# Преодоление

Сергей Садов

Никогда не разговаривайте с незнакомцами!

Лена Лаврова знала эту истину назубок, но как пройти мимо незнакомца, которого никто, кроме тебя, не видит и который утверждает, что он директор магической школы? В общем, Лена, несмотря на то что была отличницей, попалась на эту удочку. И хотя Ортен Маренс оказался не маньяком и даже не совсем обманщиком, его намерения были не вполне чисты. Архимаг из Дома Кайтида застрял в нашем мире, и ему позарез нужен был тот, кто обладал неистраченными магическими способностями. А Лена оказалась самым подходящим для этого человеком. Один неверный шаг, один опрометчивый поступок – и вот легкомысленная школьница попадает в мир, который называется Алкена и где ее ждет совсем не сказочная жизнь, полная опасности, приключений и магии…

## Пролог

C чего началась эта история: история моей войны, моей боли, моей ненависти? Ненависти, которой научили наивную, верящую в добрую сказку девочку. История, которая началась как трагедия и закончилась как… впрочем, по порядку.

Итак, с чего она началась… Может быть, с фильма о Гарри Поттере? Не то чтобы я была ярым фанатом книги, в отличие от некоторых, которые даже мастерили себе волшебные палочки, начиняя их перьями голубей, ворон и еще разными непонятными ингредиентами, «усиливающими» магию, но кто бы отказался от реальной волшебной силы, если таковую им предложат? Так что читала и смотрела не без интереса, но втайне думала: «А вдруг»? Вдруг однажды ко мне так же прилетит волшебная сова с приглашением в магическую школу? Вместе с подругами мы ходили на фильм, обсуждали его, мечтали… Мечты… какое влияние порой оказывают они на людей. Мама любила говорить, что мысль материальна и стоит чего-нибудь искренне пожелать, как это обязательно сбудется. В сказки я давно уже не верила, а потому и не верила в то, что сбудется моя мечта стать волшебницей. Ох, как же потом я проклинала это свое увлечение магией и волшебниками, как винила его в том, что произошло в дальнейшем, хотя и понимала, что не права. Винить свое желание равносильно приказу какого-то царя высечь море, потопившее его флот. Как будто у десятилетней девчонки был хоть один шанс устоять против соблазнов двухсотлетнего мага. Не школой магии, так чем-нибудь другим зацепил бы. Но об этом легко рассуждать, если вы старый и мудрый, много переживший и испытавший, а тогда мне было совсем не до философствования. Нет, жизни моей ничего не угрожало – угрожало моему «я», а это гораздо хуже. В довольно частые моменты отчаяния моей жизни апостифика мне казалось, что лучше бы меня убили или на опыты пустили, чем вот такое отношение, как к бездушной вещи. Да я ею и была, что бы там ни твердила сама себе… Хотя, может, потому, что твердила, и не превратилась окончательно в вещь, батарейку для мага. И я поняла еще одну важную вещь: бесполезно обвинять в своих бедах других, обстоятельства или еще что-нибудь, виноваты, как правило, сами люди. Вас жалеть никто не будет, и ваши проблемы никому, кроме вас самих, не интересны. Я быстро отучилась обвинять в своих проблемах кого-либо, хотя иногда ворчала по привычке. Не потому не обвиняла, что слишком правильная и хорошая, а потому, что для меня самообман чреват очень большими неприятностями, смертельными, я бы сказала. Так что мои беды – следствие только моих ошибок. Что-то не получилось – значит, я была слаба.

Эх, не будь этой книги, ничего бы не произошло. Так что начну я историю все-таки не с книги и не с фильма о Гарри Поттере, а с самого обычного школьного дня, точнее, с момента окончания школьного дня…

## Часть 1. Вещь по имени Лена

### Глава 1

Стояла мерзкая промозглая погода – обычная для середины ноября. Свинцовые низкие тучи тяжело нависали над городом, грозя в любой момент выплеснуть холодный противный дождь. Выходить из-под козырька над входом школы в эту сырость совершенно не хотелось, и я стояла на крыльце, постукивая портфелем по ноге, наблюдая за прохожими, и тут увидела высокого мужчину, стоявшего за воротами около трансформаторной будки. Он сразу привлек мое внимание. Высокий, красивый, в шикарном камзоле и накидке, он напоминал древнего аристократа, будто сошедшего с одного из полотен в галерее исторического музея. Именно так я и подумала: древний аристократ. Он стоял с таким видом, будто все вокруг принадлежит только ему, и внимательно наблюдал за спешащими по домам детьми.

«Маньяк», – почему-то возникла первая мысль. Мама иногда так называла людей, которые караулят детей у школы, а потом уводят к себе и убивают.

Но на маньяка он все же не походил, да и не старался ни к кому подойти – просто стоял и смотрел. Все-таки не маньяк, решила я. Наверное, ищет кого-то из родных. Как девочка воспитанная, я решила ему помочь.

– Простите, вы кого-то ждете? – поинтересовалась я, приблизившись.

Мужчина, кажется, обрадовался.

– Да, юная, госпожа. Я жду вас.

– Меня? – я нахмурилась. Неужели все-таки маньяк?

– Да. Ну-ка, можно на вас посмотреть? – Он сделал шаг назад и окинул меня внимательным взглядом. – Просто поразительно! – радостно воскликнул он, потирая руки. – Как вас зовут, госпожа?

– Лена, – неуверенно ответила я. Мама, конечно, говорила, что нельзя разговаривать с незнакомцами, но с такими вежливыми, наверное, можно.

– Просто поразительно, – повторил он. – Первый раз вижу такую ауру. Госпожа, у вас талант!

Госпожой меня еще никто не называл, и такое обращение незнакомца, от которого буквально веяло силой и уверенностью, было приятно. Тем не менее я не собиралась терять осторожность и на всякий случай решила уйти.

– Извините, вы, наверное, меня с кем-то спутали. Мне пора домой.

– Одну минуту, госпожа. Я ведь не случайно тут. Я ищу будущих учеников.

– Тут много учеников. Зачем их искать? Вон они, полная школа.

– О, мне не каждый ученик подходит. Видите ли, я директор несколько необычной школы и сейчас ищу молодые таланты. Вот вы мне подходите. У вас очень яркий дар.

Точно маньяк.

– Прошу прощения, но мне надо идти.

– И вы даже не узнаете, какой школы я директор? – улыбнулся мужчина.

Вреда не вижу.

– И какой?

– Школы магии. А вот вы – прирожденный маг.

Не маньяк – сумасшедший. Видно, мужчина заметил на моем лице недоверие и тихонько засмеялся.

– Вижу, не верите. Но скажите, а вы бы хотели стать магом?

– Я? – Я задумалась. Мне бы бежать, но какой вред от невинных вопросов? – Не знаю. Магии не существует.

– Еще как существует. Вы ведь, наверное, знаете кого-то из учеников. Спросите у них, с кем вы разговариваете.

Я машинально оглянулась. Как раз в этот момент мимо пробегал Васька Иволгин, я успела ухватить его за руку.

– Ну чего тебе, Лаврова? – недовольно поинтересовался он, косясь одним глазом в сторону футбольного поля, куда уже отправилась часть ребят.

– Вась, скажи, ты не знаешь этого мужчину?

Васька повернулся в ту сторону, куда я показывала, что-то там изучил, развернулся ко мне:

– Ты не заболела, Лаврова?

Я посмотрела на откровенно забавляющегося мужчину.

– Ну, вот же он стоит, – снова махнула я рукой.

– Точно заболела. Слушай, отстань, а? Или это, типа, прикол такой, да? Так вот ищи дураков в другом месте. И вообще, отвянь, ботаничка.

То, что я почти отличница, не говорит о том, что я ботаничка. Просто мне всегда нравилось учиться. Я было обиделась на невоспитанного Иволгина, который уже мчался на стадион, но тут вспомнила о собеседнике.

– Так я ищу тех, кто подходит для учебы в школе магии. Тот, кто может меня увидеть, – тот подходит. Твой друг не подходит. А еще, смотри… – Он вытянул вперед руки, и тотчас между его ладоней возникла радуга.

Это великолепно, красиво. И не обман. Иволгин точно не стал бы шутить. Если он сказал, что никого не видел, значит, не видел.

– И вы хотите…

– …пригласить вас в школу магии.

– Как Хогвартс, да?

Мужчина на миг задумался, потом улыбнулся:

– Почти. Но для начала я приглашаю вас на экскурсию. Видите ли, наши законы запрещают принимать учеников, если те не желают учиться там всем сердцем. Школа таких не примет. Если у вас есть полчаса, то я устрою вам экскурсию по школе.

– Экскурсию? За полчаса?

Мужчина чуть нахмурился, но тут же снова улыбнулся, щелкнув пальцами.

– Время, – объяснил он. – Моя школа магии находится не в вашем мире. Полчаса здесь – это четыре часа там. Как видите, ваши родители даже не заметят вашего отсутствия. Итак, я приглашаю вас на экскурсию в школу магии, и если вам там понравится…

Я погрустнела.

– Мои родители никогда не согласятся отпустить меня, тем более в чужой мир.

– Ерунда. Родителей я возьму на себя. Думаете, им не понравится, если в семье появится маг? Маги ведь очень уважаемые люди, и они очень хорошо зарабатывают. Окончив школу, вы можете забрать родителей к себе, можете присылать им часть своего заработка, а это очень много. К тому же во время учебы каждые выходные вы сможете возвращаться в свой мир.

– Но все равно, – все еще сомневалась я, не поддаваясь на соблазны. Нет, я верила ему, ведь если бы он хотел меня похитить, то такому могущественному магу ничего не помешало бы это сделать, а он уговаривал, объяснял.

Позже я нашла объяснение поведению мага, о чем-то догадавшись, что-то подслушав. Маренс, оказавшись в мире со столь малым количеством энергии, откровенно перетрусил. Ничего такого он не ожидал, рассчитывая легко восстановить потраченное на переход. Представить мир без магии оказалось выше его фантазии. Увидев же высоченные здания и самобеглые коляски, он решил, что оказался в мире могучих магов, которые могут и со столь малой энергией творить такое, что не под силу самым могущественным Домам Алкены, а мои слова о волшебной школе Хогвартс только подтвердили его предположения о могучих волшебниках моего мира. Потому и старался остаться незаметным, прятался от всех, забыв о планах исследования нового мира.

Надо уходить, а сил нет. Вот и решил выкрасть скулика с развитой энергетикой, чьими силами он мог бы воспользоваться при переходе. Настроив свою невидимость так, чтобы его мог заметить только такой человек, он принялся терпеливо ждать у школы, правильно сообразив, что это за здание. Сложность, правда, в том, что энергетика человека идеально сбалансирована под родной мир, а при переходе происходит резкий скачок энергии, ее перенастройка на новый мир. Малейшее же нарушение эмоционального баланса в этот момент грозило пустить этот самый баланс в разнос, и чем закончится тогда переход, не взялся бы предсказать ни один Нострадамус. Потому Маренсу и важно было получить мое добровольное согласие, чтобы я своим настроем помогала ему строить врата, а не мешала.

А мне же очень хотелось верить в то, что говорил незнакомец. Его слова завораживали, мечты становились явью: Гарри Поттер, Гермиона, волшебные палочки, квиддич. Сказка оживала, а кому не хотелось хоть раз оказаться в сказке? Что страшного в одной краткой экскурсии? Даже если родители потом воспротивятся и не отдадут меня в школу магии, то я хотя бы одним глазочком увижу настоящий магический мир.

Хотелось согласиться прямо сейчас. Немедленно. Еще немного удивилась, как это я так быстро забыла об осторожности, о словах мамы. Никогда ничего не делала без разрешения родителей, тем более не могла сделать такую серьезную вещь, как отправиться в чужой мир. Может, магией воздействует? Мысль пришла и пропала, оставшись где-то там, в самом дальнем уголке сознания. На миг показалось, что в голове кто-то ласково погладил мои опасения, и они медленно растаяли, а вот мой интерес к Гарри Поттеру и миру магии, наоборот, раздули. Но и эта тревога так же медленно угасла, оставив только любопытство и желание учиться в школе магии.

– В таком случае разрешите представиться, леди. – Я млела от этих обращений: леди, госпожа… «На хвастуна не нужен нож, ему немножко подпоешь – и делай с ним что хошь». – Ортен Маренс – архимаг и директор школы магии. Дом Кайтаидов.

– Дом Кай… Кайта…

– Кайтаидов. Вам нужно будет выучить, если станете учеником. В моем мире есть несколько великих домов и множество маленьких.

– А что это значит?

– У вас бы мой дом назвали Домом Шторм. Это просто название, хотя маги моего дома лучше всего управляют именно погодой. В других Домах лучше управляют огнем – дом Фотье, например. Все маги для удобства объединяются в такие Дома.

– Интересно. – Мне хотелось поскорее попасть в другой мир и увидеть школу. Лекция о непонятных магических домах меня мало заинтересовала. Ортен Маренс не мог не видеть этого, но все равно продолжал рассказ.

– А теперь давайте отправимся в мир магии, – наконец закончил он.

– Прямо отсюда? – удивилась я.

– А чем это место хуже любого другого? Врата можно открыть где угодно. Вот только накопитель подключу к порталу, – маг кивнул на какую-то каменюку, лежащую у его ног.

Я не поняла про накопитель и при чем тут этот камень, но на всякий случай решила не уточнять, спросила только о том, что действительно меня тревожило:

– Но разве другие не увидят?

– Другие? Госпожа, вы помните, что меня никто не может видеть? Теперь вас тоже никто не видит. Итак, вперед!

Мужчина выставил вперед руку, чуть прикрыл глаза и прочертил в воздухе светящуюся полосу. Я с восторгом наблюдала за работой настоящего мага. И пусть кто-нибудь теперь скажет, что их не существует. Вот он, передо мной и сейчас усиленно пытается раздвинуть возникшую щель. Даже вспотел.

– Госпожа, – хрипло позвал он. – Проходите скорее, я не могу долго держать проход.

Это был для меня последний шанс отказаться. Если бы я сделала хотя бы шаг назад, хотя бы чуть-чуть заколебалась, законы мироздания не позволили бы мне покинуть мой родной мир. К несчастью, Ортен Маренс умеет убеждать. Даже тени сомнений не появилось у меня, и через мгновение я уже стояла по другую сторону границы миров.

Архимаг прошел следом, щель закрылась с еле слышным хлопком. Я оказалась в совершенно другом, отличном от моего, мире. Мире, где властвует магия… и маги. Мир Алкены.

– Это школа? – робко спросила я.

– Школа, – усмехнулся маг, и в этой его усмешке не осталось даже тени былой доброты. Его манеры изменились мгновенно, едва мы оказались у него дома. Оставшись выверенными и властными, они стали походить на повадки хищного зверя. И смотрел этот человек на меня как на какое-то насекомое. Как на червя – скулика, как презрительно называют обычных людей все маги.

– Иди за мной. – Не просьба – приказ.

Я была так напугана этой переменой, что у меня даже мысли не возникло сопротивляться или хотя бы возразить. Почти бежала, пытаясь не отстать от размашисто шагавшего архимага. Все встречающиеся нам по пути люди торопились уступить ему дорогу и низко кланялись. Странные одежды, странные манеры, но сейчас такие вещи меня мало занимали – сознание отметило и поспешно спрятало, не до того.

– Мы будем учиться магии?

– Учить магии? Тебя? – Маг обернулся, окатив меня ледяным взглядом. Пожал плечами. – Слишком много чести. И еще запомни, это последний раз, когда ты обратилась ко мне без разрешения. Ты отвечаешь только на мои вопросы, говорить первой не смей. Все мои просьбы выполнять быстро и четко. Ослушаешься – накажу.

– Но…

– Видно, я что-то непонятно сказал.

И тотчас на меня накатила боль. Даже не так – БОЛЬ. Она пронзила, казалось, все мое тело, вымела мысли и чувства. Я рухнула на пол, свернувшись калачиком, пытаясь хоть как-то от нее спрятаться, скрыться, но она была повсюду. И вдруг боль пропала. Только-только терзала каждую клеточку моего тела, а сейчас уже ничего нет, вообще ничего не ощущаю. Лежала на полу, сглатывая слезы и приходя в себя.

– Встать.

Ослушаться приказа, отданного таким тоном, я не рискнула. И в глазах мага ни тени жалости или сочувствия.

– Конечно, глупо убивать тебя, если я уж приложил столько усилий, чтобы затащить к себе, но поверь, есть куча способов доставить неприятности. С одним из них ты познакомилась только что.

Я раскрыла рот, чтобы спросить, но тут же вспомнила о боли и поспешно захлопнула его. От мага это не укрылось, и он усмехнулся.

– Что ж, по крайней мере, до тебя быстро доходит дрессировка. Можешь спросить. Только сегодня я буду таким добрым и отвечу на твои вопросы. Пользуйся.

– Зачем вы привели меня сюда? – Я с трудом удержалась от того, чтобы не разреветься, – понимала: заплачу – и будет много хуже. Была уверена, что мои слезы этого человека не разжалобят, а вот разозлить могут.

– Хм… не ревешь, не пытаешься умолять о милости… – Интересно, а от этого будет польза?

Странная вещь – человеческая психика. Даже странно, как много понимаю и замечаю. Может, стресс так подействовал, может, робкая надежда, что все это мне снится и сейчас я проснусь в своей постели. Как обычно, в комнату зайдет мама: «Солнышко, пора вставать, опять в школу опоздаешь». И ведь не ударилась в истерику и рев, пыталась что-то понять, разобраться. Смотрела исподлобья и не плакала. Архимаг Дома Кайтаидов обратил внимание на несколько необычное для десятилетней девчонки поведение, на миг нахмурился, но отмахнулся. Самоуверенный. Впоследствии я узнала, что этим пороком грешат все маги Алкены. Имея в руках такое могущество, немудрено стать самоуверенным. Что могут против них, великих, эти жалкие букашки, эти скулики? Впрочем, самоуверенность распространялась не только на обычных людей, но и на других магов. Каждый маг считал себя особенным, одаренным, гением. Редко кого из коллег они уважали, чаще просто боялись более сильного и презирали слабого. Возможно, в других магических Домах все обстоит по-другому, но с магами я впервые познакомилась именно из Дома Кайтаидов.

Маренс продолжил изучать меня, рассматривая словно букашку с головы до ног. Узнай он, о чем я думаю, убил бы сразу. Но он только хмыкнул.

– Рад, что ты сразу усвоила урок. А зачем привел… хочу посмотреть, на что годны люди вашего мира.

Вот тут я действительно перепугалась. Меня что, на опыты привели? Замерла. Бежать? Но куда? Мы в каком-то здании, окон не видно и на улицу не выглянешь. И уж местные знают замок лучше моего, поймают сразу.

– Вы меня убьете? – Лучше уж сразу спросить.

– Зачем еще? – в голосе мага послышалось недовольство. – Убить я тебя мог и сразу. Хотя, – он тихонько засмеялся, – возможно, тебе стоит просить меня о смерти как об одолжении.

Маг резко затормозил у неприметной двери, распахнул ее и вошел в комнату. Я замерла на пороге: больше всего комната походила на лабораторию, и это мне сильно не нравилось. Тут меня вдруг что-то подняло в воздух, пронесло по комнате и небрежно швырнуло в кресло, портфель отлетел в угол, а руки и ноги непонятной силой придавило к ножкам и подлокотникам.

– Мамочка, – испуганно прошептала я, пытаясь освободиться, но странная сила держала крепко, только головой и могла вертеть.

Маренс тем временем достал из шкафа какой-то обруч и надел мне на голову, на мою попытку сопротивления даже внимания не обратил. Я попыталась заорать и обнаружила, что и рта не могу раскрыть. Та же сила, что держала меня, теперь запечатывала и его. Вот маг отошел к столу, стал брать с него поочередно какие-то камни и направлять на меня. Когда он это делал, камни начинали светиться, однако маг, похоже, был чем-то не очень доволен и что-то бурчал себе под нос, брал следующий камень. Наконец они закончились, и Маренс с досады взлохматил волосы.

– Ну и стоила вся эта возня тех усилий? Ничего необычного. – Он недовольно поглядел на меня.

– Вы отпустите меня домой? – хотела спросить я, но рот так и не открылся. Маг же вдруг махнул рукой, и обруч на голове словно раскалился, я мотала головой, пытаясь его сбросить, но бесполезно, хотела заорать, чтобы хоть криком справиться с болью, но тоже не получилось.

Боль прошла так же резко, как и возникла. Я поникла в кресле, тяжело дыша. А маг стоял рядом и смотрел.

– Мусор, – буркнул он. – Полнейший мусор. Надеялся, что другой мир принесет мне хоть какую-то пользу, но ты ничем не отличаешься от местных, а получить местных намного проще, чем таскать кого-то из другого мира.

Самоуверенность магов губит – эту фразу я еще не раз буду вспоминать, хотя сейчас мне было не до размышлений. Я мечтала только об одном – чтобы эта пытка прекратилась любой ценой, даже ценой моей жизни.

– Ладно, хоть на что-то сгодишься. – Маренс поднял руку, и я ощутила слабость, как будто кто-то выкачивал из меня силы. Это ощущение распространялось по всему телу, я начала задыхаться. Потом дрожь, потом… потом стало очень неприятно, будто меня через мясорубку пропускают.

– Надо же, еще жива, – откуда-то издалека донесся удивленный голос мага. – Кто бы мог подумать, что в этой пигалице такой резерв. Хм… а это идея. Хоть какая-то польза от бесполезного предмета. Я заставлю его отработать те усилия, что потратил на перемещение.

Я уже слабо помнила, как в комнату вошли еще двое мужчин. Они что-то обсудили на совершенно незнакомом мне языке, потом меня подняли с кресла и куда-то несли. Дальше уже ничего не помню – потеряла сознание.

Проснулась я в небольшой комнатке, в которой, кроме кровати, стола, стула и небольшого шкафа, ничего не было. Медленно села в постели, огляделась, вспоминая, что со мной случилось, попыталась встать, пошатнулась и едва не свалилась от накатившей слабости. Оглядела необычно, но очень уж аскетично обставленную комнатенку. Тут все разом вспомнила, всхлипнула и уткнулась в подушку. Ревела минут десять, но постепенно успокоилась. Папа всегда говорил, что если слишком долго горевать, то горе может прицепиться и от него не избавиться. Хотя чему уж после случившегося ко мне цепляться? Но ведь и реветь до бесконечности невозможно. Снова встала, на этот раз на ногах устоять удалось. Меня бросили в постель прямо в той одежде, что была на мне, только куртку сняли и положили на стул, а вот сапожки так и остались на ногах. Конечно, разве кто потрудится их стащить? Я вздохнула и обошла комнату. Рядом со шкафом обнаружилась еще одна дверь, за которой оказался душ и туалет. А вот входная дверь заперта и, как я ее ни дергала, не открылась. Стучать не рискнула, памятуя о наказании. Заурчал желудок. Облазила и комнату и ванную, но еды нигде не нашла, пришлось только напиться воды, голод не утолит, но хоть желудок обманет – вроде как полный. Потом сняла сапожки, забралась с ногами на кровать, обняла колени и замерла.

В голове полнейший сумбур из чувств и мыслей. Тоска, страх, беспомощность и, совершенно иррациональное: вот погодите, вы у меня еще попляшете, вырасту и так дам больно…

Так и просидела до прихода Ортена Маренса. Он неторопливо прошел в комнату, брезгливо огляделся, подошел ко мне.

– Пора тебе выучить наш язык, надоело уже напрягаться.

Что у магов хорошо… у сильных магов, для них не существует языковых барьеров. Свои слова они могут заворачивать в образы и транслировать их человеку, который облекает эти образы в привычные фразы, и ему кажется, будто маг говорит с ним на его родном языке. Точно так же происходит перевод слов человека к магу. Единственный недостаток такого метода общения – он утомителен. Магу приходится постоянно контролировать себя, ловить чужие образы, формировать свои. В общем, трудно с такой манерой общения наслаждаться непринужденной беседой. Для мага, понятно, трудно, для его собеседника совершенно незаметно. Я, например, до последнего была уверена, что Маренс разговаривает со мной на русском.

Маг достал небольшой кристалл, выставил его на ладони, он сверкнул нестерпимо-яркой вспышкой, а меня снова скрючило от боли, на этот раз головной.

– Осваивай, – бросил он и вышел.

А я лежала, боясь пошевелиться, ибо мне казалось, что тогда моя голова точно лопнет. Только через два часа боль постепенно стала стихать. Сил хватало только на то, чтобы тихонько поскуливать – кричать я уже не могла, охрипла.

Маренс снова появился через несколько часов, возможно, даже утром. Окна в комнате отсутствовали, только потолок светился мягким, ярким светом. В дальнейшем я сообразила, что день и ночь можно определять по потолку: днем он светился очень ярко, а к вечеру медленно гас, так же медленно разгораясь к утру, хотя до конца он не тух никогда, иначе комната погрузилась бы в кромешную темноту. Маренс пришел, когда потолок начал разгораться. Принес несколько книг и выгрузил на стол. Вот интересно, почему он лично мне все приносит, а не слуг гоняет? Слуги, конечно, вряд ли способны к магии, но книги могли бы и они принести.

И о чем я только думаю? Хотя ни о чем серьезном после такой ночи я думать просто неспособна.

Тут, прерывая мои мысли, в комнату вошел еще один человек, в странном костюме, очень напоминающем ливрею, с подносом. Он поставил его на стол и тотчас вышел. Я почувствовала, как рот наполнился слюной, а урчание желудка, наверное, слышали даже в соседнем городе.

– Ешь, а потом читай книги, осваивай язык. Позже спрошу.

– Почему вы выбрали именно меня? – осмелилась я все-таки спросить.

Маренс у двери обернулся.

– Кажется, я тебя перехвалил и с первого раза ты не поняла, придется продолжить дрессировку.

И новая порция боли, на этот раз, к счастью, недолгая. Наверное, маг куда-то спешил, а потому ограничился таким вот «нежным поглаживанием». Иначе ни за что так быстро не прекратил бы.

Когда я пришла в себя, то первым делом все-таки отправилась в душ, а не накинулась на еду. Мама говорила, что нельзя садиться за стол неумытой. Мама, я теперь всегда-всегда буду следовать твоим советам, обещаю…

Я стояла под душем, глотая слезы. Теплые струи смывали их, но не могли остановить. Я яростно натиралась чем-то, похожим на мыло, но с запахом прелого сена, пытаясь хоть как-то прогнать болезненные воспоминания, забыться, но это помогало мало. Вышла из-под душа только когда убедилась, что больше не плачу. Посмотрела на свою одежду, разложенную на специальной подставке. Вздохнула. Надо бы постирать, но вряд ли у меня есть время. И другой тут нет – шкаф в комнате я уже осмотрела, совершенно пуст. Так что хочешь не хочешь, но придется натягивать грязные вещи. Ладно, потом постираю.

В комнате сразу набросилась на еду. И я еще дома капризничала, выбирая, что буду, а что нет? Какой же я была идиоткой! Нет, еда оказалась вовсе не отвратительной на вкус – обычной. Но тут нет моих любимых бутербродов с сыром, зато в наличии что-то похожее на зеленый горошек, который я терпеть не могу. Сейчас съела все и даже тарелку вылизала. Сыто откинулась на спинку стула. А что с посудой делать?

Словно в ответ на мой мысленный вопрос, распахнулась дверь, вошел уже знакомый слуга и неторопливо начал собирать грязные тарелки на поднос. Подсматривал, что ли?

– Здравствуйте, – робко улыбнулась я. Накажет или нет?

Не наказал, но и внимания не обратил, словно и нет меня. А может, я на русском сказала, а он не понял? Нахмурилась, размышляя. Понятно, что маг не просто так книги приволок, значит, уверен, что я уже могу читать на его языке. Я сосредоточилась. Слова всплывали, словно откуда-то из глубины. Поднимались медленно, неторопливо, иногда снова чуть тонули, и приходилось напрягаться, таща их на поверхность. И в какой книжке я читала, что магическое освоение языка очень быстрое и простое? Как бы не так. Сначала головная боль на несколько часов, потом дикая усталость, а вдобавок наверх все равно рвутся слова родного языка, а чужие плавают где-то там, далеко, и их приходится вытаскивать, напрягаясь изо всех сил. Лоб покрылся бисеринками пота. Я нервно протерла его – все равно справлюсь!

– Здравствуйте, – повторила я. На этот раз, кажется, оно. Я знала значение слова, но звучало оно совершенно непривычно, язык приходилось заворачивать чуть ли не трубочкой, чтобы издать некоторые звуки. Хм, а вот как надо языком вертеть – это тоже магией передалось?

И снова ноль внимания. Слуга собрал тарелки и удалился. На меня за все время пребывания в комнате даже не посмотрел ни разу.

Забралась на кровать и принялась себя жалеть. Последнее это дело и губительное, как говорил отец. Но кто бы себя по-другому повел в моей ситуации, тем более в моем возрасте? Очень может быть, что гораздо хуже меня (хочется верить). Папа говорил, что у меня бойцовский характер, хотя это и незаметно. Я могла долго сносить насмешки одноклассников, терпеть их выходки, но однажды меня переклинивало. В момент, когда терпение подходило к концу, от меня лучше было держаться подальше. Я бросалась в драку не задумываясь, пыталась расцарапать противнику все лицо, кусалась, пиналась. Те, кто пытался доводить тихого серенького мышонка, очень быстро знакомились с моим милым характером и быстро отставали. Даже уважение появлялось. Интересно, почему, чтобы тебя уважали, надо обязательно надавать по шее? Так же и на занятиях. Я могла плохо понимать предмет, не усваивать его, но в какой-то момент решала, что хватит. Я не дура, разве я не могу справиться с этой ерундой? И садилась за учебники, брала дополнительную литературу, лазила в Интернете, задавала вопросы на форумах и успокаивалась только когда понимала тему, в которой раньше «плавала», от и до. Частенько узнавала даже больше учительницы.

Но пока мой бойцовский характер крепко спал, а я сидела на кровати, пытаясь представить, что бы делала дома. Если там сейчас утро, то сидела бы на уроке. Сегодня у нас должны быть математика, русский, физкультура… бр-р-р, не люблю физкультуру. Еще биология.

Маг вошел стремительно и совершенно неожиданно. Глянул на меня, на стол, где лежали книжки.

– Так. Кажется, для кого-то мои приказы пустой звук. Я велел читать!

И снова боль. На этот раз она быстро не закончилась. Мыслей не осталось, желаний тоже, кроме одного – скорее бы все это прекратилось.

– Надеюсь, этого урока тебе достаточно, но если что, я всегда готов его повторить.

Минут десять приходила в себя, а потом все же, глотая слезы, доползла до стола, взяла первую попавшуюся книжку – злить мага больше не хотелось – и вернулась в кровать, устроилась поудобнее. Попыталась прочитать название, но буквы и слова снова приходилось вытаскивать откуда-то из глубины, а после наказания Маренса делать это намного сложнее. Читать приходилось даже не по слогам, а по буквам. Нужно выдергивать значение буквы, вспоминать, как она произносится, запомнить это, а потом так же изучать следующую букву. Переход к новому слогу. Мучилась минут тридцать, чтобы прочитать название: «Официальная история Алкены». Алкена – это, наверное, название мира, как у нас Земля. Но заниматься стало интересно. Только история эта как-то уж очень на мифы похожа: боги, избранные, герои…

После магии я готова была поверить и в богов, но почему эти боги выбрали «правильных» людей, чтобы дать им могущество, а остальные должны «служить избранным и тогда будет им награда»… в следующей жизни. Звучало как-то очень знакомо.

Если коротко пересказывать официальную историю, на прочтение которой я убила недели две, то выглядит она примерно так: «Когда-то все люди пребывали во тьме. Боги, наблюдая за их мучениями, печалились и однажды спустились с небес, окинули всепроникающим взором мир и выбрали достойных, кто, по их мнению, мог повести остальных, и одарили их даром магии, прочим же завещали служить этим избранным. И если их служба будет достойна, то в следующей жизни они станут уже не червями, а свет магии коснется и их». Кстати, летосчисление Алкены шло именно от явления богов в мир, и сейчас шел пять тысяч четыреста тридцать второй год от Явления Богов.

В другой истории, для магов, которую я прочла позже, излагалось почти то же самое, с той разницей, что там ничего про избранных не говорилось, просто боги наделили силой тех, кто подвернулся под руку, чтобы они несли свет знаний остальным. Ну, они и понесли в меру своих разумений и желаний. Описание богов тоже присутствовало, а также описание их небесных колесниц. Да, для дикарей те люди действительно походили на богов, но для меня, человека технической цивилизации, описанные колесницы очень уж напоминали космические корабли.

Маги даже сейчас вряд ли понимали, что тогда произошло и кто эти боги, просто в силу того, что они мало интересовались строением мира и тем, как все устроено за пределами планеты. Дополнительного же могущества эти знания не принесут, а значит, они лишние. Самоуверенный (помните, я обещала, что это слово часто буду повторять, говоря про магов) Ортен Маренс, даже когда попал в мой мир, кажется, так ничего и не понял. Для него ведь только магия – мерило всего, другого он не понимает и не приемлет. Перетащив же меня в свой мир, он ни разу не задал ни одного вопроса о моем. Убедился, что в плане магии я ничем не отличаюсь от жителей его мира, и потерял к нему всякий интерес. А я, ничего не зная о магии, терялась, не понимая, чего хочет добиться от меня Маренс, заставляя учить язык и читать книги. В доброту мага я уже не верила, но и не понимала, что ему от меня нужно. Слово «апостифик» для меня еще ничего не значило и ни о чем не говорило.

Впоследствии сообразила, что для мага я была скуликом, и он полагал, что на Земле простые люди занимают такое же положение, как и на Алкене. Ну а кем я еще могла быть в мире могучих магов, если сама не имею возможности магичить? Сработал стереотип: раз скулик, то и никакого смысла расспрашивать меня о моем мире нет. Что скулики Алкены могут рассказать о магах и Домах? Только сказки и глупости. Слушать же ни то ни другое у Маренса никакого желания не было, вот и не спрашивал, а жизнь самих скуликов его не интересовала ни в малейшей степени. Только много позже до меня дошло, что Маренсу не было никакой необходимости ни о чем меня спрашивать – все, что его интересовало, он мог напрямую считать у меня из головы, когда проводил свои исследования в лаборатории. И то дошло только когда архимаг употребил любимое мое ругательство «блин», которое я использовала на все случаи жизни. До этого за магом такого не водилось, да и блинов в этом мире я не видела. Что он еще выудил у меня из головы и какие выводы сделал, так и осталось загадкой, сам Маренс, понятно, делиться ими со мной не стал.

Пока же я училась читать, писать, изучала официальную историю и знакомилась с географией. Маренс регулярно появлялся у меня, спрашивал о прочитанном, если бывал недоволен ответами – наказывал, приносил новые книги, заставляя некоторые учить наизусть. Из комнаты меня не выпускали и одежду другую не давали. Приходилось вечером перед сном стирать ее и развешивать в ванной. К утру вещи высыхали. Ладно, хоть простыни на кровати меняли. Кормили два раза в день – утром и сильно после полудня. Из-за отсутствия часов я не могла сказать точное время. Так и ориентировалась на гаснущий и загорающийся потолок. Вспомнив прочитанные книги о заключенных, я в принесенных тетрадях, где училась писать, отмечала каждый прошедший день. Даже дневник завела, хотя он и не блистал описаниями событий. Да и какие события? Пришел маг, проверил урок, наказал, дал новые книги взамен прочитанных, задал новый урок, ушел. После него всегда приходил слуга и приносил завтрак. Пока я ела, он менял постельное белье. Чтобы не впасть в депрессию из-за жалости к себе, училась. Не из страха наказаний, а на совесть, открывала книги и читала. Книги попадались интересные и скучные, но читать приходилось все. Интересные: краткое описание географии мира Алкены, природа, животные. Скучные: этикет, правила поклонов слуг господам – это приходилось учить наизусть и тренироваться. При изучении этикета Маренс скидок не делал и наказывал жестоко за малейшую ошибку. Однажды скинул мне в голову, как в свое время знание языка, гербы всех Домов империи Исмаил. Опять весь день пролежала почти в отключке, а потом сдавала экзамен. И опять приступы боли за ошибки. Оказывается, мы находимся в империи Исмаил, и на Алкене не одна страна, а множество. Но книг по политической географии мне еще не приносили.

Зачем все это и чего от меня хочет Маренс, так и оставалось загадкой. Никаких вопросов я задавать не смела, могла только отвечать на них. Причем отвечать четко и кратко. За любые размышления не по теме моментально следовало наказание. Никаких проявлений эмоций маг тоже не терпел. За слезы, улыбки, огорчения, радость, страх тоже следовало наказание. Я быстро научилась прятать чувства – боль сильно способствует этому. Расслаблялась только тогда, когда оставалась одна.

– Моя вещь еще не готова, – услышала я однажды недовольное ворчание мага за дверью. – Такой бездарности я еще никогда не видел! Ничего с первого раза не понимает. Только после наказания начинает соображать. Даже самый тупой скулик в нашем мире знает свое место и не высовывается, а она еще даже не выросла, а уже с претензиями. Но я все равно ее сломаю.

Кому он говорил, я не поняла, но вот про вещь… Неужели это обо мне? Я испугалась: он что, хочет превратить меня в какой-нибудь веник для пыли? Правда, непонятно, зачем тогда надо учиться этикету, геральдике, языку, географии и прочим вещам? Решила, что если все равно ничего не могу сделать, то лучше и не задумываться – только себя растревожишь. А вот про «сломаю» мне сильно не понравилось.

Таким образом, прошел, по моим расчетам, месяц. Маренс обучил меня еще одному языку и заставил читать книги уже на нем. Иногда три разных языка перемешивались в совершенно невообразимую конструкцию, и я начинала фразу по-исмаилски, продолжала по-русски, а заканчивала по-архейски. В такие моменты Маренс наказывал меня сильнее обычного – очень его злила моя «тупость». Однако к концу месяца я могла уже совершенно свободно говорить на всех трех языках, так же свободно читала на них и выучила наизусть гербы Домов империи. А потом выучила еще один язык – иллирийский…

– Ну, хоть что-то получилось, – буркнул маг, закрывая большой геральдический справочник. – Может, ты и станешь хорошим апостификом и сумеешь принести мне пользу.

Какая от этого будет польза мне, Маренс не сказал.

На следующее утро в мою комнату вошли сразу несколько слуг и стали развешивать в шкафу одежду. Правда, вся она оказалась одного покроя, напоминая одежду пажей, но без чулок, обычные штаны красного цвета, такого же цвета курточка с пышными манжетами, белым с плетеными узорами воротничком и бежевая рубашка. Одежда скорее для мальчишки, а не для девочки, но моего мнения никто не спрашивал. Еще прилагались небольшой голубенький галстук и туфли. Обычные кожаные темно-красные туфли на небольшом каблуке. Всего таких костюмов принесли три. Не успела я закончить их изучение, как появился новый слуга. Молча усадил меня на стул, достал ножницы и принялся за стрижку. Я было дернулась, но тут же успокоилась – какой смысл сопротивляться или возмущаться? Все равно заставят послушаться. Правда, когда этот парикмахер недоделанный отрезал мои замечательные волосы, которые я с таким старанием растила, сейчас они достигали моего пояса, я едва не разревелась, но сдержалась. Привыкла уже держать чувства под контролем и не показывать их окружающим.

Когда после стрижки я взглянула в зеркало, то все-таки не сумела сдержать всхлипа – меня обкорнали. Мои великолепные волосы укоротили так, что теперь они только закрывали шею, и выстригли спереди, чтобы не лезли в глаза.

– Господин приказал вам переодеться в новый костюм, а старую одежду отдать мне.

Впервые слуга заговорил, хотя и не по собственному желанию, а волей господина. Хотелось заорать, вцепиться в старую одежду как единственное напоминание о доме, но послушно кивнула и пошла к шкафу за костюмом. Слуга уходить из комнаты явно не собирался и терпеливо ждал. Недовольно покосилась на него и отправилась переодеваться в ванную. Выкинула старую одежду из двери, но прежде чем переодеться, сполоснулась.

В костюме ничего сложного не обнаружилось. Читая исторические книжки, я опасалась каких-нибудь непонятных завязок, расположенных так, что их и не достанешь самостоятельно. Но ничего подобного – все продуманно и просто. Оглядела себя в зеркало. Если бы не волосы, все-таки слишком длинные, никто бы не понял, что я девочка. Мальчишка и мальчишка. Правда, очень быстро узнала, что именно такую прическу и носят местные мальчишки, служащие Дому, так что и в этом я не очень от них отличалась. И за все время, что я пробыла в Доме Кайтаидов, наверное, только Ортен Маренс и те слуги, что приходили ко мне, знали, что я не мальчик, а девочка. Впрочем, никого мой пол особо не интересовал. Вы же не интересуетесь полом табуретки на кухне? Я для магов ничуть не лучше табуретки, вещь, которая принадлежит главе – архимагу Ортену Маренсу. Правда, это я уже позже узнала, а пока только недовольно разглядывала себя. Потом вспомнила о берете – к костюму прилагался еще и он. Красный, с небольшим белым пером, прикрепленным сбоку серебряной заколкой. Надела и попыталась понять, как он должен сидеть на голове.

Зашел еще один слуга, посмотрел на мои мучения, подошел и поправил. Оказалось, край берета с пером должен быть справа и задираться вверх, а другая сторона заломлена вниз, перо слегка изгибалось назад. А красиво. Слуга же еще поправил галстучек, оказалось, что я слишком туго его затянула. Отошел, оглядел меня с ног до головы и кивнул:

– Господин ждет, апостифик.

Впервые меня назвали так. Без обращения госпожа или господин, раз уж решили сделать из меня мальчишку. Ну ладно, если меня сделали пажом или слугой, то по-другому обратиться можно. А так… казалось, просто обозвали непонятно. Не знала еще, что так меня отныне и будут называть. И что апостифик – это вообще-то обычный предмет, вещь, инструмент мага, его резерв силы, к которому он может обратиться в любой момент в случае нужды. Если перевести это слово на русский, то самый близкий аналог – «хранилище». То есть отныне и навеки я превращалась в вещь, принадлежащую архимагу Ортену Маренсу, становясь его неприкосновенным запасом силы, магии, манны – называйте, как хотите.

Этого я, конечно, еще не знала, когда покидала в сопровождении слуги комнату, в которой провела последний месяц. Но твердо уверена, что именно сейчас и начинается моя новая жизнь в этом мире.

### Глава 2

Что такое апостифик? Как правило, обычный минерал, нередко полудрагоценный камень. Тут важен в первую очередь размер и плотность. Его можно сделать из дерева, но качество такого апостифика получится так себе – мало куда годится. Разве только как одноразовый, на самый крайний случай. Для чего он нужен? Силы мага не беспредельны, а когда он использует магию, он их тратит. Опытный маг умеет получать энергию из окружающей среды, но тратит собственной он все равно больше, чем получает. Рано или поздно настает момент, когда эта энергия заканчивается, после чего наступает быстрая смерть. Опять-таки опытные маги до такого состояния себя никогда не доводят и оставляют резерв, чтобы не загнуться, но представляют они из себя после тяжелого колдовства довольно жалкое зрелище. Как увеличить свой резерв силы? Тренировками, как же еще. Надо как можно чаще сбрасывать ее с помощью магии, а потом снова заполнять. Сбрасывать и заполнять, сбрасывать и заполнять. Такие тренировки полезны тем, что объем силы у мага растет, каждый раз он может получить в себя больше энергии, чем раньше. Архимаги сильны не только опытом, но и объемом энергии, которая им доступна. Новичок выжжет себя, потратив всю энергию на небольшую работу, тогда как архимаг сделает вдесятеро больше и даже не запыхается.

Проблемы, как всегда, возникают из-за лени. Тренировка – это хорошо, но тут ведь работать надо, а состояние человека, когда он тратит почти всю энергию, оставляет желать много лучшего. И восстановить энергию сразу не получается. В общем, болезненные эти тренировки. И что же делать человеку, если он хочет распоряжаться объемом энергии как архимаг, но не хочет утруждать себя тренировками? Вот так и появились те самые апостифики – подготовленные вещи, которые под завязку накачивают энергией и, когда нужно, берут ее оттуда. Проблема одна – апостифик не может быть очень маленьким, иначе много туда не закачаешь. Так что минимальный размер с два кулака взрослого человека. А если хочешь получить больше энергии, будь добр, бери предмет большего размера. И держать его всегда надо под рукой. Что толку от апостифика, если он дома, а на тебя в поле напали? С другой стороны, таскать такую каменюку – тоже удовольствие небольшое.

Но и здесь нашли выход. Оказалось, что если делать апостифики из обычных людей, то, во-первых, таскать его не нужно – сам ходит. Во-вторых, держать его подле себя постоянно тоже не нужно, километров с пяти энергию от него можно получить без особых проблем. В-третьих и, наверное, в главных, из апостификов-предметов прежде, чем что-то взять, надо сначала это туда положить. То есть предметы не умеют накапливать энергию – ее надо туда предварительно закачать, а вот апостифик-человек сам восстанавливает потраченную силу. Конечно, если из человека забрать всю энергию – он умрет, но магов такие проблемы, как правило, не заботят. Сделать себе еще одного апостифика нетрудно, а вещи для того и нужны, чтобы их использовать по назначению. Бывает, что вещь ломается, тогда ее выкидывают и покупают новую. Или делают.

Стала мне понятна и причина, по которой Маренс выбрал меня. Маги ведь моего присутствия совершенно не стеснялись и говорили не таясь, из-за чего мой счет к ним вырос дополнительно. Дело в том, что лучшие апостифики получались из детей. У взрослых ауры уже сформированы, и большой запас энергии хранить в них не получится. Их, конечно, тоже можно тренировать, но возрастание объема небольшое и все равно в конечном итоге окажется много меньше, чем если начать тренировать ребенка. А Маренс, наказывая меня, извлекал и пользу для себя – тренировал мой резерв. Он опустошал мои силы практически в ноль, а потом заставлял восстанавливаться. И снова выкачивал энергию. Понятно, почему рядом в такие моменты присутствовал медик: терять по-глупому апостифика Маренсу не хотелось, вот и подстраховывался. А я, когда узнала про медика, подумала, что он обо мне волнуется, что скоро он подойдет и скажет:

– Ну вот, Лена, все и закончилось. Прости, что пришлось причинить тебе боль, но так надо для обучения, и теперь ты можешь поступить в школу магии.

Наивная! На что я еще надеялась? И правда, надежда умирает последней. Но если такую боль испытывали все, кто тренировался для увеличения объема энергии, то понятно, почему маги искали другие, более легкие пути. Тренировки в магии вообще крайне болезненны, и только те, кто умеет терпеть боль, достигают вершин, мне это еще предстояло познать. Впрочем, в моих глазах это магов нисколько не оправдывало.

Изначально Маренс не планировал использовать меня для создания апостифика, просто для возвращения искал ребенка с уже развитой аурой, бывает такое. Никакого преимущества такие дети перед другими в плане развития магических способностей не получают, просто тренировать их надо меньше. Ну а кто там попадется в его сети – мальчик, девочка, – ему было абсолютно все равно. Так получилось, что первой увидела мага и подошла к нему я… Дальше же разбитые надежды, слезы, ночные кошмары, сны о доме, маме, парочка истерик, месяц учебы и новая одежда, новая жизнь, начавшаяся с распахнутой двери в мою тюрьму.

Естественно, никто мне ничего не рассказывал, а за любой вопрос следовало наказание. Все это я узнавала постепенно, слушая разговоры магов между собой – иногда очень удобно, когда на тебя не обращают внимания. Ведь зачастую знания я получала по крупицам: там подслушала разговор, тут прочитала в книжке, что-то тайком подсмотрела в справочнике.

А потом началась полоса отчаяния… Раньше я плакалась, что Маренс меня много нагружает, но, оказывается, это для меня было великим благом – некогда задумываться о своей судьбе. Как только Маренс решил, что я получила достаточно знаний, он перестал плотно следить за моими успехами или неудачами. Единственное, что оставалось неизменным, – полное выкачивание энергии и восполнение ее… тренировка, чтоб ее. Вот так вдруг оказалось, что у меня появилось свободное время, и я наконец задумалась над тем, что произошло. И появилось осознание, что это теперь навсегда, что я больше не увижу ни мамы, ни папы, не вернусь в свой мир! Вот тут-то и начался для меня настоящий ад. Были и истерики, и ночные кошмары, иногда вообще ночью уснуть не могла, только плакала. Маренс мое состояние видел, не мог не видеть, но относился к этому с полнейшим равнодушием, порой казалось, что он даже рад. И чем меньше чувств у меня оставалось, тем больше он радовался. Почему мне так казалось? А кто его знает – вот казалось и все. Однажды даже на коленях ползала перед магом, прося вернуть домой. Тот скользнул по мне взглядом, обошел и вышел из комнаты.

– Валяется тут всякое, – услышала я его бормотание.

И когда Маренс решил, что я готова, он снова отправил за мной слугу, который отвел меня в лабораторию, ненавидимую мной всей душой, и с поклоном удалился. Я замерла в центре под пристальным взглядом мага, уже наученная, что первой мне заговаривать ни в коем случае нельзя. Из окон на потолке лился мягкий свет, освещая как раз то место, где я стояла. Чувствуя себя товаром на базаре. А еще этот нарисованный вокруг меня круг с какими-то символами. Раньше его не видела.

Маренс довольно кивнул:

– Вижу, кое-чему ты научилась. Встань в центр круга.

Молча подчинилась. В тот же миг линии засверкали белым светом, обрели объем и сплелись вокруг меня в непередаваемый по красоте узор. Я даже рот открыла от удивления.

– Надо же, – хмыкнул маг. – Научилась видеть линии силы. Обычно такое доступно только после долгих тренировок. Все же не зря именно ты первой ко мне подошла.

А узор тем временем пустился в невообразимый танец. Линии переплетались, соединялись в фигуры, распадались и снова соединялись. Длилось это недолго, моргнуть пару раз – и все стихло, исчезли линии. Я зябко передернула плечами, создавалось ощущение, что кто-то прикрепил мне к спине поводок. Эта нить начиналась между лопатками и уходила в сторону мага.

Маренс чуть пошевелил рукой, и я с ужасом почувствовала, как цепенею, из меня словно выпивали жизнь, а нитка за спиной стала толще. Попыталась шагнуть, но колени подломились, и я рухнула лицом вниз.

– Замечательно! – довольно воскликнул Маренс, потирая руки.

Я же лежала, боясь пошевелиться и не понимая, что со мной происходит. Маг еще раз довольно хохотнул и вышел, даже не посмотрев в мою сторону. Снова появился слуга, приведший меня сюда. Пожилой… лет шестидесяти и седой.

– Встань, апостифик.

Какой еще апостифик, хотелось заорать мне, но вместо этого медленно поднялась. Меня пошатывало, но помощь никто предлагать не спешил.

– Иди за мной.

Удивлялась я себе. Все чувства будто удалил кто. Они были, они присутствовали где-то там, в глубине сознания, но внешне никак не проявлялись. Один из побочных эффектов создания канала между апостификом и магом, как узнала позже. Чувства ведь мешают току энергии, создают помехи, но и избавиться от них невозможно – апостифика нельзя лишать воли, воздействовать на него магией, накладывать печать подчинения. Все это напрямую воздействует на ауру, переплетается с ней, подавляет ее потоки, после чего энергия от апостифика либо идет тонким ручейком, либо начинает так фонить, что ею вполне можно отравиться. Позже в библиотеке, куда дал мне доступ Маренс сразу после того, как сделал привязку, я читала о таких случаях, когда маги, желая облегчить жизнь, полностью ломали сознание апостифика магически, превращая его в куклу, и даже энергию от них получали. Вот только какая-то не такая энергия становилась. Незаметно, исподволь после каждого сеанса она что-то меняла в сознании мага, пока тот не превращался в полную копию апостифика – такую же куклу, лишенную воли. Несколько похожих случаев полностью лишили магов желания экспериментировать в этом направлении, и приходилось им мириться с тем, что воля и сознание апостифика неприкосновенны. Единственное, что им оставалось, – ломать людей без магии, и за столетия они научились делать это мастерски. Отсюда и обращение с апостификами как с вещами, нужными только, чтобы приносить пользу хозяину. Подозреваю, и меня оставили в покое специально, чтобы я осознала свое положение, прониклась отчаянием и сломалась. Почему так не произошло? Возможно, из-за злости. Когда я поняла, что вернуться домой не получится, вместе с отчаянием пришла и злость на всех магов скопом. Порой я представляла, что сделаю с ними, если обрету силу. Мечты ребенка, но они помогали держаться – хорошее воображение – это и дар, и проклятие, все зависит от того, как им пользоваться. Папа как-то сказал, что если представлять что-то хорошее, то можно побороть любые проблемы, ведь хорошее настроение уже почти победа.

М-да… как же меня довели, если мечты о мести поднимали мое настроение и помогали держаться?

После «привязки» к господину слуга отвел меня в другое помещение, в котором меня ждали маги Дома… точнее, ученики магов, судя по их одежде. Вот они и принялись нести какую-то чушь про ту честь, которая выпала мне, и что теперь я могу послужить хозяину. Кстати, позже выяснила, что воздействовать на сознание апостифика может только его хозяин или кто-либо с его согласия. Будь иначе, было бы слишком много покушений со стороны врагов. Сломал сознание чужого апостифика – и его хозяин медленно и незаметно умирает.

Я находилась после ритуала словно в полусне, а вокруг увивались эти типы и что-то там вещали про служение господину, о чести этого, о том, что я теперь очень нужная вещь и должна гордиться этим… Правда, порой несли такое, что я и понять не могла. Видно, не учли, что я человек другого мира, и те методы, которыми они старались промыть мне мозги – а они явно это и старались сделать, – не срабатывали. Я просто не понимала половины того, что мне говорили. Не знаю почему, но я прекрасно сознавала, что пытаются со мной сделать, но и не могла сопротивляться. Хотелось обо всем забыть и подчиниться. А еще был страх, что меня все-таки сломают. Очень боялась, что спросят, как хорошо я их поняла. Не смогу соврать.

– Ты должен служить господину. Это великая честь.

Служить, понятно, как слуги служат. Зачем такие сложности, чтобы донести до меня столь простую мысль? Ну не понимала я в этот момент отношения апостифика и хозяина, вот что хочешь со мной делай. Их слова очевидны и понятны любому, родившемуся в этом мире, для меня же служение значило максимум как отношение «господин – слуга». Еще читала в книжках про «хозяин – раб», но меня ведь в цепи не заковывали и на каменоломнях работать не заставляли, а именно такое отношение к рабам должно быть по моим книжным представлениям. Так что не раб я, слуга. И чем больше «плясали» вокруг меня эти типы в красном, тем больше я убеждалась в том, что права.

– Это великая честь…

Вот заладили! «Великая честь», «великое призвание». Уже раздражать стало. Хорошо состояние заторможенное, так что раздражение только глубоко внутри появилось. Когда же это все закончится?

М-да, эти маги все же слишком самонадеянны, чтобы усомниться в проверенных столетиями методиках. А Маренс, который единственный знал, откуда я родом, ничего не объяснил – то ли посчитал неважным, то ли не счел нужным кого-либо посвящать в возможность путешествия между мирами.

Как же я позже радовалась этой непомерной самонадеянности магов, которая уберегла меня от превращения в послушную куклу! Разговор, конечно, не прошел даром, и в комнату я вернулась в полной уверенности, что так и должно быть, что мое истинное предназначение – служить хозяину, а моя прошлая жизнь – всего лишь ошибка, прелюдия к жизни настоящей. Однако и это пошло мне на пользу. Если бы разговоры совсем не подействовали, то маги это заметили бы и изменили подход и наверняка сломали бы. А так – вроде все идет как надо, все стандартно. Ну а то, что все эти внушения поверхностны и их снесет малейшим ветерком, так это без глубокого обследования не определить. Маренс же на такое разрешения не даст, он еще не сошел с ума, чтобы допускать кого-то копаться в мозгах своего апостифика.

Следующие дни я запомнила плохо. Меня дрессировали в прямом смысле этого слова. На этот раз не сам Маренс, а его ученик – викарус Жерис. Об иерархии магов я еще не знала и восприняла слово «викарус» просто как обращение к ученику магов. По сути верно, но не совсем.

Этот Жерис должен был обучить меня этикету. Точнее, поведению апостифика при важных встречах.

– Апостифик – это резерв мага, а значит, он всегда должен находиться поблизости, – вещал Жерис со скучающим видом. Ему было плевать, слушаю я или нет. Я слушала. Не потому, что Жерис интересно рассказывает, просто знала, что Маренс потом проверит и если обнаружит, что я что-то прослушала, то последует наказание. Так что интересно или нет, надо запоминать. – Если встреча в доме, то тут все просто и находиться рядом не обязательно, но если архимаг выезжает в гости, то там апостифик всегда должен быть подле хозяина. – Поняла я или нет, запомнила ли – Жериса не интересовало совершенно. – Всегда! В том числе и на встрече и на переговорах – слишком много в истории примеров нападений на таких вот встречах, а значит, лишний козырь не помешает. Твой хозяин всегда должен иметь доступ к твоей силе!

Ну и дальше в том же духе, дрессировка. Правильно сделаю – дадут пирожок в конце занятий, когда Маренс занимался проверкой усвоенного материала, нет – опять накатывалась боль. Первым делом разучили поклоны. Тут все просто – поясной поклон, шаг назад и в сторону, встать за спиной, чуть левее Маренса, замереть. Вот это самое сложное. Сколько бы встреча ни длилась – я должна все это время стоять за плечом мага, не шелохнувшись. Меня заставляли стоять почти весь день, а малейшая попытка пошевелиться причиняла дикую боль. С ужасом думала о том, что делать, если захочу в туалет.

Жерис, в общем-то, не был злым. Молодой человек, которому хотелось повеселиться, а на него повесили работу по обучению меня. Понятно, что это ему хотелось закончить как можно скорее и заняться своими делами. Впрочем, его отношение ко мне мало чем отличалось от отношения Маренса. Вещь и вещь, которую надо обучить быть полезной. Единственно, что тут мне разрешалось, – задать вопрос, но не больше одного в день. О туалете и спросила. Жерис долго смеялся, потом объяснил, что это невозможно, если я буду контролировать себя. В доказательство заставил дежурить три дня, давая только жидкую пищу. Когда в туалет хотелось уже нестерпимо, викарус посоветовал просто отвлечься, решив какую-то задачу. Как ни странно, помогло. В общем, три дня выдержала спокойно.

– Все равно так делать не стоит, – объяснил мне на следующий день Жерис. – Опасно. Может и мочевой пузырь лопнуть.

Вот козел!

– Но три дня подряд тебя никто дежурить не заставит, а сутки выдержишь спокойно, и никакой опасности в этом нет, – закончил он.

Первые дни выдерживать эти тренировки помогало мне отсутствие чувств. Если не бывает скучно, обидно, весело, грустно, то какая разница, чем заниматься? Почему бы и не постоять? Больно в конце, ноги гудят, но это вопрос привычки. А когда чувства стали все же пробиваться сквозь барьер – я уже втянулась. Кстати, спортом меня тоже заставили заниматься, чтобы я могла сопровождать мага в поездке. Он ведь может и уехать куда, а там кто знает, какой темп держать придется. Потому утром гимнастика: подтягивание, отжимание, бег, приседания. Все на полном серьезе, не побездельничаешь, занятия до изнеможения. Потом этикет, тренировка в языках, проверка знаний геральдики, истории, географии. Географией начал заниматься со мной Жерис. К обеду шла уже магическая тренировка – самая болезненная. Тут уже занимался лично Маренс в присутствии врача: выкачивал энергию до тех пор, пока я не падала. Потом меня относили в комнату и приносили обед.

Когда я приходила в себя – ела, а потом занималась самостоятельно, книг мне натаскали много. Вечером экзамен по прочитанному и снова наказание, если что-то не усвоила. И так день за днем, день за днем. Через месяц уже не осталось никаких посторонних мыслей. Все сосредоточилось на том, чтобы выполнять задания как можно лучше, избежав наказания. Монотонность действий угнетала. Еще через месяц я уже рада была поверить в то, что единственное мое предназначение – служить хозяину, ибо это привносило хоть какой-то смысл в происходящее.

Наверное, я бы сломалась, если бы на третий месяц меня не начали учить ездить в седле. Все же не понимаю я этих магов. Я несколько раз находилась на грани, готовая смириться со своей участью, и всякий раз они не доводили дело до конца. Единственное мое объяснение – они не имели дела с жителями другого мира. Лошади для любого человека моего мира, кроме деревенских, – это романтика, приключения. Приключений мне и без лошадей хватало, а вот романтика… не говоря уже о том, что мне просто интересно. Вот этот интерес к лошадям и смел все воздвигнутые магами барьеры. Когда я впервые вернулась из конюшен – я буквально исхлестала себя по щекам, чтобы осознать, что я чувствую, что я – это я. Я не сдалась.

– Соберись, тряпка! Папа должен мною гордиться! Он говорил, что я боец! А я не боец – я мямля!

Может, у меня ничего и не получится, но вещью я не умру. Я не вещь! Я Лена Лаврова и не должна об этом забывать. Никогда и нигде! Я стала повторять себе это, когда стояла рядом с Ортеном Маренсом на приемах и когда занималась спортом, в перерывах между зубрежками, шептала, корчившись на полу от боли, и когда стонала на кровати от чрезмерных физических нагрузок, или когда лежала в больничном отделении, упав с лошади и растянув связки.

С проблемами здоровья от нагрузок маги справлялись быстро, и на следующий день все возвращалось на круги своя. После первой травмы я наивно надеялась, что в больнице отдохну… Ага, кто ж знал, что магия настолько эффективна в лечении травм? После больницы снова тренировка на лошадях. Меня готовили, словно на скачки. Я обязана была научиться ездить на любом самом своенравном коне, брать барьеры и выдерживать заданный темп.

Первые занятия проходили там же, где тренировались солдаты гарнизона. Я впервые увидела солдат мира магии, и их занятия меня, естественно, заинтересовали. Вот это зрелище, скажу вам, как увидела, так рот и открыла. Да, их вооружение примитивно: мечи, доспехи, щиты, но скорость! С какой они скоростью двигались! Я не смогла разглядеть ни одного движения. А схватки? Двое сходятся, миг – и один из них лежит, а второй победно поднимает меч, потом помогает товарищу встать. Чуть в стороне трое нападают на одного, и снова ничего рассмотреть невозможно. Вижу только, что трое лежат, а один стоит. Что он сделал, как? Ничего непонятно.

Тут мне весьма чувствительно напомнили, что я здесь вообще-то для тренировки и отвлекаться не стоит. Тем не менее я нет-нет да посматривала на тренировочное поле, пытаясь все же хоть что-то увидеть. А вот занятия по фехтованию. Солдат подходит к столбику, на который поставили приличной толщины чурбан. Ничего себе, примитивное оружие! Удара я не заметила, но на земле лежали уже две половинки чурбана, разрубленного наискось. Идеально ровный срез.

Пока мы тренировались на замковом ипподроме, я могла постоянно наблюдать за тренировками солдат. Поняла, что дело в скорости, с которой они двигаются, но вот разрубленные чурбаки объяснить скоростью не могла. Это ведь и меч должен быть острейшим, а местные технологии я уже оценила – видела кузницу. Совсем как на картинке в учебнике истории. Единственное объяснение – магия. И чем больше я наблюдала за солдатами, тем больше меня охватывало отчаяние: у обычного человека нет никаких шансов даже против простых солдат, а уж против мага и подавно. Правда, солдаты – это совершенно отдельная категория, совсем не маги. Их обучали магии, но совсем не той, что обычных магов. Плести заклинания они не могли, зато собственным телом владели в совершенстве. Убить даже простого солдата – проблема еще та, живучесть у них благодаря магии колоссальна, даже удар в сердце не всегда смертелен. Такого уровня управления телом достигали только архонты. Тем не менее даже эти суперсолдаты без поддержки магов – всего лишь мишень. В бою такую поддержку им оказывают офицеры. Но это все из тактики, я там не все поняла. Знаю только, что есть какая-то связь между офицером и его подчиненными, которая их и защищает от магических атак. Все из подслушанных мной разговоров были разговорами солдат, а не офицеров, так что насколько точно я все поняла, тоже еще вопрос.

Решимость не сдаваться заставляла искать хоть какую-то возможность что-то сделать. Так я стала собирать информацию. Слушала на встречах Маренса. Мало что понимала, но вечером записывала все разговоры, пытаясь воспроизвести их как можно точнее. Главное потом не забыть уничтожить листы с записями – вряд ли магу понравится такое. Может быть, потом, когда-нибудь, эта информация пригодится.

А еще я пыталась подружиться со слугами. Я уже разобралась, что замок населяли два типа людей: маги и обычные люди, лишенные или обладающие минимальным уровнем магии. То, что Маренс при встрече назвал Домом, не совсем верно – это скорее клан. Но Дом так Дом, пусть будет так, дело не в названиях. Именно такие Дома и правили в империи Исмаил. Были Великие Дома, обладающие немалым влиянием и могуществом. Были и Малые Дома, находящиеся либо в подчинении Великих, либо в вассальной зависимости, либо сохраняющие независимость, но не играющие никакой роли в империи. Каждый такой Дом представлял собой строгую иерархическую структуру во главе с архимагом. Но архимагов в каждом Доме могло быть и больше одного, в Великих Домах много больше одного, тут и вставал вопрос выбора главы. С этим каждый Дом справлялся сам. Где главу выбирали голосованием архимагов, где главы, как такового, вообще не было и правил совет архимагов. Были и совсем чокнутые Дома, например Скотад – Тьма. Великий Дом. Главой там становился тот, кто сильнее. Любой мог стать главой, победив главенствующего в поединке. Даже ученик имел право бросить вызов. Скотады, кстати, единственные из магических Домов империи, кто не накладывал печати подчинения на учеников или слуг, считая это проявлением трусости и слабости. Какой же ты маг, если боишься собственного ученика или тем более слугу? А если не способен справиться с ними, туда тебе, слабаку, и дорога.

Печать подчинения. Неприятная штука, хотя и не такая страшная, как кажется по названию. Такую печать можно поставить на любого человека, и тот окажется в полнейшей твоей власти. Ты можешь заставить его броситься с обрыва, убить своих близких… да что угодно. Эту печать маги накладывают на учеников, но она легко снимается либо другим магом, либо еще легче самим учеником, когда он достигает нужного уровня. В некоторых Домах снятие печати подчинения с себя служило доказательством готовности мага подняться на следующую ступень.

Ступени магов… Об этом Маренс рассказывал на самом первом уроке очень подробно и не любил, когда я их путала. Всего ступеней три, на каждой по три уровня. Низшая ступень, с которой начинается обучение: инферы. Вторая ступень – артифики, самая многочисленная, становой хребет магов. Именно они выполняют все работы за пределами замков Домов. И последняя – высшая ступень: архонты. Если артификов можно сравнить со служилым дворянством, которое тянет основную лямку службы, то архонты – это уже высшая аристократия.

Каждая ступень, в свою очередь, имеет три уровня. Первый уровень, низший – неофит; следующий – ученик; и последний, третий уровень инферов – викарус. Так что викарус Жерис, который занимался со мной, занимал третий уровень низшей ступени, но уже готовый перейти на более высокую и стать доминатом. Доминат – четвертый уровень и первый на ступени артификов. Следующий уровень – мастер. Шестой и последний на ступени артификов – эксперт. И архонты: корифей, магистр и, наконец, последний, высший уровень – архимаг. Ортен Маренс занимал высшую ступень в иерархии магов.

В Домах, как в армии: лейтенант подчиняется майору, но командует сержантами. Если уровни магов одинаковы, старший тот, кто стал на этом уровне первый. Однако строгость подчинения разнится от Дома к Дому. Это особенно заметно на тех встречах, на которых мне довелось присутствовать. Например, в Доме Кайтаидов подчинение младших старшим соблюдалось постольку, поскольку это нужно для дела, вне работы они носили формальный характер. А в том же Доме Скотадов подчинение абсолютное. За малейшее нарушение субординации старший мог убить младшего на месте. Правда, младший имеет право сопротивляться и если побеждает, то занимает место убитого.

Как эти все Дома взаимодействовали на уровне империи, для меня оставалось загадкой, впрочем, не особо интересной. Все мои мысли занимали либо поиск способа побега, либо, если вернуться не получится, возможности отомстить. Для начала решила подружиться со слугами. Еще одни обитатели замка Дома, выполняющие все самые черные работы: уборка комнат, стирка, ремонт, готовка еды. По сравнению с ними самый последний неофит царь и бог. Бесправнее слуг в Доме нет никого. Хотя… были ведь еще и скулики – простые люди, живущие за пределами замка. Но о них я пока только слышала и ни разу не видела. А слуги – вот они. Вон какой-то ученик наказывает слугу за то, что тот, по его мнению, непочтительно поклонился. Много всего видела. Любой маг мог сделать со слугой все что угодно. Преувеличиваю, конечно, все-таки хороший слуга весьма ценен, но…

Однако все мои попытки познакомиться разбивались о полнейшее равнодушие. Если маги презирали слуг, то те отыгрывались на мне, существе гораздо более бесправном, чем они. Ни побить, ни обругать меня они не могли, но копировали поведение господ – не замечали. Если я что-то спрашивала, проходили мимо, словно не слышали. Пыталась задержать, останавливались и молчали, глядя куда-то вдаль, а как только появлялась возможность – шли дальше. Пыталась пинать их, но слуги пожаловались Маренсу, и тот устроил мне новое промывание мозгов лекцией на тему, как подобает вести себя хорошей вещи. Ну и наказание после лекции для пущего эффекта.

Долго боялась, что надо мной будут издеваться, а потом мне уже хотелось этого. Ведь издеваться можно только над теми, кого признаешь человеком. Даже ненависть – это чувство, направленное на людей. Нельзя ненавидеть или презирать шкаф или кровать. А я хотела получить хоть какое-то доказательство, что я человек. Но я вещь архимага Маренса, и относились ко мне соответственно. На меня даже не сердились, если я оказывалась у кого-то на пути, просто магией поднимали и отставляли в сторону, как стул, оказавшийся на дороге. Любого слугу наказали бы за нерасторопность, на меня не обращали внимания. Вскоре я сама поверю, что я вещь.

На пятый месяц жизни в замке Кайтаидов я заметила того самого седого слугу, который в первый месяц носил мне еду, а потом отводил к Маренсу, когда из меня делали апостифика. Он лежал в небольшом закутке коридора и тихонько стонал. Я осторожно подошла к нему и присела рядом, пытаясь понять, что с ним.

– Вам плохо?

Мужчина со стоном повернул голову, и я заметила кровь на лице. Испуганно ойкнула и поспешно достала платок, аккуратно вытерла.

Слуга чуть приоткрыл глаза.

– Уйди, апостифик, – прохрипел он.

Я чуть не разрыдалась. Я же помогаю! Ну почему ко мне так? За что? Что я ему сделала?

Видно, я все же не сдержала чувств, и слуга увидел слезы. Отвернулся.

– Уйди, – еще раз попросил он. – Я не могу на тебя смотреть и ничем не могу помочь.

Даже растерялась от такого признания.

– Можно просто поговорить. Мне будет достаточно…

Это был первый человек, с кем я начала общаться в замке. Его звали Лоренс, он служил в этом замке уже сорок лет, а пострадал за то, что перепутал парадные камзолы двух мастеров. Несколько следующих дней я была самым счастливым человеком в мире. Наконец-то хоть кто-то увидел во мне человека, а не вещь. Я разговаривала с Лоренсом почти каждый день, очень много узнала от него о жизни магов.

– Еще апостифик есть у сестры Маренса и внука. Сам Маренс не очень любил этого и потому никогда своего апостифика не имел. Не знаю уж, чем ты его привлекла. Видно, какая-то ты особенная.

Ну да, куда уж особенней.

– Он жалел детей?

– Маренс? Жалел? Он ради своей цели что угодно сделает. Нет, он просто не доверял таким вещам. Говорил, что если начнешь полагаться на что-то, кроме себя, то однажды этого чего-то может не оказаться рядом в нужный момент.

– Только ты сам не подведешь себя? – Это выражение я часто слышала от архимага.

– Ну да. Оно самое, – кивнул Лоренс.

Неудивительно, что мое появление обсуждала вся верхушка Дома Кайтаидов. Как мне рассказал Лоренс, сошлись на том, что Маренс обнаружил у меня возможность накапливать очень большой запас энергии, вот и изменил собственным принципам. На спор даже проверили меня – действительно большой.

А вот я даже вспоминать не хочу, чего мне стоило увеличение запаса энергии до теперешнего уровня, – ведь тренировки Маренс не бросил. Сволочь! Этого архимага я уже ненавидела. И энергию он у меня забирал стабильно каждый день. Даже на тренировках неофитов так не делали, опасно. Узнала, когда присутствовала на экзамене, который принимал Маренс лично. Там я много всего о магии узнала. Не так они увеличивают свой резерв, совсем не так, как со мной, хотя, конечно, и успехи у учеников не такие, как у меня. Но мой способ врагу не пожелаешь, это скорее к пыткам можно отнести. Инквизиция ухватится за такую «тренировку», чтобы еретиков пытать. Все дыбы и каленое железо детскими шалостями покажутся.

Там же на экзамене увидела еще одного апостифика. Юноша старше меня года на три стоял почти рядом со мной, уставившись невидящим взглядом куда-то вдаль. А может, и не юноша, а так же, как и я, девушка. Попыталась заговорить с ним… или с ней. Сначала он никак не отреагировал, потом повернулся. Взгляд совершенно равнодушный, и в голосе ни тени эмоции:

– Разве вещь вправе говорить без разрешения хозяина?

Я прямо там чуть и не умерла от этих слов. Неужели я тоже стану такой же? Неужели превращусь вот в это вот? Во рту пересохло, может быть, и упала бы, но вовремя оперлась о стол. Оглянулась, вроде никто не заметил – маги заняты экзаменом, на вещи ноль внимания.

Вечером, когда Лоренс менял постель, попыталась расспросить его о магах, а не магии. Но тот испуганно огляделся и прошептал:

– Не надо об этом. Маги – высшие существа, они по заветам богов правят нами. Что поделать, раз так заведено? Кто мы против богов?

В отчаянии прокусила губу, сдерживая крик. Неужели нет никакого выхода? Неужели я ничего не могу сделать? Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Праздновали день рождения Ортена Маренса. Впервые увидела всю его семью. Большая, но что ожидать от двухсотлетнего мага? Тут и внуки, и правнуки, и праправнуки, и… в общем, много всех. Скучнейшее мероприятие. Чуть не стошнило от льстивых речей, даже мне это видно, неужели маг не замечает? Или это со стороны только заметно? Или просто не реагирует? Впрочем, какая мне разница. Скучно. Рядом стоят три апостифика. Один из них мой ровесник… или ровесница, двое постарше. Глянула на них и даже не попыталась заговорить. Хотя на лице ровесника (ровесницы?) на миг промелькнуло какое-то чувство, когда внесли торт. Наверное, очень хотел. Я тоже, честно говоря. С того момента, как оказалась тут, ни разу сладкого не ела. Интересно, а у меня при виде торта такое же выражение на лице было? Вот еще интересно, я уже знаю, что апостификов с собой берут, когда опасаются неожиданного нападения, а тут вроде как семейный праздник, но нас четверо. Взяли все, у кого апостифики имелись. Хорошенькое семейное торжество.

«– Не хотите ли отведать яду, благородный сэр?

– Благодарю вас, сэр, меня уже отравила ваша матушка».

Я чуть не рассмеялась, представив такой диалог. Ой, что бы началось, если бы не сдержалась… Даже страшно представить. Зато после праздника меня отпустили. Никаких проверок, никаких занятий. Весь вечер расспрашивала Лоренса, рассказывала ему про свой дом.

– Как нет магов? – Это обстоятельство удивляло его больше всего. – Быть такого не может. А кто же правит простыми людьми?

– Сами справляются, – отвечала я.

– Нет, все-таки не может того быть, что-то ты путаешь. А вот когда кто-нибудь нападет на тебя, к кому за помощью бежать, ежели нет сильного господина?

– В полицию бежать. Это служба такая.

– Ну вот, а говоришь, магов нет.

– Полиция не маги. Там тоже обычные люди служат.

– Ха. Да как они тогда тебя защитят, если на тебя маг нападет?

– Да нет у нас магов! Нет! Если кто на тебя нападет, то только обычный человек.

– Ну-ну, – Лоренс скептически покачал головой. – Ну и как эта твоя по… ци… поция…

– Полиция.

– Ну да, это самое. Ну и как она этих нападающих найдет без магии?

Понятия не имею. Но что-то отвечать надо, чтобы мой мир не ударил в грязь лицом.

– У нас техника есть. С помощью нее находят.

Тут Лоренс чуть не расхохотался.

– Техника? Ой, не могу. Да видал я эту технику. Катапульта на башне в замке стояла. Но я с трудом представляю, как с ее помощью можно отыскать грабителей.

– Берешь катапульту, – разозлилась я не столько на него, сколько на себя, что не знаю, как ищут преступников в нашем мире, и не могу ничего объяснить этому человеку, – сажаешь туда подозреваемого и пуляешь. Если живой остался, значит, невиновен.

– А говоришь, магии нет, – довольный, кивнул Лоренс. – Очень интересный способ. Я, правда, о таком не слышал, но, как мне кажется, он не очень надежен. Лучше мага пригласить.

– Ты прав, совершенно ненадежен, – сдалась я.

К следующему обеду Лоренс не пришел. Сначала я не волновалась, мало ли по какому делу его могли отправить. А вот когда вместо него вошел Маренс, сердце ухнуло в пятки. Внешне я сохранила невозмутимость – выдрессировали, – но чувствовала, что произошло что-то неприятное.

– Кажется, моя вещь забыла, что ей позволено, а что нет? – зловеще спокойно поинтересовался он. – Следуй за мной. Если вещь забывает свое место, ей его надо указать.

На негнущихся ногах последовала за магом. Мои худшие ожидания оправдались: Лоренса я увидела на ристалище, прикованного за пояс к столбу. Длина цепи была достаточна, чтобы немного двигаться, но не более.

– Лоренс! – вскрикнула я, шагнула, чтобы броситься к нему.

– Стоять! – Мое тело после команды мага онемело. Вокруг сплелась энергетическая сеть и плотно облепила с головы до ног. Я не то что пошевелиться, даже моргнуть не могла. – Смотри! Хорошенько смотри и запоминай.

Напротив прикованного Лоренса, шагах в сорока от него, выстроилось пятеро учеников – я уже научилась распознавать уровни магов по деталям одежды. Рядом вышагивал преподаватель, мне было отлично слышно, что он говорил.

– Вы можете создавать самые убойные заклинания, но если неправильно запитаете энергией структуру, то результат окажется совсем не тот, какой вы ожидаете. Какая польза от мощного огненного шара, если он движется со скоростью хромой черепахи? Даже против крепости бесполезен – маги другой стороны успеют его десять раз развеять прежде, чем ваш шар доберется до стены. Потому ключевой момент – баланс силы и скорости. Показываю.

Учитель наставил указательный палец на Лоренса, миг – и с его кончика сорвался небольшой сгусток энергии. Слуга взвыл от боли и задергал цепь, пытаясь вырваться.

– А теперь пробуйте вы, – продолжил учитель. – Только смотрите ограничивайте мощность, если убьете этого скулика, где потом еще такой материал найдем? А так у вас есть великолепная возможность потренироваться.

Потренироваться?! Это называется «возможность потренироваться»?! Я изо всех сил рванулась, пытаясь разорвать энергетические нити, но куда там, даже не шелохнулась, мой крик замер, не родившись. Даже глаза закрыть не могу. Маренс же стоял рядом и наблюдал. За мной, не за обучением и даже не за Лоренсом.

– Смотри, – велел он. – Смотри и помни! – Он вдруг встал передо мной и заглянул прямо в глаза. – Хорошо запомни это – только я могу пользоваться своими вещами. И уж тем более вещь не вправе определять, кому позволено с ней общаться.

Я многое чего могла бы сказать в ответ, только кто будет слушать? Уж точно не Маренс. Он уже отошел в сторону, давая мне возможность «насладиться» зрелищем, как ученики-недоучки пытаются сплести заклинание, показанное учителем.

Вот уж, правда, недоучки. Один сформировал шарик энергии размером с голову и тут же рухнул без сил, а шар лопнул с оглушительным треском. Я даже пожалела, что он не взорвался. И новая лекция учителя:

– Вот типичный пример потери контроля над энергией. Бухнул в плетение все, что смог. И отправится наш юный ученик на дополнительные занятия по контролю. Следующий.

У кого получалось лучше, у кого хуже. Я же молилась, чтобы не получилось ни у кого. Да уж, не с моим везением. Как назло, среди этих учеников попалась троица талантливых, у которых получилось все правильно. При каждом попадании Лоренс стонал, пытался вырваться, но на него никто не обращал внимания. Только спокойный голос учителя, объясняющий ошибки учеников.

Какие же они гады! Гады! Когда же это все закончится? Экзекуция продолжалась уже часа два. На Лоренсе почти не осталось целой одежды, сплошные обгоревшие лоскуты вместо кожи ожог. Здесь отличные врачи, я видела, на что способны маги при лечении. Раны Лоренса не смертельны, день полежать, если им займется врач. По щекам катились слезы, а я не могла даже вытереть их.

– Надеюсь, ты все уяснила? – поинтересовался Маренс.

Неужели сейчас все закончится и Лоренса отпустят? Я готова была согласиться с чем угодно.

– И что тут происходит? – раздался голос справа от меня. Голову я повернуть не могла и пыталась узнать говорившего на слух. Вроде бы голос мне незнаком, а я многих слышала. Кто мог так развязно обратиться к архимагу и главе Дома? Таких людей не так уж и много.

– Кларенс, – кисло отозвался Маренс и тут же добавил: – О, и Беатрис с тобой. Вас редко увидишь вдвоем. Какими судьбами?

– Послание главы клана сюзерену.

– От Ринальда? Что ему надо?

– Как обычно влез в разборки и теперь просит прикрыть, получив по мозгам.

– Этот Ринальдо, – Маренс прорычал имя.

Тут невидимый собеседник вышел вперед, и я сумела его разглядеть. Не из Кайтаидов – в одежде преобладает синий цвет. А еще у него накидка. Синяя. На ней изображен гейзер во льдах. И тут же вспомнились уроки геральдики: синий фон, гейзер и лед. Дом Нер – вассал Кайтаидов. На меня он даже не глянул, все внимание сосредоточил на процессе обучения.

Мимо меня прошла женщина в голубом длинном платье. Красивая, гладкая белая кожа… Всего мгновение видела, так быстро она прошла, а сейчас стояла ко мне спиной. Стояла спокойно, с видом человека, привыкшего повелевать. Если Кларенс походил на шалопая-повесу, которому только дай повод побалагурить, то женщина была похожа на королеву. Гербов на ее платье я не заметила, но, кажется, она тоже из Дома Нер. Ага, в кружевах вплетен символ уровня… Плохо видно. Тут женщина чуть повернулась, и символ стал отчетливо виден – эксперт.

– Ринальдо, ты обещал меня научить тому заклинанию.

Маренс недоуменно вскинул голову.

– О, это для путешествий, – пояснил ему посланец, на лице сияющая добродушная улыбка. – Немного модернизовал одну вещь, и теперь в дороге можно продукты сохранять сколь угодно долго. Беатрис, зачем тебе это?

– Есть кое-что, что я хочу сохранить, – а вот тут в голосе похрустывают льдинки. Причем она не сердилась, просто говорила так, это было понятно по реакции собеседников. Точнее по отсутствию реакции. Услышь я такой тон по отношению к себе, испугалась бы до смерти. – А ты, Ринальдо, все-таки будь серьезен. Ты же посланец главы Дома и его представитель.

– Только потому, что ты отказалась от этой роли.

– Расхлебывать последствия авантюры этого идиота? Увольте. Я вообще-то только в библиотеку приехала, хочу глянуть на одну книгу. Позволишь, господин архимаг?

– Ты же знаешь, Беатрис, для тебя все что угодно. – Маренс приложил руку к сердцу и чуть поклонился. – Так что там за заклинание, Кларенс?

– Хм… – Посланец задумался. – Просто так трудно объяснить. – Тут его взгляд упал на лежащего у столба Лоренса, и он улыбнулся. – Этот скулик вам нужен? Или…

Маренс махнул рукой:

– Делай что хочешь, все равно уже старик.

Лоренс словно что-то почувствовал. Он с трудом поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Смотрел и улыбался. Чуть поморщился от боли, но взял себя в руки и снова улыбнулся. Подмигнул. И тут его всего окутал серебристый туман, сорвавшийся с рук добродушного и задорно улыбающегося посланца Дома Нер. Туман уплотнился, схлопнулся, плотно облегая фигуру человека, потом стал сжиматься. Еще мгновение – и вот на песке уже лежала вытянувшаяся колбаса, только большая.

– Я специально в таком виде сделал, – со смешком пояснил Кларенс. – А то фигура человека как-то аппетит отбивает. Но уже, в общем, все. Вот в такой упаковке продукты могут храниться года три.

Аппетит ему отбивает?

– Впечатляет, – заметил Маренс, изучая результат. – Можешь нарисовать узор?

– Конечно, – перед магом возникла сверкающая конструкция.

– Вроде бы ничего сложного, – задумчиво проговорила Беатрис.

– Конечно, нет – в том и прелесть. И еще это хорошая вещь для утилизации.

– Утилизации? – это Маренс.

– Да. – Посланец показал на «колбасу»: – Вы же не собираетесь это хранить три года?

Беатрис передернуло.

– Нет, конечно.

– Вот и я про то. Смотрите. – Покрывающая Лоренса пленка вдруг стала малиновой, потом на мгновение вспыхнула и лопнула, а вверх взвился пепел, – все, что осталось от Лоренса. – Вот и все.

– Действительно замечательное заклинание, – согласилась Беатрис.

– О да. Кстати, ты слышала последнюю историю про Оралана?

– Нет. – Женщина явно заинтересовалась и даже улыбнулась: – Что еще учудил этот тип?

– Да как обычно. – Кларенс предложил женщине руку, а когда та оперлась, зашагал к замку. – Представляешь, его поймали, когда он выбирался из окна…

Маренс шагнул следом, но замер около меня.

– Надеюсь, ты запомнила этот урок? – Когда маг отвернулся, силовая сеть исчезла, и я рухнула на песок ристалища. Ученики, не обращая на меня внимания, прошагали мимо, обсуждая увиденное заклинание. Я сидела на корточках, опустив голову, и беззвучно рыдала, а сверху продолжал падать пепел… как снег.

### Глава 3

День гибели Лоренса я запомнила на всю жизнь. Мне кажется, именно на ристалище я окончательно поняла, что детство закончилось, а за свои поступки несу ответственность не только я, но могут пострадать и совершенно посторонние люди.

А еще меня поразило отношение магов к произошедшему – они походя убили человека, но это не произвело на них никакого впечатления, словно муху прихлопнули, и вернулись к своим делам. Стали обсуждать интересные моменты из жизни, делиться новостями, а о Лоренсе забыли уже через несколько секунд, не успел еще пепел осесть.

Совершенно не помню, как оказалась в комнате. Муторно на душе, и никого рядом, кто мог бы хоть немного меня поддержать. Да теперь я и сама уже ни от кого не попрошу помощи, но как же тяжело переживать в одиночестве. Возможно, на это и рассчитывал Маренс. Опять я чуть-чуть не сдалась. Как же это просто – нужно всего лишь стать вещью и забыть обо всем, кроме блага хозяина. И сразу исчезнет боль, страх, сомнения. Теперь я понимала других апостификов и уже не осуждала, что они сдались, став ходячими куклами.

Что меня спасло от отчаяния на этот раз? Архимаг Ортен Маренс отправился в деловую поездку в Дом Тельм – болотников, для переговоров, пытаясь перетянуть их на свою сторону в каком-то мелком споре с другим Великим Домом. А раз переговоры не с союзниками и не с вассалами, то апостифик лишним точно не будет. Меня впервые взяли во внешний мир.

– Переодевайся, – слуга швырнул мне на кровать дорожную одежду и вышел.

Хм, ну хоть какие-то слова, но узнай Маренс, что он рот раскрыл у меня в комнате, достанется ему… Впрочем, я рассказывать никому не собиралась.

Я вздохнула и аккуратно разложила одежду. От моей теперешней она отличалась только более плотным материалом и темными цветами. Хотя нет, еще дурацкий галстук отсутствовал, а куртка застегивалась до самого горла.

Этот галстук раздражал меня до крайности, а еще больше раздражало то, что я вынуждена держать свое мнение о нем при себе. Хоть тут его нет. Вместо туфель удобные сапоги, чуть-чуть не доходящие до колен, небольшие шпоры. Причем хоть и стояла довольно жаркая погода, но никакого дискомфорта в них я не ощущала. А еще накидка. Для путешествия предмет совершенно бессмысленный, но у нее другая функция: такие накидки носили все принадлежащие Дому при выезде во внешний мир, если ехали по делам, – она как паспорт. Эта накидка обязательно должна быть цвета Дома и с его печатью. На «моей» на красном фоне раскручивалась воронка вихря.

Накидку принес незнакомый мне неофит, кинул на кровать и, насмешливо скалясь, остался у двери, наблюдая. Явно что-то замыслил, но ведь не ответит, если спрошу. Полная дурных предчувствий, я осторожно взяла ее в руки… В тот же миг вихрь на ней ожил, раскрутился, казалось, он вот-вот вырвется на свободу, захватив все и всех. Я вскрикнула и отшвырнула накидку в сторону под хохот неофита. Вихрь тут же остановился и снова превратился в обычную картинку.

– Этот вихрь оживает тогда и только тогда, когда накидку надеваешь ты. Печать привязана к твоей ауре и показывает, что ты принадлежишь Дому Кайтаидов.

«Принадлежишь» мне сильно не понравилось, но это мнение я оставила при себе, подозреваю, что оно, в свою очередь, не понравится неофиту. Тот же, заметив, как я кручу в руках накидку, не понимая, как ее надеть, даже помог. Все-таки не такой уж он и плохой. Еще повесил мне на пояс походный нож и флягу с водой. От ножа я даже обалдела немного. Мне так доверяют? Потом сообразила, что с ножом, что без, я против мага ничего не стою. Убить им кого-нибудь из магов – задача нереальная.

А еще Маренс наградил меня другим «украшением». Перед самым выходом, когда я уже стояла у ворот, держа вверенного мне коня за уздцы, архимаг подошел ко мне, неся в руке какой-то обруч. Наклонившись, он разъединил этот обруч, шириной где-то с два моих пальца, и застегнул его мне на шее. Заставил наклонить голову, сзади что-то зашипело, шею нестерпимо обожгло, но только на миг – боль тут же пропала. Маренс чуть отошел и склонил голову, любуясь работой. Ощущения от ошейника не очень приятные, и в нем крайне неудобно. Даже голову низко не наклонить, в чем я сразу убедилась.

– Это чтобы у тебя не возникло никаких глупых мыслей, – пояснил маг, когда я закончила ощупывать «украшение». – Если ты удалишься от меня больше чем на пять километров, случится вот что…

Он щелкнул пальцами, и ошейник тут же начал медленно сжиматься. Сначала я почувствовала просто давление на шею, но оно становилось сильнее с каждой секундой, и вот уже я отчаянно пыталась сделать хотя бы один вдох. Схватилась за ошейник в попытке разорвать его, но куда там. В голове зашумело, воздуха не хватало, я опустилась на колени… и тут же давление пропало, я снова могла дышать. Отчаянно кашляя, я медленно приходила в себя.

– Надеюсь, этого урока достаточно?

Да уж. Более чем. Пять километров… длинный поводок. И это не просто так. Я вспомнила, как на одном из тестов, которые периодически устраивают со мной, Маренс выяснил, что именно с такого расстояния он может получать от меня энергию.

– По коням!

Маренс отвернулся и забрался в карету. Вокруг пристроился эскорт, а паладины выехали вперед, проверяя дорогу.

Паладины… Долго не могла понять, чем паладины отличаются от обычных солдат Дома, пока случайно не попалась книга в библиотеке. Поняла не все, но если просто, то солдаты – это самые обычные люди, которым с помощью магии увеличили возможности организма: скорость, восстановление от ран, сила, частичная защита от магии. Точнее, солдат делали из детей обычных людей, не инициируя их как магов. Каждому Дому принадлежали города и деревни, как в свое время в моем мире они принадлежали феодалам. Там они и пополняли отряды наподобие янычар. У людей отбирали детей в возрасте от трех до пяти лет и отдавали в казармы, где их и воспитывали в преданности к Дому, обучая и готовя будущих воинов.

А вот паладины – это уже непосредственно маги, проходящие военную службу, или, если короче и понятнее, – боевые маги. Возможность использовать в бою умения обычных солдат Дома плюс магия делали их по-настоящему непобедимыми бойцами. Паладины – это элита любого Дома и его гвардия. Солдат Дом мог набрать сколько угодно из подвластных земель, а вот паладины – товар штучный. Великий Дом Кайтаидов имел всего лишь восемнадцать паладинов, и это считалось очень много.

Паладины и составляли эскорт Ортена Маренса. Всего в охране ехало шестеро паладинов. Это много. Очень много. Известен случай в истории, когда четверо паладинов разметали двести напавших на них солдат вражеского Дома. Правда, не знаю, насколько тот случай реален. В книге еще много всякого описывалось, и не все вызывало доверие.

Мое место в этом эскорте было слева от кареты и чуть сзади. Слева, чтобы пыль из-под колес не глотать, но находиться всегда рядом, если понадоблюсь хозяину, не знаю уж, зачем могу понадобиться, – энергию он способен у меня взять, где бы я ни находилась в караване. Но место мне указали вполне определенное, и спорить с суровым полковником, командиром отряда паладинов, мне совершенно не хотелось.

Ворота замка распахнулись, раздалась команда, и отряд выехал на дорогу по подвесному мосту. Я оглянулась. Только снаружи можно по-настоящему оценить размеры замка. Да какого замка, это скорее город за крепостной стеной. Вообще замками называли города, где живут члены Дома, а город – это если там живут обычные люди. В центре города-замка на холме возвышалась центральная резиденция, где жили архимаги, руководители Дома, его глава. Величественное строение в готическом стиле.

От центрального строения спускалось несколько дорог к тем зданиям, что располагались у его подножия. Причем стояли они так плотно, что от них перебрасывали к резиденции либо подвесные мосты, либо крытые переходы. Большинство построек тоже выполнены в виде готики, но попадались и другие – здания с куполами, но таких я заметила всего два, основная же масса зданий самые обычные, с плоской крышей и минимумом украшений. Сначала мне казалось, что такое сочетание разных стилей сделает общую картину уродской, но нет. Только издали можно было по-настоящему оценить величественность замка, оставлявшего впечатление чего-то огромного. Единого целого: с подвесными мостами, переходами, большими свободными пространствами, парками, фонтанами. По подслушанным разговорам я знала, что в замке живет чуть больше пяти тысяч человек. Дом Кайтаидов хоть и был Великим, но отнюдь не самым многочисленным. Из истории, которую Маренс заставлял меня зубрить, я знала, что самый многочисленный Дом – Фотье, огневиков больше десяти тысяч. Впрочем, сила Дома никак не зависела от его численности, только от количества в нем могучих магов, и все время Дома сражались за место под солнцем. Кто-то из них возвышался, иные уходили в небытие. Вообще вся история империи состояла из таких возвышений и обрушений магических Домов, случалось и полное уничтожение Дома. Уничтожение Дома Интерфектов объединенными силами нескольких Великих Домов – один из таких примеров. В книге писалось, что Дом Интерфектов, хоть и славившийся сильными магами, никогда не отличался многочисленностью. Почему так, в ней не объяснялось. Война случилась жестокой, это можно было понять даже по тем куцым хроникам, которые попались мне в библиотеке. Победители вырезали весь Дом до последнего человека. «И в империи Исмаил воцарился мир» – так заканчивалась глава про ту войну.

Странно, с чего это архитектура замка навела меня на воспоминания о прочитанных книгах, вот уж воистину непредсказуемы пути мыслей… Папа еще обязательно пошутил бы по поводу женской логики, а мама притворно возмутилась бы… Так, не думать об этом! Не думать!..

Мы пронеслись по мосту, спустились и выехали на главную дорогу, вопреки моим опасениям мощенную камнем, – значит, не придется глотать пыль. Первое время мне было не до любований красотами природы – все-таки моя первая дальняя поездка верхом. Но я даже гордилась собой – держалась в седле хоть и не великолепно, но уверенно, ехала вровень со всеми. Постепенно втянулась в мерное движение, и поездка даже стала доставлять удовольствие. Солнце, свежий воздух после надоевшей комнаты, ставшей тюрьмой. Что еще надо для счастья? Разве что от ошейника избавиться.

Стало понятно, зачем вообще этот ошейник Маренс мне надел, – рвани я куда по дороге, может, и найдут, но сколько времени на это потратят? Решил подстраховаться. Однако слишком уж плохого мнения о моем уме этот архимаг. Ну куда бы я побежала? Где бы стала прятаться? Я прекрасно понимаю, что никуда убежать не смогу – некуда, потому даже не обдумывала такой вариант, когда узнала о предстоящем путешествии. Но Маренс почему-то считал, что я идиотка, которую лучше держать на привязи во избежание проблем. Мне, конечно, не нравилось быть вещью, но мертвой мне нравилось быть еще меньше. Я надеялась убежать, но вовсе не собиралась делать это бездумно, а значит, нужна информация. Вот и прислушивалась в дороге к разговорам паладинов, вертя во все стороны головой, рассматривая деревеньки, попадающиеся нам по пути, города в стороне. Но тут тяжело – видны только стены, иногда еще ворота. А вот люди нам не встречались. Я даже удивилась, вроде бы дорога важная, не в лес же ее замостили? И ни одного человека, ни одного обоза.

Впрочем, я очень быстро получила ответ на эту загадку, когда нам все-таки встретился обоз. Все телеги лежали, скособочившись на обочине, а то и опрокинувшись. Создавалось впечатление, что их настолько спешили убрать, что совершенно не разбирались, куда скидывать. А вот и люди – все выстроились за дренажными канавами, согнувшись в низком поясном поклоне. Мужчины, женщины, дети, все, кто находился в обозе. Маги на них не обратили никакого внимания, а я старалась разглядеть, насколько это вообще возможно на скаку: кто как одет, как выглядит. Но люди промелькнули быстро, и вот снова пустая дорога, и только наш отряд мчится вперед.

Когда новизна впечатлений пропала, стало откровенно скучно. Хотелось с кем-то поговорить, столько вопросов накопилось, но точно знала: никто не ответит. Да и уставать начала, все же первое путешествие верхом, а едем уже довольно долго. Слишком долго для меня. Когда подъехали к гостинице, я с коня свалилась. Мне помогать не стал никто, а вот коня забрали и отвели в конюшню, а я так и сидела на дороге, пока все же не нашла в себе силы подняться и пройти внутрь. Как заботливый хозяин, Маренс велел накормить и меня, но совершенно не озаботился, чтобы мне помогли до еды добраться: захочу есть – доберусь.

Этот подход архимаг практиковал всегда и во всем. Он не был садистом, как могло показаться, чьи-то муки не доставляли ему никакого удовольствия, но если требовалось для дела, как он считал, мог быть и жестоким. Я вещь, и он старался всячески это показать: один из способов воздействия на личности апостификов. Мне нужно есть, в моем распоряжении отличные и полезные блюда. О сладком речи нет – это вредно для здоровья, а апостифик всегда должен быть здоров, но заботиться о себе я должна только сама. Не хочешь есть – не ешь, но второй раз никто тебе не накроет. Не можешь после путешествия добраться до тарелки – сиди в пыли на улице и отдыхай, поешь, когда сумеешь подняться. Приходилось скрипеть зубами от боли, но заставлять себя вставать и идти. Все тело ломило, но нужно стоять рядом с Маренсом с каменным выражением на лице, изображая предмет мебели, пока архимаг принимает посетителей. Мы все-таки находились на землях Дома Кайтаидов, и к главе потянулись с жалобами, прошениями, просто увидеть его. Крестьяне, купцы, ремесленники, бургомистры городов.

Началось это пришествие посетителей сразу, как только мы закончили есть, а из зала трактира вынесли всю мебель. У стены на возвышении поставили стул, на который Маренс и сел, аккуратно расправив одежду. Я замерла у подножия чуть левее. Паладины выстроились слева и справа от «трона», а вдоль стен замерли солдаты. Каждый входивший в этот импровизированный тронный зал вынужден был идти в таком своеобразном коридоре. Люди проходили примерно половину расстояния до Маренса, опускались на колени, касались лбом пола, вставали, но головы уже не поднимали и так медленно подходили. Остановившись на четко определенном расстоянии, уже просто кланялись и замирали. В первый раз я даже растерялась, не понимая, чего посетитель ждет. Чуть скосила глаза, пытаясь рассмотреть архимага за спиной. Не получилось, а головы повернуть не рискнула, вдруг он на меня смотрит, вмиг накажет.

– Говори, – наконец раздался приказ Маренса. Кажется, не только я не имею права говорить первой.

Ну а дальше каждый уже излагал свою проблему. Кто жаловался, что у него неправомерно отобрали имущество, кто-то на соседа. Вот дело о споре, который затеяли двое купцов, да так, что едва не поубивали друг друга. Дело обычное, как я поняла, но вот беда, в процессе выяснения отношений пострадал неофит дома Кайтаидов. Не умер, но руку ему сломали. Дело докладывал один из карающих Дома.

– Казнить обоих, – отрезал Маренс. – Члены Дома неприкосновенны, и любое покушение на них я расцениваю как измену сюзерену.

Я даже голову повернула от неожиданного приговора: до этого маг судил достаточно объективно, а тут такой приговор. Ведь тот неофит не очень и пострадал, маги ему руку за день вылечили. К тому же каким олухом надо быть, чтобы позволить обычным людям сломать себе руку, пусть даже он всего лишь неофит?

– Смилуйтесь, ваше могущество, – бросился к архимагу один из приговоренных. Это и спасло меня от наказания, поскольку, когда я повернулась, Маренс смотрел на меня. Нарушение мною этикета ему очень сильно не понравилось, а тут этот несчастный. С трона ударил огненный шар, и на пол опустилась только горстка пепла…

Наверное, я уже привыкла к такому отношению магов к скуликам. Сейчас вот, грызя кончик пера берета, пыталась убедить себя, что думаю о несчастном, но нет, буду честной: первое, что я отметила и чему удивилась, – человек сгорел заживо почти мгновенно, а на полу и потолке не осталось даже копоти. Потом уже пришло осознание случившегося и ужас. Сглотнула, с трудом сдерживая позывы рвоты, и поспешно закрыла глаза, а потому только слышала хлопок еще одного огненного шара и оборвавший полный ужаса крик второго приговоренного. Маги за преступления против себя наказывали людей очень сурово.

После произошедшего дальнейший прием уже не был для меня столь интересен, все время подсознательно ждала, что вот сейчас казнят очередного посетителя и к двум горсткам пепла добавится еще одна. Да и усталость сказывалась. Окончание приема я восприняла с огромным облегчением. Маренс задерживать меня тоже не стал, отправив в комнату отдыхать. Комнату, к счастью, мне выделили отдельную, хотя и самую маленькую. Кажется, все-таки Маренс по какой-то причине не хотел, чтобы кто-то узнал, что я не мальчик, но я слишком сильно устала, чтобы задумываться об этом, меня хватило только доползти до кровати и переодеться в пижаму, которую захватила с собой в дорогу.

А на следующий день я поняла причину, по которой люди так торопились уступать дорогу нашему кортежу. Выехали мы на рассвете, не задерживаясь ни одной лишней минуты. Возможно, из-за этого спешного отъезда встреченный нами обоз не успел убраться в сторону. Ни на секунду не задерживаясь, даже не сбавив ход, мы понеслись прямо на телеги. Я озадаченно покосилась на командира паладинов, не понимая, что они задумали и как собираются объехать препятствие, но тот оставался совершенно спокойным.

И вдруг задние телеги чуть приподняло и отшвырнуло с дороги вместе с людьми и грузом. Наш отряд мчался вперед подобно ледоколу, а с его пути в разные стороны летели вещи, люди, животные. Кажется, кого-то придавило телегой, кто-то плакал, ревели животные, но никто в отряде не повернул даже головы, чтобы посмотреть, что там с людьми, пострадал ли кто от их действий. Я с ужасом наблюдала за происходящим, не в силах ни на что повлиять и ничем помочь. Когда мы миновали последнюю скинутую телегу, я все-таки не утерпела и оглянулась: на обочине стоял какой-то мужчина и смотрел нам вслед. Господи, какой ненавистью горел его взгляд! Никогда до этого я не видела ни в ком такой жгучей ненависти. Мне хотелось спрятаться, забиться в самую темную щелку, упасть на колени и умолять о прощении. Это не я сделала, я тут совершенно ни при чем! Я сама на положении пленника и такая же жертва! Отвернулась. Прости меня, человек, даже если я совершенно не виновата в происходящем. И ведь ни один маг не повернулся, а я точно знала, что многие отличные эмпаты. Не могли они не почувствовать такую ненависть к себе, но даже не отреагировали. Чувства скуликов никого не интересовали.

Да, маги тут воистину были всем, а люди лишь обслуживали их. А раз сами маги считали себя отмеченными богами, то к обычным людям относились как к скоту. Полезному и необходимому в хозяйстве, но скоту. Но ведь читала я, да и видела в Доме, как забирали у людей новорожденных детей и воспитывали их учениками. Так что абсолютно любой человек с рождения способен к магии, главное правильно его обучить! И чушь все это про избранность. Каждый человек, то есть абсолютно каждый может научиться магии. Она не дар, спущенный кем-то свыше, а результат тренировок и учебы. Почему люди не становятся магами, если это так легко?

Как там написано в книге? «Для того чтобы стать магом, нужен толчок, инициация другого мага или специальный амулет. В современном мире инициация обычно осуществляется с помощью печати Дома, в которой собраны результаты экспериментов поколений магов, проводящих исследования и отбирающие лучшие заклинания, которые, по их мнению, должны пополнить копилку Дома».

Честно говоря, не все поняла, а потому просто заучила, чтобы потом, когда стану старше, разобраться. Вдруг удастся как-то инициироваться и стать магом? Уж тогда я им всем покажу!

Наш отряд благополучно покинул владения Дома Кайтаидов, и мы въехали во владения Дома Пагог, или, если перевести название на русский, Дома Льда. На границе нас встретил то ли почетный эскорт, то ли охрана, и дальше мы ехали уж под их присмотром. Судя по тому, что никто в отряде не нервничал, это все же эскорт.

О самой встрече в Доме Пагог рассказывать особо нечего. Скучнейшая церемония с оказанием всяких почестей, расшаркиванье, разговоры. Я вынуждена была таскаться за архимагом. Пять километров? Ага, так он и оставит без внимания своего апостифика в недружественном Доме. Так что хочу или нет, но я посещала все торжественные церемонии, балы и даже присутствовала на переговорах. Только тогда, когда начали говорить о чем-то очень секретном, меня выставили за дверь, но рядом находились два паладина из охраны Маренса.

Балы… сколько я читала дома сказок о них. Действительность оказалась не совсем такой, как я представляла, хотя блеска действительно много. Роскошные позолоченные люстры освещали громадный зал, лучи света, отражаясь в хрустальных украшениях, озаряли весь зал разноцветными сполохами. И в этом сверкании кружились в завораживающем танце пары. А какие наряды у дам… Я себе тоже такое платье хочу! Почему вместо этого великолепия глупый мальчишеский наряд, да еще и мои роскошные волосы обкорнали? Вот только никто меня не спрашивал. Стой в сторонке и смотри. И даже заговорить ни с кем не смей – глупое предупреждение. Кто тут вообще заметит чьего-то апостифика? А заметят, так тут же отвернутся. Неудержимо хотелось реветь. Уже думала, что научилась не показывать чувств, но нет.

Рядом со мной остановились две молоденькие девушки, лет по шестнадцать, и о чем-то защебетали. Я прислушалась, все равно делать нечего.

– Смотри, как здорово лучи солнца преломляются в витражах, и все они попадают на ограненные хрустальные шары. Видишь, как потом лучи по залу разбегаются?

Вторая девушка огляделась и благосклонно кивнула:

– Да, я заметила.

– Меня за эту идею наставница похвалила. Говорит, что я будущая звезда дизайнинга! Вот! – Девушку буквально распирала гордость за то, что ее идею приняли и воплотили. Она буквально светилась от счастья. – А мама сказала, что я молодец!

Сердце сжала тоска. Мама… Я хочу к маме! Хочу принести какую-нибудь поделку из школы, и чтобы она потрепала меня по голове и сказала:

– Хорошо постаралась, дочка.

Очарование залом пропало, осталась только тоска. Две девушки недоуменно повернулись ко мне, пожали плечами и снова вернулись к прерванному разговору, даже отходить никуда не стали. Какое им дело до моих чувств? Как я теперь понимала того мужчину на дороге. Захотелось заорать, разбить эти чертовы хрустальные шары, расколошматить роскошные витражи, оборвать шелковые занавески и пройтись по ним прямо в сапогах. Но я стояла. Стояла и смотрела на чужое счастье, чужую счастливую жизнь. Впервые в этом мире я поняла, что по-настоящему ненавижу всех этих людей в роскошных нарядах, тех, кто походя лишил меня всего, что у меня было.

Девушки рядом испуганно вскрикнули и обернулись. Эмпаты? Ну конечно же, это вряд ли сложно. Значит, мои чувства оказались настолько сильны, что причинили им боль. Даже порадовалась. В глазах девушек ужас и непонимание. Они чувствуют, что моя ненависть направлена на них, но не понимают почему. Почему на них? И сама не знаю, наверное, потому что у них есть то, чего лишена я: любящие родители, любимое занятие, друзья, – моя же судьба вечно шататься за магом и служить ему батарейкой. А в один прекрасный день ему понадобится больше энергии, чем я смогу дать, и мое тело выкинут на помойку, как сломанную и отработавшую свое вещь. Те маги, с кем я общалась по необходимости во время обследований, утверждали, что это для меня высшая честь – полностью послужить хозяину. Говорили про долг, как будто исполняли изрядно надоевший ритуал, иначе заметили бы кривую усмешку, появляющуюся на моих губах. Знала об этом и ничего не могла с собой поделать, как ни пыталась. Но могла и не стараться, все равно никому не было дела до моих чувств.

Девушки все-таки от меня убежали. Непонятно почему, но я сочла это своей победой – первой победой над магами. Я заставила их обратить на себя внимание, заставила отступить. Впереди наказание? Пусть! Ради этого сладкого мига победы я готова вытерпеть любую боль…

Победителем я себя чувствовала до вечера, когда вернулась к архимагу… и ничего не произошло. Словно и не было моей победы. Ее не заметил никто. Скорее всего, те девушки даже не рассказали никому о странном апостифике. Да даже если б и рассказали, им бы и досталось, что слушают чувства всяких там скуликов. Они промолчали, а моя победа осталась только в моих грезах. Маги просто не обратили на нее внимания, мимоходом глянули и занялись своими делами.

Как бы то ни было, но эта поездка в другой Дом многое мне дала. Во-первых, я хоть и краем глаза, но познакомилась со внешним миром и узнала, как живут люди. Во-вторых, намного ближе и плотнее, чем в Доме Кайтаидов (там меня просто никуда не пускали), познакомилась с жизнью самих магов, многое узнала об их интересах и жизни, слушая разговоры окружающих. В-третьих, я все-таки сумела разобраться в своих чувствах и поняла, что не сдамся. Если уж совсем будет плохо и шансов вернуться не останется, попытаюсь хоть лабораторию расколошматить, где меня периодически осматривают, но вещью я не останусь никогда и ни за что.

М-да. О последнем легко думать, но как сделать? В голову ничего не приходит, и в очередной раз меня накрыла волна отчаяния. Я вернулась в Дом Кайтаидов вместе с архимагом Ортеном Маренсом. Вот он явно доволен и буквально светится от счастья, видно, переговоры прошли удачно. Как же мне хотелось испортить ему настроение, но ничего придумать не смогла.

### Глава 4

Хотя ошейник по возвращении мне не сняли, как ни странно, это пошло мне на пользу. Пусть я и чувствовала себя в нем рабыней – меня перестали запирать в комнате, предоставив в пределах центрального дворца совершенную свободу передвижений. Ну… частично свободу. Нет-нет, никто меня ни в чем не ограничивал, да и как можно ограничивать того, кого НЕ ЗАМЕЧАЮТ? То есть совершенно не замечают. Просто если мне куда-то нельзя, ошейник немедленно предупреждающе сдавливал горло, дышать можно, но тяжко. Упорствовать желания не возникало.

Как я поняла, запирали меня не столько потому, что боялись побега, сколько для того, чтобы я всегда находилась под рукой у архимага, как только ему понадоблюсь. Ошейник решал и эту задачу – каким-то образом Маренс, если я ему вдруг становилась нужна, подавал сигнал, и ошейник начинал пульсировать. Тут мне сразу надо было бросать все дела и бежать к архимагу, иначе очень скоро пульсация переходила в удушение. Карты дворца мне, естественно, никто выдавать не спешил, так что его я изучала самостоятельно, единственная проблема – быстро отыскать архимага. Впрочем, и тут ошейник помогал – если я сворачивала не в ту сторону, он слегка сжимал горло, приходилось возвращаться к перекрестку и поворачивать куда нужно.

Спортом по утрам со мной тоже перестали заниматься. Видно, довели до того состояния, которое считали приемлемым, и оставили в покое. Наверняка магию использовали при занятиях со мной, иначе как объяснить, что я за восемь месяцев умудрилась натренироваться так, что легко отжималась по сорок раз на каждой руке, а подтянуться вообще без особых проблем могла раз двести? Если магией апостифику в мозги лезть нельзя, то с телом запретов нет. Чертовы маги. Хотя за эти тренировки можно и поблагодарить, по крайней мере они помогли не впасть в уныние и укрепили тело и дух, правда, вряд ли они рассчитывали на дух.

Тихо и незаметно прошел мой одиннадцатый день рождения. Я даже забыла о нем, только спустя неделю вспомнила. Хотя о чем там вспоминать? День как день, ничем не отличался от остальных: та же утренняя пробежка, потом библиотека. Тут тоже ограничения – книги по магии мне недоступны. Сильно огорчилась, когда поняла это, я надеялась втайне прочитать учебники по магии, начать заниматься, а потом как дам им всем… Облом: стоит попытаться взять книгу по магии – и ошейник сдавливает горло. А вот книги по истории, географии, геральдике, истории Домов – пожалуйста.

Чтобы тренироваться, я брала книги на разных языках, уходила куда-нибудь подальше, забираясь в самый дальний угол, и читала. Заодно и дворец обследовала, оказывается, у него есть и подземные этажи. Как я выяснила, там располагались лаборатории, особо защищенная арена, где проверялись новые заклинания, хранилища – с чем именно, выяснить не получилось. Естественно, туда мне хода нет, зато я нашла неприметный коридор, уведший меня куда-то в сторону. Там обнаружился целый заброшенный этаж, совершенно непонятный. Зачем он тут? Фундамент? Я точно знала, что дворец стоял метрах в пятидесяти в стороне. Видно, хотели делать пристройку, а потом по какой-то причине отказались, а сам этаж забросили.

Какое же это удобное место оказалось, чтобы скрыться от всех надоевших магов мира! Судя по пыли, сюда годами никто не захаживал, а раз так, то и никто из этих напыщенных самодовольных снобов сюда не заглянет. Лучше вообще не видеть никого, чем чувствовать себя пустотой среди людей.

Выбрала наиболее подходящее помещение, натаскала туда более-менее сохранившуюся там и тут мебель, вычистила, вымыла, и вот готов мой личный тайный уголок.

Хотя кого я обманываю? Тайный он постольку, поскольку никому не интересен. Захоти Маренс – и найдет его в два счета. Но хоть какая-то иллюзия свободы. Пропадала там все то время, пока не нужна главе Дома в лаборатории, где он разрабатывал мой энергетический резерв. Судя по той улыбке, с какой он наблюдал за мной, Маренс был чем-то очень доволен. Видать, мой резерв оказался намного больше, чем он рассчитывал, вот и радовался… сволочь.

Может, отравить его как-нибудь? Отравленную иголку в трон воткнуть? Одна беда, не знаю, где яд взять, и готовить его не умею. Да и не подействует обычный яд на архимага.


Ортен Маренс уезжал. Причем уезжал не на один-два дня, а на три месяца и не брал меня. Наконец-то я узнала, почему все-таки в империи Исмаил правит император, который по силе вряд ли выше викаруса. То есть как маг он вообще никакой. До этого момента я вообще не слышала в разговорах упоминаний об императоре, зато сейчас столько наговорили про империю и ее устройство, что чуть голова не лопнула в попытке все запомнить.

Оказалось, что империей в реальности правит Общий Совет Домов, который собирается раз в год в столице для выработки политики по отношению к внешнему миру. А вот в дела своих владений ни один Дом никого не пустит, и никакой император или Общий Совет не вправе вмешиваться в то, что там происходит: пусть даже Дом всех скуликов уничтожит – в своем праве. Правда, я несколько раз слышала, как Маренс раздавал указания, какую вести политику внутри своих владений, вассальным Домам, хотя теоретически не имел на это права.

Отношения между собой Дома вообще старалась выяснять самостоятельно, привлекая союзников и вассалов, если начиналась война. Правда, последняя война, если верить книгам, случилась лет сто назад, но стычки между магами враждебных Домов, пересекись их дороги вне владений друг друга, как правило, заканчиваются смертью одного из них.

И вот для того, чтобы все эти Дома: нейтральные, враждующие, малые, великие – могли собраться на Общий Совет, нужна нейтральная территория. Такой и являлась столица империи Исмаил, вот в ней власть императора, человека, не входящего ни в один магический Дом, была почти безгранична. Ему там подчинялись маги даже самых Великих Домов. Он и его паладины обеспечивали порядок на нейтральной территории.

Фламин вообще уникальный город, единственный в империи, где правит почти обычный человек. А поскольку маги понимали, что нейтралитет территории должен быть настоящим, а не показным, то и не вмешивались в политику императора внутри города. Жители же столицы имели особый статус – друзей магов – алламаг. В столице даже маг не мог избежать наказания, если нарушал закон в отношении скулика – жителя столицы, императорского алламага: нейтралитет Фламина превыше всего.

Кстати, печать императорского алламага защищала и за пределами столицы. Эх, вот бы мне такую печать, тогда Маренс ни за что не посмел бы превратить меня в апостифика… Мечты, мечты…

Есть еще алламаги магических Домов, но этот статус ниже императорского, и таких людей защищал только тот Дом, кто поставил печать. Если Дом Великий, то хорошая защита, а печать малого только в неприятности втравит. Маги Великого Дома могут убить такого человека просто для того, чтобы показать свое презрение малому Дому.