Диффузия миров
Валентин Беляков

© Валентин Беляков, 2020

ISBN 978-5-0050-5148-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

История 1. Когда назвали в честь кота

Бросив последний взгляд на сиротливый холмик из свежей размокшей земли, я развернулась и побрела прочь. Как только я вышла из-под поредевшей кроны дерева, сизая дождевая пелена окончательно окутала меня, мокрыми струйками пробираясь под одежду и делая волосы похожими на полусгнившие водоросли. По дороге домой я зашла в супермаркет, чтобы купить пол-литровую бутылку дешёвого виски по акции. Немногочисленные покупатели покосились на меня с нескрываемым неодобрением. Оно и не мудрено – видок у меня был ещё тот. Но мне, если честно, было до лампочки

У подъезда я встретила соседа. Он был по-прежнему пьян, но его опухшая физиономия выглядела слегка виноватой.

– Ты это… Прости что ль. Кто ж знал, что он на дорогу выскочит?..

– Вы имеете в виду, кто же знал, что Вы на полной скорости въедете на тротуар?! – вскинулась я.

– Ну ладно тебе… Сколько он стоил то? Вот… Того… Мне же не жалко… – он попытался всучить мне скомканные купюры. Я крепче сжала черенок лопаты. Почему считается особо тяжким преступлением раскроить череп подобному отрепью, но никому и в голову не придёт судить убийцу ни в чём не повинного кота?! Брезгливо отвернувшись, я поспешно скрылась в мерзко пахнущем подъезде.

Придя домой, я не разуваясь прошлёпала в спальню, оставляя на линолеуме грязные следы, рухнула на кровать и несколько минут сидела в полной прострации. «Чёрт, надо покормить Морти!» – пронеслось в голове. Я даже привстала с кровати. « А, ну да… Чёрт!»

Оцепенение наконец спало. Но лишь затем, чтобы уступить место истерике. Я уж и не помню, когда так рыдала в последний раз. Когда меня отпустило, было уже совсем темно. Я обнаружила себя сидящей на подоконнике, свесив ноги на улицу. Рядом – почти пустая бутылка. Разумеется, спрыгивать я не собиралась (это было тем более нецелесообразно потому, что жила я на третьем этаже). Правый рукав был испачкан кровью. Приподняв его, я обнаружила на запястье порезы. Кто бы сомневался. И на кота теперь не спишешь. Легонько отбивая ногой ритм по наружной стене дома, я подпевала дурным голосом самым унылым песням из своего плейлиста. Чёрт, ну просто тупая сопливая школьница, даром что скоро тридцать. Я полезла за телефоном, намереваясь посмотреть сколько времени. Долго пыталась поймать в фокус расплывающиеся цифры, пока намокший под дождём гаджет не выскользнул из дрожащих пальцев. Ну почему все – люди как люди, а я настолько убога?..

Делать нечего. Я неуклюже слезла с подоконника, напялила первую попавшуюся толстовку и, пошатываясь и периодически придерживаясь за стену поплелась на улицу. последний фонарь шпана разбила ещё в позапрошлом году, и на улице было темно, хоть глаз выколи. По забавному стечению обстоятельств, весьма характерному для моей жизни, телефон упал в густые заросли шиповника. Беспощадно царапая и без того не совсем целые руки, я стала шарить по мокрым колючим кустам, отчаянно ругаясь и всхлипывая.

В момент, когда я уже собралась уходить, телефон сунули мне прямо под нос. Я распрямилась, чуть не упав от резкого движения, и прищурилась, пытаясь разглядеть внезапного благодетеля. Передо мной стоял абсолютно лысый подросток (точнее возраст определить не получилось бы при всём желании), не намного выше меня ростом, одетый в свободные измазанные грязью штаны до колен, кажется, серые (в темноте и не различить), и такую же футболку. «Не слишком ли легко для такой погодки?» – пронеслось в моей затуманенной голове.

– Мм? – костлявая рука настойчиво протягивала мне смартфон. Глаза на туго обтянутом бледной кожей лице выглядели бездонными чёрными провалами.

– Эээ… Спасибо, – промямлила я. Взяла телефон, положила в карман и нетвёрдой походкой направилась к двери. Уже в дверях я обернулась. Парень сел на плешивый газон на том же месте, где стоял, и съёжился, уткнувшись головой в колени. Если бы мой здравый смысл можно было объективно измерить, по многим причинам, в тот момент его уровень достиг бы рекордно низкой отметки. Возможно, именно поэтому я осторожно окликнула это странное создание ночи.

Он вздрогнул и вскочил, решив должно быть, что его прогоняют. Но я приоткрыла входную дверь приглашающим жестом, и он после едва заметного колебания подошёл ко мне.

Мы в полном молчании миновали шесть лестничных пролётов (лифт в доме пришёл в негодность даже раньше, чем уличное освещение), а затем вошли в моё убогое жилище. По пути я проверила, как телефон пережил падение. К счастью он продолжал работать. Правда в правом углу экрана появилась большая трещина, но она всего лишь одна из многих. Всё-таки он уже не молод. Чем-то мы с ним похожи…

– Добро пожаловать. Чувствуй себя как дома, – устало проговорила я. Ответом мне было молчание.

– Замёрз?

Тишина. Я посмотрела ему в лицо. В жёлтоватом свете лампы оно казалось ещё бледнее. В глаза сразу бросалось полное отсутствие бровей и ресниц. Но никакого страха или отвращения лицо не вызывало. Может впечатление сглаживали вполне вменяемые тёмно-серые глаза и слегка оттопыренные уши. А может немалое количество алкоголя в моей крови. Как бы то ни было, моя попытка завести светскую беседу ни к чему не привела.

– Чаю хочешь?

– Мм?

– Я спрашиваю, будешь чай?

– Т- Тшай?.. – попытался повторить странный парень.

– Почти, – может он иностранец?.. Или просто слабоумный?.. Возможно под какими-то препаратами, хотя зрачки вроде не расширены. Впрочем, мне было наплевать. Я заварила пакетик Эрл Грея на две кружки и достала с кухонной полки пакет, где со среды осталось немного подсохших пряников. Мы сели за узкий стол, кое-как втиснутый между холодильником и плитой, и задумчиво выпили по две кружки чая каждый.

– Ну что, баиньки? – миролюбиво спросила я. Меня уже совсем развезло, – а то небось скоро светать начнёт. Ты уж прости, кровать у меня одна, даже матраса запасного нет. Утро вечера мудренее.

Продолжая бормотать заплетающимся языком подобную бессмыслицу, я принесла в кухню зимнее одеяло, подушку и расстелила прямо на полу. Затем бросила в молчаливого отрока носками и шортами, которые пару лет назад позаимствовала у брата для работы в огороде, да так и не вернула, и отправила юношу в ванную, дабы переоделся немедля. Ибо негоже спать в мокрой одежде, тем более после того как чёрт знает сколько провёл на улице в середине ноября.

– С-спокойной нооочи… – выдавила я уже сквозь сон, расплывчато видя, как он укладывается спать. Это моё последнее воспоминание. Ума не приложу, как я добралась до постели.

Проклятье. Давненько мне не было так плохо. Прямо-таки кюхельбекерно! Череп был словно набит раскалёнными иглами. И ужасно хотелось блевать. Но экспедиция до ванной комнаты была бы невыполнимой задачей. Я нащупала на полке у изголовья бутылку минералки и возблагодарила судьбу. В мыслях теснились обрывки воспоминаний о вчерашнем сплине и сумасбродном сне про лысого мальчика. Может это Морти приходил со мной попрощаться? В конце концов, его я тоже подобрала на улице. Но размышлять об этом не хотелось. Да и вообще любой мыслительный процесс причинял невыносимую боль.

Промаявшись пару часов, я наконец нашла в себе силы встать с кровати и добраться до ванной. Там я хорошенько прочистила желудок, почистила зубы, умылась и приняла прохладный душ. Затем на минуту вернулась в комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду (она же пижама). Осталось дойти до аптечки в кухне, закинуться аспирином, и можно с чистой совестью идти досыпать. Всё-таки суббота – сроки не поджимают.

Зайдя на кухню, я первым делом увидела кокон из объёмистого зимнего одеяла. В нём, свернувшись калачиком, спал бледнокожий абсолютно лысый подросток.

Так. Спокойно. Ещё спокойнее. Ну вот, более-менее. Это не было бредом или сном. Я встретила странного парня, который к тому же не может говорить и притащила его в дом. Что ж, сделанного не воротишь. Если что, я могу просто выгнать его. Надеюсь… Я аккуратно пробралась к аптечке и приняла сразу три таблетки аспирина. Оттягивать решающий момент дальше было бы бессмысленно. Поэтому я наклонилась и осторожно коснулась его плеча. Он открыл глаза мгновенно, будто и не спал. Может и правда не спал, кто его знает? Проснулся сразу как я пришла, но просто не показывал виду. Наблюдал, оценивал обстановку…

– Всё в порядке, я тебе вреда не причиню, – сказала я успокаивающим тоном. Он заметно расслабился, но нельзя было быть уверенным, что его убедило: смысл слов или же просто интонация.

– Ты меня понимаешь?

В глазах внимательность и желание установить коммуникацию, но не более. Тонкие губы приоткрылись, и парень произнёс несколько слов на непонятном мне языке. Я конечно не лингвист, и моё мнение здесь не слишком компетентно, но навскидку я не смогла отнести его слова ни к одному языку, слышанному мной ранее.

– Я – Дороти, а тебя как зовут? – спросила я, сопровождая слова соответствующими жестами. Мальчик подумал секунду, затем, показав на себя, произнёс какую-то длинную фразу, по интонации похожую на диктовку телефонного номера. Опять же – я не лингвист, но мне показалось, что это скорее числительные, чем имена собственные. Номер вместо имени? «Всё страньше и страньше!»

– Я пока буду звать тебя Морти, – решила я неожиданно даже для самой себя, – ну что, Морти, предлагаю позавтракать! Ты уж извини – у меня всё по-простому. Не привыкла принимать гостей, – я говорила это скорее для себя, но он всё равно внимательно слушал, – сходи, проверь, высохла ли твоя одежда. Заодно можешь умыться, – Я показала на дверь ванной. Он вскочил было, но потом резко передумал и, слегка покраснев, завернулся в одеяло. Я отвернулась, чтобы его не смущать, и занялась приготовлением яичницы. За те пару секунд, что он стоял в одних шортах, в его теле мне почудилось что-то странное, но я не успела разобрать – что. А впрочем – не важно. Надо будет, кстати, прикупить ему новой одежды, если он останется здесь надолго… Чёрт. До меня постепенно доходил весь абсурд ситуации. Я усмехнулась собственной безответственности. Не выветрился ещё дух авантюризма!

Нарезав мелкими кубиками колбасу, я бросила её на сковородку, предварительно политую подсолнечным маслом. Когда обжарка начала шипеть и стала коричнево-красной, я разбила поверх четыре яйца. Немного соли, каких-то несколько минут, и мой скромный кулинарный шедевр готов. Как раз когда я разложила завтрак по тарелкам, в кухню вернулся Морти. Я никогда не видела, чтобы человек стал таким счастливым от вида обыкновенной яичницы. Мне даже стало совестно, что я не накормила его сразу. Я дала ему вилку. Он задумчиво повертел её в руках, словно сравнивал её с чем-то, с чем привык иметь дело. Видимо решив, что различие не так уж велико, он с удовольствием принялся за еду.

После завтрака я решила, что самое время сходить в магазин, чтобы прикупить «Морти-2» сменную одежду. Но для этого нужно было снять мерки. Достав из небольшого ящичка, где хранились предметы для шитья и прочего рукоделия, портновский метр, я решительно подошла к нему. «Одежда», – сказала я, взяв его за рукав. «Измерение», – показала сантиметровые деления. Он посмотрел на меня исподлобья, выражая молчаливый протест. Но я ждала, терпеливо и непреклонно. Вздохнув и проворчав что-то нечленораздельное, он неохотно стащил с себя рваную футболку. Его сложение оказалось спортивным, можно даже сказать атлетичным, если не принимать во внимание болезненную худобу. И я поняла, что меня удивило в его теле – полное отсутствие сосков и пупка. На несколько секунд я впала в ступор.

– Кхм-кхм, – подал голос Морти, снова густо краснея.

– Да не пялюсь я на тебя, идиот! Чёрт подери, ты человек вообще или кто?!

Немного успокоившись, я быстро сняла мерки и поспешно смылась в магазин. Может, стоит позвонить полицию? Всё-таки он не совершеннолетний, и по-хорошему следовало бы разыскать его родителей. Вдруг они его ищут? Но что-то подсказывало мне – никто не ищет это странное существо. Тем более оно доверилось мне, и будет несправедливо с моей стороны просто взять и избавиться от него. И вообще, пока он не доставляет особых хлопот. В магазине шла забавная акция – скидка на все чёрные предметы одежды. Я даже собралась было затариться, но в последний момент вспомнила, что я здесь по делу. Недолго думая, я приобрела чёрные кеды, джинсы и такую же толстовку.

Штаны и ботинки затруднений не вызвали, но толстовку мой новый знакомый сначала напялил задом наперёд. Усмехнувшись, я надела капюшон ему на лицо. Поразмыслив секунду, он понял, что пошло не так, и надел кофту нормально. Пожалуй, теперь его можно было даже назвать симпатичным. Мне стало неловко за свой неряшливый вид. Я вымыла голову и переодела поношенную пижаму. Теперь на мне были зауженные джинсы и приталенная футболка с неглубоким круглым вырезом. Я удовлетворённо повертелась перед зеркалом. В принципе я всегда знала, что могу выглядеть не старше двадцати двух, стоит лишь слегка постараться.

– А теперь, я полагаю, следует наладить коммуникацию. Заранее предупреждаю – я не репетитор иностранных языков, а всего лишь лаборант. Так что не суди слишком строго мои скромные познания в педагогике.

Как по календарю, первого декабря дождь сменился снегом. Правда пока он походил скорее на мокрую перхоть и мгновенно таял, едва коснувшись земли. Было около семи часов вечера, и я спешила домой. Хотя прошло больше двух недель, я до сих пор не свыклась с мыслью, что живу не одна.

Пока я была на работе, Морти безвылазно сидел в квартире: спал, слушал музыку, понемногу читал сборник детских сказок, который пару лет назад забыл мой племянник, когда мой брат с семьёй гостил у меня. С гордостью отмечу, что Морти оказался способным учеником: он уже мог составлять простые фразы и произносить их почти без ошибок, а его словарный запас стремительно расширялся.

– Привет, как ты? – окликнула я, заходя в квартиру и вещая промокшее пальто. Ответа не последовало, – Морти?..

Войдя в кухню, я увидела, что он смотрит на улицу, заворожено приникнув лицом к окну.

– Я сделал еду, – сказал он, спохватившись.

– Серьёзно? Я вроде не учила тебя пользоваться плитой.

– Я смотрел, как ты делаешь.

– Тогда спасибо. Горячая пища – это как раз то, чего мне сейчас не хватает.

Он кивнул и снова уставился в окно.

– Никогда раньше не видел снега? – спросила я. Он снова кивнул. Я даже не удивилась – от него всего можно ожидать.

– Красиво?

– Красиво?.. – переспросил Морти. Ах да, это понятие я ему ещё не объясняла. Да и как можно объяснить человеку, знающему меньше ста слов, что такое красота? Это в принципе неоднозначно.

– Ну… Красивое – оно для всех разное. Это то, что тебе нравится… Не знаю.

– Понятно, – коротко ответил он.

Взяв тарелку фасоли с сосисками, приготовленными Морти, я перешла в комнату и включила телевизор. Подросток последовал за мной. Случайно выбрав канал, я попала на передачу про жизнь муравьёв.

– Кто это? – спросил он, имея в виду муравьиных личинок.

– Ли-чин-ки, – как можно отчётливее произнесла я, – детёныши.

– Они их раст… рос…

– Выращивают? Ну да.

– Мы личинки, – неожиданно сказал Морти, – были личинками.

– Ты имел в виду «дети»? Вроде я учила тебя этому слову.

– Нет, – покачал головой Морти, – Личинки. Дети красивые.

Я долго пыталась понять, что он имел в виду. И тут меня осенило: из-за моего корявого объяснения слова «красивый» и «нравится» стали для него синонимичными.

– Ты хочешь сказать, что они кому-то нравятся? В смысле их любят?

– Любят?..

– Очень сильно нравятся. Заботятся. Они кому-то дороги, – пояснила я.

– Да.

Я глубоко задумалась. Наверное, разгадка где-то рядом. Но почему-то сейчас мне в это лезть не хотелось.

– Не хочешь погулять?

– Хочу, – тут же согласился он.

– Тогда придётся одеться потеплее.

Мы вышли из дома и направились в ближайший парк. Нельзя же всё время сидеть в четырёх стенах, особенно когда на улице наконец стало так красиво. Морти очарованно следил за снежинками, метающимися в рыжем свете фонарей.

– Снег – это замерзшая вода, – на всякий случай пояснила я.

– Когда воде очень холодно, – подтвердил он, следя, как снежинки тают у него на ладони, превращаясь в мелкие капли.

– Почему у тебя нет волос? – спросила я, – ты чем-то болеешь?

– Нет, мы все такие. В Доме не тратят материал на волосы.

– Ты говорил про личинок, – вспомнила я, – что их выращивают.

– Да. Выращивают. Как… Овощи и фрукты.

– Ты сказал: «мы личинки». Мы – это кто?

– Я и другие. Из Дома.

– Дома?.. – Удивилась я, – и много вас было?

– Да.

Вот и гадай теперь, что конкретно это значит.

– А зачем личинок выращивали? – осторожно спросила я.

– Чтобы убивать, – меня передёрнуло.

– Убивать личинок?

– Нет. Личинки будут убивать.

Я остановилась как вкопанная. Липкий страх пробрался под одежду, как раннедекабрьский снег.

– И ты тоже будешь убивать?.. – внезапно осипшим голосом переспросила я.

– Уже никому не надо. Дом разрушили.

– Кто? – в ответ он произнёс какое-то слово на своём языке, возможно ругательство.

– Других убили?

– Я не знаю. Было много маленьких. Взрослых продали. Они пришли неожиданно. Мы были не готовы и… не… недо…

– Беззащитны? – предположила я. Он посмотрел на меня, ожидая пояснения.

– Не смогли выжить в одиночку.

– Да.

– Но вообще-то убивать плохо. У нас здесь нельзя просто так взять и убить кого-то или покалечить.

– Хорошо. Я буду знать.

Я хотела ещё что-то спросить, но меня прервали чьи-то несвязные крики. Мы наткнулись на пьяную компанию, возвращавшуюся из бара.

– Пошли, – нервно сказала я, инстинктивно взяв Морти за руку и попытавшись увести. Но было поздно. Как назло одним из гуляющих оказался мой сосед по подъезду.

– А вот и Дороти, бывшая кошатница! – воскликнул он, с трудом ворочая заплетающимся языком. Он засмеялся, показывая на меня пальцем и с трудом сохраняя открытыми мутные красные глаза. Несколько его менее пьяных товарищей медленно начали окружать меня.

– Нельзя убивать и калечить, – подал голос Морти, – буду осторожно.

Не успела я осознать, что происходит, как он бросился на них. Техничными, отточенными до автоматизма движениями, он вырубил всю компанию – а их было не менее десятка – и, как ни в чём не бывало, вернулся ко мне.

– Охренеть ты берсерк!.. – только и смогла выдохнуть я, кое-как оправившись от шока, – с-спасибо.

– Ты сама не смогла бы? – удивился он.

– Конечно, нет.

– Но они же слабые.

– Я ещё слабее, тем более их было много.

– Значит ты… Беззащитная?

– Вроде того.

Ещё несколько минут мы шли в молчании. Я не как не могла унять дрожь в коленях и шум крови в ушах. Приглушённые метелью удары и десяток беспорядочно разбросанных обморочных тел снова и снова возникали в сознании. Внезапно Морти остановился.

– Здесь, – сказал он, показав на перекрёсток парковых тропинок.

– Что здесь? – уточнила я.

– Здесь я попал в это. Всё то, что здесь.

– Эээ… В этот мир?

– Что такое «мир»?

Я сделала неопределённый жест, охватывающий всё вокруг.

– Да.

– И теперь… Ты вернёшься туда? – мой голос дрогнул. Я поймала себя на том, что испугалась этой мысли больше, чем пьяной компании.

– Нет. Я не знаю как.

– Я постараюсь помочь тебе, если хочешь.

– Не хочу, – он отвернулся, – я останусь с тобой. Потому что ты красивая. И не сможешь выжить в одиночку.

– Ты тоже, – пожала плечами я.

История 2. Когда застрял в заднем кармане вселенной

Это место я разведал уже давно. Маленький остров посреди озера, абсолютно необитаемый. Я вполне отдавал себе отчёт, что это идиотизм, что я мог бы жить гораздо комфортнее, да и денег меньше потратить, но почему-то стремился именно туда и ни не что другое не согласился бы.

Я копил деньги полтора года, и наконец, судьбоносный момент наступил. Мне окончательно осточертело находиться дома. Уже не помню, что стало последней каплей. Наверняка, очередная ссора с родителями, но из-за чего? Впрочем, уже не важно.

Я купил крошечную надувную лодку, одноместную палатку, пенку, спальный мешок, небольшой котелок, спички, фонарик, ещё кое-что по мелочи и продукты. Если питаться экономно – хватит на неделю.

И вот я продираюсь сквозь камыши и добираюсь до скрытого от всех нескромных взоров пляжа. Там я попытался надуть лодку, но это оказалось совсем нелегко. Мне следовало бы купить ещё и насос, но денег на него всё равно уже не оставалось. Отступать было поздно. Я бился с лодкой часа два, уже почти стемнело, голова у меня кружилась от недостатка кислорода.

Победив несговорчивое судёнышко, я погрузил в него свои скромные пожитки, аккуратно столкнул на мелководье, залез сам и стал медленно удаляться от берега, гребя короткими неудобными вёслами. Телефон я с собой не взял. Я действительно хотел прервать любое общение с людьми, любую связь с внешним миром. Озеро в это время года было особенно обширным, поэтому с моего острова берегов не было видно. Идеально.

Пристав к илистому берегу, я вытащил лодку на берег и стал выбирать место для стоянки. Остров был крошечный и представлял собой вершину затопленного холма. Почти всю его поверхность занимала густая берёзовая роща. Я выбрал небольшую полянку и стал ставить палатку. Делал я это впервые в жизни, к тому же дело усугубляла кромешная темнота. Примерно к полуночи (точнее время определить я, разумеется, не мог) я справился с этой нелегкой задачей и переправил вещи в своё новое жилище. Залез сам. Вспомнились вечно актуальные мемы из серии «когда съехал от родителей». Но я не съехал. И не только от них.

Я выключил фонарик и прислушался к звукам ночи. Стрекотали кузнечики, шелестел камыш, сонно покрякивали какие-то утки. Я завернулся поуютнее в свой спальник (спал в спальном мешке я тоже впервые) и почти сразу уснул.

Когда я проснулся, в палатке было уже невыносимо душно. Я нехотя расстегнул спальник и лениво выбрался из палатки. На мгновение летнее солнце ослепило меня. Сколько же сейчас времени? Полдень? Два часа? Как же приятно, что для меня это не имеет ровно никакого значения. Я вытащил пенку и спальный мешок на свежий воздух, положил возле палатки, снова лёг и продолжил спать.

Проснувшись второй раз, я обнаружил, что уже вечереет. Солнце ещё даже не собиралось садиться, но жара спала. Я достал из рюкзака спички, собрал немного хвороста и стал разжигать костёр. Набрав воды в котелок, я повесил его над огнём, дождался, пока вода закипит и засыпал одну шестую пачки макарон. За несколько минут до готовности добавил тушёнку. Если кто не знал, как приготовить пищу богов, то вот так. По пологому пригорку я спустился на маленький пляж, точнее, узкую полоску мелкого глинистого песка. Там я и пообедал, или скорее поужинал, глядя на необъятную водную гладь. Желтоватая, но прозрачная вода набегала на берег мелкими волнами. Невзрачные рыбки шныряли на мелководье.

Затем, пробираясь сквозь прибрежные заросли осоки, я обошёл остров по периметру. Поднялся на самую вершину холма, проверив, видно ли оттуда берег. Не видно. Интересно, родители меня уже ищут? Заметили ли вообще, что я пропал? И есть ли им дело до меня? Или может я уже достаточно взрослый, чтобы не волноваться обо мне?.. Хотя кого я обманываю: будь мне хоть четырнадцать, хоть десять, никто бы палец о палец не ударил, чтобы меня найти. Потому что я всего лишь обуза для всех. Досадное, некрасивое, бесполезное существо, которое только и умеет, что бесить всех своим нытьём! Но разве я виноват в этом? Виноват, что не смог учиться для того чтобы стать тем, кем они хотят меня видеть, потому что не хотел связывать с этим свою жизнь? Виноват в том, что определённое сочетание генов придало мне именно такую внешность? Все постоянно хотят от меня чего-то, в основном, чтобы я исчез из их жизни и не мешал. Теперь, надеюсь, все довольны.

А я, по большому счёту ничего не хочу. Мне и так нормально. В последние месяцы даже не тянет начинать читать или смотреть что-то новое, потому что я слишком устал от потока информации. Разумеется, если бы я кому-нибудь рассказал о своём плане, у меня спросили бы, что я собираюсь делать в освободившееся время. А получив ответ, заявили бы, что я умру здесь от скуки. Но для меня такой образ жизни просто идеален. В очередной раз убедившись в этом, я отправился спать. Лишь для того, чтобы часов через десять проснуться и поесть.

Трое суток всё шло идеально. Пока однажды, мне не взбрело в голову исследовать небольшой овраг почти в самом центре острова. Там было сыро, и всё заросло крапивой, но я бесстрашно орудовал швейцарским ножом и пробирался всё глубже и глубже, пока не обнаружил небольшую пещеру. И посветил вглубь неё фонариком. Весь её пол состоял из странного материала, вроде кусочков белого песчаника или щепок. И запах стоял отвратительный. Так может пахнуть только мертвечина. А посветив чуть подальше, я увидел скелеты. Множество человеческих остовов разной степени древности, на некоторых из которых даже сохранились ещё остатки одежды. Меня замутило, а перед глазами замельтешили белые мухи. Ноги подкосились, возможно, на несколько секунд я даже потерял сознание.

Пришёл в себя я уже возле палатки. Что бы это ни было, я не хочу этого знать. Никогда. Я сейчас же валю с этого проклятого острова. Возможно даже вернусь домой… Нет – всё-таки не вернусь. Но найду себе нормальное место, а не взятое из фильма ужасов. Я начал лихорадочно собирать вещи, словно боясь, что из пещеры вылезет нечто и сожрёт меня. Бред… Полнейшее безумие… Этого просто не может быть! Возможно, мне всё-таки показалось? Проверять я точно не стану!

И вот я уже гребу, не жалея сил, и чёртов остров всё больше удаляется и становится всё меньше и меньше. Ужас постепенно отступал, но всё ещё сидел где-то в глубине, не давая сосредоточиться, словно камешек в ботинке.

Берег и не думал приближаться, даже в виде узкой полоски не показывался на горизонте. Я уже начал тревожиться – ведь я помнил, что расстояние было меньше. В ту самую секунду, когда остров скрылся за горизонтом, я увидел берег. У меня открылось второе дыхание, я стал грести быстрее, и через несколько минут уже приблизился настолько, чтобы разглядеть, что это не берег, а ещё один остров. Вот уж не думал, что я настолько недооценил масштабы озера! А подплыв еще ближе, я начал различать в этом островке что-то знакомое. Лысоватый холм посередине, узкая полоска песка у берега, берёзовая роща с густым подлеском…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.