. К слову сказать, для России попытки отобрать оружие у людей, готовящихся к защите Родины и Престола, выглядели бы не просто дико, но и могли быть расценены как измена и подстрекательство к разоружению перед лицом врага.

Все-таки Российская Империя была дико нетолерантной страной. И именно поэтому она оставалась Россией.


– Уилл, ты куда?

Национальный гвардеец, который вообще-то работал водителем грузовика, развозившего товары по супермаркетам, не оборачиваясь, бесхитростно объявил:

– Поссать…

Лейтенант запаса Томас Эйнсворт, когда-то проходивший службу в десятой горной дивизии, а сейчас владеющий тремя небольшими барами для любителей крепкого пива, тяжело вздохнул – с дисциплиной были проблемы…

– Черт, не стоило пить столько пива… – сказал второй национальный гвардеец.

– Это же ты его нашел! – моментально сказал третий.

Пиво они, можно сказать, что нашли. Поступило сообщение, что негритянская банда грабит супермаркет, они выехали туда. Негры не отличались особой стойкостью в бою, и при появлении «Хаммеров» они тут же свалили, огрызнувшись автоматным огнем и получив в ответ несколько очередей из «большой мамочки». Англичане господствовали в воздухе, высаживали какие-то разведгруппы, уже шли бои в Вашингтоне, оказавшемся почти на пути усиленных бронетехникой британских сил вторжения, но пока основной проблемой Нью-Йорка были разъяренные и хорошо вооруженные негры, моментально вышедшие из-под контроля и бросившиеся убивать, насиловать и грабить.

Вот тебе и вся толерантность в одном флаконе с политкорректностью.

Пока Уилл освобождал свой мочевой пузырь, лейтенант напряженно думал. О том, какого хрена вообще происходит и кому вообще они подчиняются. Вроде как губернатору – губернатор активирует национальную гвардию. На деле – типа командованию первой бронекавалерийской дивизии, которая занимает оборону в этих местах. Но в то же время есть какая-то FEMA, и вроде как в условиях чрезвычайного положения они и есть власть. Пока их не бросили на передний край, но в любой момент могут бросить. И не стоит ли смотать удочки, пока не поздно, тем более что непонятно – кто командует и какого хрена нужно подчиняться.

– Эй, лейт! Смотри!

Лейтенант обернулся, посмотрел туда, куда указывал палец Гектора, их водилы, классного, надо сказать, потому что в мирной жизни он водил нью-йоркское такси. Там трое негров кого-то прижимали к стене, драки не было, но…

Лейтенант выматерился про себя. Вроде как он здесь власть, они и разбираться с этим должны. Хотя он с большим удовольствием перепоручил бы это полиции.

– Вик, давай за мной и смотри в оба. Гек, оставайся у машины. Крикни Уилла, какого хрена, он там что, обосрался?

– Есть, сэр.

Лейтенант размашистой походкой направился к нарушителям порядка. Негры… другого и придумать сложно, конечно же, негры. Три здоровых битюга в широких штанах, один – с серьгой в ухе, и девица. Тоже негритоска, вида блядовитого, но это не преступление.

– Что здесь происходит? – спросил лейтенант, надеясь, что его голос звучит как надо, уверенно и сухо, как у полицейского. – Мэм, эти ребята вас обижают?

– Какого черта, папаша, мы заплатили этой суке, а она решила нас продинамить!

– Да пошел ты, ублюдок! – злобно выругалась девица. Шальные глаза… ширнуться успела, что ли? В Гарлеме уже открыто продают.

– Мэм, вы не хотите находиться с этими людьми?

– Пусть сначала бабло отдаст! Мы ей сто баксов заплатили!

– И сто за моральный ущерб, – поддакнул еще один негр. На футболке у него было написано «Райкерс» – на Райкерс-айленд находится нью-йоркский следственный изолятор.

– Так, парни, отпустите девушку и валите отсюда, пока у меня не возникло желание проверить ваши карманы.

– Ты что-то сказал, снежок? – насмешливо спросил один из негров. – Вали лучше сам, да по-скорому. Это наши дела!

Лейтенант достал из кобуры «кольт», который выдали ему два дня назад.

– А ну-ка руки на стену! Мэм, идите сюда, эти парни ничего вам не сделают.

Выругавшись, один из негров отступил, девица направилась к лейтенанту. Он даже не понял, что произошло, – она была уже совсем рядом и вдруг резко выбросила руку вперед. Что-то коротко треснуло – и лейтенант упал на асфальт.


Четверо негров – трое мужчин и женщина, трое – с богатым уголовным прошлым – умерли быстро и безболезненно, почти разом. У них был всего один «Сэтиди Найт Спешиал», револьвер двадцать второго калибра, чтобы прикрывать кассира[2], этого хватало, чтобы вершить серьезные дела – нет. У Стручка – его так назвали, потому что он имел стручок длиной десять дюймов и в зоне обожал петушить белых, – возникла гениальная идея напасть на патруль Национальной гвардии, разжиться бронемашиной, автоматами, пистолетами, бронежилетами, может, и пулеметом. Потом – либо ломануть какой-нибудь банк, или депозитное хранилище, или нагрянуть в одно место, где итальянская мафия хранит неотмытую наличку. Проблема была только в одном – с револьвером двадцать второго калибра отобрать бронемашину и автоматы у национальных гвардейцев – что-то из области фантастики. Тогда они придумали, как все провернуть чисто – прикинуться, что они собираются изнасиловать бабу, подманить патруль нацгвардейцев, а в нужный момент спасаемая баба подойдет к ним и начнет стрелять. От спасаемого обычно такой подлянки не ждут.

Оставалось найти бабу. Ей стала Алишия, двое из банды ее трахали, а третий нет, потому что это была его сеструха. Биография у нее была типичная для Гарлема – ребенок в четырнадцать лет, еще один в восемнадцать, обоих – в государственный детский дом, несколько приводов за проституцию, мелкие кражи, приставание к мужчинам. В последнее время начала ширяться. От белых она ничего хорошего не видела, людей ненавидела и с радостью согласилась помочь. И все вроде бы шло нормально – вот только они не знали, что на улице заняла позицию группа боевых пловцов, оценивающая обстановку и ищущая контактов с местным сопротивлением. Пошедший поссать Уилл был уже надежно упакован, но им нужно было еще взять как минимум одного, чтобы начать активно действовать. Но эти двое – вместо того, чтобы искать пропавшего товарища, увидели каких-то негров и решили с ними разобраться, не зная, что за всем за этим внимательно наблюдает снайпер. Снайпер этот был армейским, точнее флотским, а не полицейским, поэтому он с правилами применения оружия против преступников не был знаком и соблюдать их не собирался. Как только он увидел, что баба почти в упор выстрелила в стоящего рядом гвардейца, который был командиром патруля, и начала стрелять во второго, снайпер выстрелил, и мозги негритянки брызнули во все стороны. Негры, как и было условлено, ринулись вперед, они должны были вооружиться автоматическими винтовками, и как можно скорее. Но стоило им только прикоснуться к оружию, как они автоматически перешли из разряда «цели» в разряд «цели, представляющую угрозу». И в пару секунд умерли и они…


Лейтенант пришел в себя уже в машине, он лежал поперек сиденья, и неизвестный ему человек в североамериканской военной форме, сняв с него бронежилет, осматривал его.

– Черт… что происходит… какого хрена?

– Небольшое ранение. Пуля пробила кевлар, но дальше не пошла, она сидит под кожей. Я собираюсь ее вынуть, вы готовы?

Лейтенант стиснул зубы.

– Готов… черт…

Фельдшер прыснул на место ранения специальным составом, используемым для быстрой обработки ран, боль не прекратилась, но стала тупой и ноющей.

– Этого пока хватит, но нужно показаться врачу в течение двенадцати часов.

– Спасибо… Док…

Неизвестный фельдшер помог ему принять нормальное положение на сиденье.

– А вы кто? Мы тут дежурим… но здесь, кроме нас, никого нет. Вы из первой дивизии?

– Не совсем. Видите ли, лейтенант… мы хотим вам помочь. Но для этого нам нужна связь с вашим командованием. И как можно скорее, времени почти не осталось.

– А мы – это кто? – осторожно спросил лейтенант, боясь пошевелиться, чтобы не обострилась боль.

– Мы – это мы, лейтенант. Те, кто вам уже помог. Верно? Вот частоты и время выхода на связь. А вот – диск, на нем – процедура выхода и коды дешифровки.

Немцы, наверное…

## 26 июня 2012 года. Где-то в Нью-Йорке

Один из штабов обороны города находился не на одной из станций нью-йоркского метро, как считали британцы. Он находился ниже, в малоизвестных и толком не картографированных уровнях нью-йоркских подземелий на объекте, который был построен в конце сороковых как местное ядерное убежище для высокопоставленных гражданских лиц, таких, как губернатор и мэр города. Тогда атомную бомбу только изобрели, и по всему миру шла ядерная истерия в связи с возможным ее применением. Потом, годах в шестидесятых, ядерная истерия сменилась манифестом свободной любви, и убежище законсервировали. Расконсервировать его пришлось сейчас и в крайне неприятных обстоятельствах.

В убежище, защищенном даже от бомбы весом в две тонны, горел свет, запитанный от внутреннего генератора. Несколько десятков терминалов были расставлены где попало: на лежаках, на спешно подставленных ящиках – и на них работали люди. Чуть в стороне было что-то вроде полевого штаба, несколько столов, где сейчас разбирались с лейтенантом Национальной гвардии, явившимся с историей, которая изрядно удивила всех.

Сейчас с лейтенантом разбирался майор Хаузер, который два года назад работал на должности G2, специалиста по разведке в штабе четвертого батальона тридцать первого полка десятой горной дивизии, находившейся в северной Мексике. В спешно созданном штабе сопротивления он занимал должность начальника разведки.

– Итак, с самого начала, лейтенант. Вы увидели подозрительных ниггеров и решили с ними разобраться, так?

– Афроамериканцев, сэр.

Майор отрицательно покачал головой.

– Ниггеров, парень. Вся эта политкорректность, вкупе с толерантностью, довела нас до того, что мы прячемся под землей, как кроты, в то время как наши отцы и деды валялись на пляже, попивали текилу и трахали мексиканских девок по десять долларов за штуку. Так что ты увидел ниггеров, парень, и что было потом?

– Я подумал, что эти ниггеры собираются изнасиловать девку, тоже черную, и сказал ей, чтобы она подошла ко мне. А этих парней я собирался досмотреть, но в это время девка выхватила пистолет и начала палить…

– Хороший урок, парень. Ниггеры есть ниггеры, и их проблемы – это их проблемы, пока они не касаются нас.

Три командировки в зону боевых действий быстро излечивают от толерантности. Многие из тех, кто вернулся с той стороны реки Рио-Гранде, быстро забыли о том, что все люди братья, стали бэрчистами, белыми экстремистами или вступили в Клан.

– Да, сэр. Потом эти ниггеры бросились на меня… а мне совсем плохо было, сэр. А потом я пришел в себя уже в машине, а эти парни… один перевязывал меня… в общем, а ниггеры эти все мертвые были, сэр.

– Мертвые, лейтенант?

– Так точно, сэр. Мертвые – и я не знал, что произошло. Просто вижу – они лежат, и кровищи море.

– Ты не слышал стрельбы?

– Нет, сэр.

– А тот парень, который тебя перевязывал, он как выглядел?

– Как обычный парень, сэр. В нашей форме.

– Знаки различия заметил?

– Так точно, сэр. Большая красная первая. Погоны первого лейтенанта, полевые.

– Награды?

– Никаких, сэр. Но вы же знаете, многие не носят…

– Знаю. И этот парень сказал, что они хотят помочь, да?

– Да, сэр.

– А как он это сказал?

– Ну… я спросил, откуда они, назвал большую красную первую. Он сказал, что они не оттуда, но хотят нам помочь. И оставил коды для связи, диск.

– А этот парень… ты не заметил ничего подозрительного?

– То есть, сэр?

– Ну, к примеру, форма надета… больше по размеру, чем надо, или меньше… как будто чужая, понимаешь? Мешком висит. Или следы на ней… К примеру, что-то усиленно пытались замыть, но все равно видно.

– Нет, сэр… на нем форма как влитая сидела… только акцент…

– Какой акцент, лейтенант.

– Не знаю, сэр. Грубоватый, отрывистый такой. Но не английский, это точно, я фильмы смотрел…


– Разрешите, сэр!

Бригадный генерал Алистер Бэббидж поднял глаза от терминала связи.

– Майор, теперь у нас нет дверей, и можно входить без стука.

– Так точно, сэр.

– Что у вас?

– Сэр, я поговорил с лейтенантом, выходившим на контакт с неизвестной группой в десятом районе.

– И? Ваше мнение?!

– Это САС, сэр. Или что-то в этом роде. Специальный отряд британских коммандос. Они пытаются провернуть стандартную операцию. Идентификация и уничтожение.

– Британцы? Неужели они думают, что мы будем выходить на связь из главного штаба?

– Возможно, и думают, сэр. А возможно, они пытаются внедрить к нам своих людей, чтобы поставить маяки и навести авиаудар. Или просто провести операцию по идентификации и уничтожению штаба силами небольшой группы коммандос, у Британии едва ли не лучшие специальные войска в мире, и они намереваются воспользоваться этим. Через несколько суток мы будем отрезаны, сэр, и рано или поздно они захотят заняться нами всерьез.

– А как насчет того, что лейтенант прямо отрицает то, что это были англичане? Может быть, это русские? Или немцы? Может, они реально хотят нам помочь?

– Не стал бы на это рассчитывать, сэр. Британцы хорошо умеют маскироваться под кого-то другого. А те же русские и немцы… какой им смысл помогать нам, сэр?

– Имеет смысл, майор. Имеет.

Бэббидж закрыл терминал, отключил его от сети.

– Только что со мной на связь вышел полковник Вулби. Он командует позиционным районом Омега Браво. В его район вышел человек. Русский. Он предлагает переговоры от имени русского императора.

– Это несерьезно, сэр. Провокация.

– Человек, который работает с Вулби, подтвердил его личность. И я намерен встретиться с этим человеком. Прямо сейчас.

– Это риск.

– Боюсь, у нас нет другого выхода. Когда корабль утонул, хватаешься за любую соломинку, чтобы выплыть…

## 25 июня 2012 года. Восемьдесят первая дорога

Передвижение по стране, в которой введено чрезвычайное положение и началась война, – задача не из легких. Но русские… некоторые в шутку говорят, что русские, как тараканы, выживут и при ядерном взрыве. Должен был попытаться выжить и я – и уже без шуток.

Мои преимущества: наличие спецоружия, как нельзя лучше подходящего для войны, специальная подготовка, опыт подрывных действий, свободный английский, наличие денег и документы сотрудника Секретной Службы. Мои недостатки: ирландский акцент, который в нынешние времена может быть расценен неоднозначно, неполное знание окружающей обстановки, наличие задания, которое не дает мне действовать совершенно свободно, и реальная возможность попасть в руки англичан, которые сильно обрадуются такому вот гостю. Еще – я прекрасно подхожу под образ «шпиона», который рисует себе в уме среднестатистический обыватель. Все? Ах, нет, еще отсутствие нормального транспорта. Моя «Импала» – отличное транспортное средство на случай, если я захочу навестить свою тетушку на Западном побережье, но совершенно бесполезный сейчас, когда беженцами забиты все дороги. Вот теперь точно все.

Есть проблемы – будем решать их по порядку. Начнем с самой простой.

Выйдя из мотеля, уже через два часа я обзавелся другим транспортом – оставшаяся с Тегерана привычка носить в кармане большие суммы наличными сыграла свою положительную роль. За пикап – «Форд Ф350» с полным приводом и полуторной кабиной, производства конца восьмидесятых, простой и крепкий, как колун, я заплатил вдвое… меньше, чем было на ценнике. Дело в том, что в САСШ наблюдается не недостаток, а явный избыток автомобилей, и собирающемуся в изгнание торговцу подержанными авто, который есть в каждом городишке, совершенно не улыбалось оставлять на произвол судьбы две ровные линейки авто на торговой площадке, огороженной сеткой-рабицей и засыпанной гравием. У купленного мною за наличные «Форда» было одно стратегическое преимущество, о котором торговец подержанными машинами даже не подозревал. Двигатель у него был не «Форд», а «Камминс», маленький дизелек для легкого коммерческого транспорта, и он мог заправляться той же самой соляркой, что и военный транспорт, который весь на дизелях. Топливо уже сейчас кончается, а через пару дней его не будет вовсе. А вот у военных топлива хватает, если уж они свои бронированные монстры, сто на сто жрущие, заправляют, то мне, сирому и убогому, хоть что-то, да перепадет. Особенно – если хорошо попросить.

Пригнав новый пикап к номеру мотеля, я начал перекладывать вещи. Не совсем хорошо, кстати. Вот, к примеру, что FNP45, что FN SCAR не относятся к числу оружия, рекомендованного правительственным службам. Попадись мне на пути даже настоящий фэбээровец… да и просто сотрудник полиции… задержит до выяснения, и привет. А то и шлепнет как взаправдашнего шпиона.

Я – нет, я не взаправдашний. Шпионы в войнах не участвуют.

Когда грузил в пикап свой нехитрый скарб – ничего такого, что грузить в кузов, – не было, на заднее сиденье кину, и все, – вышел владелец мотеля. Это был не сетевой мотель, а семейный, владелец сам сидел, выдавал ключи, принимал деньги, следил за порядком. Крепкий такой дядька и хорошо вооруженный – М16А2 с подствольником, не гражданское оружие, с режимом автоматического огня. Впрочем – я мельком видел, когда ключи брал, – на стене офиса панно морской пехоты САСШ, таким обычно награждают особо отличившихся. Дядька был в строевой повседневной форме морской пехоты САСШ, еще не «цифровой», на груди табличка – «Моррелл». Сразу чувствуется, что он эту форму не в супермаркете купил. Как это… мы с тобой одной крови, ты и я.

– Уезжаете, сэр?

– Точно.

– На север или на юг?

– На север. – Я мельком кинул взгляд на сиденье, там был пистолет, чтобы запомнить, где он лежит, и при необходимости быстро схватить.

– Многие уезжают на юг…

– У меня дела в другом направлении.

– Тогда удачи, сэр.

– И вам, сэр.

Дядька усмехнулся.

– Парень, а ведь ты никакой не агент Секретной Службы ни хрена, я это сразу понял. Но и не англичанин…

Я выпрямился. Так в САСШ в душу лезть было не принято, и джентльмен этот с оружием третьего класса нарушил мое личное пространство.

– И что с того, мистер Моррелл?

– Да ничего. Я тоже не собираюсь уезжать на юг.

Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, потом владелец мотеля, бывший морской пехотинец по фамилии Моррелл, отвернулся и пошел обратно к своему офису. Дай Бог и ему удачи…

Уже выезжая из мотеля на своем свежекупленном пикапе, я заметил прислоненную к стене офиса однозарядную М500 под патрон 12,7 – страшное оружие в умелых руках. Видимо, мистер Моррелл решил стоять за свой дом всерьез.


До Вашингтона из Нью-Йорка и обратно в мирное время добирались по девяносто пятой дороге, удобной и идущей по самому побережью, через Балтимор. Я направился на запад, чтобы выйти на восемьдесят первую дорогу, а потом свернуть на семьдесят восьмую. Сделал я это потому, что британцы могут захватить господство на море, а если они это сделают, то первым делом высадят десант на побережье и перережут девяносто пятую дорогу.

Вообще-то я не по самой дороге двигаться собираюсь, а по бездорожью, вот почему у меня пикап, а не «Импала». Но если где-то будет возможность, то и на дорогу выеду. Посмотрим, в общем…

Дорога была забита транспортом, но до Хагерстауна мне удалось доехать именно по дороге. Американцы очень уважают правила дорожного движения, и для них выехать на полосу встречного движения – что-то запредельное. Я ехал по левой, относительно свободной полосе дороги, а вот правая уже стояла, двигаясь рывками. Некоторые козлы бросали свои машины прямо на дороге, и вот из-за таких и были проблемы.

У Хагерстауна я увидел, что дальше не проехать. Заняты обе полосы дороги, все движение – на юго-запад. Едут все и кто на чем – начиная от старых микролитражек и заканчивая огромными моторхоумами, которые только место на дороге занимают. Пришлось съехать с дороги, ехать по фермерским и проселочным.

Машины с американцами, принявшими такое же решение, навстречу попадались, но их было на удивление немного. Причин было две. Первая – американцы привыкли ездить по навигатору так, что без него ехать просто боятся. Вторая – несмотря на то что американцы обожают внедорожники, «true 4X4» среди них очень мало. Чаще всего – это кастрированные внедорожники с приводом назад, без пониженной передачи и еще с автоматической коробкой. Выглядит грозно, «капитанская посадка» водителя, жрет топлива меньше и стоит дешевле – что еще надо. У меня же был «true 4X4» с понижающей передачей, полным приводом и еще и stick – ручной коробкой передач. Поэтому продвигался по дурным дорогам мой Росинант более чем бодро.

У Гаррисберга, места, где произошло какое-то сражение (не могу припомнить какое), я нашел место с Wi-Fi, который работал: у каждого казавшегося мне приличным населенного пункта я останавливался и проверял, есть ли связь, потому что привык к Интернету и без свежей информации уже не мог. Сеть была частная, но у меня была специальная программа, и я вломился в нее самым наглым образом. Если останусь жив – пусть выпишут мне повестку в суд.

Новости не радовали.

Управление англоязычным Интернетом было явно перехвачено – новостей нормальных не было совсем, и сделали это явно по указке FEMA, играющей на стороне британцев. А вот на некоторых форумах – истории были, одна похлеще другой. Писать-то сейчас можно хоть с мобильного телефона – вот и пишут. Солдат из первой бронетанковой – что его командиры не подчинились приказу не оказывать сопротивление, и он не знает, что делать. Матрос палубной команды с авианосца – что по ним внезапно нанесли удар, и авианосец тяжело поврежден противокорабельными ракетами, он написал, что напали… конечно же, русские, а кто еще может напасть. Один очевидец написал, как разгромили с воздуха базу Эндрюс, бомбили капитально – прилагалось видео. На одном из русских форумов казаки объявили набор добровольцев бить британцев. Кстати, это не шутки – на Балканы в начале века ехали, до этого – бурам помогать. У меня такое ощущение, что британская армия здесь нарвется почище, чем тогда у буров. Тот же Моррелл с его автоматом третьего класса и винтовкой пятидесятого калибра…

Конкретно для меня сообщений не было. Я оставил сообщения в двух местах: на форуме, где можно скинуть информацию для русской разведки – в виде впечатлений очевидца. И для своих, для людей из Трианон-холдинга. Приказ спасаться, хотя уверен, что и так спасаются… господи, что же сейчас в Мексике творится… там же бойня началась. И отдельно – координаты для связи всем, кто находится в Нью-Йорке и его окрестностях.

Мне надо было понять, что происходит. После этого выйти на контакт с лидерами сопротивления. Лучше военного, но можно и гражданского, неважно.

Но перед этим – надо сделать еще кое-что. Посмотреть на случившееся своими глазами…

## 25 июня 2012 года. Восемьдесят седьмая дорога

Вот здесь – уже была война…

Нью-Йорк я проехал мимо. Мне надо было попасть по возможности туда, где на арендованной вилле жила Моника Джелли, она же Государыня Императрица с наследником. Во что бы то ни стало надо было попасть, даже если эта территория под противником – все равно надо было постараться и попасть. Такое чрезвычайное происшествие, как нападение на конвой, перестрелка с человеческими жертвами, должно было привлечь внимание полиции, так же как и ФБР. Кто-то что-то должен был видеть, эти уроды должны были заранее присматривать место, готовиться, арендовать машины, снимать там комнаты. Я не исключаю и того, что кого-то из нападавших удалось взять полиции, и он может быть там, в камере.

Короче говоря – мне нужно было побывать на месте.

Сто семьдесят третью дорогу пришлось объезжать, и вот тут-то я впервые увидел горящую технику. Это была небольшая колонна, принадлежащая армии, а вернее – национальной гвардии. Несколько грузовиков и два «Хаммера», без воздушного прикрытия. Они шли не основной дорогой, но кто-то отследил их и жестоко расправился. Уверенность североамериканцев в том, что лучшее ПВО – это ВВС, начало обходиться дорого…

Настоящие проблемы начались за Катскиллом. Я ехал фермерской дорогой, когда услышал рокот винтов и что-то вроде фырканья, только намного громче. Сразу понял, что это – в Тегеране наслушался, хватило. Как назло – чисто поле, укатанная, гравийная дорога. Если у этих ублюдков останется боезапас…

Делать было нечего – рванул по дороге, точно зная, что любая дорога куда-то ведет, приведет и эта – туда, куда можно хоть как-то укрыться. Привела и эта – мой «Форд» милях на семидесяти в час бодро взлетел на гору и…

И тут я увидел фермерский дом, только фермеров там не было, а стояли два колесных бронетранспортера с крупнокалиберными пулеметами – это только то, что я видел, – и антенна, прямо над фермерским домом. Большая такая. Можно было бы развернуться и свалить, но… с обеих сторон дороги проклятые загороди, чтобы скот не травил посевы, а один бронетранспортер уже резко тронулся с места, разворачивая скорострельную пушку. Рассудив, что ускоритель калибра двадцать пять миллиметров[3] мне совершенно ни к чему, я остановил машину, вышел. Поднял руки, в одной руке удостоверение… процедура чертовски неприятная, тем более для русского дворянина, но необходимая, сейчас развелось много парней, которые жмут на курок не задумываясь…

Бронетранспортер остановился, через задний люк вывалились несколько пехотинцев, стволы их автоматов были направлены на меня.

– Замри!

– Гражданский! Федеральный агент! Федеральный агент!

– Не двигайтесь, сэр!

Как я и опасался – с началом войны корочки гражданских ведомств стремительно девальвировались.

– Я федеральный агент! Федеральный агент!

– На колени!

– Парни, это федеральное преступление! Это федеральное преступление!

В североамериканскую армию зачастую идут не лучшие представители североамериканского общества, и только крикнув «Федеральное преступление», я сообразил, что это может мне и боком выйти…

– Я федеральный агент! Мне нужно увидеть ваше командование! Где ваш командир?!

Один из пехотинцев, парень в очках и с полевыми погонами капрала, осторожно приблизился, чтобы рассмотреть удостоверение.

– Парни, североамериканское законодательство все еще действует, и война рано или поздно кончится. Не уверен, что вам хочется предстать перед судьей в Ливенуорте.

– Сэр, я не знаю, федеральный агент вы или нет, но у нас приказ задерживать всех подозрительных. Вы въехали в закрытую зону.

– Парень, меньше чем в миле отсюда я слышал вертолет и не уверен, что он наш. По-моему, надо сваливать отсюда!

Как я и предполагал, упоминание вертолета произвело большее впечатление, чем то, что я федеральный агент. Реакция почти мгновенная – быстрый взгляд в небо. Видимо, уже прохавали, что к чему.

– Парень, ты можешь надеть на меня наручники, хоть ты не имеешь на это никакого права, но давай уберемся отсюда, о’кей? И как можно быстрее.

Решение показалось капралу приемлемым, ему и самому хотелось как можно быстрее убраться отсюда.

– Сэр, руки вперед. Медленно.

Я сделал требуемое, и капрал затянул на моих руках одноразовые наручники – пластиковую ленту с замком.

– Не забудьте машину. Там мои документы.

– Не проблема, сэр. Гарри, давай садись в машину и поезжай за нами! Пошли, пошли, пошли, блин!

На бронетранспортере я доехал до расположения североамериканских войск, точнее – национальной гвардии, наверное. Кто-то, видимо, передал механику-водителю, что в районе наблюдается вертолет противника, и он гнал как сумасшедший, еще быстрее, чем я.

Приехали. Когда высаживались, я понял, почему водитель как можно быстрее старается доехать обратно. «Стингеры». Я увидел вскрытую упаковку «Стингеров» и двоих парней с устройствами в полной боевой готовности. На мой взгляд – не лучший способ обеспечить ПВО командного пункта, у нас такую функцию выполняет как минимум ЗРАК – зенитно-ракетный артиллерийский комплекс, но… в чужой огород да со своим уставом…

– У него оружие!

Я обернулся. Гарри, который вел мою машину, вылезал из-за руля со счастливым видом и автоматом в руке. Нашел-таки.

– Конечно, оружие, я что, идиот, чтобы ездить без оружия?! Отведите меня к своему командиру, прямо сейчас!


Командиром был человек по фамилии Лерой, это было вышито у него на табличке с именем. Среднего роста, крепкий, неприметный, в полевой форме, с оружием – не пистолет, а автомат, как у полевого офицера.

– Что вы здесь делаете, мистер…

Я решил не лгать. Цена раскрытой лжи в это время может быть крайне высока.

– Князь Александр Воронцов.

Лерой, майор, судя по знакам различия, посмотрел на меня уже с интересом.

– В удостоверении у вас написано другое имя.

– Конечно, другое. Я оперативный сотрудник СРС. Это мой псевдоним прикрытия.

Лерой бросил документ на стол, спросил прямо:

– Парень, что мне мешает расстрелять тебя прямо сейчас за шпионаж?

– То, что вы пока еще не банда, а часть североамериканской армии. И подчиняетесь закону. Служили в Силах стабилизации?

По глазам вижу – заинтересовался.

– И что?

– То, что мы коллеги в таком случае. В Мексике я прикрывался легендой частного контрактора. «Трианонт Секьюрити» – слышали про такую фирму?

Лерой задумался. Потом взял со стола рацию, сказал в нее несколько слов.

– Сейчас разберемся. Про вертолет – правду сказал или лапши навешал?

– Правду. Чистую.

Кто-то вошел, стукнул перед этим в дверь.

– Каспар, посмотри на этого парня и скажи: видел когда-нибудь раньше?

Я медленно повернулся. На меня с любопытством смотрел рыжий, средних лет нацгвардеец.

– Да, сэр. Я помню этого парня, – сказал он. Я украдкой выдохнул – есть.

– Где ты его видел?

– В Мехико, сэр. Он постоянно приезжал в посольство, поднимался на последний этаж. Я его видел с парнями из говно-конторы[4].

– Хорошо. Иди.

# Примечания

1

Не путать с линкорами.

2

Кассир – лицо, торгующее наркотиками на улице. Чтобы не попасться, делают так: наркотики, уже расфасованные, кладут в мусорный бак, возле него обычно сажают торчка с бритвой или пистолетом. Еще один – он и есть кассир – тусуется неподалеку. Кассир принимает деньги, подает знак тому, кто контролирует мусорный бак, – сколько куплено. Если нагрянет полиция, они изымут наркотики, но ни к кому их привязать не удастся.

3

В нашем однополярном мире «Страйкеры» вооружены дистанционно управляемым пулеметом 12,7. В многополярном – это другая машина и вооружена она по-другому, для того чтобы иметь возможность противостоять бронетехнике противника.

4

Наверное, СРС. Почему-то в любой стране мира у армии и разведки всегда найдутся взаимные претензии.