Игорь Гаркушин
Бродяга Ветер

Глава 1

Начинать повествование лучше всего представившись. Не стану и я отходить от этого правила. Меня зовут Клим, Клим Ветров. Вы скажете, что это достаточно редкое имя в наше время, и будете абсолютно правы. Так случилось, что при подборе имен своим детям мои родители проявили неординарный подход. Мечтая о том, чтобы их отпрыски отличались индивидуальностью и прожили в дальнейшем яркую, счастливую и нетривиальную жизнь, они и имена выбирали не самые распространенные, но несущие, по их мнению, мощную энергетику. Вот и моих младших сестренок назвали Глафира и Серафима. Наверное, имя все же играет какую-то роль в формировании характера человека, потому как Глаша действительно всегда была спокойной рассудительной и очень опрятной девчонкой, в то время как Серафима, что тот огонь, никогда не могла усидеть на месте и вечно влезала в истории. Ну а мне всегда нравилось путешествовать в одиночку. Но это не значит, что я нелюдим, вовсе нет. Просто так получилось, что еще в детском возрасте, играя с ребятами постарше, мне довелось оказаться в совершенно незнакомом районе города, плотно и хаотично застроенном частниками. Желая напугать, ребята объявили, что это самый бандитский район в округе и здесь обитают жестокие криминальные личности, и одному мне живым ни за что не выбраться. Сказав это, ребята со смехом бросились врассыпную. Охватившая меня поначалу паника быстро сошла на нет. Внимательно осмотревшись, я не заметил никакой опасности и, собрав в кулак всю свою храбрость, начал поиски дороги домой. Запутанная сеть узких улочек с обилием тупиков превратилась в лабиринт. Когда мне наконец удалось отыскать из него выход, то я ощутил смешанную гамму чувств. Это было и чувство облегчения от преодоления навязанного страха, и удовольствие от разгаданной головоломки лабиринта, и ликование от осознания себя самостоятельной личностью. С тех пор я стал специально искать приключений, отправляясь в пешие прогулки по незнакомым местам. Когда в родном городе не осталось ни одного неисследованного мною проулка, я переключился на загородные путешествия. Родители, всегда относившиеся к моим странствиям настороженно и пытавшиеся заинтересовать меня чем-то другим, после наступления совершеннолетия наконец смирились, и я открыл для себя невероятные просторы родной страны. Несмотря на свою страсть, а может и благодаря этому мне удавалось довольно неплохо учиться в школе, ведь изучение многих предметов часто напоминало поиск чего-то нового, ранее неизвестного, а значит было увлекательным. После школы передо мною открывались двери многих вузов, но я уже не мог себя представить в роли «винтика» какого-нибудь производства или организации. Мне как воздух нужна была свобода, и поэтому я решил пойти по стопам родителей, став стоматологом. Работая в частной клинике, возглавляемой отцом, я мог в любое удобное для себя время взять отпуск и отправиться в задуманное путешествие. Воспользоваться этой отработанной схемой мне удалось и в этот раз. Целью нового путешествия стало загадочное «черное озеро», расположенное в труднодоступном районе Кавказских гор. Информация о нем мне случайно попалась на глаза в одном научно-популярном журнале. Автор статьи рассказывал о необычных свойствах воды этого озера, утверждая, что любой предмет, попавший в нее, непременно тонет, будь то ветка сухого дерева или (невероятно) надувная резиновая лодка. Последний факт весьма озадачил исследователей и стал главной причиной, не позволившей основательно обследовать озеро. Аквалангист, погрузившийся в него, но так и не доставший дна, был поднят на лебедке обратно в полуобморочном состоянии. Сделав множество замеров и взяв несколько проб воды, экспедиция удалилась. В лабораторных же условиях при исследовании проб не было выявлено никаких физико-химических аномалий. Вода как вода. Вот автор и задавался вопросом: «Что же могло послужить причиной столь необычного поведения вод озера?» Загадка плюс труднодоступность – большего и не надо, чтобы стать целью моего нового путешествия. Сбор информации и подготовка заняли чуть больше двух месяцев, и вот в начале осени я вновь отправился в путь. Не стану описывать подробности поездки по железной дороге, а затем автостопом до нужного населенного пункта, в этом нет ничего необычного. Ну разве что попутчики, беседы с которыми порой бывают весьма увлекательными, но, к сожалению, не в этот раз.

Заповедные, мало исхоженные, и то лишь лесниками да геологами места. Моя стихия и моя страсть. Грабовый лес с деревьями, стволы которых в два-три человеческих обхвата. Под ногами ковер из мха, ступая по которому, проваливаешься по щиколотку. Подъем вдоль русла пересохшего горного ручья. Нарастающий шум воды. Тропа, что, словно прочтя мысли путешественника, сворачивает к реке, и передо мною открывается величественный вид водопада. Некоторое время стою пораженный, любуясь игрой солнечного света в водном тумане. Опять подъем – и вновь водопад. Только на этот раз немного поменьше. Да это целый каскад! Я выхожу к третьему водопаду. Делаю привал – и снова в путь. Лес начинает редеть, уступая место лугам с ярко-зеленой травой. Появляются голые скальные выступы. Возле одного из них выбираю место для ночлега. Рядом небольшой ручей, и можно развести костер, не потревожив растительности, а в зарослях низкорослой сосны неподалеку полно сушняка. Утром продолжаю подъем и ближе к обеду наконец выхожу к цели своего путешествия – «черному озеру».

Поверхность озера переливается на солнце завораживающим темным блеском. Я так залюбовался волшебной игрой перламутрово-черных переливов, что не заметил, как из-под ноги, на которую опирался, стал осыпаться грунт. Берега озера состояли из очень мелкого щебня, который внезапно, словно живое существо, зашевелился. Ручейки сползающего в воду реголита стали ускоряться и увлекли меня за собой. Даже не успев вскрикнуть, я оказался в воде.

«В черном озере тонет все», – с ужасом вспоминая слова автора статьи, я с ожесточением заработал руками и ногами. Но все мои усилия не привели к желаемому результату. Я погружался в воду. Солнечные блики на поверхности озера с какой-то невероятной скоростью стали удаляться от меня. Только что они занимали все видимое пространство, но вот они уже размером с блюдце, спустя мгновение превратились в маленький огонек, и наконец наступил полный мрак. Вода сдавила тело так, что даже пошевелить рукой стало невозможно. Легкие горели огнем, требуя сделать вдох, но осуществить его не было возможности из-за спазма, что сковал всю дыхательную мускулатуру, и это причиняло нестерпимую боль. Между тем на периферии зрения замелькали какие-то светящиеся точки, которые вскоре превратились в яркие полосы, а затем с огромной скоростью стали проноситься мимо меня куда-то вверх. Мне стало казаться, что я несусь в каком-то сверкающем туннеле.

Давление воды начало ослабевать. Я это понял по тому, что боль ушла, и мне удалось изменить положение тела. Посмотрев себе под ноги, то есть туда, где, по идее, должно находиться дно, я заметил приближающуюся радужную светло-желтую окружность. Еще мгновение – и она заполнила все пространство. А затем я оказался летящим в воздухе вперед ногами и наконец смог сделать столь вожделенный вдох. От внезапного удара ноги подогнулись, и я завалился на спину. Рюкзак, все это время висевший у меня за спиной, смягчил падение, но едва не стал причиной травмы шейных позвонков. Однако все обошлось. Мягкий прибрежный песок погасил инерцию, и я, не услышав страшного хруста костей, отделался лишь мышечной болью и звездочками в глазах. И тут меня накрыла волна ликования. Еще бы, удалось избежать неминуемой смерти! Дышалось легко, а воздух был наполнен незнакомыми, но приятными ароматами. Руки и ноги целы. Стало быть, жизнь продолжается! Так, лежа на песке, я долго орал в голубое небо, сжигая бурлящий в крови адреналин, а немного успокоившись, поднялся на ноги, чтобы оглядеться. Необходимо было выяснить, где я оказался, и найти дорогу к ближайшему населенному пункту, а уже затем размышлять над причинами своего чудесного спасения.

Итак, я находился на берегу озера с такой же, как и у «черного озера», водой, только вот она играла не перламутрово-черным переливом, а темно-желтым. И берега. Они были песчаные, из мелкого красновато-коричневого песка. Озеро, так же как и «черное», имело округлую форму, а за полосой пляжа росли высокие тропические пальмы. Моему удивлению не было предела. Растительность никак не соответствовала высокогорью, к тому же было достаточно жарко. Загадка! Углубившись в заросли, я довольно скоро их преодолел и остановился в изумлении. Вокруг распростерлась пустыня. Настоящая песчаная пустыня! Оказывается, озеро, на берег которого меня занесло, находилось в центре оазиса. Но как? Как, скажите на милость, мне удалось переместиться с главного кавказского хребта в песчаную пустыню? Объяснить сие кроме как мистикой не получается. Присутствия людей в оазисе не заметно, да и мобильник (благо водонепроницаемый) показывает – нет сети. Ладно, проехали! Продолжу осматриваться: возможно, удастся найти какой-либо ориентир. Ну вот, удача сегодня мне благоволит! Обходя оазис, я заметил на горизонте небольшую горную гряду: хороший ориентир, и, возможно, там отыщется вода. А вот идти в пустыню, в неизвестность, с одной фляжкой воды равносильно самоубийству. Правда, можно ее набрать еще и в котелок, это увеличит запас драгоценной влаги на два литра. Решено, пойду к горной гряде! Придется только вернуться к озеру, чтобы перекусить перед дорогой и набрать воды.

Идти по песчаной пустыне то еще удовольствие. Ноги проваливаются в песок и вязнут в нем. Несмотря на плотную шнуровку туристических ботинок, песчинки все же нашли лазейки и проникли внутрь. Это доставляет дискомфорт, но снимать обувь нельзя. Песок раскален, что та сковорода. Солнце поднялось в зенит и палит нещадно. Посетила дурная мысль, что нужно было дождаться вечера и отправляться в путь в темноте. Отбрасываю ее. Ночью я бы не видел ориентира, а идти по компасу невозможно, его стрелка вращается словно сумасшедшая. Видимо, в этой местности какая-то магнитная аномалия. Упрямо иду вперед, автоматически переставляя ноги. От монотонной ходьбы вскоре впадаю в некое подобие транса. Не остается ни мыслей, ни чувств, только цель и направление к ней. Очнулся, когда под ногами появился очередной твердый островок. Песок стал чередоваться с участками твердого грунта серовато-коричневого цвета. Горная гряда казалась значительно ближе, и, внимательно присмотревшись, я остановился, пораженный открытием: моим ориентиром была вовсе не цепь скалистых гор, а комплекс высотных строений, жмущихся близко друг к другу. Но это, к сожалению, были не многоэтажные жилые здания, а непонятные конструкции, увенчанные острыми шпилями.

«Вероятно, какая-то военная или научная база, – мелькнула мысль. – В любом случае я смогу там найти воду и ночлег, а также выяснить, где, собственно, оказался».

Открывшиеся перспективы и пара глотков из почти пустой фляжки придали мне сил, и с уверенностью в благополучном исходе я вновь зашагал к ориентиру. Вскоре идти стало легче. Солнце уже клонилось к закату и припекало не столь беспощадно, а песок окончательно уступил место твердой, потрескавшейся почве. Когда же взгляд зацепился за одинокий колючий кустарник, я окончательно повеселел. Пустыня осталась позади.

По мере приближения к «городу» (так с некоторого времени я стал называть ориентир) строения казались все выше и величественнее. На стенах башен уже можно было различить элементы орнамента. Всматриваясь в них, я пытался отыскать знакомые символы в надежде, что оказался в одной из пустынь Средней Азии, но так и не нашел ни одного узора, распространенного в странах бывшего Русского Туркестана. И тут я сделал одно очень неприятное открытие – «город» окружен стеной! Довольно высокий барьер темно-серого цвета отделял постройки от внешнего мира, и на всем его протяжении не было заметно ни одного прохода. В груди зашевелился холодок сомнений, но я загнал его глубоко внутрь, убеждая себя, что смогу преодолеть это препятствие и проникнуть в «город». Собрав волю в кулак и прибавив скорости, чтобы успеть до темноты, я поспешил к стене.

Преграда высотой в три человеческих роста местами блестела полировкой, и создавалось впечатление, что неизвестные строители возвели ее из цельного каменного монолита. Не найдя на ее поверхности ни единого шва или стыка, я с удивлением подумал, что не могу припомнить какого-либо подобного сооружения. Городские постройки почти вплотную подступали к стене, но в их арочных окнах не было заметно даже признака движения. Чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание, я принялся махать руками и орать во всю мощь. Только мои усилия ни к чему не привели. Очень захотелось запустить через забор чем-нибудь тяжелым, но поблизости ничего подходящего не нашлось, а мысль использовать для этого что-то из снаряжения задушил в зародыше. В рюкзаке нет ненужных предметов! И тогда я двинулся вдоль стены, осматривая окрестности в поисках камня и периодически поглядывая с надеждой в окна башен. Так, пройдя километра два, я и наткнулся на первый постамент. Изготовленный из того же материала, что и стена, он имел форму восьмигранной призмы и возвышался над землей на высоту чуть более метра. Осмотрев его и не найдя рядом ничего интересного, я последовал дальше. Через какое-то время у меня на пути вырос такой же постамент, а когда я добрел до третьего, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Из-за стены по-прежнему не было слышно ни звука, а в окнах так и не загорелся свет. Я чувствовал сильную усталость и поэтому решил прекратить так и не принесший результатов обход-осмотр городской стены и остановиться на ночлег. В последних лучах солнечного света, произведя ревизию остатков воды, я достал таблетку сухого спирта и, расположившись на постаменте, принялся разогревать себе на ужин банку тушенки. Но стоило спирту разгореться, как голубое пламя охватило весь постамент и ярким светящимся столбом взмыло в небо. Какая-то сила подхватила меня, словно пушинку, и переместила в самый центр пламени. Все произошло столь стремительно, что я не успел даже испугаться. Огненная стихия окутала меня, словно одеялом, но почему-то не обожгла, а спустя пару мгновений и вовсе истаяла. После яркого огня, бушевавшего вокруг, зрение какое-то время подстраивалось к наступившей темноте. А когда способность различать предметы вновь вернулась, меня ждало еще одно открытие – постамент, на котором я сидел, находился в центре какого-то помещения. Это стало понятно по мерцанию звезд в узких арочных бойницах, что в строгой симметрии располагались друг напротив друга. По-видимому, на сегодня лимит удивления был исчерпан, потому как, нащупав в рюкзаке фонарик, я вполне обыденно принялся исследовать обширный зал, в котором оказался. Пара столов со стульями, несколько шкафов с непонятным оборудованием и массой мелких предметов, ссыпанных в разновеликую стеклянную тару, да небольшой кожаный диван – вот и вся меблировка. Негусто для такой большой площади. У одного из оконных проемов – огороженный перилами лаз с винтовой лестницей, ведущей вниз. Лестница наверх также отыскалась, только уже не винтовая, а прямая и узкая. Стоило ее коснуться, как она с громким лязгом взлетела к потолку, сложившись стопкой, и захлопнула люк, ведущий на верхний ярус. Прислушавшись, я не услышал никакой реакции на поднятый мною шум и для проформы несколько раз громко прокричал, взывая к хозяевам башни. В том, что я нахожусь в одной из башен города, у меня уже не осталось сомнений. На крики также не последовало реакции, а выглянув в ближайшую бойницу, я не заметил ни единого огонька. Владельцы соседних вышек по какой-то причине отлучились, а судя по отсутствию признаков запустения в помещении, где я находился, сделали это совсем недавно. Выглянув еще в парочку бойниц на противоположной стороне и окончательно убедившись, что в ближайшей округе никто не горит желанием со мной познакомиться, я решил заночевать здесь. Поужинав так и не разогретой банкой тушенки и запив остатками воды, я расположился на диване и мгновенно уснул, отрешившись от роившихся в голове мыслей и предстоящих забот.

Глава 2

Делая умильные рожицы, сестренки просили наколоть им грецких орехов. Наконец сдавшись, я взял молоток из отцовского ящика с инструментами и положив на кухонный стол разделочную доску разбил первый орех. В воздухе почему-то запахло йодом. Отдав извлеченное ядро Серафиме, я разбил следующий орех. Запах йода стал намного сильнее, и, поморщившись, я проснулся.

На полу рядом с диваном сидело какое-то мохнатое существо и пялилось на меня огромными карими глазами, а распространяемый им аромат перекликался с запахом из сна. От создания не исходило никакой угрозы или агрессии, одно лишь любопытство. Поэтому я спокойно поднялся со своего ложа и, обращаясь к существу, проговорил:

– Привет! А ты кто?

Неожиданно оно ответило высоким детским голоском:

– Могу задать тебе тот же вопрос. Ты кто такой и что делаешь в башне Созидателя Игниса Сдержанного?

Видимо, мое лицо отобразило все изумление, что я в этот момент испытал, потому как существо, фыркнув, продолжило:

– Ну что ты на меня вылупился, словно впервые увидел обнаженную сирену? Скажи хотя бы, как тебя зовут!

– Клим Аркадьевич Ветров, – почему-то полным именем представился я.

– И какого же ты ранга? – продолжило допрос мохнатое создание.

– Не знаю, – пожав плечами, признался я.

– Ты переместился сюда из пустыни?

– Да.

– Ну, раз смог активировать портальный камень, значит не меньше второго, – рассудило существо. – В таком случае отведу тебя к своему хозяину, Хранителю Средоточия Оуму. Он и решит, что с тобой делать. Спускайся по лестнице, я тебя внизу буду ждать, да смотри по пути ничего не трогай, а то по незнанию натворишь бед.

Не успел я и рта раскрыть, как существо в два прыжка оказалось у бойницы и исчезло в оконном проеме.

– Еще и летает, мохнатый засранец, а объяснить, что это за место, так и не удосужился, – пробурчал я, обувая ботинки.

Спуск по лестнице показался мне довольно затяжным. От длительного хождения по спирали даже закружилась голова, но я не стал останавливаться, чтобы осмотреть помещения, которые преодолевал. Их было много, к тому же существо советовало ничего не трогать, а я не горел желанием еще куда-нибудь переместиться.

– Долго же ты спускался, – потягиваясь, проговорило существо при моем появлении в холле первого этажа. – Следуй за мной!

Расправив свои перепончатые крылья, мой новый знакомый вылетел в распахнутую дверь. Проследовав за ним, я оказался на улице странного города. Башни разной высоты выстроились вдоль узкой, зато идеально прямой улицы. Не было видно ни одной вывески или рекламного плаката. Напрочь отсутствовали какие-либо торговые постройки, что было нехарактерно для любого земного города. Зато орнамент, украшавший стены, у каждой башни был свой, неповторимый, и это было невероятно красиво. Краски играли на солнце и разноцветной мозаикой, словно волнами, перетекали от строения к строению. Но, чем выше поднимался взгляд, яркость красок тускнела, постепенно переходя в серовато-коричневый цвет.

– Ну что остановился как вкопанный! Пойдем уже, – пропищал у меня над ухом разумный зверек. – Еще налюбуешься, если, конечно, Хранитель Оум тебя не развоплотит.

– Послушай, а ты ведь мне так и не представился! Как к тебе обращаться и к какой расе ты принадлежишь? – начиная движение вдоль улицы, поинтересовался я.

– Ты что, никогда не видел домового? – в ужасе закрыв лапками мордочку, воскликнуло существо. – Из какого же ты мира к нам попал? А зовут меня Миоролленгиусом. Можно просто – Мио.

– Так ты домовой? – с недоверием переспросил я. – Мне попадалась информация о вашей расе. Но в ней говорилось, что вы не любите покидать пределов облюбованного дома. А про то, что у вас есть крылья, так вообще впервые слышу.

– Тут ты прав, – со вздохом согласился Мио. – В других мирах у нас действительно нет крыльев и мы ужасные домоседы. Только в этом мире все по-другому. Созидатели собрали нас здесь со множества миров и поручили следить за чистотой и порядком на улицах и в башнях Средоточия. Хранитель Оум, наш хозяин, запретил селиться в башнях и выделил под жилье специально построенное у южной стены квадратное здание. Жить в такой тесноте противно нашей природе, но Хранитель Оум – самый великодушный Созидатель. Чтобы мы не чахли от демофобии, он одарил нас крыльями. Утром, взмыв в небо, мы мгновенно забываем обо всех неудобствах и лишениях и целый день с радостью выполняем все возложенные на нас обязанности.

– Что же, мудрое решение проблемы, – согласился я. – И много вас живет в этом городе?

– Ровно сто пятьдесят.

– А почему мы никого из твоих товарищей еще не встретили?

– Так все заняты наведением порядка, – удивился Мио. – За каждым из нас закреплена улица или квартал, и покидать свои владения без острой необходимости никто не будет.

– Послушай, ты все говоришь про другие миры. А как называется этот мир и где он находится? – задал я давно мучавший меня вопрос.

– О других мирах лучше спроси Хранителя Оума, – смешался Мио. – Я, если честно, родился здесь и никогда не покидал пределов Средоточия, так называется наш мир.

Сказав это, домовой прибавил скорости, немного опередив меня, и какое-то время летел молча. Наконец он завис в воздухе и объявил, что мы уже пришли.

Башня Хранителя Оума ничем не отличалась от десятков других расположенных на улице, по которой мы сюда шли. Ну разве что немного выше ближайших соседок. Преодолев распахнувшуюся перед нами дверь, мы оказались в таком же просторном холле, что и в башне Созидателя Игниса Сдержанного. Единственным отличием оказалось нахождение рядом с винтовой лестницей уже знакомого мне постамента.

– Лучше забраться на портальный камень, – посоветовал Мио. – Или ты предпочитаешь подъем по лестнице?

Вновь нарезать круги, только теперь вверх, мне совсем не хотелось, и поэтому я последовал совету домового. На этот раз вокруг меня бушевала не огненная стихия, а воздушный вихрь. Когда он утих, я оказался в относительно небольшом, уютном кабинете. За столом напротив сидел человек в странном халате, со слегка взъерошенными седыми волосами и аккуратно подстриженной и ухоженной бородкой. Портальный камень, на котором я стоял, пришел в движение. Инстинктивно спрыгнув с него, я проследил, как он исчез в полу, не оставив после себя даже следа.

– Ну проходи, садись, неожиданный гость, – предложил Хранитель Оум.

После его слов из ниоткуда появился стул, и мне ничего не оставалось делать, как воспользоваться предложением хозяина кабинета.

– Теперь рассказывай, кто ты, каким образом появился в нашем мире и как умудрился проникнуть через стену? – откинувшись в кресле, Хранитель приготовился слушать.

Сам не зная почему, я стал рассказывать про свое детство, про неутолимую страсть к путешествиям, про «черное озеро» и всех последовавших после моего купания событиях. Слова лились сами по себе, я честно, как на духу, описывал свои ощущения и мысли обо всем произошедшем в последние сутки. Создавалось впечатление, что какая-то сила заставляет меня выложить все, словно на исповеди. Хранитель, сложив руки на животе и поигрывая большими пальцами, отстраненно слушал, изредка кивая каким-то своим мыслям. Когда же я закончил рассказ, он задумчиво произнес:

– Давно в сети достопочтенного Лафаэта никто не попадался! А тут такой улов – молодой Бродяга!

– Простите, как вы меня назвали? – подался я вперед.

– Бродяга! – выходя из задумчивости, повторил Хранитель. – Это довольно редкий дар. В любом из миров можно отыскать не более десятка его носителей, и лишь один из тысячи способен активировать порталы. А ты всего за сутки преодолел сразу два из них, причем не самых простых. Так что Миоролленгиус неправ, никакой ты не неофит – Созидатель второго уровня, а самый настоящий Бродяга.

– А что это мне дает и как поможет вернуться домой? – прямолинейно спросил я.

– Вернуться домой при большом желании ты сможешь и без моей помощи. Достаточно найти подходящий портал. Да хотя бы то же озеро, недалеко от Средоточия, правда неизвестно, где тебя может выкинуть. Достопочтенный Лафаэт разместил в каждом мире по нескольку подобных ловушек-порталов, можешь оказаться на соседнем континенте, или вовсе промахнуться и попасть в другой мир. Видишь ли, чтобы правильно рассчитать точку выхода, необходимы кое-какие знания и немного практики на более простых порталах. Ну а что касается дара Бродяги, то он подарит тебе возможность не только путешествовать в своем мире, но и откроет двери в огромное множество сопредельных миров. Правда, тебе это станет доступно только после небольшого обучения, если согласишься стать моим учеником-неофитом и приобретешь статус жителя Средоточия.

– Возможность путешествовать по сопредельным мирам – звучит заманчиво, – немного подумав, ответил я. – Но прежде мне бы хотелось побольше узнать об этом мире, о городе (кстати, почему не видно местных жителей) и о круге обязанностей, что мне придется выполнять.

– Разумное требование, – констатировал Оум, и в моей голове словно взорвалась информационная бомба. Теперь я знал, что нахожусь в одном из центральных миров мироздания с таким же, как и у города, названием – Средоточие. В этом мире пять континентов. На трех из них живут полудикие племена. На четвертом, в центре непроходимой пустыни, расположен город, построенный Созидателями. Ну а пятый покрыт ледником. Я даже знал, что некоторые местные племена освоили мореплавание и несколько смельчаков сумели добраться до четвертого континента, но, не найдя здесь ничего, кроме раскаленного песка, больше не возвращались. Построенный в недоступной для туземцев местности, город использовался в качестве площадки для проведения Вселенских соборов Созидателей. Их проводили раз в двенадцать лет, и тогда город превращался в человеческий муравейник. Сюда съезжались все великие Созидатели и их главные подручные Повелители материи с многочисленными учениками и слугами. Объявлялось всеобщее перемирие, и в течение двух недель обсуждались глобальные проблемы мироздания, решались все ранее казавшиеся неразрешимыми проблемы, угасали конфликты даже между самыми непримиримыми врагами. За двенадцать лет раскалившаяся добела и грозившая взорвать хрупкое равновесие мироздания атмосфера остывала, и все великие Созидатели покидали свои башни-представительства до нового Вселенского собора. Они вновь отправлялись в свои миры, чтобы с новой силой блистать в них или угаснуть, уступив место кому-то из наиболее талантливых учеников. Все остальное время город стоял оставленным его главным населением, но в любой момент готовым принять внеочередной или экстренный Вселенский собор. Единственными постоянными жителями были Хранитель Оум да штат домовых, а теперь и мне предлагали присоединиться к их числу. А вот круг предстоящих обязанностей вызвал у меня восторженный возглас. Моей основной работой был розыск и доставка в хранилище Средоточия магических предметов, по каким-то причинам оказавшихся в руках непосвященных профанов. Оказывается, уже более трехсот лет должность Бродяги в ведомстве Хранителя была вакантна, и за это время накопилось много работы. Так что мне предстояла интересная и насыщенная приключениями деятельность, правда иногда сопряженная с опасностью. Но я уже загорелся и ни за что не смог бы от нее отказаться! К тому же мне был обещан ежегодный двухмесячный отпуск и достойная оплата в золоте или любом другом эквиваленте.

Размышлял я недолго и, сообщив Хранителю о своем положительном решении, стал учеником-неофитом Созидателя Оума. Да-да, Хранитель тоже был Созидателем! Просто много столетий назад решил отойти от дел и сам вызвался на эту выборную должность. Что побудило его сделать такой шаг, неведомо никому, но с тех пор в Средоточии царил порядок, а те хозяева башен, которые в промежутках между соборами все же изредка появлялись в своих резиденциях, ни разу не застали своих владений в неопрятном виде. А в хранилище магических предметов, где с самого основания города царила неразбериха, он наконец сумел создать условия для правильного и безопасного хранения этих весьма опасных артефактов. Об этом мне в первое же знакомство успел поведать ответственный за порядок в нем домовой Блюм. Но не буду забегать вперед.

Как только Оум получил согласие, у меня в руках появился планшет с вычурным зажимом в виде трехголового змея. Беззубые головы надежно фиксировали идеально белый пергаментный лист с текстом на незнакомом мне языке. Но стоило лишь внимательно присмотреться к буквам, как они поплыли, превратившись во вполне знакомую кириллицу. Когда я прочел весь текст, лист растаял, а на его месте возник второй, за ним третий, пока не появился завершающий лист. Это был договор с подробным описанием обязанностей и ответственности сторон, под которым уже стояла подпись Оума. Не обнаружив в тексте подвохов, я расписался возникшим в правой руке рубиново-красным пером неведомой птицы. В тот же миг перо и планшет с договором исчезли, а подлетевший Мио предложил проводить новоиспеченного жителя Средоточия к отведенным ему покоям. Как ученику Созидателя, мне надлежало жить в башне наставника ну хотя бы первое время, пока не освою азов, необходимых, чтобы приступить к работе Бродяги. А после выполнения первого задания я автоматически становился полноправным жителем города, и мне предоставлялось право на строительство собственной башни.

Мои апартаменты располагались на пятом этаже башни, и в них могла бы с комфортом разместиться среднестатистическая городская семья. Спальня, кабинет, столовая и два помещения санитарно-гигиенического назначения. Осмотрев все это богатство, я понял, что не стану спешить со строительством собственной башни. После тесноты моей кооперативной однушки эти «хоромы» меня вполне устраивали, тем более что я не собирался засиживаться в городе. Поделившись этой мыслью со своим мохнатым спутником и не найдя в его взгляде понимания, я распрощался с Мио. Прежде чем вновь появиться перед своим наставником и работодателем, следовало привести себя в порядок и переодеться. Негоже начинать карьеру в непрезентабельном виде.

Насмотревшись голливудских фильмов, я ожидал, что Оум начнет обучение с хозяйственно-бытовых заданий и поручений, но ошибся. Встретив меня в холле первого этажа и удовлетворенно кивнув, он перенес нас в башню симпозиумов. После небольшой экскурсии по ее подземным этажам, в которых находилось хранилище магических предметов, и знакомства с Блюмом Хранитель заговорил о безопасности. Но длительной лекции, к которым я привык, обучаясь в своем мире, не последовало. Наставник просто в очередной раз ментально поделился со мной знаниями и удалился. Волна информации, нахлынувшая на меня и заставившая пошатнуться от временной потери ориентации, вскоре улеглась. А я, присев на любезно предложенный Блюмом стул, попытался ее осмыслить. В голове осели знания практически обо всех опасных явлениях, растениях или животных, которые могли повстречаться на пути во время странствий по сопредельным мирам. Чтобы проверить, я вызвал в памяти наугад образ одного из миров под названием Серая Хмарь. Сразу же всплыли знания о коварстве местных болот и тварях, поджидающих добычу в переплетениях осоки или под настом плавучих островов, о плотоядных растениях и атакующих с неба хищных птицеящерах. А информация о ледяных туманах, мгновенно убивающих все живое, не успевшее спрятаться под водой, заставила поежиться. Образы опасных явлений, растений или тварей всегда сопровождались рекомендациями с порядком действий в случае встречи с оными. Жуткий, неприветливый мир, никогда не видевший ясного неба, место, куда по доброй воле не сунется ни один здравомыслящий человек! Встряхнув головой, я загнал всплывшие знания обратно, в глубины памяти.

Заметив мою мрачную задумчивость, Блюм посоветовал немного отвлечься и дать новым знаниям укорениться в памяти, а пока составить ему компанию и попробовать приготовленный им имбирный сбитень. На столе появились две кружки напитка и большое блюдо с инжиром и виноградом, в центре которого возвышалась горка сахарного печенья.

– От сладкого портятся зубы, – со знанием дела проговорил я.

– Но в то же время улучшается память! – пожав плечами, согласился Блюм. – А новому Бродяге это сейчас не помешает.

Сбитень оказался на удивление вкусным, а собеседник весьма интересным.

Блюм был старше Мио лет на двести, и его шерстка утратила блеск, а местами даже проступила седина. Зато новый знакомый отличался большей словоохотливостью и был намного эрудированнее своего соплеменника. И это немудрено, ведь он имел доступ не только к магическим предметам, но и к библиотеке города, а она, со слов домового, насчитывала двести восемьдесят пять тысяч томов. Так что Блюм оказался хорошим собеседником и гостеприимным хозяином, постепенно превратившись в моего приятеля и советчика. С тех пор каждый вечер мы стали проводить вместе, обсуждая за ужином новости, приходившие из разных уголков мироздания, а после разыгрывая очередную шахматную партию. Блюм оказался поклонником этой древней и распространенной во многих мирах игры, найдя в моем лице достойного соперника.

На следующий день Хранитель Оум пригласил меня к себе, чтобы поделиться очередной порцией знаний. На этот раз он заговорил о самообороне. На его вопрос о моих умениях постоять за себя я ответил, что всегда предпочитал избегать конфликтных ситуаций, а если выбора не оставалось, то вступал в противоборство и даже иногда выходил из него победителем. Выслушав меня, Оум кивнул, и в мою голову хлынул новый поток информации. Это были знания обо всех приемах рукопашного боя, боя на мечах и ножах, с использованием клыков и когтей, при помощи унизанного шипами хвоста и острых, как лезвие, рогов. Знания же по стрелковому бою дополнялись подробным описанием не только стрелометов и арбалетов, но и огнестрельного, лучевого, энергетического, а также гравитационного оружия. Когда я пришел в себя после последовавшего приступа дезориентации, Хранитель никуда не исчез, а, дождавшись моего восстановления, сообщил, что для полного усвоения полученных сегодня знаний требуется отработка необходимых навыков. Для этого он предоставляет в мое распоряжение голема-метаморфа и тренировочный зал своей башни.

Потянулись дни, наполненные отработкой ударов и блоков, которые с каждым днем усложнялись. Затем настала очередь спаррингов с големом. Когда я научился побеждать людей любой комплекции, голем стал раздваиваться, выставляя против меня по двое и более соперников. Спустя два месяца я противостоял не только людям, но и представителям других рас, а также хищным и боевым животным. Когда же я стал ловить себя на мысли, что выхожу победителем почти во всех схватках и получаю от этого удовольствие, против меня стали выходить вооруженные противники. Вскоре я уже стрелял, как заправский снайпер, и научился не только уходить с линии огня, но и предугадывать следующие действия противника. Завершающий этап тренировок меня даже позабавил. В тренировочном зале появлялся Хранитель и преобразовывал мое тело в ту или иную форму. Я становился то пантерой, то гигантским богомолом, а то и вовсе непонятным, но проворным существом и сражался с подобными мне субъектами. По окончании одной из таких тренировок Оум будничным тоном заявил, что удовлетворен наработанным мною опытом, но предупредил, что реальность всегда преподносит сюрпризы и непредсказуемых противников, посоветовав не переоценивать своих сил.

Следующие три дня я осваивал вновь полученные знания по лечению различных травм и заболеваний, подстерегающих путешественника в сопредельных мирах. Наконец Оум вызвал меня к себе.

– Прежде чем перейти к финальной части твоего обучения, я бы хотел разъяснить некоторые важные аспекты, – начал он. – Так как ты не являешься Созидателем, то и не обладаешь способностью влиять на энергетические потоки, пронизывающие мироздание. Поэтому нет смысла делиться с тобой этими обширными массивами знаний, но кое-что ты все же должен знать! Множественность миров, доступных нам, столь огромна, что за миллионы лет существования Созидателей их так до конца и не освоили. В каких-то мирах пересекаются интересы сразу нескольких великих Созидателей, и они становятся ареной интриг и войн, а в какие-то миры даже самые слабые Повелители материи могут не заглядывать тысячелетиями. Где-то безраздельно правят Созидатели, но есть миры, в которые им путь заказан. Не смотри на меня столь удивленно! Да, мы не всемогущи и даже смертны, несмотря на то, что повелеваем огромными энергиями и способны прожить бесконечное количество лет, зато у тебя есть небольшое преимущество – только Бродяга способен проникать в любой мир. Эту твою способность некоторые не самые законопослушные Созидатели могут попытаться использовать в своих интересах. Хочу сразу предостеречь тебя от этого. Такое «сотрудничество» может не понравиться конкурирующим сторонам, и тогда за твою жизнь никто не даст и медной песчинки. При поступлении подобных предложений всегда ссылайся на контракт с Хранителем Средоточия и не обращай внимания на угрозы. Согласно Уставу, подписанному всеми жителями города, неправомерные действия в адрес подчиненных Хранителя, без санкции трех членов координирующего совета, караются исключением из числа резидентов Вселенского собора и поражением в правах. Поверь, на такое не пойдет даже самый алчный и недальновидный ученик-неофит, не то что Созидатель. Впрочем, Уставом, как и сводами законов, принятых в основных мирах, я с тобою поделюсь. Кстати, сегодня тебе станут доступны знания, которые помогут находить зоны, где грань между мирами истончена. Используя свой дар, в этих зонах ты не только сможешь открывать уже существующие порталы, но и создавать новые. Особо не увлекайся формированием новых порталов. Ты не Созидатель, а потому каждый вновь построенный проход будет отбирать у тебя жизненную энергию, а она восстанавливается очень медленно. Создание нескольких порталов подряд может попросту убить тебя, и в лучшем случае ты рискуешь на долгие годы застрять в каком-то из миров. Всегда помни об этом и старайся использовать уже построенные проходы. Еще один нюанс: некоторые миры настолько отличаются от основных, что наше тело не смогло бы прожить в них и пары минут. Поэтому при переходе оно трансформируется в наиболее оптимальную нашему сознанию жизненную форму. В телах некоторых из таких форм ты недавно отрабатывал навыки самообороны. Запомни, трансформация обратима, но длительное пребывание в подобном теле может оставить в сознании нежелательный след в виде ненужных и опасных рефлексов или неадекватных реакций на вполне обыденные в основных мирах природные явления. Так, пойдем далее: отправляясь в очередную экспедицию, тебе всякий раз необходимо будет найти причину аномального поведения энергетических полей данного мира. Как правило, такой причиной является утерянный, спрятанный или намеренно подброшенный магический предмет. Чтобы облегчить его поиск, я предоставлю в твое распоряжение изготовленный мною поисковый браслет. Он же позволит связываться с Блюмом или со мною в тех случаях, когда тебе понадобится помощь либо совет. Наденешь его на левую руку. Для правой же руки я изготовил другой браслет. Когда отыщешь магический предмет, тебе придется его деактивировать. Для этого второй браслет и предназначен. К тому же он будет оберегать и защищать тебя от любых воздействий, исходящих от подобных предметов. Вот эти браслеты, можешь надеть.

Рядом со мной в воздухе материализовался небольшой серебряный поднос, на котором лежали два элегантных золотых браслета. Предназначенный для левой руки был инкрустирован разноцветными драгоценными камнями, в то время как браслет на правую руку имел более строгий вид и был украшен лишь камнями черного цвета. Надев их, я вопросительно уставился на Хранителя Оума.

– Благодарю, наставник! Только если с правым браслетом вполне можно появиться в мужском обществе, то левый более уместно смотрелся бы на женской ручке, вы не находите?

– Не думал, что ты подвержен предрассудкам, но если для тебя это так важно… – Хранитель повел рукой, и камни приобрели молочно-белый цвет. – Как ими пользоваться, ты скоро поймешь, а пока продолжим. Во время посещения сопредельных миров тебе придется постоянно сталкиваться со всевозможными соблазнами, от благородного желания облагодетельствовать местных жителей, одарив их чем-то значимым, или показать путь дальнейшего развития общественного строя до вполне меркантильного – превратиться в местного диктатора. Гони от себя подобные мысли. Во-первых, твой дар Бродяги все равно не позволит усидеть на месте, а во-вторых, Созидатели, в зоне интересов которых находится «облагодетельствованный» тобою мир, будут весьма недовольны – со всеми вытекающими из этого последствиями. Твоя задача – только поиск, деактивация и доставка артефакта в хранилище магических предметов, все остальное – прерогатива Созидателей и их подручных. Ну и напоследок приятное. Как только освоишь информацию, которой я с тобою сейчас поделюсь, можешь воспользоваться портальным камнем и отправиться в свой родной мир. Даю тебе неделю отпуска для решения своих проблем. Мне не нужен тоскующий по дому сотрудник.

Глава 3

Последовательность действий послушно всплывала в памяти. Вытянувшееся в длинный коридор окружающее пространство стало похоже на комнату смеха – аттракцион с обилием кривых зеркал. Представив в конце бесконечного зеркального тоннеля комнату своей городской квартиры, я стал закручивать отражения в спираль, сворачивая пространство в ком. Когда до боли знакомая обстановка стала почти осязаемой, раздался негромкий хлопок, и я оказался стоящим посередине своей однокомнатной квартиры. Зеркальные плоскости исчезли, словно их никогда и не было.

Скинув рюкзак, я плюхнулся на диван и только сейчас до конца осознал, что сумел самостоятельно проложить портал в собственную квартиру. Затянувшееся путешествие оказалось позади. Я был дома, а раз так, то предоставленный Хранителем отпуск нужно провести максимально плодотворно. Достав из рюкзака мобильник и убедившись, что за время моего отсутствия сотовый оператор не заблокировал симку, я первым делом позвонил Глаше. Не хотелось выслушивать долгие причитания мамы или суровую отповедь отца. Сестрёнка не будет долго ругаться и сумеет подготовить родителей к встрече с «заблудшим» сыном.

Как я и предполагал, Глаша отреагировала на звонок адекватно и после небольшой наставительной тирады согласилась сгладить углы, посоветовав непременно явиться к ужину в родительский дом с относительно правдоподобным объяснением своей трёхмесячной пропажи. Признавшись сестрёнке в крепкой братской любви и пообещав в точности выполнить все её рекомендации, я позвонил своей девушке. Мы с ней познакомились за полгода до моего последнего путешествия, а серьёзно встречались лишь пару месяцев. Услышав мой голос, она ответила, что знать меня больше не хочет и никогда не простит, а если я ещё раз позвоню, пожалуется своему новому парню. Что же, такая реакция была вполне ожидаема. Зато моему звонку искренне обрадовался Димка, единственный настоящий друг, но и здесь меня ждало разочарование. Он в данный момент находился в Красной Поляне, где в обществе новой подружки изучал местные олимпийские объекты, а вернуться планировал только после новогодних праздников. Пожелав Димке приятного отдыха, я отложил телефон и задумался: а что, собственно, меня удерживает в родном мире? Только родители и сестрёнки? Работу в клинике я всегда воспринимал как вынужденную меру для зарабатывания денег, и не более того. Большим количеством друзей обзавестись мне не посчастливилось, да и по сути я всегда был одиночкой. У меня ведь теперь даже девушки не было! Впрочем, они и раньше надолго не задерживались, мои частые путешествия всегда становились яблоком раздора. Так что возвращение через неделю обратно в Средоточие не вызывало даже тени сомнений. На дворе стояло двадцать шестое декабря, а это значило, что впервые за несколько последних лет я проведу зимние праздники в кругу семьи. Может, это и к лучшему!

Глафира потрудилась на славу. Родители хоть и подвергли меня моральной экзекуции, но без особого напора. Впрочем, своим напором с лихвой поделилась Серафима, сперва поколотив меня в грудь своими кулачками, а затем повиснув на шее. Во время ужина лёд окончательно растаял, и отец, рассказывая о пропущенных мною событиях, шутил, создавая за столом весёлую атмосферу. С его слов я понял, что посланная через Блюма весточка была благополучно доставлена. В изложении отца спустя две недели после моего последнего звонка в дверь постучал какой-то мужичок бомжеватого вида, пропахший настойкой йода, и, витиевато изъясняясь, передал записку на клочке измятой и пожелтевшей бумаги. С трудом узнавая почерк сына, он был рад прочесть, что со мною всё благополучно и, возможно, я задержусь на какое-то время, но стоило оторвать взгляд от записки, как мужичка и след простыл. Став серьёзным после рассказа, отец поинтересовался, не хочу ли я наконец объяснить, где пропадал всё это время. Пришлось поведать подготовленную заранее историю о неожиданной встрече с геологической экспедицией и моём согласии заместить в ней временно выбывшего из строя сотрудника, об отсутствии нормальной связи и передаче записки с оказией. А чтобы окончательно развеять сомнения родных, выложил на стол четыре золотых самородка. Повисшая на время тишина убедила меня в правильности выбранной легенды. Я попросил Оума выдать мне отпускные в самородках и не ошибся. Мне поверили сразу.

Несмотря на праздничную атмосферу, царившую вокруг, для меня отпускная неделя тянулась долго. После разговора с родителями «по душам» и признании в том, что решил уволиться из клиники и даже успел устроиться на другую работу, отношения со старшим поколением перешли в стадию похолодания. Лишь Серафима одобрила моё решение и была подозрительно довольна, получив дубликат ключей от моей квартиры. Наконец отпуск подошёл к концу, и я с нетерпением вновь открыл портал в Средоточие.

* * *

Оум встретил меня в своём кабинете и без всяких предисловий перешёл к делу.

– Энергетические поля одного из удалённых миров в подконтрольной Созидателю Сематису зоне демонстрируют подозрительный дисбаланс. Подобное происходит при длительном воздействии магического артефакта средней мощности. Сам Сематис, как всегда, с головой погрузился в дела своего столичного мира и заметит неладное разве что после очередного Вселенского собора. Лови ментальный слепок нужного мира. Отправишься из башни Сематиса, используешь портальный камень в главном холле первого этажа. Всё необходимое подберёшь у Блюма и с ним же будешь держать связь. Доставь мне этот артефакт! Всё, можешь идти. Удачи! – поставив передо мной задачу, Хранитель исчез из кабинета.

Заглянув в переданную мне информацию, я даже немного расстроился оттого, что мир, в который предстояло отправиться, оказался очень похожим на мой родной. Такая же человеческая цивилизация, пошедшая по пути технического развития. Но, поразмыслив, понял, что Оум специально подобрал для первого задания подобный мир. Мне, как новичку, будет проще работать в относительно знакомой обстановке, а к миру кардинально отличающемуся ещё нужно адаптироваться. С полной уверенностью в мудрости своего наставника я отправился во владения Блюма.

* * *

Из портала я вышел в довольно просторном помещении с куполообразным потолком и стенами, украшенными фресками. Сквозь витражные окна пробивались лучи местного Солнца, но внутри всё равно стоял полумрак. Что это культовое сооружение, стало понятно сразу, но царившее вокруг запустение наводило на мысль о разочаровании прихожан в объекте своего поклонения. Получается, моё появление в этом мире осталось незамеченным, а это большой плюс, ведь объясняться со случайными свидетелями мне сейчас хотелось меньше всего. Посчитав это хорошим знаком и поправив неизменный рюкзак, я направился к выходу. Улица встретила меня безлюдьем и тёмными провалами окон с разбитыми стёклами. Повсюду валялся мусор и груды битого кирпича. Одно из зданий в соседнем квартале было полностью разрушено, а дома, стоящие поблизости, испещрены выбоинами. Где-то недалеко слышалось рычание и скулёж, видимо местные собаки делили найденную добычу. Всё говорило о том, что город перенёс бомбардировку, а его жители бежали, в спешке бросая нажитое имущество. В подобных местах можно легко напороться на военный патруль или мародёров, и такая встреча не будет сулить ничего хорошего. Сверившись с браслетом на левой руке и определившись с направлением, в котором следует искать активированный магический предмет, я, удвоив бдительность, отправился в путь. Через три квартала улица вывела меня на широкую площадь, в центре которой зияла огромная воронка. Повсюду стояли разбитые и сгоревшие остовы наземных транспортных средств. Они сильно напоминали земные автомобили и автобус, потому и не возникло сомнений в их предназначении. Никого не заметив поблизости, я едва подошёл к ближайшему автомобилю, чтобы получше изучить его, как услышал крики на незнакомом гортанном языке. Затаившись и внимательно прислушавшись, я стал различать отдельные слова, а вскоре понял и суть конфликта. Банда мародёров окружила одного из мирных жителей и требовала отдать им автомобиль и всё его содержимое, в противном случае угрожая расправой. Застигнутый же врасплох одинокий мужчина кричал, что намерен дорого продать свою жизнь и ни за что не отдаст своё имущество. Ещё совсем недавно я бы предпочел обойти конфликтующих стороной, но после уроков самообороны от Хранителя Оума во мне что-то перевернулось. Решив помочь попавшему в беду одиночке, я, сбросив рюкзак, короткими перебежками сблизился с ближайшим из нападавших. В следующую секунду, не издав ни звука, он лежал без сознания. Второй мародёр также не заметил моего появления, а третий почуял неладное, обратившись к одному из своих поверженных подельников и не получив ответа, но было уже поздно. Оставшиеся двое нападавших, заметив изменившуюся расстановку сил, решили ретироваться, дабы не искушать судьбу.

– Кто ты, неизвестный спаситель, и почему я не слышу твоих мыслей? – задал странный вопрос мужчина.

– А ты умеешь читать чужие мысли? – задал я встречный вопрос, поднимаясь из-за укрытия.

– Хм, как интересно! Впервые за четыре года встречаю кого-то, кто не может слышать мыслей и эмоций и не показывает своих, – признался он. – С такими умениями можно стать главой Совета любой общины. Похоже, ты не лоранец, иначе знал бы все местные реалии. Спасибо за помощь! В благодарность готов оказать любую посильную услугу, а для начала хочу пригласить тебя в расположение нашей общины.

– Если она находится в той стороне, – махнул я рукой в направлении, указанном левым браслетом, – то с удовольствием воспользуюсь приглашением.

– Наша община обосновалась немного западнее указанного тобой направления, но в целом нам по пути, – не скрывая радости, признался мужчина. – Прошу в машину!

– Только сначала отыщу свой рюкзак.

Несмотря на непрезентабельную внешность, автомобиль оказался довольно прытким и почти беззвучным. Достаточно вместительный салон был завален непонятным оборудованием, из которого торчали обрывки проводов. На самодельной приборной панели помимо трёх датчиков и тумблера была расположена небольшая вращающаяся ручка. Зато под правой рукой водителя торчало сразу четыре рычага, а вместо рулевого колеса – нечто похожее на пилотский штурвал.

– Давай знакомиться, – предложил мужчина. – Меня зовут Барри. В общине я занимаюсь техникой. Разыскиваю запчасти и вместе с нашим инженером собираю различные механизмы, вот и этот фургон мы собрали сами.

– Впечатляет! – отозвался я. – Меня зовут Клим, и я просто путешествую.

– Ну а кем был раньше, до Прозрения?

Что это за Прозрение, я спрашивать не стал, посчитав, что подобный вопрос может вызвать недоверие Барри, и ответил:

– Зубным врачом.

– Понятно, потерял работу после обнародования технологии выращивания зубов из стволовых клеток. Помню, какой шум тогда поднялся во всём мире – первый год Прозрения! Надеюсь, ты приехал в Лорию не для того, чтобы отомстить за это? – испуганно встрепенулся Барри.

– Нет, конечно, – улыбнувшись, ответил я. – Мне нравится путешествовать, можно сказать, что это моя новая работа. А прибыл я к вам, чтобы своими глазами всё увидеть.

– Прости! Так непривычно не слышать мыслей собеседника. Не хотелось бы привезти в общину диверсанта Реакционного союза. Пока они и могут только, что бомбить нас с беспилотников, да обстреливать ракетами издалека. Засланные ими диверсанты до сих пор переходили на нашу сторону или пополняли ряды бандитствующих группировок Злонравных, но всё когда-нибудь случается впервые. А откуда ты родом? Говоришь почти без акцента.

– Из Кодории, – выуживая в памяти местные географические названия, ответил я. – Живу в Старом городе.

Информация о месте моего рождения, по-видимому, окончательно успокоила Барри. Больше не выказывая недоверия, он принялся рассказывать о сложностях, с которыми приходится сталкиваться во время поиска в городских кварталах годных к применению деталей различных механизмов. О взаимоотношениях с коллегами из соседних общин и бандитами. Барри рассказал даже о том, как недавно попал в плен к одной из группировок Злонравных, а члены общины выкупили его, заплатив продовольствием. И очень сокрушался, что его любимый грузовой гравилёт пострадал при захвате, и теперь он вынужден ездить на автомобиле.

Развалины города оказались позади, и мы, разминувшись с двумя встречными машинами, свернули с бетонной трассы на грунтовую дорогу. Автомобиль начало трясти, и Барри снизил скорость.

– Сейчас будет пост самообороны, охранники не услышат твоих эмоций, так что, думаю, останавливать не станут. Но по правилам я должен им сообщить о тебе, поэтому остановлюсь сам. Если у тебя есть оружие, лучше его сдать. Год назад произошёл один неприятный инцидент, с тех пор в общине не любят, когда гости расхаживают при оружии, – извиняющимся тоном поведал он.

– Кроме пары ножей, никакого оружия нет, – признался я. – Их тоже надо сдавать?

– Думаю, в этом нет необходимости, – с облегчением выдохнул Барри.

Когда наш фургон остановился, на дорогу вышли трое парней примерно моего возраста и, заглянув в салон, с удивлением уставились на меня. Поздоровавшись, я представился и продемонстрировал им своё холодное оружие, но, как и предположил Барри, забирать ножи никто не стал, тем более что мой новый знакомый рассказал историю нашего знакомства. Поблагодарив меня за помощь члену общины, охранники снова скрылись в кустах, а мы поехали дальше. За окном стали проноситься возделанные поля и огороды, попадались на глаза машины сельскохозяйственного назначения и даже небольшие летательные аппараты. Вскоре показались первые строения, и наш фургон, заехав во двор гаража-автостоянки, остановился. Из-за припаркованного поблизости и наполовину разобранного механизма, напоминающего трактор, вышел высокий и очень худой мужчина, одетый в универсальную форму техников всех миров – засаленный комбинезон, и громко поинтересовался:

– Ну что, удалось отыскать подходящие патрубки?

Это и был тот самый инженер, о котором рассказывал Барри. Он оказался весьма словоохотливым и чрезвычайно увлечённым человеком. Не дослушав рассказ о стычке с бандитами, инженер коршуном набросился на ящик с силиконовыми трубками, что Барри извлёк из фургона, а найдя нужные, издал победный клич. Потом принялся долго и обстоятельно рассказывать о своих планах по модернизации всей имеющейся в общине техники. Активно сыпя терминами и при этом абсолютно не заботясь о том, понимают ли его собеседники, инженер доказывал, что использование гибридного водородно-пневматического двигателя позволит повысить производительность оборудования общины.

– К сожалению, мои познания в области двигателестроения не столь масштабны, чтобы по достоинству оценить задуманное вами усовершенствование, но надеюсь, что по завершении работ община с радостью воспользуется плодами вашего труда, – прервал я его монолог.

После этих слов инженер с разочарованием окинул меня взглядом, подхватил ящик и удалился в один из боксов.

– Лихо ты его отшил, – улыбнулся Барри. – Я бы, наверное, так не смог. Он один из глав Совета общины.

Пожав плечами, я спросил:

– Теперь куда?

– Пойдём в ратушу, представлю тебя другим главам.

Идти оказалось недалеко. Прогулявшись по улочке, застроенной одноэтажными строениями с крышами из солнечных батарей, мы вышли на небольшую округлую площадь. В её центре возвышалась бетонная колонна, увенчанная решётчатым октаэдром, а по периметру стояли дома в два и три этажа. Здесь, в отличие от улочки, по которой мы шли, было довольно многолюдно.

– Сегодня суббота, и народ уже собирается на еженедельное вече, – пояснил Барри. – Хорошо бы поговорить с главами Совета до его начала. Поторопимся!

Ратушей оказалось самое большое трёхэтажное здание с колоннами и элементами декора. На входе нас встретили двое крепких парней и предложили мне сдать холодное оружие и оставить у дежурного свой рюкзак. Пришлось подчиниться их просьбе. Барри лишь с извиняющимся видом улыбнулся и проговорил:

– Таковы правила!

Нас проводили на второй этаж и завели в большой зал, уставленный аппаратурой. В центре помещения около масштабной голографической модели посёлка и прилегающих к нему территорий собрались трое мужчин и две женщины и что-то бурно обсуждали. При нашем появлении спор прекратился, а все пятеро глав Совета стали пристально меня рассматривать.

– Прошу прощения, но под вашими взглядами чувствуешь себя диковиной на предметном стекле микроскопа, – решил я прервать затянувшуюся паузу. – Барри просто пригласил меня в гости, но если моя персона вызывает у вас подозрения, то я готов откланяться и продолжить своё путешествие.

– А ведь действительно, его не слышно! – не обращая внимания на мои слова, проговорила одна из женщин. – Идеальный разведчик.

– А может, он просто обладает иммунитетом к вирусу Прозрения, – предположила вторая.

– Брось, Ларра, ты ведь прекрасно знаешь, что причина, вызвавшая Прозрение, так и не выяснена, и уж точно это не вирус, – вступил в разговор мужчина, стоявший между ними.

– Да знаю я, но ведь иммунитет налицо! – не сдавалась Ларра. – А вирус это или нет – не имеет значения. Вдруг этот молодой человек заразит нас, условно говоря, антивирусом и все наши завоевания пойдут прахом. Страну наводнят диверсанты Реакционного Союза, которых мы не сможем отследить, и уничтожат все наши общины! Предлагаю провести всестороннее обследование этого индивида, поместив его в карантин.

– Ну спасибо тебе, Барри, – в сердцах выпалил я. – Отблагодарил, так отблагодарил! Больше никогда в жизни не буду вступаться за попавшего в беду случайного встречного.

– Давайте не будем принимать поспешных решений, – вступил в разговор мужчина, стоящий с правого края от спорящих. – А сначала выслушаем нашего гостя.

– Гостя? – возвысив голос, переспросила Ларра. – Но…

– Да, именно гостя, пока не доказаны его злые намерения, – настоял он. И, уже обращаясь ко мне, спросил:

– Тебя зовут Клим? Ведь так.

– Клим, – глядя ему в глаза, согласился я.

– Какое странное имя. Ты говорил, что живёшь в Старом городе. А на какой улице? – хитро прищурившись, поинтересовался мужчина, стоящий по центру.

– В Охотничьем переулке, недалеко от Птичьего рынка. Дом восемнадцать, – «вспомнив» карту Старого города, затараторил я. – Хозяйку дома зовут Камалла, и я снимаю у неё квартиру на третьем этаже. В рюкзаке, в левом карманчике лежат ключи от входной двери. У меня там два замка. Я постоянно путешествую, вот и врезал дополнительный замок: не хочу, чтобы в моё отсутствие кто-то копался у меня в вещах. А имя Клим – это сокращение от «Климаррагон». В нашей семье принято сокращать имена.

– Как же ты попал на территорию Лории, да ещё и умудрился так глубоко забраться? От нас до границы с Кодорией сто шестнадцать километров, – поинтересовался глава Совета, стоящий справа.

– Пешком, обошёл посты и перешёл реку вброд. Сегодня четвёртый день, как я путешествую по Лории. Ночую в палатке, она свёрнута и прикреплена к рюкзаку. Провиант прихватил с собой, правда осталось лишь три банки тушенки, немного сухарей и сублимированный суп, но я надеялся разжиться чем-нибудь по дороге.

– И каков конечный пункт твоего путешествия? – не унимался правый глава.

– А его просто нет. Я хотел всё увидеть своими глазами, ощутить дух вашей страны и понять людей, живущих в ней, а затем или остаться здесь насовсем, или вернуться домой, в Старый город, – поражаясь собственному спокойствию и убедительности, ответил я.

– А тебе не показалось странным, что ты остаёшься невосприимчив к Прозрению? – вставила свои пять копеек Ларра.

– Я и не знал, что невосприимчив. Те немногие лоранцы, с которыми мне довелось пообщаться, ничего не говорили по этому поводу, а всё больше норовили ограбить. Вот я и стал держаться подальше от людей.

– Похоже, наш гость – всего лишь один из романтиков-переселенцев, а мы заподозрили его чёрт знает в чём! – вынес свой вердикт до того всё время молчавший пятый глава Совета. – От имени Совета хочу принести извинения за это небольшое недоразумение и поблагодарить за помощь нашему технику. Можешь некоторое время пожить в общине, осмотреться. Если тебе придётся по душе наш уклад, то мы с удовольствием примем тебя в её члены. Признаться, человек с подобным талантом был бы весьма ценен. Ну а если решишь продолжить свой путь, что же, задерживать не станем.

Остальные главы Совета переглянулись, но оспаривать вердикт не стали.

– Барри, – обратился он к технику. – Покажи Климу наш гостевой дом и подбери ему подходящую комнату, поставь на довольствие и ознакомь с основными правилами общины.

Поблагодарив глав Совета за мудрое решение, Барри схватил меня за руку и поволок к выходу. Спустя каких-то десять минут я уже был представлен коменданту гостевого дома, оповещён о времени работы столовой и вступил в права хозяина небольшой, но уютной комнаты. На миниатюрном планшете, лежавшем на столе моей комнаты, Барри продемонстрировал документ, с которым следовало ознакомиться, и предложил поужинать в одном из общинных трактиров.

– Вече мы всё равно пропустим, да там ни о чём интересном говорить и не будут, зато успеем перекусить до начала вечерних гуляний, – поделился своими планами Барри. – Поверь, лучше веселиться на сытый желудок.

В трактире играла приятная музыка, а подошедший официант поставил на стол приборы с каким-то соблазнительно пахнущим блюдом, даже не поинтересовавшись нашим заказом.

– В этом трактире готовят только одно единственное блюдо? – удивился я.

– Вовсе нет, просто официант «прочитал» моё желание угостить тебя батадо, у местного повара оно особенно хорошо получается, попробуй! – Барри разломил одну из небольших лепёшек, лежавших в корзинке посередине стола и с удовольствием принялся за еду.

Я только сейчас осознал, что в последний раз ел ещё в Средоточии, и последовал его примеру. Блюдо оказалось действительно очень вкусным и довольно пряным. Так что, когда я с ним разделался, ощутил сильную жажду. Словно прочитав мои мысли, официант уже выставлял на стол два небольших кувшинчика с напитком. Заметив, что Барри с жадностью припал к одному из них, я взялся за второй. Признаться, я ожидал, что это будет что-то слабоалкогольное, наподобие нашего пива, но напиток оказался чем-то средним между компотом и лимонадом. Зато, осушив кувшин, я полностью избавился от жажды.

– А как у вас обстоят дела с напитками покрепче? – озвучил я свою мысль.

– Видишь ли, плантации винной ягоды в нашей общине невелики, а весь произведённый из излишков зерна спирт используется в технических целях или для обмена, при заключении сделок со Злонравными, поэтому было решено ввести лимит на алкогольные напитки, – стал объяснять Барри. – В этом году он составил два с четвертью литра вина и один с третью спирта. К сожалению, свой лимит я уже исчерпал!

Сказав это, Барри так грустно вздохнул, что я невольно рассмеялся.

– Спасибо за ужин и не переживай, я не большой любитель алкоголя!

Выйдя из трактира, мы направились к центру посёлка. Вновь оказавшись на круглой площади, я решил поинтересоваться предназначением бетонной стелы, возвышавшейся в её середине, но не успел и рта раскрыть, как решётчатые грани октаэдра, венчавшего стелу, засверкали яркими зеленоватыми вспышками, а в небе над поселком образовалась слабо светящаяся пелена. Через пару секунд небо осветилось всполохами взрывов, а спустя несколько мгновений до слуха донеслись и сами раскаты. К моему удивлению, небесное светопреставление не вызвало у собравшихся на площади людей никакой паники. На многих лицах я заметил лишь досаду да неприятные гримасы после особо громких взрывов. Никто никуда не бежал и не старался спрятаться.

– Что это? – перекрикивая канонаду, обратился я к Барри.

– Очередная ракетная атака Реакционного союза, – равнодушно махнув рукой, прокричал он в ответ.

Приблизившись вплотную, Барри продолжил:

– Наш протонный занавес надёжно защищает посёлок и близлежащие поля от воздушных бомбардировок, правда дальние участки опять пострадают и будут засыпаны обломками боеприпасов. К сожалению, построить ещё одну такую установку мы пока не можем, негде взять нужных материалов. Из-за этого заморожены планы по расширению контролируемой общиной территории и сохраняются некоторые ограничения на продовольствие, но вскоре эта проблема решится. В одной из соседних общин смогли искусственно синтезировать дефицитный минерал.

– Я смотрю, вы настолько уверены в этом протонном занавесе, что даже не проявляете беспокойства! – удивился я.

– Любой объект, содержащий взрывчатое вещество, попав в зону действия занавеса, взрывается, а осколки, наткнувшись на защитное поле, скатываются по его границе, словно капли дождя по поверхности зонта. И ещё ни разу со времени постройки первой опытной установки ни одному снаряду не удалось его преодолеть, – гордо заявил Барри. – Только благодаря этой технологии наши общинные поселения до сих пор не разрушены, хотя войска Реакционного союза с завидным упрямством продолжают осыпать страну бомбами и ракетами со всевозможной смертоносной начинкой. Так что не обращай внимания на взрывы, они нам не навредят. Пойдём!

Стараясь не выказывать своего беспокойства, я натянул на лицо маску равнодушия и последовал дальше за Барри. А он уверенно шёл к распахнутым дверям соседнего с ратушей здания. Оказавшись внутри, я поймал себя на том, что больше не слышу грохота и решил – бомбардировка окончена. Но Барри разуверил меня в этом, сообщив, что в здании лечебно-профилактического центра, в который мы вошли, отличная звукоизоляция.

– Посетителям центра не должны мешать посторонние звуки, ведь один из здешних методов лечения – звуковые колебания, – подняв указательный палец вверх, поведал он. – Но я привёл тебя сюда не лечиться, а послушать новое произведение нашего врача-виброакустика. Он в некотором роде знаменитость! Его лечебно-музыкальные композиции популярны не только в нашей общине, но и во всей Лории.

Заверяя Барри, что с удовольствием послушаю местного композитора, я немного слукавил. Конечно, посетить концерт сомнительного сочинителя – занятие увлекательное, но под словом «повеселиться» я обычно имею в виду немного другие мероприятия. Выбора у меня не было, и я от нечего делать стал рассматривать публику. В фойе, обстановка которого больше напоминала интерьер бедного провинциального театра, нежели лечебного учреждения, собралось довольно много народа. Основная масса посетителей толпилась в районе больших двустворчатых дверей. Мы же остановились возле одного из двух билетных автоматов, установленных в центральной части фойе, и Барри, сетуя на то, что все лучшие места уже разобрали, стал выбирать наиболее удобные из оставшихся. Почти все стоявшие поблизости люди без тени смущения откровенно рассматривали меня и изредка негромко переговаривались. Создавалось впечатление, что обсуждалась именно моя персона. Мне стало неуютно, и, чтобы как-то отреагировать, я подмигнул пожилой женщине, особо пристально на меня таращившейся, и поздоровался. Расплывшись в улыбке, она поздоровалась в ответ и зашушукалась со своими спутницами. Тут Барри наконец разобрался с билетами, и я поинтересовался у него о причине столь пристального внимания ко мне.

– Ну как же! – удивился он. – Ты в нашей общине новенький, к тому же, твои мысли и чувства невозможно «услышать», вот всем и интересно. Удовлетворят своё любопытство и оставят в покое. Пойдем-ка лучше в зал, двери уже открыли!

Барри раздобыл места на самой галёрке, но сцену было видно хорошо, а кресла оказались неожиданно удобными.

«Как бы не уснуть», – мелькнула мысль, и я невольно зевнул.

– Сейчас начнётся! – заявил Барри, а на сцену вышел невысокий мужчина в обычном сером костюме.

Он сел за небольшой пульт, до того сиротливо стоявший в левом углу сцены, и стал возиться с какими-то рычажками. Освещение зала стало затухать, а выдвинувшиеся из потолка и стеновых панелей небольшие шары, наоборот, ярко засветились. Раздался тихий, мелодичный звук инструмента, похожего на флейту, а свет окончательно погас, чтобы уступить место расплескавшемуся вокруг многообразию разноцветных бликов. Постепенно в мелодию стали вплетаться звуки природы, зашумела листва, раздался звук колокольчика. Откуда-то издалека вступили струны арфы, и весь мир взорвался яркими красками. Каждый звук сопровождался цветовым всполохом или ярким штрихом. Застучали барабаны, и сердце стало биться им в унисон. Мелодия устремилась куда-то ввысь, построив из света переливающиеся ступени, а вырвавшись на бескрайний небесный простор, закружилась в ярких одеяниях солнечных лучей, словно огромная птица, плавно спланировала обратно, на землю, и растеклась тихим журчаньем равнинных ручьёв, собралась в бурный искрящийся водный поток и со звоном обрушилась брызгами струй водопада, слилась с прибоем океанских волн и вновь вознеслась ввысь…

Когда в зале загорелся свет, я ещё какое-то время сидел неподвижно, продолжая переживать только что испытанные эмоции. Ещё ни одно музыкальное произведение не заставляло меня так сопереживать. Конечно, немаловажную роль сыграли и зрительные образы, транслируемые сложной системой голопроекторов, но совокупный эффект был просто ошеломляющим. Раздались первые аплодисменты. Поднялся на ноги и я, чтобы стоя поблагодарить создателя этого образно-музыкального чуда. Двигаясь в толпе вдоль кресел к выходу из зала, я поймал себя на том, что чувствую необычайную лёгкость во всем теле и невероятный эмоциональный подъём. Барри, шедший рядом, сообщил, что это и есть тот самый оздоровительный эффект. А когда мы оказались на улице, он предложил продолжить вечер в развлекательном центре общины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.